Текст книги "Форпост". Книги форпост


Серия: Форпост | КулЛиб - Классная библиотека!

&nbsp(добавить описание сериала)

Сортировать по:порядкуавторамалфавитувпечатлениямгоду изданиядате поступленияоценкампопулярностиразмеру

 Показывать: НазванияАннотацииОбложкиВыбрать всё     Массовая выкачка в формате: - 1. Форпост. Найди и убей 992K, 441с.  (читать)  (скачать fb2) - Андрей Валерьевич Валерьев - 1. Форпост. Найди и убей 918K, 202с.  (читать)  (скачать fb2) - Андрей Валерьевич Валерьев - 1. Форпост. Земля войны 1153K, 218с.  (читать)  (скачать fb2) - Олег Владимирович Шабловский - 1. Форпост. Найди и убей 1594K, 441с.  (читать)  (скачать fb2) - Андрей Валерьевич Валерьев - 2. Форпост. Право победителя 477K, 231с.  (читать)  (скачать fb2) - Андрей Валерьевич Валерьев - 2. Форпост. Право победителя 1059K, 232с.  (читать)  (скачать fb2) - Андрей Валерьевич Валерьев - 3. Форпост - 3 [СИ] 406K, 192с.  (читать)  (скачать fb2) - Андрей Валерьевич Валерьев - 3. Форпост – 3 408K, 192с.  (читать)  (скачать fb2) - Андрей Валерьевич Валерьев - 4. Форпост - 4 595K, 293с.  (читать)  (скачать fb2) - Андрей Валерьевич Валерьев - 4. Форпост – 4 599K, 293с.  (читать)  (скачать fb2) - Андрей Валерьевич Валерьев - Первая кровь (и.с. Форпост) 1177K, 301с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Виталий Владимирович Держапольский - Медиавирус 1208K, 268с.  (читать)  (скачать fb2) - Николай Трой - Машина Ненависти (и.с. Форпост) 639K, 122с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Николай Трой - Изоляция (и.с. Форпост) 1366K, 372с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Дмитрий Матяш - Зона вторжения. Байкал (и.с. Форпост) 1365K, 358с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Александр Лаврентьев - Спецгруппа «Нечисть» (и.с. Форпост) 1301K, 343с.  (читать)  (скачать fb2) - Александр Ищук - Вояж Проходимца (и.с. Форпост) 1793K, 477с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Илья Владимирович Бердников - Машина Ненависти (и.с. Форпост) 476K, 130с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Ник Трой - Братья крови 1420K, 348с.  (читать)  (скачать fb2) - Владислав Адольфович Русанов - Искалеченный мир (и.с. Форпост) 1593K, 435с.  (читать)  (скачать fb2) - Вадим Николаевич Громов - Форпост (Тетралогия) 2057K, 916с.  (читать)  (скачать fb2) - Андрей Валерьевич Валерьев - Религер. Последний довод (и.с. Форпост) 1459K, 311с.  (читать)  (скачать fb2) - Денис Евгеньевич Бурмистров

Зарегистрируйтесь / залогиньтесь для выкачки нескольких книг одним файлом.

Отзывы на книги серии:

coollib.net

Читать книгу Форпост Андрея Ливадного : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Форпост

Пролог

Длинный сумеречный коридор.

Запах пота и металла. Прерывистое дыхание. Солоноватый вкус крови на губах.

Поворот.

Ольга остановилась, поднимая «АРГ-8». В холодном прищуре двадцатилетней девушки нет страха. Она спокойна. По крайней мере, так кажется остальным бойцам ее группы.

Металлокевлар бронежилета преданно льнет к телу.

– Серж, Огюст… – Она не произносит имена вслух, шевелятся только ее губы, а датчики, закрепленные у горла, улавливают микровибрации мышечных тканей и передают сигнал по коммуникационному каналу.

Двое бойцов неслышно возникают из сумерек пройденного коридора.

Впереди зал – огромное полусферическое помещение, за которым вновь паутина замысловато проложенных коридоров, то широких, то узких.

Там тюрьма. Хотя, вернее сказать, – консервационное хранилище, ибо инсекты держат своих узников в особом состоянии, адекватного определения которому попросту нет в человеческом лексиконе.

Запах. Ольга долго училась различать запахи, но упорства ей хватало с избытком, и теперь, уловив характерные флюиды чужих организмов, она отдала четкое целеуказание:

– Двое инсектов – прямо, дистанция семьдесят метров. Еще три особи левее, до них – метров сто двадцать. Больше никого не чувствую.

Сергей Немершев слушает спокойно, внимательно. Лишь блеск глаз выдает напряженное внутреннее состояние да еще палец поглаживает сенсорную гашетку «АРГ-8», играя чутким датчиком. Сколько раз говорила ему – не смей трогать спусковой механизм.

– Гасим? – Губы Огюста шевельнулись в жутковатой усмешке.

Садист. Живодер. Но в бою незаменим. Не все ли ей равно, каким способом он убивает врага? Наверное, не все равно, если в голову приходят подобные мысли.

– Без шума.

Огюст кивнул. Немершев наконец убрал палец с гашетки, провел им по самодельному глушителю и тихо ответил:

– Когда выполним миссию, отпустишь? Без глушителя? – Он подмигнул Ольге.

– Ты пришел сюда за славой или за смертью? – беззвучно осведомилась она.

– Не угадала. Я пришел убивать. И хочу, чтобы они слышали все, от начала до конца: мои шаги, звук затвора, хочу, чтобы читали мои мысли. – Он презрительно коснулся устройства мнемонического блокиратора. – Отпустишь?

– Отпущу.

– Я с тобой. Буду участвовать, – тут же подхватил идею Огюст.

Ольга лишь сокрушенно покачала головой.

Многого она попросту не понимала.

Не время для размышлений. Позже.

– Вперед. Мы прикрываем.

Две тени исчезли за ближайшим штабелем контейнеров, на смену им из сумрака коридора подтянулись еще двое бойцов, между которыми по принуждению двигался пленный инсект.

Его грубо оттолкнули в угол, чтобы не путался под ногами. Сейчас от него уже нет проку, но убивать насекомоподобное существо нельзя – Ольга твердо пообещала ему жизнь в обмен на сотрудничество.

Она оглянулась.

Антон и Рик похожи друг на друга – оба худощавые, целеустремленные, с лихорадочным блеском в глубоко запавших глазах.

В руках Антона снайперская модификация штурмовой винтовки. Он делает шаг вперед, одна рука, согнутая в локте, опирается о контейнер из черной органики, которую в качестве конструкционного и строительного материала выделяют неразумные особи инсектов.

Вокруг царят плотные сумерки.

Свет насекомоподобным не нужен. По крайней мере, не так, как людям. Выпученные фасетчатые глаза прекрасно приспособлены к «сумеречному зрению».

Они чужие. Чужие во всем, начиная от способности к телепатическому общению и заканчивая архитектурой своих построек, несущих неизгладимый отпечаток общественного разума, некоего квазисознания.

Сережа Немершев ошибается, думая, что их будет трясти от ужаса перед смертью. Ничего подобного. Смерть одного инсекта воспринимается муравейником не чувствительнее, чем для человека – отмирание одной клетки в организме. Конечно, клетки тоже бывают разные, мысленно поправилась Ольга, но развивать аналогию не стала.

Огюст медленно и неслышно крался вдоль плавно изгибающегося возвышения. Тусклый свет от далеких немногочисленных фосфоресцирующих источников освещения ложился на лезвие десантного ножа холодным змеящимся бликом.

Тихо.

Как в вашей могиле…– подумал он, и радуясь, и сожалея, что находящийся в нескольких метрах инсект не может слышать его мысли. Странная все-таки девчонка – их командир.

Огюст не помнил случая, чтобы незнакомый человек за пару недель приобрел такое неоспоримое влияние. Если она открывала рот, то говорила по существу. А смыслом ее бытия являлась идея.

Впервые услышав о возможности вырвать людей из рабства у инсектов, Огюст только усмехнулся. Он-то знал, что насекомых не победить. Их можно убивать. Но победить в глобальном смысле нельзя. Патронов не хватит.

За две недели у него накопилось достаточно вопросов к Ольге. Он пока держал их при себе, желая увидеть, как пройдет первая операция под ее руководством. Вообще это немыслимо, чтобы отрядом командовала девчонка, да еще едва знакомая. Но она обладала какой-то непонятной, неуловимой силой воздействия, сопротивляться которой так же бесполезно, как ментальному удару сразу нескольких инсектов.

За нее говорили дела. Две недели назад она, не робея, не запинаясь, сухо и доступно изложила свой план. Ее выслушали с понимающими усмешками и разошлись кто куда, по своим делам. Тогда она впервые обратилась лично к Огюсту и… попросила одолжить ей «АРГ-8».

Он попросту опешил от такой просьбы, но она, твердо взглянув в его глаза, добавила:

– Я должна привести доказательства всем вам. С инсектами можно бороться. Сколько особей я должна убить, чтобы мне поверили?

Он только покачал головой.

– Ты не убьешь ни одного из них, девочка. Не воображай. Если тебе удалось выбраться из их лаборатории, сохранив при этом рассудок, это еще не значит, что ты…

– Сколько?

Две недели назад Огюст совершил непостижимый для себя поступок: он протянул ей штурмовую винтовку, потом, подумав, добавил запасной магазин и нож.

– Десять. Принесешь хитин – пойду за тобой хоть в ад.

– Пойдешь. Обещаю, – твердо ответила она.

И вот он тут. Почти в аду. Со странным, непостижимым для его рассудка устройством на шее, блокирующим мнемонические способности инсектов.

Кому сказать, – рука с ножом напряглась, – я чувствую его запах, а он не слышит мои мысли.

Ольга предупреждала: действовать тихо.

Огюст прыгнул, преодолевая невысокую преграду.

Инсект, услышав шорох, начал разворачиваться.

Чтобы тварь ненароком не вскрикнула или, того хуже, – не успела громко подумать, он врезал левой в податливый хитин ненавистной морды, одновременно полоснув ножом по горлу насекомого.

Голову инсекта снесло с покатых плеч, тело с невнятным шелестом сползло на пол, а Огюст нагнулся, вытер лезвие о мягкие покровы брюха, посмотрел на отсеченную голову и приложил палец к губам.

Лежи тихо. Мы только начали, – говорил его холодный, беспощадный взгляд.

Часть перваяЛовушка

На экранах свет тысяч звезд,

Тишь отсеков. Разорваны нервы…

Горсть людей и машин. Форпост.

Каждый знает, что будет первым…

Командующему

двадцать четвертой базой ВКС Конфедерации

капитану Мищенко Сергею Дмитриевичу

По сведениям, опубликованным в ежемесячном обозрении «Все миры», цитата: «…положение, складывающееся в границах населенного инсектами и логрианами скопления О’Хара, сложно назвать обнадеживающим. Скорее оно может обозначаться медицинским термином „стабильно тяжелое“, так как подавляющее большинство Диких Семей расы инсектов не только не желают присоединяться к мирным договоренностям, достигнутым между Конфедерацией и отдельными планетными цивилизациями насекомоподобных существ, но многие из инсектов, проживающих в зоне средней звездной плотности скопления, даже не подозревают о существовании нашей расы, ошибочно принимая людей за харамминов…»

Секретно.

Директива 16/22.

В связи с утечкой оперативной информации приказываю исключить отпуска личного состава базы. До сведения офицеров довести недопустимость выдачи конкретных данных в частных разговорах при связи с родственниками. Обеспечить повышенную секретность.

В ответ на ваш рапорт относительно нехватки квалифицированного личного состава приказываю в качестве временной меры прекратить плановую стерилизацию искусственных нейронных сетей кибернетических систем серв-машин и андроидов пехотной поддержки.

Данная мера направлена на недопущение захвата инсектами образчиков исполнительной боевой техники. По мнению специалистов отдела искусственного интеллекта, предложенная мера полностью исключит возможное использование Дикими Семьями инсектов трофейных образчиков техники. О дополнительных мерах безопасности в прилагаемых файлах.

Командующий

группировкой сил скопления О’Хара

адмирал Латышев

Глава 1
Система Y-604, шаровое скопление О’Хара
Зона средней звездной плотности…

– Заходи, лейтенант, садись. – Капитан Мищенко указал на кресло и добавил, пресекая попытку уставного приветствия со стороны вновь прибывшего офицера: – Брось, не на Элио, чай… Обойдемся без условностей.

Такое пренебрежение к формальной дисциплине могло показаться признаком царящего на базе ВКС бардака, но тут галактлейтенант ошибся.

