Автор Дженнифер Доннелли. Книги дженнифер доннелли


Дженнифер Доннелли - биография, список книг, отзывы читателей

Внимание: данная рецензия содержит спойлеры. Показать?

ВНИМАНИЕ! СПОЙЛЕРЫ!

"Революция" могла бы быть прекрасным young adult'ом, если бы Дженнифер Доннелли поставила бы перед собой чуть менее амбициозную задачу.

История Анди (за вычетом удивительного путешествия в прошлое) - очень искренняя и действительно цепляет. Цепляет начиная с героини - мне не очень нравятся люди, которые считают себя умнее всех, а особенно тех, кто придумал какие-то правила (как правила обращения с архивными документами), но именно из-за легкой пробуждающейся у меня иногда антипатии к Анди могу точно сказать, что она получилась очень живой. Ее боль понятна, ее протест тоже понятен, и мотивы ее поступков понятны. История любви - очень тонкая, красивая, без налета слишком истовой романтики и без сильно надоевших любовных треугольников. Тема с попытками самоубийства раскрыта удивительно верно - то героиня хотела с Эйфелевой башни прыгать, а то под приближающийся поезд попасть стало страшно... Идея с музыкой, которая окутывает жизнь главной героини и которая помогает ей хотя бы как-то вылезать из депрессии, - изумительна. Я не фанат зарубежного классического рока, но после прочтения книги захотелось переслушать. И, возможно, даже почитать что-то на тему преемственности современной музыки от классики. Если бы автор остановилась только на современной части, от меня бы книга получила твердую "пятерку".

Но зачем-то к этой психологически достоверной и очень удачной истории Дженнифер Доннелли решила приписать историю про другую девочку времен Великой французской революции. Я не ставлю под сомнение никакие факты, которые изложены в книге, и автор, безусловно, имеет право на свою точку зрения на эти события. Но настолько эпохальное событие, имевшее далекие последствия для истории человечества, плоды которого мы пожинаем по сей день, явно не заслуживает такого упрощения. Если бы человек, вообще не знающий историю Франции, прочитал бы "Революцию", он бы точно решил, что все революционные деятели - Дантон, Марат, Робеспьер и даже Наполеон - недалекие карикатурные злодеи, самый продвинутый политик того времени - Филипп Орлеанский, вся французская аристократия - почти святые, а сами события того времени вообще не были объективно обусловлены и являются результатом больных амбиций перечисленных выше карикатурных злодеев. И было бы куда лучше, если бы она вообще не происходила, ведь "ничто не стоит страданий беспомощного ребенка". Это да - но ведь фразы Достоевского, которая здесь повторена, тоже бы не было, если бы революция во Франции не победила. Ведь она плоть от плоти тех положений, которые были закреплены в Декларации прав и свобод, тех самых свободы, равенства и братства. Да, революция была кровавым событием - но она совершенно объективно обусловлена распадом феодального общества того времени, ее просто не могло не быть. Почему она вышла такой кровавой - надо попытаться объективно разобраться. Ведь для ненависти к аристократам должна быть тоже объективная причина - иначе народ бы не пошел громить "добрых хозяев" за просто так. Автор постоянно упоминает нищих и голодных ребятишек - при короле их не было? Или их страдания никому не интересны? В общем и целом Французская революция - сложное многоаспектное событие, которое не должно рассматриваться однобоко, даже в подростковой приключенческой литературе.

Но помимо этого сущностного аспекта автор просто не справилась с трансляцией на "два времени". Почему девочка из XVIII века Алекс пишет совершенно современно и думает совершенно современно? Взять писателей того времени - у них был совсем другой слог. Анди во время своего путешествия в прошлое разгуливает по улице в современной одежде, и это никого не смущает. Также никого не смущает, что она явно говорит по-другому на современном французском языке. Малербо легко верит в ее приход из будущего и не пытается сдать ее в психушку. Создание "Концерта фейерверков" закольцевалось - получается, что путешествие героини в прошлое изначально существовало, иначе как бы Амадей создал эту музыку, не послушав Led Zeppelin. Этот парадокс остался без объяснений.

Часть с восемнадцатым веком, честно говоря, показалась мне излишне примитивизированной и сильно испортила впечатление от книги. Поэтому - три балла из пяти.

#революционные_книгожрицы

readly.ru

Список книг и других произведений Дженнифер Доннелли Сортировка manga.sort.type.short.year

Список книг и других произведений Дженнифер Доннелли Сортировка manga.sort.type.short.year - LibreBook.ru Редактировать описание

