Книга Книжный вор читать онлайн. Книга воровки


Читать Воровки - Шилова Юлия Витальевна - Страница 1

Юлия Шилова

Воровки

Памяти моего брата, без вести пропавшего в апреле 1994 года, с любовью и скорбью посвящается…

Пролог

Заварив кофе, я выглянула в окно. К дому подъезжал красный “Гранд-Чероки”. Выронив кофейник, ошпарив при этом ногу, я, не чувствуя боли, выскочила во двор. Ошибки быть не могло: на крыше красного джипа стояла мигалка. Такая машина никогда раньше не подъезжала к нашему дому. Их вообще единицы, этих ярко-красных “Гранд-Чероки” с мигалками!

Подбежав к джипу, я заглянула в салон и чуть не расплакалась. Надежда на то, что брат вернулся, так и не оправдалась… За рулем сидел стриженый мордоворот, ковырял в носу и с интересом разглядывал меня.

– Ты откуда такая выскочила? Босиком! – засмеялся он.

– Извините, я ошиблась, – пролепетала я, вглядываясь в незнакомый номер машины.

– Телка, ты чо на мой номер уставилась! Чо тебе надо?! – вдруг разозлился мордоворот.

– Извините ради Бога, – вежливо сказала я.

– Ты кого потеряла?

– Брата…

– Может, я сгожусь?

– Вряд ли.

Мордоворот пожал плечами и продолжил ковырять в носу, включив музыку на полную громкость. Я поплелась в квартиру.

Ошпаренная нога распухла, на ней появился большой волдырь. Мне захотелось сунуть ногу под холодную воду. Под прохладной струей жгучая боль стихла, и я наконец смогла перевести дух. Красный джип не имеет никакого отношения к моему брату. Его машина была поставлена на учет в Питере, а на номере красовались три шестерки. Я возненавидела его, как только увидела, – это знак сатаны! Мой брат не придал этой комбинации особого значения, он был слишком самоуверен и не верил в приметы.

Я закрыла кран, подошла к окну и посмотрела на джип. Совсем как Славкин. Будь они прокляты – эти красные “Гранд-Чероки” с мигалкой. Именно на таком уехал мой брат и не вернулся. С тех пор прошло много лет, но я до сих пор вздрагиваю, когда вижу на дороге красный джип. Если я сама за рулем, то делаю все, чтобы разглядеть номер и водителя. Наверное, его уже никто не ждет, кроме меня. А мне постоянно кажется, что к моему дому подъедет красный джип, из него выйдет мой брат, обнимет меня за плечи и спросит:

– Сестренка, а ты что такая грустная? Покажи мне того клопа, который посмел тебя обидеть!

Я засмеюсь, прижмусь к его огромной груди и тихо скажу:

– Просто тебя, братишка, слишком долго не было…

Славка вытрет мне слезы и поцелует в лоб.

– ТЫ стала уже совсем взрослой девочкой. Главное, что ты ждала… Я знал, что ты будешь ждать даже тогда, когда другие меня похоронят.

Когда мой брат ехал по Невскому и включал мигалку, все уступали ему дорогу, с опаской глядя вслед.

– Слава, разве можно так быстро ездить?! Ты же разобьешься! – возмущалась я.

– Такие, как я, не разбиваются, таких только стреляют! – смеялся он и давил на газ.

– А вдруг ГАИ остановит?

– Пусть. Мне можно все! Не зря же я за эту мигалку две штуки баксов каждый месяц отстегиваю! Мне даже на встречке должны уступать!

Проходит день за днем, неделя за неделей, но никто не подъезжает к моему дому и не называет меня сестренкой… Самое страшное – утратить веру. Я теряла и хоронила друзей, но я никогда не смогу считать своего брата погибшим, пока не увижу труп. Прошло слишком много времени, наверное, именно поэтому его уже никто не ищет.

В нашей стране так заведено – если милиция выясняет, что пропавший человек принадлежал к какой-либо преступной группировке, то его искать незачем. Я хорошо помню тот день, когда в районном отделении милиции двое ментов, прочитав мое заявление о пропаже брата, развели руками, посмеялись и сказали, что бандитов они не ищут, мол, таких каждый день колпашат, только шум стоит. Видно, не поделил что-то со своими братками, вот и получил сполна. Век у них короткий, год за пять проживают.

– Сдох твой братик, – улыбнулся прыщавый мент, с интересом оглядев меня с ног до головы.

Я убью любого, кто скажет, что мой брат умер. Он жив! Я верю в то, что он жив… Не сдержавшись, я схватила мента за грудки и процедила сквозь зубы:

– Если сдох, покажи труп…

Прокрутив в памяти грустные события, я еще раз посмотрела на ошпаренную ногу и набрала Петербург. В это время Марта всегда дома. Марта – жена моего брата. Она алкоголичка, но больной себя не считает. Пьет на деньги моего брата, и пьет только дорогие напитки. Наверное, брат оставил ей приличное состояние, если до сих пор она не жалуется на нехватку денег. Я не осуждаю ее за пьянство, потому что у нее есть повод напиться, и не один. Когда она выпьет, то костерит моего брата на чем свет стоит. Это у нее здорово получается. Но и она его уже не ждет…

– Марта, Славка не приезжал? – спросила я, смазывая ошпаренную ногу маслом.

– Я не отвечаю на глупые вопросы, – произнесла она пьяным голосом. – Неужели ты до сих пор не поняла, что он никогда не появится?

– Просто к моему дому подъехал красный “чероки” с мигалкой прямо как у Славки. Я подумала, может, это он меня нашел…

– Дура ты! Такая же ненормальная, как и твой братец! Не приедет он, пойми! Нет его.

– Просто я подумала, что ты тоже ждешь его… Если он объявится, то ты сразу звони мне.

– Дура ты! Твой Славка всю мою молодость загубил! Пусть он три раза в гробу перевернется!

– Ты пьяна?

– Я нормально себя чувствую и сижу с бутылкой “Мартини”. Хочешь, приезжай, присоединяйся. Обсудим твоего ненаглядного братца.

– Извини.

Я положила трубку. Меньше всего мне нравится обсуждать с пьяной Мартой моего брата. И все же я не злюсь на нее, да и не имею права злиться. Мы были вместе во многих передрягах, и я знаю, как Славка ее любил. Я не могу не любить того, кого любил мой брат. Марта пьет потому, что старается заглушить свою боль. Дело в том, что много лет назад она потеряла кисть правой руки. Долгое время Марта училась все делать левой рукой. Вскоре она могла писать, красить ресницы, мыть посуду и водить автомобиль. Мой брат купил ей качественный американский протез, на кисть которого была надета черная перчатка, а каждый палец украшал бриллиантовый перстень.

