Онлайн чтение книги Вредная профессия Олег Дивов. ВРЕДНАЯ ПРОФЕССИЯ. Книга вредная


Книга Вредная, глава Глава 1. Заплыв на длинную дистанцию., страница 1 читать онлайн

Глава 1. Заплыв на длинную дистанцию.

 

Автор обложки: Янгутова Мария. Vk: kaylana Прими благодарности ;-)

 

От автора: Я люблю долгие прелюдии. В сексе и в книгах.

 

Вредная

Аннотация

Ты молода и у тебя есть все: большая семья, верные друзья, любимый человек и грандиозные намеченные цели на светлое будущее. Но, как говорится, хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Очевидно, на том свете очень долго смеялись за мой счет, потому что с сегодняшнего дня у меня нет ничего.  

Вступление

Писателям, описывающим боль и страдания влюбленных пар, и не снилась трагедия, произошедшая в Италии. Там, в больнице города Падуя, произошла печальная история. Печальная вдвойне тем, что это не является плодом чьего-то воображения или выдумкой трагика. Это реальный случай, повествующий о пожилой итальянке, которая находилась в коме после сердечного приступа в течении 4-х месяцев. А также о ее 70-ти летнем муже, который потерял надежду на то, что его любимая супруга выйдет из комы. Не видя смысла жить без нее, мужчина покончил с собой. И в этом мире они разминулись лишь на несколько часов… Женщина вернулась к жизни сразу после его смерти и первый вопрос, заданный врачам, был: «Где мой муж?». На этот вопрос она не смогла получить желаемого ответа.  

Вредная

Привет, ребят. Меня зовут Алексис О’Доэрти. Фамилия О’Доэрти (O’Doherty) имеет ирландские корни и переводится как «вредный», что я узнала, создавая свое генеалогическое древо в начальной школе. И, знаете, это значение полностью соответствует моему характеру. И дает возможность оправдаться перед окружающими, в стиле: «Я не могу ничего поделать, меня фамилия обязывает иметь такой жуткий нрав». Но это не мешает мне жить. Не смотря на мою врожденную вредность, вспыльчивость, и прочие «прелести», у меня много замечательных друзей и большая, любящая семья. Ах да, еще и любимый парень. Мы вместе уже 3 года, и хоть ссоримся добрую половину времени(ауч): я все равно люблю его больше жизни и уверена, что это взаимно. Была уверена.

Но давайте начнем по порядку, меня зовут Алексис О’Доэрти, моя фамилия переводится как «вредный», и я только что вышла из комы. Приятно познакомиться.

 

Глава 1

В любом сне, детка, главное – вовремя проснуться.

Я рад, что тебе это удалось.Мариам Петросян

«Дом, в котором…»

Я проснулась и почувствовала... ничего. Усталость, наверное. Да, дикую усталость в каждой клеточке тела. Я очнулась не в первый раз, это происходило и ранее. Это было похоже на то, как ты выныриваешь из воды, делаешь судорожный глоток воздуха, а потом тебя снова накрывает сильной волной. Только вместо воздуха я хватала какие-то слова, фразы, звуки. Чьи-то голоса были мне знакомы, чьи-то нет. Но сейчас все было иначе. Я чувствовала, как волны отступают, и перестают забирать мой воздух, медленно и плавно меня выносило на берег. Вместе с усталостью на меня нашло дикое раздражение. Хотелось быстрее прийти в себя и скинуть это противное покрывало с груди, которое мешало дышать и неприятно давило на оголенные участки кожи. А это что? Во рту у меня явно было что-то инородное. Трубки? Бе.

Я попыталась поднять руку, чтобы снять невиданный аппарат, но мне это не удалось. На короткое мгновение меня даже охватила паника: у меня руки вообще есть? Так. Спокойно. Хорошо, давайте начнем с пальцев. Вдохнув, я дернула пальцами, отозвался лишь мизинец. Молодец парень, я горжусь тобой. Думала открыть глаза, но почему-то было страшно (я все еще не уверена на счет наличия рук и прочих частей тела, знаете ли). Почувствовала, как от напряжения лоб покрылся испариной, а пальцы правой руки начинают мелко подрагивать.

-Тише-тише, боец. - Совсем рядом раздался бархатистый мужской голос, глубокий, нежный. На мою руку легла другая, большая и прохладная ладонь, наверняка она принадлежит обладателю этого голоса. Боже, как это было приятно. Я сразу притихла, но незнакомец отпустил мою руку, чтобы в следующую секунду положить ее уже на мой лоб, аккуратно убрав влажные волосы. - Вот так, Лекси, а теперь, ты можешь открыть глаза? Если да, сделай это, но очень аккуратно.

Голос был странный. Я никак не могла отнести его в одну из категорий: «знакомцы» или «незнакомцы». Я точно знаю, что мне не приходилось встречать этого человека, но в тоже время такое ощущение, будто я слушала этот бархат всю жизнь. И, если честно, у меня просто не было сил для подозрительности или неподчинения незнакомцу. Да и открывать глаза в компании было не так страшно. Я медленно подняла веки, и из под мелко дрожащих ресниц стал проступать белый свет. Нет, не в конце туннеля, просто он играл отблесками на белом потолке и стенах комнаты, в которой я оказалась. Точнее палаты. Ну, не рай, конечно, но свои ангелы тут явно водятся. Глаза резало, и я с трудом сфокусировала взгляд на человеке, аккуратно гладящем меня по волосам. Хм. Вау. Не было бы у меня парня, я бы точно вернулась обратно в обморок, а я явно там прибывала, раз теперь имею честь находиться в больничной палате. Но он у меня есть, любимый Адриан. Единственный и самый лучший. Воспоминания об Адриане заставили мое сердце сладко сжаться и сделать руку на моей голове невыносимо тяжелой. Радость от телесного контакта хоть с кем-то пропала, и я открыла рот, чтобы напомнить господину доктору (а судя по его одежде и бэйджику, который я не могла прочитать из-за того, что глянец отсвечивал солнечные лучи, это был именно врач), что в его полномочия не входит наглаживание макушек пациентов. Честное слово, он мне там сейчас лысину протрет. Но слова не вылетели у меня изо рта, потому что: во-первых, может кто-нибудь наконец уберет у меня эту дрянь от лица? Во-вторых, в комнату влетели мои родители с одним из моих племянников. О, ясно, он опять тусуется у нас. Погодите, что?! Это мой племянник? Определенно! Но вчера он был несколько меньше... Эм... И младше... Что за... Чужие дети растут быстро, особенно в этом возрасте, но не настолько же?!

