Даниэль Канеман и его книга "Думай медленно... Решай быстро". Книги даниэль канеман


Даниэль Канеман и его книга "Думай медленно... Решай быстро"

Даниэль Канеман сегодня известен своими знаменитыми книгами. Его работы запоминаются сразу благодаря точному стилю изложения и достоверности информации. Большой проницательностью отличается творческий подход такого автора, как Даниэль Канеман. Книга «Думай медленно… Решай быстро» сегодня пользуется невероятной популярностью. Ее нужно прочитать каждому!

Биографические сведения

Даниэль Канеман – известный американский психолог, автор многочисленных бестселлеров. Он много путешествовал, неоднократно переезжал из одной страны в другую. Чем же примечателен Даниэль Канеман? Биография этого человека свидетельствует в первую очередь о его незаурядной личности. Среди его профессиональных интересов особенно выделяются математика и психология. В последней науке он видел прекрасные возможности для личностного роста и самосовершенствования.

Даниэль Канеман всю свою жизнь посвятил исследованиям. Он получил степень доктора философии и психологии. Весьма выдающимся деятелем науки является Даниэль Канеман. Нобелевская премия только подтверждает его заслуги.

Два типа мышления

Обращаясь к упомянутой выше книге, следует отметить, что ее основной мыслью является следующая: существует два способа восприятия происходящих событий. Сознание человека попеременно пребывает в разных режимах, которые регулируют его поведение и оказывают существенное влияние на эмоциональную сферу. Первый тип мышления характеризуется высокой психической впечатлительностью и называется быстрым. Он отражает состояние на данный момент времени, включается автоматически, инстинктивно.

Когда у человека нет времени размышлять, он часто действует бездумно, опираясь лишь на свои чувства. Второй тип мышления характеризуется большой сознательностью и называется медленным. Он отражает состояние человека, который решил действовать последовательно и обдуманно, без спешки. Функция медленного мышления заключается в том, чтобы помочь личности принять правильное решение. Об этом и рассказывает Даниэль Канеман. Книги его исполнены невероятной мудрости. Эти названия должен знать каждый интеллектуал: «Принятие решений в неопределенности», «Внимание и усилие», «Думай медленно… Решай быстро».

Механизм поспешных выводов

Каждому из нас знакома ситуация, когда мы делаем преждевременные заключения, исходя из какого-то события. Некоторые люди, толком не разобравшись в ситуации, начинают предъявлять окружающим обвинения. Механизм поспешных выводов включается тогда, когда мы сравниваем между собой похожие ситуации и проводим аналогии.

Не у всех это получается сделать правильно, так как мозг начинает играть с нами - выдвигать существующие гипотезы, предположения, а также страхи и опасения. Любой человек в первую очередь беспокоится о самом себе и собственном благополучии. Находясь в этом состоянии, он может делать глупости, о чем и рассказывает в книге Даниэль Канеман. «Внимание и усилие» - еще одна его потрясающая работа. Эта книга является не менее известной. В ней изложены основные принципы внимания как познавательного процесса, а также выводы, полученные из авторских исследований.

Эффект привязки

В психологии есть такой феномен, который характеризуется фиксацией на происходящих событиях. Мы привязываемся к внешним условиям и людям, находящимся рядом. Если нас долгое время окружают определенные обстоятельства, то даже при смене их в лучшую сторону будет ощущаться выраженный дискомфорт, волнение. Причины таких чувств заключены во внутренней природе человека - любому хочется чувствовать себя защищенным от всевозможных неприятностей. Люди–консерваторы вообще не любят никаких неожиданностей и стараются все предусмотреть. Однако это не всегда можно сделать. Если у них не получается оградить себя от дополнительных действий, то теряется чувство уверенности в себе, душу заполняет тревога. Особенно доверчивые и внушаемые люди страдают тем, что им достаточно сложно подстроиться к новым условиям и ощущать при этом комфорт.

О существовании этого эффекта и говорит Даниэль Канеман. «Думай медленно… Решай быстро» - это книга для тех, кто испытывает значительные сложности в принятии решения, кому трудно адаптироваться к травмирующим и неожиданным событиям. Автор говорит о том, что мы должны научиться преодолевать в себе эффект привязки и действовать максимально уверенно. Лучше принимать ответственные решения с холодной головой, представлять себе последствия сделанного шага, чем постоянно метаться и сетовать на неудачу. Необходимо тщательно анализировать происходящие события и освобождаться от ненужных привязанностей.

«Задний ум» и рецепты успеха

Несмотря на все трудности, которые преподносит жизнь, человек должен уметь приспосабливаться к новым условиям. В противном случае он постоянно будет жить в переживаниях и разрушающих его внутреннее состояние страданиях. Между тем наше сознание всегда старается просчитать ситуацию заранее, предусмотреть возможные риски и преимущества. Если ничего привлекательного не обнаруживается, то личность считает перемену для себя невыгодной. Даниэль Канеман в книге «Думай медленно… Решай быстро» подчеркивает мысль о внутренней свободе. На этих удивительных страницах автор рассказывает, как не оказаться заложником неприятной ситуации, что следует делать для постепенного изменения способа мышления. Если не работать над своим сознанием, то можно попасть в ловушку ума и большое заблуждение, выйти из которого будет очень непросто.

Рецепт успеха, согласно Даниэлю Канеману, достаточно прост: нужно жить в гармонии с собой, принимать решения взвешенно. Эмоциональная составляющая иногда может значительно навредить, поэтому чувства не всегда следует принимать во внимание. Действовать необходимо только с холодной головой, не поддаваться на собственные страхи и удручающие обстоятельства.

Как относиться к ошибкам

Никто из нас не застрахован от всевозможных проступков. Люди склонны при первой же неудаче обвинять окружающих в сложившейся ситуации. Это категорически неверное поведение. Поиск виноватого не избавит вас от ответственности, не поможет достойно выйти из затруднительного положения. По мнению автора книги, к ошибкам нужно относиться лишь как к необходимым урокам. Не зацикливайтесь на них слишком долго, иначе не останется сил двигаться дальше.

Ошибки должны стать вашими внутренними наставниками, но никак не постоянным укором, от которого нет избавления. Любые промахи показывают верный путь, нужно только уметь его правильно распознать. Если вы не чувствуете в себе необходимых сил, чтобы изменить ситуацию, начните с эффективного самооправдания. Признайте, что сделали ошибку, однако дайте себе право на реабилитацию, второй шанс. Тогда вам проще будет простить других людей, причастных к данной ситуации.

Эффект ореола

Как часто мы в повседневной жизни наделяем окружающих теми чертами и качествами характера, которыми они не обладают. Такое поведение свойственно каждому человеку. На подсознательном уровне мы стремимся приписывать другому мотивы и поведение, свойственные нам самим. Эффект ореола показывает, что людям иногда гораздо проще переступить через собственные интересы, чем разочароваться в окружающих, особенно если это наши кумиры, учителя или друзья. Родственные отношения тоже строятся на многих ожиданиях. Если личность их не оправдывает, мы испытываем сильное разочарование и, прежде всего, в самих себе.

Автор данной книги показывает, насколько опасными для психического состояния могут быть такие потрясения. Душевный комфорт всегда теряется, а вместо него душу заполоняют лишь страхи и неуверенность. Нет необходимости идеализировать людей или обстоятельства, верьте в самих себя, в возможность изменить положение.

Переоценка событий

Она необходима тогда, когда в нашу жизнь входят определенные обстоятельства, которые мы оказываемся не в силах изменить. Человек начинает использовать защитное поведение, чтобы оградить себя от дополнительных переживаний. С помощью рациональной переоценки событий личность может уравновесить собственное мировосприятие и достичь внутреннего равновесия. Главное при этом – постараться найти смысл во всем, что происходит, тогда будет легче жить. Действовать решительно, имея предварительный расчет и не поддаваться сиюминутно возникающим эмоциям – вот чему учит читателей Даниэль Канеман.

«Думай медленно… Решай быстро»: отзывы

Данная книга помогла многим людям изменить отношение к жизни, взглянуть в лицо неблагоприятным обстоятельствам. Она показывает, как мы сами создаем себе дополнительные проблемы, которых можно было бы избежать. Отзывы о книге только положительные. Автор подчеркивает мысль о том, что каждый человек несет ответственность за свой выбор, даже если не осознает этого. Избегать перемен крайне нерационально, но можно принять их во всеоружии, тщательно подготовиться к новым обстоятельствам.