Обсудить

Список электронных книг на LibreBook, всего 6

Добавить книгу
Сортировать
Года написания
Все1000101110401064108811001170117211761179118111851188119612081210121212751290130013071317132513421343135513611374139214181474148014841501515153215331546155015561564157215801591159315941598160016021603160416051607161116131614161516161620162316251626162716301631163416351636163716401641164416451651165616571658165916611662166416651666166716681669167016711675167716781682168316861691169316941695169717001707171017131715171617191720172117221724172617271730173117321734174017421743174817491750175117531755175617591761760176217641766176817701771177217731774177517761777177817811782178617881789179017911792179317941795179617971798180218071808180918101811181218131814181518161817181818191820182118221823182418251826182718281829183018311832183318341835183618371838183918401841184218431844184518461847184818491850185118521853185418551856185718581859186018611862186318641865186618671868186918701871187218731874187518761877187818791880188118821883188418851886188718881889189018911892189318941895189618971898189919001901190219031904190519061907190819091910191119121913191419151916191719181919192019211922192319241925192619271928192919301931193219331934193519361937193819391940194119421943194419451946194719481949195019511952195319541955195619571958195919601961196219631964196519661967196819691970197119721973197419751976197719781979198019811982198319841985198619871988198919901991199219931994199519961997199819992000200120022003200420052006200720082009201020112012201320142015201620172018201927 до н.э.335 до н.э.355 до н.э.380 до н.э.385 до н.э.403 до н.э.405 до н. э.406 до н.э.407 до нэ409 до н.э.411 до н.э.414 до н.э.417 до н.э.428 до н.э.429 до н.э.431 до н.э.433 до н.э.441 до н.э.443 до н.э.444 до н.э.453 до н.э.458 до н.э.5658 до н. э.62636465700 до н.э.850 до н.э.935954976986II в.III в.VI в.VIII в.X в.XI в.XIII в.XIV в.XIX в.XV в.XVI в.XVII в.XVIII в.XVIII—XVII века до н.э.
Язык оригинала
ВсеабхазскийазербайджанскийалбанскийанглийскийарабскийармянскийбелорусскийболгарскийвенгерскийвьетнамскийголландскийгреческийгрузинскийдатскийдревнегреческийивритидишисландскийиспанскийитальянскийказахскийкиргизскийкитайскийкорейскийкурдскийлатыньлатышскийлитовскиймакедонскиймолдавскийнемецкийнорвежскийПерсидскийпольскийпортугальскийрумынскийрусскийсанскритсербохорватскийсловацкийсловенскийтаджикскийтурецкийтюркменскийузбекскийукраинскийурдуфарсифинскийфранцузскийхиндичешскийшведскийэстонскийяпонский
Награды
ВсеBookNest Fantasy AwardsFantasy Stabby AwardsNational Book AwardNeffy Awards«Золотой кинжал»«Русская премия»АуреалисБританская национальная книжная премияБританская премия фэнтезиБукеровская премияВсемирная премия фэнтезиГонкуровская премияГоторнденская премияГудридсДублинская премияЗвёздный МостКитайская премия «Галактика»КитчисЛитературная премия имени НомыЛокусМедаль Джона НьюбериМеждународная премия по фантастикеМемориальная премия Джона КэмпбеллаМеч без имениМифопоэтическая премияНаутилусНемецкая фантастическая премияНеффиНобелевская премияОранжПремии конвента ДрагонКонПремия "Алекс"Премия "Дети ночи"премия "НОС"Премия "Хьюго"Премия SFinksПремия WORDS AWARDПремия «Большая книга»Премия «Это - хоррор»Премия Агаты Кристипремия Акутагавыпремия Аполлопремия Артура Ч. КларкаПремия Британской Ассоциации Научной ФантастикиПремия Брэма СтокераПремия Вальтера СкоттаПремия Вудхаусапремия Гётепремия Дадзая ОсамуПремия Джеймса ТейтаПремия Джеймса Типтри младшегоПремия Дэвида Геммелапремия ЁмиуриПремия Жюли ВерланжеПремия ИгнотусаПремия имени Сандзюго НаокиПремия имени Ширли ДжексонПремия имени Эстер ГленПремия ИндеворПремия Коста (Уитбред)Премия Курта ЛассвицаПремия литературного совершенстваПремия Лорда РутвенаПремия Международной Гильдии УжасаПремия Небьюлапремия О.Генрипремия Прометейпремия Ромуло Гальегосапремия Сомерсета МоэмаПремия СэйунПремия Танидзакипремия Триумфпремия ФеминаПремия Филипа К. Дика / Лучшая НФ-книга в СШАПремия Фолкнерапремия Эдгара Аллана Попремия Эдогавы РампоПремия Юкио МисимыПулитцеровская премияРукопись годаРусский БукерСайдвайзФолио Редактировать описание
Расширенный поиск

librebook.me

Дженнифер Доннелли

Дженнифер Доннелли (Jennifer Donnelly) — американская писательница, лауреат многочисленных литературных премий.

Дженнифер родилась в Порт-Честере, штат Нью-Йорк. Детство писательницы прошло в нескольких небольших городках штата. Она окончила Рочестерский университет со степенями в областях английской литературы и истории Европы; также училась в Биркбекском колледже Лондонского университета, а вернувшись из Лондона, поселилась в Бруклине.

Первым опубликованным произведением писательницы стала сказочная повесть для детей «Humble Pie», иллюстрированная известным в США художником-иллюстратором детских книг, лауреатом множества премий Стивеном Гэммиллом. В том же, 2002, году был опубликован дебютный роман Доннелли, «Чайная роза», над которым она работала десять лет. Произведение стало первым в одноимённой трилогии: «Чайная роза» повествует о самом таинственном обитателе Восточного Лондона конца XIX века — Джеке Потрошителе; продолжения рассказывают о дальнейших судьбах некоторых героев первой части. На русском языке первый роман был опубликован в 2009 году в двух томах издательством «Мир книги».

