Текст книги "Желтоглазые крокодилы". Книга желтоглазые крокодилы


Cкачать книгу Желтоглазые крокодилы (2006) Катрин Панколь бесплатно без регистрации или читать онлайн

Категории

  • Самомотивация
  • Книги, которые стоит прочитать до 30
  • 8 лучших книг для перезагрузки мозгов
  • а так же...
    • 10 книг в жанре Хоррор (10)
    • 10 книг для влюбленных в горы (10)
    • 10 книг о душевнобольных (10)
    • 10 книг по тайм-менеджменту (10)
    • 10 книг про вампиров и прочую нечисть (10)
    • 10 книг про животных (10)
    • 10 книг про путешествия во времени (10)
    • 10 книг с лучшей экранизацией (9)
    • 10 книг с неожиданным финалом (10)
    • 10 книг, вдохновивших на написание музыки (9)
    • 10 книг, которые должна прочитать каждая девушка (10)
    • 10 книг, которые заставят Вас улыбнуться (9)
    • 10 книг, основанных на реальных событиях (10)
    • 10 книг, от которых хочется жить (10)
    • 10 книг, с которыми классно поваляться на пляже (9)
    • 10 лучших книг-антиутопий (8)
    • 15 книг о Любви (14)
    • 15 книг о необычных детях (15)
    • 15 книг о путешествиях (14)
    • 15 книг про пришельцев (15)
    • 20 книг в жанре фэнтэзи (20)
    • 20 книг-автобиографий (18)
    • 8 книг, после которых не останешься прежним (8)
    Смотреть Все а так же...

Поиск

  • Войти /Регистрация
  • Закладки (0)
  • Желтоглазые крокодилы

Жанры

  • Военное дело
    •       Cпецслужбы
    •       Боевые искусства
    •       Военная документалистика
    •       Военная история
    •       Военная техника и вооружение
    •       Военное дело: прочее
    •       О войне
  • Деловая литература
    •       Банковское дело
    •       Бухучет и аудит
    •       Внешняя торговля
    •       Делопроизводство
    •       Корпоративная культура
    •       Личные финансы
    •       Малый бизнес
    •       Маркетинг, PR, реклама
    •       Недвижимость
    •       О бизнесе популярно
    •       Отраслевые издания
    •       Поиск работы, карьера
    •       Управление, подбор персонала
    •       Ценные бумаги, инвестиции
    •       Экономика
  • Детективы и Триллеры
    •       Боевик
    •       Детективная фантастика

sanctuarium.info

Читать книгу Желтоглазые крокодилы Катрин Панколь : онлайн чтение

Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Она посмотрела на часы и решила, что пора возвращаться домой. «Меня ждет работа…» – сказала она, вставая.

Ирис подняла голову и бросила мрачное: «А-а…»

– Я заберу девочек… Не волнуйся. И спасибо за все!

Она поспешно ушла. Прочь из этого места, где все, буквально все вдруг показалось ей пустым и лживым.

– Собирайтесь, девочки! Идем домой! И не спорить!

Зоэ и Гортензия не стали спорить, вылезли из воды и направились в раздевалку. Жозефине казалось, что она выросла сантиметров на десять. Она шла, пританцовывая, царственно ступая по белому пушистому ковру, заглядываясь в зеркала на свое отражение. Эге-гей! Несколько кило долой, и я буду неотразима! Эге-гей! Ирис воспользовалась моими знаниями, чтобы блеснуть на парижском приеме! Эге-гей! Если бы меня попросили, я написала бы целые тома по тысяче страниц! Она прошла мимо молодой изящной дамы на выходе и улыбнулась ей – широко, победоносно. Счастлива! Как же она счастлива! Если бы эта женщина знала, что сейчас произошло, то смотрела бы на нее совсем иначе.

А дама тем временем ласково и доброжелательно смотрела на распахнувшийся пеньюар Жозефины.

– Ох! Я не заметила….

– Что вы не заметили?

– Что вы ждете ребеночка. Я так вам завидую! Мы с мужем пытаемся уже три года, и ничего не получается…

Жозефина обомлела. Потом опустила глаза на свой выпирающий живот и покраснела. Она, конечно, не стала разуверять эту женщину, которая была с ней так мила… просто отвернулась и поплелась к кабинке, тяжело волоча ноги.

Роллон и Вильгельм Завоеватель прошли мимо, не удостоив ее взглядом. Прачка Арлетт расхохоталась ей в лицо и обрызгала водой из корыта…

В соседней кабинке Зоэ размышляла над словами Александра.

Нельзя, чтоб Ирис и Филипп разводились! Это единственное, что ей оставалось от семьи: дядя и тетя. Она не знала никого из родственников отца. У меня нет семьи, когда-то шептал отец, шутливо кусая ее за шею, вы – моя семья. Вот уже полгода они не видели Анриетту. У твоей мамы с ней небольшие разногласия, объяснила Ирис, когда она спросила почему. Зоэ скучала по Шефу: она обожала сидеть у него на коленях и слушать рассказы о том, как он был бедным маленьким мальчиком, как рос на парижских улицах, за гроши чистил камины и вставлял разбитые стекла.

Нужно придумать гениальный план, чтобы Ирис и Филипп не расстались, нужно поговорить об этом с Максом Бартийе. Широкая улыбка осветила ее лицо. Макс Бартийе! Они вдвоем горы могут свернуть! Он научил ее многим интересным вещам. Благодаря ему она уже не такая мокрая курица, как раньше. Тут она услышала беспокойный голос спешившей Жозефины: мать искала ее. «Иду, мама, иду…» – крикнула в ответ Зоэ.

Антуан Кортес проснулся от дикого визга. Милена, вцепившись в него и дрожа как осиновый лист, указывала пальцем куда-то на пол.

– Антуан! Смотри! Вон там! Там!

Она прижалась к нему – лицо перекошено, глаза округлились от ужаса.

– Ааааааа! Антуан, сделай что-нибудь!