litnet.com

Книга "Вредная Лиз" из жанра Короткие любовные романы

 
 

Вредная Лиз

Вредная Лиз Автор: Стар Джулиана Жанр: Короткие любовные романы Язык: русский Год: 2002 Страниц: 32 Издатель: ИД "Панорама" ISBN: 5-7024-1458-6 Город: Москва Переводчик: Замилова Т. Н. Добавил: Admin 17 Апр 11 Проверил: Admin 17 Апр 11 Формат:  FB2 (149 Kb)  TXT (116 Kb)  EPUB (224 Kb)  MOBI (837 Kb)  JAR (158 Kb)  JAD (0 Kb) Скачать бесплатно книгу Вредная Лиз Читать онлайн книгу Вредная Лиз

Рейтинг: 4.5/5 (Всего голосов: 4)

Аннотация

Нет, маленькая Лиз по прозвищу Белый хвостик не такая уж вредная. Просто она терпеть не может своего сводного брата Криса, который в отместку и дразнит ее врединой. Их непрекращающаяся война стала в семье притчей во языцех. Зато другого сводного брата, красавца Марка, Лиз обожает. Она мечтает поскорее вырасти и стать его возлюбленной. И в конце концов добивается своего. Что ж, мы всегда получаем то, что хотим. Но, увы, далеко не всегда бываем этому рады…

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Стар Джулиана

Похожие книги

Комментарии к книге "Вредная Лиз"

Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Читать онлайн книгу «Вредная профессия» бесплатно — Страница 1

Олег Дивов

ВРЕДНАЯ ПРОФЕССИЯ

С утра пораньше звонит налоговый и ласково так говорит:

– Ну че, Сикорский, вешайся. К те москвич с проверкой двинул.

У меня кусок яичницы поперек горла – хрясь! Сижу, кашляю, глаза на лбу, душа в пятках.

– Эй! – кричит налоговый. – Старик! Не так буквально! Давай вылазь из петли. Мож, обойдется еще…

Отдышался более-менее, кофе хватанул, язык обжег. Весело день начинается, одно слово – полярный.

– Какого черта этот москвич ко мне поперся? – в трубку бормочу. – Он же вас проверяет, вас!

– В том-то и дело, что нас. В квартальных файлах ковырялся и вдруг спрашивает – эт че еще за хрень, «КБ Сикорского»? Мы ему – нормальное АО, как хочет, так и называется, имеет право… А он – да не, я интересуюсь, откуда у вашего Сикорского такие льготы нечеловеческие? Какой сумасшедший с какого потолка ему все это срисовал? Судя по схеме налогообложения, там ваще не коммерческая фирма, а государственный интернат для инвалидов детства… Ну, я и…

Замялся налоговый, вздыхает тяжело. Изображает, будто у него совесть есть.

– Че ты? – спрашиваю, а в общем-то, уже догадался, чего он. Иначе бы не позвонил.

– Ты извини, – говорит, – старина. Ну затрахал он нас, понимашь? До ручки довел. У меня прям само вырвалось – раз вы такой недоверчивый, господин советник первого ранга, так подите и лично оцените, чем Сикорский занимается и почто у него эдака бухгалтерия. Мол, были сигналы – не вертолеты он там конструирует…

– Спасибо, – говорю, – дружище. Век не забуду.

А сам уже в прихожей, куртку надрючиваю. Теперь на всех парах в ангар. Только бы успеть раньше москвича. Прямо вижу эту сцену – является дурак столичный с наглой рожей, удостоверением размахивает, финансовую отчетность требует, а ребята от него – кто по углам, а кто и под стол. Перепугаются, неделю потом работать не смогут от заикания и трясения рук. А с городом что будет? Одна у нас бригада такая уникальная, другой нету.

– Ткнул бы ты его в дерьмо носом, а, Сикорский?

– Размечтался! Как бы навыворот не вышло…

– Но у тя ж с документами порядок! Или нет?! – тревожится налоговый.

– Это единственное, с чем у мя порядок! – рычу и выкатываюсь за порог.

Опять двадцать пять. В смысле минус столько Цэ. По-нашему, тепло. Подогреватель успел машину самую малость раскочегарить, завожусь легко. Первым делом схему города на дисплей. Та-ак, где мои героические сотрудники? Похоже, все еще ковыряются на Космонавта Мельника. От сердца малость отлегло. Вызываю техника-смотрителя.

– Пробили! – орет. – Вот прям тока что пробили затыку! А из колодца как хлестанет! Фонтаном! Игорь, ты не поверишь, у нас тут на всей улице от стены до стены – по колено… Ладно, с божьей помощью вычистим. Ты не волновайся, щас мы твоих каскадеров отмоем и мигом подвезем.

– Не надо мигом! – умоляю. – Медленно ехай, понял?

– Не-а. Че случилось?

– Если медленно поедешь, ниче не случится. Просто к нам в ангар прям щас топает целый налоговый полковник из самой Москвы. А ты ж моих ребят знаешь… Короче, надо, чтоб я этого страшного дядьку встрел и подготовил.

– А-а… Ну, минут сорок-то я нашаманю, но больше че-то не хочется. Они, понимаешь, по тебе дико соскучились. Нервные уже, у Кузи опять глаз дергается.

– Полчаса вполне хватит. Дергается, говоришь?.. Ниче, передергается.

Трогаюсь с места, а сам думаю – передергаться-то оно, конечно, передергается. И вообще, Кузе надо привыкать хоть полегоньку, но общаться с нормальными людьми. А то вот убздыхнет меня по весне сосулькой, или, допустим, в катастрофу на машине въеду – и как тогда?.. Но все равно Кузю ужасно жалко. Если глаз у него – значит, к краю близко. Не может Кузя без меня подолгу. Целую ночь бригада на Мельника возилась, я в кои-то веки нормально выспаться успел.

Так, что нам еще нужно? У ребят привычка – как вернутся с пробоя, сразу ко мне в кабинет лезут. Не-ет, сегодня этот номер не пройдет. Звоню офис-менеджеру.