На память о брате у Марты остался красавец сенбернар по кличке Каролина, в котором она души не чает и носится с ним как с малым ребенком. Она сажает его на переднее сиденье своей машины и едет в ресторан. Если кто-то из посетителей подсаживается к ней за столик, она кладет на стол руку в черной сетчатой перчатке с надетыми поверх бриллиантовыми перстнями и игриво смотрит на потенциального ухажера. Тот обычно бывает сражен яркой внешностью Марты и ее дорогим нарядом. Мысленно он уже затащил ее в постель и отдохнул с ней по полной программе. Но у Марты есть интерес более ощутимый, чем секс. Спиртное занимает ее намного больше, чем мужчины. Она улыбается и воркующе произносит:

– Милый, поцелуй мне ручку.

Мужчина с радостью берется за руку и недоумевает, отчего она такая жесткая.

– Перебери мои пальчики, – смеется она.

– Что это?!

– Протез, дорогой.

При этих словах мужчины моментально освобождают столик. Марта грустно улыбается и наслаждается спиртным в гордом одиночестве.

…Неожиданно зазвонил телефон, я перестала дуть на ногу и взяла трубку.

– Танька, это я, – смиренно произнесла Марта.

– Я так и поняла.

– Я, знаешь, что придумала?

– Что?

– Может, мы его похороним?

– Кого?

– Славку.

– Как это? Без тела, что ли?!

– Вот именно. Многие родственники именно так хоронят пропавших без вести. Знаешь, иногда так хочется Славку увидеть, поговорить. Я бы к нему каждый день на могилу ездила, Каролину с собой брала. Разговаривала бы с ним как с живым. А куда я к нему пойду, если у него могилы нет?! Мне бы отдушина была, а то вроде вдова, а мужу даже памятника приличного не поставила…

– Я его сама не хороню и тебе не дам. Нельзя гроб пустым закапывать. Нет тела, нет и могилы.

online-knigi.com

Книга Книжный вор читать онлайн Маркус Зузак

Маркус Зузак. Книжный вор

 

Мировая пресса о романе «Книжный вор»

 

«Книжного вора» будут превозносить за дерзость автора… Книгу будут читать повсюду и восхищаться, поскольку в ней рассказывается история, в которой книги становятся сокровищами. А с этим не поспоришь.

New York Times

 

«Книжный вор» бередит душу. Это несентиментальная книга, но глубоко поэтичная. Ее мрачность и сама трагедия пропускаются сквозь читателя, будто черно-белое кино, из которого украдены краски. Зузаку, быть может, и не довелось жить под пятой фашизма, но его роман заслуживает места на полке рядом с «Дневником Анны Франк» и «Ночью» Эли Визеля. Похоже, роман неизбежно станет классикой.

USA Today

 

Зузак ничего не подслащивает, но ощутимую мрачность его романа можно вынести так же, как «Бойню номер 5» Курта Воннегута — здесь тоже как-то сурово утешает чувство юмора.

Time Magazine

 

Элегантная, философская и трогательная книга. Прекрасная и очень важная.

Kirkus Reviews

 

Этот увесистый том — немалое литературное достижение. «Книжный вор» бросает вызов всем нам.

Publisher's Weekly

 

Роман Зузака — туго натянутый трос канатоходца, сплетенный из эмоциональной пластичности и изобретательности.

The Australian

 

Триумф писательской дисциплины… один из самых необычных и убедительных австралийских романов нового времени.

The Age

 

Стремительная, поэтичная и великолепно написанная сказка.

Daily Telegraph

 

Литературная жемчужина.

Good Reading

 

Блистательная причудливая сказка. Превосходная книга, которую вы будете рекомендовать всем, кого встретите.

Herald-Sun

 

Блестяще и амбициозно… Такие книги способны изменить жизнь, потому что, не отрицая внутренне присущей аморальности и случайности естественного порядка вещей, «Книжный вор» предлагает нам с таким трудом завоеванную надежду. А она непобедима даже в нищете, войне и насилии. Юным читателям нужны такие альтернативы идеологическим догматам и такие открытия важности слов и книг. Да и взрослым они не помешают.

The New York Times Review of Books

 

Одна из самых долгожданных книг последних лет.

The Wall Street Journal

 

Эта книга действует на читателя, как графический роман.

The Philadelphia Inquirer

 

Изумительно написанная и населенная запоминающимися героями, книга Зузака — пронзительная дань словам, книгам и силе человеческого духа. Этот роман можно не только читать — в нем стоит поселиться.

The Horn Book Magazine

 

Маркус Зузак создал произведение, заслуживающее самого пристального внимания не только изощренных подростков, но и взрослых, — гипнотическую и оригинальную историю, написанную поэтическим языком, который заставляет читателей упиваться каждой строкой, даже если действие неумолимо тащит их вперед. Необычайное повествование.

School Library Journal

 

Подростков толщина книги, ее темы и подход автора могут, пожалуй, отпугнуть, но книга несомненно увлекает своим вдохновенным повествованием.

The Washington Post's Book World

 

Эта история разобьет сердце как подросткам, так и взрослым.

Bookmarks Magazine

 

Потрясающие людские характеры, выписанные без лишней сентиментальности, хватают читателя за душу.

Booklist

 

 

Элизабет и Хельмуту Зузакам с любовью и восхищением

 

ПРОЛОГ

ГОРНЫЙ ХРЕБЕТ ИЗ БИТОГО КАМНЯ

где наш рассказчик представляет:

себя — краски — и книжную воришку

 

СМЕРТЬ И ШОКОЛАД

 

Сначала краски.

knijky.ru

Книга Воровка читать онлайн Марина Милованова

Марина Милованова. Воровка

Воровка - 1

 

    ГЛАВА 1

    Просто здравствуй

    И не думай ни о чем.

    Жизнь прекрасна!

    Но как умеем, так живем

    Летняя теплая ночь. Большой город спокойно спит, погруженный в темноту. Редкий прохожий спешит домой, сторонясь темных подворотен и узких переулков. Пламя факела в его руке дрожащим светом ложится под ноги, иногда соскальзывая на стены расположенных вдоль дороги домов. За каждой стеной своя жизнь, свои жители, своя история. Все спят. Почти все. Высоко, по залитым лунным светом крышам домов спешит еще один человек. Но прохожий не поднимет головы, не увидит. Слишком тихо. Слишком незаметно.

    Бесшумно, словно легкая тень, привычно скользила я по крышам домов спящего города, наслаждаясь тишиной и бархатным воздухом теплой ночи, перекинув через плечо мешок, вес которого уменьшила с помощью магии. В мешке лежали четыре канделябра из чистого золота. Эти изящно украшенные предметы интерьера и послужили причиной моей ночной прогулки.