Таким образом, Даниэль Канеман в своей книге предоставляет читателям возможность проанализировать происходящие события, сделать соответствующие выводы. Необходимо учитывать обстоятельства, в которых мы находимся, но при этом научиться не погружаться в них настолько сильно, чтобы не терять присутствие духа.

fb.ru

Даниэль Канеман «Думай медленно… Решай быстро» - краткое содержание книги

Поступки и действия человека определяются его мыслями. Но способен ли человек контролировать своё мышление постоянно? Зачастую люди совершают иррациональные поступки и принимают ошибочные решения. К тому же, у людей имеются две мыслительных системы – медленная и быстрая.

Об этих и других особенностях мышления рассказывает в своей книге «Думай медленно… Решай быстро» Даниэль Канеман. Информация, представленная в этой книге, может показаться парадоксальной и даже несколько шокирующей, но, несмотря на это, написана книга простым, легким и очень интересным языком.

Работа Канемана по достоинству оценена многими людьми, а её практическая ценность просто неоценима. Прочитав эту книгу, вы сможете понять множество мыслительных механизмов и научиться принимать только верные решения в любой сфере жизни.

О Даниэле Канемане

Даниэль Канеман – израильско-американский психолог, лауреат Нобелевской премии в области экономики. Сделал существенный вклад в развитие психологической экономической теории, объясняющей с позиции экономики и иррациональности отношение людей к риску в процессе принятия решений и управления собственным поведением. Канеман известен также и тем, что вместе с группой других авторов провёл масштабное исследование когнитивной основы в общих заблуждениях человека, результатом которого стала книга «Принятие решений в неопределённости: правила и предубеждения» (Д. Канеман, П. Словик, А. Тверски).

Краткое содержание книги «Думай медленно… Решай быстро»

Книга состоит из введения и нескольких вводных глав, двух больших частей и примечаний. Ниже мы приведём несколько интересных идей автора, подробно описываемых им в своей работе.

Введение

Как правило, человек судит о том, что происходит вокруг него, руководствуясь своей интуицией, и тогда правда остаётся за ним. Но бывают ситуации, когда он уверен в себе, даже будучи неправым. И чтобы избежать множества ошибок, человеку необходимо понять, в чём состоят ошибки суждений и выборов у окружающих и у себя. И во многих ситуациях правильная интерпретация проблемы способствует уменьшению вреда, который следует за неправильными суждениями и решениями.

Два режима мышления

Люди обладают двумя системами мышления – «быстрым» мышлением, которое можно назвать эмоциональным, инстинктивным или автоматическим, и «медленным», являющимся логическим и рациональным.

Свойством быстрого мышления является моментальная реакция, а для медленного необходимо выделять энергию и совершать умственные усилия. Быстрое мышление служит основой чувств и впечатлений, а медленное связано с такими ощущениями, как сосредоточенность, выбор, деятельность и т.п.

Конфликт двух мышлений и самоконтроль

Иногда человек чувствует конфликт между тем, что должен сделать, и реакцией, которая стала преградой на пути к этому. И всё дело здесь в самоконтроле, за которое отвечает медленное мышление. Также есть и разница между получаемыми впечатлениями и имеющимися убеждениями, и чтобы уметь противостоять иллюзии нужно научиться не доверять первым впечатлениям. Даже самый правдоподобный ответ не всегда является правильным. Быстрое мышление работает на автомате, и отключить его по мановению волшебной палочки нельзя. Но можно сделать так, чтобы медленное мышление всегда было настороже.

Ассоциативный механизм

Человеческий разум сам устанавливает причинные связи между различными словами, моментально вызывая соответствующую реакцию. Слова связаны с воспоминаниями, которые связаны с чувствами, формирующими телесные реакции. Быстрое мышление держит под контролем многие действия людей, даёт впечатления, формирует убеждения и служит основой выбора. Но оно же является источником как точных суждений, так и регулярных мыслительных ошибок.

Иллюзия истины

Если заставить человека что-то часто повторять, он поверит даже в небылицы, т.к. различить ощущение чего-то знакомого и истину может быть сложно. Даже одной знакомой фразы во всём ложном утверждении может хватить, чтобы в него поверили. С другой стороны, если вы, например, пишите нечто правдивое, это ещё не означает, что вам поверят. Чтобы вам поверили, вы можете применить иллюзию лёгкости, которая достигается путём повышения читаемости текста. В дополнение текст можно сделать более запоминающимся и даже придать ему форму стихов – это сделает его психологически лёгким.

Механизм поспешных выводов

Поспешные выводы могут быть эффективны, если они будут адекватны, плата за совершение ошибки будет приемлемой, а поспешность позволит сэкономить силы и время. Но в незнакомых ситуациях с высокими ставками и ограниченным временем делать такие выводы крайне неэффективно. Чтобы избежать ошибок, необходимо включить медленно мышление, которое поможет отследить правдивость сообщения, избавиться от эффекта ореола и сделать свои суждения независимыми.

Эффект привязки

Эффект привязки проявляется в случаях, когда человек сталкивается с произвольным числом перед оценкой неизвестного значения. К примеру, один и тот же дом будет восприниматься по-разному, в зависимости от запрашиваемой за его аренду суммы. Эффект привязки будет появляться вне зависимости от числа, которое может служить решением проблемы (например, сумма, которую человек готов платить за дом). Несмотря на то, что в некоторых ситуациях этот эффект может выглядеть разумным, в большинстве случаев он делает человека внушаемым и позволяет использовать его доверчивость.

Доступность

Под доступностью следует понимать подверженность человека информации, исходящей от СМИ. Например, если в новостях показывают, что упал самолёт или произошёл несчастный случай, люди начинают приобретать страховки, испытывать страх перед полётами и т.д. Люди, которые руководствуются быстрым мышлением, подвержены подобным искажениям в большей степени, нежели те, кто использует медленное мышление.

Как справляться с интуитивными предсказаниями

Довольно часто интуиция и быстрое мышление становятся причиной интуитивных предсказаний – предчувствий, оценок, предположений и т.д. Многие выборы по этой причине могут быть неправильными и искажёнными, особенно, если результат благополучного исхода какого-то выбора сулит большие выгоды. Если вы хотите перестать обманывать себя, рассчитывая на молниеносные прогнозы, нужно активизировать медленное мышление.

Переоценка редких событий

Происшествие какого-либо неординарного события, как правило, сопровождается потоком доступных данных, созданных СМИ. Причиной этому служит неконтролируемое, автоматичное и ассоциативное эмоциональное возбуждение (именно поэтому, кстати, терроризм является одним из самых эффективных средств социального воздействия, т.к. эмоциональное возбуждение является причиной защитного поведения). Невзирая на то, что медленное мышление даёт человеку понимание, что шансы на реализацию «страшного» события крайне малы, он не может избавиться от дискомфорта.

Люди часто «перегибают палку», думая, что редкие события обязательно произойдут, и эта переоценка маловероятных событий воздействует на всё, начиная эмоциональным состоянием и заканчивая ведением бизнеса.

Вывод о двух системах мышления

В книге Даниэля Канемана «Думай медленно… Решай быстро» процесс работы человеческого мозга описывается в форме сложного взаимодействия двух компонентов – медленного и быстрого мышления. Прочитав эту книгу, вы овладеете навыком предугадывания действий этих двух компонентов во всевозможных ситуациях.

Медленное мышление оказывает формирующее воздействие на суждения и выборы, производит оценку идей и чувств, которые возникают посредством быстрого мышления. Но медленное мышление не стоит считать лишь защитником быстрого, ведь в огромном количестве ситуаций оно эффективно блокирует ненужные порывы и глупые мысли, а при помощи концентрации оно делает любую деятельность более эффективной и позволяет совершать правильные выборы.

Чтобы делать в своей жизни как можно меньше ошибок, нужно, в первую очередь, помнить о том, ничего не может быть достигнуто без приложения усилий. Наша интуиция может делать нас самоуверенными и категоричными, но не следует доверять ей слепо. Только при помощи намеренных умственных усилий мы сможем видеть ситуации, в которых велика вероятность ошибок. Основным методом, который не позволит ошибке случиться, является распознавание человеком признаков своего нахождения в «опасной зоне», включение медленного мышления и предоставление ему права оценки и выбора.

4brain.ru

Читать онлайн книгу Думай медленно... решай быстро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Назад к карточке книги
Summary

В статье описаны три эвристических метода, используемых при выработке суждений в условиях неопределенности: (а) репрезентативность, обычно применяемая при оценке вероятности того, что объект или событие «А» принадлежит классу или процессу «Б»; (б) доступность примеров или сценариев, которая часто применяется, если нужно оценить частоту класса или вероятность конкретного развития событий; (в) корректировка от привязки, обычно применяемая при численном прогнозе, когда доступны релевантные величины. Эти эвристические методы очень экономичны и часто эффективны, но ведут к систематическим и предсказуемым ошибкам. Более полное понимание этих эвристических методов и связанных с ними ошибок может повысить качество суждений и решений в ситуации неопределенности.