Бабушка и дедушка Дженнифер иммигрировали из Ирландии в США и поселились в районе гор Адирондак, где бабушка работала в гостинице на озере Большой Лось. Именно там произошло громкое убийство Грейс Браун Честером Джилеттом в начале XX века, на истории которого Дженнифер и основала свой второй роман — «A Northern Light» («A Gathering Light»). Произведение завоевало множество литературных наград, среди которых, Медаль Карнеги в Великобритании, Los Angeles Times Book Prize и Michael L. Printz Award от Американской библиотечной ассоциации.

Первым фантастическим произведением писательницы стал роман для подростков о путешествиях во времени «Революция», опубликованный на русском языке в 2014 году издательством «Розовый жираф». Он был назван лучшей книгой 2010 года по мнению авторитетных американских изданий «Kirkus Reviews» и «School Library Journal», а аудиокнига получила в 2011 премию American Library Association Odyssey Honor.

Книги Дженнифер Доннелли отличает романтизм, интригующий сюжет и изысканная образность стиля. Эти составляющие также хорошо прослеживаются в фэнтези-тетралогии писательницы «Сага воды и пламени», созданном совместно с «Disney» — все книги цикла уже опубликованы на русском языке издательством «Эксмо». Это история о мире морских и речных королевств, населённых русалками и другими подводными существами. В центре повествования судьбы шести молодых русалок, которые, согласно древнему пророчеству, должны остановить надвигающийся конец всего подводного мира. Бороться русалкам придётся не только с морскими приспешниками зла, но и с людьми, мечтающими уничтожить океаны.

В настоящее время писательница проживает в Нью-Йорке вместе со своим мужем и дочерью.

© MyRziLochka для fantlab.ru (по материалам сети Интернет)

fantlab.ru

Читать онлайн книгу Революция - Дженнифер Доннелли бесплатно. 1-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Назад к карточке книги

Дженнифер ДоннеллиРеволюция

Посвящается Дейзи, сокрушившей стены моего сердца

Эта книга – художественный вымысел. Все события и диалоги, а также герои, за исключением известных исторических и публичных персонажей, – плоды воображения автора. Ситуации и разговоры, где фигурируют исторические или публичные персонажи, также являются вымышленными и не претендуют на объективное отображение действительности. Любые совпадения с настоящими людьми, живыми или покойными, – случайны.

 Я очутился в сумрачном лесу,Утратив правый путь во тьме долины.Каков он был, о, как произнесу,Тот дикий лес, дремучий и грозящий,Чей древний ужас в памяти несу!Так горек он, что смерть едва ль не слаще. 

Данте «Божественная комедия» 1   Здесь и далее при цитировании Данте используется перевод М. Лозинского.

[Закрыть]

/ Ад /

И я – во тьме, ничем не озаренной.

Данте

1

Кто умеет – пишет музыку.

Кто не умеет – диджействует.

Например, Купер ван Эпп. Вот он, пританцовывает в центре своей комнаты, занимающей весь пятый этаж дома на Хикс-стрит, пытается свести какой-то кошмарный трип-хоп с треком Джона Ли Хукера на аппаратуре за двадцать штук баксов. Понятия не имея, как ей пользоваться.

– Вот это круть, чуваки! – кричит он. – Мемфисский блюз на новый лад! – Он отвлекается, чтобы налить себе второй утренний скотч. – Два времени в одном, как если Бил-стрит 2   Бил-стрит – культовая улица в городе Мемфисе, где появились первые блюз-бары. Считается родиной блюза. (Здесь и далее примечания переводчика.)

[Закрыть]перенести к нам в Бруклин! Прикиньте: тусишь такой на чьей-то хате, куришь на завтрак «Кент», запиваешь бурбоном, а рядом Джон Ли с гитарой… Только знаете, чего нам сейчас не хватает?

– Голода, болезней и отсутствия перспектив, – говорю я.

Купер сбивает свою шляпу-поркпай на затылок и ржет. На нем старый жилет от костюма-тройки, надетый поверх майки. Ему семнадцать, он белокож словно ангел, богат как бог и косит под блюзмена из дельты Миссисипи. Получается неубедительно и придурковато.

Я продолжаю:

– Нищета, Куп. Вот чего тебе не хватает. Из нее рождается блюз. Только тебе слабо. Ты же у нас наследник акулы капитализма.

Идиотская улыбка сползает с его лица.

– Анди, ну чего ты вечно ломаешь мне кайф? Чего ты вечно такая…

Симона Кановас, – дочка дипломата, перебивает:

– Да забей, Купер. Сам знаешь, чего она.

– Это все знают, – встревает Арден Тоуд, дочка кинозвезды. – И все уже забили.

Я не обращаю внимания.

