Самоубийство (книга Дюркгейма). Книги дюркгейм


Давид Дюркгейм - биография, список книг, отзывы читателей

дата рождения: 15 апреля 1858 г.

дата смерти: 15 ноября 1917 г.

Биография писателя

Давид Эмиль Дюркгейм (фр. David Émile Durkheim; 15 апреля 1858, Эпиналь, Франция — 15 ноября 1917, Париж, Франция) — французский социолог и философ, основатель французской социологической школы и структурно-функционального анализа, один из создателей социологии как самостоятельной науки.

В 1898—1913 годах Дюркгейм руководил изданием «Социологического ежегодника» — первого в мире специализированного научного журнала по социологии. Сотрудники этого журнала образовали научное сообщество «Французская социологическая школа», центральную проблематику которой составлял научный вопрос о социальной солидарности.

Родился в Эпинале в еврейское семье. Отец был небогатым раввином. В детстве тоже начал учиться на раввина, но после смерти отца отказался от религиозной стези. В 1879 году поступил с третьей попытки в Высшую Нормальную школу в Париже, которую закончил в 1882 году. В течение 3-х лет преподавал философию в провинциальных лицеях. В 1885 году совершил поездку в Германию для дополнительного ознакомления с философией, социальными науками и этикой. По возвращении начал читать курс лекций по социальной науке и педагогике на филологическом факультете в университете Бордо. В 1887 он женился на Жюли Дрейфус, дочери управляющего литейным заводом. В 1893 году защитил докторскую диссертацию «О разделении общественного труда» и в 1896 году возглавил кафедру «социальной науки». Это была первая в мире кафедра социологии. Работая в университете Бордо, Дюркгейм опубликовал две свои самые знаменитые работы — «Правила социологического метода» (1895) и «Самоубийство» (1897).В 1898—1913 руководил изданием «Социологического ежегодника» — первого в мире научного журнала по социологии. В 1902 году, получив звание профессора, Дюркгейм перешёл в Сорбонну, где возглавил кафедру «науки о воспитании» (с 1913 переименована в кафедру «науки о воспитании и социологии»). Обладая хорошими ораторскими способностями, Дюркгейм как преподаватель пользовался заслуженным успехом. В этот же период вышла его последняя крупная работа — «Элементарные формы религиозной жизни» (1912).Первая мировая война нанесла удар по «Французской социологической школе» и подкосила самого философа. В этой войне Дюркгейм, отрицавший революционный социализм, видел раскол мира.15 ноября 1917 года учёный скончался. Похоронен во Франции, на Кладбище Монпарнас.

readly.ru

биография, социология, книги и основные идеи

Эмиль Дюркгейм (годы жизни - 1858-1917) - один из выдающихся социологов. Он родился во Франции, в городе Эпинале. Отцом Эмиля был раввин.

Период обучения

Будущий социолог окончил колледж в г. Эпинале, а затем отправился в Париж для продолжения обучения. Во французской столице он прожил основную часть своей жизни. Здесь он создал многие труды, основал кафедру социологии Сорбонны. Дюркгейм готовился к экзамену в Высшую нормальную школу в Лицее Людовика Великого. Он сдал экзамен в 1879 году. В это время он познакомился в пансионе Жоффре с Ж. Жоресом. Этот человек впоследствии стал руководителем социалистической партии, борцом против войны, милитаризма и колониализма. Высшая нормальная школа считалась одним из лучших учебных заведений Франции того времени. Здесь Дюркгейм слушал лекции известных профессоров - философа Э. Бугру и историка Ф. де Куланжа. В 1882 году Эмиль сдал экзамен и получил звание учителя философии. После чего он уехал на три года преподавать этот предмет в Сане и Сен-Кантене.

Появление первых научных статей, чтение лекций

Дюркгейм в 1885-1886 гг. решил взять годовой отпуск и посвятить это время изучению общественных наук. Сначала он "повышал квалификацию" (как говорят сегодня) в Париже, а потом и в Германии, у В. Вундта, известного социального психолога. Это позволило Дюркгейму написать и опубликовать в следующем году сразу 3 статьи.

Затем, в 1887 году, он был назначен решением министра профессором социологии и педагогики в университете города Бордо. Следует сказать, что курс, который здесь читал Эмиль Дюркгейм, стал первым курсом социологии в университетах Франции. Нужно отметить и еще одно обстоятельство: педагогика и социология именно с данного периода стали тесно переплетены в практической и теоретической деятельности этого ученого. Дюркгейм в конце 1880-х - начале 1890-х годов продолжил преподавать, а также создал статьи на различные темы: о дефиниции социализма, об убийстве и рождаемости и др.

Труды, относящиеся к последнему десятилетию 19 века

Эмиль Дюркгейм книги писал в разное время, однако самым плодотворным этапом в его творчестве является с этой точки зрения последнее десятилетие 19 века. В 1893 году Эмиль защитил докторскую диссертацию, выступив с работой "О разделении общественного труда". Кроме того, он написал на латинском языке еще одну диссертацию - "Вклад Монтескье в становление общественной науки". В этом же году первая из них была опубликована в виде книги. В 1895 году была напечатана монография, которую создал Эмиль Дюркгейм, - "Метод социологии".

А спустя 2 года, в 1897-м, появляется его работа "Самоубийство". Кроме трех фундаментальных трудов Дюркгейм напечатал и ряд крупных статей в журнале "Философское обозрение", а также в "Социологическом ежегоднике", основанном им в 1896 году. Таким образом, это десятилетие стало весьма продуктивным в творческом отношении для такого ученого, как Эмиль Дюркгейм. Социология благодаря его работам получила новый толчок к развитию.

Работа в Сорбонне, интерес к исследованию религии

С 1902 года начинается новый этап в деятельности Дюркгейма. В это время его приглашают работать в Сорбонну внештатным сотрудником кафедры педагогики. Помимо вопросов воспитания и образования, которые очень привлекают Эмиля как теоретика и практика-педагога, Дюркгейм начинает все больше интересоваться религиозной проблематикой. В конце концов его многолетний интерес к этой теме отражается в еще одной фундаментальной работе, написанной в 1912 году ("Элементарные формы религиозной жизни"). Это произведение многие специалисты, занимающиеся изучением творчества Эмиля Дюркгейма, считают наиболее значительной его работой. С 1906 года Эмиль становится уже штатным профессором Сорбонны, а также руководителем кафедры педагогики, которая в 1913 году стала называться кафедрой социологии.

Изучение проблем воспитания, образования, морального сознания

Все это время ученый проводит много времени, изучая вопросы воспитания, образования, морального сознания. Следует назвать в этой связи знаменитую лекцию Дюркгейма "Педагогика и социология", которая была издана отдельной работой. Сюда же относится сообщение "Детерминация морального факта", которое сделал во Французском философском обществе Эмиль Дюркгейм. Вклад в социологию этих работ был также значительным.

Смерть сына

Мировая война, начавшаяся в 1914 году, приносит страдание и горе Дюркгейму. На Салоникском фронте погибает в 1915 году его сын. Это был молодой социолог, подающий большие надежды, в котором Эмиль видел своего преемника и продолжателя дела. Смерть единственного сына усугубила болезнь Дюркгейма и ускорила его кончину. Эмиль ушел из жизни в ноябре 1917 года.

Планы общественного переустройства

Эмиль остро ощущал кризис буржуазного общества. Всеми своими силами он пытался противопоставить ему планы общественного переустройства, социологически обоснованные. Для достижения своей цели Дюркгейм активно использовал лозунг общественной солидарности, популярный в конце 19 - начале 20 века. Ученый уделил много времени его теоретическому обоснованию. Дюркгейм, будучи настроенным реформаторски и антиреволюционно, приветствовал создание профессиональных корпораций. По мнению ученого, они могли значительно улучшить мораль в обществе. Работая долгое время в области практической и теоретической педагогики, Дюркгейм считал, что вся система воспитания и образования должна подлежать существенной перестройке. В этом процессе большую положительную роль должна была сыграть, по его мнению, именно социология. Эмиля Дюркгейма, кратко взгляд на общество которого мы только что описали, не просто интересовали вопросы морали. Он предпринимал конкретные действия по реализации своих идей. Благодаря им даже был принят закон, о котором мы сейчас расскажем.

Закон, изданный благодаря исследованиям Дюркгейма

Проведенные Эмилем исследования в области религии, которые он осуществлял параллельно с изучением обучения и воспитания, привели Дюркгейма к пониманию того, что следует исключить влияние церкви на университетское и школьное образование. Ученый считал, что необходимо бороться против засилья клерикалов. Дюркгейм внес большой вклад в обоснование политики отделения церкви от государства и школы. Эта борьба увенчалась успехом: в 1905 году во Франции был издан соответствующий закон.