– Давай документы. – Капитан принял чип, воткнул его в считывающее гнездо своего кибстека1   Кибстек – персональный кибернетический модуль, оснащенный системой голографического проецирования. Как правило, используется в качестве личного компьютера. Исполнен в виде браслета, крепится на запястье.

[Закрыть] и посмотрел на крохотный дисплей. – Так… Иван Андреевич Дорохов, галактлейтенант, спецбригада охраны Логриса. – Бровь капитана удивленно приподнялась. – Проходил мнемоническую подготовку?2   Мнемоническая подготовка – курс обучения, преподающий расширенные навыки прямого управления кибернетическими системами при помощи мысленного интерфейса команд. Реализуется на базе стандартного импланта, оснащенного модулем распознавания мысленных образов, или специализированных нейромодулей (дополнительное, или, в просторечье, – избыточное имплантирование).

[Закрыть]

– Полный курс, – кратко ответил Дорохов, еще не решив для себя, следует ли поддерживать предложенный неформальный тон общения.

Мищенко вновь взглянул на дисплей кибстека, хотя мог и не делать этого – вся информация транслировалась в его рассудок через стандартный порт височного импланта.

– И как же, Иван Андреевич, вместо повышения по службе – к нам? – Мищенко пытливо посмотрел на него.

По лицу лейтенанта скользнула тень.

– Там все зафиксировано.

– Знаю. Но не люблю официальных формулировок. – Сергей Дмитриевич мысленно отдал распоряжение бытовому автомату, и на краю рабочего стола бесшумно поднялся подвижный сегмент с двумя чашками кофе.

– Крепче пока не предлагаю. – Капитан, чуть прищурясь, наблюдал за реакцией молодого офицера. – На чтение рапортов и отчетов уходит время, – пояснил он. – А человека все равно не знаешь. Вот здесь, к примеру, зафиксировано: пилот первого класса. Владеет всеми видами космической и планетарной техники. Прошел курс специальной подготовки. Как мне это понимать? Кто ты? – Взгляд Мищенко оставался доброжелательным, несмотря на кажущуюся резкость слов. – Вышколенный убийца на службе Конфедерации или офицер по чести и совести?

– Вам решать, – ответил Иван, сделав глоток кофе.

– Вот я и решаю… – Мищенко усмехнулся. – За что избил старшего по званию?

– Честно?

– А как иначе? – Капитан отключил кибстек и сцепил пальцы рук в замок. От Ивана не укрылось, что руки у Сергея Дмитриевича в ссадинах. Бьет подчиненных? Нет, вон след химического ожога. Наверное, недавно помогал техникам в каком-то ремонте? Что-то староват он для капитана. Непонятно, ведь должность командира базы ВКС как минимум адмиральская…

Мищенко будто прочел его мысли.

– Нас тут не так уж много, лейтенант. База ВКС – звучит громко, а офицеров – по пальцам сосчитать можно. Все больше кибермеханизмы вместо штатного состава. Так что давай по-честному. Нам с тобой, быть может, завтра – в пекло, плечом к плечу.

– Даже так?

– Так. – Мищенко отпил кофе. – Форпост. – Он произнес это слово, будто подвел черту, за которой по умолчанию оставлял все громкие, претенциозные названия. – Мы одни, среди чуждых цивилизаций. Здесь случайные люди долго не живут. Посему можно отступить на время от субординации, – есть смысл говорить открыто, – ты рассказываешь о себе как на духу, а я в ответ ввожу тебя в курс оперативной обстановки, без штабного словоблудства, идет?

Иван кивнул.

Странный мужик этот Мищенко… – подумалось ему.

– История у меня банальная, – произнес Иван. – Наша бригада осуществляла «силовое» прикрытие Логриса. Патрулирование запретных для полетов зон, обеспечение безопасности дальних подступов, реже – контроль территории близлежащих планет. Ближе к древней машине, в тесном контакте с ней работают мнемоники Конфедерации. Именно они осуществляют настоящую защиту, контролируя виртуальное пространство. В основном штат мнемоников – это молодые девушки.

– Любовь?

– Нет, – покачал головой Иван. – Они стараются держаться обособленно. Однако пару раз крепко выручали нас в бою.

– На Логрис были нападения? – Капитан выглядел удивленным.

– Посмертное копирование личностей в Логры доступно не всем, – ответил Дорохов. – К примеру, лица, нарушившие закон, лишаются права на виртуальное существование после смерти. Но спрос всегда рождает предложение: на черном рынке можно купить кристалл, в подпольной лаборатории скопировать в него личность, дело остается за малым – доставить «левый» логр в запретную зону и интегрировать его в массу кристаллов самого Логриса. Это криминальный бизнес, в котором вращаются огромные деньги. Идиотов, которые нападали бы на саму машину, нет, но нарушение периметра охраны не такое уж редкое явление.

– Ясно. Мнемоники выручали вас в боях, и что дальше? При чем тут драка, за которую тебя перевели из элитной части к нам?

– Отдыхали мы после патрулирования. Как водится, пошли в виртоданк.3   Виртоданк – аналог ночного клуба с модулями виртуальной реальности.

[Закрыть] Там все и произошло. Девушка-мнемоник оказалась за соседним столиком, сидела тихо, никого не трогала. Они всегда сами по себе, даже отдыхают в одиночестве… – Иван рассказывал скупо, нехотя. – Короче, подсели к ней двое штабных, оба майоры.

– Приставали? – Мищенко опять прищурился – видно, такая у него была привычка.

– Если бы. Издеваться начали. Два недоумка. Она могла вырубить их одним ментальным ударом, но терпела. Обычному человеку вообще трудно понять мнемоников. Чаще из-за недопонимания их недолюбливают и побаиваются. А эти двое уже изрядно выпили, берега совсем потеряли. Завелись на нее, мол, не дело, когда всякие имплантированные мешают своим присутствием нормально отдыхать «боевым офицерам». Девчонка совсем побледнела, губы поджала, непонятно, расплачется сейчас или мозги им сдвинет… В общем, не выдержал я, подошел, хотел по-человечески, но куда там. Переключились на меня майоры, один в драку полез. Сломал я ему руки.

– Обе?

– Обе. Как нас учили.

– Ну, вроде рядовой случай. Всякое бывает, – пожав плечами, заметил Мищенко.

– Нет, оказалось, что пострадавший из батальона спецсвязи и в штабе флота у него «высокие друзья». Приказ на меня пришел уже на следующий день. Даже с ребятами из эскадрильи попрощаться не дали. Час на сборы – и сюда. Вот и вся история.

– Действительно банально… – Капитан Мищенко протянул Дорохову микрочип. – Данные я скопировал, выводы сделал, забирай.

Иван молча убрал чип в нагрудный карман униформы.

– Значит, водил «Тайфун»? Командир звена?

– Бывший, – уточнил Дорохов, чтобы окончательно расставить все точки.

– Ладно, лейтенант, что было, то было. Думаю – сработаемся. У нас на базе, кстати, тоже есть подразделение мнемоников. Теперь слушай, что я тебе скажу: первое правило, которое нужно усвоить, – забудь обо всем, что тебе когда-либо говорили о скоплении О’Хара, Диких Семьях инсектов и нашей «дружественной политике» по отношению к братьям по разуму.

– Все так плохо?

– Все нормально. Штатная боевая ситуация, когда не знаешь, с какой стороны сегодня… – Мищенко не закончил фразу, переключившись на другую тему: – Некомплект офицерского состава – шестьдесят процентов. До ближайшей системы Корпоративной Окраины – 37 световых лет. База построена как транспортно-технический узел для поддержки картографических и разведывательных операций Совета Безопасности Миров, но это «де-юре». Фактически мы были и остаемся единственным форпостом Конфедерации в данной части скопления. – Сергей Дмитриевич включил голографический монитор, на котором выделился внушительный объем пространства, включающий сотни близко расположенных звездных систем.

– Теперь об инсектах, плотно населяющих планеты в зоне нашей ответственности, – продолжил он. – На сто процентов, – подчеркиваю, на сто процентов– это Дикие Семьи. Они никогда не подписывали никаких договоренностей с Конфедеративным Содружеством, к нам относятся, как привыкли относиться к гуманоидам, которые в сознании насекомоподобных существ обобщенно ассоциируются с расой харамминов, то есть их реакция на наше присутствие в секторе варьируется от настороженной подозрительности до открытой агрессии. Теперь о самих Семьях. Все, что пишут и говорят о них в галактических средствах массовой информации, лишь сотая доля правды. На самом деле они – не «несчастные, деградировавшие анклавы великой цивилизации», как это принято считать, списывая все их выходки на регресс и дикость. – Мищенко встал, прохаживаясь по кабинету. – Они действительно пребывают на разных уровнях технического и социального развития, некоторые регрессировали, но таких мало. Фактически каждая вторая планета инсектов имеет свой, пусть минимальный космический флот, но что самое неприятное – они находятся в постоянной конфронтации друг с другом. Борьба за жизненное пространство, за ресурсы не прекращается ни на день, и это обстоятельство существенно усложняет выполнение любой поставленной перед нами задачи. К примеру, сейчас мы имеем в зоне ответственности три картографических миссии, одну археологическую экспедицию и всевозрастающее число частных космических кораблей, которые прибывают в скопление, наивно полагая, что инсекты будут с ними торговать. Часть «предпринимателей» нам удается спасти, но некоторые пропадают бесследно вместе с кораблями. Кроме прочего, нами обнаружено пять очагов космических поселений расы логриан. Они относятся к нам дружественно, но из-за своего врожденного пацифизма нуждаются в защите. В ответ они оказывают посильную техническую помощь, даже предоставили некоторые из своих уникальных технологий. К примеру – вот этот прибор. – Мищенко коснулся своего уха, за которым оказалось закреплено незнакомое Ивану устройство. – Мнемонический блокиратор, – пояснил он. – Как известно, инсекты являются природными телепатами. Логриане, не признающие насилия над личностью, широко использовали эти устройства для защиты от телепатических способностей «братьев по разуму». Компактный прибор, потребляет минимум энергии, зато надежно блокирует любые попытки чтения мыслей или телепатического воздействия. Однако у каждой медали есть оборотная сторона. – Капитан вновь сел в кресло. – Недостаток этого прибора в том, что он мешает работе имплантов, то есть человек, в свою очередь, не может отдавать мысленные дистанционные приказы исполнительным механизмам.

Иван, выслушав длинный монолог своего нового командира, выглядел озадаченным. Действительно утверждения капитана Мищенко шли вразрез с общепринятыми мнениями.

– Не загружайся особо. Втянешься понемногу, хотя гарантировать тебе время на раскачку не могу. Ситуация постоянно меняется. Сегодня тихо, завтра война, только не смотри на меня как на ксенофоба, ладно? Мы инсектов, как правило, не трогаем, но им жутко не нравится сам факт военного присутствия Конфедерации. Большинство Глав Семей предпочли бы видеть на месте базы скопление обломков. Пока им не удается предпринять серьезные действия, в основном из-за внутренних междоусобиц, хотя попытки атак со стороны отдельных Семей уже были.

– И какая задача в действительности стоит перед нами? – Иван постепенно начал вникать в обстановку.

– Говоря простым, понятным языком, главная задача – выжить. Не больше и не меньше. При этом мы обязаны обеспечивать эскорты различных миссий Совета Безопасности и, в меру своих возможностей, помогать особо рьяным бизнесменам, везущим инсектам «плоды цивилизации» в надежде обогатиться на меновой торговле.

– А что могут им предложить инсекты? И вообще, как относятся они к торговцам?

– Как к добыче. Конечно, есть люди, способные выторговать у них изрядное количество артефактов, но таких мы отлавливаем сами.

– Почему?

– Да потому, что инсектов в плане меновой торговли интересует только оружие. Наше оружие, – недобро усмехнувшись, пояснил Мищенко.

– А свое?

– Есть и свое, – кивнул капитан. – Деградация расы инсектов – это миф. У них существуют собственные уникальные технологии вооружений, постройки кораблей. Рассказывать долго, проще будет, если ты сам ознакомишься с техническими справками.

– Сделаю, – кивнул Иван.

– Теперь по тебе конкретно. «Тайфуны» на базе, конечно, есть, но в силу особой специфики службы мне приходится выжимать из офицеров все, на что они способны. Так что, – Мищенко подмигнул Ивану, – готовься: будешь водить и серв-машины, и транспорты – скучать не дам.

– Серв-машины какого типа? – сразу уточнил Дорохов.

