Текст книги "Комбат Империи зла". Книги комбат


Читать книгу Комбат Александра Тамоникова : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Александр ТамониковКомбат

Личному составу 137-го гвардейского парашютно-десантного ордена Красной Звезды полка и отдельно командиру 3-го, легендарного батальона полка, Герою России подполковнику ВДВ Голубятникову Святославу Николаевичу посвящается

От автора

В этой книге описаны реальные события, связанные с началом первой чеченской военной кампании, и в частности самое активное участие в ней 3-го, усиленного батальона 137-го гвардейского парашютно-десантного полка под командованием Героя России, гвардии подполковника Святослава Николаевича Голубятникова. Название произведения «Батальон Мужества» выбрано не случайно. За умелые, самоотверженные действия при выполнении боевой задачи по захвату привокзальной площади г. Грозного и проявленный при этом героизм ВЕСЬ личный состав батальона, по СПИСКУ, был представлен к награждению орденом Мужества. Пятерым офицерам присвоено звание Героя России. Впервые после Великой Отечественной войны подразделение представлялось к награде СПИСОЧНЫМ составом.

Книга представляет собой художественное, а не документальное произведение, следовательно, в ней имеет место вымысел. Он сведен к минимуму и применен в основном при описании бытовых сцен. По техническим причинам мне пришлось изменить фамилии офицеров и солдат, воевавших вместе с С.Н. Голубятниковым, но они легко узнаваемы для определенного, весьма обширного круга лиц.

Главной своей целью при написании книги я считал как можно достоверней, правдивей, в художественной форме передать то, что было связано с повседневной службой и с участием легендарного батальона в боевых действиях. Насколько мне это удалось, судить Вам, уважаемый читатель!

Глава первая

Из воспоминаний Героя России, подполковника ВДВ Голубятникова С.Н.:

Воздушно-десантные войска всегда привлекались к решению самых сложных боевых задач. С момента создания войск в 1930 году. А для того, чтобы успешно решать поставленные задачи, требуется специальная подготовка в условиях, максимально приближенных к боевым. Война в Афганистане, а в дальнейшем в Чечне, привлечение десантников к разрешению разного рода вооруженных межнациональных конфликтов показали, что ВДВ действительно являются наиболее боеспособными войсками Вооруженных сил Российской Федерации. Несмотря на то что в последнее время и в большинстве случаев десантные части и подразделения действуют, высаживаясь непосредственно с борта на землю, воздушно-десантной подготовке в войсках уделяется должное внимание. Прыжки с парашютами проводятся регулярно, как по планам учебно-боевой подготовки, так и во время учений. Производится и десантирование боевой техники. Подготовка десантников на земле в учебных центрах на полигонах, где создаются условия полной имитации прыжка, сводит к минимуму возникновение экстремальных ситуаций во время реальных прыжков. Но иногда имеют место и чрезвычайные происшествия. И причины каждого из происшествий разные. Это и ошибки, допущенные при укладке парашюта, и несвоевременное раскрытие основного купола при выходе из люка самолета или вертолета, и резко изменившиеся метеоусловия. Случается всякое. Но подготовленный десантник даже в самой сложной ситуации имеет возможность изменить ее и благополучно приземлиться. Ну а если солдата, особенно молодого, впервые совершающего прыжок с парашютом, охватывает паника и он теряет способность вести борьбу за выживание, то ему на помощь в воздухе приходят его более подготовленные и хладнокровные товарищи. И в первую очередь командиры, непосредственно по закону отвечающие за жизнь своих подчиненных…

Пробежав по бетонке взлетно-посадочной полосы Дягилевского военного аэродрома, «Ил-76» мягко оторвался от земли и начал подъем, выдерживая курс на район десантирования 8-й и 9-й парашютно-десантных рот 3-го батальона 137-го гвардейского полка, дислоцировавшегося в городе Рязани. На борту находилось 110 десантников. Большинство из них старослужащие, но были и новобранцы, для которых предстоящий прыжок являлся первым в жизни. Среди них рядовой Дмитрий Кошин, стрелок 2-го отделения 2-го взвода 8-й роты капитана Германа Макарьева. В полку на настоящий момент полностью укомплектованным был только один батальон – третий, под командованием подполковника Голубятникова, офицера авторитетного, уважаемого, боевого. Да и немудрено: Афганистан прошел, награжден двумя орденами Красной Звезды, медалями. С отличием окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе. Остальные батальоны были сокращенного состава из-за недобора призывников. Поэтому практически вся учебно-боевая подготовка, караулы, основные наряды и хозяйственные работы лежали на плечах офицеров и солдат именно 3-го батальона. Оставались люди и в других подразделениях, но их было мало. С этим повезло земляку Кошина, Игорю Латунину. На работы особо не гоняли, если и ставили в наряд, то либо в парк боевых машин, либо на контрольно-пропускной пункт, а то и вообще в патруль. По сравнению с караулом или дежурством по столовой – лафа. Да и занятиями разными доставали меньше.

Рядовой Кошин, вспомнив земляка, нервно вздохнул. Да, повезло Игорьку, но не сегодня. Сегодня и тому предстояло прыгать. После Кошина, третьим бортом. Первым десантировались 7-я рота и батальонный взвод связи, вместе с управлением батальона и комбатом. Но они уже, наверное, отпрыгали. А у Кошина все страшное еще впереди. Солдат боялся, хотя изо всех сил пытался не показывать этого. Что удавалось ему неважно. Старослужащие, бросая на него взгляд, улыбались. Чувствовали превосходство, будто сами в первый раз не тряслись от страха. А может, и не тряслись, может, это он только такой, а для других ничего особенного не происходит? Но нет. Вон на скамье левого борта татарин сидит. Тоже молодой и тоже бледный, с идиотской ухмылкой на прыщавой физиономии. Дрейфит. А как не дрейфить? Прыгать-то не с забора, а с высоты в шестьсот метров. Дмитрий сглотнул обильно выделившуюся слюну. Мысли путались. Но вновь и вновь сходились к одному, к этому первому прыжку. То, что еще вчера беспокоило Кошина, а именно долгое молчание девушки, оставшейся на родине, во Владимире, сейчас представлялось такой мелочью! Да все мелочь, кроме этого прыжка. И дернул его черт попроситься в десантные войска. Как же, одна форма чего стоила, тельняшка, берет… К тому же романтика. В военкомате думал, как вернется этаким гвардейцем, которому и море по колено. Обязательно с медалью и в сержантских погонах. Домечтался, мечтатель хренов. Лови теперь кайф внутри этого гудящего борта перед тем, как сделать шаг в бездну.

