Книга: «Волшебные сказки». Книга волшебная сказка


волшебные сказки

Аудио книга Сергея Тимофеевича Аксакова "Аленький цветочек" имеет подзаголовок "Сказка ключницы Пелагеи", была опубликована в приложении к автобиографической книге "Детские годы Багрова-внука" в 1858 году. С. Т. Аксаков писал: "По совету тетушки, для нашего усыпления позвали один раз ключницу Палагею, которая была великая мастерица сказывать...

Волшебная итальянская аудио сказка "Баба-Яга" под редакцией Максима Горького, в переводе М. Ф. Андреевой. Аудио сказка "Баба-Яга" - образец волшебных сказок понравится детям всех возрастов и взрослым. Захватывающий, волшебный сюжет, понятная, напряженная борьба добрых сил со злом, в которой силы добра всякий раз побеждают, прекрасно подойдёт...

Беларусь - европейское славянское государство. Её народ, находясь в постоянном контакте с другими народами мира, в частности, с шестьюдесятью европейскими народами, выработал сходные представления об окружающем мире, творил схожие фольклорные образы, в то же время сохраняя своё национальное своеобразие. Во всех белорусских народных волшебных...

Волшебные аудио сказки французского сказочника 17 века Шарля Перро начали издаваться с 1691 года. В 1697 году они составили сборник "Истории, или Сказки былых времен с поучениями" с подзаголовком: "Сказки матушки Гусыни". Большая их часть, например, "Красная шапочка", "Ослиная шкура" (У Перро это сказки в стихах, прозой их пересказали позднее),...

Шарль Перро черпал из фольклорной сокровищницы сюжеты, образы и мотивы для своих сказок. Он опубликовал свои знаменитые волшебные сказки раньше Гриммов, Гофмана и Андерсена - в конце 17 века. И дело не только в хронологии. Перро открыл сказке двери в большую литературу, ввел Золушку во дворец. И задолго до Перро выходили книги сказок, но никто...

Аудио книга (сказка) Петра Павловича Ершова. Серия: "Сказки народов мира", том 7 "Сказки русских писателей". Первая публикация в журнале "Библиотека для чтения" в 1834 году (первая часть), целиком в виде отдельного издания - в том же году. Сюжет аудио сказки Ершова "Конек-Горбунок" заимствован из народных сказок. По словам Ершова, он привел...

Аудио сказка великого французского сказочника Шарля Перро "Кот в сапогах" о том, что даже маленькое наследство можно превратить в огромное богатство, если за дело возьмется хитрый и ловкий кот в сапогах. Предлагаем вам слушать онлайн или скачать аудио сказку "Кот в сапогах" французского сказочника Шарля Перро, пересказ с французского Т. Габбе.

Аудио сказка известной французской писательницы и педагога 18 века Жанны Мари Лепренс де Бомон "Красавица и чудовище" предназначена для прослушивания детям от 6 лет. Предлагаем вам слушать онлайн и скачать бесплатно и без регистрации аудио сказку Лепренс де Бомон "Красавица и чудовище" - близнеца, нет не близнеца, а старшую сестру сказки...

Аудио сказка знаменитого французского сказочника Шарля Перро "Красная шапочка" о злом волке и маленькой девочке, которая ещё не знала, как опасно останавливаться и разговаривать с незнакомыми волками. Предлагаем вам слушать онлайн с самыми маленькими детьми и школьниками и скачать для них аудио сказку замечательного французского сказочника...

Аудио волшебные сказки "Приключения Синдбада-морехода" - памятник устного народного творчества арабского народа в пересказе А. Юрьева. Синдбад-мореход при всей фантастике, игре воображения надолго западает в память, увлекает слушателей неожиданными поворотами сюжета, вмешательством волшебных сил и случая. В конце сказок о Синдбаде-мореходе...

Аудио сказка великого датского сказочника Ганса Христиана Андерсена "Русалочка". Сказка "Русалочка" была написана Андерсеном в тридцатилетнем возрасте. В ней он изменил золотому правилу детских сказок, и "Русалочка" имеет грустный конец. Русалочка полюбила принца, которого спасла после кораблекрушения. Чтобы быть с ним, она упросила колдунью,...

Аудио книга немецкого писателя 19 века Вильгельма Гауфа "Сказки Вильгельма Гауфа". Всего двадцать пять лет было отпущено высокоодаренному писателю-романтику Вильгельму Гауфу, чей быстрый расцвет оборвала ранняя смерть. Но и этого мотылькового срока ему оказалось достаточно, чтобы обрести вечную жизнь. Молодой Гауф, учитель в частных домах,...

Аудио "Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди" датирована Пушкиным 29 августа 1831 года, первая публикация - в 1832 году. Сюжет и многие подробности взяты из народной сказки, записанной Пушкиным в селе Михайловском в 1824 - 1826 годах. В краткой записи поэта ничего не...

В аудио книге лучшего сказочника, датского писателя 19 века Ганса Христиана Андерсена "Сказки и истории" представлены: "Гадкий утенок", "Соловей", "Дюймовочка", "Стойкий оловянный солдатик", "Свинья-копилка", "Новый наряд короля", "Свинопас", "Огниво", "Оле-Лукойе", "Принцесса на горошине", "Дикие лебеди", "Елка", "Штопальная игла", "Пастушка и...

Большая сказочная аудио повесть Алексея Алексеевича Перовского, писавшего под псевдонимом Антония Погорельского "Черная курица, или подземные жители" о маленьких человечках, переносит нас в старинный Петербург, в пансион. Подземный мир открыл свои тайны Алеше. Чудесное семечко освободило его от труда - все стало даваться ему без усилий, и мало...

Аудио сказка немецкого писателя - романтика Эрнста Теодора Амадея Гофмана "Щелкунчик и Мышиный Король"- самая добрая сказка Гофмана. Естественно и просто под пером Гофмана волшебство вливается в быт, рядом с волшебными персонажами действуют реальные. Как идиллически начинается прелестная аудио сказка "Щелкунчик и Мышиный Король". Рождество в...

myaudiolib.ru

«Волшебная сказка» – читать

Чарльз Диккенс

Перевел с английского А. Щербаков

Иллюстратор: Г. Ясинский

Жили однажды король с королевой, и король был самый геройский из всех мужчин, а королева была самой красивой из женщин. Король зарабатывал тем, что служил в правлении. А королева была из деревни, её отец был сельский доктор.

Детей у них всё прибывало, и было их девятнадцать. Семнадцать из них присматривали за малышом, а самая старшая, Алисия, присматривала за всеми. Малышу было семь месяцев, а ей, самой старшей, семь лет.

И слушайте, какая приключилась история.

Как-то раз по дороге в правление король зашёл к рыбнику, заплатил за полтора фунта сёмги, выбрал кусочек подальше от хвоста, как наказала ему королева (которая была хозяйка опытная и бережливая), и поручил отнести покупку на дом. «Разумеется, сэр! А больше ничего не надо? С добрым утром вас», — сказал рыбник, мистер Пикклз.

И пошёл себе король в правление в очень унылом настроении, потому что до дня получки было ещё далеко-далеко, а несколько из его дорогих детей вот-вот должны были вырасти из своих одёжек. Но не успел он пройти двух шагов, как его догнал мальчишка на посылках из лавки мистера Пикклза и сказал:

— Сэр, вы не приметили у нас в магазине одной пожилой дамы?

— Какой пожилой дамы? — удивился король. — Никакой пожилой дамы я там не видел.

Король её не видел, потому что для него она была невидимка, а мальчишка её видел. Наверное, чтобы он не так плескался и брызгался и не попортил ей платье, когда ополаскивал в садке двух камбал, она сделалась для него видимой.

Тут подоспела и сама пожилая дама. Она была одета в богатейшие переливчатые шелка и благоухала сухой лавандой.

— Вы король Уоткинс Первый, я полагаю? — спросила пожилая дама.

— Да, меня зовут Уоткинс, — ответил король.

— И вы отец прекрасной принцессы Алисии, если не ошибаюсь? — спросила пожилая дама.

— И восемнадцати других прелестных деток, — ответил король.

— И вы сейчас идёте в правление, как я понимаю, — сказала пожилая дама.

Тут король подумал, что перед ним, должно быть, фея, а то как же иначе она могла бы обо всём об этом знать! И не успел он так подумать, как пожилая дама сказала:

— Вы правы. Я добрая Великая фея Синемора. Слушайте меня внимательно. Когда вы вернётесь домой обедать, учтиво пригласите принцессу Алисию отведать сёмги, которую только что купили.

