Книга: старец Ватопедский Иосиф «Старец Иосиф Исихаст». Книги иосиф исихаст


Книги старца Иосифа Исихаста. Большой выбор на Псалом.ру

 
Раздел: Главная / Дополнительные разделы / Православные авторы книг / Книги Иосифа Исихаста

      Святой Иосиф Исихаст является одним из наиболее значимых христианских подвижников 20 века. 

      Учение старца Иосифа Исихаста целиком и полностью восходит к святотеческой традиции умного делания - исихазма. Постоянная молитва, лишение себя сна, донельзя скудная пища - все это усмиряло плоть, и возвышало дух. св. Иосиф Исихаст на пользу подвизающимся монашескому подвигу оставил после себя духовное назидание: "Десятигласная духодвижимая труба" Это аскетическое произведение основанное на собственном духовном опыте - пути достижением монаха своей цели, а именно - спасения и воссоединения со своим Господом. Книгу о жизни старца написал его ученик и сподвижник монах Иосиф, куда и вошло вышеназванное произведение.   Купить книги св. Иосифа Исихаста всегда можно в нашем интернет магазине Псалом. ру с быстрой и недорогой доставкой, как по г. Москве, так и по всей России.

Старец Иосиф Исихаст. Монах Иосиф Ватопедский.

        Книга ватопедского старца монаха Иосифа повествует о жизни и аскетическом учении его учителя — великого афонского старца Иосифа Исихаста. Она также включает в себя сочинение последнего «Десятигласная духодвижимая труба» и толкование на него, сделанное учеником на основании его бесед с великим старцем.

        Книга будет полезна всем интересующимся практикой Иисусовой молитвы. Внимательный читатель поймет, какова глубина, широта и высота святоотеческого предания о молитве.

Духовный опыт. Старец Иосиф Исихаст.

     Книга монаха Маркелла, насельника святогорской обители Кара-калл, повествует о подвижническом житии его духовного наставника — старца Иосифа Исихаста. В ней также содержится систематическое изложение учения старца, составленное на основании его писем. Аскетический подвиг старца Иосифа, его мужественная брань с бесами и собственными страстями, стремление к очищению сердца от греховных помыслов, дар непрестанной Иисусовой молитвы — все это позволило ему достичь высот духовного трезвения и сподобиться созерцания Божественного нетварного света.

       В книге о старце Иосифе показано, насколько созерцательный путь монашеского трезвения и умной молитвы укоренен в святоотеческой традиции. Учение Иосифа Исихаста основано на богомыслии священномученика Дионисия Ареопагита, святителей Григория Паламы, Григория Богослова и Григория Нисского, преподобных Исаака Сирина и Никодима Святогорца и многих других отцов, чьи творения цитируются в этой книге. Аскетическое предание Церкви было воплощено старцем Иосифом в его подвижническом житии и передано его ученикам — современным инокам Святой Горы.

       В наше время, когда не только миряне, но и монашествующие нередко ограничиваются внешней формой духовного делания, эта книга напомнит о том, что главное для христианина — забота о своем «внутрением человеке».

Полное собрание творений. Старец Иосиф Исихаст.

        Впервые под одной обложкой выходит все известное на данный момент письменное наследие Старца Иосифа Исихаста (1897-1959) - Его творения — самое значительное явление в православной письменности двадцатого века. Все ранее изданные русские переводы писаний Старца исправлены и отредактированы. Впервые издается перевод Ватопедского собрания писем и стихотворений Старца.

Моя жизнь со Старцем Иосифом. Старец Ефрем Филофейский.

        Выход в 2008 году в свет этой книги стало настоящим событием в среде православных греков. Все тиражи раскупались быстрыми темпами. Книга была наиболее читаемой среди мирян и монахов. В обителях ее читали во время трапезы. Эти воспоминания, безусловно, принесут огромную духовную пользу всем радеющим о собственном спасении. А для тех, кто избрал монашеский путь, книга станет пособием подвижнической жизни.

Послушание и возрождение. Духовный азбуковник. Алфавитный сборник. Старец Иосиф Исихаст.

        В сборник вошли высказывания и поучения известнейшего афонского старца Иосифа Исихаста (1898-1959 гг.). Иосиф Исихаст - одна из основных фигур православного подвижничества XX столетия. Несмотря на отшельнический образ жизни, он имел огромное духовное влияние: на Афоне он был одним из главных возобновителен образа жизни исихастов, делателей Иисусовой молитвы. После его смерти ученики старца распространили его учение на Афоне, а затем и по всей Греции, на Кипре, и вплоть до Северной Америки. Иосиф Исихаст канонизирован как месточтимый святой на Афоне.

Наставник молитвы Иисусовой. Жизнеописание Старца Харалампия Дионисиатского, ученика Старца Иосифа Исихаста. Монах Иосиф Дионисиатис.

        Настоящая книга включает в себя жизнеописание и наставления современного афонского подвижника, проведшего всю свою жизнь в молитвах, посте, послушании и самоотречении — отца Харалампия Дионисиатского (1910-2000), ученика великого афонского старца Иосифа Исихаста, одного из столпов святогорского монашества XX века. Написанная монахом Иосифом, насельником афонской обители Дионисиат, одним из лучших современных агиографов и духовным чадом старца Харалампия, она представляет интерес для всех интересующихся святогорскими традициями Иисусовой молитвы, умного делания и старчества.

Выражение монашеского опыта. Старец Иосиф Исихаст.
Цена: 485.00 руб  

        Греки называли его "человек-львиное сердце". Абсолютное бесстрашие и мужество, подкрепленное дейставием благодати Божией, было присуще ему с ранней молодости. Господь постоянно открывал ему картины будущего, а также невидимый для глаза обычного человека мир, полный демонской силы. Всю жизнь он до крови сражался с врагом спасения людского рода. Человек этот – старец Иосиф Исихаст, богоносец последних времен, один из малого числа афонских старцев, которых называют избранными. Это сильная личность, учитель, трудами которого была возрождена на Святой Горе традиция исихазма.

Будучи еще совсем молодым человеком, будущий святой приехал на св. гору Афон, и остался там приняв монашество. Проведя много времени в поисках духовных наставниках, св. Иосиф поступил в послушание к старцу албанского происхождения Ефрему. По его смерти было принято решение искать уединенную "каливу" (букв. "хижина") Найдя ее возле скита св. Анны... Старец решает там остаться со своим со-молитвенником братом Арсением на долгих 30 лет. Несмотря на бытовые трудности и скудность пропитания, подвижники неуклонно следовали избранному ими пути - посвящая все свое время непрестанной молитве и радений в аскетических упражнениях.

Наиболее тяжким душевным недугом старец считал лень и нерадение - только беспрестанное понуждение себя к молитвенному деланию сможет уберечь человека от больших страстей. Проведя десятилетия в беспрестанных духовных подвигах, старец решает вновь сменить место своей кельи. К тому времени вокруг старца создалась община из молодых монахов-послушников, которые считали его своим духовным наставником. Выбор при переезде пал ближе к береговой линии - в каливу св. Бессребреников, что находилась в Новом скиту. Это было последнее пристанище старца.

В 1958г. старец Иосиф тяжело заболел и 15 августа 1959г. святой отошел ко Господу.

 
Узнать о новинках через социальные сети

Православные книги купить

Через наш православный интернет магазин можно купить редкие православные книги по ценам издательств! По Москве заказы развозятся курьерами, в другие города по предоплате или наложенным платежом через "книга почтой".

www.psalom.ru

КНИГА ВТОРАЯ Жизнеописание Старца Иосифа Исихаста; Глава первая. В МИРУ

<—Страница назад              Оглавление книги             Страница далее—>

Скачать книгу — Моя жизнь со старцем Иосифом (для моильных) (формата .mobi; .epub; .html; .txt; .fb2)

скачать книгу «Моя жизнь со старцем Иосифом» формата .pdf

«Вы можете приобрести или заказать по почте эту книгу в магазине «Сретение»: «Моя жизнь со Старцем Иосифом».Книга издана Ахтырским Свято-Троицким монастырём. Монастырь открыл доступ к pdf-файлам большинства своих книг в надежде на то, что читатели поддержат его труды добровольными пожертвованиями. Ссылка: http://www.ahtyr.org/ru/library»

 

Юношеские годы

Родиной Старца Иосифа был маленький и тихий Парос, один из островов Кикладского архипелага. Этот остров известен знаменитым Стовратным храмом Богородицы, построенным в IV веке святой царицей Еленой, и славным монастырем Лонговарда.

На острове, окруженном лазурным Эгейским морем, находится только один город и восемь живописных сел. В одном из них, селе Левки в центральной части острова, родился Старец Иосиф. Ныне там живет примерно тысяча человек.

Мать Старца звали Мария. Она родилась в Левках в 1871 году. В юном возрасте, около семнадцати лет, она вышла замуж за Леонарда Зумиса. Родители Леонарда были переселенцами из Одессы. Мужу Марии было восемнадцать лет, когда они поженились. У них родился сын Михаил и еще один ребенок, умерший вскоре после рождения. А через два года скончался Леонард.

Второй раз Мария вышла замуж за Георгия Коттиса, который был на четыре года старше нее. Он был земледельцем, бедным и неграмотным, но очень благочестивым и скромным. Эти добродетели он передал своим детям. В браке с Георгием Коттисом Мария родила еще девятерых детей. Но условия жизни были тогда очень тяжелыми, медицинской помощи почти не существовало. Поэтому три первых ребенка умерли в младенческом возрасте: дочери Марусо, Эргина и одна девочка, умершая сразу после родов. Двум выжившим дочерям дали имена прежде умерших детей: старшую назвали Эргина, а младшую — Марусо. Второго ноября 1897 года у них родился сын Франциск — таким было мирское имя Старца Иосифа. Других троих сыновей звали так: Эммануил, Леонард и Николай, в монашестве Афанасий. [79] Сразу после рождения Николая, в возрасте всего сорока лет, умер их отец.

Маленький домик семьи Франциска находился в центре села, напротив сельской библиотеки. Чтобы в него войти, надо было подняться по восьми небольшим каменным ступенькам. Сразу за дверью находились две очень маленькие комнатки — три с половиной на два с половиной метра. В первой было большое окно, и она служила гостиной и спальней для родителей. Во второй, за ней, была кухня с деревенским очагом. В ней же спали дети.

В этих двух комнатках, вместе с родителями и остальными шестью детьми, Франциск прожил до семнадцати лет. Удивительно, как столько людей могли жить в таком маленьком домике! Но любовь и терпение все переносят, со всем справляются. Сейчас в этом бедном домике находится скромная лавочка.

* * *

Мать Старца Иосифа была воистину человеком Божиим. Она имела душу такой простоты и чистоты, что удостаивалась видений и была уверена, что их видят все. Обычно это случалось в церкви: на службе или на уборке храма. [80]

Одно из видений ей было, когда Франциск только-только родился и она еще лежала на постели с кричащим рядом младенцем. Она увидела, что кровля жилища раскрылась, и перед ней предстал некий славный юноша. Его окружало такое сияние, что Мария не могла глядеть на него. Ангел приблизился к младенцу и начал записывать его имя на дощечке. Мать удивилась и спросила с беспокойством:

— Что ты делаешь? Почему записываешь имя моего сына?

— Он нужен Царю. И теперь он записан.

— Нет! Ты не можешь его забрать, этот младенец — мой!

— Я тебе сказал, что он уже записан.

Мария решила, что Франциск скоро умрет, потому что к тому времени два ее ребенка уже умерли в младенчестве. Поэтому она плакала, когда вспоминала видение ангела. Но Франциск подрос и не умер, и тогда Мария поняла: запись на дощечке означала, что Небесный Царь призовет Франциска в Свое монашеское воинство.

В другой раз ей было страшное видение ада. Придя в себя, она сразу же сказала Франциску:

— Ох, дитя мое, что я видела!

— Что ты видела?

— Я видела, что спустилась в ад и люди там варились, как фасоль. Они всплывали и снова тонули.

Дарованиями Марии, которые она передала своим детям, были чувство греховности и самоукорение. Этим объясняется отсутствие семейных фотографий: Мария не желала фотографироваться сама и научила избегать этого своих детей. Поэтому от тех лет до нас дошла только одна ее фотография и одна — Франциска.

* * *

Маленький Франциск был послушным и разумным, но при этом и очень живым ребенком. Отец временами гневался на него из-за шалостей и, бывало, хотел хорошенько выдрать сына. «Дам-ка я нагоняй Франциску за то, что он сделал!» — говорил Георгий. Когда Франциск слышал это, он тихо и спокойно подходил к сидящему в кресле отцу, чтобы тот наказал его, и склонял голову, показывая полное послушание. Он не убегал, не гневался, не кричал — он проявлял послушание: «Раз уж ты хочешь меня выпороть, то пори». И отец, верующий и добросердечный человек, бывал пленен этим жестом своего маленького сына и говорил: «Ладно, беги отсюда! Даже выпороть тебя не могу из-за твоего смирения».

В те годы даже у мирских людей было большое благочестие. Старец Иосиф помнил, что, когда он был маленьким, ему говорили: «Дети, сейчас Великий пост, не балуйтесь слишком много, не шумите, не смейтесь. Сейчас — святое время».

В 1904 году семилетний Франциск был записан в первый класс начальной школы. Его учительницей была София Пемпсиаду-Кандиоту, мать известного митрополита Флоринского Августина.

Из архивов видно, что методикой преподавания в этой школе было взаимообучение. Ученики всех классов сидели в одной аудитории, и старшие помогали младшим. Объяснялось это просто: в сельских общинах не хватало школьных помещений для учеников.

Франциск был очень сообразительным и способным учеником, уроки он выучивал сходу. По школьному журналу, который сохранился до сих пор, видно, что он был отличником. Если бы Франциск продолжил обучение, то занял бы высокое положение в обществе. Но когда он закончил четвертый класс начальной школы, умер его отец, и ему пришлось оставить учебу, чтобы помогать матери и братьям и сестрам.

Западные путешественники того времени писали, что жизнь в сельской Греции на рубеже XIX–XX веков отличалась патриархальной простотой и была похожа на жизнь во времена Гомера.

На маленьком же гористом Паросе жизнь всегда была нелегкой. Природные ресурсы острова, за исключением пользующегося большим спросом лихнита — белоснежного паросского мрамора, очень скудны. Паросцы обеспечивали себе пропитание, выращивая на небольших полях хлеб и занимаясь животноводством, что на островах Греции означает обычно разведение кур и коз.