Ученики Дюркгейма, отношение к социализму

Эмиль оставил после себя целую школу социологов, просуществовавшую до начала 1930-х годов. Среди его учеников было много известных исследователей: М. Хальбвакс, М. Мосс, Э. Леви-Брюль, Ф. Симиан, А. Герц, А. Юбер и другие. Дюркгейм был не чужд политике. Известно о связях мыслителя с французскими социалистами, а также о его дружбе с Ж. Жоресом, их вождем. Об этом много писалось и говорилось в свое время. Однако отношение Дюркгейма к социализму было неоднозначным. В частности, Эмиль рассматривал его как ошибочное экономическое учение, которое, кроме того, не уделяет моральным проблемам должного внимания. По вопросу конфликта между классами, который социалисты считали чуть ли ни основной проблемой в обществе, французский социолог также имел другое мнение. Он полагал, что только в результате реформ устройства общества наступит улучшение жизни рабочих. При этом данные реформы должны быть приняты после осознания всеми классами необходимости их проведения. Только тогда улучшение жизни рабочих не приведет к социальным конфликтам.

Предлагаем вам поближе познакомиться с двумя проблемами, самоубийства и религии, изучению которых посвятил много времени Эмиль Дюркгейм.

Кратко о проблеме самоубийства

Эмиль осуществил сбор и анализ данных статистики, отражающих динамику самоубийств в странах Европы. Он сделал это для того, чтобы опровергнуть теории, по которым данный акт объяснялся биологическими, географическими, сезонными, психопатологическими или психологическими факторами. Дюркгейм полагал, что лишь социология может объяснить различия в числе самоубийств, которые наблюдаются в разных периодах в различных странах. Ученый выдвинул альтернативное мнение. Он предположил, что самоубийство представляет собой "социальный факт" (Эмиля Дюркгейма считают создателем данного термина), то есть это продукт соглашений, ожиданий и значений, возникающих в результате взаимодействия людей между собой. Ученый выделил типы самоубийств. Они обусловлены разной силой влияния на индивида существующих в обществе норм.

Типы самоубийств

Первый тип наблюдается тогда, когда человек намеренно разрывает социальные связи. Это эгоистическое самоубийство.

Второй тип возникает в результате того, что человек абсолютно интегрирован в социальную среду. Это самоубийство альтруистическое. Пример его - капитан, который во время кораблекрушения должен, согласно кодексу чести, утонуть вместе со своим кораблем.

Еще один тип - аномическое самоубийство. Оно связано с тем, что в обществе наблюдается потеря ценностной системы. В нем уже не работают старые нормы, а новые еще не успели сформироваться. Эмиль Дюркгейм, теория которого отмечена созданием целого ряда новых понятий, назвал это состояние "социальной аномией". С его точки зрения, она характерна для обществ, переживающих трансформацию (к примеру, быструю урбанизацию).

Последний тип самоубийства - фаталистическое. Это следствие того, что общество чрезмерно контролирует индивида. Данный тип незначительно распространен.

Частота самоубийств

Эмиль заметил, что самоубийства чаще случаются среди протестантов, чем среди католиков. Кроме того, незамужние и неженатые чаще идут на этот шаг, чем состоящие в браке. Самоубийств больше среди военных, чем среди гражданского населения. Их также больше в мирное время, чем в периоды революций и войн. Самоубийства чаще происходят во время экономического спада, нежели в годы экономической стабильности. Кроме того, в сельской местности их меньше, чем в городах.

В отличие от остальных работ автора "Самоубийство" зиждилось на анализе статистического материала. Дюркгейм, таким образом, основал прикладную социологию, а также способствовал развитию количественного анализа в этой науке.

Анализ религии

Эмиль Дюркгейм полагал, что религия является общественным явлением. Он считал, что она могла появиться только в обществе. Сам Дюркгейм не был верующим. В 1912 году, как мы уже отмечали, появилось исследование Эмиля "Элементарные формы религиозной жизни". Оно было создано во многом под воздействием идей У. Робертсона-Смита. В этой работе ученый отказывался признавать религию исключительно самообманом или продуктом заблуждения ума. По его мнению, она является сферой деятельности, в которой под богами подразумевается не что иное, как социальная действительность.

Значение достижений Дюркгейма

Теперь вы имеете общее представление о том, чем прославился Эмиль Дюркгейм. Основные идеи кратко были нами изложены. Отметим, что хотя Дюркгейм при жизни уступал в популярности Спенсеру или Конту, современные социологи оценивают его научные заслуги даже выше, чем достижения этих ученых. Дело в том, что предшественники французского мыслителя являлись представителями философского подхода к пониманию задач и предмета социологии. А завершил ее становление как самостоятельной гуманитарной науки, имеющей свой понятийный аппарат, именно Эмиль Дюркгейм. Социология благодаря его работам стала интересовать многих. Он показал, какие большие возможности открывает глубокий анализ различных явлений, проведенный с точки зрения этой науки.

fb.ru

Читать онлайн книгу Метод социологии

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Назад к карточке книги

Дюркгейм ЭмильМетод социологии

Эмиль Дюркгейм (Durkheim)

Метод социологии

Глава первая

ЧТО ТАКОЕ СОЦИАЛЬНЫЙ ФАКТ?

Прежде чем искать метод, пригодный для изучения социальных фактов, следует определить, что такое представляют факты, носящие данное название. Вопрос этот тем более важен, что данный термин обыкновенно применяют не совсем точно.

Им без стеснения обозначают почти все происходящие в обществе явления, если только последние представляют какой-либо социальный интерес. Но при таком понимании не существует, так сказать, человеческих событий, которые не могли бы быть названы социальными. Всякий индивидуум пьет, спит, ест, рассуждает, и общество очень заинтересовано в том, чтобы все эти функции отправлялись регулярно.

Если бы все эти факты были социальными, то у социологии не было бы своего отдельного предмета, и ее область слилась бы с областью биологии и психологии.

Но в действительности во всяком обществе существует определенная группа людей, отличающихся резко очерченными свойствами от явлений, изучаемых другими естественными науками.

Когда я действую как брат, супруг или гражданин, когда я выполняю заключенные мною обязательства, я исполняю обязанности, установленные вне меня и моих действий правом и обычаями. Даже когда они согласны с моими собственными чувствами и когда я признаю в душе их существование, последнее остается все-таки объективным, так как не я сам создал их, а они внушены мне воспитанием.

Как часто при этом нам неизвестны детали наложенных на нас обязанностей и для того, чтобы узнать их, мы принуждены справляться с кодексом и советоваться с его уполномоченными истолкователями! Точно так же верующий при рождении своем находит уже готовыми верования и обряды своейрелигии; если они существовали до него, то, значит, они существуют вне его. Система знаков, которыми я пользуюсь для выражения моих мыслей, система монет, употребляемых мною для уплаты долгов, орудия кредита, служащие мне в моих коммерческих сношениях, обычаи, соблюдаемые в моей профессии и т.д. – все это функционирует независимо от того употребления, которое я из них делаю. Пусть возьмут одного за другим всех членов, составляющих общество, и все сказанное может быть повторено по поводу каждого из них. Следовательно, эти образы мыслей, действий и чувствований (manieres d'agir, de penser et de sentir) обладают тем замечательным свойством, что существуют вне индивидуальных сознании.

Эти типы поведения или мысли не только находятся вне индивидуума, но и обладают еще принудительной силой, вследствие которой он вынуждается к ним независимо от своего описания. Конечно, когда я добровольно сообразуюсь с ними, это принуждение, будучи бесполезным, мало или совсем не чувствуется; тем не менее оно является характерным свойством этих фактов, доказательством чего может служить то обстоятельство, что оно появляется тотчас же, как только я пытаюсь сопротивляться. Если я пытаюсь нарушить постановления права, они реагируют против меня, препятствуя моему действию, если есть еще время, или уничтожая и восстанавливая его в его нормальной форме, если оно совершено и может быть исправлено, или же, наконец, заставляя меня искупить его, если его исправить нельзя. Применяется ли сказанное к чисто нравственным правилам?

Общественная совесть удерживает от всякого оскорбляющего ее действия посредством надзора за поведением граждан и особых показаний, которыми она располагает. В других случаях принуждение менее сильно, но все-таки существует. Если я не подчинюсь условиям света, если я, одеваясь, не принимаю в расчет обычаев моей страны и моего сословия, то смех, мною вызываемый, и то отдаление, в котором меня держат, производит, хотя и в более слабой степени, то же действие, как и наказание в собственном смысле этого слова. В других случаях имеет место принуждение, хотя и косвенное, но не менее действительное. Я не обязан говорить по-французски с моими соотечественниками или употреблять установленную монету, но я не могу поступить иначе. Если бы я попытался ускользнуть от этой необходимости, моя попытка оказалась бы неудачной.

Если я промышленник, то никто не запрещает мне работать, употребляя приемы и методы прошлого столетия, но, если я сделаю это, я, наверное, разорюсь. Даже если фактически я могу освободиться от этих правил и с успехом нарушить их, то я могу сделать это лишь после борьбы с ними; если даже в конце концов они и будут побеждены, то все же они достаточно дают чувствовать свою принудительную силу тем сопротивлением, которое оказывают. Нет такого новатора, даже счастливого, предприятия которого не сталкивались бы с оппозицией этого рода.