— А вдруг ей это вредно, — сказал король.

Пожилую даму так рассердила эта смехотворная мысль, что король очень испугался и покорнейше попросил прощения.

— То вредно, сё вредно — только и слышишь, как об этом рассуждают! — сказала пожилая дама презрительней некуда. — А по-моему, вы просто сами хотите всё съесть. Нехорошо жадничать.

Король, потупясь, выслушал этот попрёк и сказал, что никогда больше не будет об этом рассуждать.

— Впредь ведите себя как следует, — сказала Великая фея Синемора, — и так не поступайте. Когда прекрасная принцесса Алисия изволит отведать сёмги — а мне думается, она изволит, — вы обнаружите, что у неё на тарелке осталась косточка. Скажите ей, чтобы она сушила, чистила и тёрла эту косточку, пока та не заблестит, как перламутр. И пусть она бережёт косточку, потому что это мой подарок.

— Это всё? — спросил король.

— Что за нетерпение, сэр! — строго выговорила королю Великая фея Синемора. — Не встревайте, дайте другим договорить. Вечно вы, взрослые, стараетесь перебить.

Король снова потупился и сказал, что никогда больше не будет перебивать.

— Впредь ведите себя как следует, — сказала Великая фея Синемора, — и так не поступайте. Передайте принцессе Алисии мой сердечный привет и скажите, что это волшебный подарок, которым можно пользоваться только один раз; эта косточка принесёт ей всё, чего бы она ни пожелала, ЕСЛИ ТОЛЬКО СВОЕВРЕМЕННО О ТОМ ПОПРОСИТЬ. Вот такое у меня к вам поручение. Исполните его в точности.

Король начал было:

— Разрешите спросить, по какой причине?..

Но тут фея разозлилась до невозможности.

— Вы будете или не будете вести себя как следует, сэр! — воскликнула она и топнула ногой. — По такой причине, по сякой причине, всё вам нужны причины! По никакой причине! Тоже мне причины! Мне вот так надоели эти ваши взрослые причины!

Короля до крайности испугал такой порыв ярости пожилой дамы, и он сказал, что сожалеет об этих словах, обидевших её, и никогда больше не будет спрашивать о причинах.

— Впредь ведите себя как следует, — сказала пожилая дама, — и так не поступайте.

С этими словами Великая фея Синемора исчезла, а король пошёл, и шёл, и шёл, пока не пришёл в правление. Там он писал, и писал, и писал, пока не настало время идти домой. Дома он учтиво пригласил принцессу Алисию отведать сёмги, как приказано было феей. И когда принцесса с удовольствием отведала сёмги, он увидел на принцессиной тарелке косточку, как и должно было быть по словам феи. И тогда он передал принцессе Алисии всё, что сказала фея, и принцесса стала сушить, чистить и тереть косточку, пока та не заблестела, как перламутр.

И вот однажды утром, когда королева собиралась встать с постели, она вскрикнула: «Боже мой, боже мой! У меня кружится голова!» — и упала без чувств.

Принцесса Алисия, которая случайно оказалась у двери спальни, чтобы спросить насчёт завтрака, очень-очень встревожилась, когда увидела свою королеву-матушку в таком состоянии, и вызвала колокольчиком Пегги. (Так звали их лорда-постельничего.) Но помня, где стоит бутылочка с нюхательной солью, она влезла на стул и достала бутылочку; а потом она влезла на другой стул, возле кровати, и поднесла бутылочку к носу королевы; а потом она спрыгнула и принесла воды; а потом она снова влезла на стул и смочила королеве лоб, и, короче, когда вошёл лорд-постельничий, этой славной пожилой женщине оставалось только сказать принцессе-доченьке:

Какая ты проворная! Я и сама быстрей не справилась бы.

Но на этом опасность не миновала, о нет! Добрая королева и вправду очень и надолго заболела.

Принцесса Алисия следила, чтобы семнадцать других принцев-принцессочек не ссорились; она их одевала, она их раздевала, она играла с малышом, и кипятила кастрюлю, и грела суп, и чистила плиту, и вовремя наливала лекарство, и ухаживала за королевой, и делала всё, что только могла, и хлопотала, хлопотала, хлопотала так, что из сил можно выбиться, потому что у них во дворце слуг было мало из-за того, что, во-первых, король был небогатый, и, во-вторых, прибавки у них в правлении всё не предвиделось и не предвиделось, и, в-третьих, до дня получки было ещё так далеко, что этот день еле-еле можно было разглядеть отсюда, как малюсенькую звёздочку на небе.

Ну а где же была волшебная косточка в то утро, когда королева упала без чувств? Конечно же, в кармашке у принцессы Алисии. Она уже почти вынула косточку из кармашка, чтобы привести королеву в чувство, но положила косточку на место и стала искать бутылочку с нюхательной солью.

Но когда королева в то утро пришла в себя и задремала, принцесса Алисия бегом побежала наверх, чтобы по очень большому секрету поговорить со своей самой большой подругой, которая была герцогиней, только никто, кроме принцессы, об этом не знал.

Этот очень большой секрет был секрет волшебной косточки, про которую герцогиня хорошо знала, потому что принцесса ей всё-всё рассказывала. Принцесса встала на коленки возле кроватки, на которой лежала герцогиня, парадно одетая, с широко открытыми глазами, и прошептала ей свои тайные мысли. Герцогиня улыбнулась и кивнула. И не подумать бы, что герцогиня может улыбаться и кивать, а она кивала и улыбалась, только никто, кроме принцессы, об этом не знал.

А после принцесса Алисия бегом побежала обратно вниз, чтобы посидеть возле королевы. Она часто сидела возле королевы одна, но каждый вечер, пока королева болела, они сидели там вместе с королём. И каждый вечер король искоса поглядывал на принцессу, удивляясь, почему она не притрагивается к волшебной косточке и не просит её помочь. И каждый раз, когда принцесса это замечала, она бежала наверх к герцогине, опять секретничала с ней и непременно говорила при этом: «Все думают, что дети глупые и неразумные». И герцогиня, хотя у неё были самые лучшие манеры, какие только бывают, подмигивала принцессе в ответ.

— Алисия, — сказал король однажды вечером, когда та пожелала ему спокойной ночи.

— Да, папа.

— А что с волшебной косточкой?

— Она у меня в кармашке, папа.

— А я было подумал, что ты её потеряла.

— О нет, папа.

— А не забыла ли ты о ней?

— Да нет же, папочка!

И вот как-то раз свирепый кусачий мопс из соседней парадной напал на одного крошку-принца, когда тот, возвращаясь из школы, остановился у двери.

Крошка-принц от страха совсем растерялся, попал рукой в дверное стекло и ужасно, ужасно, ужасно поранился. И когда семнадцать других принцев-принцессочек увидели, как он ужасно, ужасно, ужасно поранился, они тоже совсем растерялись от страха и разревелись так, что у всех семнадцати разом личики посинели.

Но принцесса Алисия приложила им руку к губам, всем семнадцати по очереди, и уговорила их не шуметь поблизости от больной королевы.

А после она опустила раненую руку в таз с холодной чистой водой, и все, не отрываясь, смотрели в… семнадцать умножить на два (четыре пишем, три сносим, равняется тридцати четырем) в тридцать четыре глаза! — как она проверяет, не застряли ли в руке осколочки стекла, но, к счастью, они не застряли.

А после она сказала двум крошкам принцам, крепышам-топотыжкам: «Принесите мне королевский мешок с лоскутками. Мне придётся стричь, шить, отрезать и самой всё соображать». Эти два принца раскопали королевский мешок с лоскутками и притащили его. И принцесса Алисия села на пол с большими ножницами, иголкой и ниткой, стала стричь, шить, отрезать и сама всё соображать, и сделала повязку, и наложила её, и повязка пришлась точь-в-точь впору, и, когда дело было сделано, принцесса увидела, что король, её папа, стоит в дверях и смотрит на неё.

— Алисия.

— Да, папа?

— Что ты делаешь?

— Я стригу, шью, отрезаю и сама всё соображаю, папа.

— А где твоя волшебная косточка?

— Она у меня в кармашке, папа.

— А я было подумал, уж не потеряла ли ты её?

— О нет, папа.

— А не забыла ли ты о ней?

— Да нет же, папочка!