Дмитрий перевел взгляд в сторону перегородки кабины пилотов, на которой висела мачта с тремя фонарями. Желтым, зеленым, красным, как у светофора. Загорится желтый – надо будет приготовиться, встать. А как вспыхнет зеленый, то шеренги пойдут к боковым дверям, исчезая за бортом. Исчезнет и он, Дима Кошин. Вопрос, не насовсем ли? Но вроде солдаты на прыжках разбивались редко. Очень редко. По статистике гораздо больше вероятность угодить под колеса железнодорожного состава. Хотя… слышал, что недавно где-то вроде даже спортсмен разбился. А уж он-то, этот спортсмен, не солдат-первогодок. Хотя, возможно, это только слухи, и в иной ситуации он и не вспомнил бы об этом. Мелькнула мысль: а может, погода резко изменится? Ветер усилится, или ураган пройдет внизу? И на табло вспыхнет красный фонарь, что будет означать запрещение десантирования? Тогда самолет уйдет на аэродром вместе с личным составом рот. Такое, говорили, тоже не раз бывало. Но вряд ли произойдет сейчас. Так что как ни крути, а прыгать придется. Нет, можно, конечно, отказаться. Силком никто выбрасывать не будет. Но потом же в роте так достанут, что мало не покажется. Зачморят по полной. Кошин перевел взгляд вниз, где на вращающемся стуле у панели управления сидел офицер-летчик, техник по авиационному оборудованию, о чем-то переговариваясь с ротным, находившимся рядом с ним. Капитан Макарьев улыбался. Ему что?! Эти прыжки, как скачки на дискотеке. Наверняка уже привык, имея за спиной не один десяток, а может, и сотен подобных прыжков. Капитану весело. Летуну тем более, откроет двери и рампу, проводит роты, закроет борт – и все дела. Спокойно полетит на аэродром. А тут? Кошин вновь вздохнул. Его толкнул сосед, солдат второго года службы, которому до дембеля чуть больше полугода осталось:

– Эй ты, сынок. Чего, как телок, вздыхаешь? Ссышь?

– Есть немного! – признался Кошин.

Сосед усмехнулся:

– Немного?! Да уж, наверное, полные штаны наложил?

– Нет. Но боязно.

– Не ссы, солдат, все это хрень! Первый прыжок – ерунда, и понять ничего не успеешь, как воткнешься в землю. Второй раз страшнее будет, это я тебе из своего опыта говорю. Мандраж еще тот словишь. Зато потом начнет самого в небо тянуть.

– Ага! Так и потянет?

– Ты не агакай, а слушай, что «дедушка» говорит! И не вздыхай. Ничего не случится.

Кошин начал вспоминать инструктаж перед посадкой на борт. Так! Не суетиться, не сближаться с тем, кто впереди, сгруппироваться и… шагнуть вперед. А главное, счет. Надо будет считать – 501, 502, 503 – и дернуть кольцо основного парашюта. Да, отсчитать и дернуть кольцо. Купол раскроется, и тогда все! Все будет ништяк. Есть еще и страхующий прибор. Он должен сработать и раскрыть парашют автоматически, если не дернуть за кольцо. А если его заклинит? Тогда полетишь к земле камнем. Как там в школе учили, то ли по физике, то ли по математике? Скорость свободного падения тела составляет… черт… или 40 метров в секунду, или 50. Сейчас не вспомнить. Офицеры говорили, что на стабилизующем, до открытия основного, вроде 35. Ну хрен с ним, пусть будет 40 метров. В секунду. Нарастает ли скорость или остается постоянной? Наверное, все же остается постоянной, с чего ей нарастать. Правильно родичи говорили, учись лучше, в жизни пригодится. Да чего теперь об этом? Пусть будет 40 метров в секунду. Это что получается? Высота 600 метров. Разделить на 40, выходит 15 секунд. Вот тебе и высота. Не раскроется парашют, и через какие-то секунды так хренакнешься об землю, что только мокрое пятно останется или мешок с переломанными костями. Впереди имеется запасной парашют. Но разве успеешь его открыть? Нет, прибор прибором, а надо дергать кольцо. Да и взводный об этом говорил. Когда же кончится этот чертов полет?

Самолет пролетел всего двадцать минут и начал снижение, а Кошину казалось, что с момента взлета прошла целая вечность.

И в это время крякнула сирена. Противно так. Загорелся желтый фонарь. Приготовиться. Ну вот, начинается. Спаси меня, Господи, прости и помоги! Бойцы поднялись со скамеек. Заправили свободную часть фала стабилизирующего парашюта, закрепленного на тросе карабином. Когда сидели, фалы вытянулись, перед прыжком их требовалось заправить обратно под клапан основного парашюта. Заправив фалы, солдаты установили между собой дистанцию, обеспечивающую интервал выхода в одну секунду. Для этого многого не требовалось. Встать так, чтобы рука легла на плечо впереди стоящего десантника. Все это Кошин сделал машинально. Сосед-старослужащий обернулся, спросил:

– Порядок?

Дмитрий утвердительно кивнул:

– Ага!

– Спокойней!

Он отвернулся. Кошин подумал – легко сказать, спокойней. Мандраж только усилился. Так что пальцы трясутся. Да тут весь, к чертям собачьим, задрожишь. Эх, быстрей бы уже.

С гулом открылась рампа. Дмитрий не стал смотреть в открытый хвост самолета. К боковым дверям вышли выпускающие, по двое к каждой двери, командиры рот и их заместители. Сколько еще ждать? Желтый фонарь погас, загорелся зеленый. И тут же борт заполнил жуткий, непрерывающийся вой сирены. Вой, от которого хотелось бежать. Бежать хоть куда, лишь бы подальше от этого ужасного воя. Бойцы пошли. Кошин, продвигаясь вперед, посмотрел наверх. Тоже машинально. Его фал закреплен карабином на тросе. Двери приближались. Вот и выход, офицеры, повторявшие одно и то же, – пошел! И ему отдали ту же команду. Держа правую руку на кольце, сгруппировавшись и закрыв глаза, Кошин шагнул в бездну. И на какое-то мгновение словно завис в воздухе в сплошной тишине. Это являлось следствием защитного эффекта открытой двери, гасящей воздушный поток. Но об этом Кошин не знал, впрочем, он и испугаться не успел. Через доли секунды пространство вокруг него словно взорвалось, и волна отбросила солдата в сторону, перевернув в воздухе. Придя в себя, Дмитрий начал отсчет, быстрее, чем следовало. Он на одном дыхании просчитал – 501, 502, 503 – и дернул кольцо. Секундное падение, словно провалился куда-то. Сердце застыло у рядового, но тут же он почувствовал удар. Посмотрел вверх, и глаза его расширились от ужаса. Он увидел, что парашют полностью не раскрылся и начал сворачиваться в свечу. Кошин закричал. Паника овладела им. В какое-то мгновение осознание реальности происходящего вернулось к солдату, видимо, сыграл свою роль инстинкт самосохранения. Он вспомнил про запасной парашют. Дрожащей рукой попытался нащупать кольцо запаски, не нашел. Остались штыри; выдернуть их, и запасной откроется, только надо отбросить его от себя, хотя можно и не отбрасывать. Запасной парашют меньше основного, у него две лямки, а не четыре, как у основного, и раскроется он с наклоном, чтобы стропы не перехлестнулись. И приземлится десантник корпусом вперед, а не грохнется на спину, рискуя сломать позвоночник. Но и штырей Дмитрий не нашел. И, потеряв голову, видя, как стремительно приближается земля, стал руками рвать крепкий материал парашютного ранца, ломая ногти, сдирая кожу и крича во все горло от отчаяния и страха. Он не понимал, что делал. Разорвать ранец руками невозможно. Ему бы всего на секунду успокоиться, нащупать штыри или кольцо. И тогда ситуация в корне изменилась бы. Запасной парашют спас бы его от гибели. Но он не успокоился. Напротив, с каждой секундой все более впадал в панику, полностью утратив способность управлять своими действиями. Теперь спасти молодого солдата могло только чудо. И это чудо свершилось. В виде оказавшегося рядом командира взвода, старшего лейтенанта Юрия Стрельцова.

