Книга Эстетика. Содержание - § 12. Заумь. Книга заумная


Крученых А., Алягров Р. (Роман Якобсон). Заумная гнига. Цветные линогравюры О. Розановой.

Москва, тип. И. Работнова, 1915-1916. 36 с. 21 л. (10 листов текста, набранным резиновыми штампами, принадлежит А. Крученому, 1 лист – Р. Алягрову-Якобсону, 10 линогравюр – О. Розановой). Тираж 140 экземпляров. 22х20 см. Все тексты стихотворений напечатаны наборными резиновыми штампами красным цветом. Обложка набрана типографским способом; внизу - наклейка из бумаги красного («червонного») цвета в форме сердца (на многих экземплярах приклеена белая костяная пуговица). В технике коллажа из цветной бумаги, рядом с текстом, набранным резиновыми штампами, была исполнена и страница № 3. Характер бумаги и тоновое решение оттисков отличаются в разных экземплярах. В целом же это альбом цветных линогравюр, в котором на межгравюрных листах наборными штампами отпечатаны заумные стихи Крученых и Алягрова. В дальнейшем Ольга Розанова много использовала коллаж в своих изданиях. Как отмечают все искусствоведы «изюминка (фишка)» этой конкретной футуристической книги – пуговица!

Ставшая недавно известной переписка художницы свидетельствует, что работу над серией линогравюр, изображающих игрально - карточных героев, Розанова начала летом 1914 г. Тогда же или чуть раньше она начала работу над живописными вариациями этой темы. Уже в следующем году живописная серия из и полотен была показана на выставке "картин левых течений" в салоне Н. Добычиной. Летом 1915 г- Андрей Шемшурин — литературовед и издатель, друг Крученых — предложил финансовую поддержку для издания этой серии, и в августе, вместе с заумными стихами Крученых и Р. Якобсона (выступившего под псевдонимом Алягров), она вышла из печати. Книга была опубликована с неправильной датой: на обложке указан 1916 г. Якобсон вспоминал позднее: "Крученых поставил шестнадцатый год, чтобы это была "гнига" будущего. А вышла она раньше, во всяком случае в работу все было сдано в четырнадцатом году, и писал я это до войны!".  Два стихотворения Р. Якобсона напечатаны типографским способом на отдельном листе, который кажется "присоединенным" к книге. «Заумная гнига» - первый опыт книжных наклеек Ольги Розановой, переход к штучному, авторскому изготовлению книг, в отличие от иллюстраций текста («Игра в аду», «Взорваль»), ранее созданных ею в технике литографии. «Заумная гнига» не только собрана и сшита вручную из листов нарезанной бумаги, еще на обложке в качестве коллажа использована наклейка в виде красного сердца и приклеенной к нему белой костяной пуговицы. Для обложки Розанова использовала простой, но очень выразительный прием наклейки. Вырезанное из красной бумаги сердце было «пришито» к книге обычной белой пуговицей (первоначальный вариант обложки хранится в Музее Маяковского). В технике коллажа была исполнена и страница № 3. Характер бумаги и тоновое решение оттисков отличаются в разных экземплярах. По свидетельству художницы линогравюры для книги печатались "на бумагах тетрадной, оберточной, слоновой и др." тиражом 150 экз. каждая. Крученых на задней обложке экз. из Музея Маяковского сделал пометку — "Тираж 100 экз" [Будетлянский клич!]. В "Книжной летописи" указан тираж 140 экз.

Содержание:

1. Обложка, заголовок набран типограф, способом; внизу — наклейка из бумаги розового цвета в форме сердца (на некоторых экз. — с пришитой пуговицей).

2. Одновременное изображение четырех тузов. Вверху и по правому краю от изобр.: одновременное изображе / те четырехъ тузовъ (оттиск желтой краской).

3. Текст: К ЖИТЬСЯ / КРУЧ ЕНЫХ: / он; слева — наклейка из розовой (в ряде экз. — синей) бумаги.