– Баба Катя! – кричу, едва на том конце трубку сняли. – Тревога! Шухер! Бегом в ангар! Станешь на входе, бригаду перехватишь и в жилой отсек ее загонишь! Чтоб никто ко мне ни ногой, пока сам не разрешу!

А в трубке внук ее спокойно так:

– Здрасте, дядя Игорь. Вы че, забыли, у бабушки отгул сегодня. Она к маме уехавши, в шестой район. Свечи повезши и лампу керосиновую, там у них с полуночи электричества нет.

– Зачем свечи, если и так светло?

– Это вы, дядя Игорь, у них спросите.

Из шестого района баба Катя к ангару вовремя никак не поспевает. Кто еще может перевозбужденную бригаду утихомирить? Разве психолог, который с нами работает. Вызываю. Блокирован номер. Значит, работает психолог. Только, увы, не с нами.

Если все сегодня обойдется, премию себе выпишу ненормальную. В психопатологическом размере.

Контора у нас на отшибе, считай, за городской чертой, здоровый такой ангар. Удобно – я прямо внутрь заезжаю через подъемные ворота и у двери своего кабинета торможу. Вот она, конура родная, – тепло, светло, целая стена завешена грамотами от мэрии, в аквариуме жабиус дрыхнет. Сразу как-то легче на душе. Только вдруг телефоны звонить начинают – и на столе, и в кармане разом. Подношу к ушам обе трубки и слышу в реальном стерео трубный рев дорогого нашего градоначальника.

– Сикорский хренов! – мэр орет. – Че, этот хрен московский у тебя уже?

– Ждем-с, – отвечаю. – Хорошо, успел я, а то боязно за ребят. Вдруг он кусается или еще че…

– Ребята… Че ты мне про ребят, твои интеллигенты хреновы всего Космонавта Мельника на хрен засрали, десять хреновых цистерн туда ушло художество ихое вывозить!

– А че вы хотели? – спрашиваю. – Там же уклон, и в самом низу затыка. Давление прикиньте! По нашим расчетам просто обязано было пернуть, иначе никак. А Мельнику по фигу, он космонавт. И не такое небось видал.

– Ты у меня, на хрен, дошутишься! Язва, понимаешь, сибирская! Слышь, Игорь, хрен с ним, с Мельником, у меня к те разговор серьезный.

– Закон такой есть, – говорю, – «под давлением все ухудшается»! Физика.

– Это ты про че?! – удивляется мэр.

– Про затыку под давлением. Затыку пробили, давление получило выход и пернуло. Че теперь, не пробивать больше?

– Да забудь ты, на хрен, про свое давление пердящее!

– У меня-то давление нормальное. Утром тока мерил. Сто двадцать на семьсят. Хоть на Марс запускай вместо Мельника вашего ненаглядного.

– Я Мельника этого не просил у нас в городе рожаться… – отдувается мэр. – Слышь, Игорь, ну прости. Не хотел на тя орать. С самого утра как начались форсмажоры… В шестом районе отвал подстанции – знаешь, да? Потом у связистов какой-то облом системы загадочный, сидим теперь без спутника. А щас звонят – сына из школы грозятся выгнать, педагоги хреновы! Ну, думаю, хватает неприятностей для одного-то дня… Ниче подобного! Ты представь – какой-то тундрюк бухой прямо у мя под окнами на снегоходе в «Макдоналдс» въехал. Через витрину. Ну че, ну вот че тундрюку надо в этой хреновой бигмачной?!

– Вкус сезона попробовать, – говорю. – Фирменную приправу «МакСпирит». О, как ласкает тундрюкское ухо это знакомое – нет, я бы даже сказал – знаковое слово!

– В общем, Игорь, я че решил. По закону ты не обязан докладывать налоговику о характере своей деятельности. Верно? Ну, вот и не говори, чем именно занимаешься.

Я от такой резкой перемены темы малость дурею, трясу головой и тут понимаю, что до сих пор сижу, как последний у-о, с двумя трубками.

– В документах че записано – Сикорский предоставляет городу инжиниринговые услуги, так? Документы у тя в порядке, я знаю. Начнет москвич докапываться, какие такие услуги, скажи – идите на хрен, вертолеты конструирую, и ваще, у мя секретное КБ.

– А он ко мне после этого с прокурором не явится? – сомневаюсь.

– Прокурор ему сам явится! – мэр заверяет. – В кошмарном сне. Так и сказал – пускай тока ко мне сунется, я из этой евражки сошью варежку. Он знаешь где живет, прокурор-то? Из коляски не вывались – на Космонавта Мельника! Прокурору твои услуги, эта… – инжиниринговые! – не реже чем раз в неделю требуются.

– Ну, если прокурор…

– Тока не проболтайся, а?

– Да мне болтать ваще незачем. И так за сто шагов до ангара понятно уж, че за конструкторское бюро. Очень секретное.

– Мож, не собразит. Главна штука, молчи. Я даже представить боюсь, какая вонь подымется, если москвич узнает, до че тут у нас все запущено.

– Насчет вони, – киваю, – это вы прямо в дырочку.

Градоначальник мою аллегорию игнорирует, советует мужаться и отключается. Кладу трубки по местам. Сижу, жду москвича, кошусь одним глазом на компьютер с бухгалтерией, другим – на ящик с бумажной документацией. Руки так и чешутся лишний раз все проверить. Э-эх, была не была! Ворошу бумаги, прикидываю, к чему москвич придраться может. И тут стук в дверь. Начальственный такой.

– Милости просим! – весело почти кричу. А поджилки-то трясутся. И мэр накрутил дальше некуда, и самому неуютно. Если обещанная вонь действительно поднимется, «КБ Сикорского» через полгода-год можно будет закрывать. Фирму жалко, а особенно жаль ребят – ну кому они, кроме меня, нужны…

Заходит страшный московский дядя. И вправду страшный. Здоровый шкаф, морда кабанья, взгляд свирепый. Носом крутит. Принюхивается.

– Здрасте, – хрюкает. – Полковник Дубов, налоговая полиция, внеплановая проверка… – И прямо-таки жрет меня круглыми поросячьими глазками.

А у вашего покорного слуги видок подозрительный донельзя – бумажками обложился, ни дать ни взять злостный неплательщик и уклонист от налогов по-быстрому бухгалтерию подчищает.

– Кто тут Сикорский?