– В смысле? – удивился подобному вопросу капитан. – Как обычно. «Фалангеры», «Хоплиты», есть один «Ворон», но он в резерве. Для особо тяжелых случаев.

– Я не о том, Сергей Дмитриевич, меня интересует схема управления сервомеханизмами.

– «Одиночки», – коротко осведомил его капитан. – Имеешь фобии относительно искусственных интеллектов? – тут же поинтересовался он.

– Нет, не имею, – ответил Иван. – Но, насколько я знаю, нейросети «Одиночек» периодически стерилизуются, чтобы машина не переступала определенный порог саморазвития.

– Только не у нас, лейтенант, – спокойно ответил Мищенко. – Инструкция отменена по моему приказу. Под личную ответственность, так сказать. Знаю, ты сейчас, наверное, вспомнил об учебниках истории? – Капитан дождался кивка и пояснил: – Кристаллосхемы «Одиночек», как ты знаешь, накапливают в нейромодулях не только конкретный боевой опыт, они вольно или невольно принимают эмоциональное состояние пилота, его характер мышления. Учитывая хронический некомплект личного состава, я предпочитаю допускать к управлению серв-машинами тех офицеров, которым полностью доверяю. Таким образом, у меня в резерве всегда находится несколько боевых сервомеханизмов, способных действовать самостоятельно в сложной оперативной обстановке, но их поведение адекватно поведению тех людей, с кем «Одиночки» вступали в прямой нейросенсорный контакт. Улавливаешь?

– Улавливаю, – ответил Иван. Он сталкивался с подобной ситуацией только теоретически и не мог сейчас выдать категоричного суждения – оправдан подобный риск или нет?

Историческое наследие Галактической войны предостерегало от такого рода экспериментов, а трактовка капитана Мищенко еще не гарантировала, что модули «Одиночек» однажды не перехватят инициативу… Впрочем, судить пока рано, – мысленно одернул себя Дорохов.

– Ну что, лейтенант, давай закругляться с формальностями. Обстановку в общих чертах я тебе обрисовал. Легкой службы не обещаю, но сутки на адаптацию, пожалуй, дам. Осмотрись, познакомься с личным составом, почувствуй атмосферу на станции. Есть ко мне вопросы?

– Пока нет. Как появятся – задам.

– Не проблема. Появятся вопросы – отвечу. Носить в себе и молчать – не рекомендую.

– Я понял.

– Тогда иди, устраивайся. – Мищенко протянул руку. – И прошу не путать панибратство с боевым братством, договорились?

Иван пожал сильную, сухую ладонь.

Перспективы, скупо обрисованные командиром базы ВКС, гарантировали, что скучать, как полагал Иван, тут не придется.

* * *

Вещей у Дорохова было немного: к тридцати пяти годам он, отдавая почти все время службе, незаметно для самого себя привык к тесноте отсеков, стандартным планировкам орбитальных станций или космических баз. Несколько сувениров с далеких планет, кристаллы с видеозаписями, пара кибстеков (один именной от командующего флотом), парадная форма – вот, пожалуй, все личные вещи, что привез с собой Иван.

Отыскав отведенную ему каюту, он лишний раз убедился в неизменности гарнизонного быта: стандартное помещение жилого модуля станции отличалось от предыдущих разве что незначительными деталями интерьера. Кейс с его вещами сиротливо стоял подле встроенного в переборку шкафа, спать не хотелось, и он решил внять совету капитана Мищенко: познакомиться с офицерами.

Где искать личный состав, не занятый в данный момент на службе, гадать не приходилось.

«Коридор жилого модуля никогда не оканчивается тупиком», – бородатая дежурная шутка, на самом деле в точности соответствующая действительности.

Перед Иваном услужливо распахнулись двери помещения, где, по негласной, сложившейся в космическом флоте традиции, все были равны: от рядового до адмирала.

Неформальная обстановка бывает разной – эту истину Иван усвоил сразу по окончании училища, когда менять гарнизоны приходилось по нескольку раз в год. Эмосфера, царящая в кают-компаниях станций, всегда с точностью отражала сложившиеся в подразделениях отношения, по ней можно было с уверенностью судить, куда ты попал – на заштатную караульную службу в тыловом гарнизоне или в условия, приближенные к боевым: если офицеры не чурались проводить часы отдыха вместе с подчиненными, значит, тебя ждут напряженные боевые будни…

Иван осмотрелся.

В дымном прокуренном сумраке помещения звучала ностальгическая мелодия кьюганского вальса, к чистым нотам элианских скрипок примешивался передаваемый переборкой глухой ритм ультрасовременного «энерго». Попавший в поле зрения Ивана официант (стандартный бытовой агрегат: цилиндрический корпус, тускло подсвеченные ряды сенсорных кнопок, отображающих пункты меню, четыре гибких манипулятора) выглядел неважно: один из штатных манипуляторов отсутствовал вообще, несколько латок на корпусе подозрительно походили на заделанные пулевые отверстия…

Взгляд быстро адаптировался к сумраку. Иван разглядел стойку, за которой традиционно возвышался сложный кибернетический комплекс, двух андроидов, подающих напитки, и хотел для начала пройти туда, но его остановил голос:

– Ба, да нашего полку прибыло!.. Давай к нам, лейтенант.

Он повернулся.

Вопреки всем нормам безопасности несколько столиков были сняты с крепежных кронштейнов и сдвинуты вместе так, чтобы за ними могла разместиться компания человек в десять.

Сейчас там сидели четыре офицера, один из них, со знаками различия полковника ВКС на расстегнутом кителе, обернулся, призывно подняв руку.

– Давай, не стесняйся.

Иван, знакомый с традициями (и уважавший их), последовал приглашению. Прежде чем сесть в свободное кресло, он кивнул собравшимся, коротко представившись:

– Галактлейтенант Дорохов Иван Андреевич, к вашим услугам, господа.

В ответ встал только один офицер.

– Галакткапитан Фирсов. – Он протянул руку для пожатия. – Приятно видеть нового человека. Присаживайся, лейтенант.

К столику подкатил официант.

– Предлагаю эригонский клирк, за встречу и знакомство, господа. – Дорохов сделал ударение на последнем слове. Он не обижался на полковника, тот был сильно пьян и, похоже, находился не в духе, а вот два молодых лейтенанта могли бы оторвать задницы от кресел.

– Поддерживаю. – Полковник криво усмехнулся. – Билл Хански, – представился он. – Давно прибыл?

– Пару часов назад, – ответил Иван, заинтересованно потрогав латку на корпусе бытовой машины.

– Угрюмов стресс снимал, – проследив за его жестом, пояснил Фирсов.

– И как? Без последствий?

– Без. – По лицу галакткапитана промелькнула тень. – В госпитале сейчас. Тяжелое ранение. Двух ведомых потерял.

Иван не стал расспрашивать о подробностях инцидента, сделал заказ и отпустил машину.

Его взгляд вернулся к лейтенантам, но полковник безнадежно махнул рукой.

– Не трать на них свое внимание. Представятся позже.

Только сейчас Иван заметил, что оба лейтенанта как минимум не в себе, и причиной тому было вовсе не опьянение.

– Первый бой. С ходу попали в мясорубку. Я им эреснийской травы порекомендовал.

– Ясно. – Дорохов теперь видел, что глаза у молодых офицеров стеклянные.

– Ну, – тем временем продолжил свой монолог полковник, – как тебе наш командир? Получил уже промывание мозгов от него?

– Не понял? – сощурился Иван.

– Скоро поймешь. – В интонациях Билла Хански прозвучала нескрываемая злоба. – Идейный… Где только берут таких. Не знаешь, часом, лейтенант? «Если не мы – то кто?» – скривившись, передразнил он Мищенко. – Ты его больше слушай. Знаешь, почему мы тут сидим в полной… – Он не окончил фразы, безнадежно махнув рукой. – Потому что штабу флота плевать на скопление. Только Мищенко этого не понимает. Почему нам не дают нормальных пополнений? Где боевые мнемоники? Где штатные соединения? Нету. Все брошено на разведку Вертикалей. А мы здесь во имя чего должны умирать? Нет, ты ответь, лейтенант? Вокруг одни инсекты, перспектив – ноль, новые колонии явно будут возникать не тут. Раз уж рассекретили свойства Вертикалей, зачем нам прорываться через скопление? Молчишь? А я тебе скажу: чтобы внимание привлекать. Экспансия пойдет другим путем, а мы – смертники. Кто-то ведь должен внедрять в сознание насекомых, что людей трогать нельзя? Вот мы и внедряем…

Иван молча слушал полковника, еще не зная, как отнестись к подобным «откровениям».

– Ну молчи, молчи… Заткнет тобой Мищенко очередную «дыру», вспомнишь мои слова…

* * *
Двое суток спустя. Скопление О’Хара
Район патрулирования фрегата «Раптор»…

Предостережение Билла Хански сбылось необычайно быстро.

На следующий день после прибытия на базу Иван проснулся от назойливого сигнала тревоги.

Инструктаж, полученный от капитана Мищенко, был коротким:

– Через два часа в точку гиперсферного всплытия выйдет «Раптор». Тебе предстоит автономный поиск, лейтенант. Два дня как потеряли связь с группой археологов. Извини, но сейчас, кроме тебя, посылать туда некого. Так что давай – ровно час на сборы.

– Борт семнадцать, на связи ходовая рубка. Вышли на низкую орбиту. Отстрел штурмового носителя на втором витке.

– Понял вас. К отстрелу готов. Бортовые системы в норме. – Иван находился совершенно один на борту штурмового носителя класса «Нибелунг». Две легкие серв-машины, запаркованные в десантных боксах штурмового носителя, служили для него слабым утешением – он водил «Хоплитов» лишь на симуляторах да в условиях полигонов.

– Удачи, лейтенант. Мы вернемся через семьдесят два часа. Передавай привет археологам.

– Обязательно…

Первое самостоятельное задание. Дорохов понимал: для порученной ему операции нужен как минимум взвод космической пехоты с обязательной орбитальной поддержкой, но, как его и предупреждал капитан Мищенко, выбирать не приходилось: получил приказ – исполняй.

Задача перед ним стояла вроде бы пустяковая, но, даже не успев вжиться в обстановку, царящую в скоплении, Дорохов понимал: если археологическая экспедиция не вышла на связь, то вряд ли молчание может быть объяснено тривиальной поломкой передатчика.

Вакуум-створ фрегата начал открываться, демонстрируя феерию звездного огня.

iknigi.net

Читать книгу Форпост Андрея Молчанова : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Андрей МолчановФорпост

Серегин

К своим сорока с лишним годам Олег Серегин подвел итог прожитого и сделал вывод: время, отпущенное ему до сегодняшней поры Богом, истрачено в бесконечной цепи авантюр, в удовлетворении плотских прихотей и всецело посвящено гордыне эгоизма. Итог, естественно, выходил плачевным: никаких полезных для сего мира поступков и достижений он не совершил, оказавшись в одинокой пустоте нынешней жизни. Единственное, что могло бы утешить при этаком приговоре себе, – мысль о миллионах подобных, ничуть своим положением не мучающихся, а продолжающих браво и бездумно околачиваться в дарованном им бытии. Однако у Серегина хватило ума, чтобы постичь истину: грешим мы скопом, а отвечаем исключительно за себя, и вовлечение в общую глупость – не оправдание глупости собственной.

Ступор безотрадных умозаключений разрушил звук упавшего из неловко раскрытой пачки патрона. Патрон покатился к краю прилавка, рука покупателя заполошно метнулась к нему, но тот проскочил под накрывающей его ладонью, упав на пол.

Олег невозмутимо смотрел на клиента, суетливо поднимавшего с пола приобретенный товарец.

Тучный, лет пятидесяти толстяк – неуклюжий, с одышкой, впервые, видимо, покупающий себе оружие. Хотя – какое там оружие… Четырехзарядное уродливое нечто, отлитое из пластика, помесь ракетницы и нелепого пистолета. Этот гибрид именовался «осой». Название соответствовало результату поражения цели: неприятному для нее, но не смертельному.

– Так это самая мощная травматика? – с надеждой вопросил толстяк.

– Знатоки утверждают… – проронил Олег, ставя на лиловой лицензии обладателя «Осы» печать магазина.

– Но, говорят, ее пуля абсолютно бессильна против зимней одежды, – делился сомнениями покупатель. – В таком случае какой же смысл…

– Прежде, чем пробивать в кассу чек, вы должны были сами ответить себе на этот вопрос, – произнес Олег с вымученным добродушием.

– Но… что бы порекомендовали вы? – напирал клиент.