Примечания

[1] D. Kahneman and A. Tversky. On the Psychology of Prediction // Psychological Review 80 (1973): 237–51.

[2] Ibid.

[3] Ibid.

[4] D. Kahneman and A. Tversky. Subjective Probability: A Judgment of Representativeness // Cognitive Psychology 3 (1972): 430–54.

[5] Ibid.

[6] W. Edwards. Conservatism in Human Information Processing // Formal Representation of Human Judgment, ed. B. Kleinmuntz (New York: Wiley, 1968): 17–52.

[7] D. Kahneman and A. Tversky. Subjective Probability.

[8] A. Tversky and D. Kahneman. Belief in the Law of Small Numbers // Psychological Bulletin 76 (1971): 105–10.

[9] D. Kahneman and A. Tversky. On the Psychology of Prediction.

  [10] Ibid.

[11] Ibid.

[12] Ibid.

[13] A. Tversky and D. Kahneman. Availability: A Heuristic for Judging Frequency and Probability // Cognitive Psychology 5 (1973): 207–32.

[14] Ibid.

[15] C. Galbraith and B. J. Underwood. Perceived Frequency of Concrete and Abstract Words // Memory amp Cognition 1 (1973): 56–60.

[16] A. Tversky and D. Kahneman. Availability.

[17] L. J. Chapman and J. P. Chapman. Genesis of Popular but Erroneous Psychodiagnostic Observations // Journal of Abnormal Psychology 73 (1967): 193–204; L. J. Chapman and J. P. Chapman. Illusory Correlation as an Obstacle to the Use of Valid Psychodiagnostic Signs // Journal of Abnormal Psychology 74 (1969): 271–80.

[18] P. Slovic and S. Lichtenstein. Comparison of Bayesian and Regression Approaches to the Study of Information Processing in Judgme nt // Organizational Behavior amp Human Performance 6 (1971): 649–744.

[19] M. Bar-Hillel. On the Subjective Probability of Compound Events // Organizational Behavior amp Human Performance 9 (1973): 396–406.

[20] J. Cohen, E. I. Chesnick, and D. Haran. A Confirmation of the Inertial-Ш Effect in Sequential Choice and Decision // British Journal of Psychology 63 (1972): 41–46.

[21] M. Alpert and H. Raiffa, unpublished manuscript; C. A. Stael von Holstein. Two Techniques for Assessment of Subjective Probability Distributions: An Experimental Study // Acta Psychologica 35 (1971): 478–94; R. L. Winkler. The Assessment of Prior Distributions in Bayesian Analysis // Journal of the American Statistical Association 62 (1967): 776–800.

[22] Kahneman and Tversky. Subjective Probability; Tversky and Kahneman. Availability.

[23. Kahneman and Tversky. On the Psychology of Prediction; Tversk y and Kahneman. Belief in the Law of Small Numbers.

[24] L. J. Savage. The Foundations of Statistics (New York: Wiley, 1954).

[25] Ibid.; B. de Finetti. Probability: Interpretations // International Encyclopedia of the Social Sciences, ed. D. E. Sills, vol. 12 (New York: Macmillan, 1968): 496–505.

Приложение В:

Выбор, ценности и фреймы [5 –  Статья изначально представляла собой выступление на церемонии вручения наград за выдающиеся научные достижения на конференции Американской психологической ассоциации в августе 1983 г. Впервые опубликована в журнале American Psychologist (1984. Vol. 34). На русском языке впервые опубликована под названием «Рациональный выбор, ценности и фреймы» в «Психологическом журнале» (2003. Т. 24. № 4) (прим. перев.).]

Даниэль Канеман и Амос Тверски

АННОТАЦИЯ: Мы обсуждаем когнитивные и психофизические детерминанты выбора в ситуациях с риском или без риска. Психофизика ценности приводит к неприятию риска в области прибыли и вызывает стремление к риску в области потерь. Психофизика шанса вызывает чрезмерную переоценку гарантированных исходов и невероятных событий по сравнению с событиями средней вероятности. Задачи, связанные с выбором, можно сформулировать или представить разными способами, которые рождают разные предпочтения, что противоречит неизменяемым критериям рационального выбора. Процесс мысленного подсчета, в ходе которого люди упорядочивают результаты трансакций, объясняет некоторые аномалии в поведении потребителя. В частности, выбор варианта может зависеть от того, оценивается ли отрицательный результат как затраты или как невосполнимые потери. Обсуждается, как соотносятся выбираемая ценность и ощущаемая ценность.

Принимать решения – как говорить прозой: люди делают это непрерывно, осознанно или неосознанно. Поэтому неудивительно, что процессом принятия решения занимаются многие дисциплины – от математики и статистики, экономики и политики до социологии и психологии. Изучение процесса решения включает нормативный и дескриптивный анализ. Нормативный анализ связан с природой рационального и логикой принятия решений. Дескриптивный анализ, со своей стороны, рассматривает убеждения и предпочтения людей – реальные, а не идеальные. Конфликт между нормативными и дескриптивными соображениями во многом характеризует процесс изучения суждений и выбора.

При анализе принятия решений обычно различают выбор в условиях риска и без риска. Классический пример решения в условиях риска – принятие пари, приносящего денежный выигрыш с определенной вероятностью. Типичное решение без риска касается сделки, в которой товар или услуга обменивается на деньги или труд. В первой части статьи мы предлагаем анализ когнитивных и психофизических факторов, влияющих на ценность перспектив в условиях риска. Во второй части мы распространим эт от анализ на сделки и обмены.

Выбор в условиях риска

Выбор в условиях риска (например, взять зонтик или нет, начать войну или нет) производится, когда результат неизвестен заранее. Поскольку последствия таких действий зависят от неопределенных событий, таких как погода или намерения противника, выбор действия можно представить как принятие пари, имеющего различные исходы с различными вероятностями. Тогда естественно сосредоточить исследования по изучению рискованных решений на простых пари с денежными выигрышами и определенными вероятностями, в надежде с помощью простых задач выявить основные закономерности в отношении риска и ценности.

Обрисуем подход к выбору в условиях риска, который позаимствовал многие гипотезы из психофизического анализа реакций на деньги и вероятность. Психофизический анализ принятия решений берет начало от замечательного эссе Даниила Бернулли, опубликованного в 1738 году (Bernoulli 1954), где автор попытался объяснить, почему люди обычно не идут на риск и почему неприятие риска слабеет с ростом благосостояния. Чтобы проиллюстрировать неприятие риска и анализ Бернулли, рассмотрим выбор между вариантом получить 1000 долларов с вероятностью 85% (и не получить ничего с вероятностью 15%) и вариантом гарантированно получить 800 долларов. Большинство людей предпочитает гарантированные деньги игре, хотя математическое ожидание игры выше. Математическое ожидание в игре на деньги – это среднее взвешенное, где учитывается вероятность каждого возможного исхода. Математическое ожидание в описанной игре составляет 0,85 1000 долларов + 0,15 0 долларов = 850 долларов, что превышает ожидание 800 долларов, получаемых гарантированно. Предпочтение гарантированного выигрыша – пример неприятия риска. В целом предпочтение гарантированного результата игре, имеющей более высокое или равное ожидание, называется неприятием риска, а отказ от гарантированной суммы в пользу игры с меньшим или равным ожиданием называется стремлением к риску.

Бернулли предположил, что перспективы оценивают не по ожиданию денежного выигрыша, а по ожидаемой субъективной ценности этого выигрыша. Субъективная ценность игры – снова среднее взвешенное, но теперь отражающее субъективную ценность каждого исхода, взвешенную по ее вероятности. Чтобы объяснить неприятие риска в рамках этого допущения, Бернулли предположил, что субъективная ценность, или полезность, представляет собой вогнутую функцию от денег. В такой функции разница между полезностью, например, 200 долларов и 100 долларов больше, чем разница между 1200 долларами и 1100 долларами. Из вогнутости функции следует, что субъективная ценность выигрыша 800 долларов больше, чем 80% от ценности выигрыша 1000 долларов. Следовательно, вогнутость функции полезности ведет к неприятию риска – выбору гарантированных 800 долларов, а не 80% перспективы выигрыша 1000 долларов, хотя ожидание для обеих перспектив одинаково в денежном выражении.