Вот, следовательно, разряд фактов, отличающихся специфическими свойствами; его составляют образы мыслей, действий и чувствований, находящиеся вне индивида и одаренные принудительной силой, вследствие которой он вынуждается к ним. Отсюда их нельзя смешать ни с органическими явлениями, так как они состоят из представлений и действий, ни с явлениями психическими, существующими лишь в индивидуальном сознании и благодаря ему. Они составляют, следовательно, новый вид и им-то и должно быть присвоено название социальных. Оно им вполне подходит, так как ясно, что не имея своим субстратом индивида, они не могут иметь другого субстрата, кроме общества, будь то политическое общество в его целом или какие-либо отдельные группы, в нем заключающиеся: религиозные группы, политические и литературные школы, профессиональные корпорации и т.д. С другой стороны, оно применимо только к ним, т.к. слово "социальный" имеет определенный смысл лишь тогда, когда обозначает исключительно явления, не входящие ни в одну из установленных и названных уже категорий фактов. Они составляют, следовательно, собственную область социологии. Правда, что слово "принуждение", при помощи которого мы их определяем, рискует встревожить ревностных сторонников абсолютного индивидуализма. Так как они признают индивида вполне автономным, то им кажется, что его унижают всякий раз, когда дают ему почувствовать, что он зависит не только от самого себя. Но так как теперь несомненно, что большинство наших идей и стремлений не выработаны нами, а приходят к нам извне, то они могут проникнуть в нас лишь посредством внушения; вот и все, что выражает определение. Сверх того известно, что социальное принуждение не исключает непременно индивидуальность...

Но так как приведенные нами примеры (юридические и нравственные постановления, религиозные догматы, финансовые системы и т.п.) все состоят из установленных уже верований и правил, то можно было бы подумать, на основании сказанного, что социальный факт может быть лишь там, где есть определенная организация. Но существуют другие факты, которые, не представляя таких кристаллизованных форм, имеют ту же объективность и то же влияние на индивида. Это так называемые социальные течения (courants sociaux).

Так, возникающие в собрании великие движения энтузиазма, негодования, сострадания не зарождаются ни в каком отдельном сознании. Они приходят к каждому из нас извне и способны увлечь нас, вопреки нам самим. Конечно, может случиться, что, отдаваясь им вполне, я не буду чувствовать того давления, которое они оказывают на меня. Но оно проявится тотчас, как только я попытаюсь бороться с ними. Пусть какой-нибудь индивид попробует противиться одной из этих коллективных манифестаций и тогда отрицаемые им чувства обратятся против него. Если эта сила внешнего принуждения обнаруживается с такой ясностью в случаях сопротивления, то, значит, она существует, хотя не осознается, и в случаях противоположных. Таким образом, мы являемся жертвами иллюзии, заставляющей нас верить в то, что нам внушено извне. Но если готовность, с какой мы впадаем в эту иллюзию, и маскирует испытанное давление, то она его не уничтожает. Так, воздух все-таки тяжел, хотя мы и не чувствуем его веса. Даже если мы со своей стороны содействовали возникновению общего волнения, то впечатление, полученное нами, будет совсем другое, чем то, которое мы испытали бы, если бы были одни. И когда собрание разойдется, когда эти социальные влияния перестанут действовать на нас и мы останемся наедине с собой, то чувства, пережитые нами, покажутся нам чем-то чуждым, в чем мы сами себя не узнаем. Мы замечаем тогда, что мы их гораздо более испытали, чем произвели. Случается даже, что они вызывают в нас отвращение: настолько они были противны нашей природе. Так, индивиды при обыкновенных условиях совершенно безобидные, соединясь в толпу, могут произвести акты жестокости. То, что мы говорим об этих мимолетных вспышках, применимо также и к тем более постоянным движениям общественного мнения, которые постоянно возникают вокруг нас или во всем обществе, или в более ограниченных кругах по поводу религиозных, политических, литературных, аристократических и др. вопросов.

Данное определение социального факта можно подтвердить еще одним характерным наблюдением, стоит только обратить внимание на то, как воспитывается ребенок. Если рассматривать факты такими, каковы они есть и всегда были, то нам бросится в глаза, что все воспитание заключается в постоянном усилии приучить ребенка видеть, чувствовать и действовать так, как он не привык бы к тому самостоятельно. С самых первых дней его жизни мы принуждаем его есть, пить и спать в определенные часы, мы принуждаем его к чистоте, к спокойствию и к послушанию; позднее мы принуждаем его принимать в расчет других, уважать обычаи, приличия, мы принуждаем его к работе и т.д. .Если с течением времени это принуждение и перерастает чувствование, то только потому, что оно рождает привычки, внутренние склонности, которые делают его бесполезным, но которые заменяют его лишь вследствие того, что сами из него вытекают. Правда, по мнению Спенсера, рациональное воспитание должно было бы отвергать такие приемы и предоставить ребенку полную свободу; но, так как эта педагогическая теория никогда не практиковалась ни одним из известных народов, то она составляет лишь desideratum автора, а не факт, который можно было бы противопоставить изложенным фактам. Последние же особенно поучительны потому, что воспитание имеет целью создать социальное существо, на нем, следовательно, можно увидеть в общих чертах, как образовалось это существо в истории. Это давление, ежеминутно испытываемое ребенком, есть не что иное, как давление социальной среды, стремящейся сформировать его по своему образцу и имеющей своими представителями и посредниками родителей и учителей. Таким образом, характерным признаком социальных явлений служит не их распространенность. Какая-нибудь мысль, присущая сознанию всякого индивида, какое-нибудь движение, повторяемое всеми, не становятся от этого социальными фактами. Если этим признаком и довольствовались для их определения, то это потому, что их неправильно смешивали с тем, что может быть названо и индивидуальными воплощениями. К ним же принадлежат: верования, наклонности, обычаи группы, взятой коллективно; что же касается тех форм, в которые облекаются коллективные состояния, передаваясь индивидам, то последние представляют собой явления иного порядка. Различие их природы наглядно доказывается тем, что оба эти разряда актов встречаются часто раздельно. Действительно, некоторые из этих образов мыслей или действий приобретают вследствие повторения известную устойчивость, которая, так сказать, осаждает их и изолирует от отдельных событий, их отражающих. Они как бы приобретают, таким образом, особое тело, особые, свойственные им, осязательные формы и составляют реальность sui generis, очень отличную от воплощающих ее индивидуальных фактов. Коллективная привычка существует не только, как нечто имманентное ряду определяемых ею действий, но по привилегии, не встречаемой нами в области биологической, она выражается раз навсегда в какой-нибудь формуле, повторяющейся из уст в уста, передающейся воспитанием, закрепляющейся даже письменно. Таковы происхождение и природа юридических и нравственных правил, народных афоризмов и преданий, догматов веры, в которых религиозные или политические секты кратко выражают свои убеждения, кодексов вкуса, устанавливаемых литературными школами и пр. Существование всех их не исчерпывается целиком одними применениями их в жизни отдельных лиц, так как они могут существовать и не будучи действительно применяемы.

Конечно, эта диссоциация не всегда одинаково ясна. Но достаточно ее неоспоримого существования в поименованных нами, важных и многочисленных случаях для того. чтобы доказать, что социальный факт отличен от своих индивидуальных воплощений. Сверх того, даже тогда, когда она не дается непосредственно наблюдением, ее можно часто обнаружить с помощью некоторых искусственных приемов; эту операцию даже необходимо произвести, если желают освободить социальный факт от всякой примеси и наблюдать его во всей его чистоте. Так, существуют известные течения общественного мнения, вынуждающие нас с различной степенью интенсивности, смотря по времени и стране, одного, например, к браку, другого к самоубийству или к более или менее сильной производительности и т.п. Это, очевидно, социальные факты. С первого взгляда они кажутся неотделимыми от форм, принимаемых ими в отдельных случаях. Но статистика дает нам'средство изолировать их. Они, действительно, изображаются довольно точно цифрой рождаемости, браков и самоубийств, т.е. числом, получающимся от разделения среднего годового итога браков, рождений, добровольных смертей на число лиц по возрасту способных жениться, производить, убивать себя... Так как каждая из этих цифр охватывает без различия все отдельные случаи, то индивидуальные условия, могущие принимать какое-нибудь участие в возникновении явления, взаимно нейтрализуются и вследствие этого не определяют этой цифры. Она выражает лишь известное состояние коллективной души (de 1'ame collective).

Вот что такое социальные явления, освобожденные от всякого постороннего элемента. Что же касается их частных проявлений, то и в них есть нечто социальное, так как они частично воспроизводят коллективную модель (un modele collectif). Но каждое из них значительно зависит также и от психико-органической конституции индивида, и от особых условий, в которые он поставлен. Они, следовательно, не социологические явления в собственном смысле этого слова. Они принадлежат одновременно двум областям и их можно было бы назвать социопсихическими (socio-psychiques). Они интересуют социолога, не составляя непосредственного предмета социологии. Точно так же и в организации встречаются явления смешанного характера, которые изучаются смешанными науками, как, например, биологической химией.