– Из имеющихся на российском рынке стволов – ТТ выпуска тридцатых годов прошлого незабвенного века, – последовал вдумчивый ответ.

– Как?! Это же незаконно…

– Убьете кого-нибудь в голову из «Осы», – срок тот же, – сказал Олег. – В любом случае после выстрела лучше место применения оружия покинуть. Лицензия лицензией, статья статьей.

Лицо толстяка омрачило тяжкое размышление. Механическим жестом укладывая в пакет орудие и коробки с патронами, он изрек:

– Наверное, вы правы… – развернулся и, кряхтя досадливо, двинулся к выходу.

Олег же невольно усмехнулся. Для чего этому типу подобного рода «стрелялка»? Впрочем, несть числа подобным обывателям, ежедневно приходящим сюда за так называемым оружием самозащиты. Вот же придумали этакий суррогат, оружейные полуфабрикаты, выплевывающие резиновые шарики, способные разве что разозлить агрессора либо при выстреле в голову и в самом деле убить. Но если убьешь – тюрьма, а если разозлишь, то – смотря кого, а то и самому башку снесут… Оружие полумер. А полумеры никогда к успеху не приводят. Уж лучше бы разрешили власти приобретение боевого оружия, тогда и ответственности у его владельцев куда как прибавилось бы, либо запретили бы все стволы вовсе, вкупе с запредельными карательными санкциями за их хранение, и сошли бы «на нет» сотни соприкосновений бойков и капсюлей по всей стране …

Только не ему, Олегу Серегину, дана власть управиться с этим вопросом, ведь кто он – всего-то рядовой продавец в рядовом оружейном магазине Москвы с зарплатой в полмиллиметра толщиной… Но и у покупателей, и у коллег по работе наверняка прибавилось бы любопытства к его личности, узнай они, какое оружие и при каких обстоятельствах с ним соприкасалось…

Он знал об оружии все. Или почти все. Этому немало поспособствовала прошлая должность, когда во время первой войны в Ираке его, лучшего снайпера бригады, назначили начальником склада вооружения морских пехотинцев США. Какое только огнедышащее железо не прошло в то время через его руки… Руки американского сержанта, с этим оружием также не раз побывавшего в переплетах.

– Простите, а что вы мне можете порекомендовать?

Милое личико женщины чуть за тридцать, блондиночка, серые ласковые глазки, обведенные старательно, припухлость манящих губ… Стильное, с зауженной талией пальто, подчеркивающее стройную фигуру, и свитер, обливающий налитую, несмотря на некоторую худобу тела, грудь…

Этой стоит заняться.

– Вам нужен пистолет?

– Видимо…

– Простите, для применения в каких обстоятельствах?

– Я поздно возвращаюсь с работы домой, у нас довольно неблагополучный район…

И эта дура думает, что ее спасет какая-то погремушка с резиновой дробью…

– Как вас зовут?

– Настя… – Она улыбнулась, ее лицо озарилось, и он увидел, что она действительно очень привлекательная женщина.

– Меня – Олег. Извините, Настя, а вас что, некому встретить в поздний час?

В глазах ее мелькнула поначалу растерянность, затем, после секундного изучения его лица лукавство, а после – кокетливый сарказм:

– Представьте себе…

Он наклонился к ней ближе:

– Вам нужен элегантный вальтер, но сейчас их нет, однако, если вы оставите свой телефон, я подберу вам замечательную игрушку… Она очень подойдет к вашей изящной сумочке.

– Что подразумевает дополнительная услуга? – снисходительно усмехнулась она.

– То, что она превзойдет ваши ожидания…

– А… где гарантии?

Этот разговор начинал ему нравиться.

– Уверенность в гарантиях происходит от взаимных симпатий, – сказал он. – По-моему, сейчас они начинают возникать, и нам следует их укрепить. Я заканчиваю пребывание в лавке через пятнадцать минут. Напротив – приличный ресторан. Если дождетесь меня там, то получите необходимые консультации относительно любого вида калибров… И закажите себе то, что понравится, не стесняйтесь…

– Оч-чень неожиданно, но приятно…

Шорох пол модного пальто, золотая головка за плоскостью мутной, осыпанной моросью стеклянной двери, неоновая вывеска ресторана через дорогу…

Ужин, такси… Стоило ли? Проститутка выйдет дешевле. Или это подставная девочка? Инициатива вроде с его стороны, но ведь ТАМ такие умельцы устраивать всякого рода свидания и контакты… Нет, вряд ли. Поросли быльем прошлые горячие тропки… Хотя почему бы не проверить, держит ли он язык за зубами? Ведь так иной раз жаждется открыть перед знакомыми дамами и адамами свое блистательное авантюрное прошлое, нисколько не схожее с серой жизнью продавца-консультанта оружейного магазина, обитателя бетонной ячейки-квартиры в белесом девятиэтажном ящике с видом на такой же ящик-близнец и разделительную полосу между ними, именуемую газоном.

Она сидела за столиком у окна, всматриваясь в мокрые блеклые сумерки; шипели шины на нефтяной асфальтовой глади, рассекая стылую жижу, краснели фонари стоп-сигналов, замерших у скворечника-светофора.

– Опоздали на пять минут, – заявила женщина капризно.

– Они пойдут в зачет долговременности наших отношений, – нашелся он.

– Вы считаете таковые возможны? – Ее глаза расширились в притворном изумлении.

– Уверяю вас! – На языке так и вертелось правдивое: что, дескать, он и в самом деле готов к отношениям серьезным, хотя и непродолжительным, но от искренней формулировки надлежало воздержаться, ибо ложь для женщин куда милее всех истин. Да и только ли для женщин?

…Уже засыпая, он подумал, что найти доступную бабу – не проблема. Проблема – что-то при этом почувствовать. Это возрастное или издержки рациональной цивилизации, где секс – всего лишь форма товарного обмена? А может, способ общения? В любом случае поиск родственной души сопряжен с беспорядочной половой жизнью…

Спали они до семи часов утра.

Очнулся Серегин с тяжелой головой – она много курила, а он терпеть не мог табачного дыма, но ограничить ее постеснялся.

Все было как обычно: мятая постель, мокрые следы босых ног на полу в ванной, остатки зубной пасты в раковине, кофейная сиротливая жижа на дне замусоленных чашек…

До метро добирались пешком.

– Ты обещал лично проверить вальтер, – напомнила она, целуя его в щеку при выходе из двери на пересадочной станции.

– Еще как проверю! – пообещал он, глядя на разрезы морщинок, обогнувшие ее губы. Вчера он их и не заметил.

Вымученно улыбнулся на прощанье. А в голове настырно стучало: «Скорее бы отработать магазинную каторгу и – домой! Поглазеть на чушь синюю с голубого экрана, и – спать! Одному, одному…»

Не оружейная лавка, а сайт знакомств! Ими, этими сайтами, пользоваться ему было категорически запрещено, как и всеми социальными системами Интернета. Но сетью для одиноких дам был магазин, в котором он работал. И в эту сеть то и дело залетала какая-нибудь симпатичная рыбешка… Однако с рестораном – хватит. Гусар серьезно поиздержался.

Кирьян Кизьяков. ХХ век. Сороковые годы

Отец вернулся с фронта весной сорок третьего года, демобилизованный по ранению. Был ранний светлый вечер, розовые тени выстилали отроги таежных сопок, мычали коровы, бредущие с пастбища под ленивые матюги пастуха в домашние сараи, и вдруг хлопнула калитка; выглянувшая в оконце мать потерянно прищурилась, затем всплеснула руками и – стремглав выскочила из избы. А после донесся ее радостно-обморочный вскрик.

И вошел в горницу человек с костылем, отбросил костыль, сделал неуклюжий, с выворотом ступни, шаг вперед, взял его, Кирьяна, на руки, прижал к себе. И запомнились ему, пятилетнему, металлические, со звездами, пуговицы на его гимнастерке, густые светлые усы, упруго и нежно ткнувшиеся в щеку, и потертая пилотка с рыжей подпалиной. Человек шел к дому через перелесок из молодого ельника, и пахло от него хвоей и солнцем, но исподволь шли от одежды его и другие, тревожные, запахи: йода, горького дыма, ваксы… А вот от руки его – твердой, но осторожно ласковой, исходил словно бы дух старого дерева, как от киота, хранившего в своей серебряной глубине венчальную икону покойной бабки.

– Отец, отец воротился! – причитала мать. – Вот же, спас нас Бог, оберег от беды!

Потом, уже ночью, он проснулся, увидев в мутном и теплом свете керосиновой лампы мать и отца, сидевших за столом за поздней трапезой, с лицами усталыми, но счастливыми и спокойными, и отец говорил:

– Ничего, заживет нога, тайга дело подправит, да и с того лета трав небось насушила, обойдется… Главное – корову не отобрали, козы на месте, проживем… С молоком-то не пропадем! Ружье на чердаке? Ну, значит, и лось будет, и кабан, и косуля… А завтра сети переберу, рыбки икряной добудем, май на пороге… Поднимем пацана, один он у нас, все – в нем…

Отец – молчаливый, нелюдимый, жесткий на слово, выносливый и мощный, как матерый секач, никогда не повышал голоса ни на жену, ни на сына, хотя за ребячье озорство хлесткий ремень полагался неотвратимо. Он научил Кирьяна многим таежным премудростям: охоте, рыбалке, ремеслам. Учил счету и азбуке, что заменяло школу – ближайшая находилась в сорока верстах, каждый день не находишься. Мать переживала: «Неучем останется, хоть бы к кому его в райцентре приткнуть, чтобы за парту сел…». Но отец отвечал:

– Не глупее меня будет… Что сам знаю, ему передам. А к чужому дому не допущу. Все!

Не был отец жаден, в помощи никому не отказывал, и любая хозяйственная мелочь, любой инструмент всегда имелись у него под рукой. А уж как он отбивал косы, выделывал меха и солил рыбу! Как мог зимой по нескольку суток обретаться в тайге, ничуть не смущаясь ни мороза, ни зверя. И как знал все травы, почвы и горные породы!

Со своими родителями пришел он сюда издалека, как и мать, считаясь погорельцем, но об истории своего переселения родители говорить не любили, роняли скупые слова о погибшем в огне поселении, и лица их при этом одинаково мрачнели и замыкались. И ничего толком не знал о роде своем Кирьян, полагая, что, когда придет срок, обо всем и поведает ему отец, а покуда пустым вопросам не место.

Деревню составляли два десятка домов, отстроенных более века назад разными переселенцами, хозяйства были крепкими, но война сделала свое дело: более половины мужиков полегли на фронтах, бабы, с трудом тянувшие огороды, скотину и ребятню, перебирались в города, и вскоре половина хат стояли заколоченными, скрываясь в вездесущем бурьяне.

А вот отцу свезло: нашел работу. Открылась неподалеку от деревни зона, понаехало машин и народу: солдат и зэков. Появились столбы, потянулась вдоль них колючая проволока, выросли бараки, сторожевые вышки и лесозаготовительные склады. Отца как инвалида войны и героя взяли завхозом – должность немалая, да и сытная. Дали коня – чтобы ловчее до службы из дома добираться. А конь в хозяйстве крестьянском – царь. И плуг ему – товарищ, и борона – подруга.

Распахал отец с Кирьяном целый луг у реки, и уже через год вся деревня осталась на зиму с запасами, никто без картошки не бедствовал, а мать не успевала набивать подпол соленьями и маринадами.

Сытная пошла жизнь, безмятежная, хотя спал теперь Кирьян мало, работы по хозяйству было хоть отбавляй, и ждал он с нетерпением зимы – времени сладкого, сонного, многими развлечениями наполненного. И на охоту в тайгу с отцом можно сходить или просто на лыжах, а то и на рыбалку зимнюю, и со сверстниками деревенскими тайком к загадочной и страшной зоне пробраться, поглазеть, содрогаясь от невольной жути, на иной мир, по неведомым законам живущий: на суровых солдат с автоматами и мрачную смерзшуюся толпу зеков в ватниках – вероятно, убийц и злодеев… И лица у зеков были одинаковые – угрюмые, серые, а глаза – как у дохлых ершей: остановившиеся в безжизненном отрешении…

А вечером, лежа на матраце ватном на печи, с черным хрустким сухарем и куском каменного рафинада, можно было читать удивительные книги, которые приносил отец. И две из них были любимыми, чуть ли не наизусть заученными: «Остров сокровищ» и «Робинзон Крузо».