    Некий господин Х одолжил их господину Y на время проведения праздника, считая того своим другом, а господин Y благополучно «забыл» их вернуть по окончании сего действа. А когда господин Х, прождав без малого месяц, потребовал их вернуть, господин Y, почесав местами плешивую голову... объявил канделябры своими, объяснив, что никаких печатей о принадлежности кому-либо на золоте нет.

    Конечно, господин Х мог обратиться в суд нашего славного города Лиода и исправить эту несправедливость при помощи магической экспертизы. Но пришлось бы в течение пяти-шести месяцев таскаться в этот самый суд, объясняя причины и излагая факты, да еще и оплатить эту самую магическую экспертизу, стоившую, к сожалению, немалых денег. Именно этот факт приводил горожан в справедливое негодование и вынуждал их искать другие способы решения проблем подобного рода. Одним из таких способов, причем самым популярным, была я.

    Да-да, вы все правильно поняли: я встречалась с заказчиком, выслушивала его и во время разговора проверяла при помощи магического амулета, врет ли пришедший и насколько. А затем либо принималась за выполнение заказа, либо нет. Чаще всего я отвечала положительно, поскольку денег в нашем несовершенном мире никто не отменял, а богатыми родителями я при всем желании похвастаться не могла. Но жить и кушать мне хотелось как можно лучше.

    И вот сейчас, выполнив заказ, то есть украв канделябры и восстановив нарушенную справедливость, я собиралась вернуть канделябры законному владельцу, аккуратно пробираясь по крышам домов с чувством отлично выполненной работы. Понятие отлично

    выполненной работы включало в себя несколько пунктов: не попалась, никого не прибила (чего никогда не случалось ввиду моего чрезмерного человеколюбия), нашла, забрала (украла) товар.

    Пару раз, еще в самом начале своей оригинальной работы, я пыталась достучаться до нарушителей способом «доброго слова», но очень скоро поняла всю бесполезность этой благой затеи и потому в дальнейшем поступала очень просто и действенно - воровала.

    Очередная крыша под моими ногами кончилась, другая впереди в зоне видимости не начиналась; это означало, что я пришла к концу улицы. Безболезненно спрыгнув на землю с высоты четвертого этажа (обладала я некой повышенной прыгучестью), я открыла портал и шагнула в дом господина Х, ожидавшего этой ночью в условленное время моего появления.

    Круглый брюнетик лет сорока пяти, чуть выше меня ростом, в домашнем халате, господин Х вскочил с кресла при моем появлении. Пламя потревоженных его быстрым движением комнатных свечей всколыхнулось и заметалось беспокойными бликами по стенам.

knijky.ru

Книжный вор - Маркус Зузак

  • Просмотров: 3817

    Я тебе не нянька! (СИ)

    Мира Славная

    Глупо быть влюбленной в собственного босса. Особенно если у него уже есть семья. Я бы так и…

  • Просмотров: 3667

    Временная невеста (СИ)

    Дарья Острожных

    Своенравному правителю мало знать родословную и сумму приданого, он хочет лично увидеть каждую…

  • Просмотров: 3451

    Синеглазка или Не будите спящего медведя! (СИ)

    Анна Кувайкова

    Кому-то судьба дарит подарки, а кому-то одни неприятности.Кто-то становится Принцессой из Золушки,…

  • Просмотров: 2768

    Выкуп инопланетного дикаря (ЛП)

    Калиста Скай

    Быть похищенной инопланетянами никогда не было в моем списке желаний.Но они явно не знали об этом,…

  • Просмотров: 2519

    Отдых с последствиями (СИ)

    Ольга Олие

    Казалось бы, что может произойти на курорте? Океан, солнце, пальмы, развлечения. Да только наш…

  • Просмотров: 2509

    Соблазни меня (СИ)

    Рита Мейз

    Девочка, которая только что все потеряла. И тот, кто никогда ни в чем не нуждался.У нее нет ничего,…

  • Просмотров: 2156

    Подмена (СИ)

    Ирина Мудрая

    В жестоком мире двуликих любовь - непозволительная роскошь. Как быть презренной полукровке?…

  • Просмотров: 1892

    Ришик или Личная собственность медведя (СИ)

    Анна Кувайкова

    Жизнь - штука коварная. В один момент она гладит тебя по голове, в другой с размаху бьёт в спину.…

  • Просмотров: 1884

    Ожиданиям вопреки (СИ)

    Джорджиана Золомон

    Когда местный криминальный авторитет, которому ты отказала много лет назад, решает, что сейчас…

  • Просмотров: 1847

    Босс с придурью (СИ)

    Марина Весенняя

    У всех боссы как боссы, а мой — с придурью. Нет, он не бросается на подчиненных с воплями дикого…

  • Просмотров: 1402

    Босс-обманщик, или Кто кого? (СИ)

    Ольга Обская

    Антон Волконский, глава успешной столичной компании, обласканный вниманием прекрасного пола,…

  • Просмотров: 1400

    Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ)

    Анна Кувайкова

    Не доверяйте рыжим. Даже если вы давно знакомы. Даже если пережили вместе не одну неприятность и…

  • Просмотров: 1398

    Истинная чаровница (СИ)

    Екатерина Верхова

    Мне казалось, что должность преподавателя — худшее, что меня ожидает на жизненном пути. Но нет! Я…

  • Просмотров: 1272

    Мой предприимчивый Викинг (СИ)

    Марина Булгарина

    Всегда считала, что настойчивые мужчины — миф. Но после отпуска, по возвращению обратно в Россию,…

  • Просмотров: 1231

    Горничная особых кровей (СИ)

    Агата Грин

    Чужакам, которые покупают титулы, у нас не место! Так думали все, глядя на нашего нового владетеля…

  • Просмотров: 1218

    Притворись, что любишь (СИ)

    Ева Горская

    Он внезапно появился на пороге их дома, чтобы убить женщину, которая Ее воспитала. Он считал, что…

  • Просмотров: 1201

    Мятежный Като (ЛП)

    Элисса Эббот

    Он берет то, что хочет. И он хочет меня. Когда у нас заканчивается топливо в сотнях световых лет от…

  • Просмотров: 1201

    Девственник (ЛП)

    Дженика Сноу

    Куинн. Я встретил Изабель, когда мне было десять. Я влюбился в нее прежде, чем понял, что это…

  • Просмотров: 1161

    Босс в нокауте (СИ)

    Tan Ka

    Чёрный пояс по каратэ кому-нибудь помог найти свою любовь? Мне - нет. Зато, благодаря ему, я…