Так жила и большая семья Франциска. А со смертью его отца в 1907 году жизнь стала совсем трудной. Удар был очень большим для всей семьи, но особенно — для Марии. Ей выпал тяжелый жребий: к тридцати шести годам она потеряла двух мужей и четверых детей.

Франциск выполнял различные работы, чтобы помочь семье. Как хороший хозяин, он прилежно убирал дом и даже заботился о приготовлении пищи. В окрестностях села он собирал съедобные травы, с помощью рогатки охотился на зябликов. Вернувшись в село к матери, сын говорил: «Мама, я принес тебе зябликов!» Он варил собранную траву, запекал добытых птиц. Тем они и питались. Впоследствии Старец Иосиф рассказывал: «Была у нас пара курочек. Мы брали их яйца, отдавали бакалейщику, а он нам за них давал пару сардин. Эти сардины мы резали на кусочки, клали их на хлеб и ели. Отдавали яйцо за сардину, потому что яйцо как поделишь? А сардину можно порезать. Иногда я, ребенком, бегал к козочке и сосал ее молоко».

* * *

Отметим, что все братья и сестры Франциска вступили в брак, кроме Николая, который стал монашествовать вместе с братом приблизительно с 1932 года. Еще две родственницы Франциска стали монахинями. Первой была дочь Эргины Варвара, впоследствии игумения Вриена, которую Франциск чрезвычайно любил и во многих письмах называл «душа моей души». Второй была Мария, супруга его брата Леонарда. Она стала монахиней в 1975 году в обители Богородицы Миртидиотиссы, в монастыре своей племянницы монахини Вриены, и была названа в постриге Меланией. Она прожила много лет и преставилась сравнительно недавно, в 1997 году. Мать Мелания помнила, что с детского возраста Франциск отличался от братьев духовным настроем и исключительной чистотой души. Они все уже тогда поняли, что Франциск — человек Божий, которому суждено стать избранным сосудом.

Позднее, когда он уже уехал из Афин на Святую Гору, его мать переселилась в Афины, чтобы жить вместе с любимым внуком Леонардом Зумисом, сыном ее первенца Михаила. Уже став монахом, Франциск посетил их один или два раза. Леонард удивлялся полным благодати словам своего дяди. В то же время на него произвело впечатление, что он совершенно не говорил на духовные темы с теми людьми, которым все духовное было неинтересно. Мария же, под влиянием светлого примера сына, также решила стать монахиней. Старец Иосиф присутствовал при постриге матери. В великой схиме ей было дано имя Агафангела. Умерла она восемь лет спустя, в 1937 году, в возрасте шестидесяти шести лет.

В Афинах

В 1914 году, когда Франциск был семнадцатилетним юношей, Мария отослала его в Афины на постоянную работу. По прибытии в афинский порт Пирей Франциск поселился в доме своей тети Александры в Лаврионе, пригороде Афин. Он сразу ревностно принялся за работу, чтобы разбогатеть и помочь родным выбраться из нужды. Он сказал себе: «Или разбогатею, или умру! Я сыт по горло нашей нищетой и нуждой!»

Вначале Франциск работал поваром и пекарем в богатых домах Пирея. Там он изучил поварское искусство, которое ему пригодилось на Святой Горе, когда рядом с ним собралась братия. Теперь сын мог посылать матери кое-какие деньги.

Спустя несколько месяцев он устроился работать кондуктором на городскую электрическую железную дорогу. В поезд заходило много людей, и некоторые, заплатив за проезд, в спешке проходили в салон, не взяв билета. Франциск тем не менее отрывал и выбрасывал билет. Он легко мог оставить эти деньги себе: начальство не заметило бы и об этом никто не узнал бы. Но, как рассказывал Старец Иосиф, он думал: «Не могу я пойти против совести, ведь вся компания зависит от этого билета. Как же я плату за него положу к себе в карман?» Несмотря на это, в конце дня Франциск часто обнаруживал излишек денег — пятьдесят или шестьдесят драхм. Это была довольно внушительная сумма для бедного юноши, равная его месячной зарплате. Так Бог вознаграждал честность Франциска.

До юношеского возраста Франциск почти не ведал Бога. Он был совершенно нерелигиозным. Но он унаследовал многие добродетели своей матери, поэтому был чистым юношей, разумным, справедливым и честным.

К деньгам Франциск относился бережно, но не забывал о милостыне. Однажды он увидел на базаре старенькую монахиню, покупавшую виноград. У бедной монахини не хватало денег. Франциск, увидев это, сказал: «Бери, бери виноград, я за него заплачу!» Монахиня купила виноград и рассказала об этом игуменье. Та ответила: «Пригласи его к нам».

Монахиня разыскала Франциска и привела в свой маленький монастырь. Придя к ним, он спросил:

— Есть ли здесь больные?

— Есть, дитя мое, — отвечала игуменья, — одна чахоточная.

Тогда он отдал страждущей три золотые лиры, и та залилась слезами.

* * *

Через год, когда Франциску исполнилось восемнадцать лет, он был призван на срочную службу в Королевский флот. Там он научился очень хорошо плавать, так что догнать его было невозможно. Позже он рассказывал сам: «Хотя бы и с десятью я состязался в плавании, всех могу обогнать. Какой бы зверь мне ни встретился в воде, я могу его убить», — такой он обладал сноровкой. «Сумасшедшие поступки совершал я, когда был на флоте, — рассказывал он. — Если бы захотел, то, нырнув, я мог бы так ударить кого-нибудь, что он там бы и остался. Так нас обучили на флоте». [81] За добросовестную службу командование наградило Франциска часами.

* * *

Закончив службу на флоте, Франциск уже ни к кому не нанимался, а стал работать сам на себя. Начал он как мелкий лавочник. Благодаря сообразительности и способностям, Франциску удалось за короткое время преуспеть в торговле, сделаться торговым агентом и приобрести некоторое состояние. При этом он никогда не шел на сделки с совестью, если подворачивались удобные случаи разбогатеть нечестным путем.

Другой отличавшей его добродетелью была чистота души. Тете Александре удалось обручить племянника, но Франциск, как сам рассказывал, вел себя так внимательно, что ни разу не притронулся к своей нареченной, боясь дойти до того, что обнимет ее.

Франциск был очень отважным юношей. Он писал впоследствии о своих молодых годах: «Когда я был в миру, мог подраться с кучей народа, сердце у меня было львиное». [82]

Однажды Франциску было нужно отлучиться из лавки, и он сказал младшему брату Николаю, который к тому времени также приехал в Афины:

— Мне нужно сходить кое-что купить, смотри внимательно, чтобы у тебя ничего не украли.

— Да-да, ступай, я буду здесь, — ответил тот.

Вернувшись, Франциск, будучи очень сметливым, с первого взгляда заметил, что в лавке кое-чего не хватает, и закричал:

— Слушай, где ты был?! Недостает платков!

Младший брат понятия ни о чем не имел, потому что все это время играл на скрипке.

— Кто-то заходил сюда? — спросил Франциск.

— Да, какие-то русские беженцы были. Посмотрели немного и ушли. Ничего не взяли.

— Мозгов у тебя нет! Они украли дюжину платков, а ты спишь! Куда они пошли?

— Да вон туда.

Франциск бросился за ними и видит: семь-восемь человек делят платки между собой. Особо не задумываясь, он прыгнул и оказался среди них. Прежде всего он выхватил у них платки, а затем начал драться. Нанес каждому по два-три удара кулаком, и тем закончил дело. Разобравшись с ними, он вернулся и сказал брату:

— Вот платки!

Позднее, став монахом, он употребил свою физическую и душевную крепость на то, чтобы суровейшим образом подвизаться на иноческом поприще. Удалившись на Святую Гору, он сказал себе: «Каким я был в миру, таким я буду теперь с бесами!»

Обращение к Богу

Бог, видя чистую жизнь Франциска, послал ему луч благодати, чтобы его уловить. Однажды ночью юноша увидел сон, о котором рассказывал так:

«Я увидел, что прохожу мимо дворца. И вдруг меня взяли два офицера дворцовой стражи и провели во дворец. Я не понял, зачем они это сделали, и протестовал, а они мне любезно ответили, что я не должен бояться и должен идти с ними, потому что такова воля царя. Мы поднялись в чрезвычайно красивый, выше всякого земного здания, дворец, меня одели в белоснежную драгоценную одежду и сказали: „Отныне и впредь ты будешь служить здесь“, — и повелели поклониться царю.

Я сразу проснулся. Виденное и слышанное так сильно запечатлелось во мне, что я ни делать ничего не мог, ни думать о чем-либо. Я прекратил работу и пребывал в размышлениях. Я постоянно слышал внутри себя это повеление, и так живо, будто оно постоянно повторялось: „Отныне и впредь ты будешь служить здесь“. Все во мне, внутри и снаружи, изменилось. Ничто из находящегося на земле меня не заботило, хотя я и не знал, что же это я видел и что должен делать». [83]

У Франциска возникла в душе некая печаль и скука, все мирское стало его тяготить. Дочери хозяина дома, где он жил, видя его в таком настроении и узнав, в чем причина, захотели ему помочь и дали почитать «Новый Эклогион» [84] — книгу с очень хорошей подборкой житий святых. Прочитав ее, Франциск изумился. Он не мог поверить, что существовали такие люди, которые в своей жизни столь сурово подвизались ради Бога и совершили с Его помощью столько знамений и чудес.

* * *

Тогда пришла к нему память о Боге, и с тех пор Бог послал ему покаяние, послал Свое просвещение, отверз ум, и Франциск начал думать о своей душе. С тех пор началось его новое, духовное, поприще. Он со многими слезами первый раз в жизни исповедал духовнику грехи.

Франциск начал охладевать к торговле, которую стал считать грехом и препятствием на своем новом поприще. Он оставил это занятие и трудился на простых работах то здесь, то там, лишь бы заработать на хлеб, чтобы ни о чем не заботиться и иметь возможность заниматься молитвой.

Из своих сбережений он раздавал милостыню ради упокоения души своего отца.

В это же время Франциск стал совершать паломничества, чтобы укрепить веру и покаяние. Он побывал в монастыре Преподобного Герасима на острове Кефаллиния, в церкви Пресвятой Богородицы на острове Тинос, [85] где чудеса происходят непрестанно. Услышав от людей о множестве разных чудес и увидев некоторые из них своими глазами, Франциск понял, что истории, прочитанные в «Новом Эклогионе», были истинными.

Он уже не мог больше оставаться в городском шуме и убегал в безлюдные места, чтобы молиться нерассеянно. Чаще всего он уходил в Пендельские горы, в шестнадцати километрах северо-восточнее Афин, где тогда никто не жил. Там он нашел убежище в одном заброшенном монастыре.

Франциск хотел испытать свои способности к монашеской жизни. Он старался подвизаться насколько мог, соответственно немногим своим знаниям. Он усиленно постился, довольствуясь в течение дня небольшим количеством хлеба и парой кусочков лукума, одевался просто, раздавал деньги — одним словом, начал подражать святым.

Желая уподобиться столпникам, Франциск проводил ночи на деревьях. Однажды он залез на миндальное дерево, как святой Давид Солунский, и попробовал там подвизаться. Он старался молиться всю ночь, но в какой-то момент, изнемогши от поста и бдения, заснул. Проснувшись, Франциск увидел, что все вокруг белым-бело от снега и сам он, как в сугробе, весь в снегу. Окоченев от холода, он думал: «Как же мне слезть?» — и смеялся над своим приключением. Мало-помалу он спустился с дерева.

Каждый день юноша ходил в город за едой и покупал полкоробки лукума. В то время лукум готовили большими кусками и продавали по шесть кусков в одной коробке, общий вес ее был более килограмма. Как-то раз он подумал: «Зачем мне спускаться в город каждый день, чтобы покупать полкоробки? Буду-ка я покупать целую и тогда смогу ходить в город через день». Так он и сделал. Но когда наступило время еды, Франциск был настолько голоден, что не удержался и съел всю коробку. Он сильно любил сладкое. Тогда он сказал себе: «Лучше я потружусь и буду покупать лукум только на один день, иначе не получается».

Постепенно он совершенствовался в подвиге. Как Старец Иосиф сам писал позже: «Жил я в миру и тайно творил суровые, до пролития крови, подвиги. Ел после девятого часа и раз в два дня. Пендельские горы и пещеры познали меня как ночного ворона (ср.: Пс. 101, 7), алчущего и плачущего, ищущего спастись. Испытывал, могу ли я вынести страдания, уйти монахом на Святую Гору. И когда хорошо поупражнялся несколько лет, тогда просил, чтобы Господь меня простил, что я ем раз в два дня, и говорил, что, когда приду на Святую Гору, буду есть раз в восемь дней, как пишут жития святых». [86]

Через пару лет Франциск, убедившись, что может стать монахом, решил отправиться на Святую Гору при первом удобном случае. И однажды, когда он спустился в Афины, ему посчастливилось встретиться с монахом-святогорцем из Карей. Франциск попросил взять его с собой, когда тому нужно будет возвращаться. Так он добрался до Святой Горы. Прежде чем уехать, он выдал замуж свою сестру Эргину, оставил приданое для маленькой Марусо, а остальные свои деньги раздал как милостыню. В начале 1921 года, в возрасте двадцати четырех лет, свободный от обязательств, он отправился в благословенный сад Божией Матери. [87]

Примечание:

79. Известны следующие даты: Эммануил родился в 1895 г., Леонард — в 1902 г., Николай — в 1907 г.

80. Сельская церковь в Левках, посвященная Святой Троице, является памятником благочестию небогатых жителей села. Это величественный храм с прекрасным мраморным иконостасом, редко встречающимся в Греции. — Прим. греч. ред.

81. Как нам кажется, он прошел обучение, которое в наше время проходят боевые пловцы.

82. Письмо 7.

83. Γέροντος Ἰωσήφ Βατοπαιδινοῦ. Ὁ Γέροντας Ἰωσήφ ὁ Ἡσυχαστής, η΄ ἔκδοσις, ἔκδοσις Ἱ. Μ. Βατοπαιδίου, 2008. Σελ. 39. См. также рус. пер.: Монах Иосиф. Старец Иосиф Исихаст. СТСЛ, 2000. С. 20–21.

84. См. русский перевод: Новый Эклогион. Псков, 2008.