Но, скажут нам, явление может быть общественным лишь тогда, когда оно свойственно всем членам общества, или по крайней мере большинству из них, следовательно, при условии всеобщности. Без сомнения, но оно всеобще лишь потому, что социально (т.е. более или менее обязательно), а отнюдь не социально, потому что всеобще Это – такое состояние группы, которое повторяется у индивидов, потому что оно внушается им. Оно находится в каждой части, потому что находится в целом, а вовсе не потому оно находится в целом, что находится в частях. Это особенно ясно относительно верований и обычаев, передающихся нам уже вполне сложившимися от предшествовавших поколений; мы принимаем и усваиваем их, потому что они как произведения общественные и вековые, облечены особым авторитетом, который мы вследствие воспитания привыкли уважать и признавать. А надо заметить, что огромное большинство социальных явлений слагается этим путем. Но даже когда социальный факт возникает отчасти при нашем прямом содействии, природа его все та же. Коллективное чувство, вспыхивающее в собрании, выражает не только то, что было общего между всеми индивидуальными чувствами. Как мы указали, оно есть нечто совсем другое. Оно есть результат общей жизни, продукт действий и противодействий, возникающих между индивидуальными сознаниями; и если оно отражается в каждом из них, то это в силу той специальной энергии, которой оно обязано именно своему коллективному происхождению. Если все сердца бьются в унисон, то это не вследствие самопроизвольного и предустановленного согласия, а потому что их движет одна и та же сила в одном и том же направлении. Каждый увлечен всеми.

Итак, мы точно определили область социологии. Она обнимает лишь известную группу феноменов. Социальный факт узнается лишь по той внешней принудительности власти, которую он имеет или способен иметь над индивидами, а присутствие этой власти узнается, в свою очередь, или по существованию какой-нибудь определенной санкции или по сопротивлению, оказываемому этим фактом каждой попытке индивида разойтись с ним. Его можно определить также и по распространению его внутри группы, если только... будет прибавлен второй и существенный признак, что он существует независимо от индивидуальных форм, принимаемых им при распространении. В иных случаях этот последний критерий даже легче применить, чем первый. Действительно, принуждение легко констатировать, когда оно выражается какой-нибудь прямой реакцией общества, как это бывает в праве, в этике, в верованиях, в обычаях, даже в людях. Но когда оно лишь косвенное, – что имеет место, например, в экономической организации, – оно не так легко заметно. Тогда бывает легче установить всеобщность вместе с объективностью. К тому же это второе определение есть лишь другая форма первого: так как если способ поведения, существующий вне индивидуальных сознании, является общим, то он может стать таким лишь с помощью принуждения.

Однако можно было бы спросить, полно ли это определение. Действительно, факты, служившие нам основанием для него, являются все различными образами действий; они относятся к физиологическому разряду. Однако существуют еще формы коллективного бытия, то есть социальные факты анатомического или морфологического порядка. Социология не может не интересоваться тем, что образует субстрат коллективной жизни. Однако число и характер основных элементов, из которых слагается общество, способы их сочетания, степень достигнутой ими сплоченности, распределение населения на территории, число и характер путей сообщения, форма жилищ и т.д., на первый взгляд, не могут быть сведены к образам действий чувств и мысли.

Но, прежде всего, эти различные явления представляют те же характеристические признаки, которые служили нам для определения других явлений. Эти формы бытия полагаются на индивида так же, как и те образы действия, о которых мы говорили выше. Действительно, когда желают узнать политическое деление общества, состав его отдельных частей, более или менее тесную связь между ними, то этого могут достигнуть не при помощи внешнего осмотра или географического обзора, так как эти деления идеальны даже тогда, когда какое-нибудь из их оснований заложено в физической природе. Лишь посредством изучения публичного права можно узнать эту организацию, так как лишь это право определяет наши домашние и гражданские отношения. Она, следовательно, не менее обязательна. Если наше население теснится в городах вместо того, чтобы рассеиваться по деревням, то это потому, что существует коллективное давление, принуждающее индивидов к этой концентрации. Мы так же не можем избирать форму наших жилищ, как и фасон наших одежд: первая обязательна в такой же мере, как и последний. Пути сообщения определяют настоятельным образом то направление, в котором совершаются внутренние передвижения и обмен и даже интенсивность этих передвижений и обмена и т.д. Следовательно, к ряду феноменов, которые мы перечислили, как имеющие отличительный признак социальных фактов, можно было бы прибавить еще одну категорию; но так как это перечисление не было исчерпывающим, то и такое прибавление не является необходимым.

Оно даже не полезно, так как эти формы бытия суть лишь укрепившиеся образы действия. Политическое строение общества есть лишь тот способ, которым привыкли жить друг с другом различные сегменты, составляющие это общество. Если их отношения традиционно тесны, то сегменты стремятся слиться, в противоположном случае они стремятся к разъединению. Тип наших строений представлял собою лишь тот способ, которым привыкли строить дома все вокруг нас и отчасти предшествовавшие поколения. Пути сообщения являются лишь тем руслом, которое прорыло себе регулярно совершающееся в одном и том же направлении течение обмена и переселений и т.д.

Конечно, если бы лишь одни явления морфологического порядка представляли такое постоянство, то можно бы подумать, что они представляют собой вид. Но юридическое постановление является столь же устойчивым и постоянным, как и тип архитектуры, а между тем это факт физиологический.

Простая нравственная максима, конечно, более способна к изменениям, но и ее формы более устойчивы, чем профессиональный обычай или мода. Притом существует целый ряд переходных ступеней, которыми самые характерные по своему строению социальные факты соединяются с теми свободными течениями социальной жизни, которые еще не вылились в определенную форму. Следовательно, между ними есть различия лишь в степени их прочности. И те, и другие представляют лишь более или менее кристаллизованную форму. Конечно, быть может, полезно сохранить для социальных фактов, составляющих социальный субстрат, название морфологических, но при этом не надо терять из виду, что по природе своей они одинаковы с другими фактами.

Наше определение будет, следовательно, полно, если мы скажем: социальным фактом является всякий образ действий, резко определенный или нет, но способный оказывать на индивида внешнее принуждение, или иначе: распространенный на всем протяжении данного общества, но имеющий в то же время свое собственное существование, независимое от его индивидуальных проявлений.

Глава вторая ПРАВИЛА, ОТНОСЯЩИЕСЯ К НАБЛЮДЕНИЮ СОЦИАЛЬНЫХ ФАКТОВ

Первое и основное правило состоит в том, что социальные факты нужно рассматривать как предметы (des choses).

В тот момент, когда известный класс явлений становится объектом науки, в уме человеческом существуют уже не только чувственные образы этих явлений, но и известные грубо поставленные понятия о них. Так, еще до первых зачатков физики и химии людям были уже известны понятия о физико-химических явлениях, выходившие за пределы чистых восприятии: таковы, например, те понятия, которые примешаны ко всем религиям. Это значит, что на самом деле рефлексия предшествует науке, которая лишь пользуется ею при помощи более правильного метода. Человек не может жить среди явлений, не составляя себе о них новых идей, которыми он и руководствуется в своем поведении. Но так как эти понятия ближе и понятнее нам, чем реальности, которым они отвечают, то мы естественно склонны заменять ими последние и сделать их предметом наших размышлений. Вместо того, чтобы наблюдать вещи, описывать и сравнивать их, мы довольствуемся тогда приведением в ясность наших идей, их комбинированием и анализом. Вместо науки о реальностях получается лишь анализ идей. Конечно, этот анализ не исключает непременно всякое наблюдение. К фактам могут обращаться для того, чтобы подтвердить эти понятия или сделанные из них выводы, но факты в этом случае являются чем-то второстепенным, в виде примеров или доказательств; они не служат предметом науки. Последняя идет от идей к вещам, а не от вещей к идеям.

Ясно, что этот метод не может дать объективных выводов. Действительно, эти понятия или концепции, как бы их не называли, не являются законными заместителями вещей. Эти продукты грубого опыта призваны, прежде всего, привести в гармонию наши действия с окружающим нас миром; они выработаны практикой и для нее. Но эту роль с успехом может выполнить и какое-нибудь теоретически ложное представление. Коперник несколько столетий тому назад рассеял иллюзии наших чувств относительно движения светил, а между тем мы без стеснения распределяем наше время, руководствуясь этими иллюзиями. Для того чтобы какая-нибудь идея вызывала действие, согласное с природой данной вещи, не нужно непременно, чтобы оно верно воспроизводило эту природу;

достаточно, если оно даст нам почувствовать, что в этой вещи имеется полезного или невыгодного, чем она может служить нам и чем повредить. Понятия, составленные таким образом, имеют лишь приблизительную практическую точность и то лишь в большинстве случаев. Как часто они столь же опасны, как и несовершенны! Следовательно, нельзя открыть законов реальности, разрабатывая эти понятия, как бы мы ни взялись за это. Эти понятия, наоборот, походят на покрывало, помещающееся между нами и вещами и скрывающее их от нас тем лучше, чем прозрачнее оно нам кажется. При подобных условиях наука не только изуродована, но и лишена почвы, могущей питать ее.