  • Просмотров: 1062

    И при чем здесь лунный кот? (СИ)

    Nia_1976

    В Империю демонов прибывает эльфийская делегация со странным довеском. Кто эта мелкая человечка, и…

  • Просмотров: 1032

    И пусть будет переполох (СИ)

    Biffiy

    Джульетта и Леонард встретились пять лет назад в спортзале и жутко не понравились друг другу. Но…

  • Просмотров: 1009

    Никуда не денешься (СИ)

    Татьяна Карат

    В новый год случается разное. Все ждем чуда, сказки, и сказка приходит, хоть и не совсем такая о…

  • Просмотров: 986

    Вас подвезти? (СИ)

    Татьяна Карат

    Никогда не замечала за собой излишней сентиментальности. А тут решила подвести бомжеватого…

  • Просмотров: 906

    Стану твоим дыханием (СИ)

    SashaXrom

    Не отводи глаза, не отпускай меня.Мир без чудес, да кто это выдумал?Черным по белому, не отводи…

  • Просмотров: 814

    Не пара (ЛП)

    Саманта Тоул

    Дэйзи Смит провела за решёткой полтора года своей жизни, отбывая наказание за преступление, которое…

  • Просмотров: 777

    Похищенная инопланетным дикарем (ЛП)

    Флора Дэр

    Любовь? Это для подростков.Не поймите меня неправильно, я в восторге, моя подруга Жасмин нашла…

  • Просмотров: 733

    Мы не будем друзьями (СИ)

    SashaXrom

    — Давай, будем друзьями? — Ну, конечно, давай.— Я не буду тебя трогать, ты не будешь меня…

  • Просмотров: 649

    Паучий заговор (СИ)

    Дарья Острожных

    Союз заложницы короля и его честолюбивого вассала не обещал стать радостным. Но у героини есть…

  • itexts.net

    Книга Книжный вор - Автор Зузак Маркус

    Маркус Зузак «Книжный вор»

    Роман представлен вниманию публике в 2006 году. Книга Маркуса Зузака моментально стала бестселлером на родине писателя, В Австралии и за рубежом.

    Интерес к роману объясняется интересным сюжетом. Вторая мировая война описывается глазами немецкого народа. Не второстепенным моментом является личность рассказчика — Смерти. Причём в романе эта особа выступает в мужском обличье.

    Ему его работа не нравится, массовые смерти обременительны, а некоторых персонажей Смерти жалко. Хорошая идея помогает посмотреть на военные события с другой стороны. В 2013 году роман был экранизирован.

    Краткое содержание

    Повествование начинается с Пролога. Рассказ ведётся от лица Смерти. Он бесстрастно делится впечатлениями о своём «ремесле». Смерть нёс на своих плечах не одного человека и не обращал внимания на живых. Но один раз он нарушил своё правило, взглянув на девочку, прозванную им «воровкой книг».

    Девочка писала о себе книгу, которую потеряла. Смерть воссоздал её рассказ. Итак, Германия, 1939 год. Лизель , так зовут главную героиню, ехала с братиком и мамой к приёмным родителям. Мама не могла подвергать смертельной опасности своих детей, так как их отец был коммунистом.

    В дороге брат умер. Похоронили его на ближайшей станции. Лизель Мемингер увидела брошеную книгу и тайком украла её. Так она стала «книжным воришкой». Девочку отдали на попечение Розе и Гансу Хуберманам. Роза с виду грубая женщина, но в душе она по-своему любила Лизель.

    Ганс же сразу привязался к Лизель, он спасал её от ночных кошмаров. Вскоре Лизель пошла в школу. Так как она не умела читать, девятилетнюю девочку отправили к малышам. Папа Ганс при очередном приступе страха у дочки увидел ту украденную книжку.

    Он предложил помочь научиться читать. Лизель осваивала чтение. Рядом с их домом жил Руди Штайнер, мечтавшим стать первоклассным бегуном. Когда Лизель научилась читать, её перевели к сверстникам. Она сдружилась с Руди. Осенью началась Вторая мировая война.

    Она вторглась в жизни людей, соединив их кровавыми узами. Смерти работы прибавилось. Переносить трудности Лизель помогают приёмные родители, Руди, Макс, скрывающийся от нацистов в подвале Хуберманов и ... книги. Их чтение спасёт её от Смерти во время бомбёжки.

    Почему книгу читать интересно?

    Современным писателям сложно обращаться к теме войны, которая произошла 70 лет назад. Их произведения рассматриваются литературными критиками и простыми обывателями под микроскопом. Большинство современных книг про войну неудачны, чего не скажешь о романе Зузака «Книжный вор».

    Старшее поколение и молодёжь единогласно положительно восприняли данную книгу. Читая её, проникаешься судьбами героев и сопереживаешь им. Тем боле роман «цепляет, что в нём главными героями выступают дети. Дети в Германии также, оказывается, страдали.

    Беззаботное детство обошло их стороной. Герои произведения чуткие, отзывчивые и в трудные времена не забывают о человеческих качествах. Но, несмотря на описание ужасов войны, книга читается легко, остаётся в памяти надолго.

    Книга правдиво рассказывает о быте немцев, о чём они думали, что любили и что ненавидели. Из неё мы узнаем, что не все жившие в Германии люди, любили Гитлера.

    Некоторые рисковали жизнью, спасая евреев и коммунистов. Война несла несчастья всем без исключения, кто добровольно в ней участвовал или стал её заложником. Без сомнения, отзывы читателей и критиков свидетельствуют о том, что книга достойна прочтения!

    online-knigi.com

    Книжный вор читать онлайн - Маркус Зуcак

    Маркус Зусак

    Книжный вор

    Элизабет и Хельмуту Зузакам с любовью и восхищением

    ПРОЛОГ

    ГОРНЫЙ ХРЕБЕТ ИЗ БИТОГО КАМНЯ

    где наш рассказчик представляет:

    себя — краски — и книжную воришку

    СМЕРТЬ И ШОКОЛАД

    Сначала краски.

    Потом люди.

    Так я обычно вижу мир.

    Или, по крайней мере, пытаюсь.

    * * * ВОТ МАЛЕНЬКИЙ ФАКТ * * *
    Когда-нибудь вы умрете.

    Ни капли не кривлю душой: я стараюсь подходить к этой теме легко, хотя большинство людей отказывается мне верить, сколько бы я ни возмущался. Прошу вас, поверьте. Я еще как умею быть легким. Умею быть дружелюбным. Доброжелательным. Душевным. И это на одну букву Д. Вот только не просите меня быть милым. Это не ко мне.

