Персидский поэт-суфий Джалаладдин Руми: биография, творчество. Книги джалаладдин руми


Книга Китаб ал-Маснави - читать онлайн

Джалаладдин Руми

Китаб ал-Маснави (Книга двустиший)

Маснави-йи ма'нави (Двустишия(поэма) о скрытом смысле)

Поэма и пояснение скрытого смысла.

Эпиграф: Узришь ты сокрытый смысл в

двустишиях, и достаточно

Книга 1

Вступление: Песнь свирели

Вы слышите свирели скорбный звук? Она, как мы, страдает от разлук.

О чем грустит, о чем поет она? "Я со стволом своим разлучена. (с той поры, как меня, срезав, разлучили с зарослями камыша)

Не потому ль вы плачете от боли, Заслышав песню о моей недоле.

Я - сопечальница всех (тех), кто вдали От корня своего, своей земли.

Я принимаю в судьбах тех участье, Кто счастье знал, и тех, кто знал несчастье.

Я потому, наверно, и близка Тем, в чьей душе и горе, и тоска.

Хоть не постичь вам моего страданья: Душа чужая - тайна для познанья.

Плоть наша от души отделена, Меж ними пелена, она темна.

Мой звук не ветр, но огнь, и всякий раз Не холодит он - обжигает нас.

И если друг далек, а я близка, То я - ваш друг: свирель из тростника.

Мне устранять дано посредством пенья Меж господом и вами средостенье.

Коль духом слабые в меня дудят, Я не противоядие, но яд.

Лишь тем, кто следует стезей неложной, Могу я быть опорою надежной.

Я плачу, чтобы вы постичь могли, Сколь истинно любил Маджнун Лейли.

Не разуму доступно откровенье: Людское сердце - вот ценитель пенья".

Будь безответною моя тоска, Кто оценил бы сладость тростника?

А ныне стали скорби и тревоги Попутчиками и в моей дороге.

Ушла пора моих счастливых лет, Но благодарно я гляжу им вслед.

В воде рыбешки пропитанья ищут, А нам на суше долог день без пищи.

Но жизни для того на свете нет, Кто ищет пищу в суете сует.

Кто лишь для плоти ищет пропитанья, Пренебрегая пищею познанья.

Не очень сходны меж собою тот, Кто суть познал и тот, кто познает.

Порвите ж цепь, свободу обретая, Хоть, может, эта цепь и золотая.

И ты умерь свою, искатель, прыть: Ведь всей реки в кувшин не перелить.

И жадных глаз невежи и скупца Ничем нельзя наполнить до конца.

Лишь раб любви, что рвет одежды в клочья, Чужд и корысти, и пороков прочих.

Любовь честна, и потому она Для исцеления души дана.

Вернее Эфлатуна и Лукмана Она врачует дух и лечит раны.

Ее дыхание земную плоть Возносит в небо, где царит господь.

Любовью движим, и Муса из дали Принес и людям даровал скрижали.

Любовь способна даровать нам речь, Заставить петь и немоте обречь.

Со слухом друга ты свои уста Соедини, чтоб песнь была чиста.

Кого на веки покидает друг, Тот, как ни голосист, смолкает вдруг.

Хотя напевов знает он немало, Нем соловей в саду, где роз не стало.

Влюбленный - прах, но излучает свет Невидимый любви его предмет.

И всякий, светом тем не озаренный, Как бедный сокол, крыл своих лишенный.

Темно вокруг и холодно в груди,Как знать, что позади, что впереди?

Для истины иного нет зерцала Лишь сердце, что любовью воспылало.

А нет там отраженья - поспеши, Очисти зеркало своей души.

И то постигни, что свирель пропела, Чтоб твой отринул дух оковы тела.

Притча о бакалейщике и попугае, пролившем благовонное масло

И кто-то в заблуждении глубоком Себя считать готов под стать пророкам.

Мы тоже, мол, сродни мужам святым; Мы, как они, едим, и пьем, и спим.

Сии слепцы не чувствуют различья, Равняя все: ничтожность и величье.

Что делать, с одного цветка берет Змея свой горький яд, пчела - свой мед.

Две кабарги в долине обитали, Одни и те же травы их питали,

Но мускуса дала одна немало, И лишь навоз другая даровала.

Двух тростников так схожа красота, Но сахар в том, а в этом пустота.

Таких примеров тьма, и человек Все постигает, доживая век.

Книга 2

Рассказ о том, как некий человек посадил на дороге колючий кустарник

Кусты колючек некто на дороге Взрастил, и люди обдирали ноги.

Его просили: "Срежь ты их с земли", Но он не слушал, и кусты росли.

Кустарник вырастал под небом божьим, Бедой он стал для всех людей прохожих.

Шипы впивались в дервишей босых, Одежды рвали юных и седых.

Узнав об этом, приказал правитель, Чтоб перед ним предстал кустов садитель.

И так сказал: "Колючки уничтожь!" Кто насадил их отвечал: "Ну что ж,

Я с корнем вырву их на той неделе!" Но все ж кусты росли, и дни летели.

Ослушник вновь предстал перед владыкой, И тот сказал в печали превеликой:

"Пойми, несчастный, то, что взращено, В конце концов ты вырвешь все равно!

Но чем ты мне противишься упорней, Тем глубже в почву проникают корни.

Становятся, увы, с теченьем дней, Слабее люди, дерева сильней.

Вот и за это время - видит бог Кусты набрали сил, а ты усох.

Пойми: чем бо

read-books-online.ru

Читать Китаб ал-Маснави - Руми Джалаладдин - Страница 1

Джалаладдин Руми

Китаб ал-Маснави (Книга двустиший)

Маснави-йи ма'нави (Двустишия(поэма) о скрытом смысле)

Поэма и пояснение скрытого смысла.