Я аж оглядываюсь – да вроде нет больше никого в кабинете, только жабиус. Он, конечно, зверь для своей породы ненормально крупный, но все равно его за генерального директора даже с пьяных глаз не примешь.

– Я Сикорский, я. Вы присаживайтесь, господин полковник.

– Благодарю. Слушайте, а откуда запах такой жуткий? И на улице, и внутри. Канализацию пробило?

Засмеялся бы, да боязно, чересчур свиреп на вид полковник, не поймет юмора. У нас в городе про канализацию «пробило» – самое ценное слово. Потому что, значит, до этого ее намертво забило. Как давеча на Космонавта Мельника. А если забило – то, получается, что? Получается, должен прийти тот, кто умеет ее пробивать.

Ну, а к запаху мы все привычные. Я не в том смысле, что только мы – «КБ Сикорского», – а вообще местные. Жизнь такая.

– Да здесь, – говорю, – на пригорке, роза ветров косая. Особенно по вторникам – че тока сюда не несет. Тундрюки еще в позапрошлом веке жаловались, сам в городской хронике читал.

Ну, чес-говоря, про аборигенов я малость того.

В вечной мерзлоте фекальная канализация вообще плохо себя чувствует. Холодно ей, болезной. Тем более нашей, которую при царе Горохе тянули, наспех да неглубоко. И городишко раньше малюсенький был. Но худо-бедно дерьмо по трубам плавало. А сейчас тут опорная база громадной добывающей компании. Народу тьма, домов новых понатыкано, а сети-то коммунальные к чему подключали? К старой дохлой системе с узкими коллекторами, замкнутой на слабенькие отстойники. Да и качественный состав дерьма радикально изменился. Лет тридцать-сорок назад что по коллекторам текло – оно самое, газетами разбавленное. Так сказать, родственные материалы. А теперь народ чего только в унитазы не кидает, особенно милые дамы, хоть и запрещено это строжайше. Ну и клинит поток. Жуткие пробки образуются, дерьмо на улицу прет, а там его морозцем прихватывает – и вообще конец. Да и под землей потоку застаиваться ни в коем случае нельзя. Мало того, что мерзлота, так еще и ненормальная, перемерзшая – мы ведь кристаллический газ разрабатываем.

www.litlib.net

Самые вредные книги

В США опубликован список самых вредных книг в истории человечества. Список составили после опроса известных учёных и политиков. 

10 место: На последнем месте списка оказалась «Общая теория занятости, процента и денег» англичанина Джона Мейнарда Кейнса. Неудовольствие ученых книга вызвала тем, что пропагандирует активную роль государства в экономике страны.

9 место: «По ту сторону добра и зла» Фридриха Ницше. Книга увлекательная, но – увы! – она пропагандирует теорию сверхчеловека.

8 место: «Курс позитивной философии» француза Огюста Конта. Конт является основателем позитивизма. Некоторые положения книги действительно вызывают сомнения, но для общего развития ее интересно почитать.

7 место: «Тайна женственности» американки Бетти Фриден. Эту книгу называют «библией» феминизма.

6 место: «Капитал» Карла Маркса. Это, как известно, труд о вреде капитализма и об экономических предпосылках победы коммунизма.

5 место: Работа американца Джона Дьюи «Демократия и образование». Позицию можно оспорить: книга оказалась в «черном списке», поскольку, по мнению ученых, она отвергает религию и общепринятую мораль.

4 место: Книга американца Альфреда Кинси «Сексуальное поведение самца человека». Возможно, ее увлекательно читать, но после ее прочтения вы уже не сможете быть нормальным человеком. Книга описывает сексуальные извращения и аморальное поведение.

3 место: Цитатник Мао Цзэдуна, содержащий изречения вождя коммунистического Китая времён культурной революции. Несмотря на то, что многим западным людям некоторые высказывания Мао кажутся наивными или просто безумными, в Китае это – самая читаемая книга. Каждый китаец знает по крайней мере 10 цитат из Мао.

2 место: “Mein Kampf” (“Моя борьба”) Адольфа Гитлера. Сейчас эту книгу называют «библией» нацизма и расовой теории.

1 место: Самыми вредными авторами признаны создатели научного коммунизма Карл Маркс и Фридрих Энгельс с их “Манифестом Коммунистической партии”.

Еще записи по теме

www.kabanik.ru

Читать Вредная привычка жить - Климова Юлия - Страница 1

Юлия Климова

Вредная привычка жить

Глава 1

Я вяло провожу время, чуть не умираю и мирюсь с Солькой

Попыток убить себя я не делала никогда, я девушка дальновидная и приберегла это на потом, тем более что самое вкусное всегда оставляют напоследок. Но зато я частенько мечтаю, как убью соседку справа: у нас на лестничной клетке слишком много народу, так мне кажется, понимаете – слишком много для того, чтобы я жила счастливо.

Соседка справа всегда накрашена, хорошо одета и бесконечно любезна. Вот скажите мне: вам хочется иметь такую соседку? А имя! Вы знаете – ее зовут Альжбетта. Я узнавала, это ее настоящее имя. И как мне любить ее после этого, если на вопрос, как вас зовут, я всегда отвечаю – Аня, а она отвечает томно – Альжбетта. Ей тридцать лет, из-за чего она вечно комплексует и что постоянно дает мне повод поддеть ее.

Вообще-то мы с Альжбеткой приятельницы, просто сейчас у меня не самые лучшие деньки, и я слоняюсь по квартире, не зная, на кого бы выплеснуть раздражение.

А мой сосед напротив: он пилит, понимаете, он целыми днями что-то пилит, и хотя до меня доносятся лишь слабые, отдаленные звуки, но это противные звуки. Давайте я тоже буду пилить день и ночь, давайте все будем пилить, и тогда весь мир полетит к черту, а разве такое можно допустить? Отсюда вывод – он не вправе пилить потому, что это не есть общественно полезный труд.

Однажды я не выдержала и постучала в его дверь. Постучала в надежде, что он голубой. Сейчас объясню. Я прочитала книгу про отличную девчонку, потом я прочитала книгу про еще одну девчонку, тоже отличную, так вот, у них были друзья гомосексуалисты, и я тоже захотела такого же. Или получается, что я не отличная девчонка… но могу я хотя бы рассчитывать на его окрашенную в яркие цвета сексуальную ориентацию?