Стонала тайга за окном от мороза, трещали бревна дома, голубели узоры инея на окнах, а он был далеко – в синих морях, на знойных островах с зелеными пальмами, среди благородных эсквайров и ловких пиратов, ничуть не похожих на своих собратьев – злодеев из лагеря, скукоженных и безликих.

Возвращались в деревню уцелевшие на войне мужики – двужильные, тертые, просмоленные дымом фронтовых пожарищ. Они отличались от выдержанного в словах и приверженного к порядку отца: грубые, пьющие, неряшливые, изъясняющиеся матом. Грязные комья этих слов царапали душу Кирьяна, отвергающую их бесстыдную и циничную суть.

В новой жизни отца, как отдаленно он понимал, было много тайн. Вдруг зачастили к ним в дом странные гости. Все явно из города, да из далекого, чужедальнего. Все с подарками, доселе невиданными. Отрезы материи, рубахи цветастые для него и отца, ботинки американские, консервы с иностранными этикетками – их он собирал и хранил, любуясь диковинной пестротой букв, рисунков и проникаясь загадочностью тех стран, из которых они чудом переместились сюда, в затерянную деревеньку.

Разные по возрасту и говору, гости были схожи между собой вкрадчивостью манер, нервными вежливыми смешками, значительным немногословием и быстрыми оценивающими взорами. Приходили они поздно, окольно, вечеряли с отцом в баньке, а утром растворялись бесследно, словно привиделись Кирьяну во сне. Но однажды услышал он из-под двери разговор отца и матери, выговаривавшей умоляюще, через слезы:

– Окстись! С кем связался! Они ж такие ж воры, как за проволокой сидят! Они ж не за «так» им помогают! А ты для них дурень деревенский, принеси-отнеси! А коли побег учинить соберутся, да от тебя подмоги попросят?! Всех нас под каторгу подведешь!

– Деньги нужны, мать… – басил виновато отец. – И не на баловство какое, а на сына… Всю жизнь у меня за хребтом не просидит, моргнуть не успеем, а ему уже в большую жизнь уходить…

– А он и двух классов не прошел!

– Помогут мне с бумагами, обещали. Вроде как начальную школу закончил. А там, глядишь, в городе его пристроим.

– Да кто поможет-то в том?! Разбойники твои?!

– А кто ж еще? Министр образования, что ль, документ за красивые глаза выпишет?

– Ой, уморишь ты нас…

– Молчи, тарахтелка… Знаю, что говорю! Ты меня еще за советскую бесовскую власть поагитируй!

– Ой, батюшка, что ж ты несешь-то? Вот же язык неугомонный! Услышит кто – сам за проволоку пойдешь, и нас за собой потянешь! Вон, глянь газеты, всюду шпионов и измену выискивают, а раньше, вспомни, и вовсе план у уполномоченных был по врагам народа… А не исполнишь плана, самого под гребенку!

– Так они-то враги и есть. А народ – мы.

– Ох…

– А за меня не бойся. Я тебя и сынка под опалу не подведу. Знаю, что делаю. И мазурики эти вот у меня где, в кулаке. А начальство все продажное, шкуры, весь их «левак» мне известен, я их крепко под уздцы прихватил.

Так, умом своим маленьким, но пытливым и осторожным уяснил Кирьян, что происходит он из рода таинственного, природой своей нравственной чуждой тому жизненному укладу, что возобладал в жизни нынешнего людского сообщества, и что законы сообщества этого соблюдать надобно лишь напоказ, дабы выжить, а внутри себя надлежит быть свободным и задуманное вершить тайно, хитро и умело, никому не веря, никого ни о чем не прося и пустыми страхами не терзаясь.

Жизнь казалась ему безбрежным солнечным счастьем. И опоры ее были святы и неразменны: дом, семья, хозяйство. Но были и иные радости: бесконечные открытия, которые дарила тайга, сроднившаяся с ним, и книги, его друзья, открывавшие перед внутренним взором его иные миры, где жили люди, которых он не встречал на земле.

Серегин

Эскалатор повлек его вниз, в гранитно-мраморные хоромы метрополитена, заполненные гулом электричек, хлопаньем пневматических дверей, шорохом людского водоворота, но привычная картина этого мертвенно сияющего подземелья внезапно затмила картина иная, выплывшая ненароком из памяти – волшебного склада пережитого, забвенного и незабвенного бытия, архива одного владельца.

И сейчас перед глазами его лежала тьма в прицеле ночного видения, окрашенная болотной ряской изумрудных проплешин и нитей, и была эта тьма ночной иракской пустыней, должной к утру превратиться в грязно-желтое песчаное море с застывшими барашками дюн с подчерненными краями и изредка вспыхивающими искрами кварцевой пыли. И стояли, как рубки подводных лодок на дрейфе в этом иссохшем море, огромные, иссеченные трещинами валуны, отполированные песчаными ветрами и впитавшие в себя за миллионы пронесшихся над ними лет столько солнца, что истекало оно из их раскаленного нутра через разрывы камня в полуденный зной зримым и ломким прозрачным маревом. Но сейчас в оптике прицела валуны выдавал лишь зеленый неровный абрис их силуэтов, похожий на призрачный мох.

Шел восьмой час его неподвижного пребывания в снайперской «лежке». Уже высох дневной и вечерний пот, коростой стянувший кожу, и ночной холод пустыни сжимал своими лапами дюну, в которую он зарылся, подобно местной хитроумной ящерице, и с утонувшим во мраке миром его связывали только линзы прицела и слепой зрачок винтовки, направленный в сторону далекой грунтовой дороги.

Поначалу в учебном снайперском взводе ему казались мукой и два часа, проведенные в неподвижной засаде на открытой местности. Затем счет пошел на четыре, на восемь, на сутки, – одни, другие, и какими же смехотворно скоротечными и праздными казались эти первые учебные часы овладения начальными навыками долготерпения, умения расслаблять и напрягать мышцы, ничем не выдавая маскировку, дышать нужными порциями воздуха и легко подавлять позывы кожного зуда, кашля и чиха!

Эта была его вторая армия, американская, а из первой, российской, вспоминалось напутствие старшины, обучавшего их, молодых солдат, поведению в дозоре: «Хочется пукнуть, но пукнуть нельзя, услышат фашисты, погибнут друзья».

Надо бы попробовать перевести это сегодняшним сослуживцам – повалятся с хохоту. Только рифмы бы подобрать…

Какая все-таки замечательная штука – память, эта удивительная машина времени, и как замечательно путешествовать в ней, замерев в бесконечной и нудной «лежке»!

И вот уже давняя зима, падающие на шинели снежинки, декабрьский упрямый морозец, неуверенный окрик ротного:

– Тише вы, дембели, люди спят!

Наверное, это был счастливейший день его жизни. Он помнил его отчетливо, до минуты.

Их подняли в пять утра, за час до побудки и ора дневального: «Рота, подъем!» Оделись в парадные кители, заранее бережно сложенные на табуретах, умылись ледяной водой из-под латунных кранов в пропахшей табачным смрадом умывалке и вышли на плац в декабрьское утро, а вернее, в стоявшую еще ночь. И в этой сине-черной темени, затопившей казарменные здания и приземистые хозяйственные пристройки, малиново горели сигнальные огни поджидавшего их кургузого старенького автобуса. Они забрались в его ледяное нутро, исподволь наполнявшееся душным теплом от прогревающегося движка и, не веря глазам, смотрели, как отдаляется и тонет в лиловой ночной туши здание сонной казармы. И вот оно исчезло, как тяжкий дурной сон, и потянулась внезапная рассветная полоса, выдавливая непроглядность горизонта, и они зачарованно глядели на эту ширящуюся полосу света, сулившую свободу, отдохновение и будущее, казавшееся им, дембелям-десантникам, конечно же, ослепительно-счастливым, бесконечным и прекрасным. Перед ними расстилался рай. И предвкушение этого рая предстоящей жизни и свободы обрывало дыхание и радостной тревогой холодило нутро.

Затем был вокзал, поезд, а потом он вышел на родной станции метро «Университет», вдохнул морозный спокойный воздух, пронизанный ленивыми снежинками, и поехал домой, к маме и папе.

Открылась дверь знакомой квартиры, захватило дух от восторга возвращения, и поплыли в глазах милые родные лица… Кололо нёбо морозное шампанское, серебряная зачерненная ложка черпала – сколько ты хочешь! – восхитительную гущу салата оливье с крабовым, в оранжевых подпалинах, рассыпчатым мясцом, доставались из духовки загоревшие в ее жару пирожки…

Ну, вот и прощайте два годика рабства, оброка в неволе, в муштре, бесконечных учениях, прыжках с парашютом, в бессонных дежурствах по роте, в казарменной выхолощенности жизни… Впрочем, стоит ли жалеть о такой закалке? Большой вопрос! И, может, прав был ротный, когда говорил, что эта закалка многим жизнь продлит. Да и со службой ему, Серегину, повезло, в полку он считался неким уникумом. Стрелком номер один. Еще в учебной роте, на первой неделе службы, при начальных упражнениях по стрельбе из автомата, без пауз выбил три «десятки» тремя же патронами, чем изумил взводного и комбата. Командиры потребовали повторения стрельбы, выдав ему уже пять патронов. И вновь тот же результат, хотя автомат в руках он держал впервые. Школа стрельбы из «мелкашки», впрочем, за его плечами была, он занимался биатлоном, но вскоре, несмотря на достижения, забросил это увлечение, к тому же не испытывая никакой тяги к оружию. Однако талант стрелка в нем был заложен природой, и порой, стреляя вслепую, он словно органически ощущал единство пули и цели, безошибочно направляя ствол даже на едва угадываемую вдалеке мишень.

– Эй, Снайпер, где болтаешься? Тебя к командиру полка, шевели поршнями. – Дежурный по роте – рыжеволосый прыщавый верзила, оправил ремень с пристегнутым к нему штык-ножом, усмехнулся глумливо. – Начальство из дивизии прибыло, бухают в столовке, про тебя базарят… Полкан наш клянется, что ты в рубль железный из «калаша» с трехсот метров попадание устроишь, а комдив на спор свои золотые «котлы» на сук повесить готов… Лично слышал, падлой буду. В общем, везуха у тебя: попадешь в часики, от комдива – кнут, не попадешь: от полкана – розги…

Как в тумане, окруженный толпой подвыпивших возбужденных офицеров, он дошел до стрельбища, располагавшегося рядом с казармой, получил зеленый остроконечный патрон, утопил его в обойму и передернул куцый крючок затвора.

Он видел только черточку золотистого блеска от корпуса этих часов, подвешенных на покачивающейся от ветерка ветке, а циферблат, тяжесть механизма, торопящего свои шестеренки надлежащим им ходом, достраивал в воображении, привязывая подрагивающую на нити вещицу к колу прицела, ловя верхним его краем неразличимую сердцевину цели, уводя его вправо наперекор коварному ветерку, должному хоть и на чуть, но отклонить пулю… Но вот вертикаль прицела словно вросла в пространство, закаменели кисти и локти, вот блик позолоты часов утвердился в разрезе прицельной планки, и теперь – не прозевать мгновение выбора, наполняющее все твое существо пониманием его безошибочности…

Цевье в облезлом лаке покоилось в его ладони, локоть был крепко прижат к боку, запястье застыло, а тем временем какой-то потаенный участок его мозга решал комплексную задачу определения цели, оценки ее качений и прицеливания, что было даром свыше, подобно дару художника или поэта. Все его тело оцепенело. За исключением указательного пальца, который двинулся по твердой прямой, без смещения, плавно отходя назад, не нарушая положения автомата в руках. В воздух вылетел латунный пузырек стреляной гильзы, выброшенный стремительным затвором.

И пускай пуля еще воет в полете, а приклад не вдавился в плечо, но он уже знал: попал! Выиграл!

Нет, промазал… Не торкнулось под сердце органическое ощущение столкновения кусочка свинца с препятствием – в вату, в никуда канул он…

Но золотая черточка внезапно скользнула вниз – пропадая, утрачиваясь, уходя из пространства выстрела, исчезая бесповоротно, и тут-то полыхнула горячечная догадка: повезло, да как повезло!

Он промазал. Он взял чуть выше. Но он не промазал. И вспомнилась ненароком где-то и когда-то услышанная фраза: «Решение проблемы зачастую лежит вне плоскости проблемы…»

И тут же ворвался в сознание растерянный мат комдива, ровный «ох» его офицерских прихвостней, мелькнула сбоку кривая, но и опасливая усмешка комполка, неподалеку же от него – колом вытянувшийся с безразличным лицом ротный…

– Извините, товарищ генерал, – обернулся он к командиру дивизии. – Мне было жалко ваших часов…

– Не понял, боец… – Багровела в степном просторе стрельбища начальственная одутловатая морда с досадливо скривленной щекой, блестели холодно и зорко уставившиеся на него глаза генерала.