    * * * РЕАКЦИЯ НА ВЫШЕПРИВЕДЕННЫЙ ФАКТ * * *
    Это вас беспокоит?
    Призываю вас — не бойтесь.
    Я всего лишь справедлив.

    Ах да, представиться.

    Для начала.

    Где мои манеры?

    Я мог бы представиться по всем правилам, но ведь в этом нет никакой необходимости. Вы узнаете меня вполне близко и довольно скоро — при всем разнообразии вариантов. Достаточно сказать, что в какой-то день и час я со всем радушием встану над вами. На руках у меня будет ваша душа. На плече у меня будет сидеть какая-нибудь краска. Я осторожно понесу вас прочь.

    В эту минуту вы будете где-то лежать (я редко застаю человека на ногах). Тело застынет на вас коркой. Возможно, это случится неожиданно, в воздухе разбрызгается крик. А после этого я услышу только одно — собственное дыхание и звук запаха, звук моих шагов.

    Вопрос в том, какими красками будет все раскрашено в ту минуту, когда я приду за вами. О чем будет говорить небо?

    Лично я люблю шоколадное. Небо цвета темного, темного шоколада. Говорят, этот цвет мне к лицу. Впрочем, я стараюсь наслаждаться всеми красками, которые вижу, — всем спектром. Миллиард вкусов или около того, и нет двух одинаковых — и небо, которое я медленно впитываю. Все это сглаживает острые края моего бремени. Помогает расслабиться.

    * * * НЕБОЛЬШАЯ ТЕОРИЯ * * *
    Люди замечают краски дня только при его рождении и угасании, но я отчетливо вижу, что всякий день с каждой проходящей секундой протекает сквозь мириады оттенков и интонаций.
    Единственный час может состоять из тысяч разных красок.
    Восковатые желтые, синие с облачными плевками.
    Грязные сумраки. У меня такая работа, что я взял за правило их замечать.

    На это я и намекаю: меня выручает одно умение — отвлекаться. Это спасает мой разум. И помогает управляться — учитывая, сколь долго я исполняю эту работу. Сможет ли хоть кто-нибудь меня заменить — вот в чем вопрос. Кто займет мое место, пока я провожу отпуск в каком-нибудь из ваших стандартных курортных мест, будь оно пляжной или горнолыжной разновидности? Ответ ясен — никто, и это подвигло меня к сознательному и добровольному решению: отпуском мне будут отвлечения. Нечего и говорить, что это отпуск по кусочкам. Отпуск в красках.

    И все равно не исключено, что кто-то из вас может спросить: зачем ему вообще нужен отпуск? От чего ему нужно отвлекаться?

    Это будет второй мой пункт.

    Оставшиеся люди.

    Выжившие.

    Это на них я не могу смотреть, хотя во многих случаях все-таки не удерживаюсь. Я намеренно высматриваю краски, чтобы отвлечь мысли от живых, но время от времени приходится замечать тех, кто остается, — раздавленных, повергнутых среди осколков головоломки осознания, отчаяния и удивления. У них проколоты сердца. Отбиты легкие.

    Это, в свою очередь, подводит меня к тому, о чем я вам расскажу нынче вечером — или днем, или каков бы ни был час и цвет. Это будет история об одном из таких вечно остающихся — о знатоке выживания.

    Недлинная история, в которой, среди прочего, говорится:

    — об одной девочке;

    — о разных словах;

    — об аккордеонисте;

    — о разных фанатичных немцах;

    — о еврейском драчуне;

    — и о множестве краж.

    С книжной воришкой я встречался три раза.

    У ЖЕЛЕЗНОЙ ДОРОГИ

    Сначала возникло что-то белое. Слепящей разновидности.

    Некоторые из вас наверняка верят во всякую тухлую дребедень: например, что белый — толком и не цвет никакой. Так вот, я пришел, чтобы сказать вам, что белый — это цвет. Без всяких сомнений цвет, и лично мне кажется, что спорить со мной вы не захотите.

    * * * ОБНАДЕЖИВАЮЩЕЕ ЗАЯВЛЕНИЕ * * *
    Пожалуйста, не волнуйтесь, пусть я вам только что пригрозил.
    Все это хвастовство — я не свирепый.
    Я не злой.
    Я — итог.

    Да, все белое.

    Мне показалось, что весь земной шар оделся в снег. Натянул его на себя, как натягивают свитер. У железнодорожного полотна — следы ног, утонувших по щиколотку. Деревья под ледяными одеялами.

    Как вы могли догадаться, кто-то умер.

    И его не могли просто взять и оставить на земле. Пока это еще не такая беда, но скоро путь впереди восстановят, и поезду нужно будет ехать дальше.

    Там было двое кондукторов.

    И мать с дочерью.

    Один труп.

    Мать, дочь и труп — упрямы и безмолвны.

    — Ну чего ты еще от меня хочешь?

    Один кондуктор был высокий, другой — низкий. Высокий всегда заговаривал первым, хоть и не был начальником. Теперь он посмотрел на низкого и кругленького второго. У того было мясистое красное лицо.

    — Ну, — ответил он, — мы не можем их просто здесь бросить, правильно?

    Терпение высокого кончалось.

    — Почему нет?

    Низкий разозлился как черт. Он уперся взглядом в подбородок высокого:

    — Spinnst du? Ты дурной?

    Омерзение сгущалось на его щеках. Кожа натянулась.

    — Пошли, — сказал он, оступившись в снегу. — Отнесем обратно в вагон всех троих, если придется. Сообщим на следующую станцию.

    А я уже совершил самую элементарную ошибку. Не могу передать вам всю степень моего недовольства собой. Сначала я все делал правильно:

    Изучил слепящее снежно-белое небо — оно стояло у окна движущегося вагона. Я прямо-таки вдыхал его, но все равно дал слабину. Я дрогнул — мне стало интересно. Девочка. Любопытство взяло верх, и я разрешил себе задержаться, насколько позволит мое расписание, — и понаблюдать.

    Через двадцать три минуты, когда поезд остановился, я вылез из вагона за ними.

    У меня на руках лежала маленькая душа.

    Я стоял чуть справа от них.

    Энергичный дуэт кондукторов направился обратно к матери, девочке и трупику мужского пола. Точно помню, в тот день дышал я шумно. Удивляюсь, как кондукторы меня не услышали. Мир уже провисал под тяжестью всего этого снега.

    Метрах в десяти слева от меня стояла и мерзла бледная девочка с пустым животом.

    У нее дрожали губы.

    Она сложила на груди озябшие руки.

    А на лице книжной воришки замерзли слезы.

    ЗАТМЕНИЕ

    Следующий — черный закорючки, чтобы показать, если угодно, полюса моей многогранности. Был самый мрачный миг перед рассветом.