4. Текст: - ЧИТАТЬ В ЗДРАВОМ УМЪ / ВОЗБРАНЯЮ!

5. Одновременное изображение червонного и бубнового королей. Вверху и по правому краю листа: одновременное изображ / enie (знак червей) и (знак бубен) королей (оттиск красной краской).

6. Текст: КИШКАНИК, / НА ДВОРЪ / ПЬЕТ ПАРЫ

7. Текст: ЩЮСЕЛЬ БЮЗИ НЯБЕ / КХТОЧ В СИРМО ТОЦИЛК /ШУНДЫПУНДЫ

8. Пиковая и червонная дамы. Вверху: пиковая и червонная дамы; внизу: одновременное изображеше (оттиск желтой краской на синей бумаге).

9. Текст: Евген. ОнЪгин в 2 строч. / ЕНИ ВОНИ /СЕ И ТСЯ,

10. Пиковый король. Внизу: пиковый король (оттиск синей краской).

11. Текст: ХАРЛАМИВОЮ САПУЛЬНУЮ...

12. Бубновый валет. Вверху: бубновый валетъ (оттиск красной краской).

13. Текст: ОТДЫХ

14. Текст: ЙЬЫП ЧОРТОКА ЗЬВ...

15. Пиковая дама. По левому краю сверху вниз: пиковая дама (оттиск синей краской).

16. Текст: ДОПИНГ / АКИ РЧИЙ / РЮМКА КОНЬЯКУ

17. Трефовый король. Внизу: трефовый король (оттиск синей краской).

18. Текст: СТЕРИЛИЗОВАН. РЕВМЯ / БРОДИТ / ТЪЛО.

19. Червонная дама. По правому краю листа сверху вниз: червонная дама

20. Текст: УКРАВШIЙ ВСЕ / УКРАДЕТ И ЛОЖКУ НО / НЕ НАОБОРОТ.

21. Пиковый валет. Вверху: пиковый валетъ (оттиск желтой краской).

22. Текст: АЛЯГРОВ ...

23. Спинка обложки: Новыя книги будетлян...

Библиографические источники:

1. Поляков, № 74;

2. The Russian avant-garde book/1910-1934 (Judith Rothschild foundation, № 107), р. 82;

3. Розанов, 3097;

4. Kowtun. s. 127, abb. 102;

5. Ковтун, 16;

6. Markov. р. 334;

7. Тарасенков. с. 359;

8. Хачатуров. с. 120;

9. Марков. с. 284;

10. Гурьянова, с.с. 311-322;

11. Кн. л. 1915. № 19058;

На заключительном этапе развития литографированной футуристической книги появляется новое имя — Ольги Розановой. В сотрудничестве с Крученых ею было создано несколько сборников, в которых принципы “самописьма” получили дальнейшее развитие. Первой книгой, в которой Розановой принадлежали не только рисунки, но и композиционное решение текста, включая его написание, стало “Утиное гнездышко... дурных слов”. Работать над этой книгой, как и над вторым изданием “Игры в аду”, Розановой было, безусловно, трудно. Давала о себе знать определенная зависимость от решений, найденных первыми иллюстраторами стихов Крученых — Ларионовым и Гончаровой. Не вступая с ними в соревнование и в целом выдерживая тот принцип соотношения текста и изображения, который впервые применил Ларионов в “Старинной любви”, Розанова придает всей книге небывалый прежде динамизм. Он связан в первую очередь с динамикой самого изобразительного решения каждой иллюстрации. Начиная с титульной страницы, где угловатые линии гор и солнечных лучей преломляются друг с другом, звучит острый, будто синкопированный ритм, определяющий всю книгу. Он особенно ощущается в том, как художница чередует горизонтально и вертикально расположенные рисунки. Определенная ритмическая роль принадлежит и концовкам, как правило, беспредметным. Они как бы делят единый стихотворный текст на отдельные периоды. Поразительного эмоционального накала достигает художница в листе, изображающем сценку в кабаре. Веерообразно расходящиеся лучи света, теневые контрасты, как и угловато-гротескные движения танцовщиц, невольно вызывают в памяти графику современных Розановой немецких мастеров — Кирхнера или Пехштейна. Рядом с этой шумной сценой кажется еще более тихой следующая картинка — единственная лирическая по своему настроению во всей книге. Она изображает одиноко сидящих за столиком в кафе мужчину и женщину, которые молчаливо глядят в окно. Есть соблазн именно в этом рисунке увидеть двойной автопортрет — поэта и художницы, которые прощаются с читателем, хотя В. Терехина делает такое предположение по отношению к заключающей весь сборник иллюстрации, где в “одновременном изображении”, как позднее в “Заумной гниге”, даны две фигуры35. В обоих случаях речь, конечно, может идти не о буквальной автопортретности. Правильнее говорить о некоем внутреннем лирическом подтексте.