85. Здесь упомянуты два святых места, которые чрезвычайно почитаются православными греками. Монастырь в Омалах на острове Кефаллиния (Кефалонья) — самом крупном из островов Ионического архипелага — был основан прп. Герасимом (1506–1579) в 1560 г. Святой ктитор обители почивает в ней своими нетленными мощами, от которых происходит множество чудес и исцелений. Его память празднуется 16 августа (преставление) и 20 октября (обретение мощей). Храм Божией Матери Евангелистрии (Благовещенской) на острове Тинос в Эгейском море (Кикладский архипелаг) был построен в 1823–1880 гг. в честь обретения на этом месте в 1823 г. чудотворной иконы Благовещения Пресвятой Богородицы. День обретения иконы, 30 января, — один из главных праздников для жителей острова, собирающий множество паломников со всего мира.

86. Письмо 37.

87. Франциск прибыл на Святую Гору спустя всего девять лет после ее освобождения от многовекового турецкого владычества. Афон был полон жизни, он давал пристанище пяти тысячам монахов, из которых примерно половину составляли греки. Кроме них, на Афоне жили русские, румыны, болгары, сербы. — Прим. греч. ред.

pokrov-endov.cerkov.ru

Книга о Иосифе Исихасте: palama

Старец Ефрем Филофейский. Моя жизнь со старцем Иосифом / перевод с греческого и примечания архимандрита Симеона (Гагатика). — Москва, Ахтырка: Ахтырский Свято-Троицкого монастырь, 2012.

Наконец вышла в свет книга, которую перевел с греческого мой старший друг о. Симеон (symeon ). Я помогал по мере сил с оформлением, рисовал буквы и делал орнаменты (только не верстал). Книга посвящена жизни замечательнейшего старца XX века Иосифа Исихаста, подвизавшегося на Афоне. Простая и светлая жизнь этого человека подтверждает мысль, что о Церкви судят по святым, а не по случайно занесенным ветром или ошибшихся дверью. В книге много не только аскетики, но живописных портретов людей на фоне природы Афона.

Купить книгу уже можно в Москве в "Православном слове" на Пятницкой, Троице-Сергеевой Лавре, Сретенском монастыре и тд. В украинских магазинах тоже скоро появится. В Киевt уже продается в Михайловской церквиВсе вопросы по приобретению:[email protected] или [email protected]тел.: +7 916 483 73 77 (Россия), +38 05446 33 887 (Украина)Ахтырский Свято-Троицкого монастырь — http://www.ahtyr.org

Личность и учение величайшего Старца ХХ века Иосифа Исихаста живо запечатлены в воспоминаниях его ученика и преемника архимандрита Ефрема, проигумена монастыря Филофей на Афоне, создателя и духовника православных греческих монастырей в Америке, наиболее почитаемого Старца современности. Перед читателем впервые раскрываются в такой полноте образ преподобного Старца Иосифа и его наука о монашеском образе жизни и спасении. Книга дает ответ на главные для христиан вопросы духовной жизни.

Предисловие переводчика:

В 2008 году в Греции вышла книга воспоминаний Старца Ефрема Филофейского «Мой Старец Иосиф, Исихаст и Пещерник»[1]. Она стала событием в духовной жизни православных греков. Все ее приобретали, все о ней говорили, во всех монастырях книга читалась во время трапезы. В этом нет ничего удивительного. Старец Иосиф Исихаст, как становится все более очевидным, — самая выдающаяся личность в духовной истории ХХ века. Слово Старца, дошедшее до нас в его письмах духовным чадам, ничуть не уступает слову великих святых отцов. А такое возможно только тогда, когда и жизнь подвижника не уступает житию великих святых. В опубликованных воспоминаниях его личность, житие и учение раскрылись с такой полнотой, глубиной и высотой, что не оставили сомнений у тех, кто отдавал Старцу Иосифу пальму первенства среди духовных учителей последнего времени. Конечно, это произошло и благодаря тому, что воспоминания принадлежат непосредственному преемнику Исихаста — его любимому ученику Ефрему, проигумену монастыря Филофей на Афоне, а ныне Старцу монастыря Святого Антония Великого в пустыне американского штата Аризона.

Масштаб личности и дела Старца Ефрема достойны его духовного отца. На наших глазах он совершил удивительное и невиданное в истории чудо: за несколько лет создал на Американском континенте около двадцати монастырей, которые не иначе как по Божественному мановению наполнились монахами и монахинями, украсились храмами и стали духовным оазисом для жаждущих благодати Божией американцев. Эти монастыри следуют, насколько возможно для Америки, афонскому монастырскому уставу и заповедям Старца Иосифа, которого все подвизающиеся там монахи называют «дедушкой» как отца своего отца, Старца Ефрема.

Переводчику этой книги посчастливилось взять благословение на перевод у самого Старца Ефрема. В монастыре Святого Антония любезно поделились подготовительными материалами к греческому изданию и разрешили включить в русский перевод главы, ранее не публиковавшиеся. Сама книга представляет собой запись устных рассказов Старца Ефрема, которые его чада первоначально записывали на диктофон на протяжении нескольких десятилетий. Была проделана огромная работа по переносу живого слова на письмо и по его тематическому упорядочению. Книга сохранила свойства устного рассказа. Старец Ефрем унаследовал от своего Старца и поэтические дарования: его слово полно художественных достоинств, которыми, надеемся, теперь сможет насладиться и русский читатель.

Русское издание, кроме того, что полнее греческого, имеет другое название, а также другое распределение материала. Самое ценное в книге — то, что запечатлелось в памяти Старца Ефрема о его жизни, послушании и обучении у Старца Иосифа. Эти воспоминания мы и поставили на первое место. Поэтому в русском переводе книга получила название, которое греки дали одной из ее частей: «Моя жизнь со Старцем Иосифом». Здесь звучит слово только Старца Ефрема (за редкими исключениями, которые всегда оговариваются) и, конечно, Старца Иосифа в передаче его ближайшего ученика. При этом мы постарались освободить их слово от редакторской правки, привнесенной при подготовке греческого текста. Вторую часть нашего издания составили биографические материалы, которые старательно были собраны чадами Старца Ефрема как из его слов, так и из других источников. Полное жизнеописание Старца Иосифа Исихаста — это, на наш взгляд, дело будущего, которое потребует немалой исследовательской работы.

Воспоминания Старца Ефрема, несомненно, войдут в золотой фонд святоотеческой письменности и принесут великую духовную пользу всем радеющим о своем спасении христианам. А для избравших благой путь монашества станут бесценным пособием, созданным современными святыми для современных подвижников, от послушника до игумена монастыря. Это книга, которую игумен может смело давать послушникам как самый первый учебник иноческой жизни.

Преображение Господне, 2011 г.

[1] Γέρων Ἐφραὶμ Φιλοθεΐτης. Ὁ Γέροντάς μου Ἱωσὴφ ὁ Ἡσυχαστὴς καὶ Σπηλαιώτης (1897–1959) / Ἐπιμέλεια π. Στ. Κ. Ἀναγνωστόπουλος. Ἱερὰ Μονὴ Ἁγ. Ἀντωνίου Ἀριζόνας, 2008.

palama.livejournal.com

старец Ефрем ФилофейскийМой старец Иосиф Исихаст и Пещерник

© Издательство «Индрик», 2010

* * *

От переводчика

Вашему вниманию предлагается перевод с греческого фрагментов новой книги «Мой старец Иосиф Исихаст и Пещерник» о. Ефрема Филофейского. Почему мы избрали только часть книги? Цель этого издания – избежать повторений. В книге о. Ефрема много того, что повторяет уже известное Житие или поучения старца Иосифа. Нас интересуют малоизвестные эпизоды жизни и новые, неизвестные поучения Старца.

Поэтому избранные части посвящены призванию учеников и теме послушания. Здесь повествуется об о. Иоанникии, Ефреме и Иосифе, точнее – о времени их призвания и обучения (темное место в первом житии), и приводятся поучения Старца, раскрывающие тему послушания. За пределом нашего внимания осталось учение Иосифа Исихаста о молитве, нетварном свете, переходе на новый стиль и т. д. Эти вопросы более систематически раскрыты в других книгах о. Ефрема.

Вопрос об авторстве книги

Надо сказать, что вопрос об авторстве книги немаловажен и вызывает среди греков на Афоне живой интерес. Вообще-то сам о. Ефрем малограмотный человек и написать такую книгу, скорее всего, не мог. Как считают многие афонские монахи, эту книгу написал протопресвитер Стефан Аногностопулос. Он просто систематизировал записи и рассказы о. Ефрема, изложив все это простым доступным языком. Он же написал вступительную статью к греческому изданию. Не лишним будет добавить, что сам протопресвитер Стефан Аногностопулос является близким духовным чадом о. Ефрема и очень уважаемым старцем.

Исторический контекст

Хочется заметить о содержании: уже существует житие старца Иосифа, написанное отошедшим ко Господу в этом году о. Иосифом Ватопедским. Естественно, возникает вопрос: чем новое житие отличается от уже существующего?

Похоже, что целью первого жития было дать максимально приглаженный облик Старца, сгладить искусительные подробности его жизни. Это связано с тем, что Старец долгое время считался прельщенным, его не признавал ни Скит, ни Монастырь. При жизни его не признали ни монахи, ни старцы, ни даже прп. Паисий Святогорец. Более того, среди современных афонских старцев до сих пор можно встретить мнения о том, что Иосиф Пещерник находился в прелести. Например, нам об этом говорил старец Августин из скита Василия Великого. Так что вряд ли умолчание оказалось удачным.

Чем больше проходит времени, тем более величественно открывается образ старца Иосифа как одного из величайших святых. Новое житие – это апология Старца, написанная его любимым учеником о. Ефремом, который и «наследовал благодать Старца».

Поэтому новое житие открывает перед нами совершенно иной образ. Отличие можно выразить одним словом: здесь Старец – живой. Кроме известного из первого Жития каноничного образа сурового молчаливого аскета, теперь перед нами кроткий, послушный, остроумный, жизнерадостный человек, гонимый всю жизнь и безропотно переносящий эти гонения.

Масштаб гонений непосвященному человеку понять трудно. Один тот факт, что представители Скита настроили Монастырь против отшельника, указывает на большие смущения. Монастырь – это Великая Лавра прп. Афанасия, которая управляется советом старцев. Именно идиоритмическое устройство Лавры сделало ее самым демократичным монастырем Афона. Чтобы совет старцев Великой Лавры был настроен против какого-то человека – вещь невиданная.

Старец терпел гонения из-за противостояния двух традиций: монастырской и отшельнической. Т. е. он защищал не себя, а забытое Предание Церкви. Это было впервые высказано!

С удивлением мы узнаем о том, что Старец был тонким, очень чутким человеком – поэтом. Он писал стихи! Чуткие люди гораздо глубже переживают ложь, лицемерие, клевету. От этого подвиг Старца открывается для нас с новой глубиной.

Вероятно, кто-то обратил внимание на несоответствие первого жития письмам Старца. Большинство писем направлено к духовным дочерям-монахиням, а в житии даже не упоминается об окормлении женских обителей. Наконец, мы можем узнать, как обстояли дела в действительности: многие чада Старца были монахинями. Мы этот отрывок не переводили, т. к. он мало информативен с точки зрения учения Старца о послушании. Лучше обратиться к письмам Старца.

О. Ефрем подчеркивает связь Старца с русскими. Например, неприступная пещера скита Малая Агиа Анна, в которой поселился Старец, оказывается, принадлежала русским монахам, о которых ничего не известно. Иосиф Исихаст сравнивается с прп. Серафимом Саровским. Он подражает прп. Серафиму в отшельническом образе жизни, так же опирается на женские общины и мирян и точно таким же образом оказывается гоним своими собратьями-монахами, т. е. профессионалами.

Мы сознательно не затронули вопрос о связи Старца с традицией колливадов. Такое умолчание в данном случае оправданно. Это слишком обширная тема для столь краткого введения. Тем более что русскоязычный читатель в силу ряда причин имеет о колливадах весьма смутное представление…

Устное предание о старце Иосифе

Было бы несправедливо утаить от читателей то, что и эта книга – также всего лишь штрих портрета, одно из воспоминаний о Старце. Дело в том, что на Афоне среди пожилых монахов греческих монастырей сохраняется весьма обширное устное предание о старце Иосифе. Например, это рассказы о том, как, будучи молодым, старец Иосиф приходил на келии в Карее и пламенно проповедовал покаяние, чем приводил в большое замешательство старых, видавших виды, келиотов.

– Покайтесь, приблизилось Царство Небесное!

– Отец, тебе что – плохо? Ты перемолился?! Мы, монахи, непрерывно каемся…

– Где же плоды? Почему у вас нет тех плодов, которые были у древних святых?!

– Э… брат, когда поживешь на Афоне с наше, лет сорок, тогда будешь говорить…

– Нет, отцы, Бог – Тот же и благодать та же. Просто мы – другие. У нас нет той целеустремленности, которая была у древних…

Ведь нельзя забывать, что историческая ситуация на Афоне в то время была достаточно сложной: с одной стороны – страшная разруха и нищета, с другой – духовный упадок.

Также на Афоне мы слышали повествование, что в этот малоизвестный период жизни молодой Иосиф мог прийти в гости к какому-то келиоту, закрыться в отведенной ему для сна комнате и не выходить до утра.

– Отец, открой, открой! Давай, вместе почитаем повечерие!

– Господи, помилуй нас…

– Послушай, дорогой, со своим уставом в чужой монастырь не ходят!

– Господи Иисусе Христе, помилуй нас…

Так Иосиф молился всю ночь, не обращая ни малейшего внимания на приглашения хозяина почитать службу, попить чай и обсудить новости… Уже тогда многие обижались на чудаковатого молодого монаха.

Есть и много других повествований о молодых годах Иосифа на Афоне. Всех их объединяет общая особенность, – они показывают, насколько Иосиф был оригинален. Иосиф был чрезвычайно целеустремленным человеком, всячески избегавшим схем и духовной мертвости. Он был именно личностью. И еще одна особенность – он совершенно не имел страха. Он был более всего похож на открытого живого ребенка, который не боится ничего, потому что знает, что его всегда защитит добрый любящий отец. Это хорошо видно по очень редкой фотографии сороковых годов, приведенной в книге.

Другими словами, теперь пред нами живой образ носителя Живой Афонской Традиции. После прочтения этого текста непреодолимо тянет помолиться в Церквушке на Малой Анне.

Замечания о тексте

Текст книги весьма сложен: греческий первоисточник является плохо отредактированным сбивчивым изложением. Возможно, духовные чада о. Ефрема старались избежать редакторской правки, например, из благоговения к старцу. Во всяком случае, существуют три рукописи книги, которые частично дублируют друг друга. Возможно, этим и вызвана путаница.

Главная трудность греческого текста – неправильная или неисправленная пунктуация. В тех редких случаях, когда это затрудняло понимание текста, мы ставили свою пунктуацию.