Антуан мучительно пытался проснуться. Хотя он жил в Крокопарке уже четвертый месяц, каждое утро, услышав звон будильника, он спросонья искал взглядом занавески своей комнаты в Курбевуа и тупо смотрел на лежащую рядом Милену, удивляясь, где же Жозефина в своей белой ночнушке с голубыми незабудками, где девочки, почему они не прыгают по кровати с криками «Вставай, пап! Вставай!» Каждое утро ему приходилось мучительно вспоминать все, что случилось. «Так, я в Крокопарке, на восточном побережье Кении, между Малинди и Момбасой, я развожу крокодилов для большой китайской фирмы! Я бросил жену и дочек». Надо было мысленно проговорить это. Бросил жену и дочек… Раньше… Раньше он часто уезжал, но всегда возвращался. Его отлучки сменялись коротким отпуском дома. «А сейчас, – повторял Антуан, – сейчас я развожу крокодилов и стану богатым, богатым, богатым… Когда я удвою оборот, мои капиталы вырастут вдвое. Последуют новые деловые предложения, и я буду выбирать, покуривая толстую сигару, то из них, которое позволит мне стать еще богаче! Потом я вернусь во Францию. Я сторицей отплачу Жозефине за ее заботу о детях, одену девочек, как маленьких русских княгинь, каждой куплю по квартире и – корабль, плыви! – мы будем счастливым обеспеченным семейством».

Когда он станет богатым…

Но сегодня ему не дали помечтать. Милена дрыгала ногами, все белье с постели свалилось на пол. Он поискал глазами будильник: половина шестого!

Обычно будильник звонил в шесть, и ровно в семь мистер Ли выстраивал команду рабочих, которые должны были трудиться до трех. Без перерыва. На плантациях Крокопарка работа кипела круглые сутки: сто двенадцать рабочих были разделены на три команды в соответствии со старым как мир принципом Тейлора8   Фредерик Уинслоу Тейлор (1856–1915) – американский инженер, основоположник теории научной организации труда.

[Закрыть]. Когда Антуан уговаривал мистера Ли установить какие-то перерывы для рабочих, то всегда слышал в ответ: «But sir, mister Taylor said…»9   Но сэр, мистер Тейлор говорил… (англ.)

[Закрыть], и понимал, что спорить с ним бесполезно. Невзирая на жару, сырость и тяжкий труд, китайцы не сбивались с ритма. Из них больше половины были женаты. Жили они в глинобитных домиках. Пятнадцать дней отпуска в год, и ни днем больше, никакого профсоюза, который бы мог защитить их права, семидесятичасовая рабочая неделя, сто евро в месяц плюс жилье и питание.

«Good salary, mister Cortes, good salary. People are happy here! Very happy! They come from China to work here! You don’t change the organization, very bad idea!»10   Большое жалованье, мистер Кортес, большое жалованье! Людям здесь хорошо! Очень хорошо! Они сюда из Китая приезжают работать! А вы правила не меняйте, это плохая мысль! (англ.)

[Закрыть]

Антуан заткнулся.

И вот каждое утро он принимал душ, брился, одевался и спускался позавтракать; завтрак готовил Понг, его бой, который, чтоб сделать ему приятное, выучил несколько французских слов и приветствовал его: «Как сипалёсь, миситер Тонио, халясё сипалёсь? Breakfast is ready!»11   Завтрак готов! (англ.)

[Закрыть] Милена еще спала под москитной сеткой. В семь часов Антуан стоял рядом с мистером Ли перед шеренгой рабочих, стоявших по стойке смирно в ожидании своих листков с разнарядкой на день. Прямые, как палочки благовоний, ножки торчат из громадных шорт, подбородки вздернуты к небу, на губах вечная улыбка и единственный ответ: «Yes, sir!»12   Да, сэр! (англ.)

[Закрыть]

Что-то сегодня шло не так, как всегда. Антуан, сделав усилие, пробудился.

– Что стряслось, дорогая? Тебе приснился страшный сон?

– Это не сон! Антуан, смотри… Вон там… Он лизнул мне руку.

На плантации не было ни собаки, ни кошки: китайцы их не любили, и в конце концов бросали на растерзание крокодилам. Милена подобрала котенка на пляже в Малинди, чудесного белого котенка с острыми черными ушками. Она назвала его Кис и купила ему беленький ошейник из ракушек. Ошейник вскоре нашли: он плавал в реке, кишащей крокодилами. Милен рыдала в ужасе: «Антуан, котенок погиб! Они его сожрали».

– Засыпай, дорогая, еще рано…

Милена вонзила ногти в шею Антуана, чтобы он наконец проснулся. Он тряхнул головой, протер глаза и, склонившись над плечом Милены, заметил на полу длинного жирного лоснящегося крокодила, который внимательно смотрел на него своими желтыми глазами.

– Ох, – выдавил он, – и правда… У нас проблемы. Не двигайся, Милена, главное, не двигайся! Крокодил может броситься, если ты пошевелишься. А если будешь неподвижна, он тебя не тронет.

– Да ведь он только на нас и смотрит!

– Пока мы не шевелимся, мы его друзья.

Антуан оглядел зверя, который тоже изучал его своими узкими желтыми щелочками. Он вздрогнул. Милена почувствовала, тряхнула его.

– Антуан, он сейчас нас сожрет!

– Да нет, – сказал Антуан, чтобы ее успокоить. – Не сожрет.

– Ты видел его зубищи?

Крокодил посмотрел на них, зевнул, демонстрируя острые крепкие зубы, и, переваливаясь, двинулся к кровати.

– Понг! – закричал Антуан. – Понг, ты где?

Зверь понюхал край простыни, свисающий с кровати, схватил его зубами и потянул, увлекая за собой Антуана и Милену, которые в ужасе вцепились в спинку.

– Понг! – завопил Антуан, теряя самообладание. – Понг!

Милена орала, орала так, что крокодил тоже начал кричать по-своему, раздувая бока.

– Милена, замолчи! Он издает брачный крик! Ты его возбуждаешь, он сейчас на нас кинется.

Милена смертельно побледнела и закусила губу.

– Ох, Антуан! Сейчас мы умрем.