Дальнейшее сотрудничество Крученых и Розановой протекало в несколько ином направлении. Выше мы уже заметили, что эксперименты в книге имели естественный предел. Им являлись родовые признаки книги как вида искусства. На самом же деле тенденция к нарушению этого передела существовала. Более того, если посмотреть на процесс развития русской авангардной книги хронологически, то нельзя не увидеть, что движение к этому и составляло саму суть процесса. Аналогичные импульсы можно найти и в других видах искусства — движение от примитивизма к абстракции в живописи и от “словотворчества” к полному разрыву с традиционным языком в “заумной” поэзии. Уточню, речь идет именно о пути развития. Но это не значит, что он был пройден всеми художниками. Многие остановились на том или ином промежуточном этапе, что, естественно, никак не связанно с качественной характеристикой их искусства, — в данном случае важно наметить саму тенденцию. Книга, оказавшись на перекрестии этих импульсов в разных видах искусства, отразила их весьма специфическим образом. В 1915-1916 годах Крученых выпускает несколько изданий, в которых он отказывается от использования литографии. Текстовые страницы в них изготовлены либо с помощью наборных штампов, как это уже было в “Мирсконца” и “Взорваль”, либо вообще типографским способом. Все эти издания — и “Заумная гнига”, и “Война”, и “Вселенская война” — представляют собой собрания “заумных” стихов. Вероятно, на этапе утверждения “зауми” как единственно новаторского поэтического языка Крученых почувствовал острую необходимость провести это утверждение с помощью традиционного типографского набора. В том случае, когда “заумные” стихи воспроизводились литографским способом, между техникой и “содержанием” стихов не было никакого конфликта. Более того, визуально стихи воспринимались как некие “помарки и виньетки творческого ожидания”, возникающие при письме. Столкновение “зауми” и традиционной типографской печати оказывалось гораздо более конфликтным. Одновременно с этим все глубже становился процесс отделения текста от иллюстраций. Последние практически начинают жить самостоятельной жизнью. Это хорошо видно в розановских линогравюрах из “Заумной гниги”. Задуманные и исполненные как самостоятельная серия, они только потом были соединены с заумными стихами Крученых и Р. Якобсона. Серией оживших карточных героев художница продолжает начатое Ларионовым художественное освоение низовой городской культуры. В этом нас убеждает лубочный психологизм самих персонажей и в особенности вульгарно-сочная фактура печати. Гравюры отпечатаны на бумаге рыхлой структуры (в оранжево-золотистых, красных и синих тонах), поэтому не во всех местах краска пристала к ней с одинаковой силой. Это создает эффект пробного, неудачного оттиска, отсылая к наиболее архаичным приемам народной гравюры. В каждом экземпляре художница по-разному варьирует тон печати и цвет бумаги, что особенно хорошо видно при сравнении разных оттисков одной и той же гравюры. Однако в отличие от Ларионова Розанова не замыкается в рамках примитива. Динамические сдвиги так называемого одновременного изображения, как и введение в изобразительное поле надписей и знаков, придают образам современное, “футуристическое” звучание.