    В этот раз я пришел за мужчиной лет двадцати четырех от роду. В каком-то смысле это было прекрасно. Самолет еще кашлял. Из обоих его легких сочился дым.

    Разбиваясь, он взрезал землю тремя глубокими бороздами. Крылья были теперь словно отпиленные руки. Больше не взмахнут. Эта маленькая железная птица больше не полетит.

    * * * ЕЩЕ НЕКОТОРЫЕ ФАКТЫ * * *
    Иногда я прихожу раньше времени.
    Я тороплюсь, а иные люди цепляются за жизнь дольше, чем ожидается.

    Совсем немного минут — и дым иссяк. Больше нечего отдавать.

    Первым явился мальчик: сбивчивое дыхание, в руке — вроде бы чемоданчик с инструментами. Ужасно волнуясь, подошел к кабине и вгляделся в летчика — жив ли; тот еще был жив. Книжная воришка прибежала где-то через полминуты.

    Прошли годы, но я узнал ее.

    Она тяжело дышала.

    * * *

    Мальчик вынул из чемоданчика — что бы вы думали? — плюшевого мишку.

    Просунув руку сквозь разбитое стекло, он положил мишку летчику на грудь. Улыбающийся медведь сидел, нахохлившись, в куче обломков человека и луже крови. Еще через несколько минут рискнул и я. Время пришло.

    Я подошел, высвободил душу и бережно вынес из самолета.

    Осталось лишь тело, тающий запах дыма и плюшевый медведь с улыбкой.

    Когда собралась толпа, все, конечно, изменилось. Горизонт начал угольно сереть. От черноты вверху остались одни каракули — и те быстро исчезали.

    Человек в сравнении с небом стал цвета кости. Кожа скелетного оттенка. Мятый комбинезон. Глаза у него были холодные и бурые, как пятна кофе, а наверху последняя загогулина превратилась во что-то для меня странное, однако узнаваемое. В закорючку.

    Толпа занималась тем, чем занимается толпа.

    Пока я пробирался в ней, каждый, кто стоял там, как-то подыгрывал этой тишине. Легкое сгущение несвязных движений рук, приглушенных фраз, безмолвных беспокойных оглядок.

    Когда я обернулся на самолет, мне показалось, что летчик улыбается открытым ртом.

    Грязная шутка под занавес.

    Еще одна человеческая острота.

    Человек лежал в пеленах комбинезона, а сереющий свет мерялся силой с небом. И как бывало уже много раз, стоило мне двинуться прочь, быстрая тень словно бы набежала опять — последний миг затмения, признание того, что еще одна душа отлетела.

    Знаете, в какой-то миг, несмотря на краски, что ложатся и цепляются на все, что я вижу в мире, я часто ловлю затмение, когда умирает человек.

    Я видел миллионы затмений.

    Я видел их столько, что лучше уж и не помнить.

    ФЛАГ

    Последний раз, когда я видел ее, был красным. Небо напоминало похлебку, размешанную и кипящую. В некоторых местах оно пригорело. В красноте мелькали черные крошки и катышки перца.

    Раньше дети играли тут в классики — на улице, похожей на страницы в жирных пятнах. Когда я прибыл, еще слышалось эхо. По мостовой топали ноги. Смеялись детские голоса, присоленные улыбками, но разлагались быстро.

    И вот — бомбы.

    В этот раз все опоздало.

    Сирены. Кукушка визжит по радио. Все опоздало.

    За какие-то минуты выросли и взгромоздились холмы из бетона и земли. Улицы стали разорванными венами. Кровь бежала по дороге, пока не высыхала, а в ней увязали тела, как бревна после наводнения.

    Приклеенные к земле, все до единого. Целая уйма душ.

    Судьба ли это?

    Невезение?

    Оттого ли они все так приклеивались?

    Конечно, нет.

    Не глупите.

    Наверное, дело, скорее, было в ударах бомб — их сбрасывали те люди, что прятались в облаках.

    Да, небо теперь было опустошительной необъятно-красной домашней стряпней. Немецкий городок опять разметали на куски. Снежинки пепла кружили с такой прелестностью, что подмывало их ловить высунутым языком, пробовать на вкус. Но эти снежинки опалили бы губы. Сварили бы сам рот.

    Так и стоит перед глазами.

    Я уже собирался двинуться прочь, когда увидел ее на коленях.

    Вокруг был написан, оформлен и возведен горный хребет из битого камня. Она цеплялась за книжку.

    Помимо остального, книжной воришке отчаянно хотелось обратно в подвал — писать или перечитать свою историю еще раз, последний. Вспоминая, я так отчетливо вижу это на ее лице. Ей до смерти туда хотелось — там надежно, там дом, — но она не могла пошевелиться. А еще и подвала-то больше не было. Он слился с искалеченным пейзажем.

    И снова прошу вас — пожалуйста, поверьте.

    Я хотел задержаться. Наклониться.

    Я хотел сказать:

    «Прости, малышка».

    Но такое не позволяется.

    Я не наклонился. Не заговорил.

    Я просто еще немного поглядел на нее. И когда она смогла двинуться с места, пошел за нею.

    Она уронила книгу.

    Упала на колени.

    Книжная воришка завыла.

    Когда началась расчистка, на ее книгу несколько раз наступили, и хотя команда была расчищать только бетонную кашу, самую драгоценную вещь девочки закинули в грузовик с мусором, и тут я не удержался. Залез в кузов и взял ее в руки, вовсе не догадываясь, что оставлю ее себе и буду смотреть на нее много тысяч раз за все эти годы. Буду рассматривать места, где мы пересекаемся, изумляться тому, что видела эта девочка и как она выжила. Лучше я сделать все равно ничего не смогу — тут можно лишь смотреть, как все встраивается в общую картину того, что я тогда видел.

    Когда я ее вспоминаю, то вижу длинный список красок, но сильнее всего отзываются те три, в которых я видел ее во плоти. Бывает, мне удается воспарить высоко над теми тремя мгновениями. Я зависаю на месте, а гнилостная истина кровит, пока не приходит ясность.

    Вот тогда я и вижу, как они встают в формулу.

    Они накладываются друг на друга. Черная небрежной закорючки на белую слепящего земного шара и на густую похлебочную красную.

    Да, часто я вынужден вспоминать ее, и в одном из бессчетных своих карманов я носил ее историю — чтобы пересказать. Это одна из небольшого множества историй, которые я ношу с собой, и каждая сама по себе исключительна. Каждая — попытка, да еще какая попытка — доказать мне, что вы и ваше человеческое существование чего-то стоите.

    Вот эта история. Одна из горсти.