Главная смысловая трудность – отсутствует четкое обозначение прямой речи и цитат. Часто кавычки открываются и не закрываются (напр. 2, 232) или вообще отсутствуют. В таком случае границы прямой речи приходится определять по смыслу. А это очень важно. Особенно важно выделить собственные слова старца Иосифа. Единственным выходом из этого положения оказалось сохранение в переводе всех отступов и делений текста первоисточника на абзацы, так чтобы читатель сам мог принимать решение. Поэтому текст выглядит немного непривычно для русского языка, особенно в части диалогов.

Цитация книги также оказалась весьма запутанной. Зачастую о. Ефрем берет цитату, потом толкует ее, иногда еще и дополняет молитвой. А ссылка вообще дается на огромный кусок текста, 5–6 страниц сразу. Это не научная книга, и точная цитация здесь не нужна, но она имеет большое значение для того, чтобы выделить собственные слова о. Ефрема и старца Иосифа. Это важно. Пришлось приложить немало усилий, чтобы выделить слова Старца. Некоторые указания на сложности, связанные с цитацией, мне показалось лучше вынести в примечания. Без них можно просто запутаться в прямой речи и цитировании.

Мы пытались выдержать один стиль изложения – полновесным языком, каким и должен быть перевод с греческого на русский.

Все примечания в тексте – от переводчика. В комментариях мы постарались лишь обрисовать круг проблем, связанных с переводами греческих текстов, нисколько не претендуя на их решение.

Обучение послушанию

Не могло быть такого, чтобы к старцу пришел человек и не был бы исцелен, сколь ни был бы этот человек недоброжелательным. Только бы он оказывал полное послушание! Знал этот Небесный человек как многими слезами исцелять страсти своих послушников. Только бы послуники были рядом с ним – и станут совершенно другими людьми!

 

Старец имел великую любовь и был благодатным, но, с другой стороны, он был очень точным и строгим в отношении своего аскетического порядка и направления, так что оказывалось трудным кому бы то ни было пребывать около него. В результате того, что он прошел и на себе испытал все аскетические виды борьбы, старец знал, как привлекается и как сохраняется Божественная благодать. Потому-то и слова его всегда были скудными и точными: «Здесь сделай так». Вместе с тем и требовал он от того, кто его спрашивал, полного послушания.

Многие приходили и получали пользу от Старца, но почти никто не удерживался. Приходили люди образованные, важные, имеющие в мирской жизни большое значение, но только лишь Старец ввергал их в недра «печи послушания», как они уходили, несмотря на свое стремление. Таким образом, никто не мог пребывать около Старца, если не вычеркивал себя самого из жизни. Именно поэтому его братство никогда не было большим. Он характерно говорил: «Я хочу создать монаха, истинного монаха!», «а не что-то, пресное, сваренное на воде…». Старец не осуществлял никакого отбора, но по любви принимал всех, кто искал остаться, достаточно было представить в качестве причины «желание безмолвия и духовной жизни».

Дело показало, что хоть и встречались люди с благим произволением, но не имели такого самоотречения, какового требует жизнь «в пустыни». Наоборот, они имели немало застарелых мирских привычек, прочно укорененных в глубинах души, которые препятствовали Старцу держать свой суровый аскетический устав.

По этой причине Старец говорил им:

– «Лучше идите в монастыри, где для вас более безопасно, храните там послушание и смиренный образ мысли».

Скит Василия Великого

Во всяком случае, в середине 1936 года братство Старца состояло из трех человек: о. Арсений, о. Афанасий и о. Иоанн.

Поскольку пребывание в скиту Василия Великого было связано с большими трудностями, решено было переселиться в другое место. Впрочем, главной причиной переселения был о. Иоанн, который совершенно не мог оказывать никакого послушания. И не только не слушался, но и препятствовал Старцу жить безмолвно, как он хотел.

Старец говорил ему:

– «Если ты, чадо, будучи послушником, ищешь упокоения своей плоти, то мне – что поделать?!»

Второй причиной был тяжелый телесный труд: братству приходилось прилагать большие усилия для того, чтобы поднять на своих плечах на столь большую высоту необходимые пропитание и материалы.

Наконец, третьей серьезной причиной стали внешние люди, которые мешали внутренней жизни. Слава о Старце, как о великом аскете, уже начала распространяться. Многие отцы стали приходить за советом, и так потерялось безмолвие, а точнее, время, необходимое для молитвы и безпопечительности.

По этим трем причинам Старец принял решение уйти вместе с о. Арсением, о. Афанасием.

– «Уходим! – Сказал Старец. – Пойдем в другое место для того, чтобы совершать наш подвиг, чтобы люди не могли так легко найти нас и лишить молитвы и безмолвия».

Малая Агиа Анна

На северо-западной стороне Афона на крутом, поросшем густой растительностью склоне, на высоте около 300 метров над уровнем моря находится прекрасный скит Святой Анны. Он состоит из калив, расположенных лесенкой на «пезулях» (огражденных камнями террасах), одна за другой, и большей частью скрытых красивейшими каменными дубами и серо-зелеными скалами. В то время скит насчитывал около двухсот отцов. Здесь же находится самая большая часть мощей св. праведной Анны, матери Пресвятой Богородицы.

На расстоянии получаса пути от скита Святой Анны находится скит, называемый Малая Святая Анна. Речь идет об одном небольшом аскетическом поселении, которое состоит всего-навсего из пяти калив и имеет дочернее отношение к скиту Святой Анны.

Будучи молодым, Старец Иосиф приходил на келии в Карее и пламенно проповедовал покаяние, чем приводил в большое замешательство старых, видавших виды келиотов…

Это место имеет более мягкий климат, потому что большой каменный утес на севере защищает от холодного воздуха, спускающегося с вершины Горы.

Старец Иосиф и о. Арсений уже слышали от старых монахов скита о том, что существуют какие-то неприступные пещеры в предгорьях скита Малой Святой Анны. Они искали эти пещеры и с большим трудом нашли на одном неприступном склоне, немного ниже исихастирия, где раньше жили о. Савва Духовник, старец Илларион послушник известного Георгиану.

Когда-то давно в этих пещерах уже подвизались несколько русских аскетов, может быть два – три, и от них остались два небольших резервуара для воды.

Имеется в виду одно очень уединенное место, известное немногим. Это было достаточно тесное место, более похожее на гнездо орла. С одной стороны оно было ограничено скалой, а с другой – отвесным утесом. Старцы были очень утешены найденным местом, ведь в нем царило беспредельное безмолвие.

Таким образом, в январе 1938 года они перенесли на плечах свою бедную одежду и немногие книги и переселились в эти две пещеры.

Когда старцы достигли нового места, они не нашли там ничего, кроме двух резервуаров. Они очистили резервуары, как могли, и прилепили желоб к скале, чтобы собирать дождевую воду, потому что нигде поблизости не было источника. Небольшого количества воды, которое они собирали, еле-еле хватало только для самых необходимых нужд. Здесь так же, как и в скиту Василия Великого, как только начали строить одну каливу и маленькую церквушку, стало ясно, что воды совершенно не хватает. И снова о. Арсений издалека носил воду на своих плечах.

На северо-западной стороне Афона, на крутом, поросшем густой растительностью склоне, на высоте около 300 метров над уровнем моря находится прекрасный скит Святой Анны.

(О. Арсений в скиту Малой Анны). О. Арсений рассуждал в себе: «Этот малыш еще любит сладкое. Что бы ему покушать?!» – Малюточка, сейчас, пока нас Старец не видит, нá – покушай крошки…

Однажды был знойный день, и Старец огорчился о бремени о. Арсения. Он стал молиться Богородице, говоря Ей: «Умоляю Тебя, Пресвятая Госпоже моя, устрой нам немного воды, потому что уж очень тяжкие труды несет о. Арсений». И тотчас услышал какой-то шум из под прилегающей скалы. Поднимает глаза – и что же он видит! Скала источила воду, которая стекает вниз капля за каплей. Они подложили какой-то лежащий под рукой сосуд, и он наполнился. Воды было достаточно, и о. Арсений с тех пор был избавлен от тяжелой доставки воды издалека. Был или нет старец Иосиф неким вторым Моисеем, который силой молитвы источил воду из скалы?

В одной пещере построили одну каливочку, а в другой – маленькую церквушку. В строительстве помог и известный о. Ефрем Катунакский, который носил на спине красную глину от Карули, богатой пещерами с глиной. О. Арсений делал кирпичи, а о. Ефрем успевал доставлять глину так быстро, чтобы не возникло задержки в работе, и в то же время не забывал о нуждах своего собственного старца.

Чтобы не разговаривать между собой, отцы решили сделать три отдельные каливочки.

Для Старца сделали небольшое расширение в одной маленькой пещерке, чтобы осталось место для складика, и три маленьких комнатки. Это сооружение было сложено из камней, а чтобы они не упали, они были промазаны внутри и вне смесью травы с глиной, взятой от земли, с какими-то ветками сверху и крышей, покрытой цинковым железом.

Калива о. Арсения была немного впереди каливы о. Афанасия, потому что он, изнуренный бесконечным ежедневным ношением тяжестей, очень часто выходил, нарушая распорядок. Старец Иосиф сделал ему каливочку снаружи, за стенами.

На расстоянии получаса пути от скита Святой Анны находится скит, называемый Малая Святая Анна. Речь идет об одном небольшом аскетическом поселении, которое состоит всего-навсего из пяти калив…

 

Эти каливы были столь малы, что с большим трудом могли служить только самым необходимым нуждам старцев. Площадь келеек была примерно 1,5 на 1,8 метра. Вместо кроватей служили две-три доски с тряпьем, набросанным сверху. Они сделали и одно небольшое отверстие, которое использовалось как в качестве двери, так и в качестве окна. В него входили и выходили. А для вентиляции сделали две дырки, закрывающиеся двумя затычками (из клочков ткани), которые использовались как оконные ставни.

В зимнее время в этих кельях было настолько холодно, что если ты находился без движения, то должен был замерзнуть! А снизу – влажность, стоячая вода и плесень. Летом же, наоборот, они страдали от невыносимой жары, которая исходила от цинка, нагревающегося прямо над головой. И даже летними вечерами это место не орошалось прохладой, потому что весь день скалы собирали тепло, а всю ночь – отдавали. Вавилонская печь, семикратно разженная! Попробуй уснуть внутри печи, а тем более на таковой жесткой «кровати»?! Эти каливы были настоящим гробом.

В недрах такой каливы, которая источала запах земли подобно могиле, каждую ночь старец Иосиф совершал свое бдение – 8–10 часов умной молитвы. Когда же он закрывал дверь, то оказывался в Божественном Мраке, и даже воздух не проходил внутрь. Настоящее мученичество!

Однако такое положение старца Иосифа в этом ужасающем месте совершенно не устраивало подземных духов зла, которые надеялись опять присвоить по праву им принадлежащее достояние. По этой причине они начали ежедневно донимать Старца. Как-то он говорил по случаю новым своим послушникам:

«Вы пришли сюда и нашли все готовое. Ах, если бы вы знали, сколько вначале я перенес от демонов в этом месте! В миру священники изгоняют демонов, повелевая им в молитве запрещения, что злые духи приходили в пустынные места, и, вот, таким образом все они притащились сюда… Если б вы знали, сколько я пострадал!»

Во всяком случае, когда старец Иосиф ложился немного отдохнуть, чтобы проснуться свежим к бдению, демоны устраивали большой шум, не давая ему отдохнуть. Если же он засыпал, то демоны будили его своей возней на час-два раньше. А после этого он не мог уже заснуть.

Но и не только это. Каждый вечер во время бдения десятки демонов устраивали настоящее шествие перед Старцем. Они принимали унылые и устрашающие образы, чтобы испугать и прогнать Старца.

Так, одни демоны воображались в виде мертвых голов, другие как чародеи, иные как скелеты. Какого бы ужасного зрелища ты ни представил себе, там бы ты это нашел! Более того, Старец терпел от них и побои.

Таковые нападения начали длиться все дольше и дольше. Так, день за днем, Старец начал уставать, потому что демоны, как он говорил, ни на бдении не оставляли, ни поспать ему спокойно не давали. В конце концов, он лишился и особенной благодати молитвы, потому что ум его от бессонницы соделался дебелым и не позволял сосредоточится. С одной стороны это коварство демонов, а с другой – телесные нужды причиняли Старцу огромные трудности во время бдения. И все же он не отступил в трудностях, хотя и не мог преодолеть их. Тогда Он сказал себе: «Потерплю еще один месяц и, если положение дел не изменится, – уйду отсюда».

Это место имеет более мягкий климат, потому что большой каменный утес на севере защищает от холодного воздуха, спускающегося с вершины Горы.

Так продолжалось каждую ночь – страшные демонические парады, а днем – искусительные беспорядки, преследующие цель лишить отдыха… Во всяком случае, Борец стал истощаться телесно. Кроме того, мало-помалу Старец начал чувствовать лишение Божественной Благодати. Множество раз он не мог сосредоточить свое сознание на молитве и рыдал безудержно. Как он сам рассказывал позднее: «Я рыдал и рыдал безутешно многие дни, многие недели».

Из-за длительности этих состояний он впал в великую скорбь и, как осужденный без вины, начал некоторым образом жаловаться Богу. Ибо Господь вверг его в такие великие искушения и не хочет даже немного сдержать их, чтобы дать хоть дух перевести. И, вот, однажды, в то время, когда Старец молился во тьме после слез и страданий, он выпрямился, воздел руки и воззвал:

– «Господи, неужели даже на мое произволение Ты не презришь и оставишь, чтобы они нас победили? Как в таком случае вообще может подвизаться человек?!»

Внезапно свет озарил недра его каливки, и он услышал сладчайший глас, говорящий ему: «И ты не потерпишь все это ради Моей любви?» И снова тьма сгустилась. Но с этим гласом немедленно разрешилась печаль, как некое темное тяжелое облако – отлетело вверх от него. Тотчас он уразумел, что это был за голос, упал на землю, ничком, и начал судорожно рыдать с великой любовью, принося покаяние в том, что недовольство восторжествовало над ним.

– «Конечно! Боже мой, ради Твоей любви я потерплю!»

С тех пор Старец получил великое утешение в своих скорбях и мучениях. Он душевно укрепился и с того времени стяжал гораздо большее терпение в искушениях.

Он выдержал безропотно эти искушения, и на тридцатый дней, брань закончилась, и демоны исчезли. Он говорил после этого: «Не забуду никогда этот глас. Он был настолько сладок, что в то же мгновение пропало искушение и все уныние».