www.raruss.ru

Эстетика. Содержание - § 12. Заумь

§ 12. Заумь

На этом пути в художественной сфере уже с авангарда начинаются систематические эксперименты в направлении отыскания новых художественных языков (во всех видах искусства), более адекватно, чем традиционные, выражающих глубинные, внесознательные, архетипические интенции, побуждения, смысловые реальности. Постепенно эти эксперименты привели к формированию самодовлеющих языков, как бы не имеющих обозначаемого, т.е. – к созданию семантической гиперреальности. В области словесных искусств к одним из первых подобных феноменов относится заумь (от «за» + «ум»), или заумный язык, – важнейшая категория поэтики русских футуристов, оказавшая сильнейшее воздействие на вербальные эксперименты в литературе ХХ в.

Особенно активно разработкой зауми на практическом и теоретическом уровнях занимались А. Крученых, В. Хлебников, А. Туфанов, предпринявшие массированную попытку создать новый поэтический язык (его лексику и синтаксис), более адекватно выражающий некие внутренние интенции человека (поэта) и бытия в целом; язык, в котором семантический акцент перенесен исключительно на фонетику, звуковую сторону языка. Именно на фонетическом уровне, полагали «заумники», который не подвластен контролю разума, удается выразить более истинные и глубокие смыслы, утраченные традиционными вербальными языками в результате жесткого контроля разума над их семантикой.

«Заумный язык, – писал Хлебников в теоретической статье „Наша основа“ (1919), – значит находящийся за пределами разума» [407]. Истоки своей зауми футуристы видели в «за-умных» формулах древних заговоров и заклинаний: «То, что в заклинаниях, заговорах заумный язык господствует и вытесняет разумный, доказывает, что у него особая власть над сознанием, особые права на жизнь, наряду с разумным» [408]. Фактически «заумники» как бы стремились воссоздать тот легендарный универсальный язык, которым пользовалось человечество до Вавилонского столпотворения; праязык, доступный внесознательному пониманию всех людей, ту глоссолалию, с помощью которой человечеству передаются пророчества, высший духовный опыт, сокровенные истины бытия.

Основу его, полагал Хлебников, составляет некая универсальная семантика фонем, изучением которой, составлением фонетической азбуки он занимался всю свою жизнь. Так, звук "С" он осмысливает как «собирание частей в целое (возврат)»; "О" – «увеличивает рост»; "Н" – «обращает в ничто весомого». Согласно этой (достаточно субъективной, как мы видим) семантике слово «СОН – где в тело приходит ничто. НОС – где в ничто приходит тело» и т.п. Аналогичную процедуру с цветами несколько ранее пытался проделать Кандинский. Заумь, считал Хлебников, – это « грядущий мировой язык в зародыше. Только он может соединить людей. Умные языки уже разъединяют» [409]. Он хорошо сознавал, что заумь – это «еще первый крик младенца» на пути создания общечеловеческого языка будущего, но верил, что путь найден правильно.

Крученых был убежден, что заумный язык спасает словесные искусства от безысходного тупика, в который его ввергает антиномия «умное – безумное». Заумное снимает ее, используя позитивные моменты того и другого. «Ранее было: разумное или безумное, – писал он в „Ожирении роз“ (1919), – мы даем третье – заумное, – творчески претворяющее и преодолевающее их. Заумное, берущее все творческие ценности у безумия (почему и слова почти сходны), кроме его беспомощности – болезни» [410].

Основные идеи своей концепции зауми Крученых кратко изложил в 1921 г. в «Декларации заумного слова», которую имеет смысл привести здесь целиком, как отражающую одну из главных тенденций движения художественно-эстетического сознания нонклассики в целом.

Декларация заумного слова

1) Мысль и речь не успевают за переживанием вдохновенного, поэтому художник волен выражаться не только общим языком (понятия>, но и личным (творец индивидуален), и языком, не имеющим определенного значения (не застывшим), заумным. Общий язык связывает, свободный позволяет выразиться полнее (пример: го оснег кайд и т.д.).