Эпиграф: Узришь ты сокрытый смысл в

двустишиях, и достаточно

Книга 1

Вступление: Песнь свирели

Вы слышите свирели скорбный звук? Она, как мы, страдает от разлук.

О чем грустит, о чем поет она? "Я со стволом своим разлучена. (с той поры, как меня, срезав, разлучили с зарослями камыша)

Не потому ль вы плачете от боли, Заслышав песню о моей недоле.

Я - сопечальница всех (тех), кто вдали От корня своего, своей земли.

Я принимаю в судьбах тех участье, Кто счастье знал, и тех, кто знал несчастье.

Я потому, наверно, и близка Тем, в чьей душе и горе, и тоска.

Хоть не постичь вам моего страданья: Душа чужая - тайна для познанья.

Плоть наша от души отделена, Меж ними пелена, она темна.

Мой звук не ветр, но огнь, и всякий раз Не холодит он - обжигает нас.

И если друг далек, а я близка, То я - ваш друг: свирель из тростника.

Мне устранять дано посредством пенья Меж господом и вами средостенье.

Коль духом слабые в меня дудят, Я не противоядие, но яд.

Лишь тем, кто следует стезей неложной, Могу я быть опорою надежной.

Я плачу, чтобы вы постичь могли, Сколь истинно любил Маджнун Лейли.

Не разуму доступно откровенье: Людское сердце - вот ценитель пенья".

Будь безответною моя тоска, Кто оценил бы сладость тростника?

А ныне стали скорби и тревоги Попутчиками и в моей дороге.

Ушла пора моих счастливых лет, Но благодарно я гляжу им вслед.

В воде рыбешки пропитанья ищут, А нам на суше долог день без пищи.

Но жизни для того на свете нет, Кто ищет пищу в суете сует.

Кто лишь для плоти ищет пропитанья, Пренебрегая пищею познанья.

Не очень сходны меж собою тот, Кто суть познал и тот, кто познает.

Порвите ж цепь, свободу обретая, Хоть, может, эта цепь и золотая.

И ты умерь свою, искатель, прыть: Ведь всей реки в кувшин не перелить.

И жадных глаз невежи и скупца Ничем нельзя наполнить до конца.

Лишь раб любви, что рвет одежды в клочья, Чужд и корысти, и пороков прочих.

Любовь честна, и потому она Для исцеления души дана.

Вернее Эфлатуна и Лукмана Она врачует дух и лечит раны.

Ее дыхание земную плоть Возносит в небо, где царит господь.

Любовью движим, и Муса из дали Принес и людям даровал скрижали.

Любовь способна даровать нам речь, Заставить петь и немоте обречь.

Со слухом друга ты свои уста Соедини, чтоб песнь была чиста.

Кого на веки покидает друг, Тот, как ни голосист, смолкает вдруг.

Хотя напевов знает он немало, Нем соловей в саду, где роз не стало.

Влюбленный - прах, но излучает свет Невидимый любви его предмет.

И всякий, светом тем не озаренный, Как бедный сокол, крыл своих лишенный.

Темно вокруг и холодно в груди,Как знать, что позади, что впереди?

Для истины иного нет зерцала Лишь сердце, что любовью воспылало.

А нет там отраженья - поспеши, Очисти зеркало своей души.

И то постигни, что свирель пропела, Чтоб твой отринул дух оковы тела.

Притча о бакалейщике и попугае, пролившем благовонное масло

И кто-то в заблуждении глубоком Себя считать готов под стать пророкам.

Мы тоже, мол, сродни мужам святым; Мы, как они, едим, и пьем, и спим.

Сии слепцы не чувствуют различья, Равняя все: ничтожность и величье.

Что делать, с одного цветка берет Змея свой горький яд, пчела - свой мед.

Две кабарги в долине обитали, Одни и те же травы их питали,

Но мускуса дала одна немало, И лишь навоз другая даровала.

Двух тростников так схожа красота, Но сахар в том, а в этом пустота.

Таких примеров тьма, и человек Все постигает, доживая век.

Книга 2

Рассказ о том, как некий человек посадил на дороге колючий кустарник

Кусты колючек некто на дороге Взрастил, и люди обдирали ноги.

Его просили: "Срежь ты их с земли", Но он не слушал, и кусты росли.

Кустарник вырастал под небом божьим, Бедой он стал для всех людей прохожих.

Шипы впивались в дервишей босых, Одежды рвали юных и седых.

Узнав об этом, приказал правитель, Чтоб перед ним предстал кустов садитель.

И так сказал: "Колючки уничтожь!" Кто насадил их отвечал: "Ну что ж,

Я с корнем вырву их на той неделе!" Но все ж кусты росли, и дни летели.

Ослушник вновь предстал перед владыкой, И тот сказал в печали превеликой:

"Пойми, несчастный, то, что взращено, В конце концов ты вырвешь все равно!

Но чем ты мне противишься упорней, Тем глубже в почву проникают корни.

Становятся, увы, с теченьем дней, Слабее люди, дерева сильней.

Вот и за это время - видит бог Кусты набрали сил, а ты усох.

Пойми: чем больше ты упустишь дней, Тем корни будет вырывать трудней.

И говорю я ныне от души: Покуда сила в теле - поспеши,

Ибо кровавят проходящим ноги Не только те колючки на дороге,

Но каждый твой изъян и твой порок, Что ты взрастил, а выполоть не смог!"

Книга 3

Рассказ о том, как шакал угодил в бадью

Рассказ о том, как шакал угодил в бадью с краской и, став разноцветным, решил, что он отныне не шакал, а павлин

Однажды некий молодой шакал В бадью со свежей краскою попал.

И, выбравшись наружу, стал гордиться, Кричать: "Я райская отныне птица!

Среди шакалов я такой один, Да не шакал я вовсе, я павлин!"