Их церквушка оказалась столь малой, что любой мог прямо из стасидии дотянуться до купола. Но в ней было очень умилительно. Ее посвятили Честному Иоанну Предтече. А для росписи пригласили соседнее братство Ананеев, с которыми Старец сохранял тесные братские отношения.

В первое время их жизнь на новом месте была, действительно, жестокой и безысходной, потому что они не имели ничего, кроме самого необходимого. Но с другой стороны, несмотря на трудности, связанные с теснотой места и малопригодностью келий, они имели большое утешение, ведь никто теперь им не досаждал. Они были надежно защищены крутым склоном, не имеющим дорог, по которым мог бы пройти человек. Тем самым они оказались совершенно отделенными и получили безграничное безмолвие. И забот они не имели, потому что невозможно было разбить огород. Выбранное место располагалось на очень крутом склоне, густо поросшем каменными дубами. Все их достояние – это одна калива, да небольшая кухонька.

Освобождение от земельной собственности, вместе с тем обогатило их молитвой и созерцанием. Они непременно старались избегать удобства и жили в простоте, довольствуясь тем, что было. Все было устроено так, чтобы они имели немногое попечение и тем самым сбросили тяжесть, мешающую духовной жизни.

В то время, как я стоял и размышлял, что мне делать, смотрю – один священник с торбой и посохом восходит по лестнице…

В своих новых аскетических каливах они жили почти, как заключенные. Прибавьте к этому неприступность места, редкость встреч с другими отцами и жесткий аскетический устав.

Этот устав в Малой Святой Анне был следующим. С рассветом они просыпались и трудились над своим рукоделием или же делали какие-либо необходимые ремесленные работы. В полдень каждый брат удалялся в свою келью и там справлял вечерню по четкам. А если оставалось еще время, то немного поучался в Писании. После чего все вместе собирались для обеденной трапезы. Окончив трапезу, брали благословение Старца и расходились на три часа отдыха по кельям, до заката солнца. Отдохнув, пили по чашечке кофе и начинали бдение, которое продолжалось до полуночи.

Когда приходил священник, то в полночь начиналась Божественная Литургия в церквушке. В том случае, если не было священника для совершения Литургии, они продолжали бдение или в поучении, или же в молитве. После Божественной Литургии они имели возможность отдохнуть до рассвета. В соответствии с их уставом, продолжительность сна составляла два-три часа, потому что это весьма помогало в бдении.

Этот устав старец Иосиф не изменял никогда, потому что знал – последуют изменения в молитве. «Дело в том, – как он указывал, – что если днем сделать что-то больше или меньше, то, соответственно, и тело устает, и ум рассеивается, и тем самым уменьшается готовность к молитве». Поэтому он сохранял с совершенной точностью принятый устав даже в трудные моменты своей жизни. Безусловно, в этом ему помогал и характер: дисциплинированный, решительный и несгибаемый.

Для того чтобы показать, какое значение придавал старец Иосиф хранению своего аскетического устава, стоит здесь привести один примечательный случай:

Однажды послушники пришли издалека, принеся с собой провизию и некоторое количество рыбы. Но как раз был час безмолвия. Они говорят Старцу:

– «Геронда, мы принесли рыбу, и если не приготовим ее сейчас, то испортится». (Где можно было в те времена найти холодильник на Святой Анне, а тем более – у старца Иосифа!!! Важно обратить внимание на то, что такая пища была редкой для братства как по причине их аскетизма, так и из-за большой цены и труда, необходимого, чтобы ее достать.) Тем не менее Старец, не вступая в беседу, отрезал:

– «Предпочитаю, чтобы испортилась рыба, тому, чтобы испортился наш устав! Оставьте все как есть и идите отдыхать».

А на следующий день он заметил монахам:

– «Я намеренно оставил рыбу портиться, чтобы вы запомнили на всю вашу жизнь значение устава!»

Старец часто указывал ученикам:

– «Внимайте уставу! Я и о. Арсений пролили кровь, чтобы передать вам его в готовом виде».

Старец был весьма упокоен в новом аскетическом убежище и, исполненный энтузиазма, писал о своей жизни одной духовной дочери: «Мы здесь, сестра моя, всю ночь не спим. Каждый вечер начинаем бдение. Целую ночь молимся за весь мир. Немного отдыхаем только утром и в обед, после еды. Таков наш устав: половину дня работаем, остальное время – безмолвствуем. Этого достаточно. Аскетическая жизнь! Пустыня! Ангельская жизнь, полная благодати! Если бы ты могла хоть в какой-то мере это увидеть! Ах, если бы тебе было возможно нас видеть! Здесь, сестра моя, действительно, земной Рай. Если кому-либо удастся выдержать от начала такую жестокую, высокую жизнь, то он станет святым».

В этих пещерах уже жили когда-то два-три русских аскета, и от них остались два небольших резервуара для воды.

Первое время их пребывания на том месте они оставались неизвестными. Но как говорит Господь: «Не может укрыться город, стоящий наверху горы (Мф 5:14)», так и благоухание добродетельной жизни Старца не могло оставаться сокрытым. Мало-помалу отцы, живущие по близости, узнали о его святости. И некоторые стали приходить, чтобы повидаться и получить душевную пользу.

К несчастью, нашлись и такие, которые не имели духовного интереса, а в сущности желали провести время в бесполезных разговорах, гонимые своим унынием. Старец видел, что не получает пользу от таковых проявлений «любви», но, наоборот, душа терпит вред. Вследствие этого он принял решение установить дверь в том единственном узком месте, где располагался вход во двор. Это позволяло защититься от всех желающих поглядеть и тем самым давало Старцу возможность исполнять свой безмолвный устав. Эта дверь для всех закрывалась в полдень, таким образом чтобы Старцу, по меньшей мере, не препятствовали получать пользу от молитвы и безмолвия, соответственно тому уставу, которому он научился вначале. Так, ему удавалось начинать бдение более отдохнувшим. Он говорил себе: «Какую пользу я принесу ближнему, если бесполезные разговоры меня убивают? Наоборот, если я буду в мире пребывать озаряемый Божественным Светом, то я и от Него передам освящение, и заповедь любви Христовой исполню».

Старец заботился, как бы не расточить попусту многоценные вечерние часы, потому что видел: если их проводить мирно, в страхе Божием, то получает столь великие духовные плоды, что оставалось только удивляться пользе, приносимой беспопечением и благочинием. Наконец, он написал на дощечке: «Не стучите в дверь! Я не хочу разговоров, празднословия и осуждения». Впрочем, он открывал дверь на два-три часа, но только утром.

Следуя такому уставу, он имел полное безмолвие и, исполненный радости, писал одному человеку: «Я самый счастливый из всех людей! Потому что живу беспопечительно, наслаждаясь медом безмолвия, совершенно не прерываясь. И в том случае, когда отходит благодать, тогда безмолвие, как иная благодать, меня пригревает в своем чреве».

Кроме того, он сложил и стихотворение:

 «Пристанище безмолвия обрет,Душой и телом также я окрепВ сладчайшей тишине плывет мой умУже не слышен здесь и грозный моря шум –Житейского, бурлящего волнами моря…» 

Старец стремился к безмолвию и уединению, всегда помня это как цель, чтобы удалось стяжать благодать Святого Духа через молитву, как это делал и прп. Серафим Саровский. Кроме всего прочего, сам Старец был исихаст и затворник, что объединяет в себе все виды монашеского делания. Естественно, и прп. Серафим отдавал предпочтение именно отшельнической жизни.

Это было достаточно тесное место, более похожее на гнездо орла. Оно было ограничено с одной стороны скалой, а с другой – отвесным утесом.

1. Здесь есть важный нюанс, о котором нужно оговориться в самом начале: в этом месте и далее, когда о. Ефрем говорит о послушании, он использует термин «и ипакуи». Следует учитывать, что в древнегреческом языке существуют два различных термина, выражающих послушание: «и ипакуи» и «и ипотаги». Термин «и ипакуи» послушание (дословно внимательное прислушивание изо всех сил (такое значение дает перфиксация), образован от глагола «ип-акуо» прислушиваться, вслушиваться. В древнегреческом этот термин имеет значение «слушать изнутри и добровольно отвечать». Это как бы стук в дверь, на который можно ответить или промолчать. Очень точно коннотацию этого термина передает икона «Троица» Андрея Рублева: в склоненных головах нет покорения, все объединяет добровольное единство воли «и ипакуи». Монашеское послушание, конечно, «и ипакуи», такое понимание встречается у свт. Василия Великого (Ascet. 2.2: PG 31, 884B; ср. Asceticon magnum: 2040.050). Именно такое послушание «и ипакуи» свт. Афанасий Александрийский в «Житии св. Синклитикии» поставляет «превыше жертв (фисия)» (Via sanctae Syncleticae: 2035.104). Термин «и ипотаги» подчинение, повиновение, образован от глагола «ипотассо» подчинять, помещать ниже. Поэтому он всегда содержит коннотацию послушания по принуждению, послушание сильнейшему, который тебя подчинил невольно, другими словами, речь идет просто о рабстве. В патристической традиции «и ипотаги» обозначало чаще всего невольное послушание творения Вседержителю. Так, например, используется этот термин у свт. Афанасия (Ar. 3.40: PG 26, 409B), у свт. Василия Великого (Renunt. 9: PG 31, 648A), так «рабствует» Богу неразумное творение (Homilia in assumptionem domini: 2800.005). Выражение «послушание выше поста и молитвы» подразумевало термин «и ипакуи». Стоит только пожалеть, что в русском переводе «Лествицы», устава монашеской жизни, административный термин «и ипотаги» не отделяется от духовного послушания, которое, естественно, передается термином «и ипакуи» (Scal 4: PG 88,725C). Это создает путаницу и других греческих текстах. На самом деле, для прп. Иоанна Лествичника, как и остальных отцов, понятие послушания как «слушать изнутри и добровольно отвечать» было само собой разумеющимся.2. Дело в том, что на Афоне существуют две традиции: монастырская и отшельническая. Если человек способен полностью отречься от себя «…только бы он оказывал полное послушание…», то он может проходить подвиг как ученик отшельника. Здесь говорится об идеальном послушании (именно об этом далее пойдет речь в книге). Если же – нет, то он должен учиться послушанию и отречению, живя в монастыре «…идите в монастыри, где для вас более безопасно…». Монастырь дает средний уровень: снизу подтягивает, а сверху обрезает. И так подготавливает, отбирает способных к предельному самоотречению, отшельничеству. Эти люди должны будут выйти на отшельничество и своим подвигом удерживать ориентиры для всего «огромного корабля, на котором безопасно». Это те, кто не могут ни есть, ни спать, ни отдыхать потому что они будут стоят за штурвалом или как маяк управлять кораблем. Таково древнее афонское Предание: монастырская традиция одухотворяется отшельнической. Они взаимно дополняют друг друга, не вступая в конфликт. Если же отшельническая традиция утеряна, то монастырская традиция замыкается сама на себя, становится автономной и теряет идеал. Как только монастырская традиция начинает существовать сама для себя, она превращается в административную систему. Теряются ориентиры. На Афоне вся жизнь устроена так, чтобы этого избежать. Власть максимально рассредоточена, а система управления монастырей максимально демократична. Теперь становится понятным описанное о. Ефремом далее: почему Старец Иосиф безжалостно бросает о. Иоанна и уходит в другое место. О. Иоанн просто терял время, будучи неспособен к идеалу. Его место в монастыре…3. Дословно можно перевести и так: «Найдя пристанище безмолвия,Укрепилась душа моя, и тело подобным же образом обрело крепость,И ум мой плавает в сладчайшей тишине,И не спрашивай меня, что делается в житейском море…»

fictionbook.ru

преподобный Иосиф Исихаст

Ранний период, молодые годы

Иосиф Исихаст (Молчальник, мирское имя — Франгискос Коттис) родился на острове Парос, в деревне Лефке, 2 ноября 1897 года.

Родители Франгискоса, Георгиос и Мария, были простыми тружениками, но жили праведной жизнью. К благочестию они приучали всех своих детей. После смерти Георгиоса, наступившей в 1907 году, попечение по их воспитанию взяла на себя овдовевшая супруга, Мария.

Детей было шестеро и по утрате кормильца семье пришлось столкнуться с многочисленными трудностями.

Когда Франгискос был ещё малым дитятей, Бог возвестил Марии о его будущей славе посредством Откровения: явившийся ей тогда Небесный вестник начертал в каком-то таинственном списке имя её сына, после чего взял его с собой, объяснив, что так угодно Небесному Царю.

В связи со смертью отца и необходимостью помощи семье Франгискос не успел завершить начальный курс обучения в школе.

В 1914 году он отбыл в Пирей в поисках заработка.

Затем он был призван на воинскую службу. Демобилизовавшись, устроился на работу в Афинах. По одним источникам, он трудился там поваром, а через некоторое время — кондуктором трамвая. Другие данные свидетельствуют, что в Афинах он занимался торговыми делами.

Афон

Когда Франгискос достиг двадцатитрехлетнего возраста, он проявил живой интерес к духовной литературе. Вдохновляясь жизнью угодников Божьих, стал подражать им по мере возможностей.

В этот период, в 1921 году, он встретил старца, который преподал ему ряд добрых советов. Благодаря этому знакомству сердце Франгискоса склонилось к выбору монашеского пути.

Вскоре, подражая примеру отцов и расположению собственного сердца, он раздал имение беднякам и отбыл на Афон.

Жизнь на Афоне

Прибыв на Святую Гору, он ожидал встретить здесь множество славных подвижников, о которых читал в Житиях, но вместо этого встретил разочарование. Отчасти оно было связано с заведомо преувеличенным ожиданием, но отчасти — с упадком общего уровня нравственного состояния афонских монахов, далеко отстоявшим от уровня благочестия богомольцев прежних веков. Согласно воспоминаниям самого Иосифа Исихаста, эта ситуация привела его в состояние скорбного плача.

Поначалу Франгискос примкнул к сторонникам старца Даниила Катунакийского, и какое-то время подвизался в их братстве, однако некоторое время спустя пожелал найти для себя более уединенного жительства и удалился из братства.

Долгое время ему не удавалось отдать себя в послушание к опытному духовнику. После множества неудачных попыток, положившись на Божий Промысл, Франгискос предался отшельничеству. Пристанищем ему служили местные пещеры. На пропитание он зарабатывал трудом: в частности, занимаясь изготовлением метел.

В ходе путешествия по землям Афона Франгискос встретился, а затем и сдружился с единомышленником, монахом Арсением. Вскоре, воспользовавшись рекомендацией Даниила Катунакийского, напомнившего друзьям о роли послушания и отсечении своеволия в монашеском делании, они перешли под учительство и послушание к старцу-албанцу, Ефрему Катунакийскому.