А потом она побежала наверх к герцогине, рассказала ей про всё, что случилось, и у них снова был разговор по секрету, и герцогиня тряхнула своими льняными кудрями и засмеялась своим пухленьким ротиком.

А ещё в другой раз малыш упал с каминной полки. Семнадцать принцев-принцессочек уже привыкли падать с камина и с лестницы, потому что они давно это делали, а малыш ещё совсем не привык, и поэтому щёчка у него распухла, а под глазом сделался синяк. Он потому, бедняжка, свалился, что не был у принцессы Алисии на руках (она ведь в это время сидела на кухне у плиты в противном грязном фартучище и чистила брюкву на суп). А делала она это потому, что королевская кухарка в то утро убежала со своей единственной любовью, которая была высоченный солдат под очень большой мухой. Ну, семнадцать принцев-принцесс, которые из-за всего плакали, и тут, конечно, расплакались-разревелись. Но принцесса Алисия (которая тоже не удержалась и немножко поплакала), собравшись с духом, велела им затихнуть и не мешать королеве выздоравливать — а та уже быстро выздоравливала — и сказала: «Помолчите-ка вы все, обезьянские шалунишки, пока я осматриваю малыша!» И вот она осмотрела малыша, и оказалось, что малыш не поломал себе ничего, и она приложила холодный утюг к его бедненькому глазу, и он заснул у неё на руках.

И тогда она сказала семнадцати принцам-принцессам: «Я боюсь спустить его с рук, ему ещё будет больно, если он вдруг проснётся. Если вы будете вести себя как следует, я разрешу вам всем быть кухарками».

Когда они услышали это, они запрыгали от радости и принялись делать себе поварские колпаки из старых газет. И вот одному она поручила солонку, ещё одному — ячневую крупу, ещё одному — зелень, ещё одному — брюкву, ещё одному — морковку, ещё одному — лук, а ещё одному — приправы, так что все они сделались кухарками и захлопотали, а она сидела посерединке в грязном грубом фартучище и нянчила малыша.

Суп мигом был готов, а тут и малыш проснулся, улыбнулся, как ангелочек, его дали подержать самой усидчивой из принцесс, а тем временем все остальные принцы-принцессы забились в самый дальний угол и оттуда смотрели, как принцесса Алисия разливает суп, потому что они боялись (они чуть что, так сразу боялись), а вдруг на них брызнет, а вдруг их ошпарит. А когда суп разлили, и от него красиво повалил пар, и так вкусно запахло едой, они захлопали в ладоши. И следом малыш захлопал в ладоши, а щёчка у него была распухшая, как будто у него зубки болят, и всем стало смешно на него смотреть, и все засмеялись.

И принцесса Алисия сказала: «Смейтесь, по ведите себя как следует. Тогда после обеда мы построим малышу загородку в уголку на полу, и пусть он там сидит и смотрит, а мы станцуем ему танец восемнадцати кухарок». Принцам-принцессам это очень понравилось, и они весь суп съели, все тарелки и блюда вымыли, убрали со стола, отодвинули его в угол, и все, как были в своих поварских колпаках, а принцесса Алисия в душном грубом фартучище кухарки, начали танцевать танец восемнадцати кухарок перед малышом, а он, ангелочек, позабыл про свою распухшую щёчку и синяк под глазиком и гукал от радости.

И тут Алисия снова увидела короля Уоткинса Первого, своего отца, который стоял в дверях и смотрел на всё на это. И он спросил:

— Что ты делаешь, Алисия?

— Я куховарю и сама всё соображаю, папа.

— А что ещё ты делаешь, Алисия?

— Я забочусь, чтобы детям было весело, папа.

— А где твоя волшебная косточка, Алисия?

— Она у меня в кармашке, папа.

— А я думал, уж не потеряла ли ты её?

— О нет, папа.

— Или уж не забыла ли ты о ней?

— Да нет же, папочка.

Король вздохнул тяжко-тяжко, он был такой расстроенный, он так печально сел и так поставил локоть на кухонный стол и склонил голову на руку, что семнадцать принцев-принцесс тихонечко, незаметно вышли из кухни и оставили его одного с принцессой Алисией и малышом-ангелочком.

— Что случилось, папа?

— Я ужасно беден, доченька.

— У тебя совсем нет денег, папа?

— Совсем, доченька.

— И тебе никак-никак не заработать, папа?

— Никак-никак, — сказал король. — Я по-всякому пробовал и старался изо всех сил.

Услышав эти слова, принцесса Алисия притронулась к кармашку, где лежала волшебная косточка.

— Папа, — спросила она, — когда мы стараемся изо всех сил и пробуем по-всякому, значит, мы делаем всё-всё, что только можем?

— Конечно, Алисия.

— А раз мы делаем всё-всё, что только можем, а этого мало, значит, нужно, чтобы нам помогли, и СВОЕВРЕМЕННО БУДЕТ О ТОМ ПОПРОСИТЬ.

Это и был главнейший секрет волшебной косточки, о котором Алисия сама догадалась, услышав от отца, что ему сказала Великая фея Синемора. И о котором она шепталась со своей прекрасной и изысканной подругой герцогиней.

И она вынула из кармашка волшебную косточку, которую сушила, чистила и тёрла, пока та не заблестела, как перламутр, и она легонько поцеловала её и пожелала, чтобы наступил день получки.

И он наступил тут же и сразу же, и королевская получка прозвенела в печной трубе и рассыпалась по полу посреди кухни.

Но это было не всё, даже не наполовину всё, даже не на четверть всё, потому что тут же и сразу же следом примчалась Великая фея Синемора в карете, запряжённой четвёркой (павлинов), а на запятках стоял мальчишка из лавки мистера Пикклза, разодетый в серебро и золото, в шляпе с петушиными перьями, в пудреном нарике, в алых шелковых чулках, с тросточкой, украшенной алмазами, и надушенный. И вот он спрыгнул с запяток и на удивление учтиво (его насквозь переколдовало) подал руку Великой фее Синеморе. И та вышла из кареты в своих богатейших переливчатых шелках, благоухая сухой лавандой и обмахиваясь блистающим веером.

— Алисия, милая моя, — сказала очаровательная пожилая фея, — как поживаешь? Надеюсь, всё в порядке? Поцелуй меня.

Принцесса Алисия обняла фею, и тогда фея Синемора повернулась к королю и суховато спросила:

— Вы ведёте себя как следует?

Король ответил, что как будто бы да.

— Теперь-то, полагаю, вам понятно, по какой причине моя крестница, — спросила фея, целуя принцессу, — до сих пор не пускала в ход волшебную косточку?

Король пристыженно поклонился.

— А тогда вам это было не понятно, да? — спросила фея.

Король поклонился ещё пристыженней.

— Вы ни о чём больше не хотите спросить? — поинтересовалась фея.

Король попросил извинения и сказал, что нет.

— Вот и ведите себя впредь как следует, — сказала фея, — и всегда-всегда будете счастливы.

Тут Синемора взмахнула веером, и вошла королева в роскошнейшем наряде, а следом вошли семнадцать принцев- принцессочек в новенькой, с иголочки, одежде, которая была им точь-в-точь впору и из которой они больше никогда не вырастали, потому что там были такие сборочки, которые всегда можно распустить. А потом фея коснулась своим веером плеча принцессы Алисии, и душный грубый фартучище улетел, а принцесса явилась изящно одетая, как маленькая невеста, в веночке и серебряной фате.

А потом кухонная вешалка превратилась в большущий платяной шкаф из лучшего дерева с зеркалом в золотой раме, полный всевозможных нарядов, и все они были для Алисии, и все были точь-в-точь на неё. А потом и малыш сам пошёл ножками, щёчка и глазик у него были не только не хуже, а много лучше.

И тогда Синемора попросила, чтобы её представили герцогине, и когда принесли герцогиню, они от всей души и много раз приветствовали друг дружку.

Фея и герцогиня немножко пошептались, и фея громко сказала: «Да! Я так и думала, что она с вами этим поделится». А потом Синемора обратилась к королю и королеве и молвила: «Мы сейчас поедем, поищем принца Чрезвычайнодалеччи. Ровно через полчаса доставьте нам радость видеть вас в церкви». Она и принцесса Алисия сели рядом в карету, мальчишка из лавки мистера Пикклза посадил напротив герцогиню, убрал подножку, встал на запятки, павлины распустили хвосты, и карета взвилась в воздух.