– Часы, говорю, у вас хорошие, должны ходить и ходить…

В глазах напротив мелькнуло недоверчивое понимание.

А вдали уже мельтешила задница расторопного адъютанта, ринувшегося за драгоценным имуществом командира, и вскоре, утирая пот со лба околышем фуражки, тот протянул комдиву ладонь, и лежали на ней безмятежно тикающие часы… Нить-подвес, просунутая в замок ремешка, была оборвана на сантиметр.

Комдив, ухватив этот кончик нити, победно продемонстрировал часы притихшей офицерской ватаге. Затем обратился к комполка:

– Думаешь, ты спор выиграл? Не-е, он! – И ткнул пальцем в Серегина. – Ты у нас кто? – Снисходительно покосился на лычки. – Сержант? Уже сегодня – старший сержант и – десять дней отпуска.

– И «Отличник Советской армии», – прибавил комполка, кивнув. – Внести в военный билет, – он оглянулся на ротного.

– Как же ты… в нитку-то? – внезапно опомнился комдив, глядя на осыпанного нежданными милостями сержантика в застиранном «хэбэ». – Это ж мистика, что за фокусы?

– Я просто… так умею стрелять.

– Ды-к… тебе в спортсмены надо… Ты же первым чемпионом стать способен!.. Твою мать, а?! Да тебя бы на поля Великой Отечественной! – Усмехнулся. – Первым апреля с немцем бы закончили…

Знал бы советский генерал, что стоит перед ним будущий снайпер армии США, но до табачно-шпинатной американской униформы предстоит ему, Серегину, стоптать еще немало подметок на иных скользких и жестких стезях…

Но – стоп! Сейчас он за праздничным столом в стародавней советской Москве, и висит на спинке кухонного стула китель с сержантскими погонами, а в глазах – лицо мамы, а в голове – блаженный кавардак и предчувствие новой замечательной жизни.

И все-таки он не выдержал: встал из-за стола, надел свитер, джинсы, курточку, поймал такси и поехал к Анне: не мог не увидеть ее сегодня, как ни старался удержать в себе свою вымученную отчужденность к ней: мол, была первая любовь, пусть и останется первой…

Они были ровесниками и познакомились за три месяца до его забрития в армию. Он увидел ее в метро. Она уже выходила из вагона: высокая, ладная, русоволосая, с прозрачными, словно смеющимися, глазами, а он стоял у противоположных дверей, понимая: еще миг – и она смешается с толпой и надо ринуться следом, позабыв все дела, а иначе не будет ему покоя никогда. Но он словно прирос к полу вагону, не в силах двинуться, оправдывая себя блажью и суетностью такого порыва, но, когда двери уже начали смыкаться, тогда, в стремительном рывке через сомнения и леность, он протиснулся через тиски резиновых створок на перрон, и тут она обернулась, увидела его, а он произнес в растворенный в ее глазах мир:

– Я… в принципе… за вами…

– В каком-таком принципе?

– В самом главном!

Три месяца их била лихорадка неутолимой бесшабашной страсти. Они словно вросли друг в друга, не видя вокруг ничего. Но только серенький листок повестки из военкомата на его письменном столе лежал неотвратимым и беспощадным приговором будущей пропасти разлуки.

Следующий год едва ли не каждый день он писал ей, а она ему. И вдруг:

«Встречалась с одноклассниками. Был Сашка – помнишь, рассказывала о нем? Предложил мне бросить мой педагогический, перевестись на журналистику в университет. Сашка учится, но работает уже в газете, пусть внештатно. Такой молодец! Думаю, стоит попробовать».

Ах вот уже и Сашка-молодец!

Он перечитывал ее письмо, дрожа от ярости. Время близилось к отбою, рота строилась к вечерней поверке, и тут одногодок-сержант шепнул:

– День рождения сегодня, проставляюсь. Водяра и закусь в каптерке. Дневальный на стреме. Уложим роту, запремся и гуляем, понял?

– Мне не повредит, – усмехнулся он.

Проснулся по подъему. Голова гудела, как монастырский колокол при набеге врага. Тошнота выворачивала нутро. И точило сознание какой-то жуткой ошибки, совершенной в пьяном забвении вчерашнего угара…

И только после завтрака, к которому не прикоснулся, спросил одного из вчерашних собутыльников:

– Как я? Не выступал особо?

– Не, ты у нас письма вчера писал… Подруге, мы так поняли.

– Какие письма?

– Писал – рвал, писал – рвал… Ты зря убиваешься, это с каждым вторым… Как говорится, помни солдат: стоя на посту, ты охраняешь спокойный сон того парня, что дрыхнет с твоей девушкой… Хорошо, у меня одни шалавы в истории, все с чистого листа начну…

– Так письма-то где?

– Черновики в сортире… А окончательный вариант ты в конверте дежурному отдал…

– Как?!

Сержант-собутыльник мрачно посмотрел на часы:

– Почта уже двадцать минут как того… Так что жди реакции…

iknigi.net

Читать книгу Форпост. Земля войны Олега Шабловского : онлайн чтение

Олег Шабловский

Форпост. Земля войны

© Олег Шабловский, 2011

© ООО «Астрель-СПб», 2011

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Пролог

Над ночным городом начинал моросить мерзкий осенний дождик. К последнему подъезду типовой блочной пятиэтажки с диким грохотом подкатил видавший виды милицейский УАЗ. Старший оперуполномоченный Сергей Спиридонов, коротко матюкнулся, поднял воротник потертой кожанки, неохотно вылез из теплого нутра машины и проворчал:

– Задолбали, пятый выезд за ночь, с цепи они сегодня сорвались, что ли? В такую погоду хорошая собака хозяина на улицу не выгонит, а тут мотайся туда-сюда.

– А че там? – поинтересовался сидевший за рулем Женька Егоров, милиционер-водитель дежурной части.

– Да бабушке какой-то почудился в соседней квартире шум. И не спится же ей.

– Может, я с тобой схожу?

– Сиди здесь, – махнул рукой опер, – я сам разберусь, ты лучше за окошками присмотри. Вон те два, на втором этаже над козырьком.

– А че за ними смотреть? – хмыкнул водила. – Там же решетки, хрен пролезешь.

Сергей двинулся в темный подъезд, похоже, о таком благе, как электрическое освещение, его обитатели никогда не слышали. Притянутая мощной пружиной хлипкая филенчатая дверь после недолгого сопротивления отворилась с недовольным скрипом, а затем, возвращаясь, как бы в отместку крепко толкнула массивной деревянной ручкой опера пониже спины.

– Тьфу, зараза! – Спиридонов пошарил рукой в кромешной темноте и, не нащупав никаких препятствий, осторожно шагнул вперед. – Хоть глаз выколи. Как в заднице у негра.

Подсвечивая себе мобилой, поминутно спотыкаясь и тихо матеря ЖЭК, а заодно и жильцов злополучного подъезда, милиционер, наконец, добрался до нужной двери. Старательно осмотрев замок, не обнаружил следов взлома и повреждений, прислушался. Тишина. Пожав плечами, Сергей осторожно постучал в дверь бдительной соседки. Оттуда раздался звонкий собачий лай и шаркающие шаги.

– Кто там? – старушечьим голосом моментально откликнулась дверь.

– Милиция.

– Точно милиция? – подозрительно поинтересовался голос.

– Марья Ильинична Кулагина?

– Она самая. – Дверь слегка приоткрылась, и маленькая старушонка-«божий одуванчик» осторожно выглянула наружу.

Некоторое время она обстоятельно разглядывала предъявленное удостоверение, а потом кивнула:

– Это я вас вызывала. Понимаете, молодой человек, соседка моя, Маринка, с мужем и сыном уехала в отпуск, а меня просила присмотреть за квартирой. А я сегодня вечером с Кузенькой гуляла, глядь, вроде как свет в окошке мелькнул. Пришла домой, послушала, а за стенкой вроде как шебаршится кто, ну я вам и позвонила.

– Понятно, – кивнул опер. – А ключи-то есть у вас? Раз за квартирой присматривать попросили, так, наверно, и ключи оставили?

– А как же, вот.

Взяв связку ключей и попросив соседку закрыть дверь, Спиридонов достал «ПМ», осторожно, стараясь не шуметь, загнал патрон в патронник.

Дверь открылась легко и почти бесшумно. Прижимаясь спиной к стене и держа оружие наготове, Сергей скользнул в подозрительную квартиру. Царящее в ней безмолвие нарушалось лишь мерным тиканьем часов и гудением холодильника, однако каким-то шестым чувством опер ощутил чье-то присутствие. Щелкнув выключателем, он зажег свет и тут же прыгнул вперед, перекатившись через плечо. Влетел на кухню и нос к носу столкнулся с перепуганной девичьей мордашкой, выглядывающей из-под стола.

– Ты кто? – ошеломленно отпрянул опер. – А ну вылезай!

– Ой, не стреляйте, меня мама дома ждет! – В округлившихся от страха глазах девчонки стояли слезы. – Я же ничего не сделала.

– Разберемся, – буркнул милиционер, поставил оружие на предохранитель и убрал его в кобуру, одновременно внимательно разглядывая девочку. Точнее, девушку. На вид – лет семнадцать, круглое симпатичное лицо, брюнетка, стрижка каре, испуганные голубые глазищи, неплохая фигурка. – Ты одна?

– Нет. Ой, то есть да. Одна.

– Не понял, что значит: «Нет, ой, то есть да»? А ну быстро – есть еще кто здесь или нет?

– Нет, нету никого, – замотала головой девица, бросив быстрый взгляд на огромный платяной шкаф в углу комнаты.

– Угу, значит, «нету никого»? Ну-ну. – Сергей подошел к шкафу, резким рывком открыл дверцу и отпрыгнул в сторону.

Внутри, сжавшись в комок и закрыв голову руками, сидел тощий пацан лет семнадцати-восемнадцати от роду.

– Ну и чего сидим? Кого ждем? – поинтересовался Спиридонов. – Сюда идем.

Быстро обыскав задержанного и не обнаружив в карманах ничего, кроме ключей, перочинного ножика и небольшой суммы денег, он толкнул паренька к дивану:

– Садись. – Затем поманил девушку: – Ты тоже иди сюда. Кто такие? Документы есть?

– У меня паспорт в сумочке.

– Ладно, разберемся. – Сергей подошел к телефону, набрал номер дежурки.

– Дежурный част, слушаю Мавлоноф, – с заметным узбекским акцентом ответила трубка.

– Алло, Мавлонов, это Спиридонов. Я задержал двоих, пришли опергруппу.

– Какой группа, там что-то украли?

– Да вроде все на местах, не заметно, чтобы они тут копались.

– Дяденька, мы не воры, отпустите нас! – завопил молчавший до сих пор пацан. – Нам Димка сам ключи дал.

– Цыц, в отделении говорить будешь! – осадил его милиционер.

– Не будет тагда группа, занятый все, – важно пояснил телефон голосом помдежа, прапорщика Мавлонова.

– Вася, блин, ты чего, как нет группы, а мне чего делать прикажешь?

– Бери задержанных и едете сюда, – отрезал Вася. – Мне машина нужен. Только сначала на турбазу заводскую заед, там сторож кого-то тоже поймал.

– Ладно, уболтал, красноречивый. – Сергей положил трубку и обернулся к ребятам: – Так, подъем и на выход с вещами. И чтоб без шуток.

Закрыв пустую квартиру и поручив бдительной пенсионерке ее охрану и оборону, опер вместе с задержанными спустился к машине.

– Что долго так? – открыл дверцу Егоров. – Тут от Васиных воплей уже рация раскалилась. Ого, поймал, что ли?

– Поймал, давай пацана в собачатник, девчонку на заднее сиденье, и чтобы между собой не разговаривали. Поехали. Нам еще на турбазу заскочить надо, там тоже задержали жуликов каких-то.

– Ни хрена себе заскочить! – недовольно заворчал водитель. – Это же километров десять за городом.

– У тебя есть другие предложения? Пожалуйста, в письменном виде и к уборщице тете Вале.

– Остряк, – буркнул Женька, – ладно, поехали.

Несколько раз цвиркнув стартером, УАЗ затрясся, жутко взревел пробитым глушителем и на своих предельных восьмидесяти км в час «помчался» дальше.