– Понг, – еще раз закричал Антуан, стараясь не двигаться и не поддаваться панике. – Понг!

Крокодил посмотрел на Милену и забавно пискнул – звук словно исходил из глубины его тела. Антуан не смог сдержать смех.

– Милена… Мне кажется, он за тобой ухаживает…

Милена яростно пнула его ногой.

– Антуан, я думала, что ты всегда держишь карабин под подушкой.

– Раньше держал, а сейчас…

Он не договорил, услышав быстрые шаги на лестнице. В дверь постучали. Вошел Понг. Антуан велел ему обезвредить зверюгу, натягивая при этом простыню на грудь Милены, которую Понг с интересом рассматривал, делая вид, что потупил взор.

– Бэмби! Бэмби! – пискнул Понг, внезапно заговорив голосом старой беззубой китаянки. – Come here, my beautiful Bambi… Those people are friends!

Крокодил медленно повернул голову, как желтоглазый радар подводной лодки, к Понгу, замешкался на мгновение, вздохнул, повернулся и поковылял к китайцу, который погладил его по голове.

– Good boy, Bambi, good boy…13   Иди сюда, мой красавец! Это друзья!.. Хороший мальчик Бэмби, хороший… (англ.)

[Закрыть]

Затем он достал из кармана шорт куриную ножку, протянул зверю, и тот проглотил ее одним махом. Для Милены это уже было слишком.

– Pong, take the Bamby away! Out! Out!14   Понг, уведи отсюда Бэмби! Прочь! Прочь! (англ.)

[Закрыть] – вскричала она на своем весьма посредственном английском.

– Yes, ma´me, yes. Come one, Bambi!15   Да, мадам, слушаюсь. Идем, Бэмби! (англ.)

[Закрыть]

И крокодил, переваливаясь, ушел за Понгом.

Милена, зеленая от ужаса, дрожащая, одарила Антуана долгим взглядом, который означал: «Я больше НИКОГДА не желаю видеть этого зверя в нашем доме, надеюсь, ты меня понял?» Антуан кивнул и, натягивая на ходу майку и шорты, отправился вслед за Понгом и Бэмби.

Он спустился в кухню. Понг с женой Минг сидели, опустив глаза, а Бэмби покусывал ножку стола, к которой была привязана обглоданная тушка жареного цыпленка. Антуан давно знал, что нельзя ругать китайцев в лицо. Они чувствительны и обидчивы, каждое замечание могут воспринять как оскорбление и надолго запомнить. Он мягко спросил у Понга, откуда взялся этот прелестный зверек, он ведь все же довольно опасен, быть может, не стоит держать его дома? Понг поведал историю Бэмби, его мать нашли мертвой в «Боинге», прилетевшем из Таиланда. «Он был не больше головастика, – уверил Антуана Понг, – и такой милый, вы не можете себе представить…» Понг и Минг привязались к малышу Бэмби, приручили его. Они кормили его ухой из детских бутылочек с сосками, варили ему рисовую кашку. Бэмби вырос и всегда был ласков с ними. Ну мог чуток прихватить зубами, в шутку, ничего страшного. Обычно он жил в большой луже, окруженной забором, и никогда не вылезал оттуда. А нынче утром сбежал. «Видать, он просто хотел с вами познакомиться… Это больше не повторится. Он не причинит вам вреда, – уверял Понг. – Не бросайте его в реку к другим, они сожрут его, он же стал почти как человек!»

«Вот не было печали», – подумал Антуан, вытирая пот со лба. Только полседьмого утра, а он уже весь мокрый. Он попросил Понга крепко запереть Бэмби и глядеть за ним в оба. «Я бы хотел, чтобы подобное никогда больше не повторилось, Понг, никогда!» Понг улыбнулся и поклонился, благодаря Антуана за понимание. «Nevermore, mister Tonio, nevermore»16   Никогда, мистер Тонио, никогда (англ.).

[Закрыть], – закаркал он, непрерывно кланяясь.

Огороженная плантация простиралась на сотни гектаров и подразделялась на сектора. Здесь разводили не только крокодилов, но и кур, чтобы кормить рептилий и рабочих; здесь также производили консервы из крокодильего мяса. Была еще кожевенная фабрика, где крокодиловую кожу резали, дубили, обрабатывали и паковали, а затем отправляли в Китай на производство чемоданов, сумок, сумочек, кошельков и визитниц, подписанных названиями крупных французских, итальянских и американских фирм. Эта часть бизнеса несколько тревожила Антуана, он боялся неприятностей: вдруг обнаружат трафик и в конце концов выйдут на его плантацию. Когда его нанимали на работу, об этой стороне бизнеса китайцы умолчали. Янг Вэй делал упор на разведение крокодилов, на поставки мяса и яиц, которые необходимо организовать в соответствии со всеми санитарными нормами. О каких-то «дополнительных аспектах деятельности» он обмолвился вскользь, зато обещал процент со всего, что «живым или мертвым отправится с плантации на продажу». «Dead or alive, mister Cortes! Dead or alive»17   Живым или мертвым, мистер Кортес! Живым или мертвым (англ.).

[Закрыть]. Мистер Вэй улыбался широкой людоедской улыбкой, сулящей Антуану немыслимые барыши. Только на месте он обнаружил, что отвечает еще и за кожевенную фабрику.

Возражать было поздно: он уже вложился в это дело. И морально, и финансово.

Все потому, что Антуан Кортес проявил дальновидность. Наученный горьким опытом на примере «Ганмен и Ко», он инвестировал деньги в Крокопарк. Поклялся, что больше никогда не будет просто винтиком и колесиком, а станет человеком, с которым необходимо считаться и приобрел десять процентов акций. Для этого он взял в банке ссуду. Съездил к господину Фожерону в банк «Креди Комерсьяль», показал ему проект развития Крокопарка, график ожидаемых прибылей за год, за два, за пять и взял двести тысяч евро. Мсье Форжерон сперва было заколебался, но хорошо зная Антуана и Жозефину, посчитал, что за этим займом стоит состояние Марселя Гробза и репутация Филиппа Дюпена. Он согласился дать ссуду. Первую выплату по кредиту нужно было внести 15 октября: Антуан не сумел этого сделать, его зарплата еще не пришла. «Проблемы в бухгалтерии, – объяснил ему Янг Вэй, которого ему наконец удалось поймать по телефону после нескольких бесплодных попыток, – но они вряд ли затянутся, и к тому же не забывайте, что если итоги первого триместра будут положительными, вы получите на Рождество большую премию за доблестный труд. You will be Superman!18   Вы станете Суперменом! (англ.)