За трагедией, разворачивавшейся в воздухе, следили и с земли. Первым проблемы с раскрытием парашюта Кошина заметил руководитель прыжков, подполковник Ротмистров. Увидев, что парашют одного из десантников перехлестнуло в воздухе и купол основного парашюта полностью не раскрылся, он воскликнул:

– Что за черт?

Повернулся к комбату, подполковнику Голубятникову, десантировавшемуся первым бортом:

– Слава? Что происходит? Ты видишь?

Глядя вверх, Голубятников ответил:

– Вижу! Купол не заполнился.

– Но почему боец не раскрывает запасной парашют? И что могло произойти с основным?

Святослав Николаевич, продолжая внимательно отслеживать обстановку в небе, ответил:

– Черт его знает, почему солдат не раскрывает запаску. Молодой, наверное, растерялся! А купол мог не наполниться из-за неисправной укладки, что маловероятно, у молодых мы особенно тщательно это проверяем, или из-за того, что солдат раньше положенного дернул за кольцо. Но все это не важно. Если не придет в себя, то… придется по частям его собирать на земле.

Руководитель прыжков крикнул в небо:

– Да открывай ты запасной, черт бы тебя побрал!

Голубятников покачал головой:

– Не надо кричать. Бесполезно…

– Но он же погибнет!

Комбат оживился:

– А это еще не факт. Смотри, Сергеич, взводный планирует к месту падения.

– Где?

– Ниже метров на сто.

– Так! Вижу! И кто это у нас?

– Потом разберемся. Вопрос, успеет ли офицер перехватить бойца? Должен успеть!

Руководитель прыжков достал носовой платок, протер вспотевшее вдруг лицо:

– Должен!

Покинувший борт «Ил-76» первым из своего взвода командир подразделения старший лейтенант Стрельцов внимательно следил за тем, как прыгали его подчиненные. Первое отделение пошло, второе. Все в штатном режиме, без сбоя. Но что это? Один из десантников начал раскрывать парашют, не выждав трех секунд. Купол вышел и, не наполнившись воздухом, стал гаснуть. В этой ситуации боец должен применить запасной парашют. Не медля, не пытаясь без толку держаться за стропы основного. Но он не открывает запаску. Стрельцов понял сразу: молодой солдат впал в панику. Не смог найти ни кольцо запасного парашюта, ни штыри аварийного его раскрытия. Мгновенно просчитал ситуацию. Солдат падает по условной линии, которая проходит метрах в сорока от него. Он уже ничего не сможет сделать. Так и воткнется в землю. Надо попытаться перехватить его. Приняв решение, офицер приступил к маневру. Стрельцов, перетягивая стропы, начал сближение с этой условной линией пока еще находившегося выше солдата. Лишь бы боец не врезался в его, взводного, купол. Стрельцов-то успеет раскрыть запасной, а вот солдату уже никто не поможет. Хотя, тот может и старшего лейтенанта утащить за собой, одна запаска двоих не выдержит. В смысле не обеспечит безопасного приземления. И тогда погибнут оба. Но в сторону мысли. Боец не врезался в купол взводного, прошел мимо, совсем рядом. И Стрельцов узнал бойца, несмотря на то что лицо его было перекошено до неузнаваемости. Кошин. Молодой. Он был не в себе еще до посадки. Боялся. Оставить бы его, но кто не боится в первый раз? Развернувшись и накренившись, Стрельцов левой рукой схватил стропу нераскрывшегося парашюта Кошина. Подтянул к себе, перехватил вторую. Теперь взводный крепко держал бойца. Скорость падения Стрельцова увеличилась, а Кошин, уже отрешившийся от всего, вновь почувствовал толчок, будто налетел на что-то в воздухе. Он поднял глаза вверх и увидел взводного, державшего стропы его парашюта. И от увиденного мгновенно пришел в себя. Стрельцов что-то крикнул, но его слова ушли вверх. Кошин тут же нашел и кольцо запасного парашюта, и штыри, но сейчас открывать свой запасной парашют было нельзя. Да и не имело смысла. Дмитрий взглянул вниз и увидел зеленое поле в каких-то десяти-пятнадцати метрах от себя. Не успев сгруппироваться, подготовиться к приземлению, он врезался в землю. Рядом с ним метрах в пяти упал командир взвода. Купола с шелестом легли рядом. Кошин попытался встать, но не смог, он не почувствовал левой ноги. Посмотрел на нее и увидел, как та неестественно вывернута в голени. И только после этого ощутил боль. Но что какая-то боль от перелома, когда он жив, на земле? Солдат лег на спину, повернувшись лицом к Стрельцову. Он был по-прежнему бледен. Взводный, подмигнув солдату, спросил:

– Ну как ты, Кошин?

– Нормально, вот нога только… сломана… а так… спасибо вам, товарищ старший…

Слова Дмитрия прервал приступ кашля, перешедшего в рвоту.

Стрельцов встал, почувствовал боль в левом боку. Потянулся. Кости вроде целы, иначе боль пробила бы тело. А коли кости целы, то мясо, как говорится, нарастет. Он посмотрел на солдата. Того выворачивали приступы рвоты; он сплевывал на землю желтовато-грязного цвета сгустки.