Едва она возникает, как уже исчезает и превращается в искусство. Действительно, означенные понятия признаются содержащими в себе все, что существенно в реальностях, так как их смешивают с самым реальным. Отсюда у них, по-видимому, есть все, что надо для того, чтобы не только привести нас к пониманию существующего, но и предписать нам то, что должно быть, и указать нам средство к осуществлению должного. Потому что то хорошо, что сообразно с природой вещей, то же, что противно ей, плохо, и средства достигнуть одного и избежать другого вытекают из самой этой природы. Если, следовательно, мы постигаем ее сразу, то изучение существующей реальности не имеет более практического интереса, а так как лишь он служит побудительной причиной изучения, то последняя отныне становится бесцельной. Таким образом мысль получает толчок отвернуться от того, что составляет объект науки, от настоящего и прошедшего для того, чтобы одним прыжком устремиться в будущее. Вместо того чтобы стараться понять факты, уже сложившиеся и реализованные, она принимается непосредственно за создание новых фактов, более отвечающих человеческим целям. Когда полагают, что знают сущность материи, сейчас же принимаются за разыскивание философского камня. Это захватывание науки искусством, мешающее первой развиваться, облегчается еще теми обстоятельствами, которые вызывают первое пробуждение научной рефлексии. Так как последняя появляется для удовлетворения жизненных потребностей, то она естественно обращается к практике. Нужды, которые она призвана облегчать, всегда настоятельны и потому торопят ее к выводам: они требуют не объяснений, а лекарств. Такой прием столь согласен с естественной склонностью нашего ума, что он встречается даже при начале физических наук; – это он отличает алхимию от химии и астрологию от астрономии. Таков, по словам Бэкона, оспариваемый им метод ученых его времени. Понятия, о которых мы только что говорили, и суть те notiones vulgares или praenotiones, которые он находил в основе всех наук, где они заменяют факты. Это idola, род признаков, искажающих истинный вид вещей, но принимаемых нами за самые вещи. И так как эта воображаемая среда не оказывает нашему уму никакого сопротивления, то он, не чувствуя никаких стеснений, предается безграничному честолюбию и считает возможным построить или, скорее, перестроить мир одними своими силами и по воле своих желаний.

Если таково было положение естественных наук, то еще более было оснований для подобного же положения социологии. Люди не дожидались социальной науки для того, чтобы составить себе понятия о праве, нравственности, семье, государстве, обществе, потому что они не могли жить без них. И в социологии более, чем где-нибудь, эти praenotiones, пользуемся выражением Бэкона, могут господствовать над умами и заменять собой вещи. Действительно, социальные явления создаются людьми, они являются продуктами человеческой реальности. Они, следовательно, не что иное, по-видимому, как осуществление присущих нам идей, врожденных или нет, не что иное, как применение их к различным обстоятельствам, отношения людей между собою. Организация семьи, договорных отношений, репрессивных мер, государства, общества – являются таким образом простым развитием идей, имеющихся у нас насчет общества, государства, справедливости и т.д. Вследствие этого эти и аналогичные им факты, по-видимому, существуют лишь в идеях и благодаря идеям, которые являются их источником, а потому и истинным предметом социологии.

Этот взгляд окончательно подтверждается тем, что, так как явления социальной жизни во всей полноте своей недоступны непосредственному сознанию, то последнее воспринимает их недостаточно отчетливо для того, чтобы чувствовать их реальность. Так как для такого восприятия у нас нет достаточно близкой и прочной связи с ними, то они легко производят на нас впечатление чего-то ни к чему не прикрепленного, развевающегося в пустоте, чего-то полуреального и крайне искусственного. Вот почему столько мыслителей видели в социальных устройствах лишь искусственные и более или менее произвольные комбинации. Но если детали, или конкретные частные формы ускользают от нас, то мы, по крайней мере, составляем себе самые общие представления о коллективном бытии в целом и приблизительно, и эти-то схематические и общие представления и являются теми предпонятиями" (ргепо-tiones), которыми мы пользуемся в обыденных случаях жизни. Мы не можем, следовательно, и помыслить о том, чтобы усомниться в их существовании, так как замечаем последнее одновременно с нашим. Они существуют не только в нас (т.е. в нашей мысли), но, будучи продуктом повторных опытов, от повторения и происходящей отсюда привычки получают известного рода влияние и авторитет. Мы чувствуем их сопротивление, когда стараемся освободиться от них. А мы не можем не считать реальным того, что нам сопротивляется. Все, следовательно, приводит к тому, чтобы заставить нас видеть в них истинную социальную реальность.

И действительно, до сих пор социология почти исключительно рассуждала не о вещах, а о представлениях. Кант, правда, провозгласил, что социальные явления суть естественные факты, подчиненные естественным законам. Этим он признал их предметами, так как в природе существуют лишь предметы. Но, когда выйдя за пределы этих философских обобщений, он пытается применить свой принцип и построить отвечающую ему науку, то делает объектом изучения лишь идеи. Действительно, главным содержанием его социологии является прогресс человечества во времени. Он отправляется от той идеи, что существует постоянная эволюция человеческого рода, заключающаяся во все более полной реализации человеческой природы, и ставит своей задачей отыскание порядка этой эволюции. Однако, если и предположить, что эта эволюция существует, то действительность ее существования может быть установлена лишь тогда, когда наука уже возникла, следовательно, ее можно было сделать объектом исследования, лишь выставляя ее как концепцию разума, а не предмет. И действительно, это представление совершенно субъективно, фактически этого процесса человечества не существует. Существуют же и представляются наблюдению лишь отдельные общества, рождающиеся, развивающиеся и умирающие независимо одно от другого. Если бы еще позднейшие служили продолжением предшествовавших, то каждый высший тип общества можно было бы рассматривать как простое рассмотрение непосредственно низшего типа с небольшим прибавлением; можно было бы поставить их тогда одно за другим, соединяя в одну группу те, которые находятся на одинаковой ступени развития; и ряд, образованный таким образом, мог бы считаться представляющим человечество. Но факты не так просты. Народ, заступающий вместо другого народа, не является простым продолжением этого последнего с некоторыми новыми свойствами; он иной, у него некоторых свойств больше, других меньше; он составляет новую индивидуальность, и все эти отдельные индивидуальности, будучи разнородными, не могут слиться в один непрерывный ряд, особенно в единственный ряд. Ряд обществ не может быть изображен геометрической линией, он скорее похож на дерево, ветви которого расходятся в разные стороны. В общем, Кант принял за историческое развитие то понятие, которое он составил о нем, и которое немногим отличается от понятий толпы. Действительно, история, рассматриваемая издали, легко принимает этот простой и последовательный вид: видны лишь преемственно сменяющие друг друга ряды индивидов, идущих в одном и том же направлении, так как природа у них та же самая. Полагая, далее, что социальная эволюция не может быть ничем иным, как только развитием какой-нибудь человеческой идеи, вполне естественно определять ее тем понятием, которое составляют себе о ней люди. Однако, действуя таким образом, не только остаются в области идей, но делают еще объектом социологии представление, не имеющее в себе ничего собственно социологического.

Назад к карточке книги "Метод социологии"

itexts.net

ДЮРКГЕЙМ, ЭМИЛЬ | Энциклопедия Кругосвет

ДЮРКГЕЙМ, ЭМИЛЬ (Durkheim, Emile) (1858–1917) – французский мыслитель, один из создателей социологии как самостоятельной науки, основоположник профессиональной социологии.

Э.Дюркгейм родился в городе Эпинале в семье небогатого потомственного раввина. В детстве он тоже начал учиться на раввина, но после смерти отца отказался от религиозной стези. Первоначальное образование получил в колледже родного города, в 1879 поступил с третьей попытки в Высшую Нормальную школу в Париже, которую закончил в 1882. В течение трех лет преподавал философию в провинциальных лицеях Франции. В 1885 он совершил поездку в Германию для дополнительного ознакомления с философией, социальными науками и этикой. По возвращении начал читать курс лекций по социальной науке и педагогике на филологическом факультете в университете Бордо. В 1893 защитил докторскую диссертацию О разделении общественного труда и в 1896 возглавил кафедру «социальной науки». Это была первая кафедра и первый учебный курс по социологии не только во Франции, но и во всем мире. Работая в университете Бордо, Э.Дюркгейм публикует две свои самые знаменитые работы: Правила социологического метода (1895) и Самоубийство (1897).