[Закрыть] Потому что у вас, французов, много идей, а у нас, китайцев, много способов эти идеи реализовать!» Мистер Вэй звучно расхохотался. «Я выплачу за три месяца сразу, – обещал Антуан господину Фожерону, – не позднее 15 декабря!» Он услышал беспокойство в голосе банкира и постарался говорить воодушевленно и уверенно. «Не волнуйтесь, господин Фожерон, здесь речь идет о большом бизнесе! Китай развивается и процветает. Это страна, с которой стоит вести дела. Я подписываю чеки, от которых ваши служащие в обморок бы попадали. Миллионы долларов проходят ежедневно через мои руки!»

– Надеюсь, это чистые деньги, мсье Кортес, – ответил Фожерон.

Антуан едва сдержался, чтобы не бросить трубку.

Несмотря на это, каждое утро он просыпался в тревоге и в ушах у него звучал голос господина Фожерона: «Надеюсь, это чистые деньги, мсье Кортес». И каждое утро он просматривал почту: не пришли ли деньги.

Антуан не врал девочкам: он действительно опекал семьдесят тысяч крокодилов! А это, между прочим, самые крупные хищники на земле. Рептилии, венчающие пищевую цепь на протяжении двадцати миллионов лет. Прямые потомки динозавров. Крокодилы вышли прямиком из доисторической эпохи. По утрам, раздав задания и составив график работ, он вместе с мистером Ли обходил территорию, чтобы проверить, все ли идет по плану. Дома он штудировал научные труды о поведении крокодилов, чтобы увеличить рождаемость и улучшить здоровье подопечных.

– Знаешь, – объяснял он Милене, которая с подозрением смотрела на рептилий, – они никогда не проявляют агрессию просто так, ради удовольствия. У них чисто инстинктивное поведение: они уничтожают более слабых и, как хорошие мусорщики, скрупулезно чистят природу. Это настоящие чистильщики рек.

– Да, но если он бросится, то проглотит тебя в мгновение ока. Это самый опасный в мире хищник!

– Но он очень предсказуем. Мы знаем, почему и как он атакует. Когда мы резко двигаемся, баламутим воду, крокодил считает, что перед ним испуганное животное. И кидается на него. Но если погружаться в воду медленно, спокойно, он не тронет. Не хочешь попробовать?

Милена так и подскочила. Антуан расхохотался.

– Понг тут давеча мне показывал: он спокойно, бесшумно скользнул в воду, и крокодил его не тронул.

– Не верю.

– Клянусь тебе! Я сам видел, своими глазами.

– Ночью, знаешь, Антуан… Иногда я встаю, чтобы посмотреть на них, и вижу, как в темноте горят их глаза… Как карманные фонарики на воде… Маленькие плавучие огоньки. Они что, никогда не спят?

Его рассмешила ее наивность, ее детское любопытство. Растроганный, он прижал ее к себе. Милена оказалась верной подругой. Она еще не до конца привыкла к жизни на плантации, но была исполнена энтузиазма. «Я могла бы учить их французскому языку… Или грамоте», – говорила она Антуану, когда он прогуливался с ней возле домиков рабочих. Она беседовала с женщинами, хвалила порядок и чистоту их жилищ, брала на руки новорожденных, появившихся на свет в Крокопарке, и нянчила их.

– Знаешь, мне хотелось бы приносить пользу… Как Мерил Стрип в фильме «Из Африки», помнишь? Она там такая красивая… Я могла бы открыть медпункт, как она. Меня в школе тоже учили оказывать первую помощь… Научусь обрабатывать раны, зашивать их. По крайней мере, у меня будет занятие. Или я могла бы проводить здесь экскурсии для туристов.

– Они после тех несчастных случаев больше не приезжают. Путешественники не хотят рисковать.

– Жалко. Я могла бы открыть лавочку со всякими сувенирами. Хоть какой-то заработок…

Она попыталась открыть медпункт. Получилось не слишком удачно. Милена вышла на работу в голубых джинсах и прозрачном белом халатике: рабочие тут же устремились к ней с ничтожными болячками, которые сами себе организовывали, чтобы она их щупала, выслушивала и обрабатывала.

Пришлось отказаться от этой идеи.

Антуан иногда брал ее с собой. Один раз, объезжая плантацию на джипе, они увидели, как крокодил завалил огромного, килограммов на двести, гну и рвет его на части. Вцепившись в добычу мертвой хваткой, он увлекал его в «омут смерти», как называли это место рабочие. Милена завизжала от ужаса и с тех пор предпочитала сидеть дома, поджидая Антуана. Хотя он и объяснил ей, что этого крокодила можно долго не бояться после такого плотного обеда.

Это была самая серьезная проблема, с которой столкнулся Антуан: как кормить крокодилов в условиях питомника. По берегам рек, где жили крокодилы, водилось много дичи, но животные стали пугливы и близко к воде не подходили, а на водопой поднимались выше по течению. Крокодилы все больше зависели от пищи, которую им давали рабочие с плантации. Мистер Ли вынужден был организовать «продовольственный круг»: рабочие ходили вдоль берегов с длинными палками, к которым на веревке крепились куриные тушки. Иногда, когда их никто не видел, рабочие подтаскивали к себе веревку, снимали тушку и тут же пожирали. Они съедали ее подчистую, перемалывая крепкими зубами даже косточки, и шли дальше – по кругу.

Кур требовалось все больше и больше.

Надо что-то придумать, вернуть диких зверей в реки, иначе нас ждут крупные неприятности. Крокодилы не могут питаться только из человеческих рук, они перестанут охотиться, станут неповоротливыми и слабыми. Им будет лень даже размножаться.