– А еще – талант. Без него никуда. У твоего Джона Ли Хукера таланта было немерено. А ты разве пишешь музыку, Куп? Или хотя бы играешь? Ты же просто миксуешь то, что делают другие, и выдаешь этот компот за собственное творчество.

Купер мрачнеет и кривит губу.

– Ты в курсе, что ты страшная язва?

– Да, я в курсе.

Истинная правда. Мне нравится наезжать на Купера. Нравится его обламывать. Это удовольствие круче вискаря, который хлещет его отец, и забористей травы, которую дует его мать. Потому что пусть всего на пару секунд, но – кому-то тоже больно. Эту пару секунд мне не так одиноко.

Я беру гитару и наигрываю первые ноты знаменитой «Boom Boom» Хукера. Выходит слабенько, но эффект производит что надо. Послав меня куда подальше, Купер сваливает из комнаты.

Симона морщится.

– Жесть, Анди. Он же такой ранимый! – Она вскакивает и выбегает следом за ним. Арден тоже уходит.

На самом деле Симоне плевать на Купера с его ранимостью. Просто она боится, что он отменит утреннюю тусовку в пятницу. Она не заходит в класс, предварительно не бахнув. Как и остальные. Всем надо что-то в себя влить, прежде чем переступать школьный порог. Иначе – груз чужих ожиданий в два счета раздавит нас в лепешку.

Я сворачиваю «Boom Boom» и начинаю играть «Tupelo». Никто не слушает.

Предки Купера свалили отдыхать в Кабо-Сан-Лукас. Домработница бегает открывает окна, чтобы проветрить прокуренную квартиру. Мои одноклассники меняются айподами с ценными треками. Никто из нас не интересуется попсовыми хитами из списков «Топ 100» – это фигня для меломанов из безымянных государственных школ. А мы учимся в школе Св. Ансельма, самой крутой в Бруклине. Так что мы особенные. Уникумы. Юные гении. Все как один. Наши учителя наперебой осыпают нас такими эпитетами, а родители платят по тридцать тысяч в год, чтобы это услышать.

Наш выпускной год – весь про блюз. Еще это год Уильяма Берроуза, балканского соула, немецких контртеноров, японских девочковых групп и музыки «новой волны». Это не случайная подборка. Все, чем мы занимаемся, неслучайно. Чем загадочнее наши вкусы, тем очевиднее наша гениальность.

Я сижу, мучаю «Tupelo» и прислушиваюсь к обрывкам разговоров:

– …на самом деле в тексты «Флок ов Сигалз» невозможно въехать, если рассматривать их вне метапрозаической парадигмы…

– …с Пластиком Бертраном все ясно, как только врубишься, что он пост-иронический нигилист…

– …знаешь, вообще вся «новая волна» черпает смыслы в своей изначальной бессмысленности. Тавтология, замечу, умышленная…

–  Wasn't that a mighty time, wasn't that a mighty time… 3   Ах, какое было время, какое было время… (англ.).

[Закрыть]

Я поднимаю взгляд. На другом конце дивана сидит известный красавчик из Слейтера, другой бруклинской школы. Допев строчку из «Tupelo», он придвигается ближе, пока не касается меня коленом, и комментирует:

– Неплохо.

– Спасибо.

– Чего, в группе лабаешь?

Я продолжаю играть опустив голову, и он решает, что пора наглеть.

– Это что у тебя? – спрашивает он, наклонившись совсем близко, и тянет меня за красную ленту, которую я ношу вокруг шеи. На ней висит серебряный ключ. – Ключик к твоему сердцу?

Мне хочется убить его за то, что он коснулся ключа. Хочется наговорить слов, которые разорвут его в клочья, но слова пересыхают у меня в горле, так что я просто поднимаю руку – правую, в кольцах с черепами, – и сжимаю кулак перед его носом.

Он отпускает ключ.

– Ну извини.

– Не трогай, – говорю я. – И вообще отвали.

– Да ладно, ладно. Успокойся, психованная какая-то… – Он отодвигается.

Я убираю гитару в чехол, прячу ключ обратно под рубашку и ищу выход. Дверь. Пожарную лестницу. Окно. Что угодно. Когда я прохожу через гостиную, чья-то рука ложится мне на плечо.

– Пойдем, уже четверть девятого.

Виджей Гупта. Президент клуба отличников, команды риторики, шахматного клуба и Генеральный секретарь школьной модели ООН. Волонтер походной кухни для бездомных, благотворительного образовательного центра и Американского общества защиты животных. Стипендиат Института Дэвидсона, кандидат в стипендиаты Президентской программы, победитель поэтического конкурса Принстонского университета. К сожалению, он не умирает от рака.

А вот Орла Макбрайд одно время умирала – и не преминула написать об этом в своих заявках на прием в колледж, так что ее досрочно приняли в Гарвард. Химиотерапия, облысение и выблевывание желудка по частям оказались весомее, чем весь набор достижений Виджея. Его, правда, поставили в список ожидания, но ему все равно приходится таскаться в школу, как всем.

– Я не пойду.

– Чего так?

Я молчу.

– Что случилось-то?