Подъехал санитарный «УАЗ». Над полем прошел, набирая высоту, третий «Ил-76». После происшествия с Кошиным десантирование сводного подразделения, находящегося на третьем борту, было отложено, и экипаж получил приказ возвращаться в Дягилево.

Из «УАЗа» выскочили медики, бросившиеся к Кошину. К взводному подошли руководитель прыжков, заместитель командира полка по воздушно-десантной подготовке и командир батальона. Голубятников спросил подчиненного:

– Как ты, Юра?

Старший лейтенант пожал плечами:

– Да в порядке вроде.

– Молодец! Благодарю за службу!

– Служу России!

Руководитель прыжков также поблагодарил офицера за спасение подчиненного и отошел к медикам.

Стрельцов спросил у комбата:

– Закурить не найдется, товарищ подполковник?

Голубятников протянул взводному пачку сигарет, зажигалку.

– Чего за бок-то держишься? Травму получил?

– Да вот о бугор ударился.

– Ребра-то целы?

– Целы. Ушиб сильный, но это ерунда, пройдет.

Вокруг начали собираться офицеры рот. Подошли ротные, которые прыгали последними и видели, как Стрельцов спасал молодого бойца. Макарьев похлопал взводного по плечу:

– Молодчик, Юра! И как ты успел среагировать на Кошина?! За какие-то доли секунды?

– И ты бы среагировал, окажись на моем месте.

– Не знаю, не знаю!

Комбат взглянул на командиров рот:

– А вам что, делать нечего? А ну, вперед, к личному составу! Через полчаса построение батальона и всех приданных подразделений. Парашют Кошина упаковать отдельно, не складывая. Пойдет на экспертизу. А наговориться в полку будет время.

Офицеры отошли. Вернулся руководитель прыжков.

Голубятников поинтересовался:

– Ну как там Кошин? Впрочем, пройду, сам посмотрю. С ним говорить можно?

– Можно, но сейчас не стоит. У пацана стресс. Да это и понятно. Первый прыжок – и такое!

– Ногу сильно сломал?

– В двух местах. Ступня и голень. Начмед сказал, переломы тяжелые, надо Кошина в госпиталь везти.

– Оставим его в Туле?

– Медики решат, в Туле оставлять или в Рязань возвращать. Главное, жив парень; правда, в десанте ему больше не служить, да и лечиться долго.

– Какой для него теперь может быть десант? – Голубятников хмыкнул. – После произошедшего он на парашют и смотреть не захочет.

– Как знать… Но его по травме списывать придется.

Руководитель полетов заметил, что Стрельцов держится за бок:

– А ты в порядке, Юра?

– Нормально!

– Ударился старлей о бугор, – объяснил комбат.

Ротмистров сказал, обращаясь к Стрельцову:

– Так пойди к медикам, пусть и тебя заодно осмотрят.

– Нечего у них делать. Говорю, у меня все нормально.

– Да? Ну смотри! А насчет причины нераскрытия парашюта, – руководитель полета повернулся к Голубятникову, – то ты оказался прав, Святослав! Рано рванул за кольцо Кошин. Считал быстро. Надо дополнительные занятия организовать, да еще раз молодняку объяснить, как вести счет!

– Остальные прыгнули без проблем. А у меня и без дополнительных занятий дел в батальоне по горло.

Подошел начальник медицинской службы полка:

– Травмы Кошина обработали, наложили шину, обезболили. Сейчас солдат спит.

Руководитель прыжков распорядился:

– Ладно, Слава, давай забирай Стрельцова, строй личный состав и на погрузку. Домой пора!

В 19.00 3-й парашютно-десантный батальон и привлеченные к учебным прыжкам подразделения вернулись в полк. Голубятникова встретил посыльный по штабу:

– Товарищ подполковник, рядовой Иванов, разрешите обратиться?

– Обращайся!

– Командир полка приказал, чтобы вы по прибытии в часть явились к нему!

Комбат вызвал к себе начальника штаба батальона, приказал заняться личным составом, сам отправился к зданию управления войсковой части.

Командир полка Серебрянников поприветствовал комбата, указал на стул за столом совещаний. Сам устроился напротив:

– Ну, докладывай, Слава, что у тебя сегодня произошло во время учебных прыжков?

– Как будто подполковник Ротмистров уже не доложил об этом.

– Я, по-моему, задал вполне конкретный вопрос.

– Хорошо! Примите и мой доклад. Во время десантирования 8-й роты у рядового Кошина не полностью раскрылся основной парашют. По предварительным данным, из-за того, что солдат раньше положенного срока дернул за кольцо. Окончательную причину установит экспертиза. Растерявшись, солдат не смог воспользоваться запасным парашютом, и только благодаря решительным, самоотверженным действиям командира 2-го взвода, старшего лейтенанта Стрельцова, который перехватил стропы погасшего парашюта Кошина и удерживал их до приземления, удалось избежать катастрофы. Рядовой отделался двойным переломом ноги, Стрельцов – ушибами. Солдат решением начмеда определен в наш местный госпиталь. Десантирование с третьего борта было отменено, личный состав вернулся в часть. Вот, собственно, и все, товарищ полковник, по случаю с Кошиным. В отношении Стрельцова буду ходатайствовать о представлении старшего лейтенанта к награде. За мужество, проявленное при спасении подчиненного.

Командир полка поднялся, прошелся по кабинету:

– Понятно! Значит, предстоит ждать очередную комиссию!

– В первый раз, что ли, Василий Георгиевич?

– Ладно! Отобьемся, тем более что ЧП обошлось без жертв. Продолжим! Мне начальник штаба на утверждение новый график нарядов принес, ознакомься.

Серебрянников передал комбату таблицу, заполненную каллиграфическим почерком штатного писаря. Голубятников взял график и тут же воскликнул:

– Юрчиков ничего лучше придумать не мог?

– О чем ты, Святослав Николаевич?

– Да вот, к примеру, вторник 27 сентября. Караул и дежурство по столовой.

– Ну и что?

– А то, что утром 29 сентября рота капитана Кошерева должна быть в Дубрах. 26-го числа у 8-й роты ночные стрельбы, 30-го в наряд заступает 9-я рота. И что получается? Если во вторник в наряд заступит 7-я рота, то, сменившись вечером 28-го числа, ей предстоит уже в час ночи четверга начать марш к Дубровичам. А это, как вам известно, тридцать километров, пешком в полной экипировке… Отдыхать-то солдатам когда? К тому же никто не отменял другие занятия, уборку территории.

– И что ты предлагаешь?

– У меня за прошедшие двенадцать месяцев двенадцать выходов было, не считая показных мероприятий, батальонных учений.

– Я в курсе! И спросил, что предлагаешь?

– Или отменить занятия в Дубрах, или наряд с 27-го на 28 сентября.