Еще его беспокоило соотношение самцов и самок. Казалось, что самцов значительно больше. На глаз определить пол крокодила практически невозможно. Надо было их усыпить и пометить сразу по прибытии. Но этого не сделали. Может, в какой-то момент стоит провести перепись крокодильего населения?

На близлежащих землях было еще несколько крокодильих питомников. Но их владельцы не сталкивались с подобными проблемами. У них в хозяйстве все шло по законам дикой природы, крокодилы питались сами – той дичью, которую им удавалось поймать. Эти плантаторы иногда собирались в Момбасе, ближайшем к Крокопарку городе. В кафе под названием, естественно, «Крокодил». Обменивались новостями, обсуждали цены на мясо и кожу.

Антуан слушал разговоры опытных животноводов с выдубленной ветром и солнцем кожей. «Такие они умные бестии, знаешь, Тонио, страсть, какие умные, хоть и мозг у них маленький. Они как навороченная подводная лодка! Не стоит их недооценивать. Они еще нас переживут, это уж точно! Они общаются между собой, у них существует сложная система звуков и жестов. Спрятал голову в воду – значит, уступил роль вожака сопернику. Выгнул хвост – «я в ярости, все прочь с дороги!» Они постоянно посылают друг другу сигналы, чтобы выяснить, кто главный. Для них это самый важный вопрос: кто самый сильный. Как у людей, верно? А как ты разбираешься со своим работодателем? Он соблюдает договорные обязательства? Платит тебе все тютелька в тютельку или кормит завтраками и лапшу на уши вешает? Они всегда пытаются нас кинуть, это точно. Стукни кулаком по столу, Тонио, давай, стукни! Не позволяй морочить тебе голову обещаниями. Заставь себя уважать!» Они смеялись, а Антуан завороженно следил за движением их хищных челюстей и покрывался холодным потом.

Он зычным голосом заказывал выпивку на всех, подносил стакан ледяного пива к потрескавшимся губам. «За вас, ребята! И за крокодилов!» Все выпивали и крутили самокрутки. «Здесь хорошая дурь, Тонио, попробуй, она скрасит тебе долгие пыльные вечера в ожидании зарплаты, если совсем упадешь духом». Антуан отказывался. Он так и не осмелился спросить, что они знают про мистера Вэя, кто управлял плантацией раньше и почему он отсюда уехал.

– В любом случае, с голоду ты не умрешь, – смеялись животноводы. – В ассортименте яичница из крокодильих яиц, омлет из крокодильих яиц, крокодильи яйца всмятку! Пусть несутся, грязные твари.

Они смотрели на него желтыми узкими глазами… крокодильими глазами.

Трудней всего было скрывать тревогу от Милены, когда вечером он возвращался из Момбасы. Она расспрашивала его обо всем, что он там видел, что узнал. Он чувствовал: ее надо приободрить, как-то обнадежить. Ведь она отдала все свои сбережения, чтобы оплатить дорогу сюда и обустроиться. Они вместе ходили покупать то, что она называла «предметами первой необходимости». В доме не было ничего, предыдущий хозяин вывез все, даже снял с окон занавески. Газовая плита, холодильник, столы и стулья, телевизионная антенна, кровать и ковер, кастрюли и тарелки – все это им пришлось покупать самим. «Я так рада, это мой вклад в наше общее дело», – говорила она, протягивая ему свою кредитную карту. Она была готова на любую трату ради их «любовного гнездышка»; благодаря ее усилиям дом и впрямь стал выглядеть очень мило. Она купила швейную машинку, старый «Зингер», невесть откуда взявшийся на местном рынке, и сама целыми днями строчила занавески, покрывала, скатерти и салфетки. Китайские рабочие приносили ей вещи на починку, она всегда была готова помочь. Однажды он случайно пришел раньше времени, хотел поцеловать ее, а у нее во рту полно иголок! В выходные они ездили на белые пляжи в Малинди и занимались дайвингом.

Прошло три месяца. Милена уже не лучилась счастьем, а беспокойно поджидала почту. Антуан видел в ее глазах отсветы собственной тревоги.

15 декабря с почтой ничего не пришло.

Это был мрачный, томительный день. Все вокруг молчали. Понг обслуживал их, не говоря ни слова. Антуан не прикоснулся к завтраку. Он ненавидел яйца. Через десять дней Рождество, а мне нечего отправить Жозефине и детям. Через десять дней Рождество, и я буду сидеть с Миленой и цедить шампанское, такое же холодное, как наши глаза, из которых исчезла надежда.

Сегодня вечером я позвоню мистеру Вэю и поговорю с ним на повышенных тонах.

Сегодня вечером, сегодня вечером, сегодня вечером…

Вечером мир казался не таким жестоким, желтые глаза крокодилов в болоте светились тысячью обещаний. Вечером, учитывая разницу во времени, он рассчитывал застать мистера Вэя.

Вечером поднялся ветер, и удушающая жара отступила, спряталась в сухой траве и в болоте. С земли поднималась легкая дымка. Дышалось легче. В воздухе плавала смутная надежда на лучшее.

Вечером он сказал себе: начинать всегда трудно, работать с китайцами – все равно, что постоянно получать оплеухи, но в конце концов кожа огрубеет, привыкнет. Невозможно разбогатеть без риска, мистер Вэй не стал бы инвестировать в семьдесят тысяч крокодилов, если бы не надеялся извлечь из этого изрядную прибыль. Ты рано опустил руки, Тонио! Давай, приди в себя! Ты уже не во Франции, ты в Африке. Здесь нужно драться. Перевод денег, почта, все это требует времени. Твой чек сейчас в руках таможенника, который крутит его так и эдак, рассматривает и проверяет со всех сторон, прежде чем отправить по назначению. Он придет завтра, самое позднее послезавтра… Потерпи денек-другой. Наверное, премия так велика, что такую сумму нужно долго проверять! Моя премия к Рождеству…

Он улыбнулся Милене, и она, с облегчением убедившись, что он успокоился, улыбнулась в ответ.