При анализе решений принято описывать последствия решения в терминах общего богатства. Например, предложение поставить 20 долларов на бросок монеты представляется как выбор между текущим богатством субъекта, W, и равными шансами получить W + 20 долларов или W – 20 долларов. Такое представление выглядит психологически нереальным: люди обычно думают об относительно маленьких деньгах не в терминах изменения богатства, а, скорее, в терминах выигрыша, проигрыша и нейтрального исхода (сохранения статус-кво). Если эффективными носителями субъективной ценности являются изменения богатства, как предлагаем мы, а не итоговое богатство, то психофизический анализ событий должен рассматривать выигрыш и проигрыш, а не общее богатство. Такое предложение играет центральную роль в учении о выборе в условиях, которое мы назвали теорией перспектив (Kahneman and Tversky 1979). Интроспекция и психофизические измерения позволили предположить, что субъективная ценность представляет собой вогнутую функцию от размера выигрыша. Такое же обобщение верно и для проигрышей. Разница в субъективной ценности между потерей 200 долларов или потерей 100 долларов кажется больше, чем разница в субъективной оценке между потерей 1200 долларов или 1100 долларов. Соединив функции ценности для выигрыша и проигрыша, мы получим S-образную функцию, график которой показан на рисунке 1.

Рис. 1. Гипотетическая функция ценности

Приведенная на рисунке 1 функция ценности (а) определена на выигрышах и проигрышах, а не на полном богатстве, (б) вогнутая на области выигрышей и выпуклая на области проигрышей, (в) значительно круче для проигрышей, чем для выигрышей. Последнее свойство, которое мы назвали «неприятие потерь», выражает догадку, что потеря Х долларов сильнее пугает, чем выигрыш Х долларов привлекает. Неприятие потерь объясняет нежелание людей держать пари с равными ставками: привлекательность возможного выигрыша совершенно недостаточна для компенсации неприятности возможного проигрыша. Например, большинство в выборке студентов отказывались ставить 10 долларов на бросок монеты, если выигрыш составлял меньше 30 долларов.

Допущение о неприятии риска сыграло центральную роль в экономической теории. Однако как вогнутость функции ценности для выигрышей приводит к неприятию риска, так и выпуклость функции для проигрышей приводит к стремлению к риску. В самом деле, стремление к риску в проигрышах – сильный эффект, особенно когда значительна вероятность проигрыша. Рассмотрим, например, ситуацию, в которой человек вынужден выбирать между 85%-ной вероятностью потерять 1000 долларов (и 15%-ной вероятностью не потерять ничего) и гарантированной потерей 800 долларов. Значительное большинство людей предпочитают игру гарантированным потерям. Это выбор стремления к риску, потому что математическое ожидание игры (–850 долларов) ниже ожидания гарантированной потери (–800 долларов). Стремление к риску в области проигрыша было подтверждено несколькими исследователями (Fishburn and Kochenberger 1979; Hershey and Schoemaker 1980; Payne, Laughhunn, and Crum 1980; Slovic, Fischhoff, and Lichtenstein 1982). Это же наблюдалось в отношении событий, не связанных с деньгами, например при выборе продолжительности боли (Eraker and Sox 1981) или приемлемого риска потери человеческих жизней (Fischhoff 1983; Tversky 1977; Tversky and Kahneman 1981). Правильно ли избегать риска в области выигрыша и идти на риск в области проигрыша? Эти предпочтения согласуются с убедительными интуитивными догадками о субъективной ценности выигрыша и проигрыша, и можно предположить, что люди подчиняются своим собственным ценностям. Однако мы еще увидим, что S-образная функция ценности ведет к выводам, нормативно неприемлемым.

Чтобы разобраться с нормативностью, мы обратились к теории принятия решений. Основы современной теории принятия решений содержатся в новаторской работе фон Неймана и Моргенштерна (1974), предложи вшей несколько качественных принципов, или аксиом, которые должны управлять предпочтениями при рациональном принятии решений. В число аксиом входят транзитивность (если А предпочтительнее Б и Б предпочтительнее В, то А предпочтительнее В) и перенос (если А предпочтительнее Б, то равные шансы получить А или В предпочтительнее равных шансов получить Б или В), а также другие, более формальные условия. Нормативный и дескриптивный статус аксиом рационального выбора стал темой широких дискуссий. В частности, существуют убедительные свидетельства, что люди не всегда подчиняются аксиоме переноса, и нормативные достоинства этой аксиомы часто оспариваются (например, Allais and Hagen 1979). Однако любой анализ рационального выбора включает два принципа: доминантность и инвариантность. Доминантность требует следующего: если шанс А (по крайней мере) не хуже шанса Б во всех отношениях и лучше Б хотя бы по одному критерию, то А должно быть предпочтительнее Б. Инвариантность требует, чтобы порядок предпочтения вариантов не зависел от того, в каком виде они представлены. В частности, два варианта, признанные эквивалентными при предложении вместе, должны дать одинаковые предпочтения, будучи предложены порознь. Далее мы покажем, что требование инвариантности, с виду простое и безобидное, обычно не выполняется.

Формулировка исходов путем рамочного анализа (фрейминг)

Перспективы в условиях риска характеризуются возможными исходами и вероятностями этих исходов. Впрочем, одни и те же варианты можно сформулировать или описать по-разному (Tversky and Kahneman 1981). Например, возможные исходы игры можно описать или как выигрыш и проигрыш относительно статус-кво, или как новый размер богатства относительно исходного уровня. Инвариантность требует, чтобы подобные изменения в описании исходов не влияли на порядок предпочтений. Следующая пара задач показывает, как нарушается это требование. Общее количество респондентов в каждой задаче обозначим N; процент выбравших каждый вариант указан в скобках.

Задача 1 (N=152)

Представьте, что в США идет подготовка к эпидемии необычной азиатской болезни, которая, по прогнозам, убьет 600 человек. Предложены две альтернативных программы борьбы с заболеванием. Допустим, точные научные оценки последствий для каждой программы таковы:

Если будет принята программа А, 200 человек будут спасены (72%).

Если будет принята программа Б, с вероятностью 1/3 будут спасены 600 человек и с вероятностью 2/3 никто не спасется (28%).

Какую из двух программ выберете вы?

В формулировке Задачи 1 имплицитно содержится точка отчета, в соответствии с которой болезнь может унести 600 жизней. Среди возможных исходов – точка отсчета и два возможных выигрыша, определяемых количеством спасенных жизней. Как и ожидалось, предпочтение отдается неприятию риска: очевидное большинство респондентов предпочли гарантированное спасение 200 жизней игре, в которой с вероятностью ⅓ будут спасены 600 жизней. Теперь рассмотрим другую задачу, в которой та же история сопровождается другой формулировкой возможных исходов двух программ.

Задача 2 (N=155)

Если будет принята программа В, 400 человек умрут (22%).

Если будет принята программа Г, с вероятностью 1/3 никто не умрет и с вероятностью 2/3 умрут 600 человек (78%).

Легко убедиться, что варианты В и Г в Задаче 2 в реальности ничем не отличаются от вариантов А и Б соответственно в Задаче 1. Однако вторая версия предлагает точку отсчета, в которой от болезни не умрет никто. Лучший исход – достижение этого результата, а альтернативы – потери, измеряемые количеством людей, которые умрут от болезни. Ожидается, что испытуемые, оценивающие варианты в этих терминах, скорее пойдут на стремление к риску в игре (вариант Г), чем на гарантированную потерю 400 жизней. Как выяснилось, уровень стремления к риску во второй версии задачи больше, чем уровень неприятия риска в первой.

Инвариантность терпит неудачу повсеместно и постоянно. Опытные респонденты допускают ошибки не реже неискушенных испытуемых, и эффект сохраняется, даже если респонденты отвечают на второй вопрос через несколько минут после первого. Респонденты, которым разъяснили несоответствие ответов, обычно бывают озадачены. Даже перечитав задачи, они все равно готовы к неприятию риска в версии со «спасенными жизнями» и стремятся к риску в версии с «потерянными жизнями»; при этом они хотят соблюдать инвариантность и дать согласованные ответы по обеим версиям. При таком упорстве эффекты установления рамок («фрейминга») больше напоминают иллюзии восприятия, чем ошибки вычислений.

Следующая пара задач показывает предпочтения, нарушающие требования доминантности рационального выбора.

Задача 3 (N=86)

Выберите вариант:

Д. Выиграть 240 долларов с вероятностью 25% и проиграть 760 долларов с вероятностью 75% (0%).

Е. Выиграть 250 долларов с вероятностью 25% и проиграть 750 долларов с вероятностью 75% (100%).

Очевидно, что Е предпочтительнее Д. Соответственно, все респонденты сделали этот выбор.