Командир полка сел на прежнее место:

– Ты же знаешь, Слава, кроме твоих людей, мне ставить в караул и столовую некого. В других батальонах по тридцать-сорок человек осталось, и они загружены под завязку. А задач полку никто не корректировал, хотя и в дивизии, и в Москве прекрасно знают, что у нас здесь, по сути, один батальон, ну, полтора, если все остальные подразделения прилепить! Задачи полку остаются прежними.

– Но в таком режиме мы просто загоняем личный состав. Или этого в Туле и Москве не понимают? Батальон-то, по сути, сейчас, как ни парадоксально это звучит, спасает то, что комплектуется он из призыва в призыв на восемьдесят процентов старослужащими других подразделений. Да, они зачастую раздолбаи, самовольщики, но только им под силу выдерживать эти беспредельные нагрузки. Приходили бы молодые, то мы имели бы кучу проблем. И несли бы потери. В мирное время. Скажу более, у нас бегунов было бы немерено. Но и у старослужащих есть свой предел прочности! Сломаются они, все полетит к чертям собачьим. А если предстоит решать реальные боевые задачи? Кого мы выведем на войну?

Серебрянников ударил ладонью по крышке стола:

– Все, достаточно! Или ты думаешь, я хуже тебя знаю состояние дел в подразделениях и уровень боевой готовности полка? Не хуже. Но сейчас везде так! Понимаешь, везде! На гражданке происходит не пойми что, а мы часть общества. Нам рекрутов из-за границы не присылают. Вместе с обеспечением. А призывают тех, кого еще можно призвать. И мы должны работать с тем, что имеем. Не ныть, а работать.

Голубятников повысил голос:

– По-вашему, я ною, а не работаю? Тогда снимайте меня к чертовой матери! Увольняйте! Сейчас это проще простого. Рапорт на стол, и все дела! Пойду на рынок шмотками торговать. Все спокойней и выгодней.

Командир полка сбавил тон:

– Хорош! Никуда ты не пойдешь. А если обидел, извини, сам на нервах.

Успокоился и комбат:

– В том-то и дело, что на нервах служим! Но так бесконечно продолжаться не может. Потеряем армию. Поэтому надо что-то предпринимать. И немедленно.

– Что?

– Считаю, в первую очередь потребовать снижения нагрузки на полк, учитывая то, что фактически задачи полка решает батальон. А батальон, какой бы подготовленный он ни был, не может решать задачи полка. Это понятно даже курсанту военного училища.

Серебрянников усмехнулся:

– Потребовать, говоришь? У кого? У комдива? У которого дивизия в том же состоянии, что и у нас полк? Или у командующего, чьи войска раздирают по частям? Потребовать.

– У нас есть еще и главком.

– Президент?

– Да! В прошлом году он лично нас инспектировал. Часы наградные вручал.

– В том-то и дело, что часы. Ладно, Слава, этот месяц добьешь по новому графику. Как? На морально-волевых. А дальше посмотрим. Ты прав, придется выходить на начальство. Иначе накроемся медным тазом. Подготовлю подробный доклад и наверх, может, что-нибудь пробью. Или вылечу из армии. Но это уже мои проблемы. А ты мне отработай задачи по полной.

Голубятников вышел из кабинета командира полка. Хотел закурить в приемной, но вспомнил, что отдал сигареты с зажигалкой Стрельцову. Прошел в дежурку. Дежурный по полку угостил сигаретой. Перекурив, Голубятников направился в расположение батальона. Настроение никакое, но служба есть служба, раз при должности, то надо исполнять свои обязанности. В любой обстановке и в любых условиях. Да и рабочий день командира батальона редко когда заканчивался раньше 22 часов. Служба!

Но сегодня он покинул батальон в 21.10. Вышел на «круг», конечную остановку троллейбуса, где останавливался и автобус № 9. Голубятникову нужен был автобус, так как тот останавливался недалеко от дома, где он с женой Галиной снимал двухкомнатную квартиру. С будущей супругой Голубятников познакомился еще в Афганистане, где служил с 1985 по 1987 год. Она работала в качестве служащей Советской армии начальником офицерской столовой. Знакомство переросло в любовь. И сейчас Галя, уже сержант ВДВ, служила в батальоне мужа. Война навсегда свела вместе два влюбленных сердца. На остановке Голубятников увидел старшего лейтенанта Стрельцова. Подошел к нему:

– К учительнице?

– Да! Осуждаете?

– Да нет! Как я могу осуждать тебя? Твоя личная жизнь – это твоя личная жизнь. Вот только ты бы с женой, Мариной, поговорил.

– О чем?

– О жизни. Дальнейшей. Объяснил бы по-хорошему, что полюбил другую. А то рубанул сплеча, ушел из дома.

Стрельцов усмехнулся:

– Это с Мариной и по-хорошему? Да с ней по нормальному-то нельзя, а вы – по-хорошему. И ничего я не рубил. То, что полюбил Катюшу, жене сказал открыто, попросил развода. А в ответ грубость. Развода? Хрен тебе по всей роже. Да ну ее к черту, не хочу говорить о ней!

Подошел автобус.

Голубятников вышел из автобуса раньше, прошел к пятиэтажному дому, зашел в подъезд, поднялся на второй этаж. Хоть и была эта квартира съемной, но Святослав привык к ней. Чистая, ухоженная, уютная, хоть и небольшая. Хрущевка, одним словом. И в том, что дома поддерживался идеальный порядок, была полностью заслуга Галины. Голубятников нажал на звонок. Дверь открылась, и жена пропустила его в прихожую. Обняв, поцеловала. Святослав принял душ, переоделся, и только когда прошел на кухню поужинать, Галя спросила:

– Что у вас сегодня на прыжках произошло?

– А ты не знаешь? По-моему, уже весь полк в курсе.

– И все же?

– Да ничего особенного. У молодого бойца не наполнился основной парашют, а запасной, растерявшись, открыть не смог.

– И это ты называешь «ничего особенного»? Ведь солдат мог погибнуть.

iknigi.net

Читать книгу Комбат Империи зла Михаила Кисличкина : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Михаил КисличкинКомбат Империи зла

Серия «Боевая фантастика»

© Михаил Кисличкин, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *
Глава 1

Илья Анечкин окинул взглядом добровольцев, выстроившихся в полном боевом облачении на опушке леса рядом с базой славей. Полторы сотни сынов императора, все как один молодые опционы, месяц назад закончившие учебу в училищах внешней дивизии «Меч» или внутренней дивизии «Контроль». Элита русской империи. Кровь с молоком, лучшие из лучших. Глаза горят, грудь колесом, выправка безупречна. Каждый из них одолеет Илью, не особенно напрягаясь. Если не брать в расчет его симпанток, ясное дело. Лода и Карри ныне возмужали, если про них можно так выразиться, да и опыта поднабрались.