Монашеский подвиг

В 1925 году Франгискос, преодолев испытания искушениями и трудом, удостоился пострижения в великую схиму с наречением в новое имя: Иосиф.

Последние дни перед своей кончиной старец Ефрем подвизался в скиту святителя Василия Великого. Там же он и преставился. По смерти Ефрема, обязанности по руководству и управлению деятельностью общины принял Иосиф.

Оставшись без старца-наставника, братия во Христе, Арсений и Иосиф, продолжили скитаться по территории Святой Горы. В каливу они возвращались только к зиме, но впоследствии выбрали её в качестве места своего постоянного жительства.

Как следует из признания Иосифа Исихаста, на данном этапе подвижничества он испытывал очень сильные искушения со стороны падших духов.

Однажды он созерцал в видении строй монахов: воинов Христовых, готовившихся вступить в бой с демоническими полчищами. Предводительствовавший монахами военачальник предложил Иосифу занять место среди передовых бойцов, что он и исполнил. После этого случая диавол возвёл против Иосифа лютую, непримиримую брань: строил козни, подстерегая в засадах; бесстыдным обманом заманивал в путы и сети. Но помощью Божьей Иосиф успешно преодолевал вражеские нападения. Этот период борьбы длился около 8 лет.

Одним из наиболее значимых событий на этом этапе его монашеской жизни стало обретение нового наставника, смиренного и мудрого безмолвника, Даниила, подвизавшегося близ Великой Лавры, в келье святого Петра Афонского.

Иосиф перенял от него множество положительных черт. Подражая его аскетическим подвигам, он приучил себя к ещё большей строгости жизни, например, ограничению потребления пищи одним разом в день (рацион Иосифа составлял тогда меру хлеба и немного овощей). С ещё большим стремлением он стал бороться с собственной леностью.

В то время как Иосиф Исихаст подвизался в скиту святого Василия Великого, вокруг его личности сплотилось множество подвижников и образовалось монашеское братство. Среди прочих участников этого братства был и его кровный брат, Афанасий.

Постепенно имя Иосифа становилось всё более известным. Многие обращались к нему за советами и увещеваниями. Иосиф же охотно делился богатыми знаниями, но связанная с непрестанными посещениями многолюдность нарушала уединенный характер его личной жизни и жизни братий. В результате он вынужден был задуматься о поисках нового места.

В 1929-30 годах старец Иосиф отлучался с Афона. Необходимость отлучки была связана с пострижением в монашество его родной матери и основанием женской обители в районе Драма.

Вернувшись на Святую гору, он не прервал связь с постриженными им монахинями, продолжал наставлять их посредством регулярной переписки.

В 1938 году Иосиф Исихаст, совместно с монахом Арсением обратил внимание на одну заброшенную каливу и выбрал её очередным местом для аскетических подвигов. Калива располагалась в Малом скиту святой Анны, в пещерах, под горным обрывом.

Из подручного материала, глины и дерева, братия воздвигли себе скромную хижину, включавшую три небольших помещения, кельи. Одна из них предназначалась для Иосифа, другая — для его соратника, Арсения. Третья же использовалась посещавшим их иеромонахом. Кроме того, братия восстановили на том месте церковь святого Иоанна Крестителя.

В каливе они подвизались на протяжении 30 лет. Первоначально молились и трудились вдвоём. Сказывалась как нехватка места для жилых помещений, так и не совсем удобное расположение каливы. Впоследствии к ним всё же стали присоединяться другие подвижники, главным образом — молодые монахи.

Со временем старец Иосиф принял решение перебраться ближе к береговой черте. В качестве альтернативного местожительства была выбрана калива святых Бессребреников, располагавшаяся в Новом скиту.

В 1958 году отец Иосиф подвергся тяжелой болезни. Сперва на его шее образовался опасный нарыв. Затем он страдал от сердечной недостаточности. Поначалу больной не соглашался на прохождение курса лечения — не желал отрывать себя от монашеских подвигов, — но затем, уступив уговорам духовных воспитанников, согласился.

Приближение смерти он почувствовал заблаговременно. Незадолго до своей кончины, в День Успения Божьей Матери, он причастился Святых Христовых Тайн.

15 августа 1959 года сердце подвижника остановилось.

Тропарь преподобному Иосифу Исихасту, глас 5

Преподобне отче Иосифе, / Господу и Богородице свято послужив, / в Богом обетованную в Рай / новую землю под Небом новым возшел еси, / и нам, недостойным вселения в сих, // письмены твоими и молитвами спастися помози.

Кондак преподобному Иосифу Исихасту, глас 8

Избранный Господом Иисусом в подобныя древним ученики, / Духом Животворящим Святым осолился еси, / ещеже и братию самоотверженную и смиренномудрую возрастив, / деланию молитвенному непрестанному обучил еси, / и ради обретения ими совершенных даров, / даже до смерти пощением, бдением и трезвением подвизался еси, / ныне же о Господе утешаешися, / со Ангелы и святыми блаженствуеши и слышиши: / Радуйся, Исихасте Великий Иосифе, // Новый Афонский пустынниче и монахов Наставниче.

Тропарь иной, глас 1

Пустыни Афонския цвете благоуханный,/ древним единонравный подвижниче,/ пламенный ревнителю молитвы непрестанной,/ благодати истинный послушниче,/ Господа всем сердцем возлюбивый,/ Иосифе преподобне, монахов наставниче,/ моли Христа Бога Спасителя душ наших// от сна лености воздвигнуть нас к покаянию.

Кондак иной, глас 8

Вышния добродетели Богом наученный,/ образ был еси учеником твоим,/ воздержанию, смирению, наипаче же послушанию тех наставляя,/ и, яко пастырь, стаду своему предходя,/ добре шествовати путем жестоким пустыннаго жития научил еси./ Темже ублажаем тя, Иосифе преподобне,/ моли Христа Бога прощение даровати/ чтущим любовию святую память твою.

azbyka.ru

старец Ватопедский Иосиф. Старец Иосиф Исихаст

старец Ватопедский ИосифСтарец Иосиф ИсихастКнига ватопедского старца монаха Иосифа повествует о жизни и аскетическом учении его учителя — великого афонского старца Иосифа Исихаста. Она также включает в себя сочинение последнего… — Свято-Троицкая Сергиева Лавра, (формат: Интегральная, 144 стр.) - Подробнее...2017549бумажная книга
Иосиф ВатопедскийСтарец Иосиф ИсихастКнига ватопедского старца монаха Иосифа повествует о жизни и аскетическом учении его учителя - великого афонского старца Иосифа Исихаста. Она также включает в себясочинение последнего Десятигласная… — Неизвестный, (формат: Интегральная, 144 стр.) Подробнее...2016451бумажная книга
старец Ефрем ФилофейскийМой старец Иосиф Исихаст и Пещерник«Вашему вниманию предлагается перевод с греческого фрагментов новой книги «Мой старец Иосиф Исихаст и Пещерник» о. Ефрема Филофейского. Почему мы избрали толькочасть книги? Цель этого издания –… — Индрик, (формат: 60x84/32, 144 стр.) электронная книга Подробнее...130электронная книга
старец Ефрем ФилофейскийМой старец Иосиф Исихаст и Пещерник«Вашему вниманию предлагается перевод с греческого фрагментов новой книги «Мой старец Иосиф Исихаст и Пещерник» о. Ефрема Филофейского. Почему мы избрали толькочасть книги? Цель этого издания –… — Индрик, (формат: 60x84/32, 144 стр.) Подробнее...2010бумажная книга
Преподобный Иосиф ИсихастКнига посвящена старцу Иосифу Исихасту, величайшему подвижнику Святой Горы Афон, который посвятил свою жизнь подвигам ради стяжания Божественной благодати. С егоименем связывают возрождение духовной… — Издательство Сретенского монастыря, (формат: 60x84/32, 144 стр.) Люди Божии Подробнее...201580бумажная книга
Рожнева О. (сост.)Преподобный Иосиф ИсихастКнига посвящена старцу Иосифу Исихасту (1898-1959), величайшему подвижнику Святой Горы Афон, который посвятил свою жизнь подвигам ради стяжани Божественной благодати. С его именем связывают… — Изд-во Сретенского монастыря, (формат: Интегральная, 144 стр.) Подробнее...2015101бумажная книга
Преподобный Иосиф ИсихастКнига посвящена старцу Иосифу Исихасту, величайшему подвижнику Святой Горы Афон, который посвятил свою жизнь подвигам ради стяжания Божественной благодати. С егоименем связывают возрождение духовной… — Издательство Сретенского монастыря, (формат: Интегральная, 144 стр.) Библиотека отцов и учителей церкви Подробнее...2015147бумажная книга
Иосиф Исихаст, преподобный старецПослушание и возрождение. Духовный азбуковник. Алфавитный сборникВ сборник вошли высказывания и поучения известнейшего афонского старца Иосифа Исихаста (1898-1959 гг.). Иосиф Исихаст - одна из основных фигур православного подвижничества ХХ столетия. Несмотря на… — Новое небо, (формат: 120x180/152, 248 стр.) Подробнее...2017329бумажная книга
CD-ROM (MP3). Житие. ПоученияСтарец Иосиф Исихаст (1898-1959) одна из основных фигур Православной духовности XX столетия. Его считают греческим аналогом известного старца Силуана. Ведя тихое существование, он, тем не менее, имел… — Подробнее...163бумажная книга

dic.academic.ru

Читать книгу Мой старец Иосиф Исихаст и Пещерник старца Ефрема Филофейского : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Ефрем ФилофейскийМой старец Иосиф Исихаст и Пещерник

© Издательство «Индрик», 2010

* * *
От переводчика

Вашему вниманию предлагается перевод с греческого фрагментов новой книги «Мой старец Иосиф Исихаст и Пещерник» о. Ефрема Филофейского. Почему мы избрали только часть книги? Цель этого издания – избежать повторений. В книге о. Ефрема много того, что повторяет уже известное Житие или поучения старца Иосифа. Нас интересуют малоизвестные эпизоды жизни и новые, неизвестные поучения Старца.

Поэтому избранные части посвящены призванию учеников и теме послушания. Здесь повествуется об о. Иоанникии, Ефреме и Иосифе, точнее – о времени их призвания и обучения (темное место в первом житии), и приводятся поучения Старца, раскрывающие тему послушания. За пределом нашего внимания осталось учение Иосифа Исихаста о молитве, нетварном свете, переходе на новый стиль и т. д. Эти вопросы более систематически раскрыты в других книгах о. Ефрема.

Вопрос об авторстве книги

Надо сказать, что вопрос об авторстве книги немаловажен и вызывает среди греков на Афоне живой интерес. Вообще-то сам о. Ефрем малограмотный человек и написать такую книгу, скорее всего, не мог. Как считают многие афонские монахи, эту книгу написал протопресвитер Стефан Аногностопулос. Он просто систематизировал записи и рассказы о. Ефрема, изложив все это простым доступным языком. Он же написал вступительную статью к греческому изданию. Не лишним будет добавить, что сам протопресвитер Стефан Аногностопулос является близким духовным чадом о. Ефрема и очень уважаемым старцем.

Исторический контекст

Хочется заметить о содержании: уже существует житие старца Иосифа, написанное отошедшим ко Господу в этом году о. Иосифом Ватопедским. Естественно, возникает вопрос: чем новое житие отличается от уже существующего?

Похоже, что целью первого жития было дать максимально приглаженный облик Старца, сгладить искусительные подробности его жизни. Это связано с тем, что Старец долгое время считался прельщенным, его не признавал ни Скит, ни Монастырь. При жизни его не признали ни монахи, ни старцы, ни даже прп. Паисий Святогорец. Более того, среди современных афонских старцев до сих пор можно встретить мнения о том, что Иосиф Пещерник находился в прелести. Например, нам об этом говорил старец Августин из скита Василия Великого. Так что вряд ли умолчание оказалось удачным.

Чем больше проходит времени, тем более величественно открывается образ старца Иосифа как одного из величайших святых. Новое житие – это апология Старца, написанная его любимым учеником о. Ефремом, который и «наследовал благодать Старца».

Поэтому новое житие открывает перед нами совершенно иной образ. Отличие можно выразить одним словом: здесь Старец – живой. Кроме известного из первого Жития каноничного образа сурового молчаливого аскета, теперь перед нами кроткий, послушный, остроумный, жизнерадостный человек, гонимый всю жизнь и безропотно переносящий эти гонения.

Масштаб гонений непосвященному человеку понять трудно. Один тот факт, что представители Скита настроили Монастырь против отшельника, указывает на большие смущения. Монастырь – это Великая Лавра прп. Афанасия, которая управляется советом старцев. Именно идиоритмическое устройство Лавры сделало ее самым демократичным монастырем Афона. Чтобы совет старцев Великой Лавры был настроен против какого-то человека – вещь невиданная.

Старец терпел гонения из-за противостояния двух традиций: монастырской и отшельнической. Т. е. он защищал не себя, а забытое Предание Церкви. Это было впервые высказано!

С удивлением мы узнаем о том, что Старец был тонким, очень чутким человеком – поэтом. Он писал стихи! Чуткие люди гораздо глубже переживают ложь, лицемерие, клевету. От этого подвиг Старца открывается для нас с новой глубиной.

Вероятно, кто-то обратил внимание на несоответствие первого жития письмам Старца. Большинство писем направлено к духовным дочерям-монахиням, а в житии даже не упоминается об окормлении женских обителей. Наконец, мы можем узнать, как обстояли дела в действительности: многие чада Старца были монахинями. Мы этот отрывок не переводили, т. к. он мало информативен с точки зрения учения Старца о послушании. Лучше обратиться к письмам Старца.

О. Ефрем подчеркивает связь Старца с русскими. Например, неприступная пещера скита Малая Агиа Анна, в которой поселился Старец, оказывается, принадлежала русским монахам, о которых ничего не известно. Иосиф Исихаст сравнивается с прп. Серафимом Саровским. Он подражает прп. Серафиму в отшельническом образе жизни, так же опирается на женские общины и мирян и точно таким же образом оказывается гоним своими собратьями-монахами, т. е. профессионалами.