2) Заумь – первоначальная (исторически и индивидуально) форма поэзии. Сперва – ритмически-музыкальное волнение, пра-звук (поэту надо бы записывать его, потому что при дальнейшей работе может позабыться).

3) Заумная речь рождает заумный пра-образ (и обратно) – неопределимый точно, например: бесформенные бука, Горго, Мормо; Туманная красавица Илайяли; Авоська да Небоська и т.д.

4) К заумному языку прибегают: а) когда художник дает образы, еще не вполне определившиеся (в нем или во вне), b) когда не хотят назвать предмет, а только намекнуть – заумная характеристика: он какой-то эдакий, у него четыреугольная душа, – здесь обычное слов в заумном значении. Сюда же относятся выдуманные имена и фамилии героев, название народов, местностей, городов и проч., напр.: Ойле, Блеяна, Вудрас и Барыбы, Свидригайлов, Карамазов, Чичиков и др. (но не аллегорические, как-то: Правдин, Глупышкин, – здесь ясна и определена их значимость).

c) Когда теряют рассудок (ненависть, ревность, буйство…).

d) Когда не нуждаются в нем – религиозный экстаз, любовь. (Глосса восклицания, междометия, мурлыканья, припевы, детский лепет, ласкательные имена, прозвища, – подобная заумь имеется в изобилии у писателей всех направлений.)

5) Заумь пробуждает и дает свободу творческой фантазии, не оскорбляя ее ничем конкретным. От смысла слово сокращается, корчится, каменеет, заумь же – дикая, пламенная, взрывная (дикий рай, огненные языки, пылающий уголь).

6) Таким образом надо различать три основные формы словотворчества:

I. Заумное – а) песенная, заговорная и наговорная магия.

b) «Обличение (название и изображение) вещей невидимых» – мистика.

c) Музыкально-фонетическое словотворчество – инструментовка, фактура.

II. Разумное (противоположность его безумное, клиническое, имеющее свои законы, определяемые наукой, а что сверх научного познания – входит в область эстетики наобумного).

III. Наобумное (алогичное, случайное, творческий прорыв, механическое соединение слов: оговорки, опечатки, ляпсусы; сюда же, отчасти, относятся звуковые и смысловые сдвиги, национальный акцент, заикание, сюсюканье и пр.).

7) Заумь – самое краткое искусство, как по длительности пути от восприятия к воспроизведению, так и по всей форме, например: Кубоа , Хо-бо-ро и др.

8) Заумь – самое всеобщее искусство, хотя происхождение и первоначальный характер его могут быть национальными, например: Ура, Эван – эвое! и др.

Заумные творения могут дать всемирный поэтический язык, рожденный органически, а не искусственно, как эсперанто.

А. Крученых[411]

Концепцию зауми далее в 1924 г. активно развивал А. Туфанов. В предисловии «Заумие» к своему сборнику «К Зауми» он называет заумь «седьмым искусством», в котором музыкально-фонетическая сторона слов играет главную роль. Он утверждает автономное бытие «беспредметной» поэзии, в которой «звуковые жесты», как более адекватно передающие смыслы, заменяют слова. По аналогии с абстрактной живописью он ратует за создание без о бразных композиций «фонической музыки из фонем человеческой речи». Для этого пригодны фонемы и лексемы всех мировых языков, а также бесчисленные фонетические новообразования. На этом принципе он строил многие свои произведения. В частности, программное стихотворение «Весна» в указанном сборнике набрано из «осколков» слов английского языка и записано транскрипционным письмом. В теоретическом комментарии к нему Туфанов прямо возводит эту «фоническую музыку» к глоссолалии апостолов по сошествии на них Св. Духа: «В процессе заумного творчества и эти простые морфемы разрубаются и получаются простые звуковые комплексы, осколки английских, китайских, русских и др. слов. Происходит именно своего рода „сошествие св. духа“ (природы) на нас, и мы получаем дар говорить на всех языках» [412].

www.booklot.ru

Сложно ли написать хорошую книгу?