Я постучала в дверь. Дверь, конечно, открылась, и моему взору предстал высоченный шкаф в семейных трусах и с лобзиком в руках. По тому, что произошло в его семейных трусах, я сразу поняла, что он не голубой, поэтому мне ничего не оставалось делать, как узнать, что он там, по крайней мере, пилит.

– Ты что пилишь, собака страшная?.. – спросила я.

– Гробы, – хмуро ответил шкаф, – заходи, покажу.

Я не такая дура, чтобы заходить к таким дуракам, я ему не трафарет и не лекало, чтобы по мне гробы выпиливать.

– А зачем ты их пилишь? – спросила я, не переступая порога.

Он пожал плечами и ответил:

– У меня работа такая, а тебя как зовут?

Как бы было здорово сказать ему сейчас, что меня зовут Альжбетта, но, боже мой, я Анна, да даже и не Анна, а Анька, самая обыкновенная Анька.

– Тебе зачем? – спросила я, хмурясь.

– Соседи… будем общаться…

– Анька.

– Славка.

Вот так состоялось мое знакомство с вечно пилящим соседом.

Еще на нашем этаже живут тетя Паша и Солька.

Тетя Паша – это совесть нашего этажа: стоит кому-нибудь выкрутить лампочку или оставить пустую бутылку от пива аккуратненько в уголке, как под потолком зависает душераздирающий крик тети Паши – ироды окаянные, да будете вы людьми когда-нибудь, и так далее.

Тетя Паша хорошая, просто она считает, что молодежь надо воспитывать, а так как мы живем без родителей, то она нам как мать. Мы ее в этом не разубеждаем, потому что за ее пирожки и борщ готовы видеть в ней хоть маму, хоть папу римского.

Солька – это моя относительная подруга. Почему относительная – потому что мы с ней вчера поругались, и теперь мы враги на всю жизнь. И пока я на нее зла, я вам скажу, что ее зовут вовсе и не Солька, как она всем рассказывает, а Ефросинья Андреевна Потапчукова. Стыд и срам шастать по городу с таким именем и фамилией, но Солька ходит, а я иду рядом и делаю вид, что это нормально.

Одна квартира у нас пустует, и мы ждем жильцов, делаем ставки, кто въедет, а иногда мечтаем переехать туда сами, потому что квартира трехкомнатная, а у нас – всякие маломерки. Только тетя Паша живет в двухкомнатной, что дает ей возможность каждый раз нам говорить: трудитесь, и воздастся вам! Вот Славка и пилит, Альжбетта дрыгает ногами в ночном клубе, Солька преподает ботанику, а я ищу работу.

Мы с Солькой как раз вчера потратили три часа, думая, кем бы мне пойти работать. У меня вообще-то высшее образование, на дороге оно не валяется, так что мне есть чем гордиться. Специальность у меня, правда, редкая – «Экология и охрана Мирового океана». Но это не имеет значения, я, как все, шесть лет от звонка до звонка посвятила науке, я умеренно пила пиво и сидр на скамейках около института, я написала шпаргалок не меньше, чем те, кто академии заканчивал, и я, в конце концов, была влюблена в не меньшее количество преподавателей, чем все остальные студентки. Так что мое образование – самое что ни на есть настоящее образование!

Океан, конечно, подождет, не думаю, что его разбазарят или загубят раньше, чем я встану на ноги, но надо срочно решать вопрос с моим трудоустройством. Альжбетка звала к себе в клуб. Ну, люди добрые, не могу я задирать ноги в их кордебалете, у меня по физкультуре всегда была полудохлая четверка, и то только потому, что мама работала в школе. Помню эти зимние олимпиады на уроках физкультуры. Хорошо, что можно было прицепить палку к Солькиной и ехать, ни о чем не думая, охая через каждый метр. А бег вокруг школы… только пирожки, которые столовка выставляла на улицу, чтобы они чуть остыли, давали мне силы бежать.

Так что работы у меня пока нет, мало у нас океанов, скажу я вам, вот был бы океан у нас за домом, так меня бы так ценили, так ценили…

Я решила не кончать жизнь самоубийством и сегодня. Надо помириться с Солькой и все же найти себе хоть какую-нибудь работу, заработать денег, купить красивое платье, сходить к Славику, пусть выпилит мне ладненький гроб, ну а уж потом броситься под машину миллионера и… О! Тогда зачем мне вообще умирать? Ну вот, опять придется жить.

Я взяла последнюю сигарету, последнюю зажигалку… ну хорошо, хорошо – просто зажигалку, глупо говорить, что она последняя, когда она всегда одна, и прикурила.

Курить я не умею, но так вроде бы победа над комплексами проходит значительно веселее.

Я посмотрела в окно: к ларьку со скособоченной надписью «Печать» тянулся народ.

– Небось, газеты с объявлениями покупают, – сказала я, – все хотят устроиться на мое место!

Понаблюдав еще немного за этими бесцеремонными людьми, я накинула плащ и вышла на улицу, около дома купила еще одну пачку сигарет и стала ждать зеленого светофора. Когда он зажегся, я стала ждать, пока все нехорошие люди в нехороших машинах проедут мимо, не обращая внимания на то, что, собственно говоря, сейчас – мой выход. Потом я побежала, зеленый уже мигал, и совсем немного отделяло меня от возможности быть сожранной каким-нибудь нетерпеливым автомобилем или от возможности все же добежать до заветного ларька с надписью «Печать».

online-knigi.com

Читать онлайн электронную книгу Вредная профессия - Олег Дивов. ВРЕДНАЯ ПРОФЕССИЯ бесплатно и без регистрации!

С утра пораньше звонит налоговый и ласково так говорит:

– Ну че, Сикорский, вешайся. К те москвич с проверкой двинул.

У меня кусок яичницы поперек горла – хрясь! Сижу, кашляю, глаза на лбу, душа в пятках.

– Эй! – кричит налоговый. – Старик! Не так буквально! Давай вылазь из петли. Мож, обойдется еще…

Отдышался более-менее, кофе хватанул, язык обжег. Весело день начинается, одно слово – полярный.

– Какого черта этот москвич ко мне поперся? – в трубку бормочу. – Он же вас проверяет, вас!