Восемь тысяч двенадцать евро! Чек на восемь тысяч двенадцать евро. Четыре моих зарплаты в институте. Восемь тысяч двенадцать евро! Я заработала восемь тысяч двенадцать евро за перевод книги о великолепной Одри Хепберн. Восемь тысяч двенадцать евро! Так написано на чеке. Я ничего не сказала, когда бухгалтер протянул мне конверт, я в него даже не заглянула, положила в карман как ни в чем не бывало. А сама потела от страха. Только потом, в лифте, я вскрыла конверт, тихо-тихо, не спеша, отклеила край, время у меня было, благо ехала с четырнадцатого этажа, достала чек, посмотрела… И что я там увидела! Раскрыла глаза и разглядела цифру: восемь тысяч евро! Я чуть не рухнула там, в лифте. Все кружилось перед глазами. Банковские билеты кружились в воздухе, взметаемые бурей, лезли в глаза и в рот, залетали под юбку! Восемь тысяч двенадцать бабочек порхали вокруг меня! Когда лифт остановился, я присела на скамейку в застекленном холле. Долго разглядывала свою сумку. Там, внутри, восемь тысяч двенадцать евро… Невозможно! Я ошиблась! Я не так прочитала! Открыла сумку, достала конверт, щупала его, щупала, он нежно шуршал, внушая надежду, я поднесла чек к глазам – исподтишка, так, чтобы никто не заметил – и ясно различила цифры: восемь тысяч двенадцать евро, получатель – мадам Жозефина Кортес.

Жозефина Кортес – это я. Это же я, Жозефина Кортес, заработала восемь тысяч двенадцать евро!

Я зажала сумочку под мышкой и решила положить деньги на свой счет в банк. Немедленно. Здравствуйте, мсье Фожерон, угадайте, каким ветром меня принесло? Вот восемь тысяч двенадцать евро! Теперь, мсье Фожерон, вам не придется звонить и любопытствовать, как мадам Кортес будет жить! А вот так, мсье Фожерон! С помощью чудной, изумительной, прелестной, восхитительной Одри Хепберн! А завтра, с такими-то расценками, не заняться ли мне жизнью Лиз Тейлор, или Кэтрин Хепберн, или Джин Тирни, а может, и Гэри Купера и Кэри Гранта, почему нет? Все это мои приятели. Они нашептывают мне на ухо свои секреты. Хотите, я изображу вам деревенский говор Гэри Купера? Нет? Ну, дело ваше. А чек-то, мсье Фожерон, вовремя подоспел, как раз к Рождеству.

Жозефина была ужасно возбуждена. Она шла по улице, продолжая свой внутренний диалог с мсье Фожероном. Она шла, пританцовывая, и вдруг застыла, прижав руку к сердцу, в единый миг обратившись в соляной столб.

Конверт! Вдруг она его потеряла? Остановившись, раскрыла сумку и уставилась на конверт – он лежал, беленький, пухленький, щекастый, довольный, между связкой ключей, пудреницей, пачкой жевательной резинки и перчатками из кожи пекари, которые она никогда не надевала. Восемь тысяч двенадцать евро! «Стоп, – подумала она, – а не взять ли мне такси? Приеду в банк на такси. Страшно таскаться в метро с такими деньгами, вдруг обчистят…

Обчистят!

Сердце бешено забилось, горло свело в сухом крике, на лбу выступил пот. Пальцы вновь нашли конверт, потрогали его, пощупали; она глубоко вздохнула, погладила конверт. Сердцебиение унялось.

Она поймала такси, назвала адрес банка в Курбевуа. Положить восемь тысяч двенадцать евро в надежное место и потом, потом… скорее баловать девочек! Ура, Рождество! Jingle bells, jingle bells, jingle all the way… Господи, благодарю тебя, Господи, благодарю тебя! Кто бы Ты ни был и каков бы Ты ни был, благодарю за то, что следишь за мной, что дал мне силы и смелость работать, благодарю! В банке она заполнила формуляр вклада, и когда красивым, круглым почерком писала цифру восемь тысяч двенадцать евро, не смогла удержаться и с гордостью улыбнулась. Подойдя к кассиру, она спросила, здесь ли мистер Фожерон. Нет, ответили ей, он уехал к клиенту, но к половине шестого приедет. «Попросите его мне перезвонить, это мадам Кортес», – попросила Жозефина, защелкивая сумку.

Клак! Мадам Жозефина Кортес вызывает мсье Фожерона.

Клак! Мадам Жозефина Кортес больше не боится мсье Фожерона.

Клак! Мадам Жозефина Кортес больше ничего не боится.

Клак! Мадам Жозефина Кортес – это сила!

Издатель был очень доволен, открыл рукопись, потер руки и сказал: «Ну, посмотрим…» Послюнив палец, перевернул страницу, за ней вторую; он читал и удовлетворенно кивал головой. «У вас отличный слог, легкий, элегантный, простой – как платье от Сен-Лорана». «Это все Одри, она меня вдохновила», – покраснела Жозефина, не зная, как отвечать на такой букет комплиментов.

– Не скромничайте, мадам Кортес. У вас настоящий талант! Возьмете еще такую работу?

– Да… конечно же!

– Отлично, вполне возможно, я позвоню вам в ближайшее время. Можете идти в бухгалтерию, это этажом выше, вам выпишут чек.

Он протянул ей руку, за которую она уцепилась, словно утопающий в бурном море – за борт спасательной шлюпки.

– До свидания, мадам Кортес.

– До свидания, мсье…

Она забыла, как его зовут. Помчалась к лифту. В бухгалтерию. И вот…

Она никак не могла прийти в себя.

«А теперь, – подумала она, выходя из банка, – курс на торговый центр Дефанс и водопад подарков для девочек. Мои доченьки любимые теперь получат на Рождество все, что им надо. И подарки будут не хуже, чем у их кузена Александра!»

Восемь тысяч двенадцать евро! Восемь тысяч двенадцать евро!