Принц Чрезвычайнодалеччи сидел себе, грыз ячменный сахар и ждал, когда ему исполнится девяносто и он станет взрослым. Когда он увидел, что в окно влетают павлины, а следом карета, он сразу понял, что готовится что-то необычайное.

— Принц, — сказала Синемора, — я привезла вам невесту.

И только она это сказала, лицо у принца Чрезвычайнодалеччи стало румяное, курточка и вельветовые штаны стали панбархатные, он стал кудрявый-кудрявый, а шляпа с пером прилетела, как птица, и села ему на голову. Фея пригласила его в карету, он сел рядом с герцогиней, которую и прежде знавал, так что теперь они только возобновили знакомство.

В церкви уже ожидали родные и друзья принца, родные и друзья принцессы Алисии, семнадцать принцев-принцесс, малыш и целая толпа соседей. Свадьба была — ни в сказке сказать! Герцогиня была подружкой невесты и смотрела на венчание с кафедры, её там посадили, а за спину подставили подушку со скамейки.

А потом Синемора устроила свадебный пир. И чего там только не было из еды и питья! Было всё и даже ещё больше. Свадебный торт, весь разукрашенный атласными лентами, серебристыми и белыми лилиями из крема, имел в окружности сорок шагов.

Синемора подняла тост за молодых, принц Чрезвычайнодалеччи произнёс ответную речь, все кричали «гип-гип-гип-ура!», а потом Синемора объявила королю и королеве, что впредь у короля дни получки будут вдвое чаще, а в високосный год прибавятся ещё две. А после она обратилась к принцу Чрезвычайнодалеччи и принцессе Алисии и сказала: «Дорогие мои! У вас будет тридцать пять детей, и все они будут вести себя как следует и даже примерно. Семнадцать будут мальчики, а восемнадцать — девочки. У всех у них будут натуральные локоны. Они никогда не будут болеть корью, а прививку от коклюша им сделают ещё до рождения».

И все снова закричали «гип-гип-гип-урра!», услышав такие добрые вести.

— Остаётся только, — заключила Синемора, — распорядиться насчёт косточки.

И она взяла косточку из рук принцессы Алисии, и косточка тут же влетела в глотку свирепому кусачему мопсу из соседней парадной, он подавился и сразу же испустил дух.

О ЧАРЛЗЕ ДИККЕНСЕ

Более ста лет прошло после смерти Диккенса, а книги его читают во всех странах мира. Невозможно читать о его героях — Оливере Твисте, Дэвиде Копперфильде, Крошке Доррит и других, — не сочувствуя им всем сердцем, не кипя ненавистью к их врагам. У книг Диккенса нет равнодушных читателей. Миллионы людей обливались слезами, негодовали, смеялись над этими страницами. Это особенно важно, если вспомнить, что в середине XIX века, когда жил Диккенс, на людей стран Европы надвигалась бездушная капиталистическая система. Она убивала добрые чувства, уродовала естественные человеческие отношения. Когда главной побудительной силой становилось стремление к материальному богатству, Диккенс взволнованно напоминал своим современникам о ценности человеческой души. Именно в этом его величие и сила.

Такова мощь диккенсовского таланта, что читатель вместе с автором не может не страдать за всех униженных людей. В произведениях Диккенса часто живут, мучаются, а порой и умирают дети. Это не случайно. Писатель говорит о тех, кто наиболее беззащитен в жестоком капиталистическом мире. На собственном примере Диккенс хорошо знал участь обездоленного ребёнка большого бездушного города. Детство он провёл в Лондоне. Когда Чарлзу было всего одиннадцать лет, его отца, мечтателя и неудачника, арестовали за долги, мать и младшие дети отправились с ним в долговую тюрьму, а Чарлз должен был сам зарабатывать себе на, пропитание. На фабрике ваксы он наклеивал на банки этикетки. Позже Чарлз поступил учеником в контору адвоката, а впоследствии сделался газетным репортёром. Эта работа познакомила его с жизнью всех слоев большого города.

Диккенс был писателем-реалистом: он правдиво изображал действительность. Но это не мешало ему часто прибегать к элементам сказки. История волшебной косточки — не просто сказка, её якобы сочинила семилетняя девочка. Это часть небольшой книжки для детей, которую Диккенс написал в 1868 году во время поездки в Америку. Журнал «Наша молодёжь» обратился к прославленному англичанину с просьбой написать рассказ. Диккенс избрал необычную форму. Четверо школьников, два мальчика и две девочки от шести до девяти лет, приезжают домой на каникулы из школ-пансионов, где они живут и учатся. Они придумали игру: каждый из них должен сочинить и рассказать какую-нибудь историю. Все четыре истории составляют «Повесть, сочинённую на каникулах», которую юные авторы составили с целью воспитания… взрослых. «Мы не будем притворяться взрослыми, — говорит одна из сочинительниц. — Ведь взрослые вовсе не помогают нам, как должны, и так плохо понимают нас».

Итак, цель «Повести, сочинённой на каникулах» — сделать мир умным, добрым, гармоничным и полным фантазии; воспитать взрослых, чтобы они не мучили и не муштровали детей, а были бы им старшими друзьями. Героиня истории о волшебной косточке — знакомая нам по многим народным сказкам (вспомните хотя бы «Морозко») трудолюбивая сообразительная девочка. Такие качества, как любовь к труду, умение заботиться о ближних, обязательно вознаграждаются, говорит нам Диккенс. И только если человек сам делает всё, что в его силах, он вправе попросить помощи у других — таков «главнейший секрет волшебной косточки». Сказка, при всей своей истинно детской наивности, выражает искреннюю надежду — придёт светлый и справедливый мир, где будут счастливы те, кто умеет быть справедливым и заботиться о других.

Г. Усова

Поделиться впечатлениями

knigosite.org

Читать онлайн книгу Как бы волшебная сказка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Назад к карточке книги

Грэм ДжойсКак бы волшебная сказка

Graham Joyce

SOME KIND OF FAIRY TALE

Copyright © 2012 by Graham Joyce

First published by Gollancz, London

All rights reserved

© В. Минушин, перевод, 2015

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015

Издательство АЗБУКА®

* * *

Моей дочери Элле

1

«Но духи мы совсем другого рода». Оберон, царь теней.

Уильям Шекспир1   Шекспир У. Сон в летнюю ночь. Пер. Т. Щепкиной-Куперник. (Здесь и далее прим. перев.)

[Закрыть]

Есть в самом сердце Англии место, где все не так, как всюду. То есть там древние горы вырываются из земных глубин на поверхность с мощью океанских волн или исполинских морских чудищ, всплывающих за глотком воздуха. Одни говорят, земля там еще должна успокоиться, что она продолжает вздыматься и исторгать облака испарений и из этих облаков льются истории. Другие уверены, что старые вулканы давно мертвы и все их истории рассказаны.

Конечно, все зависит от того, кто рассказывает. Это всегда так. Я знаю одну историю и, хотя многое в ней пришлось домысливать, поведаю ее вам.

В тот год на Рождество Делл Мартин торчал у двойного пластикового окна своего опрятного домишки и, разглядывая свинцовые облака, пришел к заключению, что вот-вот может пойти снег, а ежели такое произойдет, то кому-то придется выплатить ему денежки. В самом начале года Делл положил перед букмекером две хрустящие купюры по двадцать фунтов, как делал каждый год в последние десять лет. Шансы каждый год слегка менялись, и на этот раз он определил возможность выигрыша как семь к одному.

Чтобы Рождество официально считалось белым – и тогда букмекеру придется заплатить, – надо было, чтобы между полуночью 24 декабря и полуночью 25-го в четырех определенных местах выпала хотя бы снежинка. Этими четырьмя местами были Лондон, Глазго, Кардифф и Манчестер. Не требовалось, чтобы снег летел густо или хрустел под ногами, даже необязательно, чтобы он лег на землю, и не имело значения, если он шел вперемешку с дождем. Достаточно было одной-единственной снежинки, упавшей и растаявшей, засвидетельствованной и запротоколированной.

Живя где-то между теми четырьмя громадными городами, Делл ни разу за те десять лет не выигрывал; не видел он и ни единой летящей снежинки на Рождество в его родном городке.

– Ты собираешься заняться гусем? – крикнула Мэри из кухни.