В 1898–1913 он руководил изданием «Социологического ежегодника» – первого в мире специализированного научного журнала по социологии. Сотрудники этого журнала образовали научное сообщество «Французская социологическая школа», которое играло значительную роль во французской социологии даже после смерти своего основателя. В 1902, получив звание профессора, Дюркгейм перешел в Сорбонну, где возглавил кафедру «науки о воспитании» (с 1913 переименована в кафедру «науки о воспитании и социологии»). Обладая хорошими ораторскими способностями, Э.Дюркгейм как преподаватель пользовался заслуженным успехом. В этот же период вышла его последняя крупная работа, Элементарные формы религиозной жизни (1912).

Дюркгейм разработал четкую концепцию предмета социологии. По его мнению, социология должна изучать социальную действительность, которая обладает специфическими качествами. Общество возникает при взаимодействии отдельных индивидов, но после своего возникновения оно живет по своим собственным законам, которые влияют на поведение людей. Элементами этой действительности выступают социальные факты, которые существуют независимо от индивидов и доминируют над ними, то есть оказывают на них принудительное воздействие. Например, с самого рождения люди сталкиваются с определенными законами, изменить которые они не могут, а при нарушении этих законов человек чувствует неодобрение окружающих его людей. Дюркгейм различал материальные социальные факты (закон, бюрократия) и нематериальные (культура, социальные институты).

Центральная проблема в творчестве Дюркгейма – это проблема социальной солидарности. Еще в своей докторской диссертации он утверждал, что солидарность базируется на разделении труда. По его мнению, существует два исторических типа солидарности. Первый тип – механическая солидарность, или солидарность по сходным признакам, когда все индивиды выполняют одинаковые функции и не имеют индивидуальных черт. Этот тип солидарности наблюдается в архаических обществах. С возникновением разделения труда люди все больше отличаются друг от друга и начинают взаимодополнять друг друга, по аналогии со взаимозависимостью и взаимодополняемостью частей тела в организме. Этот второй, более развитый тип солидарности был назван Дюркгеймом органическим.

В Самоубийстве Дюркгейм проследил взаимосвязь между социальными фактами и различиями в показателях самоубийств между группами, регионами, странами и разными категориями людей. Эта его работа, в отличие от всех остальных, зиждилась на анализе конкретного статистического материала. Таким образом, Дюркгейм стал основоположником прикладной социологии и способствовал развитию в социологической науке количественного анализа. В этой книге Дюркгейм предложил термин «аномия» для обозначения одного из важнейших факторов, способствующих росту самоубийств. Аномия – это негативное отношение индивидов к нормам и ценностям, преобладающим в обществе, результат разрушения солидарности. Такого рода моральный вакуум возникает, например, в переходные периоды, когда прежние нормы уже не действуют, а новые еще не сформировались. Не случайно среди современных российских социологов эти идеи пользуются большой популярностью.

В своей заключительной работе по социологии религии Дюркгейм истолковал ее как крайнюю форму нематериального социального факта. Религия необходима обществу, так как она укрепляет социальную солидарность, формирует социальные идеалы. Поклоняясь каким-либо священным предметам или идеям, люди, по мысли Дюркгейма, в действительности поклоняются обществу.

Хотя при жизни Дюркгейм уступал в популярности Конту или Спенсеру, современные социологи дают его научным заслугам не менее (а многие – гораздо более) высокую оценку. Дело в том, что для его предшественников был характерен философский подход к пониманию предмета и задач социологии, а Дюркгейму удалось завершить ее становление как вполне самостоятельной гуманитарной науки с собственным понятийным аппаратом, продемонстрировав возможности глубокого социологического анализа конкретных проблем.

Труды: О разделении общественного труда; Метод социологии. М.: Наука, 1991; Социология. Ее предмет, метод, предназначение. М.: Канон, 1995; Самоубийство: Социологический этюд. СПб, 1912; СПб.: Союз, 1998.

Наталия Латова

Проверь себя!Ответь на вопросы викторины «Философия»

Какую плату за обучение брал со своих учеников Конфуций?

www.krugosvet.ru

Эмиль Дюркгейм. Самоубийство: социологический этюд

Скачать бесплатно: Дюркгейм Э. Самоубийство: Социологический этюд/Пер, с фр. с сокр.; Под ред. В. А. Базарова.—М.: Мысль, 1994.— 399, [1] с.

С целью опровержения теорий, согласно которым самоубийство объяснялось климатическими, географическими, биологическими, сезонными, психологическими или психопатологическими факторами, Дюркгейм проводит сбор и анализ статистических данных, характеризующих динамику самоубийств в различных европейских странах. Он считал, что только социология способна объяснить различия в количестве самоубийств, наблюдаемые в разных странах в разные периоды. В качестве альтернативного объяснения Дюркгейм выдвинул предположение, что самоубийство — социальный факт — продукт тех значений, ожиданий и соглашений, которые возникают в результате общения людей друг с другом.

Дюркгейм выделил следующие типы самоубийств, обусловленных различной силой влияния социальных норм на индивида:

  • Эгоистическое самоубийство — намеренный разрыв человеком своих социальных связей.
  • Альтруистическое самоубийство — возникает вследствие абсолютной интеграции индивида в социальную среду. Например, капитан, который согласно кодексу чести, в случае кораблекрушения должен утонуть вместе с кораблем.
  • Аномическое самоубийство — самоубийство, связанное с потерей ценностной системы в обществе; когда в обществе старые социальные нормы уже не работают, а новые — ещё не сформировались. Это состояние Дюркгейм назвал социальной аномией, которая, с его точки зрения, характерна для трансформирующихся обществ (например, переживающих быструю урбанизацию).
  • Фаталистическое самоубийство — возникает вследствие чрезмерного контроля общества над индивидом, «чрезмерной общественной регламентации», незначительно распространён.

Среди протестантов самоубийства случаются чаще, чем среди католиков; неженатые и незамужние чаще кончают жизнь самоубийством, чем в браке; среди военных самоубийств больше, чем среди гражданского населения; в мирное время количество самоубийств больше, чем во время войн и революций; в периоды экономического процветания и спада самоубийства происходят чаще, чем в периоды экономической стабильности; самоубийств больше в городах, чем в сельской местности.

На основе полученных результатов Дюркгейм пришёл к выводу, что типичной причиной самоубийств в современном обществе служит ослабление социальных связей, индивидуальная изоляция. Чем выше уровень интеграции (сплочённости, солидарности) социальной группы, тем ниже уровень самоубийств. «Самоубийство», в отличие от всех других работ автора, зиждилась на анализе конкретного статистического материала. Таким образом, Дюркгейм стал основоположником прикладной социологии и способствовал развитию в социологической науке количественного анализа. В работе был предложен термин «аномия» для обозначения одного из важнейших факторов, способствующих росту самоубийств. Аномия — это состояние, возникающее вследствие разрушения системы общественных норм и ценностей.

Впоследствии теорию социальной аномии развивали американский социолог Роберт Мертон, а также фрейдомарксист Эрих Фромм.

Скачать книгу

6_durcheim-samoub.doc 2.06 МБ

socioline.ru

Самоубийство (книга Дюркгейма) — Википедия с видео // WIKI 2

«Самоубийство» — главная работа Эмиля Дюркгейма, изданная в 1897 году. Книга стала образцом социологического исследования. Дюркгейм использовал метод вторичного анализа существующей официальной статистики, стремясь доказать, что самоубийство имеет только социальные, а не психологические причины. Ряд исследователей считает данную работу «методологической классикой», а другие — крупной неудачей[Прим. 1].

Энциклопедичный YouTube

  • 1/3

    Просмотров:

    319 044

    715

    396

  • Émile Durkheim on Suicide & Society: Crash Course Sociology #5

  • Кратко про социологический период в социальной психологии.

  • 2000234 09 Аудиокнига "Лекции по социологии" Девиантное поведение

Содержание

Причины самоубийств по теории Дюркгейма

Дюркгейм иронизировал по поводу абстрактных рассуждений о самоубийстве и предпринял эмпирическое социологическое исследование причин самоубийств. Общеизвестно, что существуют психологические и социальные причины самоубийств. Дюркгейм пытался доказать, что самоубийства предопределяются только социальными причинами, а не психологическими[Прим. 2]. По его мнению, над людьми в обществе витает общественное сознание и диктует им совершать определённые поступки[Прим. 3]. Например, это общественное сознание называет человека бесполезным для общества существом, т. к. он одинок, не имеет семьи и детей, не участвует в религиозной жизни общины, не играет никаких функций в обществе, поэтому это общественное сознание диктует человеку совершить акт самоубийства и тем самым мстит человеку за отказ от людей.