Виджей – мой лучший друг. В последнее время – единственный мой друг. Понятия не имею, почему он до сих пор не забил. Иногда мне кажется, что я – очередной его благотворительный проект, вроде убогих псов, которых он подкармливает в приюте.

– Да ладно тебе, Анди, – говорит он. – Пойдем! Тебе же план сдать надо, а то Бизи тебя выпрет. Двоих уже вытурили в прошлом году за то, что они протупили с выпускными работами.

– Знаю. Но я никуда не пойду.

Виджей хмурится.

– Ты утренние таблетки пила?

– Да.

Он вздыхает.

– Ладно, увидимся.

– Увидимся, Ви.

Покинув гнездо ван Эппов, я спускаюсь на Променад. Идет снег. Я усаживаюсь на скамейку с видом на магистраль, некоторое время рассматриваю Манхэттен, потом достаю гитару. Я играю несколько часов, пока руки не дубеют от холода. Пока не срываю ноготь, запачкав струны кровью. Пока пальцы не начинают болеть так сильно, что я забываю про свою настоящую боль.

2

Джимми Башмак смотрит, как мимо нас старательно вышагивает малыш, прижимая к себе плюшевого Гринча.

– В детстве я верил всему, что мне вешали на уши, – говорит Джимми. – В Санта-Клауса верил, в пасхального кролика… В привидений. И в Эйзенхауэра. – Он отхлебывает пиво из бутылки, завернутой для конспирации в бумажный пакет. – А ты?

– У меня детство еще не закончилось, Джимми.

Джимми – старый итальянец. Иногда он подсаживается ко мне на Променаде. У него не все дома. Он считает, что Ла-Гардиа 4   Фиорелло Генри Ла-Гардиа был мэром Нью-Йорка с 1934 по 1945 год.

[Закрыть]до сих пор мэр Нью-Йорка и что «Доджерсы» до сих пор играют за Бруклин. Прозвищем Башмак он обязан своим бессменным ярко-красным ботинкам из пятидесятых.

– А в Бога? В Бога ты веришь? – спрашивает он.

– В которого из богов?

– Не строй из себя умную.

– Уже построила.

– Ты же в школу Святого Ансельма ходишь? У вас там что, никакого религиозного образования?

– А какая связь? Школа давно послала святого куда подальше, только имя от него осталось.

– Вот и с Бетти Крокер 5   Рекламный персонаж, выдуманный в 1921 году для повышения продаж муки и других продуктов. В 1945 году несуществующая домохозяйка Бетти Крокер была названа журналом «Форчун» самой популярной женщиной в Америке после Элеоноры Рузвельт.

[Закрыть]та же история. Люди такие сволочи! Ну а чему вас все-таки учат?

Я откидываюсь на спинку скамейки и задумываюсь.

– В общем, начинают с греческой мифологии – Зевс, Посейдон, Аид и вся компания. У меня до сих пор где-то валяется мое первое сочинение. Я его писала еще в дошкольной группе. Про Полифема. Это был такой пастух. А еще он был циклоп и людоед. Хотел сожрать Одиссея. Но Одиссей выколол ему палкой глаз и сбежал.

Джимми потрясенно смотрит на меня.

– Дошкольников учат таким кошмарам? Врешь небось.

– Ей-богу. А потом у нас была римская мифология. Потом скандинавская. Потом божества американских индейцев. Языческий пантеизм. Кельтские боги. Буддизм. Истоки иудеохристианства и ислама.

– Но зачем?!

– Хотят, чтобы мы знали. Им это очень важно, понимаешь? Чтобы мы знали.

– Знали что?

– Что это миф.

– Что – миф?

– Все, Джимми. Все – миф.

Джимми какое-то время молчит. Потом спрашивает:

– Значит, ты закончишь эту крутую школу и уйдешь ни с чем? Это же получается – не за что держаться в жизни. Не во что верить.

– Ну почему, в одну штуку нас учат верить.

– Ага. И что это за штука?

– Преображающая сила искусства.

Джимми качает головой.

– Преступники. Разве можно так издеваться над детьми? Да за это сажать надо! Хочешь, я сообщу куда следует?

– А можешь?

– Считай, дело сделано. У меня друзья в полиции, – говорит он и кивает с многозначительным видом.

Ну да, ну да, не сомневаюсь. Дик Трейси 6   Герой комиксов, непобедимый борец с преступностью.

[Закрыть]возьмется за дело.

Я убираю гитару. Ноги ломит от холода. Я торчу здесь уже несколько часов. Сейчас полтретьего, до урока осталось тридцать минут. Есть один-единственный человек, ради которого я готова ходить в школу: учитель музыки Натан Гольдфарб.

Я встаю и собираюсь уйти, но Джимми меня окликает:

– Слышь, дочка…

– Что?

Он достает из кармана монетку. Двадцать пять центов.

– Купи себе колу. Нет, лучше две! Себе и своему парню.

– Ой, Джимми, ты что, не надо…

У Джимми ничего нет. Он живет в доме престарелых на Хикс-стрит. Ему выдают всего несколько долларов в неделю на расходы.