И впрямь, на том, чья шкура пестрой стала, Чудесно солнце жаркое играло.

И был он не в пример другим шакалам И голубым, и розовым, и алым.

Шакалье племя очень удивилось: "Ответь, собрат наш, что с тобой случилось?

Скажи, чем возгордился ты сейчас, Что свысока теперь глядишь на нас?"

Был друг шакала удивлен немало. "Скажи, - спросил он, - что с тобою стало?

Ведь ты готов взобраться на мимбар И поучать всех нас, кто юн и стар,

И с высоты своей гордыни ложной Всех болтовней смущать пустопорожней.

Но что слова и пестрой шкуры цвет, Когда в тебе святого пыла нет?

Раскрасить краской шкуру - слишком мало, Чтобы господня святость свойством стала.

Какую бы ты шкуру не надел, Весь век купаться в краске - твой удел!"

Но гордый пестротой своей шакал Так отвечал тому, кто порицал.

"Взгляни на облик мой, на яркий цвет, Таких божков и у шамана нет.

online-knigi.com

Читать онлайн "Китаб ал-Маснави" автора Руми Джалаладдин - RuLit

Руми Джалаладдин

Китаб ал-Маснави

Джалаладдин Руми

Китаб ал-Маснави (Книга двустиший)

Маснави-йи ма'нави (Двустишия(поэма) о скрытом смысле)

Поэма и пояснение скрытого смысла.

Эпиграф: Узришь ты сокрытый смысл в

двустишиях, и достаточно

Книга 1

Вступление: Песнь свирели

Вы слышите свирели скорбный звук? Она, как мы, страдает от разлук.

О чем грустит, о чем поет она? "Я со стволом своим разлучена. (с той поры, как меня, срезав, разлучили с зарослями камыша)

Не потому ль вы плачете от боли, Заслышав песню о моей недоле.

Я - сопечальница всех (тех), кто вдали От корня своего, своей земли.

Я принимаю в судьбах тех участье, Кто счастье знал, и тех, кто знал несчастье.

Я потому, наверно, и близка Тем, в чьей душе и горе, и тоска.

Хоть не постичь вам моего страданья: Душа чужая - тайна для познанья.

Плоть наша от души отделена, Меж ними пелена, она темна.

Мой звук не ветр, но огнь, и всякий раз Не холодит он - обжигает нас.

И если друг далек, а я близка, То я - ваш друг: свирель из тростника.

Мне устранять дано посредством пенья Меж господом и вами средостенье.

Коль духом слабые в меня дудят, Я не противоядие, но яд.

Лишь тем, кто следует стезей неложной, Могу я быть опорою надежной.

Я плачу, чтобы вы постичь могли, Сколь истинно любил Маджнун Лейли.

Не разуму доступно откровенье: Людское сердце - вот ценитель пенья".

Будь безответною моя тоска, Кто оценил бы сладость тростника?

А ныне стали скорби и тревоги Попутчиками и в моей дороге.

Ушла пора моих счастливых лет, Но благодарно я гляжу им вслед.

В воде рыбешки пропитанья ищут, А нам на суше долог день без пищи.

Но жизни для того на свете нет, Кто ищет пищу в суете сует.

Кто лишь для плоти ищет пропитанья, Пренебрегая пищею познанья.

Не очень сходны меж собою тот, Кто суть познал и тот, кто познает.

Порвите ж цепь, свободу обретая, Хоть, может, эта цепь и золотая.

И ты умерь свою, искатель, прыть: Ведь всей реки в кувшин не перелить.

И жадных глаз невежи и скупца Ничем нельзя наполнить до конца.

Лишь раб любви, что рвет одежды в клочья, Чужд и корысти, и пороков прочих.

Любовь честна, и потому она Для исцеления души дана.

Вернее Эфлатуна и Лукмана Она врачует дух и лечит раны.

Ее дыхание земную плоть Возносит в небо, где царит господь.

Любовью движим, и Муса из дали Принес и людям даровал скрижали.

Любовь способна даровать нам речь, Заставить петь и немоте обречь.

Со слухом друга ты свои уста Соедини, чтоб песнь была чиста.

Кого на веки покидает друг, Тот, как ни голосист, смолкает вдруг.

Хотя напевов знает он немало, Нем соловей в саду, где роз не стало.

Влюбленный - прах, но излучает свет Невидимый любви его предмет.

И всякий, светом тем не озаренный, Как бедный сокол, крыл своих лишенный.

Темно вокруг и холодно в груди,Как знать, что позади, что впереди?

Для истины иного нет зерцала Лишь сердце, что любовью воспылало.

А нет там отраженья - поспеши, Очисти зеркало своей души.

И то постигни, что свирель пропела, Чтоб твой отринул дух оковы тела.

Притча о бакалейщике и попугае, пролившем благовонное масло

И кто-то в заблуждении глубоком Себя считать готов под стать пророкам.

Мы тоже, мол, сродни мужам святым; Мы, как они, едим, и пьем, и спим.

Сии слепцы не чувствуют различья, Равняя все: ничтожность и величье.

Что делать, с одного цветка берет Змея свой горький яд, пчела - свой мед.

Две кабарги в долине обитали, Одни и те же травы их питали,

Но мускуса дала одна немало, И лишь навоз другая даровала.

Двух тростников так схожа красота, Но сахар в том, а в этом пустота.

Таких примеров тьма, и человек Все постигает, доживая век.

Книга 2

Рассказ о том, как некий человек посадил на дороге колючий кустарник

Кусты колючек некто на дороге Взрастил, и люди обдирали ноги.

Его просили: "Срежь ты их с земли", Но он не слушал, и кусты росли.

Кустарник вырастал под небом божьим, Бедой он стал для всех людей прохожих.