    Книжная воришка.

    Если есть настроение, пошли со мной. Я расскажу вам ее.

    Я кое-что вам покажу.

    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

    «НАСТАВЛЕНИЕ МОГИЛЬЩИКУ»

    с участием:

    химмель-штрассе — искусства свинюшества — женщины с утюжным кулаком — попытки поцелуя — джесси оуэнза — наждачки — запаха дружбы — чемпиона в тяжелом весе — и всем трепкам трепки

    ПРИБЫТИЕ НА ХИММЕЛЬ-ШТРАССЕ

    Последний раз.

    То красное небо…

    Отчего вышло так, что книжная воришка стояла на коленях и выла рядом с рукотворной грудой нелепого, засаленного, кем-то состряпанного битого камня?

    Много лет назад началось снегом.

    Пробил час. Для кого-то.

    * * * ВПЕЧАТЛЯЮЩЕ ТРАГИЧЕСКИЙ МИГ * * *
    Поезд шел быстро.
    Он был набит людьми.
    В третьем вагоне умер шестилетний мальчик.

    Книжная воришка и ее брат ехали в Мюнхен, где их скоро должны передать приемным родителям. Теперь мы, конечно, знаем, что мальчик не доехал.

    * * * КАК ЭТО СЛУЧИЛОСЬ * * *
    Внезапный порыв сильного кашля.
    Почти вдохновенный порыв.
    А за ним — ничего.

    Когда прекратился кашель, не осталось ничего, кроме ничтожества жизни, что, шаркая, скользнула прочь, или почти беззвучной судороги. Тогда внезапность пробралась к его губам — они были ржаво-бурого цвета и шелушились, как старая покраска. Нужно срочно перекрашивать.

    Их мать спала.

    Я вошел в поезд.

    Мои ноги ступили в загроможденный проход, и в один миг моя ладонь легла на губы мальчика.

    Никто не заметил.

    Поезд несся вперед.

    Кроме девочки.

    Одним глазом глядя, а другим еще видя сон, книжная воришка — она же Лизель Мемингер — без вопросов поняла, что младший брат Вернер лежит на боку и мертвый.

    Его синие глаза смотрели в пол.

    И не видели ничего.

    Перед пробуждением книжная воришка видела сон о фюрере — Адольфе Гитлере. Во сне она была на митинге, где выступал фюрер, смотрела на его пробор цвета черепа и на идеальный квадратик усов. И с удовольствием слушала бурный поток слов, изливавшийся из его рта. Его фразы сияли на свету. В спокойный момент фюрер взял и наклонился — и улыбнулся ей. Она ответила ему улыбкой и сказала: «Guten Tag, Herr F?hrer. Wie geht's dir heut?» Она так и не научилась красиво говорить, и даже читать, потому что в школу она ходила редко. Причину этому она узнает в свое время.

    И едва фюрер собрался ответить, она проснулась.

    Шел январь 1939 года. Ей было девять лет, скоро исполнится десять.

    У нее умер брат.

    Один глаз открыт.

    Один еще во сне.

    Наверное, лучше бы она совсем спала, но на такое я, по правде, влиять не могу.

    Сон слетел со второго глаза, и она меня застигла, тут нет сомнений. Как раз когда я встал на колени, вынул душу мальчика и она обмякла в моих распухших руках. Дух мальчика быстро согрелся, но в тот миг, когда я подобрал его, он был вялым и холодным, как мороженое. Начал таять у меня на руках. А потом стал согреваться и согрелся. И выздоровел.

    А у Лизель Мемингер остались только запертая скованность движений и пьяный наскок мыслей. Es stimmt nicht. Это не на самом деле. Это не на самом деле.

    И встряхнуть.

    Почему они всегда их трясут?

    Да, знаю, знаю — я допускаю, что это как-то связано с инстинктами. Запрудить течение истины. Сердце девочки в ту минуту было скользким и горячим, и громким, таким громким, громким.

    Я сглупил — задержался. Посмотреть.

    И теперь мать.

    Лизель разбудила ее такой же очумелой тряской.

    Если вам трудно представить это, вообразите неловкое молчание. Вообразите отчаяние, плывущее кусками и ошметками. Это как тонуть в поезде.

    Стойко сыпал снег, и мюнхенский поезд остановили из-за работ на поврежденном пути. В поезде выла женщина. Рядом с ней в оцепенении застыла девочка.

    В панике мать распахнула дверь.

    Держа на руках трупик, она выбралась на снег.

    Что оставалось девочке? Только идти следом.

    Как вам уже сообщили, из поезда вышли и два кондуктора. Они решали, что делать, и спорили. Положение неприятное, чтобы не сказать больше. Наконец постановили, что всех троих нужно довезти до следующей станции и там оставить, пусть сами разбираются.

    Теперь поезд хромал по заснеженной местности.

    Вот он оступился и замер.

    Они вышли на перрон, тело — на руках у матери.

    Встали.

    Мальчик начал тяжелеть.

    Лизель не имела понятия, где оказалась. Кругом все бело, и пока они ждали, ей оставалось только разглядывать выцветшие буквы на табличке. Для Лизель станция была безымянной, здесь-то через два дня и похоронили ее брата Вернера. Присутствовали священник и два закоченевших могильщика.

    * * * НАБЛЮДЕНИЕ * * *
    Пара кондукторов.
    Пара могильщиков.
    Когда доходило до дела, один отдавал приказы.
    Другой делал, что ему говорили.
    И вот в чем вопрос: что если другой — гораздо больше, чем один?

    Промахи, промахи — иногда я, кажется, только на них и способен.

    Два дня я занимался своими делами. Как всегда, мотался по всему земному шару, поднося души на конвейер вечности. Видел, как они безвольно катятся прочь. Несколько раз я предостерегал себя: нужно держаться подальше от похорон брата Лизель Мемингер. Но не внял своему совету.

    Приближаясь, я еще издали разглядел кучку людей, стыло торчавших посреди снежной пустыни. Кладбище приветствовало меня как старого друга, и скоро я уже был с ними. Стоял, склонив голову.

    Слева от Лизель два могильщика терли руки и ныли про снег и неудобства рытья в такую погоду.

    — Такая тяжесть врубаться в эту мерзлоту… — И так далее.

    Одному было никак не больше четырнадцати. Подмастерье. Когда он уходил, из кармана его тужурки невинно выпала какая-то черная книжка, а он не заметил. Успел отойти, может, шагов на двадцать.

    Еще несколько минут, и мать пошла оттуда со священником. Она благодарила его за службу.

    Девочка же осталась.

    Земля подалась под коленями. Настал ее час.