Центурион перевел взгляд чуть в сторону, на второй строй. Тоже около двухсот добровольцев. Только там стоят молодые слави из последнего выпуска учебки второго легиона. Все как одна со своим оружием. Взгляды голубых глаз на юных лицах серьезны, золотые косы аккуратно заправлены под камуфляж, форма наглажена, амуниция начищена.

Орлы и орлицы, одним словом. Ах да, еще в трех шагах от него замерли два мастер-ножа Ленааа, попавшие вместе с флотом Слави на Землю. Тоже в полном боевом.

Кажется, все в сборе? Пора начинать.

– Кто я такой вы, наверное, все наслышаны, – начал Илья свою речь. – Но все же представлюсь для порядка. Я центурион Анечкин Илья Сергеевич, командир боевой группы симпантов, представитель империи у славь и, чего уж скрывать, муж матриарха всея Славии. И ко всему этому, возможно, ваш будущий командир. Другой подходящей кандидатуры для командующего нашей сборной солянкой как-то не нашлось, – развел руками офицер. – Каждый из вас, будь то офицер императора, или славя из легиона матриарха, подал рапорт на перевод в отдельный совместный батальон союзнических вооруженных сил. Мотивы, по которым вы это сделали, дело ваше. Но сейчас имперское руководство и лично Славя хотят узнать, на что вы годитесь. И можете ли работать вместе.

Илья сделал паузу, внимательно вглядываясь в лица добровольцев. Большинство серьезны, но некоторые прячут улыбочки. Причем и в том и в другом строю. Плавали, знаем. Парни наверняка думают: что нам эти инопланетные девчонки, мы им покажем, что такое русский спецназ. А слави вообще мужиков за серьезных противников не держат, у них психология такая. И те и другие ошибаются. Ох и весело будет. На фига он на это согласился? Впрочем, кто бы его спрашивал…

Мотивы молодых офицеров понятны: участие в престижнейшей экспериментальной космической программе под контролем самого императора, красивые слави, повышенный оклад, карьера. Интересно и здорово же. Илья смотрел на них с сочувствием, – он это уже проходил. Но каждый выбирает для себя, не так ли?

Слави в отряде, кстати, тоже по сходным соображениям. Хотя Славя и старалась по возможности эвакуировать гражданский персонал и родственников своих бойцов, все равно военных в ее экспедиции большинство. А это все женщины. Мужчин-славей дееспособного возраста наберётся хорошо, если пятая часть от всех прибывших на Землю. А девушки молодые… Тут и совместная с людьми программа подоспела. Кому командовать этой гремучей помесью спецназа и клуба знакомств? Ему, Илюше. От совместного приказа родной жены и своего императора не отвертишься. Наплевать им на то, что он, по сути, молодой недоучка. Любая другая кандидатура, видите ли, недостаточно компромиссная для двух рас.

– Славя, ты понимаешь, во что это выльется? – услышав с месяц назад за обедом новость о создании совместного батальона, Илья чуть не подавился борщом. – Молодые слави и молодые мужики в одном подразделении, да еще и жить будут в одной казарме, пусть и в разных комнатах? Они такого наворотят… Зачем?

– Илюша, нам вместе осваивать новую планету, – поставила на стол тарелку с хлебом, чесноком и тонко нарезанным салом Славя. – Скорее всего, аристократки на Славии вынуждены будут участвовать в космической программе на моих условиях, деваться им некуда, иначе их просто сметут. Славей будет много, миллионы. Вопрос мирного сосуществования наших рас никуда не делся, он просто отложен. Нужен эксперимент. Мы можем жить и работать друг с другом или нет? Способны ли люди и слави строить общий быт, или нам нужно соблюдать дистанцию? Если есть проблемы, то какие и в чем они выражаются? Биологические, психологические, коммуникативные? Это надо знать уже сейчас, и одной нашей семьи для этого мало.

– Я боюсь, что наши парни и твои слави… они же в скором времени друг с другом все…

– Это как их гонять. У хорошего командира после отбоя бойцы валятся в койку замертво, без всяких глупых мыслей.

– Да все равно.

– Ну, возможность появления совместного потомства у людей и славь тоже надо проверить, дорогой. Сходство генов двух рас очень велико, однозначного ответа генетики дать не могут.

– Как будто мы с тобой не проверяем, – улыбнулся Илья.

– Так будет лучше, – мягко сказала Славя. – Илья, ни людей, ни славь никто неволить не будет. Все они будут добровольцами.

– Не завидую я тому чудику, который будет ими командовать, – зачерпнув ложкой борщ, Илья понес ее ко рту.

– Ты дожуй сначала, чудик, а потом я тебе расскажу, что решили насчет их командира, – улыбнулась матриарх.

– Решение о приеме в специальный батальон каждого из вас, будь то человек или славя, принимаю единолично я, – продолжал Илья. – Моим заместителем по работе со славями является мастер-офицер второго легиона, госпожа Сфео, но ее приказы обязаны выполнять все. Сейчас начнется экзамен. Сначала – марш-бросок на десять километров по пересеченной местности, затем полоса препятствий, потом стрельба из двух видов оружия. Люди должны показать результат стрельбы не ниже оценки «хорошо» по имперским нормативам из автомата, и не ниже оценки «удовлетворительно» из импульсников славь по нормативам второго легиона. Слави – наоборот. И четвертый этап – рукопашный поединок на ринге с мастер-ножом Ленааа. Задача – остаться на ногах в течение двадцати секунд. Или меньше, но в этом случае мастер-нож должна решить, что боец сумел оказать ей достойное сопротивление. Задача ясна? – Илья еще раз осмотрел притихший строй. Тогда начинаем по моей команде.

По полю все бежали вровень, но в лесу у людей начались первые трудности. В середине сентября деревья и кусты еще не успели сбросить листву и бежать не так-то легко. Для славь лес – родная стихия, они легко скользили между деревьями, казалось, вовсе не касаясь земли ногами и опережая спецназовцев. Тем не менее пока все держались в рамках нормативов. А на болотистом участке люди стали нагонять инопланетянок. По уши в грязи они упорно ломились через болото, как кабаны, в то время как слави начали невольно выбирать участки почище и посуше, теряя время. Было у них какое-то иррациональное отвращение к грязи, не любили они ее. А уж запачкать косу считалось вообще последним делом. Потом снова был ровный участок, затем лесной бурелом. Десять километров маршрута были подобраны неспроста.