Мы сознательно не затронули вопрос о связи Старца с традицией колливадов. Такое умолчание в данном случае оправданно. Это слишком обширная тема для столь краткого введения. Тем более что русскоязычный читатель в силу ряда причин имеет о колливадах весьма смутное представление…

Устное предание о старце Иосифе

Было бы несправедливо утаить от читателей то, что и эта книга – также всего лишь штрих портрета, одно из воспоминаний о Старце. Дело в том, что на Афоне среди пожилых монахов греческих монастырей сохраняется весьма обширное устное предание о старце Иосифе. Например, это рассказы о том, как, будучи молодым, старец Иосиф приходил на келии в Карее и пламенно проповедовал покаяние, чем приводил в большое замешательство старых, видавших виды, келиотов.

– Покайтесь, приблизилось Царство Небесное!

– Отец, тебе что – плохо? Ты перемолился?! Мы, монахи, непрерывно каемся…

– Где же плоды? Почему у вас нет тех плодов, которые были у древних святых?!

– Э… брат, когда поживешь на Афоне с наше, лет сорок, тогда будешь говорить…

– Нет, отцы, Бог – Тот же и благодать та же. Просто мы – другие. У нас нет той целеустремленности, которая была у древних…

Ведь нельзя забывать, что историческая ситуация на Афоне в то время была достаточно сложной: с одной стороны – страшная разруха и нищета, с другой – духовный упадок.

Также на Афоне мы слышали повествование, что в этот малоизвестный период жизни молодой Иосиф мог прийти в гости к какому-то келиоту, закрыться в отведенной ему для сна комнате и не выходить до утра.

– Отец, открой, открой! Давай, вместе почитаем повечерие!

– Господи, помилуй нас…

– Послушай, дорогой, со своим уставом в чужой монастырь не ходят!

– Господи Иисусе Христе, помилуй нас…

Так Иосиф молился всю ночь, не обращая ни малейшего внимания на приглашения хозяина почитать службу, попить чай и обсудить новости… Уже тогда многие обижались на чудаковатого молодого монаха.

Есть и много других повествований о молодых годах Иосифа на Афоне. Всех их объединяет общая особенность, – они показывают, насколько Иосиф был оригинален. Иосиф был чрезвычайно целеустремленным человеком, всячески избегавшим схем и духовной мертвости. Он был именно личностью. И еще одна особенность – он совершенно не имел страха. Он был более всего похож на открытого живого ребенка, который не боится ничего, потому что знает, что его всегда защитит добрый любящий отец. Это хорошо видно по очень редкой фотографии сороковых годов, приведенной в книге.

Другими словами, теперь пред нами живой образ носителя Живой Афонской Традиции. После прочтения этого текста непреодолимо тянет помолиться в Церквушке на Малой Анне.

Замечания о тексте

Текст книги весьма сложен: греческий первоисточник является плохо отредактированным сбивчивым изложением. Возможно, духовные чада о. Ефрема старались избежать редакторской правки, например, из благоговения к старцу. Во всяком случае, существуют три рукописи книги, которые частично дублируют друг друга. Возможно, этим и вызвана путаница.

Главная трудность греческого текста – неправильная или неисправленная пунктуация. В тех редких случаях, когда это затрудняло понимание текста, мы ставили свою пунктуацию.

Главная смысловая трудность – отсутствует четкое обозначение прямой речи и цитат. Часто кавычки открываются и не закрываются (напр. 2, 232) или вообще отсутствуют. В таком случае границы прямой речи приходится определять по смыслу. А это очень важно. Особенно важно выделить собственные слова старца Иосифа. Единственным выходом из этого положения оказалось сохранение в переводе всех отступов и делений текста первоисточника на абзацы, так чтобы читатель сам мог принимать решение. Поэтому текст выглядит немного непривычно для русского языка, особенно в части диалогов.

Цитация книги также оказалась весьма запутанной. Зачастую о. Ефрем берет цитату, потом толкует ее, иногда еще и дополняет молитвой. А ссылка вообще дается на огромный кусок текста, 5–6 страниц сразу. Это не научная книга, и точная цитация здесь не нужна, но она имеет большое значение для того, чтобы выделить собственные слова о. Ефрема и старца Иосифа. Это важно. Пришлось приложить немало усилий, чтобы выделить слова Старца. Некоторые указания на сложности, связанные с цитацией, мне показалось лучше вынести в примечания. Без них можно просто запутаться в прямой речи и цитировании.

Мы пытались выдержать один стиль изложения – полновесным языком, каким и должен быть перевод с греческого на русский.

Все примечания в тексте – от переводчика. В комментариях мы постарались лишь обрисовать круг проблем, связанных с переводами греческих текстов, нисколько не претендуя на их решение.

Обучение послушанию

Не могло быть такого, чтобы к старцу пришел человек и не был бы исцелен, сколь ни был бы этот человек недоброжелательным. Только бы он оказывал полное послушание!1   Здесь есть важный нюанс, о котором нужно оговориться в самом начале: в этом месте и далее, когда о. Ефрем говорит о послушании, он использует термин «и ипакуи». Следует учитывать, что в древнегреческом языке существуют два различных термина, выражающих послушание: «и ипакуи» и «и ипотаги».  Термин «и ипакуи» послушание (дословно внимательное прислушивание изо всех сил (такое значение дает перфиксация), образован от глагола «ип-акуо» прислушиваться, вслушиваться. В древнегреческом этот термин имеет значение «слушать изнутри и добровольно отвечать». Это как бы стук в дверь, на который можно ответить или промолчать. Очень точно коннотацию этого термина передает икона «Троица» Андрея Рублева: в склоненных головах нет покорения, все объединяет добровольное единство воли «и ипакуи». Монашеское послушание, конечно, «и ипакуи», такое понимание встречается у свт. Василия Великого (Ascet. 2.2: PG 31, 884B; ср. Asceticon magnum: 2040.050). Именно такое послушание «и ипакуи» свт. Афанасий Александрийский в «Житии св. Синклитикии» поставляет «превыше жертв (фисия)» (Via sanctae Syncleticae: 2035.104). Термин «и ипотаги» подчинение, повиновение, образован от глагола «ипотассо» подчинять, помещать ниже. Поэтому он всегда содержит коннотацию послушания по принуждению, послушание сильнейшему, который тебя подчинил невольно, другими словами, речь идет просто о рабстве. В патристической традиции «и ипотаги» обозначало чаще всего невольное послушание творения Вседержителю. Так, например, используется этот термин у свт. Афанасия (Ar. 3.40: PG 26, 409B), у свт. Василия Великого (Renunt. 9: PG 31, 648A), так «рабствует» Богу неразумное творение (Homilia in assumptionem domini: 2800.005). Выражение «послушание выше поста и молитвы» подразумевало термин «и ипакуи». Стоит только пожалеть, что в русском переводе «Лествицы», устава монашеской жизни, административный термин «и ипотаги» не отделяется от духовного послушания, которое, естественно, передается термином «и ипакуи» (Scal 4: PG 88,725C). Это создает путаницу и других греческих текстах. На самом деле, для прп. Иоанна Лествичника, как и остальных отцов, понятие послушания как «слушать изнутри и добровольно отвечать» было само собой разумеющимся.

[Закрыть] Знал этот Небесный человек как многими слезами исцелять страсти своих послушников. Только бы послуники были рядом с ним – и станут совершенно другими людьми!

Старец имел великую любовь и был благодатным, но, с другой стороны, он был очень точным и строгим в отношении своего аскетического порядка и направления, так что оказывалось трудным кому бы то ни было пребывать около него. В результате того, что он прошел и на себе испытал все аскетические виды борьбы, старец знал, как привлекается и как сохраняется Божественная благодать. Потому-то и слова его всегда были скудными и точными: «Здесь сделай так». Вместе с тем и требовал он от того, кто его спрашивал, полного послушания.

Многие приходили и получали пользу от Старца, но почти никто не удерживался. Приходили люди образованные, важные, имеющие в мирской жизни большое значение, но только лишь Старец ввергал их в недра «печи послушания», как они уходили, несмотря на свое стремление. Таким образом, никто не мог пребывать около Старца, если не вычеркивал себя самого из жизни. Именно поэтому его братство никогда не было большим. Он характерно говорил: «Я хочу создать монаха, истинного монаха!», «а не что-то, пресное, сваренное на воде…». Старец не осуществлял никакого отбора, но по любви принимал всех, кто искал остаться, достаточно было представить в качестве причины «желание безмолвия и духовной жизни».

Дело показало, что хоть и встречались люди с благим произволением, но не имели такого самоотречения, какового требует жизнь «в пустыни». Наоборот, они имели немало застарелых мирских привычек, прочно укорененных в глубинах души, которые препятствовали Старцу держать свой суровый аскетический устав.

По этой причине Старец говорил им:

– «Лучше идите в монастыри, где для вас более безопасно, храните там послушание и смиренный образ мысли»2   Дело в том, что на Афоне существуют две традиции: монастырская и отшельническая. Если человек способен полностью отречься от себя «…только бы он оказывал полное послушание…», то он может проходить подвиг как ученик отшельника. Здесь говорится об идеальном послушании (именно об этом далее пойдет речь в книге). Если же – нет, то он должен учиться послушанию и отречению, живя в монастыре «…идите в монастыри, где для вас более безопасно…». Монастырь дает средний уровень: снизу подтягивает, а сверху обрезает. И так подготавливает, отбирает способных к предельному самоотречению, отшельничеству. Эти люди должны будут выйти на отшельничество и своим подвигом удерживать ориентиры для всего «огромного корабля, на котором безопасно». Это те, кто не могут ни есть, ни спать, ни отдыхать потому что они будут стоят за штурвалом или как маяк управлять кораблем. Таково древнее афонское Предание: монастырская традиция одухотворяется отшельнической. Они взаимно дополняют друг друга, не вступая в конфликт. Если же отшельническая традиция утеряна, то монастырская традиция замыкается сама на себя, становится автономной и теряет идеал. Как только монастырская традиция начинает существовать сама для себя, она превращается в административную систему. Теряются ориентиры. На Афоне вся жизнь устроена так, чтобы этого избежать. Власть максимально рассредоточена, а система управления монастырей максимально демократична. Теперь становится понятным описанное о. Ефремом далее: почему Старец Иосиф безжалостно бросает о. Иоанна и уходит в другое место. О. Иоанн просто терял время, будучи неспособен к идеалу. Его место в монастыре…

[Закрыть].

Скит Василия Великого

Во всяком случае, в середине 1936 года братство Старца состояло из трех человек: о. Арсений, о. Афанасий и о. Иоанн.

Поскольку пребывание в скиту Василия Великого было связано с большими трудностями, решено было переселиться в другое место. Впрочем, главной причиной переселения был о. Иоанн, который совершенно не мог оказывать никакого послушания. И не только не слушался, но и препятствовал Старцу жить безмолвно, как он хотел.

Старец говорил ему:

– «Если ты, чадо, будучи послушником, ищешь упокоения своей плоти, то мне – что поделать?!»

Второй причиной был тяжелый телесный труд: братству приходилось прилагать большие усилия для того, чтобы поднять на своих плечах на столь большую высоту необходимые пропитание и материалы.

Наконец, третьей серьезной причиной стали внешние люди, которые мешали внутренней жизни. Слава о Старце, как о великом аскете, уже начала распространяться. Многие отцы стали приходить за советом, и так потерялось безмолвие, а точнее, время, необходимое для молитвы и безпопечительности.

По этим трем причинам Старец принял решение уйти вместе с о. Арсением, о. Афанасием.

– «Уходим! – Сказал Старец. – Пойдем в другое место для того, чтобы совершать наш подвиг, чтобы люди не могли так легко найти нас и лишить молитвы и безмолвия».

Малая Агиа Анна

На северо-западной стороне Афона на крутом, поросшем густой растительностью склоне, на высоте около 300 метров над уровнем моря находится прекрасный скит Святой Анны. Он состоит из калив, расположенных лесенкой на «пезулях» (огражденных камнями террасах), одна за другой, и большей частью скрытых красивейшими каменными дубами и серо-зелеными скалами. В то время скит насчитывал около двухсот отцов. Здесь же находится самая большая часть мощей св. праведной Анны, матери Пресвятой Богородицы.

На расстоянии получаса пути от скита Святой Анны находится скит, называемый Малая Святая Анна. Речь идет об одном небольшом аскетическом поселении, которое состоит всего-навсего из пяти калив и имеет дочернее отношение к скиту Святой Анны.

Будучи молодым, Старец Иосиф приходил на келии в Карее и пламенно проповедовал покаяние, чем приводил в большое замешательство старых, видавших виды келиотов…

Это место имеет более мягкий климат, потому что большой каменный утес на севере защищает от холодного воздуха, спускающегося с вершины Горы.

Старец Иосиф и о. Арсений уже слышали от старых монахов скита о том, что существуют какие-то неприступные пещеры в предгорьях скита Малой Святой Анны. Они искали эти пещеры и с большим трудом нашли на одном неприступном склоне, немного ниже исихастирия, где раньше жили о. Савва Духовник, старец Илларион послушник известного Георгиану.

Когда-то давно в этих пещерах уже подвизались несколько русских аскетов, может быть два – три, и от них остались два небольших резервуара для воды.

Имеется в виду одно очень уединенное место, известное немногим. Это было достаточно тесное место, более похожее на гнездо орла. С одной стороны оно было ограничено скалой, а с другой – отвесным утесом. Старцы были очень утешены найденным местом, ведь в нем царило беспредельное безмолвие.

Таким образом, в январе 1938 года они перенесли на плечах свою бедную одежду и немногие книги и переселились в эти две пещеры.

Когда старцы достигли нового места, они не нашли там ничего, кроме двух резервуаров. Они очистили резервуары, как могли, и прилепили желоб к скале, чтобы собирать дождевую воду, потому что нигде поблизости не было источника. Небольшого количества воды, которое они собирали, еле-еле хватало только для самых необходимых нужд. Здесь так же, как и в скиту Василия Великого, как только начали строить одну каливу и маленькую церквушку, стало ясно, что воды совершенно не хватает. И снова о. Арсений издалека носил воду на своих плечах.

На северо-западной стороне Афона, на крутом, поросшем густой растительностью склоне, на высоте около 300 метров над уровнем моря находится прекрасный скит Святой Анны.

(О. Арсений в скиту Малой Анны). О. Арсений рассуждал в себе: «Этот малыш еще любит сладкое. Что бы ему покушать?!» – Малюточка, сейчас, пока нас Старец не видит, нá – покушай крошки…

Однажды был знойный день, и Старец огорчился о бремени о. Арсения. Он стал молиться Богородице, говоря Ей: «Умоляю Тебя, Пресвятая Госпоже моя, устрой нам немного воды, потому что уж очень тяжкие труды несет о. Арсений». И тотчас услышал какой-то шум из под прилегающей скалы. Поднимает глаза – и что же он видит! Скала источила воду, которая стекает вниз капля за каплей. Они подложили какой-то лежащий под рукой сосуд, и он наполнился. Воды было достаточно, и о. Арсений с тех пор был избавлен от тяжелой доставки воды издалека. Был или нет старец Иосиф неким вторым Моисеем, который силой молитвы источил воду из скалы?