Она таращилась на витрины бутиков, сжимая в руках кошелек с кредиткой внутри. Баловать Зоэ, баловать Гортензию, завалить их подарками, пусть с их нежных лиц не сходит улыбка в это первое Рождество без папы. «С помощью моей волшебной карточки я стану для них всем: папой, мамой, Санта-Клаусом. Я верну им веру в жизнь. Не хочу, чтобы у них были такие же страхи, как у меня. Хочу, чтобы, засыпая вечером, они знали: мама тут, мама сильная, мама заботится о нас, у нас все будет в порядке. Боже, благодарю Тебя, что дал мне силы! – Жозефина все чаще обращалась к Богу. – Я люблю Тебя, Господи, храни меня, не забывай меня, ту, что так часто о Тебе забывает». Иногда ей казалось, что Он тихо гладит ее по голове.

Кружа по галереям торгового центра, украшенным елками, гирляндами и всевозможными изображениями толстого белобородого деда в красной куртке, она благодарила Бога, звезды, Небо – и не решалась войти ни в один из бутиков. Еще ведь надо оставить на налоги…

iknigi.net

Книга Желтоглазые крокодилы - читать онлайн бесплатно без регистрации, Катрин Панколь

Язык: Русский

Год издания: 2014 год

Функции для работы с книгой

Аннотация:

Тихая, добрая Жозефина всю жизнь изучала историю средневековой Франции и, можно сказать, жила в XII веке. Но ей пришлось вернуться к реальности, когда ее муж уехал с любовницей в Африку разводить крокодилов, а она с его долгами и двумя дочерьми осталась в холодном, циничном Париже без гроша в кармане. Здесь ее тоже окружают крокодилы, готовые наброситься в любой момент. Как ей выжить, одинокой и слабой, среди безжалостных хищников? Роман «Желтоглазые крокодилы» принес Катрин Панколь феноменальных успех, побив рекорды продаж книг Анны Гавальда. Открыв для себя литературу, Катрин Панколь нашла способ никогда не скучать от одиночества и не грустить. Среди своих учителей она называет Бальзака, Колетт и Сименона, а первым ее читателем был Ромен Гари. Она француженка до мозга костей и одновременно космополит с бурным нью-йоркским прошлым. Завсегдатай легендарного клуба «Studio 54», где она вечера напролет веселилась с Энди Уорхолом, и удивительная домоседка.

Читать онлайн «Желтоглазые крокодилы»

Следующая страница

Другие книги автора:

www.kuchaknig.ru

Книга Желтоглазые крокодилы - читать онлайн бесплатно, автор Катрин Панколь, ЛитПортал

Раз в неделю они встречались в этом модном ресторане – на других поглядеть, себя показать, а заодно и поговорить. Вон за тем столиком шушукаются политики, обмениваясь ценной информацией, там – начинающая актрисулька встряхивает пышной гривой, обольщая режиссера, вон модель, а вот еще одна, и еще – плоские, как доски, и ноги едва помещаются под столом, а вон завсегдатай, один за столиком, как крокодил в засаде, подстерегает свежую сплетню.

Беранжер придвинула обратно кусочек хлеба и принялась нервно крошить его на стол.

– Всем так и хочется меня подловить. Они будут пялиться на меня так, будто пульс мне измеряют на глаз. И ничего ведь не скажут, я их знаю! Как же, воспитание не позволит! А сами так и ерзают от нетерпения: «Как она там, милашка Клавер? Верно горюет, что ее бросили? Небось уж готова себе вены вскрыть?» Марк будет расхаживать под руку с новой подружкой… А я буду сходить с ума… От унижения, бешенства, любви и ревности.

– Не знала, что ты способна на такие сильные чувства.

Беранжер пожала плечами. Разрыв с Марком был, что бы она ни говорила, достаточно болезненным для нее, и вовсе не стоило бередить эту рану публичным унижением.

– Ты же их знаешь! Все будут следить исподтишка. И?потешаться надо мной.

– Веди себя естественно, и все отстанут. У тебя, дорогая, так натурально получаются злобные гримасы, что тебе даже усилий прикладывать не придется.

– И не стыдно тебе так говорить?

– Только не пытайся выдать уязвленное самолюбие за любовь. Эта история тебя оскорбляет, но не ранит.

Беранжер раздавила комочек хлебного мякиша большим пальцем, скатала из него длинную темную змейку и оставила ее извиваться на белой скатерти; подняв голову, она бросила ненавидящий взгляд раненой хищницы на подругу, которая в этот момент наклонилась, чтобы достать из сумки растрезвонившийся телефон.

Беранжер колебалась: продолжать ли ей плакаться на свою горькую судьбу или нанести ответный удар? Ирис положила замолкший телефон на стол и смерила ее насмешливым взглядом. Беранжер решила дать сдачи. Отправляясь в ресторан, она обещала себе держать язык за зубами, обещала себе оградить подругу от настырных слухов, наводнивших Париж, но Ирис уколола ее так равнодушно и презрительно, что выбора не оставалось: нужно разить в ответ. Все ее существо взывало к реваншу. В конце концов, убедила она себя, пусть лучше узнает от меня, а то весь Париж об этом говорит, а она не в курсе.

Не первый раз Ирис обижала ее. Более того, последнее время она почему-то делала это все чаще и чаще. Беранжер осточертела легкомысленная, рассеянная жестокость Ирис, которая резала ей правду-матку тоном училки, объясняющей простейшие правила туповатому ученику. Она потеряла любовника – это так; она скучала с мужем – это тоже правда; она совершенно не справлялась с четырьмя детьми – это, конечно, неприятно; она собирала сплетни и слухи – ну, понятное дело… и все же никто не смеет травить ее безнаказанно. Однако спешить не следовало, надо подготовиться, прежде чем выпустить свою отравленную стрелу; подперев щеки ладонями и широко улыбнувшись, она заметила:

– Не очень-то приятные вещи ты мне говоришь.

– Не очень приятные, зато абсолютно верные, разве не так? Ты хочешь, чтобы я врала и притворялась? Чтобы я тебя пожалела?