– Возьми. Мне будет приятно. Ты же совсем девчонка. Тебе надо сидеть в тепле, в кафешках, с мальчиками, а ты торчишь здесь на морозе как неприкаянная, болтаешь со всякими оборванцами.

– Хорошо. Спасибо, – говорю я и вымучиваю из себя улыбку. Мне больно брать его деньги, но если их не взять, я сделаю больно ему.

Джимми тоже улыбается.

– Дай ему себя поцеловать. Ради меня. – Он поднимает палец. – Всего один разочек. В щечку.

– Заметано.

У меня не хватает духу признаться ему, что у меня уже был далеко не один мальчик. И что в щечку давно никто не целуется. На дворе двадцать первый век – расстегивай джинсы или закатывай губу.

Я протягиваю руку за монетой. Джимми ошеломленно присвистывает.

– Ты чего?

– Что это у тебя?

Оказывается, палец с оторванным ногтем все еще кровоточит. Я вытираю кровь о джинсы.

– Покажись врачу, – говорит Джимми. – Выглядит нехорошо.

– Да, пожалуй.

– Тебе, наверное, больно. Тебе больно?

– Да, Джимми. Мне всегда больно.

3

– Мисс Альперс?

Ну все, я попала. Останавливаюсь и медленно поворачиваюсь. Этот голос знает вся школа. Аделаида Бизмайер. Она же Бизи. Директриса.

– У тебя есть пара минут?

– Вообще-то, мисс Бизмайер, я спешу на музыку.

– Я позвоню мистеру Гольдфарбу и скажу, что ты задержишься. Зайди ко мне.

Она жестом приглашает меня в свой кабинет и звонит Натану. Я вхожу, ставлю чехол с гитарой на пол и сажусь.

На часах – 3:01. Целая минута урока ушла безвозвратно. Шестьдесят секунд музыки, которые никогда ко мне не вернутся. Нога начинает мелко подрагивать. Приходится надавить на колено, чтобы успокоиться. Бизи кладет трубку и спрашивает:

– Хочешь ромашкового чаю? Я только что заварила.

– Нет, спасибо.

На столе перед ней лежит папка с моим именем. Диандра Ксения Альперс. В честь обеих бабушек. Я стала представляться «Анди», как только научилась говорить.

Все это не к добру. Бизи суетится у стола, похожая на хоббита. В любое время года она обута в биркенстоки и одета во что-то лилово-климактерическое. Неожиданно она оборачивается, и я отвожу взгляд. Подоконник заставлен вазами, с потолка свисают кашпо. На отдельной тумбе стоят горшки и миски всех оттенков грязи, покрытые глазурью.

– Нравятся? – спрашивает она, кивая на глиняную экспозицию.

– Впечатляет.

– Это я сама делаю. Люблю керамику.

Моя мама тоже ее любит. Швырять об стену.

– Такое у меня хобби, – поясняет Бизи. – Творческая отдушина.

– Ничего себе. – Я смотрю на кашпо. – Вон то напоминает мне «Гернику».

Бизи польщенно улыбается.

– Правда?

– Нет, конечно.

Улыбка соскальзывает с ее лица.

Теперь она должна выпереть меня из кабинета. Я бы на ее месте так и сделала. Но она молча ставит чашку с чаем на стол и садится в кресло. Я снова смотрю на часы. 3:04. Нога дергается еще сильнее.

– Анди, перейдем к делу. Меня вот что заботит, – произносит она, открывая мою папку. – Завтра начинаются зимние каникулы, а ты до сих пор не подала заявку ни в один колледж. И даже не составила план выпускного проекта. Вот, я вижу, ты выбрала прекрасную тему… У тебя в обосновании говорится… сейчас… «Французский музыкант восемнадцатого века Амадей Малербо – один из первых композиторов периода классицизма, писавший музыку преимущественно для гитары».

– Для шестиструнной, – уточняю я. – Другие писали для лютни, мандолины, виуэлы и для барочной гитары.

– Любопытно, – произносит Бизи. – Мне нравится название проекта: «Я твой отец, Джонни! Установление музыкального родства Джонни Гринвуда и Амадея Малербо».

– Спасибо. Это Виджей придумал. Сказал, что моя версия, «Музыкальное наследие Амадея Малербо», недостаточно претенциозна.

Бизи пропускает это мимо ушей, кладет папку обратно на стол и смотрит на меня.

– Почему же работа стоит?

Да потому что мне стало все равно, мисс Бизмайер. Так и подмывает сказать ей это вслух. Мне безразличен Амадей Малербо, безразлична учеба, все безразлично. Потому что серый мир, в котором я как-то умудрялась выживать последние два года, начал чернеть по краям. Но так говорить нельзя. Это прямая дорога назад, в кабинет доктора Беккера, который просто выпишет мне еще один курс отупляющих колес.

Я откидываю прядь с лица – тяну время, подбирая слова.

– Господи, Анди, что с твоей рукой? Что произошло?

– Бах.

Она качает головой.

– Нарочно делаешь себе больно, да? Прогулы, плохие оценки, а теперь уже и музыку используешь, чтобы себя калечить? Как будто приговорила себя к вечным мукам. Остановись, Анди. Что случилось, то случилось. Прости себя.