Задача 4 (N=150)

Представьте, что вам нужно принять два решения одновременно.

Сначала изучите оба выбора, затем укажите, что вы предпочтете.

Выбор 1

А. Гарантированно получить 240 долларов (84%).

Б. Выиграть 1000 долларов с вероятностью 25% и не получить ничего с вероятностью 75% (16%).

Выбор 2

В. Гарантированно потерять 750 долларов (13%).

Г. Потерять 10 00 долларов с вероятностью 25% и не потерять ничего с вероятностью 75% (87%).

Как и ожидалось из предварительного анализа, значительное большинство предпочли неприятие риска и гарантированный выигрыш позитивной игре в первом решении; еще больше респондентов предпочли стремление к риску и игру гарантированным потерям во втором решении. 73% респондентов выбрали А и Г, и только 3% выбрали Б и В. Такая же картина наблюдалась в модифицированной версии задачи, с уменьшенными ставками, в которой студенты выбрали реальную игру.

Поскольку респонденты рассматривали в Задаче 4 два решения одновременно, они продемонстрировали предпочтение А и Г перед Б и В. Однако выбранная связка в действительности уступает отвергнутой. Прибавка гарантированного выигрыша 240 долларов (вариант А) к варианту Г дает вероятность 25% выиграть 240 долларов и вероятность 75% проиграть 760 долларов. Это в точности соответствует варианту Д в Задаче 3. Точно так же добавление гарантированного проигрыша 750 долларов (вариант В) к варианту Б дает вероятность 25% выиграть 250 долларов и 75% – потерять 750 долларов. Это в точности соответствует варианту Е в Задаче 3. Таким образом, реакция на формулировку и S-образность функции ценности приводят к нарушению доминантности в наборе совпадающих решений.

Выводы из полученных результатов неутешительны: инвариантность нормативно обязательна, интуитивно убедительна и психологически недостижима. В самом деле, мы знаем только два способа обеспечить инвариантность. Первый – принять процедуру, которая сведет эквивалентные задачи к единому каноническому представлению. Это довод в пользу стандартного предупреждения изучающим бизнес – рассматривать каждое решение в терминах общего богатства, а не в терминах выигрыша и проигрыша (Schlaifer 1959). Такое представление позволит избежать нарушений инвариантности, описанных в предыдущих задачах; но легче дать совет, чем следовать ему. Не считая ситуации возможного краха, представляется более естественным рассматривать исходы финансовых операций как выигрыш или проигрыш, а не как состояние богатства. Кроме того, каноническое представление рискованных перспектив требует объединения всех исходов аналогичных решений (как, например, в Задаче 4), что превышает возможность интуитивных подсчетов даже для простых задач. Достичь канонического представления гораздо сложнее и в других областях, будь то сфера безопасности или здравоохранения, а также в вопросах качества жизни. Как лучше оценивать последствия политики в здравоохранении (например, Задачи 1 и 2) – в терминах общей смертности, смертности от заболеваний или количества смертей от конкретной изучаемой болезни?

Другой подход, который мог бы гарантировать инвариантность, – оценка вариантов в терминах актуарных (статистических), а не психологических последствий. Критерий актуарности привлекателен в контексте человеческой жизни, но явно неадекватен для финансовых решений (так принято считать, по крайней мере после Бернулли) и совершенно непригоден для ситуаций, которые не поддаются объективному измерению. Мы делаем вывод, что инвариантность формата труднодостижима и уверенность в правильности выбора сейчас не гарантирует, что тот же выбор будет сделан при иной формулировке. Таким образом, полезно проверять устойчивость предпочтений, переформулировав проблему разными способами (Fischhoff, Slovic, and Lichtenstein 1980).

Назад к карточке книги "Думай медленно... решай быстро"

itexts.net

Читать книгу Думай медленно… Решай быстро Даниэля Канемана : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 31 страниц]

Даниэль КанеманДумай медленно… решай быстро

Памяти Амоса Тверски

Daniel Kahneman

THINKING, FAST AND SLOW

Печатается с разрешения автора и литературного агентства Brockman, Inc.

© Daniel Kahneman, 2011

Школа перевода Баканова, перевод, 2013

© Издание на русском языке AST Publishers, 2014

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Введение

Пожалуй, каждый автор размышляет о том, где читателям может пригодиться его книга. Моя будет полезна у пресловутого офисного кулера, где судачат и обмениваются новостями. Я надеюсь разнообразить набор слов, описывающих суждения и выбор других, новую политику компании или инвестиционные решения коллег. Зачем обращать внимание на пересуды? Затем, что находить и называть чужие ошибки намного легче и приятнее, чем признавать свои. Всегда трудно ставить под сомнение собственные желания и убеждения, особенно в нужный момент, но грамотное чужое мнение может быть полезно. Мы непроизвольно ждем от друзей и коллег оценки наших решений, а потому качество и содержание ожидаемых оценок имеет значение. Необходимость разумно сплетничать – мощный стимул для серьезной самокритики, даже мощнее данного себе на Новый год обещания принимать более взвешенные решения на работе и дома.

Хороший врач-диагност собирает множество названий-ярлыков, связывающих идею болезни с ее симптомами, возможными причинами, предыдущими событиями, путями ее развития и последствиями, а также способами ее излечить или облегчить течение. Изучение языка медицины – неотъемлемая часть изучения ее самой. Более глубокое понимание суждений и выбора требует расширенного – в сравнении с повседневным употреблением – словарного запаса. Разумные сплетни основываются на том, что основную часть ошибок люди совершают по определенным шаблонам. Такие систематические ошибки, называемые искажениями, предсказуемо возникают в одних и тех же обстоятельствах. Например, аудитория склонна более благоприятно оценивать привлекательного и уверенного в себе оратора. Эта реакция получила название «эффект ореола», что сделало ее предсказуемой, распознаваемой и понятной.

Обычно вы можете сказать, о чем думаете. Процесс мышления кажется понятным: одна осознанная мысль закономерно вызывает следующую. Но разум работает не только так; более того, в основном он работает по-другому. Большинство впечатлений и мыслей возникают в сознании неизвестным вам путем. Невозможно отследить, как вы пришли к убеждению, что перед вами на столе стоит лампа, как во время телефонного разговора определили легкое раздражение в голосе жены или как смогли избежать аварии на дороге раньше, чем осознали опасность. Умственная работа, ведущая к впечатлениям, предчувствиям и многим решениям, обычно происходит незаметно.

В этой книге подробно обсуждаются ошибки интуиции. Это вовсе не попытка опорочить человеческий разум – ведь, например, обсуждение болезней в медицинских текстах ни в коем случае не отрицает хорошего здоровья. Бо́льшую часть времени мы здоровы, и наши действия и суждения преимущественно соответствуют ситуации. Идя по жизни, мы позволяем себе руководствоваться впечатлениями и чувствами, и наша уверенность в собственной интуиции обычно оправдана. Но не всегда. Часто мы уверены в себе, даже если неправы, однако объективный наблюдатель с легкостью замечает наши ошибки.

Поэтому я и надеюсь, что моя книга поможет улучшить способность узнавать и понимать ошибки суждений и выбора – сначала у других, а со временем и у себя, – предоставив читателю богатый и точный язык для их описания. В некоторых случаях верное диагностирование проблемы подскажет меры воздействия, которые уменьшат вред, нанесенный неверными суждениями и ошибочными решениями.

Истоки

Эта книга представляет мое текущее понимание оценочных суждений и принятия решений, сложившееся под влиянием открытий психологии, сделанных за последние десятилетия. Основные идеи, изложенные здесь, возникли у меня в 1969 году, когда я пригласил коллегу выступить на семинаре, проводимом факультетом психологии Еврейского университета в Иерусалиме. Тогда Амос Тверски был восходящей звездой в исследованиях процессов принятия решений – впрочем, как и во всех областях своей научной деятельности, – поэтому я не сомневался, что будет интересно. Умный, общительный и харизматичный, Амос обладал великолепной памятью на шутки и анекдоты, умело применяя их при объяснении важных проблем. Рядом с ним никогда не бывало скучно. Ему тогда было тридцать два, а мне – тридцать пять.

Амос рассказал студентам о программе исследований в Мичиганском университете, призванной ответить на вопрос: «Обладает ли человек интуитивным пониманием статистики?» Про грамматику все было известно: четырехлетние дети в речи соблюдают грамматические правила, не имея представления об их существовании. Но есть ли у людей похожее интуитивное восприятие правил статистики? Амос утверждал, что ответ – «да», с определенными оговорками. Мы провели бурную дискуссию на семинаре и пришли к выводу, что вернее было бы ответить «нет», с определенными оговорками.