Она говорила тусклым, усталым голосом. И Беранжер пошла в атаку, сладко защебетав:

– Ну не всем же повезло отхватить такого красивого, умного и богатого мужа, как у тебя! Кабы Жак был похож на Филиппа, мне бы и в голову не пришло бегать на сторону. Я была бы верной, прекрасной, доброй… И безмятежной!

– Безмятежность убивает желание, тебе ли не знать. Эти две вещи несовместимы. Можно быть безмятежной с мужем и страстной с любовником…

– Неужели… у тебя есть любовник?

Беранжер так удивили слова Ирис, что она не удержалась от прямого, бестактного вопроса. Ирис с удивлением взглянула на нее. Обычно Беранжер более обходительна. Она с оскорбленным видом отодвинулась от стола и не раздумывая ответила:

– А почему бы и нет?

Беранжер мгновенно выпрямилась и уставилась на Ирис: ее глаза сузились в щелочки, горящие от любопытства. Она приоткрыла рот, предвкушая восхитительную сплетню. Ирис заметила, что рот у нее немного кривой – левый уголок как будто бы выше правого. Женщина всегда безжалостна к внешности другой, даже если это ее подруга. Ничто не ускользнет от ее внимания, она зорко высматривает следы увядания, старения, усталости. Ирис была уверена, что как раз на этом-то и держится женская дружба: вот интересно, сколько ей лет? моложе она или старше? на сколько? Все эти быстрые, беглые подсчеты – между делом, за столом, за разговором – утешительные или нет, но именно они и связывают женщин между собой, делают их сообщницами, лежат в основе женской солидарности.

– Ты сделала коррекцию губ?

– Нет… Ну не томи… скажи…

Беранжер не могла больше ждать, она умоляла, разве что ногами не топала, вся ее поза говорила: «Я же твоя лучшая подруга, ты должна все мне рассказать в первую очередь». Это любопытство вызвало у Ирис легкое отвращение, и она попыталась его рассеять, подумав о чем-нибудь другом. Она снова посмотрела на вздернутую губу.

– А почему же у тебя рот неровный?

Она провела пальцем по верхней губе Беранжер и нащупала легкое вздутие. Беранжер раздраженно встряхнула головой, высвобождаясь.

– Нет, правда, очень странно, левый уголок выше. Может, тебя от любопытства перекосило? Видно, совсем ты помираешь со скуки, если любой слушок готова так смаковать.

– Хватит, до чего же ты злая!

– С тобой-то мне точно не сравниться.

Беранжер откинулась на спинку кресла и с независимым видом уставилась на дверь. Сколько народу в этом ресторане, но хоть бы одно знакомое лицо! Если бы она знала по имени обладателя вон той стрижки или вон того длинного носа, это ее как-то успокоило бы, обнадежило, но сегодня – ни одной известной фамилии, совершенно нечего положить в копилочку свежих новостей! «Либо я отстала от жизни, либо вышел из моды ресторан», – размышляла она, вцепившись в подлокотники кресла с жесткой, неудобной спинкой.

– Я отлично понимаю, что тебе нужно… общение. Ты так давно замужем… Ежедневная чистка зубов бок о бок в ванной убивает любое желание…

– Ну, знаешь, нам и без чистки зубов есть чем заняться…

– Не может быть… После стольких лет брака?

«И после того, что я недавно узнала!» – добавила она про себя. И чуть помолчав, глухим, хрипловатым голосом – Ирис даже удивилась – произнесла:

– Ты слышала, что болтают про твоего мужа?

– Ничему не верю.

– Я, кстати, тоже. Ужас просто!

Беранжер тряхнула головой, словно не решаясь повторить. Тряхнула головой, растягивая время, чтобы подруга помучилась. Тряхнула головой, потому что ей сладостно было источать яд именно так, не спеша, по капле. Ирис сидела неподвижно. Ее длинные пальцы с красными ногтями перебирали каемку белой скатерти, и только это с некоторой натяжкой можно было принять за признак нетерпения. Беранжер хотелось, чтобы Ирис ее торопила, подстегивала, но, к сожалению, это было не в ее стиле. Наоборот, Ирис всегда отличалась ледяным спокойствием, едва ли не полным безразличием, будто считала себя неуязвимой.

– Говорят… Тебе рассказать?

– Если это развлечет тебя, пожалуй.

В глазах Беранжер искрилась едва сдерживаемая радость. Тут, видимо, что-то серьезное, подумала Ирис, она бы не стала так возбуждаться из-за незначительной сплетни. Подруга называется… В чью кровать она сейчас отправит Филиппа? Разумеется, женщины вешались на него: симпатичный, стильный, состоятельный. Три «С», по классификации Беранжер. И к тому же скучный, добавила про себя Ирис, поигрывая ножом. Но об этом никто не знает, кроме его жены. Лишь она разделяет суровые будни с этим идеальным мужем. До чего же странная штука, эта дружба: ни пощады, ни снисхождения, лишь бы найти больное место и вогнать туда смертоносный шип.

Они знакомы давно. Такая вот недобрая близость двух женщин, когда видишь в подруге каждый изъян, и все же не в силах без нее обходиться. В их дружбе причудливо переплетались раздражение и нежность, они пристально следили друг за другом, готовые больно укусить или же залечить рану. В зависимости от настроения. И от масштабов опасности. Потому что, думала Ирис, если со мной произойдет что-то действительно ужасное, Беранжер первая мне поможет. Пока у обеих остры когти и крепки зубы, они были соперницами, и только несчастье могло их сплотить.

– Так тебе рассказать?

– Я уже приготовилась к худшему, – насмешливо произнесла Ирис.

– Ох, на самом деле это такая чушь…

– Ну говори уж, а то я забуду, о чем речь, и будет уже неинтересно.

Чем больше Беранжер тянула время, тем больше Ирис нервничала: раз она так мнется и крутит, видно, информация того стоит. Иначе Беранжер мигом выложила бы ее, заливаясь хохотом, вот придумают же! Отчего она медлит?

– Говорят, у Филиппа связь, серьезная и… специфическая. Мне Агнесс сказала сегодня утром.

– Та стервоза? Ты с ней до сих пор общаешься?

– Она позванивает мне иногда.

litportal.ru