Городок был невелик, не прошло и пятнадцати минут, как, попетляв по полутемным улочкам, машина выбралась на загородную шоссейку.

Между тем погода, и без того не баловавшая сегодня милиционеров, заметно ухудшилась. Мелкий противный дождик сменился сильнейшим ливнем, раздались мощные раскаты грома. Кромешную тьму, с которой едва справлялся дальний свет фар «ментовоза», разрезали неожиданно яркие вспышки молний, в отблесках которых было видно, как сильно раскачиваются под свирепыми порывами ветра огромные тополя на обочинах дороги.

– Что за хрень, – покачал головой Сергей. – Никогда такого не было, чтобы в конце сентября – и такая гроза.

– Глобальное потепление, – философски пожал плечами Женька, – климат меняется…

Договорить он не успел, перед глазами мелькнула яркая вспышка, капот «уазика» резко нырнул вниз, и страшный удар потряс машину, словно наткнувшуюся на невидимую стену.

Глава 1

День первый

Сознание возвращалось медленно, жутко болели голова и все тело. Морщась от боли, Сергей ощупал затылок. Пчочувствовав что-то липкое и горячее, инстинктивно отдернул руку и долго потом молча, тупо разглядывал окровавленные ладони. Блин, хорошо еще, успел руками лицо прикрыть – глаза вроде целые. Но, черт возьми, почему все вокруг словно залито белым густым молоком? Ничего не видно на расстоянии вытянутой руки.

– Женька, ты живой?

Ответа не последовало. Только всхлипывания на заднем сиденье и странный равномерный шум.

Сергей с трудом повернулся к товарищу. Водительская дверца открыта, и Егоров наполовину вывалился из машины. Спиридонов осторожно потянул водителя за плечи, чтобы вернуть в сидячее положение. Голова Женьки безвольно откинулась, и Сергей в ужасе замер, увидев окровавленное лицо с широко открытыми, мертвыми глазами. Со смертью в разных ее обличьях он встречался и прежде, но одно дело – на войне, там все под ней ходили, но вот такая нелепая и неожиданная…

Из оцепенения милиционера вывели шорох и очередная порция всхлипываний на заднем сиденье. Он попытался открыть свою дверь, но та никак не поддавалась. Наконец, развернувшись, опер толкнул ее обеими ногами. Дверь не открылась, а просто с грохотом вывалилась наружу.

Выкарабкавшись из машины, Сергей помог выбраться задержанной.

– Ты как? Целая?

– Не знаю, – разрыдалась девчонка, – болит все.

– Руками, ногами шевелить можешь?

– Да.

– Ну, ты пока сядь, отдохни здесь. Я гляну, что там с подельником твоим.

Пацан, сидевший в «кандейке», оказался жив и невредим. Относительно. Многочисленные ушибы и царапины – не в счет. Спиридонов вытащил его и усадил на траву рядом с подружкой.

– Стоп! – Сергей ошеломленно потряс головой и скривился от резкой боли. – Какая, блин, еще трава?

Самое удивительное – машина стоит, уткнувшись капотом, в какой-то канаве, и никаких признаков асфальта вокруг не наблюдается в принципе, хотя что вообще можно разглядеть в таком тумане?

– Что за ерунда, неужели в темноте машину так с дороги снесло? Ладно, с этим потом разберемся. Где тут аптечка-то была?

Черный пластиковый чемоданчик автомобильной аптечки обнаружился под водительским сиденьем. Сергей протянул его уже пришедшей в себя и более или менее осмысленно оглядывающейся девушке.

– Сможешь разобраться?

Задержанная только молча кивнула.

– Ну, тогда окажи первую помощь своему приятелю, а я пока «скорую» и дэпээсников вызову. Блин, телефон сломался, наверное, сеть найти не может. У тебя мобила есть?

– Там, в сумочке.

Нашарив ридикюль, Спиридонов, недолго думая, вытряхнул его содержимое на сиденье. Среди внушительной кучи полезных и не очень предметов, обычно населяющих бездонные дамские сумочки, нашлась изящная розовая «раскладушка». Однако и она почему-то не работала. Исправно светившийся экран показывал полное отсутствие сети. Вызвать помощь по радиостанции тоже не удалось. После нескольких безуспешных попыток Сергей махнул рукой и устало опустился на подножку.

– У вас кровь на голове. – Девушка подошла к нему. – Давайте я обработаю и перевяжу.

– А ты умеешь?

– Конечно, я же в медучилище учусь, и мама у меня медик.

– Ну, раз так, тогда обрабатывай, – милостиво согласился опер. – Звать-то тебя как?

– Ира Татаринова. Вы не думайте, мы никакие не бандиты, вам Саша правду сказал. Ему друг ключи от квартиры сам дал, сказал, что дома никого не будет, и никто не помешает.

– Чему не помешает? – не понял милиционер.

– Ну, это… – Девчонка смутилась.

– У нас свидание там было, – выручил подружку из неловкой ситуации подошедший, прихрамывая на обе ноги, паренек. – Димка только сказал, чтобы родители не знали. Поэтому мы и прятались. Думали, потом, когда все соседи спать лягут, мы свет потихоньку включим.

– Вот и все, – через некоторое время заявила Ира. – Я пойду посмотрю, чем другу вашему помочь.

– Не надо, не ходи. Ничем ты ему уже не поможешь.

– Почему?

– По кочану. Мертвый он. Не задавай глупых вопросов.

Девчонка испуганно отпрянула, на глазах снова показались слезы.

– Так, только без истерик. Александр тебя зовут? – Спиридонов повернулся к побледневшему пацану. – Успокой подружку. Сейчас туман рассеется, и пойдем к дороге, тачку какую-нибудь поймаем.

Туман действительно постепенно начал исчезать, но открывшаяся картина привела Сергея и его спутников в полный шок. Канава, в которую так неудачно влетел «уазик», оказалась неглубоким, узким овражком у подножия холма, поросшего густой, по-летнему зеленой травой. Вокруг расстилалась просторная равнина, покрытая широким, волнующимся на ветру морем разнотравья, среди которого, как острова, там и сям стояли небольшие рощицы высоких деревьев. В общем, окружающий пейзаж нисколько не напоминал густые таежные дебри, среди которых уютно располагался их небольшой городок. И уж тем более не было заметно вокруг ничего похожего не то что на шоссейную, вообще на любую дорогу. Какие-либо следы человеческой деятельности в обозримом пространстве напрочь отсутствовали.

– Твою мать, – протянул изумленный опер. – Это что же такое творится?

– Я знаю, – авторитетно заявил опомнившийся первым Сашка, – это перенос.

– Какой еще, в задницу, перенос-меринос? Что это вообще такое?

– Я в книгах про такое читал, там герои попадают в другой мир или в прошлое. Ну, инопланетяне их переносят, или колдовство какое-нибудь.

– Меньше сказок читать надо, а больше – Уголовный кодекс, глядишь, и по чужим квартирам бы не лазил, – проворчал Спиридонов. – Сидите здесь, я пойду наверх поднимусь, оглядеться надо как следует. Если что, кричите.

Обойдя машину, он осторожно вытащил труп водителя и уложил его на землю. Затем отстегнул его ремень с кобурой, достал «ПМ», выщелкнул магазин, проверив, воткнул его на место, осмотрел запасную обойму и навесил портупею себе на пояс.

Подъем на вершину холма много времени не занял, но и обстановку сильно не прояснил. С трех сторон вокруг на многие километры расстилалась все та же бескрайняя лесостепь. А вот с четвертой… Сергей почувствовал, как волосы на голове становятся дыбом. Теперь ему стал понятен источник монотонного шума. Примерно в полукилометре от них на берег неторопливо накатывались волны самого настоящего морского прибоя.

– Охренеть! Куда же это нас занесло?

Спустившись вниз, он сел на землю рядом с разбитым УАЗом и, обхватив голову руками, задумался. Все, что с ними случилось, совершенно не укладывалось в голове. Никаких разумных объяснений произошедшему не было.

Едва слышно ступая по мягкой траве, подошла Ирина, тихонько села рядом.

– Где Сашка?

– Там в машине копается. А вас как зовут?

– Сергеем. Ты как себя чувствуешь?

– Спасибо, уже лучше. Дядя Сергей, а скажите, насчет переноса Саша правду сказал?

– Если бы я знал. И вот что, ты меня дядей не зови, я всего лет на восемь тебя старше. Какой из меня дядя? Ладно, пойдем посмотрим, чем там друг твой занимается.

Сашка был занят делом. Он старательно обшаривал салон УАЗа и выкладывал все обнаруженные предметы на расстеленный на земле чехол от сиденья.

– Слышь, парень, – окрикнул его опер, – ну-ка расскажи, что ты там про перенос болтал?

– Ну, перенос – это когда… – начал пацан.

– Я это уже слышал, – грубовато перебил его Сергей, невольно стараясь за излишней резкостью скрыть возникшую неловкость, взрослый мужик «Крым и Рым» прошел, а у сопливого мальчишки совета спрашивает. – Ты мне расскажи, чего там герои твои дальше-то делали? Ну, когда в прошлом оказывались.

– Прежде всего, надо посмотреть, что у нас есть. А потом прикинуть, что из этого пригодится и куда идти дальше. Может быть, людей найти. Только осторожно, вдруг тут какие-нибудь немцы или татары окажутся, или вовсе гоблины.

– «Татары», «гоблины», – хмыкнул Спиридонов. – Ну и каша у тебя, брат, в голове.

– А чего? – обиделся паренек. – В книжках всегда так бывает. Ты чего, Ир?

Сергей обернулся к девушке, сидевшей на подножке машины. Она даже не плакала – рыдала в голос, размазывая по щекам черными разводами потекшую косметику.

– Я домой хочу. Меня мама ждет, я ей сказала, что к Таньке ночевать пойду. Не бывает никаких переносов, все ты, Сашка, врешь. Отвезите меня домой.

– Ну, все, успокойся. – Сергей погладил плачущую девушку по голове, неуклюже пытаясь успокоить, и беспомощно оглянулся на насупившегося пацана. – Ну что с ней делать? Саня, посмотри там, в аптечке, успокоительное: валерьянку или валидол.

Минут через двадцать Ира уже спала, укрытая спиридоновской курткой, свернувшись калачиком на старом тулупе, который покойный Женька использовал обычно вместо чехла на водительском кресле. Мужчины тем временем разбирали извлеченное из машины добро.

– Итак, подведем итог, – задумчиво потер подбородок Сергей. – Что мы имеем? Два пистолета и тридцать два патрона к ним.

– Сергей Владимирович, а вы мне пистолет дадите?

– А ты что, умеешь из него стрелять? И называй меня просто Сергей и на ты. Понятно?

– Понятно, – кивнул пацан. – А стрелять я не пробовал, может, и умею.

– Ага, это только в твоих сказках первый раз в руки оружие взял и уже палишь, как ковбой, с двух рук, причем ни разу не промахиваясь. На самом деле так не бывает, всему учиться надо. А уж тем более из «ПМа» научиться в цель попадать – не одну обойму расстрелять надо.

– Ну так научи меня.

– У нас патронов – раз-два и обчелся. Чем я тебя учить буду? Хотя ладно, потом тебе теорию расскажу и дам пустым пистолетом пощелкать, на всякий случай. Сейчас более важные дела есть. Что там мы еще имеем?

– Нож. – Сашка продемонстрировал слегка проржавевший охотничий нож кустарной работы, с треснутой, обмотанной синей изолентой рукоятью и в деревянных ножнах, обычно валявшийся в сумке с инструментами.

– Вот еще. – Сергей вынул из кармана изъятый у пацана складишок – швейцарский армейский нож на восемь предметов. – На, держи, это твой, кажется. А этот тесак мне отдай. Что там еще?

– Вот: топорик, лопата, пассатижи, кусачки, напильник, отвертки, ключи гаечные, монтировка, молоток, болты, гайки, даже гвозди. Ведро, только оно бензином очень воняет. А еще – котелок на два литра, только помятый и грязный, но, по-моему, целый. Сумка противогазная, в ней вся мелочовка лежала. Еще лески кусок капроновой, вот. Толстая, только распутать надо.

– Леска – это хорошо, – почесал перевязанный затылок Спиридонов. – Ты разматывай, потом еще глянь, что с собой можно взять, а я сейчас приду.

Подхватив лопату, он подошел к трупу водителя. Еще раз посмотрел, скорбно покачал головой и начал копать яму. Когда снял верхний слой дерна, копать стало легче. Мягкий жирный чернозем лопата резала как масло. Вскоре работа была закончена.