– В том-то и дело, что нас. В квартальных файлах ковырялся и вдруг спрашивает – эт че еще за хрень, «КБ Сикорского»? Мы ему – нормальное АО, как хочет, так и называется, имеет право… А он – да не, я интересуюсь, откуда у вашего Сикорского такие льготы нечеловеческие? Какой сумасшедший с какого потолка ему все это срисовал? Судя по схеме налогообложения, там ваще не коммерческая фирма, а государственный интернат для инвалидов детства… Ну, я и…

Замялся налоговый, вздыхает тяжело. Изображает, будто у него совесть есть.

– Че ты? – спрашиваю, а в общем-то, уже догадался, чего он. Иначе бы не позвонил.

– Ты извини, – говорит, – старина. Ну затрахал он нас, понимашь? До ручки довел. У меня прям само вырвалось – раз вы такой недоверчивый, господин советник первого ранга, так подите и лично оцените, чем Сикорский занимается и почто у него эдака бухгалтерия. Мол, были сигналы – не вертолеты он там конструирует…

– Спасибо, – говорю, – дружище. Век не забуду.

А сам уже в прихожей, куртку надрючиваю. Теперь на всех парах в ангар. Только бы успеть раньше москвича. Прямо вижу эту сцену – является дурак столичный с наглой рожей, удостоверением размахивает, финансовую отчетность требует, а ребята от него – кто по углам, а кто и под стол. Перепугаются, неделю потом работать не смогут от заикания и трясения рук. А с городом что будет? Одна у нас бригада такая уникальная, другой нету.

– Ткнул бы ты его в дерьмо носом, а, Сикорский?

– Размечтался! Как бы навыворот не вышло…

– Но у тя ж с документами порядок! Или нет?! – тревожится налоговый.

– Это единственное, с чем у мя порядок! – рычу и выкатываюсь за порог.

Опять двадцать пять. В смысле минус столько Цэ. По-нашему, тепло. Подогреватель успел машину самую малость раскочегарить, завожусь легко. Первым делом схему города на дисплей. Та-ак, где мои героические сотрудники? Похоже, все еще ковыряются на Космонавта Мельника. От сердца малость отлегло. Вызываю техника-смотрителя.

– Пробили! – орет. – Вот прям тока что пробили затыку! А из колодца как хлестанет! Фонтаном! Игорь, ты не поверишь, у нас тут на всей улице от стены до стены – по колено… Ладно, с божьей помощью вычистим. Ты не волновайся, щас мы твоих каскадеров отмоем и мигом подвезем.

– Не надо мигом! – умоляю. – Медленно ехай, понял?

– Не-а. Че случилось?

– Если медленно поедешь, ниче не случится. Просто к нам в ангар прям щас топает целый налоговый полковник из самой Москвы. А ты ж моих ребят знаешь… Короче, надо, чтоб я этого страшного дядьку встрел и подготовил.

– А-а… Ну, минут сорок-то я нашаманю, но больше че-то не хочется. Они, понимаешь, по тебе дико соскучились. Нервные уже, у Кузи опять глаз дергается.

– Полчаса вполне хватит. Дергается, говоришь?.. Ниче, передергается.

Трогаюсь с места, а сам думаю – передергаться-то оно, конечно, передергается. И вообще, Кузе надо привыкать хоть полегоньку, но общаться с нормальными людьми. А то вот убздыхнет меня по весне сосулькой, или, допустим, в катастрофу на машине въеду – и как тогда?.. Но все равно Кузю ужасно жалко. Если глаз у него – значит, к краю близко. Не может Кузя без меня подолгу. Целую ночь бригада на Мельника возилась, я в кои-то веки нормально выспаться успел.

Так, что нам еще нужно? У ребят привычка – как вернутся с пробоя, сразу ко мне в кабинет лезут. Не-ет, сегодня этот номер не пройдет. Звоню офис-менеджеру.

– Баба Катя! – кричу, едва на том конце трубку сняли. – Тревога! Шухер! Бегом в ангар! Станешь на входе, бригаду перехватишь и в жилой отсек ее загонишь! Чтоб никто ко мне ни ногой, пока сам не разрешу!

А в трубке внук ее спокойно так:

– Здрасте, дядя Игорь. Вы че, забыли, у бабушки отгул сегодня. Она к маме уехавши, в шестой район. Свечи повезши и лампу керосиновую, там у них с полуночи электричества нет.

– Зачем свечи, если и так светло?

– Это вы, дядя Игорь, у них спросите.

Из шестого района баба Катя к ангару вовремя никак не поспевает. Кто еще может перевозбужденную бригаду утихомирить? Разве психолог, который с нами работает. Вызываю. Блокирован номер. Значит, работает психолог. Только, увы, не с нами.

Если все сегодня обойдется, премию себе выпишу ненормальную. В психопатологическом размере.

Контора у нас на отшибе, считай, за городской чертой, здоровый такой ангар. Удобно – я прямо внутрь заезжаю через подъемные ворота и у двери своего кабинета торможу. Вот она, конура родная, – тепло, светло, целая стена завешена грамотами от мэрии, в аквариуме жабиус дрыхнет. Сразу как-то легче на душе. Только вдруг телефоны звонить начинают – и на столе, и в кармане разом. Подношу к ушам обе трубки и слышу в реальном стерео трубный рев дорогого нашего градоначальника.

– Сикорский хренов! – мэр орет. – Че, этот хрен московский у тебя уже?

– Ждем-с, – отвечаю. – Хорошо, успел я, а то боязно за ребят. Вдруг он кусается или еще че…

– Ребята… Че ты мне про ребят, твои интеллигенты хреновы всего Космонавта Мельника на хрен засрали, десять хреновых цистерн туда ушло художество ихое вывозить!

– А че вы хотели? – спрашиваю. – Там же уклон, и в самом низу затыка. Давление прикиньте! По нашим расчетам просто обязано было пернуть, иначе никак. А Мельнику по фигу, он космонавт. И не такое небось видал.

– Ты у меня, на хрен, дошутишься! Язва, понимаешь, сибирская! Слышь, Игорь, хрен с ним, с Мельником, у меня к те разговор серьезный.

– Закон такой есть, – говорю, – «под давлением все ухудшается»! Физика.

– Это ты про че?! – удивляется мэр.

– Про затыку под давлением. Затыку пробили, давление получило выход и пернуло. Че теперь, не пробивать больше?

– Да забудь ты, на хрен, про свое давление пердящее!