Центурион бежал по прямой «инспекторской» дорожке вдоль извилистого учебного маршрута, наблюдая в бинокль за экзаменуемыми. К концу первого испытания люди явно выдохлись больше, чем слави. У инопланетянок особая энергетика, они могут бежать долго. Вот и тут: один из молодых офицеров явно устал после болота, едва ноги переставляет. Не успеет по нормативу.

На глазах удивленного Ильи рядом с землянином притормозила, подождав парня, одна из обогнавших его ранее славь. Быстро приложила палец к его губам в универсальном жесте «молчи, не дергайся» и резким движением достала из-под камуфляжа свою косу. Та змеею скользнула под воротник парня, а через пару секунд вынырнула обратно. Удивленный свежим притоком сил, парень попытался было поблагодарить инопланетянку, но та лишь кивнула головой и махнула рукой вперед – беги быстрее, время не ждет. Ей самой дальнейший бег дался труднее, судя по нескольким неуверенным движениям. Илья аж умилился. Как все знакомо.

В норматив времени для марш-броска не уложились пятнадцать человек и всего одна славя. Зато с полосой препятствий дело у земного спецназа пошло лучше. Слави ловкие и выносливые, но вот с силовой составляющей у них, по сравнению с людьми, не очень. А тут стены, подъем по канатам, опять грязь и ямы. Людям полегче, они в училище к этому привычные. А во втором легионе немного другая программа обучения. Илья даже испугался, что отсеется больше половины инопланетянок. Но нет, тут свою роль сыграло джентльменство спецназовцев. Как не протянуть руку девушке или не подсадить ее на высокую стену, если ты видишь, что она сама не может? Илья не вмешивался. Помощь товарищу правилами не запрещалась.

Перед началом поединков с ленааа был десятиминутный перерыв на отдых, чтобы дать бойцам, выходящим на поединок первыми, и тем, кто будет драться в конце, равные шансы.

Люди и слави валялись на траве вперемешку, восстанавливая силы, грязные и мокрые от пота и болотной воды. Никто уже не улыбался и не пытался форсить – будущие сослуживцы оценили друг друга. Так оно и задумывалось.

Первый боец не продержался и десяти секунд. Ленааа почти неуловимым движением нырнула ему под руку и провела подсечку. И тут же достала зеленую карточку, подтверждающую: боец годен, оказал серьезное сопротивление. А вскоре Илья понял всю глупость своей затеи про бои с мастер-ножами. Он-то хотел посбить спесь с молодых офицеров и заставить уважать ленааа. А получилось плохо: никто не хотел всерьез драться. Спецназовцам было трудно всерьез ударить тоненькую хрупкую девушку с фиолетовыми волосами. Рука не поднимается. Мастер-ножи в силу своей психологии не могли, да и не хотели бить мужчин, их воспитывали охранять и защищать самцов, а не резать. Будь перед ними далззаа, тогда конечно, – крови было бы по колено. В результате большинство поединков свелись к этакому неявному договорняку. Спецназовцы как бы нападали, а ленааа давали им продержаться положенное время или клали на лопатки максимально щадящим способом, но потом всегда доставали зеленую карточку. Правда, несколько человек попытались драться жестко и получили суровую ответку. Три перелома рук и два перелома ребер врач зафиксировал. Непонятно, как этого добились в Ленааа, но их мастер-ножи были слишком быстрыми для человека и даже для славь, да и к тому же «читали» движение противника, едва оно только начиналось. Славям, кстати, пришлось труднее. Такого пиетета, как к мужчинам, ленааа к ним не питали и работали жестче, отсеивая примерно каждую четвертую претендентку.

Результатом всего экзамена Илья был доволен. Осталось чуть больше сотни землян и примерно столько же славь. Нормально. Илья окинул взглядом отсеявшихся претендентов, грустно сидевших на земле. И увидел в их кучке ту самую славю, которая помогла незнакомому парню во время марш-броска. Они оба сидели рядом среди выбывших, грустно смотря друг на друга, инопланетянка и спецназовец. Разлука ты, разлука…

– Так, этих двоих тоже зачислить, – скомандовал Илья стоявшей рядом Сфео.

– Они выбыли еще до поединков, – удивилась инопланетянка.

– Это приказ, Сфео. Что, я один как дурак страдать должен? Давай дадим новой парочке шанс отравить друг другу жизнь. Раз уж у них любовь с первого взгляда.

Инопланетянка внимательно присмотрелась к сидящим вместе парню и девушке.

– Да ты жесток, командир. Она же его вконец заняшит, если их не разлучить.

– А ты проведи с ней воспитательную беседу о том, что мальчиков няшить нехорошо и не спортивно. Ты у меня зам по славям или где? А то я сам тут всех заняшу, начиная с тебя.

– Есть, господин центурион!

– Вот то-то же.

– Слушаю, Славя, – Илья поднес руку к уху, активируя защищенный канал связи подавшего сигнал коммуникатора. – Что? Когда? Надо же… Лена? Хорошо, скоро буду.

– Представляешь, Сфео, «Согревающий свет» обнаружил в космосе флот Ленааа из двух кораблей. И только что на связь вышел Максимов. Ленааа готовы к колонизации новой планеты.

– А Лену назначили главой экспедиции?

– Точно! Как ты догадалась?

Давно Илья так не волновался, как сейчас, стоя рядом со Славей у ворот базы славей. Темно-фиолетовый, причудливых очертаний, с острыми плоскостями аэробот Ленааа появился над верхушками деревьев со стороны солнца и, ненадолго зависнув над поляной, стал медленно опускаться. Для атмосферных полетов ленааа использовали тот же принцип, что и имперцы со своим двигателем Бэйла. Но воздушное судно их цивилизации Илья видел впервые. А ведь он мог тогда нажать другую кнопку, и все бы сложилось иначе… впрочем, не надо об этом.

В севшей на посадочную площадку машине откинулась боковая аппарель, и из проема показалась Лена. Живая и здоровая, с фиолетовыми волосами и в зеленом камуфляже со странными петлистыми узорами, как всегда с ножнами на боку. Лена…

– Пойдем, поздороваемся, – дернула его за рукав Славя. – Да не смотри ты на нее так. Я понимаю, старая любовь не ржавеет. Но все же, Илюша, у тебя, кроме меня и твоих симпанток, теперь целая сотня молодых славь. Казалось бы, куда еще?

– Не ревнуй, – строго сказал парень. – Не надо, Славя. Я же выбрал тебя.

– Если бы ты, – вздохнула инопланетянка. – А то ведь все непонятно, кто, кого и как выбирал. Ладно, проехали.

Следом за Леной из аэробота вылез Максимов, одетый в парадную офицерскую форму. Все вместе они подошли друг к другу с разных концов площадки, как высокие договаривающиеся стороны. Встали посередине, все четверо посмотрели друг на друга, не говоря ни слова. И крепко, от души обнялись, словно три мушкетера и д’Артаньян двадцать лет спустя.