После этого мы с Амосом решили, что интуитивная статистика – отличная тема для совместного исследования. В ту же пятницу мы встретились в «Кафе Римон», где любит собираться иерусалимская богема и профессура, и составили план изучения статистической интуиции серьезных исследователей. На семинаре мы пришли к выводу, что наша собственная интуиция ненадежна. За годы преподавания и использования статистики в работе мы так и не приобрели интуитивное ощущение правильности статистических результатов, полученных на малых выборках. Наши субъективные суждения оказывались предвзятыми: мы слишком охотно верили исследованиям, в которых было недостаточно доказательств, да и для своих собственных исследований отбирали недостаточно примеров. Нам захотелось выяснить, страдают ли другие исследователи тем же недугом.

Мы подготовили вопросник с реалистичными статистическими проблемами, возникающими во время исследований. На конференции Общества математической психологии Амос раздал анкеты экспертам, среди которых оказались авторы двух учебников по статистике. Как мы и предполагали, наши коллеги-эксперты существенно преувеличили вероятность того, что первоначальный результат эксперимента будет успешно повторен на маленькой выборке. Вдобавок вымышленная студентка получила отвратительные советы насчет нужного ей количества наблюдений. Как выяснилось, даже у статистиков плохо со статистической интуицией.

Пока мы писали статью, обнаружилось, что нам с Амосом нравится работать вместе. Амос был неисправимым шутником, в его присутствии я тоже острил, и мы с ним работали и одновременно развлекались часами напролет. Удовольствие от совместной работы повысило нашу целеустремленность – гораздо легче добиваться совершенства, если тебе не скучно. Но самое важное было, наверное, в том, что мы не злоупотребляли критикой, хотя оба любили спорить и выискивать ошибки, Амос даже больше, чем я. Тем не менее за долгие годы нашего сотрудничества мы ни разу с ходу не отмели ни одно предположение друг друга. К тому же радовало то, что Амос часто лучше меня понимал смысл моих неопределенных идей. Он мыслил более логично, ориентировался на теорию и всегда придерживался намеченного пути. Я больше опирался на интуицию, основываясь на психологии восприятия – из этой области мы почерпнули много идей. Сходство наших характеров обеспечивало взаимопонимание, а наши различия помогали удивлять друг друга. В конечном итоге мы стали проводить большую часть рабочего времени вместе, часто подолгу гуляя. Четырнадцать лет сотрудничество определяло наши жизни, и в эти годы мы добились лучших результатов за всю свою карьеру.

Выработанная нами процедура соблюдалась много лет. Исследования велись в форме дискуссий, где мы придумывали вопросы и вместе рассматривали наши интуитивные ответы. Каждый вопрос был маленьким экспериментом, и за день мы проводили их множество. Мы не искали единственно правильный ответ на заданные статистические вопросы. Наша цель состояла в распознавании и анализе интуитивного ответа, который первым приходил в голову, который хотелось дать, даже если мы знали, что он неверен. Мы решили – и, как оказалось, правильно, – что интуитивный ответ, пришедший в голову нам обоим, придет в голову и многим другим, а потому легко будет продемонстрировать влияние такой интуитивной реакции на оценочные суждения.

Однажды, к обоюдному восторгу, мы обнаружили, что у нас абсолютно одинаковые дурацкие представления о том, кем станут несколько знакомых нам малышей. Мы опознали трехлетнего адвоката-спорщика, зануду-профессора, чуткого и не в меру любопытного психотерапевта. Мы понимали абсурдность этих предсказаний, но они нам все равно нравились. Было очевидно, что наша интуиция основывалась на сходстве каждого из детей с культурным стереотипом профессии. Это забавное упражнение помогло нам разработать теорию о роли, которую сходство играет в предсказаниях. Потом мы проверили и развили эту теорию при помощи множества экспериментов вроде следующего.

Отвечая на этот вопрос, считайте, что Стива случайным образом отобрали из репрезентативной выборки:

Некто описывает своего соседа: «Стив очень застенчив и нелюдим, всегда готов помочь, но мало интересуется окружающими и действительностью. Он тихий и аккуратный, любит порядок и систематичность и очень внимателен к деталям». Кем вероятнее работает Стив: фермером или библиотекарем?

Все немедленно отмечают сходство Стива с типичным библиотекарем, но почти всегда игнорируют не менее важные статистические соображения. Вспомнилось ли вам, что на каждого мужчину-библиотекаря в США приходится более 20 фермеров? Фермеров настолько больше, что «тихие и аккуратные» почти наверняка окажутся за рулем трактора, а не за библиотекарским столом. И все же мы обнаружили, что участники наших экспериментов игнорировали статистические факты и полагались исключительно на сходство. Мы предположили, что испытуемые использовали сходство как упрощающую эвристику (грубо говоря, сугубо практическое правило), чтобы легче прийти к сложному оценочному суждению. Доверие к эвристике, в свою очередь, вело к прогнозируемым искажениям (постоянным ошибкам) в предсказаниях.

В другой раз мы с Амосом задумались о количестве разводов среди преподавателей нашего университета. Мы заметили, что в поисках ответа начали вспоминать известных нам разведенных профессоров и судили о размерах категорий по тому, с какой легкостью находили примеры. Мы назвали стремление опираться на легкость перебора сведений в памяти эвристикой доступности. В одном из наших исследований мы попросили участников ответить на простой вопрос о словах в обычном английском тексте:

Возьмем букву K.

На каком месте в слове она встретится чаще: на первом или на третьем?

Игроки в скрэбл прекрасно знают, что для любой буквы алфавита гораздо легче вспомнить слово, которое с нее начинается, чем найти то, где она на третьем месте. Поэтому мы ожидали, что респонденты будут преувеличивать частоту, с которой на первом месте появляются даже те буквы (например, K, L, N, R, V), которые в действительности чаще встречаются на третьем. В этом случае доверие к эвристике опять дает предсказуемое искажение в суждениях.

Еще пример: недавно я уcомнился в своем давнем впечатлении, что супружеская неверность чаще встречается среди политиков, чем среди врачей или юристов. В свое время я даже придумал для этого «факта» объяснения, включая притягательность власти и соблазны, возникающие при жизни вдали от дома. В конечном итоге я понял, что о проступках политиков сообщают намного чаще, чем о проступках юристов и врачей. Мое интуитивное впечатление могло сложиться исключительно под влиянием тем, выбираемых журналистами для репортажей, и из-за склонности полагаться на эвристику доступности.

Мы с Амосом несколько лет изучали и фиксировали искажения интуитивного мышления в различных задачах: расчете вероятности событий, предсказании будущего, оценке гипотез и прогнозировании частотности. На пятом году сотрудничества мы опубликовали основные выводы наших исследований в журнале Science, который читают ученые из разных областей науки. Эта статья под названием «Суждения в условиях неопределенности: эвристические методы и ошибки» полностью приведена в заключительной части данной книги. Она описывает схемы упрощения в интуитивном мышлении и объясняет около 20 искажений, возникающих при формировании суждений c применением эвристики.

Исследователи истории науки часто отмечают, что в любой момент времени в рамках определенной дисциплины ученые преимущественно основываются на одних и тех же основных допущениях в своей области исследований. Социальные науки – не исключение; они полагаются на некую общую картину человеческой натуры, которая дает основу для всех обсуждений конкретного поведения, но редко ставится под сомнение. В 1970-е годы общепринятыми считались два положения. Во-первых, люди в основном рациональны и, как правило, мыслят здраво. Во-вторых, большинство отклонений от рациональности объясняется эмоциями: например, страхом, привязанностью или ненавистью. Наша статья поставила под сомнение оба эти допущения, но не обсуждала их напрямую. Мы задокументировали постоянные ошибки мышления нормальных людей и обнаружили, что они обусловлены скорее самим механизмом мышления, чем нарушением процесса мышления под влиянием эмоций.

Статья вызвала значительный интерес и до сих пор является одной из самых цитируемых в сфере социальных наук (по состоянию на 2010 год на нее ссылалось более трехсот научных статей). Она оказалась полезна ученым в других дисциплинах, а идеи эвристики и искажений нашли эффективное применение во многих областях, включая медицинскую диагностику, юриспруденцию, анализ данных, философию, финансы, статистику и военную стратегию.