В одной пещере построили одну каливочку, а в другой – маленькую церквушку. В строительстве помог и известный о. Ефрем Катунакский, который носил на спине красную глину от Карули, богатой пещерами с глиной. О. Арсений делал кирпичи, а о. Ефрем успевал доставлять глину так быстро, чтобы не возникло задержки в работе, и в то же время не забывал о нуждах своего собственного старца.

Чтобы не разговаривать между собой, отцы решили сделать три отдельные каливочки.

Для Старца сделали небольшое расширение в одной маленькой пещерке, чтобы осталось место для складика, и три маленьких комнатки. Это сооружение было сложено из камней, а чтобы они не упали, они были промазаны внутри и вне смесью травы с глиной, взятой от земли, с какими-то ветками сверху и крышей, покрытой цинковым железом.

Калива о. Арсения была немного впереди каливы о. Афанасия, потому что он, изнуренный бесконечным ежедневным ношением тяжестей, очень часто выходил, нарушая распорядок. Старец Иосиф сделал ему каливочку снаружи, за стенами.

На расстоянии получаса пути от скита Святой Анны находится скит, называемый Малая Святая Анна. Речь идет об одном небольшом аскетическом поселении, которое состоит всего-навсего из пяти калив…

Эти каливы были столь малы, что с большим трудом могли служить только самым необходимым нуждам старцев. Площадь келеек была примерно 1,5 на 1,8 метра. Вместо кроватей служили две-три доски с тряпьем, набросанным сверху. Они сделали и одно небольшое отверстие, которое использовалось как в качестве двери, так и в качестве окна. В него входили и выходили. А для вентиляции сделали две дырки, закрывающиеся двумя затычками (из клочков ткани), которые использовались как оконные ставни.

В зимнее время в этих кельях было настолько холодно, что если ты находился без движения, то должен был замерзнуть! А снизу – влажность, стоячая вода и плесень. Летом же, наоборот, они страдали от невыносимой жары, которая исходила от цинка, нагревающегося прямо над головой. И даже летними вечерами это место не орошалось прохладой, потому что весь день скалы собирали тепло, а всю ночь – отдавали. Вавилонская печь, семикратно разженная! Попробуй уснуть внутри печи, а тем более на таковой жесткой «кровати»?! Эти каливы были настоящим гробом.

В недрах такой каливы, которая источала запах земли подобно могиле, каждую ночь старец Иосиф совершал свое бдение – 8–10 часов умной молитвы. Когда же он закрывал дверь, то оказывался в Божественном Мраке, и даже воздух не проходил внутрь. Настоящее мученичество!

Однако такое положение старца Иосифа в этом ужасающем месте совершенно не устраивало подземных духов зла, которые надеялись опять присвоить по праву им принадлежащее достояние. По этой причине они начали ежедневно донимать Старца. Как-то он говорил по случаю новым своим послушникам:

«Вы пришли сюда и нашли все готовое. Ах, если бы вы знали, сколько вначале я перенес от демонов в этом месте! В миру священники изгоняют демонов, повелевая им в молитве запрещения, что злые духи приходили в пустынные места, и, вот, таким образом все они притащились сюда… Если б вы знали, сколько я пострадал!»

Во всяком случае, когда старец Иосиф ложился немного отдохнуть, чтобы проснуться свежим к бдению, демоны устраивали большой шум, не давая ему отдохнуть. Если же он засыпал, то демоны будили его своей возней на час-два раньше. А после этого он не мог уже заснуть.

Но и не только это. Каждый вечер во время бдения десятки демонов устраивали настоящее шествие перед Старцем. Они принимали унылые и устрашающие образы, чтобы испугать и прогнать Старца.

Так, одни демоны воображались в виде мертвых голов, другие как чародеи, иные как скелеты. Какого бы ужасного зрелища ты ни представил себе, там бы ты это нашел! Более того, Старец терпел от них и побои.

Таковые нападения начали длиться все дольше и дольше. Так, день за днем, Старец начал уставать, потому что демоны, как он говорил, ни на бдении не оставляли, ни поспать ему спокойно не давали. В конце концов, он лишился и особенной благодати молитвы, потому что ум его от бессонницы соделался дебелым и не позволял сосредоточится. С одной стороны это коварство демонов, а с другой – телесные нужды причиняли Старцу огромные трудности во время бдения. И все же он не отступил в трудностях, хотя и не мог преодолеть их. Тогда Он сказал себе: «Потерплю еще один месяц и, если положение дел не изменится, – уйду отсюда».

Это место имеет более мягкий климат, потому что большой каменный утес на севере защищает от холодного воздуха, спускающегося с вершины Горы.

Так продолжалось каждую ночь – страшные демонические парады, а днем – искусительные беспорядки, преследующие цель лишить отдыха… Во всяком случае, Борец стал истощаться телесно. Кроме того, мало-помалу Старец начал чувствовать лишение Божественной Благодати. Множество раз он не мог сосредоточить свое сознание на молитве и рыдал безудержно. Как он сам рассказывал позднее: «Я рыдал и рыдал безутешно многие дни, многие недели».

Из-за длительности этих состояний он впал в великую скорбь и, как осужденный без вины, начал некоторым образом жаловаться Богу. Ибо Господь вверг его в такие великие искушения и не хочет даже немного сдержать их, чтобы дать хоть дух перевести. И, вот, однажды, в то время, когда Старец молился во тьме после слез и страданий, он выпрямился, воздел руки и воззвал:

– «Господи, неужели даже на мое произволение Ты не презришь и оставишь, чтобы они нас победили? Как в таком случае вообще может подвизаться человек?!»

Внезапно свет озарил недра его каливки, и он услышал сладчайший глас, говорящий ему: «И ты не потерпишь все это ради Моей любви?» И снова тьма сгустилась. Но с этим гласом немедленно разрешилась печаль, как некое темное тяжелое облако – отлетело вверх от него. Тотчас он уразумел, что это был за голос, упал на землю, ничком, и начал судорожно рыдать с великой любовью, принося покаяние в том, что недовольство восторжествовало над ним.

– «Конечно! Боже мой, ради Твоей любви я потерплю!»

С тех пор Старец получил великое утешение в своих скорбях и мучениях. Он душевно укрепился и с того времени стяжал гораздо большее терпение в искушениях.

Он выдержал безропотно эти искушения, и на тридцатый дней, брань закончилась, и демоны исчезли. Он говорил после этого: «Не забуду никогда этот глас. Он был настолько сладок, что в то же мгновение пропало искушение и все уныние».

Их церквушка оказалась столь малой, что любой мог прямо из стасидии дотянуться до купола. Но в ней было очень умилительно. Ее посвятили Честному Иоанну Предтече. А для росписи пригласили соседнее братство Ананеев, с которыми Старец сохранял тесные братские отношения.

В первое время их жизнь на новом месте была, действительно, жестокой и безысходной, потому что они не имели ничего, кроме самого необходимого. Но с другой стороны, несмотря на трудности, связанные с теснотой места и малопригодностью келий, они имели большое утешение, ведь никто теперь им не досаждал. Они были надежно защищены крутым склоном, не имеющим дорог, по которым мог бы пройти человек. Тем самым они оказались совершенно отделенными и получили безграничное безмолвие. И забот они не имели, потому что невозможно было разбить огород. Выбранное место располагалось на очень крутом склоне, густо поросшем каменными дубами. Все их достояние – это одна калива, да небольшая кухонька.

Освобождение от земельной собственности, вместе с тем обогатило их молитвой и созерцанием. Они непременно старались избегать удобства и жили в простоте, довольствуясь тем, что было. Все было устроено так, чтобы они имели немногое попечение и тем самым сбросили тяжесть, мешающую духовной жизни.

В то время, как я стоял и размышлял, что мне делать, смотрю – один священник с торбой и посохом восходит по лестнице…

В своих новых аскетических каливах они жили почти, как заключенные. Прибавьте к этому неприступность места, редкость встреч с другими отцами и жесткий аскетический устав.

Этот устав в Малой Святой Анне был следующим. С рассветом они просыпались и трудились над своим рукоделием или же делали какие-либо необходимые ремесленные работы. В полдень каждый брат удалялся в свою келью и там справлял вечерню по четкам. А если оставалось еще время, то немного поучался в Писании. После чего все вместе собирались для обеденной трапезы. Окончив трапезу, брали благословение Старца и расходились на три часа отдыха по кельям, до заката солнца. Отдохнув, пили по чашечке кофе и начинали бдение, которое продолжалось до полуночи.

Когда приходил священник, то в полночь начиналась Божественная Литургия в церквушке. В том случае, если не было священника для совершения Литургии, они продолжали бдение или в поучении, или же в молитве. После Божественной Литургии они имели возможность отдохнуть до рассвета. В соответствии с их уставом, продолжительность сна составляла два-три часа, потому что это весьма помогало в бдении.

Этот устав старец Иосиф не изменял никогда, потому что знал – последуют изменения в молитве. «Дело в том, – как он указывал, – что если днем сделать что-то больше или меньше, то, соответственно, и тело устает, и ум рассеивается, и тем самым уменьшается готовность к молитве». Поэтому он сохранял с совершенной точностью принятый устав даже в трудные моменты своей жизни. Безусловно, в этом ему помогал и характер: дисциплинированный, решительный и несгибаемый.

Для того чтобы показать, какое значение придавал старец Иосиф хранению своего аскетического устава, стоит здесь привести один примечательный случай:

Однажды послушники пришли издалека, принеся с собой провизию и некоторое количество рыбы. Но как раз был час безмолвия. Они говорят Старцу:

– «Геронда, мы принесли рыбу, и если не приготовим ее сейчас, то испортится». (Где можно было в те времена найти холодильник на Святой Анне, а тем более – у старца Иосифа!!! Важно обратить внимание на то, что такая пища была редкой для братства как по причине их аскетизма, так и из-за большой цены и труда, необходимого, чтобы ее достать.) Тем не менее Старец, не вступая в беседу, отрезал:

– «Предпочитаю, чтобы испортилась рыба, тому, чтобы испортился наш устав! Оставьте все как есть и идите отдыхать».

А на следующий день он заметил монахам:

– «Я намеренно оставил рыбу портиться, чтобы вы запомнили на всю вашу жизнь значение устава!»

Старец часто указывал ученикам:

– «Внимайте уставу! Я и о. Арсений пролили кровь, чтобы передать вам его в готовом виде».

Старец был весьма упокоен в новом аскетическом убежище и, исполненный энтузиазма, писал о своей жизни одной духовной дочери: «Мы здесь, сестра моя, всю ночь не спим. Каждый вечер начинаем бдение. Целую ночь молимся за весь мир. Немного отдыхаем только утром и в обед, после еды. Таков наш устав: половину дня работаем, остальное время – безмолвствуем. Этого достаточно. Аскетическая жизнь! Пустыня! Ангельская жизнь, полная благодати! Если бы ты могла хоть в какой-то мере это увидеть! Ах, если бы тебе было возможно нас видеть! Здесь, сестра моя, действительно, земной Рай. Если кому-либо удастся выдержать от начала такую жестокую, высокую жизнь, то он станет святым».

В этих пещерах уже жили когда-то два-три русских аскета, и от них остались два небольших резервуара для воды.

Первое время их пребывания на том месте они оставались неизвестными. Но как говорит Господь: «Не может укрыться город, стоящий наверху горы (Мф 5:14)», так и благоухание добродетельной жизни Старца не могло оставаться сокрытым. Мало-помалу отцы, живущие по близости, узнали о его святости. И некоторые стали приходить, чтобы повидаться и получить душевную пользу.

К несчастью, нашлись и такие, которые не имели духовного интереса, а в сущности желали провести время в бесполезных разговорах, гонимые своим унынием. Старец видел, что не получает пользу от таковых проявлений «любви», но, наоборот, душа терпит вред. Вследствие этого он принял решение установить дверь в том единственном узком месте, где располагался вход во двор. Это позволяло защититься от всех желающих поглядеть и тем самым давало Старцу возможность исполнять свой безмолвный устав. Эта дверь для всех закрывалась в полдень, таким образом чтобы Старцу, по меньшей мере, не препятствовали получать пользу от молитвы и безмолвия, соответственно тому уставу, которому он научился вначале. Так, ему удавалось начинать бдение более отдохнувшим. Он говорил себе: «Какую пользу я принесу ближнему, если бесполезные разговоры меня убивают? Наоборот, если я буду в мире пребывать озаряемый Божественным Светом, то я и от Него передам освящение, и заповедь любви Христовой исполню».

Старец заботился, как бы не расточить попусту многоценные вечерние часы, потому что видел: если их проводить мирно, в страхе Божием, то получает столь великие духовные плоды, что оставалось только удивляться пользе, приносимой беспопечением и благочинием. Наконец, он написал на дощечке: «Не стучите в дверь! Я не хочу разговоров, празднословия и осуждения». Впрочем, он открывал дверь на два-три часа, но только утром.

Следуя такому уставу, он имел полное безмолвие и, исполненный радости, писал одному человеку: «Я самый счастливый из всех людей! Потому что живу беспопечительно, наслаждаясь медом безмолвия, совершенно не прерываясь. И в том случае, когда отходит благодать, тогда безмолвие, как иная благодать, меня пригревает в своем чреве».

Кроме того, он сложил и стихотворение3   Дословно можно перевести и так:«Найдя пристанище безмолвия,Укрепилась душа моя, и тело подобным же образом обрело крепость,И ум мой плавает в сладчайшей тишине,И не спрашивай меня, что делается в житейском море…»

[Закрыть]:

 «Пристанище безмолвия обрет,Душой и телом также я окрепВ сладчайшей тишине плывет мой умУже не слышен здесь и грозный моря шум –Житейского, бурлящего волнами моря…» 

Старец стремился к безмолвию и уединению, всегда помня это как цель, чтобы удалось стяжать благодать Святого Духа через молитву, как это делал и прп. Серафим Саровский. Кроме всего прочего, сам Старец был исихаст и затворник, что объединяет в себе все виды монашеского делания. Естественно, и прп. Серафим отдавал предпочтение именно отшельнической жизни.

Это было достаточно тесное место, более похожее на гнездо орла. Оно было ограничено с одной стороны скалой, а с другой – отвесным утесом.

iknigi.net