Шипы впивались в дервишей босых, Одежды рвали юных и седых.

Узнав об этом, приказал правитель, Чтоб перед ним предстал кустов садитель.

И так сказал: "Колючки уничтожь!" Кто насадил их отвечал: "Ну что ж,

Я с корнем вырву их на той неделе!" Но все ж кусты росли, и дни летели.

Ослушник вновь предстал перед владыкой, И тот сказал в печали превеликой:

"Пойми, несчастный, то, что взращено, В конце концов ты вырвешь все равно!

Но чем ты мне противишься упорней, Тем глубже в почву проникают корни.

Становятся, увы, с теченьем дней, Слабее люди, дерева сильней.

Вот и за это время - видит бог Кусты набрали сил, а ты усох.

Пойми: чем больше ты упустишь дней, Тем корни будет вырывать трудней.

И говорю я ныне от души: Покуда сила в теле - поспеши,

Ибо кровавят проходящим ноги Не только те колючки на дороге,

Но каждый твой изъян и твой порок, Что ты взрастил, а выполоть не смог!"

Книга 3

Рассказ о том, как шакал угодил в бадью

Рассказ о том, как шакал угодил в бадью с краской и, став разноцветным, решил, что он отныне не шакал, а павлин

Однажды некий молодой шакал В бадью со свежей краскою попал.

И, выбравшись наружу, стал гордиться, Кричать: "Я райская отныне птица!

Среди шакалов я такой один, Да не шакал я вовсе, я павлин!"

www.rulit.me

Персидский поэт-суфий Джалаладдин Руми: биография, творчество

Джалаладдин Руми – персидский поэт-суфий, который жил в XIII веке. Многим он известен под именем Мевлана. Это мудрец и наставник, чье учение стало образцом нравственного роста. О биографии и произведениях этого великого мыслителя мы и поговорим в этой статье.

Что такое суфизм?

Для начала кратко объясним, почему Руми считается поэтом-суфием. Дело в том, что суфиями называли последователей суфизма, исламского эзотерического течения, которое характеризовалось высокой духовностью и аскетизмом. Возникло в VII веке.

Джалаладдин Руми: биография

Родился великий поэт в 1207 г в городе Балх, который располагался на севере нынешнего Афганистана. Бах ад-Дин Валад, его отец, был в те годы известнейшим богословом. Он считал себя духовным и идейным последователем знаменитого мистика и суфия аль-Газали.

В 1215 году семья Валада оказывается вынуждена бежать из родного города под предлогом паломничества в Мекку. Дело было в том, что тем Руми опасался возможных репрессий со стороны хорезмшаха, против политики которого проповедник часто высказывался.

По пути в Рум, путникам пришлось сделать остановку в Нашапуре. Здесь вся семья познакомилась с лириком Фируддином Аттаром, знаменитым суфийским проповедником и учителем. Аттар сразу же разглядел в сыне Валада дар слова и предсказал ему великое будущее не только, как поэту, но и как духовному наставнику. На прощание Фируддин подарил юному Руми очень ценный подарок – «Книгу Тайне». С ней Джалаладдин не расстался ни разу на протяжении жизни, храня как самое дорогое.

Переселение в Рум

Существует история, произошедшая в Дамаске. Ибн-аль-Араби, известный суфий и учитель, увидев Руми, который шел следом за свои отцом, произнес: «Посмотрите на океан, который следует за озером».

Джалаладдин Руми и его семья долгое время скитались, после того как покинули Балх. В конце концов Валад принял решение остаться в городе Конья, столице Рума. В те годы этот город стал прибежищем для всех, кто бежал от монгольских набегов, которые опустошали исламскую территорию. Поэтому здесь было множество поэтов, ученых, мистиков и богословов.

Долгое время прожил здесь Руми. И вскоре он познакомился с одним престарелым суфием по имени Шамс ад-Дин, воззрения которого очень сильно повлияли на становление молодого человека. Именно Шамс смог разжечь в сердце Джалаладдина ту самую тотальную и всеобъемлющую мистическую любовь, которая позднее стала основой творчества поэта.

Взгляд Руми на веру в бога

Джалаладдин Руми проводил много времени в беседах с Шамс ад-Дином, что очень не нравилось последователям первого. Закончилось это тем, что Шамс был приговорен к смерти и жестоко убит.

Невероятное горе постигло Руми, который потерял самого близкого для себя человека. Это привело к тому, что поэт стал еще острее ощущать действительность. Оставшись один на один с болью и смертью, поэт ощутил, что такое несправедливость и жестокость. Его начинают мучить вопросы о том, как справедливы, любящий и добрейший бог мог позволить такому злу происходить на земле, ведь ему подвластно все, и ничего не происходит помимо его воли.

Из этих мыслей постепенно начинает складываться основа философии Руми. Поэт понимает, что бог есть не что иное, как любовь к богу, которая по природе своей безгранична и всепоглощающа. Как и другие приверженцы суфизма, Руми крайне отрицательно относился к интеллектуальным умствованиям. Поэтому он больше стремился к образности, и проводил сравнения между любовью к богу и состоянием опьянения, которое приводит к экстазу и безумству. Руми считал, что только истинное безрассудство и выход за привычные границы могут привести человека к истинному отрезвлению и способности освободиться от оков рассудочности и ума.

Только безграничное доверие Существованию (процессу жизни) может позволить человеку ощутить легкость и свободу бытия и понять, что жизнь и все что в ней происходит, существует по своим непостижимым законам, в которых есть логика, но она неподвластна человеческому уму. Главное, что нужно освоить человеку – доверие и принятие происходящее таким, какое оно есть, ибо в том, что пытливый ум, пытаясь найти закономерность, будет отыскивать лишь бессмыслие, есть глубочайшее сакральное значение.