В этом году у них был гусь. После многих лет с индейкой на рождественский обед они пошли на замену, потому что перемена так же хороша, как отдых, и иногда отдых нужен даже от Рождества. Впрочем, стол был накрыт на двоих, как в прежние годы. Все как положено: хрустящая льняная скатерть, лучшие приборы. Два тяжелых хрустальных бокала, которые весь год хранились в коробке, задвинутой вглубь кухонного буфета.

Разделка птицы всегда была обязанностью Делла, и он разделывал ее мастерски. Это было целое искусство. Он отлично разделывал, когда дети были маленькие, и отлично разделывал сейчас, когда едоков было только он да Мэри. Довольно потирая руки, он вошел в кухню, жаркую и полную пара от кипящих кастрюль. Жареный гусь лежал на большом сервировочном блюде, накрытый серебристой фольгой. Делл вынул нож из подставки для ножей и наклонил его к свету из окна.

– Малость потемнело на улице, – сказал он. – Может, снег пойдет.

Мэри отбрасывала на сито сварившиеся овощи.

– Может, снег пойдет? Ты же не поставил деньги на это? Или все же поставил?

– Да нет! – Он смахнул фольгу с гуся и развернул блюдо поудобней. – Только думал поставить.

Мэри постучала ситом о край раковины.

– Похоже, что пойдет впервые за десять лет. Тарелки греются в духовке. Достать их?

На каждую из тарелок легло по мясистой гусиной ноге и по два аккуратных ломтя хлеба. Еще был жареный картофель и четыре вида овощей, исходящие паром на отдельных блюдах. Попыхивал соусник, где в клюквенном соусе томились колбаски, обернутые ветчиной.

– В этом году мне захотелось ай-тальянского, – сказал Делл, наливая Мэри, а потом себе рубиново-красное вино. «И» в слове «итальянское» у него звучало как «ай» в «примечай». – Ай-тальянское. Надеюсь, к гусю подойдет.

– Уверена, прекрасно подойдет.

– Думаю, нужно какое-то разнообразие. Не все ж пить одно французское. Хотя я б легко мог взять южноафриканское. Там продавалось южноафриканское. В супермаркете.

– Ну что, отпробуем? – сказала Мэри, протягивая бокал, чтобы чокнуться. – Будем здоровы!

– Будем!

Этот момент провозглашения тоста, этот нежный звон хрусталя Делл ненавидел больше всего.

Боялся и терпеть не мог. Потому что, даже если нечего было провозглашать и даже если с широкой улыбкой подавалась великолепнейшая еда и звоном бокалов управляла неподдельная любовь обеих сторон, всегда в момент этого ритуала что-то такое появлялось в глазах жены. Крохотная мгновенная искорка, острая как бритва, и он знал – лучше как можно быстрей завести разговор не важно о чем.

– Ну, как тебе ай-тальянское?

– Прекрасное. Великолепное. Отличный выбор.

– А то там была еще бутылка из Аргентины. Специальное предложение. И я едва не соблазнился.

– Аргентинское? Что ж, можем попробовать его в следующий раз.

– Но это тебе нравится?

– Замечательное. Чудесное. Теперь посмотрим, каков получился гусь.

Вино было единственной частью привычного рождественского стола, которая с течением лет поменялась. Когда дети были маленькие, он и Мэри довольствовались стаканом пива, может, большим бокалом лагера. Но теперь на Рождество вместо пива ставили вино. Сервировочные блюда добавились тоже недавно. Прежде все наваливалось на тарелки и относилось на стол – гора всего вперемешку в море соуса. Клюквенный соус был когда-то в диковинку. Когда дети были маленькие.

– Ну, как тебе гусь?

– Просто загляденье. И приготовлен отлично.

Щеки Мэри порозовели от удовольствия. После всех лет совместной жизни Делл еще был способен на это. Просто сказать верные слова.

– Знаешь что, Мэри? Все эти годы мы могли бы встречать Рождество гусем. Эй, глянь-ка в окно!

Мэри обернулась. Снаружи плавало несколько крохотных снежинок. Был первый день Рождества, и шел снег. Вот оно, наконец-то.

– Так ты все-таки сделал ставку, да?

Только Делл собрался ответить, как оба услышали легкий стук в наружную дверь. Обычно люди пользовались электрическим звонком, но сегодня кто-то стучал.

У Делла нож был в горчичнице.

– Кого это принесло в Рождество?

– Не представляю. Поздновато для гостей!

– Пойду посмотрю.

Делл встал, положил салфетку на стул. Затем направился в прихожую. Сквозь заиндевевшее стекло внутренней двери виднелся темный силуэт. Деллу пришлось снять короткую цепочку и отпереть внутреннюю дверь, прежде чем открыть внешнюю.

На крыльце стояла молодая женщина, лет, может, двадцати с небольшим, в темных очках, и смотрела на него. Сквозь темные стекла очков он различил широко расставленные немигающие глаза. На голове у нее была шерстяная шапочка в перуанском стиле, с ушами и кисточками. Кисточки напоминали ему колокольчики.

– Привет, милочка! – бодро проговорил Делл без враждебности. Все-таки Рождество.

Женщина, не отвечая на приветствие, пристально смотрела на него с робкой, почти испуганной, улыбкой на губах.

– С Рождеством, голубушка, чем могу помочь?

Женщина переступила с ноги на ногу, все так же не сводя с него взгляда. Одета она была странно, похоже на хиппи. Она моргнула за темными стеклами очков, и ему почудилось в ней что-то знакомое. Затем ему пришло в голову, что, может быть, она собирает средства на благотворительные цели, и полез в карман.

Наконец она заговорила. Сказала:

– Здравствуй, пап!

Мэри, подошедшая в этот момент, выглянула из-за его спины.

– Кто это тут? – спросила она.

Женщина перевела взгляд с Делла на Мэри. Мэри пристально вглядывалась в нее и увидела что-то знакомое в ее глазах за очками. Затем Мэри издала сдавленный стон и потеряла сознание. Делл оступился и успел только смягчить ее падение. Бесчувственное тело Мэри с тихим вздохом глухо рухнуло на кафельный пол у порога.

На другой стороне Чарнвудского леса, в ветхом домишке у дороги на Куорн, Питер Мартин загружал посудомойку. Рождественский обед закончился два часа назад, и на голове Питера еще красовалась вырезанная из рождественской хлопушки ядовито-красная корона, о которой он совсем забыл. Его жена Женевьева лежала с босыми ногами на диване, измученная обязанностью управлять семейной рождественской кутерьмой в доме с рассеянным мужем, четырьмя маленькими детьми, двумя собаками, кобылой в загоне, кроликом и морской свинкой плюс неведомым количеством настырных мышей и крыс, все время изобретавших новые пути вторжения на кухню. Во многих отношениях это был дом, постоянно находившийся в состоянии осады.

Питер был кротким рыжеволосым увальнем. Поднявшись утром в начале седьмого, он, в одних носках, двигался по дому, слегка покачиваясь, как моряк на берегу, но, несмотря на широченную грудь, была в нем некая стержневая устойчивость, как в мачте старого корабля, вытесанной из цельного ствола. Он очень жалел, что им пришлось садиться за рождественский обед без его матери и отца. Они, конечно, позвали Делла и Мэри, но произошел нелепый спор о времени, когда подавать обед. Женевьева хотела сесть за стол ровно в час, чтобы позднее днем всем одеться потеплее и поехать в Брэдгейт-парк или на Бикон-Хилл проветриться. Мэри и Делл предпочитали сесть за стол позже, чтобы никуда не торопиться, и, разумеется, не раньше трех; они уже достаточно нагулялись под пронизывающим ветром. На самом деле на улице было не так уж промозгло. В результате – тупик, и испорченное настроение, и рождественский обед порознь, каковым решением не была довольна ни одна из сторон.

Так или иначе, у Питера и Женевьевы была пятнадцатилетняя дочь, сын тринадцати лет и еще две девочки, семи и пяти лет. Всякий раз, когда они приходили к Мэри и Деллу, дети оккупировали дом, как свирепая армия. Всегда было куда проще и спокойней оставаться одним, как и вышло у них в этом году.

Меж тем Питер на Рождество подарил своему тринадцатилетнему Джеку духовое ружье, и сейчас Джек во дворе подстерегал мышь или крысу. Он устроился на старом драном диване, который его отец еще не оттащил на свалку. Как седой траппер с фронтира у своей хижины, он сидел, уперев приклад в бедро, а ствол направив в небо.

Питер высунул голову из выходящей во двор кухонной двери.