– У меня-то давление нормальное. Утром тока мерил. Сто двадцать на семьсят. Хоть на Марс запускай вместо Мельника вашего ненаглядного.

– Я Мельника этого не просил у нас в городе рожаться… – отдувается мэр. – Слышь, Игорь, ну прости. Не хотел на тя орать. С самого утра как начались форсмажоры… В шестом районе отвал подстанции – знаешь, да? Потом у связистов какой-то облом системы загадочный, сидим теперь без спутника. А щас звонят – сына из школы грозятся выгнать, педагоги хреновы! Ну, думаю, хватает неприятностей для одного-то дня… Ниче подобного! Ты представь – какой-то тундрюк бухой прямо у мя под окнами на снегоходе в «Макдоналдс» въехал. Через витрину. Ну че, ну вот че тундрюку надо в этой хреновой бигмачной?!

– Вкус сезона попробовать, – говорю. – Фирменную приправу «МакСпирит». О, как ласкает тундрюкское ухо это знакомое – нет, я бы даже сказал – знаковое слово!

– В общем, Игорь, я че решил. По закону ты не обязан докладывать налоговику о характере своей деятельности. Верно? Ну, вот и не говори, чем именно занимаешься.

Я от такой резкой перемены темы малость дурею, трясу головой и тут понимаю, что до сих пор сижу, как последний у-о, с двумя трубками.

– В документах че записано – Сикорский предоставляет городу инжиниринговые услуги, так? Документы у тя в порядке, я знаю. Начнет москвич докапываться, какие такие услуги, скажи – идите на хрен, вертолеты конструирую, и ваще, у мя секретное КБ.

– А он ко мне после этого с прокурором не явится? – сомневаюсь.

– Прокурор ему сам явится! – мэр заверяет. – В кошмарном сне. Так и сказал – пускай тока ко мне сунется, я из этой евражки сошью варежку. Он знаешь где живет, прокурор-то? Из коляски не вывались – на Космонавта Мельника! Прокурору твои услуги, эта… – инжиниринговые! – не реже чем раз в неделю требуются.

– Ну, если прокурор…

– Тока не проболтайся, а?

– Да мне болтать ваще незачем. И так за сто шагов до ангара понятно уж, че за конструкторское бюро. Очень секретное.

– Мож, не собразит. Главна штука, молчи. Я даже представить боюсь, какая вонь подымется, если москвич узнает, до че тут у нас все запущено.

– Насчет вони, – киваю, – это вы прямо в дырочку.

Градоначальник мою аллегорию игнорирует, советует мужаться и отключается. Кладу трубки по местам. Сижу, жду москвича, кошусь одним глазом на компьютер с бухгалтерией, другим – на ящик с бумажной документацией. Руки так и чешутся лишний раз все проверить. Э-эх, была не была! Ворошу бумаги, прикидываю, к чему москвич придраться может. И тут стук в дверь. Начальственный такой.

– Милости просим! – весело почти кричу. А поджилки-то трясутся. И мэр накрутил дальше некуда, и самому неуютно. Если обещанная вонь действительно поднимется, «КБ Сикорского» через полгода-год можно будет закрывать. Фирму жалко, а особенно жаль ребят – ну кому они, кроме меня, нужны…

Заходит страшный московский дядя. И вправду страшный. Здоровый шкаф, морда кабанья, взгляд свирепый. Носом крутит. Принюхивается.

– Здрасте, – хрюкает. – Полковник Дубов, налоговая полиция, внеплановая проверка… – И прямо-таки жрет меня круглыми поросячьими глазками.

А у вашего покорного слуги видок подозрительный донельзя – бумажками обложился, ни дать ни взять злостный неплательщик и уклонист от налогов по-быстрому бухгалтерию подчищает.

– Кто тут Сикорский?

Я аж оглядываюсь – да вроде нет больше никого в кабинете, только жабиус. Он, конечно, зверь для своей породы ненормально крупный, но все равно его за генерального директора даже с пьяных глаз не примешь.

– Я Сикорский, я. Вы присаживайтесь, господин полковник.

– Благодарю. Слушайте, а откуда запах такой жуткий? И на улице, и внутри. Канализацию пробило?

Засмеялся бы, да боязно, чересчур свиреп на вид полковник, не поймет юмора. У нас в городе про канализацию «пробило» – самое ценное слово. Потому что, значит, до этого ее намертво забило. Как давеча на Космонавта Мельника. А если забило – то, получается, что? Получается, должен прийти тот, кто умеет ее пробивать.

Ну, а к запаху мы все привычные. Я не в том смысле, что только мы – «КБ Сикорского», – а вообще местные. Жизнь такая.

– Да здесь, – говорю, – на пригорке, роза ветров косая. Особенно по вторникам – че тока сюда не несет. Тундрюки еще в позапрошлом веке жаловались, сам в городской хронике читал.

Ну, чес-говоря, про аборигенов я малость того.

В вечной мерзлоте фекальная канализация вообще плохо себя чувствует. Холодно ей, болезной. Тем более нашей, которую при царе Горохе тянули, наспех да неглубоко. И городишко раньше малюсенький был. Но худо-бедно дерьмо по трубам плавало. А сейчас тут опорная база громадной добывающей компании. Народу тьма, домов новых понатыкано, а сети-то коммунальные к чему подключали? К старой дохлой системе с узкими коллекторами, замкнутой на слабенькие отстойники. Да и качественный состав дерьма радикально изменился. Лет тридцать-сорок назад что по коллекторам текло – оно самое, газетами разбавленное. Так сказать, родственные материалы. А теперь народ чего только в унитазы не кидает, особенно милые дамы, хоть и запрещено это строжайше. Ну и клинит поток. Жуткие пробки образуются, дерьмо на улицу прет, а там его морозцем прихватывает – и вообще конец. Да и под землей потоку застаиваться ни в коем случае нельзя. Мало того, что мерзлота, так еще и ненормальная, перемерзшая – мы ведь кристаллический газ разрабатываем.

librebook.me

Вредные книги

Я столько раз витийствовала перед вами по поводу пользы книг, что теперь испытываю неловкость: наткнулась в интернете на форум, обсуждающий вредные книги, и решила тоже на эту тему порассуждать.