Вопрос свободы воли

Джалаладдин Руми, книги поэта это подтверждают, серьезно задумывался над проблемой свободы воли – есть ли у каждого из нас своя судьба, которая и определяет всю нашу жизнь, или жизнь человека - чистый лист, на котором можно самому писать свою историю, руководствуясь лишь желаниями. Однако Руми понимал, что никогда и никто не сможет разрешить споры приверженцев этих точек зрения, так как путем логических рассуждений невозможно найти истинный ответ. Поэтому поэт полагал, что этот вопрос необходимо перенести из области ума туда, где «властвует сердце».

Человек, полный любви к богу, сливается со всеобщим жизненным океаном. После этого какое бы действие он ни совершил, оно будет принадлежать не ему, оно будет исходить уже от океана. Несмотря на то что человек считает себя чем-то отдельным, он остается еще одной волной на водной поверхности. Однако стоит ему заглянуть вглубь себя, отвернуться от внешнего, начать ориентироваться на центр, а не на периферию, он поймет, что все Сущее есть неделимое и единое целое. Всеобъемлющая и всеохватывающая любовь настолько сильно может преобразить человека, что вопросы, которые до этого его так мучили, пропадут сами собой. Он начинает ощущать единение с самим Бытием, которое дарует ему ощущение, которое можно описать как «я есть бог».

Суфийское братство

После смерти Шамса Руми становится преподавателем в мусульманской школе. Здесь он применяет для обучения новый метод – знакомит учеников с Кораном, используя суфийские традиции.

Большое значение придавал песнопениям, танцам и музыке Джалаладдин Руми. Стихи поэта отражают его взгляд на эти искусства: земная музыка представлялась ему отражение мелодий небесных сфер, которые означают великое таинство творения; дервишеский танец являлся олицетворением танца планет, наполняющим Вселенную ликованием и радостью.

В эти же годы Руми создает суфийское братство Маулавийа, где учению основателя придается огромное значение. Организация продолжила свое существования и после смерти поэта и постепенно распространилась по всей Оттоманской империи. В некоторых мусульманских странах она существует по сей день. В братство принимаются юноши, которые после посвящения должны прожить в монастыре 3 года.

Смерть

Последние годы Руми посвятил правоведческой деятельности и литературному творчеству. Скончался поэт в 1273 году в возрасте 66 лет в городе Конья.

Сегодня Джалаладдин Руми признан величайшим мистиком всех времен и народов. Его философские взгляды и основы учения отразились в поэзии, которую он считал лучшим средством, чтобы выразить свою благодарность и любовь божественному.

Особенности творчества

Так или иначе, но в первую очередь Руми был поэтому. Лирический «Диван» его включает различные стихотворные жанры: рубаи, газели, касыды. Проповедовал в них идею ценности человеческой жизни и отрицал формализм, обрядовость и схоластику Руми Джалаладдин. «Поэма о скрытом смысле», входящая в сборник «Маснави», наиболее ярко отразила эти идеи.

Несмотря на то что стихи были написаны в рамках религиозного идеализма, они часто вызывали революционные настроения и даже выступления народных масс.

«Маснави»

Не так давно на прилавках появилась книга «Дорога превращений. Суфийские притчи» (Джалаладдин Руми). Но мало кто знает, что это не цельное произведение, а всего лишь часть большой эпико-дидактической поэмы, насчитывающей примерно 50 000 стихов, которая носит название «Маснави». В переводе означает «Двустишия».

В этом произведении в форме поучительных рассказов с лирическими и нравоучительными отступлениями проповедует Руми свои идеи. «Маснави» в целом можно назвать энциклопедией суфизма.

В поэме нет единого сюжета. Но все истории объединены единым настроением, которое выражается в рифмованных двустишиях, выдержанных в едином ритме.

«Маснави» является одной из самых читаемых и уважаемых произведений мусульманского мира. Что же касается мировой литературы, то поэма принесла Руми звание величайшего поэта-пантеиста.

Джалаладдин Руми: цитаты

Приведем несколько цитат поэта:

  • «Рожден ты крылатым. Зачем же ползти по жизни?».
  • «Не горюй. Все потерянное вернется к тебе в другом обличии».
  • «Повторять чужие слова не значит понять их смысл».

Несмотря на прошедшие столетия, поэзия и философия Руми продолжает пользоваться большой популярностью не только среди мусульманских народов, но и европейских.

fb.ru

Книга: Джалаладдин Руми. Маснави

Имя при рождении: Псевдонимы: Дата рождения: Место рождения: Дата смерти: Место смерти: Род деятельности:
Джалал ад-Дин Мухаммад Балхи Руми
جلال‌الدین محمد بلخی

Мухаммад ибн Мухаммад ибн Хусайн Хусайни Хатиби Бакри Балхи

Джалал ад-Дин, Ходавандгар, Мавлана, Хамуш

30 сентября 1207(1207-09-30)

Балх, Афганистан

17 декабря 1273(1273-12-17) (66 лет)

Конья, Турция

{{{Род деятельности}}}

Мавлана́ Джалал ад-Ди́н Мухамма́д Руми́ (перс. محمد ابن محمد ابن حسین حسینی خطیبی بکری بلخی‎, осман. مولانا جلال الدین محمد رومی‎, тур. Mevlânâ Celâleddin Mehmed Rumi, известный обычно как Руми или Мевляна (30 сентября 1207, Балх, Афганистан — 17 декабря 1273, Конья, Турция) — выдающийся персидский поэт-суфий[1]. Иногда его называли также Мавлана Джалал ад-Дин Мухаммад Балхи (перс. محمد بلخى‎), по названию города Балха, откуда он родом. В ХIII в. в г. Конья (Турция) его сын Султан Валад основал суфийский орден Мевлеви, в обрядах которого используются произведения Руми. Руми — духовный предок дервишей этого самого влиятельного в Османской Турции и существующего и в наше время тариката.