Во мне кольцами разворачивается ярость. Кровавая, ядовитая. Совсем как недавно, когда придурок из Слейтера коснулся ключа на моей шее. Я отвожу взгляд, пытаясь взять себя в руки, от всей души желая, чтобы Бизи прямо сейчас выбросилась из окна вместе со своими уродливыми горшками. Чтобы я слышала ноты и аккорды, а не ее голос. Чтобы звучала первая сюита Баха, сочиненная для виолончели и потом переписанная под гитару. Я должна играть ее с Натаном, в эту самую минуту.

Первым делом он каждый раз меня спрашивает:

– Ну, как живешь, крейзи даймонд 7   Crazy diamond(«безумный алмаз», англ.) – образ из песни «Shine On You Crazy Diamond» группы «Пинк Флойд».

[Закрыть]?

Его любимые композиторы – Бах, Моцарт и ребята из «Пинк Флойд».

Натан – старик. Ему семьдесят пять. Мальчишкой он потерял семью в Освенциме. Его мать и сестра погибли в газовой камере в день поступления в лагерь, поскольку не годились в качестве рабочей силы. Натан выжил, потому что был вундеркиндом: в свои восемь лет он потрясающе играл на скрипке. Его каждый вечер звали в столовую – играть офицерам за ужином. Им нравилось, и они отдавали ему объедки. Поздней ночью он возвращался в барак и тайком отрыгивал пищу для отца. Но однажды их застукали. Его избили до крови, а отца увели.

Я знаю, что сказал бы Натан про мою руку. Что пролить кровь ради Баха – это ничто. Бетховен, Билли Холидей и Сид Барретт отдали музыке все, что у них было. Подумаешь, ноготь. Он бы не стал делать из этого трагедию. Он знает, что такое настоящая трагедия. Что такое потеря. И он понимает, что прощение – невозможно.

– Анди! Анди, ты меня слушаешь?

Бизи никак не успокоится.

– Слушаю, мисс Бизмайер, – отзываюсь я, надеясь, что если изобразить смирение, то разговор закончится быстрее.

– Мне даже пришлось отправить твоим родителям уведомления о твоей успеваемости. Одно матери, другое отцу.

Первое я видела. Почтальон сунул его в щель для писем. Оно валялось на полу в прихожей целую неделю, пока я не пнула его в угол, чтобы не мешалось под ногами. Я не знала, что Бизи наябедничала еще и отцу, но это не важно. Он никогда не читает почту. Почта – для простых смертных.

– Может, объяснишь, что происходит, Анди? Скажи хоть что-нибудь.

– Ну… Мне все это кажется ненужным, мисс Бизмайер. Понимаете? Весь этот проект… Он ни к чему. Давайте я просто получу аттестат в июне и покину вас, а?

– Для этого требуется успешный выпускной проект, как ты прекрасно знаешь. Иначе мы не сможем выдать тебе аттестат. Это было бы несправедливо по отношению к твоим одноклассникам.

Я киваю. Мне все равно. Я страшно хочу на музыку.

– А что насчет заявок на поступление в колледж? Джейкобс? Истменовская школа? Джулиард, наконец? – перечисляет Бизи. – Ты уже написала эссе? Договорилась о собеседованиях?

Я нетерпеливо мотаю головой. Теперь у меня дергаются обе ноги. Я взмокла. Я дрожу. Хочу на урок. К моему учителю. К моей музыке. Она мне очень нужна. Остро необходима. Прямо сейчас.

Бизи тяжело вздыхает.

– Тебе надо закрыть гештальт, Анди, – говорит она. – Конечно, это тяжело. Твои чувства понятны – по поводу Трумена и всего, что случилось. Но сейчас речь не о Трумене, а о тебе. О твоем невероятном таланте. И о твоем будущем.

– Да нет же, мисс Бизмайер, нет!

Все, меня понесло. У Бизи добрые намерения. Она хорошая тетка и хочет мне помочь. Но – поздно. Зря она заговорила о Трумене. Зря произнесла его имя. Меня охватывает ярость, я не могу ее сдерживать.

– Речь не обо мне. Речь о вас, – говорю я. – Точнее, о циферках. Если в прошлом году в Принстон поступило двое выпускников, то в этом надо, чтоб четверо. Вот что вас интересует. Все, в общем, понятно: обучение стоит как годовая зарплата в штате Нью-Гемпшир. Кто согласится платить такие деньги, чтобы дети потом поступили в захолустные колледжи? Родителям подавай только лучшие университеты: Гарвард, Массачусетс, Браун. Вот почему вас так парит, куда это я поступлю, мисс Бизмайер. Это надо вам, а не мне! Так что речь всю дорогу – о вас.

Бизи моргает так, словно ее ударили.

– Боже мой, Анди, – произносит она. – Ты думаешь, я совсем бессердечная?

– Я не думаю, я знаю.