  • Таким образом, с точки зрения Дюркгейма, главная причина самоубийства – это одиночество. До Дюркгейма были названы несколько психологических причин самоубийств. Дюркгейм попытался доказать с помощью результатов социологических исследований, что не существует психологических причин для самоубийства.
  • Другие авторы называли такой пример, что к самоубийству предрасположены неврастеники[Прим. 4], у которых склонность к самоубийству стала навязчивой идеей, другие авторы делали обобщение, что все самоубийцы – это душевно больные люди, т. к. только в состоянии безумия можно покушаться на свою собственную жизнь[Прим. 5]. Чтобы опровергнуть их точку зрения, Дюркгейм привел данные, что среди евреев число душевно больных особенно велико, а частота самоубийств среди них очень незначительна[Прим. 6]. Другой факт состоит в том, что в домах умалишённых число женщин (55%) несколько превышает число мужчин (45%). Тогда как среди самоубийц доля женщин составляет лишь 20%, доля мужчин – 80%[Прим. 7]. Ещё один факт состоит в том, что предрасположение к самоубийству увеличивается от детского возраста до глубокой старости. Тогда как, максимальная опасность психического заболевания наблюдается в возрасте 30 лет, а в старости снижается до минимума[Прим. 8]. Заслуга Дюркгейма состояла в том, что он использовал в процессе доказательства данные социологических исследований, а не абстрактные рассуждения.
  • Другие авторы утверждали, что склонность к самоубийству передаётся по наследству, и приводили примеры семей, где из поколения в поколение повторялись случаи самоубийства[Прим. 9], например французский посол в США Прево-Парадоль, Люсьен Анатоль покончил с собой в 1870 г., а через тридцать лет его сын тоже свёл счёты с жизнью. Другие авторы высчитывали процент самоубийств для каждой расы. По мнению других авторов, самая высокая склонность к самоубийству наблюдается у германцев, более низкая – у народов романской группы, ещё более низкая – у славян[Прим. 10]. По мнению других авторов, даже одно и то же орудие служило для совершения акта самоубийства в одной семье на протяжении многих лет[Прим. 11]. Чтобы опровергнуть эту точку зрения, Дюркгейм привёл данные, что, хотя мужчины и женщины получают одинаковую наследственность, но они имеют разную склонность к самоубийству[Прим. 12], что, если самоубийство – это прирождённое заболевание, то почему оно не проявляется в детстве в возрасте до 5 лет?[Прим. 13]
  • Другие авторы считали, что самоубийство происходит из-за подражания[Прим. 14], например в 1772 г. пятнадцать инвалидов один за другим повесились на одном и том же крюке в тёмном коридоре; как только крюк был снят, эпидемия самоубийств прекратилась[Прим. 15]. Чтобы опровергнуть эту точку зрения, Дюркгейм показал, что на географической карте не наблюдается волн самоубийств, которые должны распространяться из одного центра в результате эпидемии. На самом деле на этой карте присутствуют постоянные очаги с высоким уровнем самоубийств, которые совпадают с большими городами[Прим. 16].

Дюркгейм выделил четыре типа самоубийств

  • эгоистическое,
  • альтруистическое,
  • аномическое,
  • фаталистическое.

Эгоизм – это стремление любить только себя, а не других людей.

Альтруизм (от латинского Alter — другой) – нравственный принцип, предписывающий бескорыстные действия, направленные на благо и удовлетворение интересов другого человека (других людей). Как правило, это понятие используется для обозначения способности приносить свою выгоду в жертву общим благам.

Аномия – это состояние беззакония, безнормия, которое существует в современных больших городах, наступает в стране в период революции или бунта.

Фатализм – вера в предопределённость бытия.

При эгоистическом типе самоубийства человек испытывает слишком большие желания – денег, любви, наслаждений, быстрого продвижения по службе, которые невозможно сразу удовлетворить. Это противоречие между возможностями и потребностями и толкает на самоубийство, ибо такой человек лишён воздействия семейной и групповой морали, которая учит воздержанию и помогает достичь душевного равновесия. Среди протестантов наблюдается максимальный уровень самоубийств по сравнению с представителями других религий, т. к. протестанты исповедуют эгоистическую мораль личного обогащения[Прим. 17].Евреи всегда жили в условиях давления и преследования со стороны окружающих их национальностей, евреи были вынуждены жить дружно и помогать друг другу, поэтому среди евреев наблюдается очень низкий уровень самоубийств[Прим. 18]. Наличие семьи и большого количества детей служит хорошим средством профилактики против угрозы самоубийства. Вдовец имеет высокую склонность к самоубийству[Прим. 19].

Пример альтруистического самоубийства
  • Согласно обычаю сати, вдова в Индии обязана добровольно идти на костёр, где горит тело её покойного мужа и добровольно сгореть заживо, в противном случае её ждёт презрение со стороны общины[Прим. 20].

В условиях аномии в большом городе, человек одинок как социальный атом. Современное общество развивалось слишком быстро, что привело к распаду семьи, морали, религии. За последнее столетие число самоубийств в развитых странах увеличилось во много раз. Всякое нарушение равновесия в обществе ведёт к увеличению уровня самоубийств, поэтому максимальные пики уровня самоубийств приходятся на периоды экономического упадка или расцвета. Рост количества числа самоубийств в период экономического кризиса можно объяснить ростом безработицы и снижением зарплаты, но почему число самоубийств растёт в период экономического расцвета, когда доходы у всех растут? Оказывается, что в период расцвета происходят самоубийства из зависти, когда потенциальному самоубийце кажется, что другие люди богатеют быстрее, чем он[Прим. 21]. Во время войны число самоубийств сокращается, т. к. общество сплачивается на отпор врагу. В развивающихся странах бедность предохраняет от самоубийств, т.к. бедность имеет следствием наличие больших семей[Прим. 22]. Эгоистическому самоубийству предшествует состояние апатии, томительной меланхолии[Прим. 23], альтруистическому – энергия и страстность[Прим. 24], аномическому – раздражительность и отчаяние[Прим. 25]. Эгоист испытывает чувство безразличия к своим обязанностям, общественной службе, полезному труду и погружается в пучину самосозерцания и тоски, при этом смерть воспринимается как наслаждение и покой. Альтруист совершает самоубийство из чувства долга, например, преступник таким способом искупает свою вину, солдат таким способом спасает свою честь. Хотя согласно статистике, закоренелые преступники и убийцы редко прибегают к самоубийству. При аномическом самоубийстве человек выражает протест против жизни вообще или против злоупотреблений определённого лица, тогда человек убивает того, кого он считает отравившим ему жизнь, а затем убивает себя. Ещё один пример аномического самоубийства – это суицид артиста или поэта, мода на которого прошла[Прим. 26]. У каждого народа есть свой излюбленный вид самоубийств. Число утопленников не изменяется в зависимости от времён года или от температуры воды на Севере или на Юге. Самоубийство путём использования огнестрельного оружия чаще всего используется в Италии и среди интеллигентной части населения Франции. Повешение чаще всего встречается в деревнях. В городах предпочитают бросаться с возвышенных мест или под поезд, как Анна Каренина. Дюркгейм делает саркастическое предположение, что, когда электричество будет больше распространено, то участятся самоубийства с помощью электрического тока. В армии обезглавление или повешение считается позорной смертью...[Прим. 27] Процент самоубийств в данном обществе сохраняется на протяжении длительного времени[Прим. 28]. Самоубийство запрещено в христианстве с самого его основания, самоубийство – это результат дьявольской злобы. Были предусмотрены наказания за самоубийство – отказ в поминовении во время святой службы, имущество самоубийцы переходило не к наследникам, а к барону, тело самоубийцы подвергалось издевательствам, у дворян отнимали звание, рыцарский замок и герб. В России самоубийце отказывали в христианском погребении. В исламе самоубийство запрещено, т. к. умирать можно только по воле Бога, поэтому самоубийство – это бунт против Бога[Прим. 29]. Дюркгейм делает вывод, что современное возрастание уровня самоубийств – это патологическое явление, плата за цивилизацию и прогресс.

Фаталистическое самоубийство вызывается избытком регламентации и названо так для того, чтобы отметить неизбежность и непреклонность правил, против которых человек бессилен. Подробно в книге не рассматривается.

См. также

Примечания

  1. ↑ Большой толковый социологический словарь. Дэвид Джерри, Джулия Джерри в 2 томах. М. Вече.АСТ. 1999. т 1. Дюркгейм Эмиль Стр. 200-201
  2. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 20
  3. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 8
  4. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 35-38
  5. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 23
  6. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 40-41
  7. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 39 - 40
  8. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 41
  9. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 63
  10. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 54
  11. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 67
  12. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 69
  13. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 71
  14. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 93
  15. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 68
  16. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 105
  17. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 133-135
  18. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 129
  19. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 148
  20. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 197
  21. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 223-225
  22. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 228
  23. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 265
  24. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 270
  25. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 272
  26. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 274
  27. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 279-281
  28. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 291
  29. ↑ Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический Этюд. М. 1994 Стр. 318-321

Литература

  • Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический этюд. М., 1994.