К примеру, политологи отметили, что эвристика доступности помогает объяснить, почему некоторые вопросы в глазах общественности находятся на первом плане, а другие остаются в тени. Относительная важность проблем часто оценивается по легкости их вспоминания, а это в значительной степени определяется тем, насколько подробно вопрос освещается в средствах массовой информации. То, что часто обсуждают, заполняет умы, а прочее ускользает из сознания. В свою очередь, СМИ выбирают темы для репортажей, следуя своим представлениям о том, что сейчас волнует публику. Авторитарные режимы неслучайно оказывают значительное давление на независимые СМИ. Поскольку публику легче всего заинтересовать драматическими событиями и жизнью знаменитостей, СМИ часто раздувают ажиотаж. К примеру, в течение нескольких недель после смерти Майкла Джексона было практически невозможно найти телеканал, освещающий другую тему. И наоборот, важным, но не слишком захватывающим вопросам, вроде падения стандартов образования или чрезмерного использования медицинских ресурсов в последний год жизни, уделяется мало внимания. (Я пишу это, понимая, что при выборе примеров «неосвещаемых» вопросов я руководствовался доступностью. Эти темы упоминают часто; есть не менее важные, но менее доступные проблемы, которые мне в голову не пришли.)

Мы не сразу осознали, что главной причиной привлекательности теории эвристики и искажений за пределами психологии оказалась второстепенная особенность нашей работы: наши статьи включали в себя список вопросов, заданных респондентам. Вопросы наглядно демонстрировали читателю, как когнитивные искажения сбивают его собственные мысли. Надеюсь, вы тоже это заметили, когда читали задание о Стиве-библиотекаре, призванное помочь вам уяснить роль сходства в оценке вероятности и увидеть, с какой легкостью игнорируются важные статистические факты.

Ученым из других областей науки – философам и экономистам – использование примеров предоставило необычную возможность отслеживать потенциальные изъяны в своем мышлении. Осознав собственные провалы, исследователи стали охотнее ставить под сомнение распространенное в то время предположение о рациональности и логичности человеческого разума. Выбор способа изложения сыграл ключевую роль: если бы мы сообщили только о результатах обычных экспериментов, статья оказалась бы менее заметной и запоминающейся. Более того, скептически настроенные читатели пренебрегли бы результатами, отнеся их на счет ошибок из-за печально известной безответственности студентов – основных участников психологических исследований. Разумеется, мы выбрали наглядные примеры вместо обычных экспериментов не для того, чтобы впечатлить философов и экономистов, – с наглядными примерами было интереснее работать. Наш выбор, как и многие другие наши решения, оказался удачным. В этой книге постоянно повторяется мысль о том, что везение играет значительную роль в большинстве историй успеха; почти всегда легко определяется тот фактор, незначительное изменение которого превратило бы выдающееся достижение в посредственный результат. Наша история – не исключение.

Впрочем, наша статья понравилась не всем. В частности, некоторые сочли наше внимание к искажениям признаком излишне негативного отношения к разуму. Другие исследователи, напротив, развили наши идеи или предложили для них достоверные замены. В общем и целом современные исследователи согласны с мыслью о том, что наши умы склонны к систематическим ошибкам. Наше исследование оценочных суждений оказало неожиданно сильное влияние на социальные науки.

Завершив обзор принципов формирования оценочных суждений, мы обратили внимание на принятие решений в условиях неопределенности. Мы хотели разработать психологическую теорию принятия решений в простых азартных играх. Например, сделаете ли вы ставку на бросок монеты, если вы выигрываете 130 долларов в случае выпадения орла и проигрываете 100 долларов на решке? Такие простые вопросы давно используют для исследования широкого спектра проблем в области принятия решений: например, какое относительное значение люди придают надежности и сомнительности исходов. Наша методология не изменилась – мы целыми днями выдумывали проблемы выбора и смотрели, совпадают ли наши интуитивные предпочтения с логикой выбора. Здесь, так же как и при исследовании оценочных суждений, наблюдались систематические отклонения в наших собственных решениях и интуитивных предпочтениях, которые постоянно нарушали рациональные правила выбора. Через пять лет после появления статьи в журнале Science мы опубликовали статью «Теория перспектив: анализ решений в условиях риска», где изложили теорию выбора, которая стала одной из основ поведенческой экономики и считается значительней, чем наша работа об оценочных суждениях.

Пока нам с Амосом не мешала география, наш коллективный разум превосходил каждую из своих составляющих, а наши дружеские отношения делали исследования не только продуктивными, но и чрезвычайно занимательными. Именно за нашу совместную работу в области оценочных суждений и принятия решений в условиях неопределенности я получил в 2002 году Нобелевскую премию, которая по праву принадлежит и Амосу. К глубочайшему прискорбию, он скончался в 1996 году, в возрасте пятидесяти девяти лет.

Что происходит сейчас

Эта книга не описывает наши с Амосом ранние исследования; за прошедшие годы с этой задачей достойно справились другие авторы. Моя основная цель – продемонстрировать работу разума с учетом последних открытий в когнитивной и социальной психологии, ведь сейчас мы лучше понимаем не только недостатки, но и чудеса интуитивного мышления.

Мы с Амосом не рассматривали точные интуитивные догадки, ограничившись простым заявлением о том, что для формирования мнений эвристика «довольно полезна, но временами ведет к серьезным системным ошибкам». Мы сосредоточились на искажениях, поскольку считали, что они сами по себе интересны и к тому же служат доказательствами в области эвристики суждений. Мы не задавались вопросом, являются ли интуитивные суждения в условиях неопределенности продуктом изучаемой нами эвристики (теперь ясно, что не являются). В частности, точные интуитивные предсказания экспертов лучше объясняются длительной практикой. Сейчас существует более полное и сбалансированное представление о том, что источниками интуитивных суждений и выборов являются как умения, так и эвристический подход.

Психолог Гэри Кляйн приводит рассказ о пожарных, которые вошли в дом, где горела кухня. Они начали заливать помещение водой, как вдруг начальник пожарной команды закричал: «Уходим отсюда!» Едва пожарные выбежали с кухни, провалился пол. Брандмейстер лишь потом осознал, что огонь был необычно тихим, а уши невероятно обжигало. Эти ощущения, по словам пожарного, задействовали «шестое чувство опасности». Он знал, что есть опасность, но не знал, какая именно. Впоследствии выяснилось, что пожар разгорелся не в самой кухне, а в подвале, под тем местом, где стояли пожарные.

Всем знакомы сходные истории об интуиции экспертов: гроссмейстер, проходя мимо игроков в парке, объявляет, что черных ждет мат в три хода; врач с одного взгляда ставит пациенту сложный диагноз. Интуиция экспертов кажется волшебством, но это не так. В действительности каждый из нас по много раз на дню демонстрирует мастерство интуиции. Мы определяем гнев по первому же слову в телефонном звонке; входя в комнату, понимаем, что речь шла о нас; стремительно реагируем на неуловимые признаки того, что водитель в соседней машине опасен. Наши повседневные интуитивные способности хотя и привычны своей заурядностью, однако не менее удивительны, чем потрясающие озарения опытного пожарного или врача.

Психология точной интуиции не содержит никакой магии. Пожалуй, лучше всех ее кратко описал Герберт Саймон, который, исследуя процесс мышления гроссмейстеров, показал, что после тысяч часов занятий шахматисты иначе видят фигуры на доске. Саймон, раздраженный приписыванием сверхъестественных свойств интуиции экспертов, однажды заметил: «Ситуация дала подсказку, подсказка дала эксперту доступ к информации, хранящейся в памяти, а информация дала ответ. Интуиция – это не что иное, как узнавание».

Мы не удивляемся, когда двухлетний ребенок смотрит на щенка и говорит: «Собака», потому что привыкли к обыкновенному чуду узнавания и называния предметов. Саймон пытается сказать, что чудеса интуиции экспертов носят тот же характер. Правильные интуитивные догадки возникают тогда, когда эксперты, научившись распознавать знакомые элементы в новой ситуации, действуют соответственно. Верные интуитивные выводы приходят в голову с той же легкостью, с какой малыши восклицают: «Собака!»

К несчастью, не все догадки экспертов возникают из профессионального опыта. Много лет назад я встретился с директором крупной финансовой корпорации, который вложил несколько десятков миллионов долларов в акции Автомобильной компании Форда. Я поинтересовался, почему он так решил, и он ответил, что недавно побывал на автомобильной выставке, которая ему очень понравилась. «Какие у них автомобили!» – повторял он в качестве объяснения. Он отчетливо дал мне понять, что руководствовался внутренним ощущением, и был весьма доволен и собой, и своим решением. Мне показалось интересным, что, судя по всему, он не задал себе единственный вопрос, который экономист счел бы самым важным, а именно: «Цена этих акций сейчас ниже себестоимости?» Вместо этого директор прислушался к интуиции – ему понравились автомобили, понравилась компания, понравилась мысль приобрести ее акции. Из известной нам информации о принципах выбора акций можно заключить, что он не понимал, что делает.