Хотя в общем–то, отчего неловкость? Книга ведь как явление — не плоха и не хороша, так же, как нож или огонь. Вредной или полезной ее делают... Ну, во–первых, автор. Затем, конечно, критик, а также публика со своим своеобразным восприятием. Барышни когда–то падали в обморок, впечатленные неприличными романами Вольтера, которые сегодня кажутся даже скучными. Когда–то Вольтер написал сатирический памфлет «Относительно ужасной опасности чтения»: «Столь легкий способ передавать свои мысли, очевидно, имеет целью рассеять невежество, кое составляет охрану и спасение всякого благоустроенного государства». Неудивительно, что само чтение объявлялось под запретом — например, для чернокожих рабов в Америке или для жителей Китая поголовно при императоре Ши Хуанди, который в 213 году до н.э. приказал сжечь все книги в своем государстве.

Но раз уж уничтожить раз и навсегда книги невозможно, нужно их как–то упорядочить... Каких только списков вредной и полезной литературы не создавалось за историю человечества! Самый известный, наверное, в истории цензор, Энтони Комсток, живший в Америке в XIX веке, взял на себя обязанности блюстителя нравственности добровольно и на общественных началах. За два года до смерти он хвалился в интервью: «За 41 год, что я провел здесь, я добился осуждения стольких людей, что хватило бы на поезд из 60 вагонов, по 60 пассажиров в каждом, а шестьдесят первый вагон почти заполнен. Я уничтожил 160 тонн непристойной литературы». Авторами непристойных книг по Комстоку были Бальзак, Рабле, Уолт Уитмен, Бернард Шоу, Лев Толстой, Боккаччо...

Интернет периодически взрывается обсуждениями очередного списка «вредных книг». Пять лет назад появился список, составленный 15 американскими экспертами, сплошь профессорами. В него вошли «Манифест коммунистической партии» и «Капитал» Карла Маркса, «Майн Кампф» Адольфа Гитлера и цитатник Мао Цзэдуна, книги Ницше и Огюста Конта, а также работы Альфреда Кинси «Сексуальное поведение самца человека» и известной феминистки Бетти Фриден «Тайна женственности»... А вот в список вредных для юных читателей книг, составленный Американской ассоциацией библиотек по итогам прошлого года, вошли уже не философские труды, а, к примеру, «вампирская» сага Стефани Майер и «поттериана» Джоан Роулинг — в обеих усматриваются злостные попытки привить подросткам любовь к мистике и магии. Но почему в этот же список попал классический роман Харпер Ли «Убить пересмешника» — в голове не укладывается... Сегодня книге, которая когда–то была смелым выступлением против расовой дискриминации, получила Пулитцеровскую премию 1961 года, предъявляется обвинение... в расизме. Она уже недостаточно политкорректна! Шуму было и когда какой–то блоггер вывесил в сети составленный в Оренбурге список книг, которые, по мнению блюстителей морали, содержат пропаганду наркотических и психотропных препаратов. Там оказались и Уэлш, и Берроуз, и Алекс Гарленд со знаменитым «Пляжем», и «Королева Юга» Переса–Реверте, и вроде невинная научно–популярная книжечка «Морозов А.И. «Разведение грибов. Мицелий».

По такому принципу свои списки вредных книг могут составить поборники женского равноправия и защитники животных, противники курения и любители кактусов, и миграция наименований из категории полезных во вредные и наоборот при этом неизбежна... Например, приверженцы «зеленых» обязательно возмутятся сказкой «Двенадцать месяцев» — ведь там героини получают в подарок шубы из натурального меха! Ну и, разумеется, всякий политический строй воспитывал своих искусствоведов... Как вам такой документик от 14 ноября 1908 г.: «Господину прокурору С–Петербургской судебной палаты. С.Петербургский Комитет по делам печати... имеет честь сообщить Вашему Превосходительству, что... постановлением Комитета наложен арест на брошюру на белорус. наречии «Жалейка» Янки Купалы СПБ 1908 г., так как Комитетом найдены в ней признаки преступлений, предусмотренных п. 1 и 3 ст. 129 Уг. Ул. изд. 1908 г». В истории нашей литературы изданий, признанных вредными, было, наверное, больше, чем с благополучной судьбой, — ведь сам факт публикации на национальном языке признавался тогда преступлением!

Но нельзя сказать, что от книг никогда не было вполне реального вреда. По словам Дени Дидро, никому не вредит только книга, над которой зеваешь. Пример хрестоматийный: когда вышло повествование о страданиях молодого Вертера, по миру прокатилась волна самоубийств. Книга сама по себе может обрастать мифами и байками. Например, считается, что издания Эдгара По, даже просто хранящиеся в доме, плохо действуют на психику... То же касается и романов Достоевского — хотя, казалось бы, человек о совести и нравственности размышлял. Много баек вокруг «Мастера и Маргариты» Булгакова...

Случается и обратное: если с человеком что–то хорошее произошло в период чтения книги, не исключено, что источником блага воспримется именно она, — от мифологического сознания мы же никуда не делись! Вот вам пример: «У меня есть некоторые книги («Былое и думы», «Братья Карамазовы», книги Кафки), которые я физически не могу читать, — только возьмусь за них, так что–то плохое случается, то заболею, то еще какая–то бяка приключится. То есть получается, что это вроде как проклятые книги для меня. Зато есть и позитивная книга — «Альтист Данилов» Владимира Орлова. Читала ее трижды — и всякий раз вскоре после прочтения счастливо влюблялась».

Конечно, это из разряда «съешь талончик со счастливым номером». Если бы книги действовали как магические артефакты, в библиотеки было бы страшно заходить. Но что у книг есть своя... ну, скажем, аура — трудно спорить. Вот только стоит ли самому определять степень ее вредности? Во время опросов одни твердят, что во вредные стоит записать все фэнтези целиком. Другие настаивают, что вредны книги о политике, поскольку навязывают чье–то мнение и провоцируют агрессию. Третьи готовы жечь постмодернизм газовой горелкой... Но энтузиастам следует учитывать довольно расхожую установку: «На меня иногда всеобщая ругань книги действует куда эффективнее, чем повальное восхваление. Дайте мне список запрещенных книг, и я его почти точно прочту». А также помнить высказывание Лихтенберга: «Когда книга сталкивается с головою — и при этом раздается глухой пустой звук, разве всегда виновата книга?»

Заметили ошибку? Пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Понравился материал? Поставьте ему оценку.

www.sb.by