Биография

Родился в городе Балх, Афганистан, бывшем в то время крупным городом иранской провинции Хорасан, в семье популярного в народе придворного учёного богослова-юриста и проповедника-суфия — Мухаммада бен Хусейна аль-Хатиби аль-Балхи, известного как Баха ад-Дин Валад (1148—1231), вынужденного бежать из родного города и, после долгих скитаний, обосновавшегося в Малой Азии (Рум) при дворе турок-сельджуков в городе Конья. Джалал ад-Дин получил хорошее образование не только богословско-юридическое, но также и в области точных наук.

В 1231 году отец Джалал ад-Дина умер, и Джалал ад-Дин занял его место при дворе. Впечатления скитальческой жизни, социальных неурядиц Ирана, надвигающейся грозы монгольского нашествия углубили суфийские настроения Джалал ад-Дина и привели его в ноябре 1244 года после знакомства с Шамсуддином Тебризи в лагерь крайних суфиев, которых обвиняли в пантеизме, что вызвало столкновение с клерикальным духовенством и повлекло гибель сына Джалал ад-Дина и друга-учителя Шамса Тебризи. Руми (Мевляна) стал вдохновителем дервишского ордена «мевлеви», который уже после его смерти был основан его сыном. Последние годы Джалал ад-Дина были посвящены литературному творчеству и проповеднической деятельности.

Литературная деятельность Руми не многообразна, но очень значительна. Джалал ад-Дин был прежде всего поэтом. Его лирический «Диван», ещё детально не исследованный, содержит касыды, газели и четверостишия — рубаи. Поэт проводит в них идею ценности человека независимо от его земного величия; он протестует против мертвящего формализма религиозной обрядности и схоластики.

Эти идеи, выраженные пламенным языком в своеобразных формах, под покровом религиозного идеализма могли создавать и порой создавали определенно революционное настроение, способное сочетаться (и сочетавшееся) со стихийными выступлениями народных масс. Ряд лирических стихотворений говорит о практических удобствах суфизма, житейского и философского аскетизма.

Страница из поэмы Руми

Такое сочетание идеализма и практицизма характеризует и грандиозную эпико-дидактическую поэму (около 50000 стихов) Джалал ад-Дин — «Маснави» (Двустишия). Здесь в эпической форме поучительных рассказов, сопровождаемых нравоучениями или прерываемых лирическими отступлениями, проводятся те же идеи, но в более популярной форме. В целом эти рассказы составляют как бы энциклопедию суфизма.

Единства сюжета в «Масневи» нет; всё произведение, однако, проникнуто единым настроением; форма его — рифмующие двустишия, выдержанные в одинаковом ритме. В эпических частях Джалал ад-Дин выступает как художник-реалист, иногда как натуралист (его натурализм способен шокировать европейского читателя, но для Востока он обычен).

«Маснави» Джалал ад-Дин частично продиктовал любимому ученику и преемнику (в качестве главы суфиев) Хасану Хусам ад-Дину, который, вероятно, и побудил своего учителя к творчеству (вернее, к фиксированию устного произведения).

«Месневи»

«Маснави» — одна из наиболее почитаемых (конечно, не фанатичным духовенством) и читаемых книг мусульманского мира. И в мировой литературе Джалаладдин может быть назван величайшим поэтом-пантеистом. Известны рукописи его пантеистического трактата «Фихи ма фихи» (В нём то, что в нём).

Так как орден Мевлеви был самым влиятельным среди аристократов Османской Турции, то с осторожностью можно допустить, что в противоположность другому великому поэту XIII века Саади — идеологу городского торгового класса — Джалал ад-Дин был ближе к феодальной аристократии, чем к землевладельческому классу.

Жизнь Руми составляет один из переплетающихся сюжетов в романе Орхана Памука «Черная книга» (1990).

Переводы на русский язык

Всему, что зрим, прообраз есть, основа есть вне нас,Она бессмертна - а умрет лишь то, что видит глаз.

Не жалуйся, что свет погас, не плачь, что звук затих:Исчезли вовсе не они, а отраженье их.

А как же мы и наша суть? Едва лишь в мир придем,По лестнице метаморфоз свершаем наш подъем.

Ты из эфира камнем стал, ты стал травой потом,Потом животным - тайна тайн в чередованье том!

И вот теперь ты человек, ты знаньем наделен,Твой облик глина приняла, - о, как непрочен он!

Ты станешь ангелом, пройдя недолгий путь земной,И ты сроднишься не с землей, а с горней вышиной.

О Шамс, в пучину погрузись, от высей откажись -И в малой капле повтори морей бескрайних жизнь.[2]

Джалал ад-Дин Руми

Сборники:

  • Руми // Ирано-таджикская поэзия. Библиотека всемирной литературы. Серия первая, том 21. — М.: Издательство «Художественная литература», 1974. — С.127-186
  • Руми // Классическая восточная поэозия: Антология / Сост., предисл., введение, глоссарий, коммент. Х. Г. Короглы. — М.:Высш. шк., 1991. — С. 293—319
  • Руми в русских переводах. — В кн.: Читтик У. В поисках скрытого смысла. Духовное учение Руми. М., 1995
  • Персидская классика поры расцвета. НФ Пушкинская библиотека: АСТ, Москва, 2005. 843 с. В составе сборника — Руми. Поэма о скрытом смысле. Перевод Наума Гребнева. Неполный текст. ISBN 5-17-024114-3
  • Истины: изречения персидских и таджикских народов, их поэтов и мудрецов. Перевод с фарси Наума Гребнева. Спб.: Азбука-классика, 2005. 256 с. ISBN 5-352-01412-6

Отдельные издания:

  • Руми, Джалаладдин. Поэма о скрытом смысле: Избранные притчи. Перевод Наума Гребнева. М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука» 1986. 272 с.
  • Руми. Газели. Притчи. Душанбе, 1988
  • Руми Джалаладдин. Дорога превращений: суфийские притчи. пер. Д. В. Щедровицкого. М.: Оклик, 2009. ISBN 978-5-91349-002-5
  • Руми, Джалал ад-дин Мухаммад. Маснави-йи Ма’нави («Поэма о скрытом смысле». В шести дафтарах. СПб: Петербургское Востоковедение. (прозаический перевод)
    • Первый дафтар (байты 1-4003). / Пер. с перс. О. Ф. Акимушкина, Ю. А. Иоаннесяна, Б. В. Норика, А. А. Хисматулина, О. М. Ястребовой. Общ. ред. А. А. Хисматулина. СПб, 2007. 448 с. ISBN 978-5-85803-345-5
    • Второй дафтар (байты 1-3810). / Пер. с перс. М.-Н. О. Османова. СПб, 2009.
    • Третий дафтар (байты 1-4810). / Пер. перс. Л. Г. Лахути, Н. И. Пригариной, М. А. Русанова, Н. Ю. Чалисовой. СПб, 2010.
    • Четвёртый дафтар (байты 1-3855). / Пер. с перс., примеч. и указ. О. М. Ястребовой. СПб, 2010.
    • Пятый дафтар (бейты 1-4238) / Пер. с перс. О. М. Ястребовой, 2011. ISBN 978-5-85803-437-7
    • Шестой дафтар (бейты 1—4916) / Пер. с перс. А. А. Хисматулина, О. М. Ястребовой. Под ред. А. А. Хисматулина. СПб, 2012.

Библиография

  • Акимушкин Ф. О. Вдохновенный из Рума. Поэма о скрытом смысле. М., 1986
  • Крымский А. Джеляледдин Руми. Монография. «История Персии и её литературы», т. III, М., 1914—1917, с библиографией и извлечениями из произведений Джеляледдин.
  • Степанянц М. Т. Поиски скрытого смысла. — В кн.: Читтик У. К. Поиск скрытого смысла. М., 1995
  • Читтик У. К. В поисках скрытого смысла. Духовное учение Руми. М., 1995
  • Rosenzweig V., v., Auswahl aus den Divanen d. grössten myst. Dichters Persiens, Wien, 1838.
  • Rosen G., Mesnevi oder Doppelverse, Lpz., 1849; Münch., 1913.
  • Ethé H., Der Sufismus und seine drei Hauptvertreter, Morgenland-Studien, Lpz., 1870.
  • Redhouse, The mesnevi of mevlana… Rumi, book I, London, 1881.
  • Nicholson R., Selected poems from the Divan, Cambridge, 1898.
  • Whinfield, Masnavi, Rumi, London, 1898.
  • Wilson, The Masnavi by Jalâlud’din Rümi, book II, London, 1910.
  • Ислам. Энциклопедический словарь. М., 1991
  • Руми Джалаледдин // Большая советская энциклопедия
  • Джалаладдин Руми // Интернет энциклопедия «Кругосвет»

Примечания

Ссылки

Статья основана на материалах Литературной энциклопедии 1929—1939.

dic.academic.ru

Джалаладдин Руми | КулЛиб - Классная библиотека!