Та область эвристики, которую изучали мы с Амосом, не поможет понять, почему этот финансист приобрел акции. В последние годы эвристическая теория развилась, расширилась и способна дать хорошее объяснение подобным действиям. Основным достижением стало то, что сейчас эмоциям отводится гораздо больше места в понимании интуитивных решений и выбора. Решение этого финансиста сегодня объяснили бы эвристикой аффекта, когда решения и суждения выносятся на основании непосредственно чувств приязни и неприязни, практически без раздумий или аргументации.

Столкнувшись с любой задачей – будь то выбор хода в шахматах или решение об инвестициях, – механизм интуитивного мышления включается на полную мощность. Если у человека есть подходящие знания, интуиция распознает ситуацию, и интуитивное решение, приходящее в голову, вероятнее всего, окажется верным. Так происходит с гроссмейстером: когда он смотрит на доску, у него в мыслях возникают только сильные ходы. Когда вопрос трудный и квалифицированного решения нет, у интуиции все равно есть шанс: ответ быстро придет в голову, но это будет ответ на другой вопрос. Перед директором по инвестициям стоял трудный вопрос: «Вкладывать ли деньги в акции компании „Форд“?» Но его выбор определил ответ на другой вопрос, более легкий и родственный исходному: «Нравятся ли мне автомобили „Форд“?» В этом и состоит суть интуитивной эвристики: столкнувшись с трудным вопросом, мы отвечаем на более легкий, обычно не замечая подмены.

Спонтанный поиск интуитивного решения не всегда успешен: время от времени в голову не приходит ни рационально обоснованный ответ, ни эвристическая догадка. В таких случаях мы часто переключаемся на более медленную и глубокую форму мышления, требующую бо́льших усилий. Это и есть «медленное мышление», упомянутое в названии моей книги. Быстрое мышление включает оба варианта интуиции, то есть экспертные знания и эвристику, а также все те абсолютно автоматические действия мозга в области восприятия и памяти, которые позволяют вам вспомнить столицу России или определить, что на столе стоит лампа.

За последние двадцать пять лет многие психологи исследовали различия между быстрым и медленным мышлением. В следующей главе я подробно объясню, почему описываю деятельность разума через взаимодействие двух составляющих: Системы 1 и Системы 2, которые отвечают за быстрое и медленное мышление соответственно. Я говорю об особенностях интуитивного и осознанного мышления так, будто это – черты характера и склонности двух персонажей у вас в голове. По результатам последних исследований складывается картина, согласно которой интуитивная Система 1 влияет на происходящее сильнее, чем вам кажется из опыта, и тайно влияет на множество ваших выборов и суждений. Основная часть этой книги посвящена устройству Системы 1 и ее взаимодействию с Системой 2.

iknigi.net

Книга: Джесси Рассел. Канеман, Даниэль

Канеман, ДаниэльДумай медленно... решай быстроНаши действия и поступки определены нашими мыслями. Но всегда ли мы контролируем наше мышление? Нобелевский лауреат Даниэль Канеман объясняет, почему мы подчас совершаем нерациональные поступки и как… — АСТ, (формат: 216.00mm x 145.00mm x 35.00mm, 653 стр.) Подробнее...2018630бумажная книга
Канеман, ДаниэльДумай медленно... решай быстроНаши действия и поступки определены нашими мыслями. Но всегда ли мы контролируем наше мышление? Нобелевский лауреат Даниэль Канеман объясняет, почему мы подчас совершаем нерациональные поступки и как… — АСТ, (формат: 241.00mm x 168.00mm x 40.00mm, 704 стр.) думай и решай Подробнее...20161295бумажная книга
Даниэль КанеманДумай медленно… Решай быстроНаши действия и поступки определены нашими мыслями. Но всегда ли мы контролируем наше мышление? Нобелевский лауреат Даниэль Канеман объясняет, почему мы подчас совершаем нерациональные поступки и как… — АСТ, электронная книга Подробнее...2011299электронная книга
Даниэль КанеманДумай медленно... Решай быстроНаши действия и поступки определены нашими мыслями. Но всегда ли мы контролируем наше мышление? Нобелевский лауреат Даниэль Канеман объясняет, почему мы подчас совершаем нерациональные поступки и как… — АСТ, Neoclassic, (формат: 60x90/16, 656 стр.) Подробнее...2013401бумажная книга
Даниэль КанеманДумай медленно… Решай быстроНаши действия и поступки определены нашими мыслями. Но всегда ли мы контролируем наше мышление? Нобелевский лауреат Даниэль Канеман объясняет, почему мы подчас совершаем нерациональные поступки и как… — АСТ, (формат: 216.00mm x 145.00mm x 35.00mm, 653 стр.) Подробнее...2014бумажная книга
Даниэль КанеманДумай медленно… Решай быстроНаши действия и поступки определены нашими мыслями. Но всегда ли мы контролируем наше мышление? Нобелевский лауреат Даниэль Канеман объясняет, почему мы подчас совершаем нерациональные поступки и как… — Аудиокнига, (формат: 241.00mm x 168.00mm x 40.00mm, 704 стр.) аудиокнига можно скачать Подробнее...2011299аудиокнига
Даниэль КанеманДумай медленно... Решай быстроНаши действия и поступки определены нашими мыслями. Но всегда ли мы контролируем наше мышление? Нобелевский лауреат Даниэль Канеман объясняет, почему мы подчас совершаем нерациональные поступки и как… — АСТ, (формат: Суперобложка, 704 стр.) Подробнее...2013421бумажная книга
Канеман Д.Думай медленно... Решай быстроНаши действия и поступки определены нашими мыслями. Но всегда ли мы контролируем наше мышление? Нобелевский лауреат Даниэль Канеман объясняет, почему мы подчас совершаем нерациональные поступки и как… — АСТ, (формат: 60x90/16, 656 стр.) Думай и Решай Подробнее...2014479бумажная книга
Канеман ДаниельДумай медленно... решай быстроНаши действия и поступки определены нашими мыслями. Но всегда ли мы контролируем наше мышление? Нобелевский лауреат Даниэль Канеман объясняет, почему мы подчас совершаем нерациональные поступки и как… — АСТ, (формат: 60x90/16, 656 стр.) Подробнее...2014709бумажная книга
Канеман Д.Думай медленно... решай быстроНаши действия и поступки определены нашими мыслями. Но всегда ли мы кон-тролируем наше мышление? Нобелевский лауреат Даниэль Канеман объясняет, почему мы подчас совершаем нерациональные поступки и… — Издательство «АСТ», (формат: 241.00mm x 168.00mm x 40.00mm, 704 стр.) Думай и Решай Подробнее...2018475бумажная книга
Канеман Д.Думай медленно… Решай быстроНаши действия и поступки определены нашими мыслями. Но всегда ли мы контролируем наше мышление? Нобелевский лауреат Даниэль Канеман объясняет, почему мы подчас совершаем нерациональные поступки и как… — АСТ, (формат: Твердая бумажная, 653 стр.) Подробнее...2014587бумажная книга
Канеман Д.Думай медленно… решай быстроНаши действия и поступки определены нашими мыслями. Но всегда ли мы контролируем наше мышление? Нобелевский лауреат Даниэль Канеман объясняет, почему мы подчас совершаем нерациональные поступки и как… — АСТ, (формат: Суперобложка, 704 стр.) Подробнее...20161174бумажная книга
Даниэль КанеманKiire ja aeglane mõtlemineKuidas toimuvad inimese mõtteprotsessid? Kuidas sünnivad mõtted, valikud ja otsused, mis meid enim mõjutab? Autori teooria järgi suunavad mõtlemist kaks konkureerivat süsteemi, millest üks on kiire… — Eesti digiraamatute keskus OU, (формат: Суперобложка, 704 стр.) электронная книга Подробнее...20141531.69электронная книга
Дэниел КанеманДумай медленно... Решай быстроОт издателя: Наши действия и поступки определены нашими мыслями. Но всегда ли мы контролируем наше мышление? Нобелевский лауреат Даниэль Канеман объясняет, почемумы подчас совершаем нерациональные… — (формат: 60x90/16 (145х215 мм), 656стр. стр.) Подробнее...2014406бумажная книга
Дэниел КанеманДумай медленно... решай быстроНаши действия и поступки определены нашими мыслями. Но всегда ли мы контролируем наше мышление? Нобелевский лауреат Даниэль Канеман объясняе — АСТ, (формат: Суперобложка, 704 стр.) Подробнее...2016759бумажная книга

dic.academic.ru