– Извини, Женек, – пробормотал Сергей, стягивая с покойника бушлат, пэпээску и берцы[1], – тебе это больше не понадобится, а вот живым может пригодиться.

Тщательно осмотрев карманы, он аккуратно уложил труп в вырытой могиле и стал быстро забрасывать его землей.

– Похоронил? – коротко спросил Сашка, когда вернувшийся Спиридонов бросил на землю ботинки и бушлат.

– Так просто оставлять нельзя, звери или птицы сожрут. И одежду вот забрал, ему теперь все равно, а Ирка в туфельках много не находит. Ты ей кроссы свои отдашь, а сам берцы наденешь. Вот, фонарик нашел у него в кармане, спички и мобила разбитая. Держи. – Сергей бросил пареньку чехол, в котором лежал нож с выкидным лезвием, его водитель обычно носил на поясе. – Китайский, конечно, сталь поганая, но на безрыбье и дворника…

Что в отсутствие рыбы надо делать с дворником, опер договаривать не стал, только махнул рукой.

– Есть хочешь? – поинтересовался пацан. – Вот, возьми, я там, в бардачке, пару бутербродов нашел и бутылку с водой. Поделил честно, на троих.

– Угум, – кивнул, жуя, Спиридонов, только сейчас вспомнивший, что уже почти сутки ничего не ел. – Ну, подумал, чего с собой брать будем?

– Я бы все забрал, фиг его знает, куда мы попали, все может пригодиться. Жалко, машина разбитая, можно было бы на ней поехать.

– Увы, автомобиль наш ремонту не подлежит. Значит, слушай план дальнейших действий. Здесь за холмом, примерно полкилометра, – морское побережье. Пойдем туда, выберем хорошее местечко, отмоемся, отдохнем и подумаем, что делать дальше. С собой берем то, что может пригодиться на первое время, остальное прикопаем здесь. По-хорошему, я бы и машину припрятал, но это нереально. Лопату, топор, молоток, котелок и ведро – однозначно забираем. В сумку укладываем кое-что из инструментов, гвозди, гайки, леску, есть у меня насчет них некоторые идеи. Чехлы с седушек и теплую одежду тоже берем. Остальное добро оставляем.

– Понятно, – кивнул Сашка. – Ну что, Ирку разбужу, да пойдем.

Через полчаса они, наконец, двинулись в путь. Солнце к этому времени перевалило далеко за полдень и жарило немилосердно. И вообще погода ни капли не напоминала осеннюю, скорее, разгар лета.

До берега добрались без особых приключений.

– Уф, градусов тридцать, наверное. – Сергей остановился на узкой полоске песчаного пляжа, стянул свитер и вытер пот сделанной из футболки банданой. – Как на сковородке.

– А море теплое. – Ирина, поправив накрученный тюрбаном на голову белый шелковый шарф, подошла к кромке воды и осторожно потрогала рукой набежавшую волну. – Жалко, купальника нет.

– Ничего, – утешил Спиридонов, – найдем местечко поукромней, искупаешься. Здесь на открытом месте останавливаться не стоит, торчим на виду, как три тополя на Плющихе. Конечно, гоблины немецкие вряд ли появятся, но береженого бог бережет.

Ира фыркнула в кулак, очевидно представив себе зеленых гоблинов в немецких касках.

– Издеваетесь, – набычился Санька, надвинув низко на глаза козырек Женькиной форменной кепи.

– Ладно, не дуйся, – улыбнувшись, хлопнул его по плечу опер, – шучу я. Только осторожность все равно не помешает.

Немного посовещавшись, путники двинулись вдоль берега. Прошли примерно с километр, когда песчаный пляж стал сменяться галечником, а на горизонте показалось нагромождение камней.

– О, вот туда и пойдем, – решительно заявил Сергей. – Там, мне кажется, в самый раз будет.

– Воды бы найти, – пожаловался Сашка. – Пить охота, спасу нет.

– У тебя же в бутылке еще оставалась?

– Так, это… – смущенно покраснел пацан, – я ее выпил нечаянно.

– Вот балда! – возмутилась девушка. – Один всю воду выпил. А о нас ты подумал?

– Ну, я же не нарочно. Что теперь делать?

– Что делать, что делать, – проворчал Спиридонов, – сухари сушить. Выпил и выпил, не убивать же тебя за это. Найдем воду, мы же не в пустыне находимся. Наверняка здесь есть речка или ручей. Бутылку, я надеюсь, хватило ума не выбрасывать? Смотри, а то обратно побежишь.

– Что, я совсем дурной, что ли? Вот, с собой несу.

Вода вскоре действительно нашлась. Как раз за теми камнями, к которым шли путешественники, оказалась небольшая, мелкая речушка, впадающая в уютную, закрытую со всех сторон известняковыми скалами бухточку. Чуть выше по ее течению на противоположном берегу приветливо шумела листвой небольшая рощица.

– Вот, здесь и остановимся, – решительно заявил Сергей, сбрасывая на землю свою ношу. – От добра добра не ищут.

– Хорошо здесь как, – выдохнула Ирина, – райское место. Ой, а вода в речке такая чистая. И рыбы какие-то плавают.

– Вот ими-то мы и займемся, – улыбнулся Спиридонов. – Саня, ты полазь по камням, найди здесь место подходящее. Чтобы укрыто было со стороны берега и от воды повыше. А я в лесок схожу, гляну, что мы имеем. Заодно и дров для костерка принесу.

Перебравшись через речушку, глубина которой едва доходила до колена, Сергей поднялся на невысокий пригорок. Росший на нем дубняк поразил какой-то неестественной, на взгляд современного человека, нетронутостью. Проживший всю жизнь в небольших таежных городах, он прекрасно знал, что даже в окружающей их тайге всегда можно наткнуться на следы цивилизации. Здешняя природа была девственно первобытной. Землю укрывал ковер прелых прошлогодних листьев. У корней мощных столетних деревьев почва была изрыта и испещрена следами множества копыт. Кабанья тропа вела к пологому речному берегу, очевидно месту водопоя. Набрав хворосту для костра, он уже собирался было возвращаться к лагерю, как вдруг на глаза ему попался трухлявый ствол поваленного дерева.

– О, то что надо, – довольно пробормотал он под нос и, сняв верхний слой коры, принялся ножом выковыривать белые личинки жуков-короедов.

Через полчаса, довольный своей добычей, Сергей вернулся к лагерю. Ирина сидела на нагретых солнцем камнях, расчесывая мокрые волосы.

– Ну что, русалка, накупалась? – весело подмигнул ей Спиридонов. – Как вода?

– Классная, – улыбнулась в ответ девушка. – Там Сашка пещеру нашел, мы все вещи в ней сложили. Что-то хорошее раздобыл?

– Ну да, смотри, каких красавцев на рыбалку пригласил.

– Фу, гадость какая! – скривилась Ира.

– «Гадость, гадость», – передразнил ее Сергей, – много ты понимаешь в кулинарии. Для наживки в самый раз будет. А где Санек?

– Купаться пошел.

– Ясно, пойдем, покажешь, где ваша чудо-пещера.

Пещера на деле оказалась довольно большим углублением, некогда проделанным водой и ветром в мягкой ракушечниковой породе. Укрытая валунами со всех сторон, она могла послужить неплохим убежищем на случай непогоды, да и от посторонних глаз тоже. Нависающая над ровной площадкой скала даже в самую жаркую послеобеденную пору давала хорошую тень.

– Ну, что сказать, – Спиридонов помедлил, разглядывая новое жилище, – чисто, сухо и даже где-то уютно.

– Почти дворец, – гордо заявил подошедший Сашка. – Лучшего места и не найти.

Повозившись минут двадцать, они смастерили из лески, гвоздя и пары гаек донку, вооружившись которой, Сергей отправился на рыбалку, предварительно поручив ребятам развести костер и обустроить место для ночлега.

Как следует наплескавшись в теплой морской воде, удобно разместился на горячих камнях и, закинув снасть, погрузился в невеселые размышления. Все это время он старался поддерживать в своих спутниках бодрое состояние духа, но произошедшие события и у него самого восторга не вызывали. Теперь, наедине с собой, опер пытался проанализировать ситуацию, неправдоподобность которой сбивала с толку. Обычное октябрьское дежурство неожиданно заканчивается страшной аварией, после которой он оказывается сидящим на берегу моря, под клонящимся к закату, но все еще жарким летним солнцем. Все это очень напоминает бред сумасшедшего или сон. Только вот гибель водителя и тупая боль в голове сном не кажутся. Неужели действительно перенос, как его называет Сашка?

Лихорадочное подергивание лески прервало ход мыслей. Вытянув донку, Спиридонов принялся разглядывать добычу. На первый взгляд, обычная песчанка, каких он еще в детстве ловил с заводского пирса в своем родном приморском городе. Довольно крупная, правда, но вполне земная. Ну что же, одно радует: без ужина они сегодня не останутся. Посидев в тяжких раздумьях еще час, так и не придя ни к какому выводу, но зато вытащив еще несколько крупных плоских рыбин, направился к своим товарищам по несчастью.

На окружающий мир стремительно надвигались сумерки. У входа в пещеру ярко горел костер. Сухие валежины уютно потрескивали в рыжем пламени, почти не давая дыма. Ребята встретили Сергея радостными криками.

После целого дня вынужденной голодовки печеная на углях камбала пошла, что называется, на ура.

– Сергей, что мы дальше делать будем? – сразу после ужина начала разговор Ирина. – Мне кажется, надо искать дорогу домой.

– Ха, интересно, как мы собираемся это делать? – криво усмехнулся Сашка.

– Ну, как-то же мы сюда попали, – не сдавалась девушка. – Раз есть вход, значит, должен быть и выход.

– Чисто женская логика, – пренебрежительно махнул рукой пацан. – Ира, я не хочу тебя зря пугать, но, кажется, отсюда мы никогда не выберемся. Боюсь, мы здесь надолго застряли.

– Придурок, что ты несешь, нам домой надо, родители переживать будут! – На глаза девушки навернулись слезы, она почти кричала. Подсознательно она понимала, что ее приятель прав, но смириться с этим не могла и оттого злилась еще больше. – Сергей, скажи ему, что он ерунду несет. Мы не можем здесь оставаться.

– Значит, так, спор прекратить. Обоим успокоиться и ложиться спать, – поспешил погасить конфликт Спиридонов. – Завтра ты, Саня, пойдешь на рыбалку, а Ира останется на хозяйстве. Я схожу, осмотрюсь. Пока не будем делать скоропалительных выводов. Ах да, идите сюда, покажу, как с пистолетом обращаться. Вот, снимаешь предохранитель, тянешь на себя затвор, чтобы легче шел, можешь пальцем отвести назад курок. Отпускаешь затвор. Возвращаясь, он досылает патрон в патронник. Нажимаешь на спусковой крючок, происходит выстрел. Большего вам пока знать не надо. Оставлю один пистолет и три патрона. Запомните правила: друг на друга не направлять, с предохранителя без необходимости не снимать. Стрелять только в случае острой необходимости, если что-то или кто-то будет угрожать вашим жизням или здоровью, а убежать не будет возможности. За каждый использованный не по назначению патрон буду спрашивать по всей строгости. Все понятно?

– Пусть его Сашка лучше заберет, – опасливо покосилась на оружие Ирина. – Я эту железяку вообще в руки брать боюсь.

– Саня, ты меня понял? – еще раз переспросил Спиридонов, выщелкивая из обоймы Женькиного «ПМа» и пряча в карман «лишние» патроны.

– Понял, понял. – Глаза пацана жадно загорелись, он быстро сгреб оружие и запихал его себе за пояс.

– Э нет, ковбой, – одернул его Сергей, – так дело не пойдет. Вот тебе кобура, повесь на ремень и держи оружие в ней, а то, не приведи бог, отстрелишь себе чего-нибудь.

Заставив паренька несколько раз продемонстрировать полученные навыки стрельбы на разряженном пистолете, милиционер, наконец, отдал ему обойму:

– Заряди оружие, убери в кобуру и спать.

Вскоре все затихли. Ворочаясь на тонкой подстилке, сделанной из чехла автомобильного сиденья и брошенной на каменный пол пещеры, Сергей долго не мог уснуть. Чем дольше он пытался найти выход из сложившейся ситуации, тем сильнее крепла в нем уверенность в реальности и необратимости всего происходящего.

Еще немного покрутившись, он поднялся, сел возле прогорающего костра, подкинул в него дров. Постепенно в его голове начал вырисовываться план дальнейших действий.

iknigi.net