Несложно придумать сюжет, сложно его развить во всех подробностях. Сложно выработать свой язык, продумать обороты речи, диалоги, описания и др. Сложно придумать дополнительные сюжетные линии и переплести их с основной. Надо читать других авторов, учиться у них (классиков) оборотам речи, построению текста и предложений, здесь, главное найти именно свой стиль, а не копировать чужой. Сейчас сложно написать действительно оригинальную книгу, ибо про всё уже давно написано.

Написать хорошую книгу.. . Легко! Нужно иметь только одно.. . Талант!

ну для начала нужно хотябы иметь хоть какое то представление о филологии и литературе, знать много аргументов, уметь писать комментарии и позиции и много других интересных фактов, ах да, ещё фантазия безусловно нужна))

Конечно. Для начала нужно освоить русский язык. Ну знаешь, это который единственная надежда и опора в годину тягостных раздумий. Большая часть пейсателей уже на этой ступени спотыкаются. Тем, кто предлагает углубиться в филологию - не обязательно этого делать. Да вот беда - природного таланта на всех не хватит.

Мне кажется, что написать хорошую книгу в общем не сложно, главное иметь фантазию, и желание. Конечно важно осознавать о чём ты вообще пишешь, и не будет ли это полным бредом. Также всё зависит от стиля книги. Это может быть и фантастика, и книга содержащая психологические мотивы. Может и мало людей, которые действительно хорошо пишут, но всё прийдёт со временем. Важно иметь особенное чутьё, ведь не каждый сможет написать хоть маленький рассказ.

Для написании книги нужно владеть техникой письма. Т. е. одного карандаша и бумаги не достаточно. У человека может быть замечательная фантазия, много идей и заковыристых сюжетов. Но если он не обладает навыками написания, то ничего не получится.

Книга считается "хорошей", если её хорошо примут читатели. Читатели - достаточно изученное наукой стадо, но оно нередко бредёт само по себе и не обращает внимания на пастуха. Уловить потребности этого алчущего сонма людей и и удовлетворить их - нужен или сильный ум, или яркий талант, или случай.

Я неоднократно пытался это сделать. У меня время от времени возникают интересные идеи, но реализовать их никак не получается. Вот и сейчас у меня, так сказать, "на карандаше" висит одна повесть, да никак из-под него не вылазит. Все дело в терпении. Мне его попросту не хватает. Я не успеваю записывать то, что формируется у меня в голове. Это очень трудно обьяснить. Вот я придумал некое развитие событий, еще его полностью не записал, а тут в голову стреляет продолжение, и я пытають как можно быстрее записать то предыдущее что бы перейти к новому. В результате не получается ни одно, ни другое. По-этому с увереностью могу тебе сказать, что дело зависит не только от таланта, но и от других факторов, в том числе трезвости мысли и спокойствия автора.

Ответ писателя: не проще, чем высечь прекрасную статую из мрамора или нарисовать стоящую картину маслом. Для того, что бы получился рассказ, повесть или роман, нужно накопить литературный опыт, знать лучшие вещи своих современников и многое, многое.. . Но самое главное то, что Вам было бы что сказать о времени и о себе.)

touch.otvet.mail.ru

Какие книги стоит читать, чтобы научиться точно и красноречиво излагать свои мысли?

Читайте больше художественной литературы тех авторов, стиль которых вам нравится. Это дело вкуса, конечно, но я бы посоветовала Набокова, Паустовского, Чехова. Не забывайте и об эссеистике: Б. Шоу, Бродский, Белый.