– Не верти этой чертовой штукой туда-сюда. Если зацепишь кого, знай: я тебе башку оторву, – предупредил Питер.

– Не бойся, пап, моих чертовых сестренок я не подстрелю.

– И не выражайся, ладно?

– Ладно.

– И не верти туда-сюда.

Питер снова скрылся в доме и продолжил собирать грязную посуду. Он прошел в столовую, где царил полный кавардак, и замер в растерянности, не зная, что делать с останками индейки, когда зазвонил телефон. Это был Делл.

– Как дела, пап? Я как раз собирался сам тебе звонить. Когда ребятня выстроится в очередь, чтобы поздравить с Рождеством, и все такое.

– Неважно, Пит. Лучше приезжай к нам.

– Что? Мы же как раз собирались выйти погулять.

– Все равно приезжай. Твоя сестра здесь.

– Что?

У Питера голова закружилась. Комната плыла перед глазами.

– Что ты несешь?

– Только что объявилась.

– Быть не может.

– Приезжай, Пит. Твоей матери плохо.

– Пап, что, черт возьми, происходит?

– Пожалуйста, сынок, приезжай.

Такого голоса он у отца никогда не слышал. Делл явно готов был расплакаться.

– Можешь ты мне просто сказать, что случилось?

– Ничего сказать не могу, потому что сам ничего не понимаю. Твоя мать упала в обморок. Сильно ударилась.

– Хорошо. Еду.

Питер положил трубку на тихо щелкнувший рычаг и рухнул на жесткий стул, стоявший у телефона. Он смотрел на еще не убранный после рождественского обеда стол. На валявшиеся среди грязной посуды драные хлопушки, пластмассовые игрушки и бумажные короны. Неожиданно он вспомнил, что все еще ходит с бумажной короной на голове. Снял ее и продолжал сидеть, держа ее между колен.

Наконец он встал и двинулся через гостиную, слегка покачиваясь на ходу. В гостиной на ковре, возле кривобокой елки, расположились три его дочери и под негромко работающий телевизор играли с куклами и кубиками лего. В камине уютно горел уголь, и две собаки-ищейки лежали на спине перед огнем, подняв лапы и скалясь в ухмылке собачьего удовольствия. Женевьева дремала на диване.

Пит вернулся на кухню и налил воды в электрический чайник. Он стоял, глядя, как чайник закипает, и тот вскипел куда быстрей, чем улеглась в голове услышанная новость. Он налил чашку Женевьеве, себе и задумчиво смотрел, как темнеет вода от чайного пакетика. Пулька из духового ружья, ударившая в стену снаружи, заставила его наконец очнуться.

Взяв чашки, он прошел в гостиную и опустился на колени перед диваном, затем наклонился к Женевьеве и разбудил ее поцелуем. Она, моргая, посмотрела на него. Щеки у нее раскраснелись.

– Ты мой дорогой! – сонно проговорила она, принимая чашку. – Кажется, я слышала, телефон звонил.

– Ты правильно слышала.

– Кто звонил?

– Отец.

– Они с нами все еще разговаривают?

– Да. Мне нужно съездить к ним.

– Поедешь? Что-то не так?

– Пфф, – выдохнул Питер. – Тара вернулась.

Женевьева секунду смотрела на Питера, словно не знала, кто такая Тара. Она никогда не видела Тару, но много слышала о ней. Потом насмешливо покачала головой, нахмурила брови.

– Да, – сказал Питер. – Правда вернулась.

– Кто такая Тара? – спросила Эмбер, их семилетняя дочь.

– Это невозможно, – сказала Женевьева. – Ты не находишь?

– Кто такая Тара? – спросила Зои, их старшая дочь.

– Мне надо ехать.

– Может, мы все поедем?

– Незачем ехать всем.

– Кто такая Тара, черт возьми? – снова спросила Эмбер.

– Сестра твоего отца.

– У папы есть сестра? Никогда не знала.

– Мы никогда о ней не говорим, – объяснил Питер.

– А почему мы о ней не говорим? – спросила Джози, их младшенькая. – Я говорю о своих сестричках. Все время.

– Мне пора, – вздохнул Питер. – Бензина в баке достаточно?

– Папа оставляет нас одних в Рождество? – недовольно спросила Эмбер.

Женевьева встала с дивана и сморщилась от боли, наступив босой ногой на пластмассовый кубик лего.

– Он ненадолго, – ответила она дочери, вышла за Питером в прихожую и ждала, пока он не обуется и не наденет куртку.

– Ненадолго?

– Да.

– Обнять меня не хочешь?

– Хочу. Нет, – сказал Питер. – Не сейчас.

В стену снаружи снова ударила пулька из духового ружья.

2

Чудо не имеет своей противоположности; оно возникает уже как двойственное в своей сути, состоящее одновременно из ужаса и восторга, очарования и отвращения, захватывая, заставляя дрожать от удовольствия и страха.

Марина Уорнер2   Марина Уорнер (р. 1946) – английская писательница, историк, мифограф, культуролог. Предисловие к сборнику сказок «Чудесные истории: шесть французских волшебных сказок».

[Закрыть]

Питер ехал в Энсти через Брейкбек-лейн. Это был кружной путь. Но он подумал, что стоит заехать к Ричи Франклину и поделиться новостями, хотя знал, что не нужно бы этого делать. Не следует. Нельзя. Но это его не останавливало.

На дорогах почти не было никакого движения, поскольку Рождество. Изредка, как одинокие корабли в океане, его обгоняла одна-другая машина, шипя шинами на мокром асфальте. Низкое небо, и снег, налетавший только с короткими порывами ветра, тут же таял, сталкиваясь с ветровым стеклом, так что даже не было необходимости включать дворники.

В Аутвудсе он сбросил скорость и свернул на автостоянку. На стоянке было пустынно и одиноко. В бардачке у него были запрятаны сигареты. Теперь курить приходилось, можно сказать, контрабандой: вынужден был бросить, потому что девочкам внушили, что курение убивает, и они начинали плакать, стоило им увидеть, как он закуривает. Но он держал в машине пачку старых выдохшихся сигарет как раз для подобных случаев. Он вышел из машины и обвел взглядом голые зимние деревья, окружавшие расчищенный пятачок стоянки. Деревья стояли золотые и серые, как будто внезапно сморенные сном. Было очень холодно. Он ощутил горький привкус сухой табачной крошки на языке и закашлялся от первой затяжки. Сигаретный дым повис в холодном воздухе, как серая тряпка, то же и звук его кашля.

Аутвудс был одним из последних оставшихся островков древней чащи, от которой получил свое название Чарнвудский лес. Он приютился там, где сходились три графства – Лестершир, Ноттингемшир и Дербишир, – и не относился ни к одному из них и ни на одно не походил. Зловещее место, переменяющееся от солнца к сырости, от слепящего света к сумраку; его кривые деревья, вулканические склоны с ясенями, вцепившимися корнями в гранит, восхищали загадочными обнажениями пород самых старых гор в Британии.

Питер не любил эти места.

Последний раз он видел Тару именно здесь, в Аутвудсе. Был май, они гуляли в лесу, и колокольчики тогда были изумительны. Потом сидели на камнях, испещренных золотистым лишайником, и говорили о будущем.

Питер бросил недокуренную сигарету и каблуком вдавил ее в землю. После чего забрался обратно в машину.

Некоторое время спустя он остановился у дома Ричи, но мотор выключать не стал, будто напрашиваясь, чтобы кто-нибудь вышел и спросил, что он тут делает; однако никто не появлялся. Никто даже не выглянул в окно. Дом Ричи был собственностью муниципалитета и стоял в ряду домов, когда-то, возможно, принадлежавших местному землевладельцу. Приземистые, слепленные на скорую руку крестьянские хибары. Питеру такие дома были хорошо знакомы, поскольку он сам вырос неподалеку в таком же. Ричи он перешел по наследству от матери, тот по-прежнему жил в старом домишке.

У Ричи брезжил свет, но где-то внутри и слабо. Единственная гостиная, длинная и узкая, тянулась в глубину поперек всего дома. Тусклый свет придавал его облику холодный и неприветливый вид. Просто подойди к двери, сказал себе Питер, и, когда Ричи откроет дверь, скажи только: «Тара вернулась», это все, что от тебя требуется. «Тара вернулась».

Но не мог. Они с Ричи давно-давно не говорили, и два слова прекрасно могли обернуться двумястами тысячами слов. Этого он не мог себе позволить. Он тихо выругался и уехал.