Ссылки

Эта страница в последний раз была отредактирована 30 декабря 2017 в 10:45.

wiki2.org

Самоубийство (книга Дюркгейма) — Википедия РУ

Дюркгейм иронизировал по поводу абстрактных рассуждений о самоубийстве и предпринял эмпирическое социологическое исследование причин самоубийств. Общеизвестно, что существуют психологические и социальные причины самоубийств. Дюркгейм пытался доказать, что самоубийства предопределяются только социальными причинами, а не психологическими[Прим. 2]. По его мнению, над людьми в обществе витает общественное сознание и диктует им совершать определённые поступки[Прим. 3]. Например, это общественное сознание называет человека бесполезным для общества существом, т. к. он одинок, не имеет семьи и детей, не участвует в религиозной жизни общины, не играет никаких функций в обществе, поэтому это общественное сознание диктует человеку совершить акт самоубийства и тем самым мстит человеку за отказ от людей.

  • Таким образом, с точки зрения Дюркгейма, главная причина самоубийства – это одиночество. До Дюркгейма были названы несколько психологических причин самоубийств. Дюркгейм попытался доказать с помощью результатов социологических исследований, что не существует психологических причин для самоубийства.
  • Другие авторы называли такой пример, что к самоубийству предрасположены неврастеники[Прим. 4], у которых склонность к самоубийству стала навязчивой идеей, другие авторы делали обобщение, что все самоубийцы – это душевно больные люди, т. к. только в состоянии безумия можно покушаться на свою собственную жизнь[Прим. 5]. Чтобы опровергнуть их точку зрения, Дюркгейм привел данные, что среди евреев число душевно больных особенно велико, а частота самоубийств среди них очень незначительна[Прим. 6]. Другой факт состоит в том, что в домах умалишённых число женщин (55%) несколько превышает число мужчин (45%). Тогда как среди самоубийц доля женщин составляет лишь 20%, доля мужчин – 80%[Прим. 7]. Ещё один факт состоит в том, что предрасположение к самоубийству увеличивается от детского возраста до глубокой старости. Тогда как, максимальная опасность психического заболевания наблюдается в возрасте 30 лет, а в старости снижается до минимума[Прим. 8]. Заслуга Дюркгейма состояла в том, что он использовал в процессе доказательства данные социологических исследований, а не абстрактные рассуждения.
  • Другие авторы утверждали, что склонность к самоубийству передаётся по наследству, и приводили примеры семей, где из поколения в поколение повторялись случаи самоубийства[Прим. 9], например французский посол в США Прево-Парадоль, Люсьен Анатоль покончил с собой в 1870 г., а через тридцать лет его сын тоже свёл счёты с жизнью. Другие авторы высчитывали процент самоубийств для каждой расы. По мнению других авторов, самая высокая склонность к самоубийству наблюдается у германцев, более низкая – у народов романской группы, ещё более низкая – у славян[Прим. 10]. По мнению других авторов, даже одно и то же орудие служило для совершения акта самоубийства в одной семье на протяжении многих лет[Прим. 11]. Чтобы опровергнуть эту точку зрения, Дюркгейм привёл данные, что, хотя мужчины и женщины получают одинаковую наследственность, но они имеют разную склонность к самоубийству[Прим. 12], что, если самоубийство – это прирождённое заболевание, то почему оно не проявляется в детстве в возрасте до 5 лет?[Прим. 13]
  • Другие авторы считали, что самоубийство происходит из-за подражания[Прим. 14], например в 1772 г. пятнадцать инвалидов один за другим повесились на одном и том же крюке в тёмном коридоре; как только крюк был снят, эпидемия самоубийств прекратилась[Прим. 15]. Чтобы опровергнуть эту точку зрения, Дюркгейм показал, что на географической карте не наблюдается волн самоубийств, которые должны распространяться из одного центра в результате эпидемии. На самом деле на этой карте присутствуют постоянные очаги с высоким уровнем самоубийств, которые совпадают с большими городами[Прим. 16].

Дюркгейм выделил четыре типа самоубийств

  • эгоистическое,
  • альтруистическое,
  • аномическое,
  • фаталистическое.

Эгоизм – это стремление любить только себя, а не других людей.

Альтруизм (от латинского Alter — другой) – нравственный принцип, предписывающий бескорыстные действия, направленные на благо и удовлетворение интересов другого человека (других людей). Как правило, это понятие используется для обозначения способности приносить свою выгоду в жертву общим благам.

Аномия – это состояние беззакония, безнормия, которое существует в современных больших городах, наступает в стране в период революции или бунта.

Фатализм – вера в предопределённость бытия.

При эгоистическом типе самоубийства человек испытывает слишком большие желания – денег, любви, наслаждений, быстрого продвижения по службе, которые невозможно сразу удовлетворить. Это противоречие между возможностями и потребностями и толкает на самоубийство, ибо такой человек лишён воздействия семейной и групповой морали, которая учит воздержанию и помогает достичь душевного равновесия. Среди протестантов наблюдается максимальный уровень самоубийств по сравнению с представителями других религий, т. к. протестанты исповедуют эгоистическую мораль личного обогащения[Прим. 17].Евреи всегда жили в условиях давления и преследования со стороны окружающих их национальностей, евреи были вынуждены жить дружно и помогать друг другу, поэтому среди евреев наблюдается очень низкий уровень самоубийств[Прим. 18]. Наличие семьи и большого количества детей служит хорошим средством профилактики против угрозы самоубийства. Вдовец имеет высокую склонность к самоубийству[Прим. 19].

Пример альтруистического самоубийства
  • Согласно обычаю сати, вдова в Индии обязана добровольно идти на костёр, где горит тело её покойного мужа и добровольно сгореть заживо, в противном случае её ждёт презрение со стороны общины[Прим. 20].

В условиях аномии в большом городе, человек одинок как социальный атом. Современное общество развивалось слишком быстро, что привело к распаду семьи, морали, религии. За последнее столетие число самоубийств в развитых странах увеличилось во много раз. Всякое нарушение равновесия в обществе ведёт к увеличению уровня самоубийств, поэтому максимальные пики уровня самоубийств приходятся на периоды экономического упадка или расцвета. Рост количества числа самоубийств в период экономического кризиса можно объяснить ростом безработицы и снижением зарплаты, но почему число самоубийств растёт в период экономического расцвета, когда доходы у всех растут? Оказывается, что в период расцвета происходят самоубийства из зависти, когда потенциальному самоубийце кажется, что другие люди богатеют быстрее, чем он[Прим. 21]. Во время войны число самоубийств сокращается, т. к. общество сплачивается на отпор врагу. В развивающихся странах бедность предохраняет от самоубийств, т.к. бедность имеет следствием наличие больших семей[Прим. 22]. Эгоистическому самоубийству предшествует состояние апатии, томительной меланхолии[Прим. 23], альтруистическому – энергия и страстность[Прим. 24], аномическому – раздражительность и отчаяние[Прим. 25]. Эгоист испытывает чувство безразличия к своим обязанностям, общественной службе, полезному труду и погружается в пучину самосозерцания и тоски, при этом смерть воспринимается как наслаждение и покой. Альтруист совершает самоубийство из чувства долга, например, преступник таким способом искупает свою вину, солдат таким способом спасает свою честь. Хотя согласно статистике, закоренелые преступники и убийцы редко прибегают к самоубийству. При аномическом самоубийстве человек выражает протест против жизни вообще или против злоупотреблений определённого лица, тогда человек убивает того, кого он считает отравившим ему жизнь, а затем убивает себя. Ещё один пример аномического самоубийства – это суицид артиста или поэта, мода на которого прошла[Прим. 26]. У каждого народа есть свой излюбленный вид самоубийств. Число утопленников не изменяется в зависимости от времён года или от температуры воды на Севере или на Юге. Самоубийство путём использования огнестрельного оружия чаще всего используется в Италии и среди интеллигентной части населения Франции. Повешение чаще всего встречается в деревнях. В городах предпочитают бросаться с возвышенных мест или под поезд, как Анна Каренина. Дюркгейм делает саркастическое предположение, что, когда электричество будет больше распространено, то участятся самоубийства с помощью электрического тока. В армии обезглавление или повешение считается позорной смертью...[Прим. 27] Процент самоубийств в данном обществе сохраняется на протяжении длительного времени[Прим. 28]. Самоубийство запрещено в христианстве с самого его основания, самоубийство – это результат дьявольской злобы. Были предусмотрены наказания за самоубийство – отказ в поминовении во время святой службы, имущество самоубийцы переходило не к наследникам, а к барону, тело самоубийцы подвергалось издевательствам, у дворян отнимали звание, рыцарский замок и герб. В России самоубийце отказывали в христианском погребении. В исламе самоубийство запрещено, т. к. умирать можно только по воле Бога, поэтому самоубийство – это бунт против Бога[Прим. 29]. Дюркгейм делает вывод, что современное возрастание уровня самоубийств – это патологическое явление, плата за цивилизацию и прогресс.

Фаталистическое самоубийство вызывается избытком регламентации и названо так для того, чтобы отметить неизбежность и непреклонность правил, против которых человек бессилен. Подробно в книге не рассматривается.

http-wikipediya.ru