Но если нужны специальные книги по развитию речи, то вот они:

1) Гаймакова Б. Д. Мастерство эфирного выступления (рекомендую более поздние издания)

Эта книга направлена в первую очередь на работников радио и телевидения, но я считаю, именно она должна стать настольным пособием для всех, кто хочет научиться красиво говорить. Состоит из трех частей, которые условно можно назвать разделами о правилах публичного выступления, культуре речи и технике речи (последний раздел к тому же содержит советы по исправлению диалектных неточностей). Очень основательный учебник. Освоив его, вы как минимум научитесь произносить заранее заготовленную речь (ну и готовить ее), а это уже немало.

2) Н. Галь. Слово живое и мертвое. Интересные факты о генетике Телегония — это 100% бред?Правда ли, что хорошие и плохие качества по большей части передаются от родителей к ребенку генетически? Или это миф?Существует ли национальность с позиции генетики?Задайте вопрос и получите скидку до 70% на генетический тест!

Нора Галь – известная переводчица, и эта книга в первую очередь для переводчиков, но, думаю, полезна будет абсолютно всем. Помогает найти свой стиль и избегать «мертвого» языка.

3) Эльвира Сарабьян. Научитесь говорить так, чтобы вас услышали. 245 простых упражнений по системе Станиславского.

Думаю, из названия все понятно: 245 упражнений по системе Станиславского, которые помогут вам научиться говорить.

4) Ларри Кинг. Как разговаривать с кем угодно, когда угодно и где угодно

Пожалуй, самый известный интервьюер дает советы о том, как

перестать бояться публичного выступления, научиться говорить у разболтать кого угодно.

5) А. Шопенгауэр. Искусство побеждать в спорах

Книга научит побеждать в спорах, даже если вы не правы и понимаете это. Плюс сможете найти уловки, как правильно менять тему разговора, подменять один тезис другим, влиять на собеседника.

thequestion.ru

ЗАУМНЫЙ - это... Что такое ЗАУМНЫЙ?

  • заумный — бессмысленный, малопонятный, крысанутый, темный, непонятный, двусмысленный, невразумительный, маловразумительный, невнятный, крейзи, сюрный, закрученный, завернутый, неясный, туманный, крезовый Словарь русских синонимов. заумный см. непонятный 1… …   Словарь синонимов

  • ЗАУМНЫЙ — ЗАУМНЫЙ, заумная, заумное (лит.). О словесном творчестве основанный на творчестве новых слов, лишенных предметно смыслового содержания и составляемых посредством подбора произвольных, не оправдываемых фонетическим укладом языка сочетаний звуков.… …   Толковый словарь Ушакова

  • заумный — • непонятный, неясный, непостижимый, недоступный, заумный, темный, невразумительный Стр. 0663 Стр. 0664 Стр. 0665 Стр. 0666 Стр. 0667 Стр. 0668 …   Новый объяснительный словарь синонимов русского языка

  • Заумный — прил. разг. Излишне мудрёный; недоступный пониманию кого либо. Толковый словарь Ефремовой. Т. Ф. Ефремова. 2000 …   Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

  • заумный — заумный, заумная, заумное, заумные, заумного, заумной, заумного, заумных, заумному, заумной, заумному, заумным, заумный, заумную, заумное, заумные, заумного, заумную, заумное, заумных, заумным, заумной, заумною, заумным, заумными, заумном,… …   Формы слов

  • заумный — за умный; кратк. форма мен, мна …   Русский орфографический словарь

  • заумный — кр.ф. зау/мен, зау/мна, мно, мны; зау/мнее …   Орфографический словарь русского языка

  • заумный — ая, ое; мен, мна, мно. Излишне мудрёный; непонятный, нелепый. З ая речь. З ые теории. З ая литература. З. наряд. З ая идея. ◁ Заумно, нареч. Выражаться з. Речи звучали з …   Энциклопедический словарь

  • заумный — ая, ое; мен, мна, мно. см. тж. заумно Излишне мудрёный; непонятный, нелепый. З ая речь. З ые теории. З ая литература. Зау/мный наряд. З ая идея …   Словарь многих выражений

  • заумный — за/ум/н/ый …   Морфемно-орфографический словарь

  • dic.academic.ru