– Входи, парень! – проговорил Делл странным шепотом.

– Где она?

– Куртку снимать собираешься? И обувь? У нас новый ковер.

Питер снял куртку и передал ее отцу, прежде чем развязать шнурки. Он почувствовал досаду оттого, что в такой момент должен беспокоиться о чистоте ковров, но ничего не сказал. Он было шагнул в коридор, но почувствовал на груди ладонь отца.

– Поосторожней, не расстраивай никого! Твоя мать упала.

– Я здесь не для того, чтобы кого-то расстраивать! – ответил Питер, постаравшись сдержать язвительность. – Она здесь?

– Проходи.

Питер шагнул в гостиную и остановился у двери. Мать лежала на диване и пила маленькими глоточками чай; на колене, которым она ударилась, когда рухнула на пол, был пузырь со льдом. Но Питера больше интересовала женщина, что поила ее, сидя в кресле возле дивана. Несмотря на темные очки, это явно была его сестра Тара, никакого сомнения.

Тара встала. Она была на дюйм-два выше той, какой он ее запомнил. Мягкие каштановые волосы, может, стали чуть темнее и по-прежнему обрамляли лицо спутанными кудрями. Из-под темных стекол от глаз шла пара тонких морщинок, но это нисколько не старило ее. Она просто выглядела грязноватой, словно давно не мылась.

– Когда ты постригся? – спросила она.

– О, да уж, наверно, лет пятнадцать назад.

– У тебя были такие красивые длинные волосы!

– Тогда все так ходили. Можно тебя обнять?

– Конечно.

Питер подошел и обнял сестру. Она тоже крепко обняла его. Он вдохнул ее запах. Она пахла не так, как он помнил. Теперь она пахла природой, чем-то, что он не мог определить. Дождем, может быть. Листвой. Грибами. Майским цветом. Ветром.

Они долго стояли обнявшись. Питер посмотрел на мать, лежавшую на диване, вытянув ногу с пузырем. Она страдальчески улыбнулась ему и приложила к глазу носовой платок.

– Так где ты пропадала, Тара? Где?

– Она путешествовала, – сказал Делл.

– Путешествовала? Долгое же было путешествие – в двадцать лет.

– Да, долгое, – сказала Мэри с дивана. – А теперь вернулась домой. Наша маленькая девочка вернулась.

В доме Мартинов чай был лекарством на все случаи жизни, и Делл приготовил еще, густого, крепкого и сладкого. В конце концов, все были несколько потрясены, а всяческие потрясения или неприятности и вообще любые житейские треволнения они всегда, сколько помнили себя, заливали чаем. По правде сказать, даже когда ничего чрезвычайного не случалось, они пили чай раз шесть или семь на дню. Но на сей раз случилось нечто беспримерное, и Питер знал, что, пока не появится чай, не стоит и пытаться начинать расспросы. Но даже когда чай появился, допрос не очень клеился.

Питер, как вошел, почти не сводил глаз с сестры. Все это время изгиб Тариных губ не покидала полуулыбка. Он увидел в этой улыбке своего рода притворство, маску, только не понимал, какое чувство она была призвана скрыть.

– А где конкретно ты побывала, Тара?

– Господи! Да всюду.

– Правда? Всюду?

Она торжественно кивнула:

– Да, во многих местах.

– Тара уже кое-что нам рассказала, – добавил Делл и принялся перечислять: – Рим. Афины. Иерусалим. Токио. Как называется то место в Южной Америке?

– Лима. Это в Перу.

– Не может быть! Путешествовала все это время? Постоянно путешествовала?

– Да, очень много.

– Всегда в дороге?

– Ну, – сказала Тара, – может, где-то задерживалась на несколько месяцев, но всегда имея в виду снова отправиться в путь.

Питер понимающе кивнул, однако лишь притворялся, что понимает. Он внимательно разглядывал, во что одета сестра. На ней было грязное платье, под ним поношенные джинсы с широченным клешем, какие вышли из моды еще в пору его молодости и, может быть, снова вошли в моду. Поверх платья – шерстяная кофта и длинные нити бус. Кофта на два размера больше, однако рукава, которые доходили до кончиков пальцев, не скрывали траурной каймы под ногтями.

Питер не мог удержаться, чтобы не сказать:

– Да, вид у тебя… Не мешало бы помыться.

– Питер! – осадил его Делл.

– Но, Тара… – сказал Питер. – За все это время – ни единого слова? Ни хотя бы открытки? Вдруг исчезаешь, вдруг появляешься.

– Знаю, – ответила Тара. – Это непростительно.

– А ты знаешь, каких переживаний нам это стоило тогда и стоит сейчас? Всем нам?

– Перед твоим приходом я сказала маме и папе, что пойму, если вы меня возненавидите.

– Никто и не думает тебя ненавидеть, – успокоил ее Делл. – Никто.

– Но… – заикнулся было Питер.

Делл оборвал его:

– Питер! Знаю, во многом хочется разобраться. Но не смей говорить ничего такого, что заставит ее снова уйти. Договорились? Не смей.

– Я не собираюсь снова уходить, – сказала Тара.

Питер провел рукой по своим короткостриженым волосам.

– Как ты? – спросила Тара. – Расскажи, как живешь.

– Как живу? Как я живу?

– Мама сказала, у тебя есть дети.

– Достань фотографии, Делл. Достань их, – сказала Мэри слишком поспешно.

– Расскажи сам, – попросила Тара. – Я хочу услышать все.

Питер вздохнул:

– Я женился на очаровательной девушке, с которой познакомился в университете. По имени Женевьева. У нас три девочки и мальчик.

– Скажи, как их зовут!

– Ну, старшей пятнадцать, а кажется, все двадцать, и зовут ее Зои, потом…

– Красивое имя.

– Потом появился Джек, ему тринадцать. Такой сорванец. Потом был небольшой перерыв, поскольку мы не… в общем, дальше родилась Эмбер, которой сейчас семь, и Джози, ей пять.

– У Эмбер сросшиеся пальцы, – сказала Мэри.

– Мам, пожалуйста!

– Это пустяк, – сказала Тара, улыбаясь. – Сущая ерунда. – Потом улыбка впервые сползла с ее лица. – Жаль, что я это все пропустила. Правда жалею. – Неожиданно Тара бурно зарыдала. Глаза ее были крепко зажмурены, губы тряслись. Она утирала слезы обшлагом кофты и шмыгала носом. – Как жаль, что я все это пропустила. Видно, они чудесные. Они похожи на тебя?

– Да поможет им Бог, если похожи.

– Мальчишка весь в Питера, – с готовностью подтвердил Делл. – Девочки, скорей, в свою мать.

Они замолчали. Делл протянул Таре альбом с фотографиями:

– Тут всё старые. Теперь все в цифре снимают, да? Жизнь так быстро меняется.

Тара принялась разглядывать фотографии:

– Но они же похожи на тебя!

Делл повернулся к Таре:

– Зои даже немного похожа на тебя.

– Ей здесь почти столько, сколько было тебе, когда ты ушла, – сказал Питер. Посмотрел на Мэри. Та трясла головой, отчаянно предостерегая его.

– Я увижу их? – спросила Тара.

– Конечно. Если хочешь.

– Где был сделан этот снимок?

– Этот – на Крите. Еще до рождения детей. Ты, кажется, сказала, что была в Афинах?

– Недолго. Приехала и сразу уехала.

– Так где ты была в Греции?

– На Крите. На некоторых островах.

– Правда? Мы с Женевьевой целый год прожили на Крите. Ты была в Митилини?

– Да, провела там, по-моему, ночь или две. Но я была там мимоездом.

– Правда это потрясающе? Вдруг ты была там в одно время с нами?

– Такое возможно.

– В каком году ты там была?

– Питер, ты прекратишь пытать девочку? – остановил его Делл, заламывая руки. – Ты же видишь, она голодна, я поставлю, что осталось от рождественского обеда, мы все сядем за стол подкрепиться, и ты тоже можешь сесть с нами.

– Пап, я не голоден, у нас ведь уже был рождественский обед.

– Хорошо, но не надо больше вопросов.

– А тебе не кажется, что для вопросов самое время? Ты понимаешь, что мы должны известить полицию?

Тара встревоженно взглянула на него:

– Это действительно необходимо?

– Еще бы, конечно необходимо! – закричал Питер.