    Все еще не веря, она принялась копать. Не может быть, что он умер. Не может быть, что он умер. Не может…

    Почти сразу же снег вгрызся в ее кожу.

    Замерзшая кровь трескалась у нее на руках.

    knizhnik.org

    «Книжный вор» – литературная жемчужина или наивная сказка? « THE WALL

     

    «Эта история разобьёт сердце как подросткам, так и взрослым»

    Bookmarks Magazine

    Литературные искания большинства современных писателей, которые обращаются к теме войны, пытаясь таким образом заявить о себе и своём творчестве, нередко оканчиваются неудачей, поскольку произведения такого рода наиболее подвержены самой разнообразной критике как со стороны экспертов, так и со стороны обывателей. Однако есть и весьма удачные попытки.

    Роман Маркуса Зузака «Книжный вор» (The Book Thief) увидел свет в 2006 году, вызвав ошеломляющую бурю эмоций как у молодёжи, так и у представителей старшего поколения, воспринявших произведение юного австралийского писателя с некоторым удивлением, если не сказать, подозрением. Краткое, но предельно точное высказывание Bookmarks Magazine во многом предопределило последующее отношение читателей к неординарному, поражающе мрачному и захватывающему повествованию о трагедии человеческих судеб во время Второй Мировой войны. Безусловно, тема, выбранная автором, не является новой – напротив, она неоднократно представала в произведениях писателей прошлого века, страшные воспоминания которых вместе с родительскими рассказами об ужасах фашистского режима нередко потрясали читателей-подростков.

    Источник фото: http://gosmellthecoffee.com/files/2009/03/markus20zusak20c_20bronwyn20rennix.jpg

    К их числу принадлежал и Зузак – сын австрийских рабочих-эмигрантов, сумевший объединить общие представления поколения, не находившегося «под пятой фашизма», и принципиально новый литературный подход в нечто заслуживающее прочтения. Однако с этим согласны далеко не все. Одни осуждают автора за специфичность повествования; другие критикуют его «непонятный» и «ужасный» слог, тогда как третьи недовольны задумкой писателя в целом. Оставшиеся, коих, впрочем, немало, напротив, считают, что Зузаку удалось вывести данную проблему на новый уровень. С этим нельзя не согласиться, поскольку тема борьбы фашизма и антифашизма по-особому пронизывает всю историю о выживании девятилетней Лизель Мемингер в нацистской Германии с начала 1939 года.

    Источник фото: http://www.lisa-prosch.de/wp-content/uploads/2013/10/BT1.jpg

     

    Учась чтению в подвалах дома на Химмель-штрассе, девочка постепенно привязывается к книгам, помогающим ей удовлетворить потребность в саморазвитии. Они «вскармливают» её душу, помогая ей сохранять оптимизм и человечность даже в самых тяжелых обстоятельствах. Первоначальное недоверие и страх перед фашистской жестокостью постепенно перерастают в ненависть «книжной воришки» к гитлеровцам, лишившим её родной, а затем и приёмной семьи, что впоследствии заставляет Лизель и её сверстников по-иному относиться к жизни в обществе, разделённом на последователей и противников гитлеровской идеологии. Последние ненавидят фашизм так же сильно, как и главная героиня: большинство граждан вынуждено жить в постоянном страхе, скрывая своё истинное отношение к нему, тогда как остальные не боятся противостоять «фюрерской» инквизиции, оставаясь при этом отважными людьми с добрыми и любящими сердцами.

    Форма повествования от лица самой Смерти – метафизической фигуры, уносящей души на руках, действительно необычна: Зузак персонифицирует, казалось бы, самого страшного врага человечества, усиливая впечатление ужасающей реальности, от которой нельзя скрыться. Однако парадокс «Книжного вора» заключается совсем в другом: автор наделяет рассказчика способностью любить и сопереживать, что и проявляется во взаимоотношениях между главной героиней и Смертью, которая «сопровождает» Лизель, наблюдая за ней на протяжении всего романа.

    Авторский стиль Зузака часто критикуется за «излишнюю» метафоричность, наполненность рассуждениями и не всегда понятными сравнениями. Короткие, «отрывистые» предложения, которые заставляют читателей, привыкших к более плавным языковым формам, часто возвращаться к уже прочитанному тексту, переосмысливая его, также неоднократно становились предметом споров между поклонниками и противниками оригинального изложения.

    Кадр из фильма «Воровка книг»

    В 2013 году книга была экранизирована кинокомпанией 20th Century Fox: фильм «Воровка книг» режиссёра Брайана Персиваля получил как крайне отрицательные отзывы критиков, посчитавших его неловким и неумелым подобием первоисточника, так и положительные отзывы со стороны зрителей, не читавших роман. Безусловно, концовка фильма производит сильнейшее эмоциональное впечатление на тех и на других, однако тем, кто знаком с «Книжным вором» в той или иной степени, как правило, не хватает более точной характеристики героев, образы которых приобретают некую расплывчатость, неопределенность, фрагментарность, чего никак нельзя сказать об их литературных прототипах. Многие эпизоды из книги – смерть маленького брата Лизель, тяжелое расставание с матерью, взаимоотношения главной героини и её приёмных родителей – Ганса и Розы Хуберман, крепкая и трогательная дружба между Лизель и задирой Руди Штайнером – в экранизации не наполнены тем глубоким смыслом, который определяет специфику и оригинальность романа Маркуса Зузака. Вторая Мировая война теряет свою значимость, превращаясь лишь в блеклый фон для повествования о жизни «книжной воришки», поскольку режиссёр избегает демонстрации даже малой части военных действий, описанных в романе. Взаимосвязь между массовым сожжением книг на площади и дальнейшим воровством Лизель, оправдываемым писателем, абсолютно непонятна критически настроенному зрителю, как, впрочем, и читателю, для которого роль чтения в жизни главной героини, её становлении как личности, занимает центральное место в сюжете романа. Немногим зрителям удастся узнать голос рассказчика, которым, как и в книге, является Смерть.

    Кадр из фильма «Воровка книг»

    Всё это не лишает «Воровку книг» искренности и теплоты, присутствующей в отдельных эпизодах, однако делает экранизацию, режиссёру которой не удалось в полной мере выразить идеи Зузака, менее многогранной.

    «Книжный вор» – не просто очередная история о взрослении ребёнка и становлении личности в условиях войны. Это бередящее душу повествование о силе человеческого духа, умении бороться с собственными страхами и преодолевать трудности, осмыслить и понять которое удаётся далеко не всем, тогда как «Воровка книг» – произведение, рассчитанное, скорее, на массовую аудиторию.

     

    Автор: Марфа Кузнецова

     

    thewallmagazine.ru