Она несколько секунд молчит. Ее глаза становятся влажными. Прокашлявшись для порядка, она произносит:

– Каникулы заканчиваются пятого января. Очень надеюсь к тому времени увидеть твой выпускной проект в черновом виде. Если этого не случится – боюсь, придется тебя исключить.

Я едва разбираю, что она говорит. Я распадаюсь на части. В моей голове и в руках вибрирует музыка, и я взорвусь, если сейчас же не выпущу ее наружу.

Хватаю гитару. На часах 3:21. Осталось всего тридцать девять минут. К счастью, в коридорах почти никого. Я мчу сломя голову, не глядя по сторонам, не глядя под ноги, но вдруг спотыкаюсь обо что-то и падаю – ударяюсь об пол сразу коленями, грудью и подбородком. Гитара грохается рядом и отлетает в сторону.

Правое колено звенит от боли. Во рту привкус крови, но мне все равно. Главное – гитара. Она принадлежит Натану, и я обещала ее беречь. Это «Хаузер» сороковых годов. Я подкатываюсь ближе к чехлу. Открыть его удается не с первой попытки – руки дрожат. Наконец я справляюсь с молнией и обнаруживаю, что все в порядке. Гитара цела. Снова застегиваю чехол, вздыхаю с облегчением и остаюсь лежать на полу, потому что встать нет сил.

– Упс.

Я поднимаю взгляд. Купер. Он пятится от меня по коридору и хихикает. С ним Арден Тоуд.

Все понятно. Подножка. Возмездие за утренний наезд.

– Ты бы поосторожнее, Анди. Так можно шею свернуть, – говорит он.

Я качаю головой.

– Не, безмазняк. Я пыталась. Но я ценю, что ты хотел поспособствовать, Куп.

С моей губы капает кровь.

Купер замирает на месте, подавившись смешком. Теперь он выглядит смущенным, даже испуганным.

– Долбанутая, – шипит Арден и тащит его за локоть.

Я кое-как встаю и хромаю дальше по коридору. Сворачиваю за угол. Ну наконец-то. Я распахиваю дверь.

Натан отрывает взгляд от нот и улыбается.

– Как живешь, крейзи даймонд?

– Крейзи, как всегда, – отзываюсь я. Получается хрипло.

Его кустистые брови ползут вверх. Глаза, которые из-за очков кажутся огромными, изучают мою разбитую губу и испачканную в крови руку. Он пересекает класс и берет с подставки гитару.

– Сыграем, да?

Я вытираю губу рукавом.

– Сыграем, Натан. Сыграем. Сыграем.

Назад к карточке книги "Революция"

itexts.net

Все книги автора "Дженнифер Доннелли"

Дженнифер Доннелли

Повелительница волн

Художественная литература

Глубоко под водой существует целый мир, очень похожий на наш, где моря и реки - это королевства,а жители в них - русалки. Юная Серафина - наследная принцесса трона Миромары, империи охватывающей несколько морей. Ей предстоит пройти важную церемонию, на которой она споет особое заклинание и докажет, что достойна возложенной на нее чести. Но судьба юной русалки навсегда изменилась в тот миг, когда на дворец напали неизвестные, тяжело ранили королеву - мать Серафины, убили отца, а саму ее превратили в скиталицу. Теперь принцессе, таясь от наемников, наводнивших моря, предстоит отправиться в опасное плавание, чтобы не только узнать, кто стоит за трагедией, разыгравшейся в Миромаре, но и разгадать секрет древнего пророчества, что являлось ей во снах. Ведь согласно пророчеству, Серафина должна разыскать пятерых, обладающих особыми силами русалок и с их помощью остановить уничтожение всего подводного мира... "САГА ВОДЫ И ПЛАМЕНИ" - литературный проект компании Disney и Издательства "Эксмо" для аудитории young adult. Эпическая фэнтези-история о судьбах шести русалок, древнем пророчестве, любви, дружбе и предательстве. Что ожидает читателей на страницах книг "САГИ ВОДЫ И ПЛАМЕНИ"? грандиозный, загадочный мир морских и речных королевств, населенных подводными жителями опасные приключения, требующие смелости и силы духа; тайные желания, приводящие к катастрофам; таинственные события, полностью меняющие жизнь; настоящие чувства, способные побеждать зло. "Повелительница волн" - первая книга саги, в которой начинается эмоциональная история о юной русалке Серафине, принцессе Королевства Миромары, история, полная надежд и разочарований, отваги и любви. Автор "САГИ ВОДЫ И ПЛАМЕНИ" - известная американская писательница Дженнифер Доннелли, лауреат многочисленных литературных премий, автор книг для подростков и взрослых. Книга "Повелительница волн" две недели подряд лидировала в рейтингах New York Times Best Seller. За полгода с момента релиза книги в США (май 2015 года) ее суммарный выпущенный в мире тираж превысил 500 000 копий. Специально к выходу книги "Повелительница волн" была записана композиция "Open your eyes". Ее исполнила популярная американская молодежная певица Беа Миллер (Bea Miller). Эта песня стала настоящим саундтреком к проекту "САГА ВОДЫ И ПЛАМЕНИ". "Талисман моря" - вторая книга саги - скоро появится в продаже!

readanywhere.ru