Он объяснил ей, что произошло после того, как она исчезла из их жизни двадцать лет назад. Объяснил, как все боялись самого худшего, – боялись, что ее похитили или убили. Что были организованы обширные поиски. Что соседи и друзья вместе с огромным отрядом полиции искали ее в Аутвудсе и везде, куда, как им казалось, она могла уйти. Что ее фотография появилась во всех местных и некоторых центральных газетах; что ее показали по общенациональному телевидению; что всех склонных к сексуальным преступлениям притащили в полицию для взятия отпечатков пальцев и допросов; что ни одной улики не обнаружили, ни волоска с ее головы; что поиски в конце концов прекратили; что ее мать и отец были убиты горем и так до сих пор не оправились; что он и ее тогдашний приятель Ричи, на которого самого пала тень подозрения, продолжали прочесывать местность месяцы и даже годы после случившегося.

– Водолазы обшаривали пруды и озера, Тара. Это продолжалось целыми днями. Неделями. Да, даже спустя столько времени, думаю, мы должны поставить полицию в известность, не считаешь?

Тара слушала его с мертвенно-бледным лицом.

Внезапно Мэри вскочила с дивана, пузырь со льдом соскользнул на пол.

– Прекрати! Прекрати! Все, что я знаю, – это что Тара вернулась домой на Рождество, это чудо, и я не хочу больше никаких разговоров об этом! Питер, ты можешь остаться и радоваться вместе с нами или убираться к своей семье. И кончим на этом. – С этими словами она рухнула обратно на диван.

– Тебе не надо уходить, – мягко сказала Тара. – Это я должна уйти.

– Нет, – возразил Питер. – Просто…

Он не хотел говорить ничего больше, не в силах придумать, что бы такого сказать, что не было бы воспринято как прямое осуждение возмутительного и до сих пор не объясненного поступка сестры. Он заставил себя встать:

– Слушайте. Мне нужно возвращаться. Дети. Рождество. Может, ты позже познакомишься с ними. Завтра. Что скажешь, пап, не хочешь завтра привезти Тару к нам?

– Хорошая идея. Ты не против, Мэри?

Никто не был против; не против потому, что это позволяло Питеру уйти сейчас.

Питер направился к двери, Тара последовала за ним. Она снова крепко обняла его и, стоя спиной к Деллу и Мэри, искоса посмотрела на него, будто давая понять, что хочет сказать ему что-то, не предназначенное для родительских ушей.

Он пожелал родителям счастливого Рождества. Потом грустно посмотрел на сестру:

– Счастливого Рождества, Тара!

– Боже мой! Счастливого Рождества, Питер!

Назад к карточке книги "Как бы волшебная сказка"

itexts.net

Книга: Волшебные сказки

Русские сказкиЦаревна-лягушка. Волшебные сказкиРусские народные сказки входят в школьную программу и списки внеклассного чтения в начальной школе. В книгу волшебных русских сказок вошли «Царевна-лягушка», «Дведоли», «Королевич и его дядька»… — Public Domain, (формат: Твердая глянцевая, 128 стр.) Книги – мои друзья электронная книга Подробнее...2018электронная книга
Агинская Е. (ред.)Волшебные сказки"Волшебные сказки" . Сказки полны чудес, захватывающих приключений и самых невероятных превращений! Из обыкновенного апельсина может появиться самая настоящая принцесса, а дикие лебеди становятся… — Русич, (формат: Твердая глянцевая, 128 стр.) Подробнее...2014308бумажная книга
Чайчук А. (худ.)Волшебные сказкиВолшебные сказки. Любимым дочкам и сыночкам. Для чтения взрослыми детям — Русич, (формат: Твердая бумажная, 128 стр.) Подробнее...2012269бумажная книга
Богуславская М. (худ.)Волшебные сказкиВолшебные сказки для детей. Для чтения взрослыми детям — Литур, (формат: Твердая глянцевая, 120 стр.) Подробнее...2012189бумажная книга
Перро Ш., Андерсен Х.К., Коллоди К. и др.Волшебные сказкиВолшебные сказки завораживают, увлекают, отправляют в путешествие по миру чудес и очень нравятся детям. В нашей книжке каждый ребёнок найдёт истории по душе. . Девчонки познакомятся со Спящей… — Малыш, (формат: Твердая глянцевая, 189 стр.) Подробнее...2017178бумажная книга
Шарль Перро,Братья Гримм,Джонатан Свифт,Ганс Христиан АндерсенВолшебные сказки"Волшебные сказки. Рисунки Тони Вульфа" -книга, полная волшебства и чудес. Истории о Спящей Красавице, Белоснежке, Русалочке, Красавице и Чудовище в ярких и красочных иллюстрациях Тони Вульфа и… — (формат: 100х140 мм, 192 стр.) Карманная детская библиотека Подробнее...2016117бумажная книга
Перро Шарль, Гримм Якоб и Вильгельм, Андерсен Ханс КристианВолшебные сказкиК нам в гости пришли волшебные сказки со всего мира - сказки братьев Гримм из Германии, сказки Шарля Перро - из Франции, сказки Х. К. Андерсена - из Дании! Прочитайте ребёнку эти великие сказки… — Малыш, (формат: Твердая глянцевая, 128 стр.) Моя книжка Подробнее...2017303бумажная книга
Перро Ш.Волшебные сказкиК нам в гости пришли волшебные сказки со всего мира – сказки братьев Гримм из Германии, сказки Шарля Перро – из Франции, сказки Х. К. Андерсена – из Дании! Прочитайтеребёнку эти великие сказки… — Малыш (АСТ), (формат: Твердая глянцевая, 128 стр.) Моя книжка Подробнее...2017204бумажная книга
Гримм Я. и В.Волшебные сказкиК нам в гости пришли волшебные сказки со всего мира – сказки братьев Гримм из Германии, сказки Шарля Перро – из Франции, сказки Х. К. Андерсена – из Дании! Прочитайтеребёнку эти великие сказки… — АСТ, (формат: 60x84/16, 160 стр.) моя книжка Подробнее...2018282бумажная книга
Перро Ш., Гримм Я., Гримм В.,Андерсен Г.- Х.Волшебные сказкиК нам в гости пришли волшебные сказки со всего мира - сказки братьев Гримм из Германии, сказки Шарля Перро - из Франции, сказки Х. К. Андерсена - из Дании! Прочитайте ребёнку эти великие сказки… — Издательство «АСТ», (формат: 60x84/16, 160 стр.) Моя книжка Подробнее...2017207бумажная книга
Перро Ш., Гримм Я., Гримм В., Андерсен Х.К.Волшебные сказкиК нам в гости пришли волшебные сказки со всего мира - сказки братьев Гримм из Германии, сказки Шарля Перро - из Франции, сказки Х. К. Андерсена - из Дании! Прочитайте ребёнку эти великие сказки… — АСТ, (формат: Интегральная, 160 стр.) Подробнее...2018253бумажная книга
Перро Ш.Волшебные сказкиК нам в гости пришли волшебные сказки со всего мира сказки братьев Гримм из Германии, сказки Шарля Перро из Франции, сказки Х. К. Андерсена из Дании! Прочитайте ребёнку эти великие сказки, покажите… — АСТ, (формат: 100х140 мм, 192 стр.) Моя книжка Подробнее...2017179бумажная книга
Шарль Перро, Х. К. АндерсонВолшебные сказкиВ книге "Волшебные сказки" собраны любимые произведения известных сказочников Х. К. Андерсена и Ш. Перро: "Дюймовочка", "Красная Шапочка", "Кот в сапогах", "Золушка" . Эти действительно волшебные… — АСТ, (формат: 70x90/32, 64 стр.) Книжная полка "Малыша" Подробнее...201697бумажная книга
Волшебные сказкиВ книге «Волшебные сказки» собраны любимые произведения известных сказочников Х. К. Андерсена и Ш. Перро: «Дюймовочка», «Красная Шапочка», «Кот в сапогах», «Золушка». Эти действительно волшебные… — (формат: 70x90/32, 64 стр.) Подробнее...147бумажная книга
Перро Ш., Андерсен Х.К.Волшебные сказкиВ книге «Волшебные сказки» собраны любимые произведения известных сказочников Х. К. Андерсена и Ш. Перро: «Дюймовочка», «Красная Шапочка», «Кот в сапогах», «Золушка». Эти действительно волшебные… — Малыш, (формат: Дутая, 61 стр.) Подробнее...2016126бумажная книга

dic.academic.ru