Джалал ад-Дин Руми (1207–1273) – персидский поэт-мистик.Родился в Балхе (совр. Афганистан) 30 сентября 1207. Отец Руми, Мухаммад ал-Балхи пользовался авторитетом в Хорезме как факих, поддерживавший связи с суфийскими шейхами. Опасаясь преследований хорезмшаха, о котором он неодобрительно отзывался в своих проповедях, и монголов, вторгшихся на территорию Халифата, Мухаммад вместе с семьей покинул Балх и в конце концов обосновался Конье, столице Рума, как мусульмане называли тогда Малую Азию. Здесь Мухаммад ал-Балхи стал во главе одного из самых известных медресе, а после его смерти это место занял Джалал ад-Дин. Испытывая потребность в получении более полного религиозного образования, Джалал ад-Дин на несколько лет покинул Конью и обосновался в Дамаске и Алеппо, славившихся как центры мусульманской учености. Вернувшись в Конью, он опять стал во главе медресе и вел жизнь почтенного ученого, даже не помышляя о занятии поэзией. «Клянусь Аллахом, – писал он, – я никогда не питал к поэзии никакой склонности, и в моих глазах не было худшего занятия, чем она».Все изменилось, когда произошла его встреча с шестидесятилетним дервишем Шамс ад-Дином Табризи. Шамс ад-Дин, глубоко убежденный и страстный суфий, открыл перед учеником мир совершенно новых для него знаний и переживаний. После того как недруги Шамс ад-Дина вынудили его покинуть Конью, разлучив с Джалал ад-Дином сначала на время, а потом навсегда (предполагается, что Шамс ад-Дин был убит), Джалал ад-Дин испытал потрясение, пробудившее в нем поэтический дар. В память друга он подписал большую часть стихов, вошедших в Диван (одно из главных его творений) именем Шамс. В 1249 в жизнь Руми вошел Салах ад-Дин, житель Коньи, золотых дел мастер. Представитель ремесленников города, он приблизил Руми к жизни небогатых горожан, помог ему стать поэтом простонародья. Смерть Салах ад-Дина прервала их общение – «луна закрылась облаками». Но «взошла звезда», которой стал Хусам ад-Дин Чаляби, верный друг и помощник поэта. Именно он вдохновлял теперь Руми, и благодаря ему появилось другое обширное собрание стихов – шесть частей Маснави, знаменитой Поэмы о скрытом смысле. В течение нескольких лет с перерывом лет Чаляби записывал за учителем импровизированные двустишья, из которых слагалась поэма. По подсчету исследователей, она состоит из 25 632 бейтов, т.е. 51 264 строк, по объему превышая гомеровские Илиаду и Одиссею вместе взятые и вдвое – Божественную комедию Данте. По форме Маснави представляет собой собрание притч, взятых из разных источников, а также пересказывающих или толкующих аяты Корана. Не случайно поэтому ее называли «Персидским Кораном», своеобразным переложением Священной книги на персидский язык. Притчи, иносказания, благодаря их образности, символичности, позволяли передавать скрытые смыслы, через систему слов-знаков раскрывать суть учения мистиков о Пути познания Бога, пути нравственного совершенствования, освобождения от пороков. Это и путь аскезы, освобождения от мирских привязанностей и даже традиционных способов почитания Бога. «Сбрось оковы существования», – возглашал Руми. «Прежде рука моя всегда лежала на Коране, но теперь она держит флягу любви». Помимо Дивана (содержащего около 60 тысяч строк) и Маснави, Руми оставил еще три прозаических сочинения – Фихи ма фихи («В нем то, что в нем»), Наставления и Письма. Религиозные и философские взгляды, выраженные в его сочинениях, не оригинальны и не систематичны. Но известные идеи о смысле бытия он перелагал вдохновенным и одновременно живым и простым языком.«Страстное стремление к Возлюбленному заслоняло для меня науки и декламацию Корана, и я опять стал одержим и невменяем», – это чувство духовного экстаза наполняет стихи, вошедшие в Диван. Более спокойное, трезвое настроение, выраженное в притчах Маснави, передает основное стремление Руми – обратить взоры людей к Богу, предаться ему целиком через совершенствование человеческого духа, реализацию его в «деянии», жизни согласно Закону. «Закон – это знание, Путь – деяние, а Истина – достижение Бога».Поэтический дар и личная популярность Руми привлекли к учению суфиев многочисленных поклонников, а Конью превратили в Мекку суфизма.Умер Руми в Конье (совр. Турция) 17 декабря 1273. Когда по городу разнеслась весть о смерти Джалал ад-Дина, тысячные толпы вышли на улицу: женщины, дети, ремесленники-старейшины, подмастерья, слуги, купцы, крестьяне. Тюрки, армяне, греки, мусульмане, иудеи, христиане читали Коран, Талмуд, пели псалмы, – все хотели проводить Руми.Великий поэт, которого нередко можно было увидеть на улице кружащимся под звуки ребабе и бубна, отринувший условности и открывшийся в любви к Богу, умер. Но время суфизма как учения-протеста против богословской догматики уходило в прошлое. Суфизм сам обретал черты традиционализма и догматизма. Созданный сыном Руми Веледом суфийский орден «Маулавийа» превратился постепенно из братства ремесленников, торговцев, «базарного люда» в собрание элитарных кругов общества, а танцевальный ритуал канонизировался и впоследствии стал театральным представлением.

Источник: Энциклопедия Кругосвет

coollib.net

Джалаладдин Руми : цитаты | CITATI.SU

Как-то один глухой человек, узнав, что его сосед тяжело болен, решил, что навестить больного — его священный долг. Но тут же он заколебался, так как понял, что из-за своей глухоты он не сможет услышать тихой речи ослабевшего человека. Однако поразмыслив как следует, он решил, что сможет отделаться стандартными фразами. Например, если он спросит больного: «Как ты себя чувствуешь?», — тот обязательно ответит: «Мне уже немного полегчало», — и тогда мне останется сказать: «Ну и слава Богу!» Потом ему нужно будет задать вопрос: «Чем ты питаешься?», — и каков бы ни был ответ соседа, можно будет ему сказать: «Пусть пойдёт тебе эта пища впрок». Прилично будет также спросить: «А кто тебя лечит?», — и даже не услышав ответа на этот вопрос, смело можно похвалить умение врача.Подготовив себя таким образом, глухой отправился к соседу.— Как ты себя чувствуешь? — с этими словами он вошёл в дом больного.— О друг, смерть уже зовёт меня в дорогу, — слабым голосом ответил сосед.Глухой же на это, как собирался, сказал:— Ну что ж, и слава Богу!Больной, услышав эти слова, со страхом подумал: «Только мой лютый враг за мою смерть может благодарить Господа!» А глухой тем временем продолжал ставить свои заранее заготовленные вопросы:— Чем же ты питаешься, брат?— Моя еда — это не еда, а просто яд! — отвечал больной.Глухой не услышал его слов и продолжил свою беседу заранее заготовленной фразой:— Ну что же, даст Бог, эта пища пойдёт тебе впрок. Больной даже не успел прийти в себя, услышав такое пожелание, когда последовал ещё один вопрос глухого:— А кто же твой лекарь? — участливо спросил он.— Вероятно, сам ангел смерти, — со слезами на глазах ответил больной.А не услышавший этот ответ глухой уже продолжал свой разговор:— Что ж, искусство этого лекаря известно всем, и он всегда всё, что начал, доводит до конца. Думаю, что и с твоей болезнью он справится!Сказав эти слова, глухой ушёл с чувством исполненного долга. А его больной сосед тем временем говорил сам с собой: «Кто бы мог подумать, что мой сосед, с которым мы живём рядом уже много лет, затаил на меня такое зло. Я в своей слабости не мог ему ответить, но я прошу Господа наказать его за его злорадство, потому что радоваться при виде чужой боли — это святотатство, и тот, кого радует чужое страдание, — самый большой грешник на свете».Может быть, и среди наших деяний есть такие, которые кажутся нам достойными награды, в то время как в них сокрыт тяжкий грех, а мы о нём и не догадываемся, как этот глухой, заставивший своими глупыми словами страдать и без того несчастного больного человека.

www.citati.su