– Ты у нас теперь матриарх, – странным тоном сказала Лена, обняв Славю. – Молодец, подруга, высоко летаешь.

– Да ты тоже не промах, – Славя внимательно осмотрела знаки различия на камуфляже Лены. – Нашивка старшего мастер-ножа стаи, значок личного доверия вожатой, иероглиф полномочного представителя… Я хоть и матриарх, но в изгнании, а ты хоть еще и не вожатая, но в большом фаворе. Еще непонятно, кто круче.

– И только Илюша у нас пока выше центуриона не взлетел, – весело добавил Максимов. – Хотя что-то мне говорит, девчонки, что он нас всех еще обойдет, какие его годы. Очень он непростой фрукт.

Илья внимательно смотрел на Максимова и Лену. Как стоят, как смотрят друг на друга. И вдруг со странным, удивившим его самого облегчением понял, что между ними ничего нет. Просто хорошие друзья.

– Пойдем к столу, – тоном радушной хозяйки сказала Славя. – Отметим встречу. И заодно обсудим наши дела, легат Максимов. Я так понимаю, что первичная колонизация новой планеты ляжет нам на плечи. Лена, что там с Далззаа? Есть ли разведданные по новой планете?

– А то тебе твоя разведка еще не донесла, что да как, – чуть улыбнулась Лена. – Кто вел перехват наших переговоров с имперскими станциями связи? Как-то странно проходили шифрованные информационные пакеты, знаешь ли. Контрольные сроки слегка не выдержаны, информационная энтропия выше расчетной. И «Согревающий свет» рядом крутится, все антенны раскрыты, решетки кристаллов дорта энергией запитаны так, что аж светятся…

– Я не слежу за союзниками, – помотала головой Славя. – Ищите проблемы со связью у себя.

– Ну, конечно, кто бы спорил, – легко согласилась Лена. – Я понимаю, все это просто случайность.

– Рейдер дальней разведки фиолетовой стаи «Острие правды» был перенесен духом цивилизации Ленааа в звездную систему с нашей будущей планетой, – Максимов сделал глоток крепкого чаю и поставил стакан на стол. – Мы ожидали его возвращения, прежде чем лететь на Землю. И не зря, информация привезена самая интересная. Славя, я так понимаю, у тебя комната защищена от прослушивания?

– Обижаешь, легат, – сказала матриарх, дожевав очередной кусочек лимонного штруделя. В последнее время ее со страшной силой тянуло на сладкое. Илья даже поинтересовался почему. В ответ Славя сказала, что ей сейчас нужна быстро извлекаемая энергия и вежливо попросила Илью пока эту тему оставить. Дескать, о чем-то важном ты, дорогой, узнаешь первым, а пока не надо интересоваться, у славь от мужчин есть свои маленькие секреты.

– Можете говорить свободно. Чужие не услышат. Рассказывайте, не тяните, – Славя отодвинула от себя пустую тарелку. – На моей базе все под моим контролем. Кроме, пожалуй, его с симпантками, – улыбнувшись, кивнула на Илью инопланетянка.

– Тогда слушайте дальше. Или лучше ты все расскажешь сама, Лена?

– Говори, Матвеич, – махнула рукой мастер-нож. – Я тебя со стороны послушаю, если надо, то добавлю.

– Так вот, планета оказалась очень даже ничего. Условное название «Ковчег». Чуть крупнее Земли, но сила тяжести превышает земную лишь процента на три. Атмосфера кислородная, дышать можно свободно. Богатая биосфера: есть леса, джунгли, болота, степи, пустыни – все как полагается. О богатстве недр судить пока сложно, но по первичной информации, с этим тоже все в порядке. Смотрящие не соврали, планета действительно подходит для всех трех рас. Суша занимает пятьдесят два процента от поверхности, есть аж шесть континентов. Но разбежаться по ним у нас не выйдет. Самый крупный континент размером с Евразию и расположен вдоль экватора, очевидно, что там наилучший климат и самые плодородные почвы. Да и с ископаемыми там, скорее всего, дела обстоят неплохо. Остальные пять континентов прижаты к полюсам, по площади не дотягивают до Австралии. Там явно беднее биосфера и холоднее, чем у экватора. Хотя, конечно, надо разбираться на месте. Первую колонию предполагается открыть на центральном континенте, место выберем по прилету.

– Потенциальные проблемы и риски? – деловым тоном поинтересовалась Славя.

– Далззаа, – скривилась Лена, словно проглотила половинку лимона. – Они уже там.

– Когда успели-то? – заинтересованно спросил Илья.

– А им недолго. Это мы обстоятельно готовимся к масштабной экспедиции, а они уже успели высадиться, пусть и небольшими силами. Один боевой корабль и один транспорт у них остались, вот и мотаются туда-сюда. Дух их цивилизации готов носить корабли Далззаа сколько угодно, как будто у него своих дел нет, – пояснила Лена.

– Сожжем в космосе, как уже было, всего делов, – предположил центурион. – С нашим-то флотом…

– Какой ты быстрый, – покачал головой Максимов. – Было бы все так просто, далззаа бы вообще в космосе не летали. На орбите Фортуны бой стал возможен только потому, что далззаа напали первыми, и у нас была очевидная правота защищающихся. Поэтому их дух не вмешался в схватку – расклад один к трем был не в его пользу, покровители наших трех цивилизаций стояли за нашей спиной, если можно так про них выразиться. И дали понять в той ситуации, что прикроют своих подопечных. Сейчас этот вопрос открыт. Увидим мы, например, звездолет Далззаа на орбите Ковчега и атакуем его превосходящими силами. А перенесший его дух цивилизации Далззаа обидится и за десять минут превратит весь наш превосходящий флот в обломки. И кто будет в выигрыше?

– Так наши же духи ему не дадут? Которые нас перенесли? – не отступал Илья.

– Не факт. Тебе же лекции читали, чем слушал? – чуть раздраженно сказал легат. – Не те у нас отношения. Духи нам покровительствуют, но они нам ничем не обязаны. Всю цивилизацию они, может, и будут спасать, а вот какой-то отдельный корабль или даже флот? Не уверен. У них там свои дела, весьма запутанные. Расклад прост: если далззаа нас атакуют в космосе, то деремся, ясен пень. Если наш дух вдруг скажет «фас» – атакуем сами. На планете наши руки развязаны полностью. Но трогать их первыми в космосе нельзя, можно нарваться на очень большие проблемы. Вообще-то во вселенной войны не очень приветствуются и задир не любят. Сложно все, Илья, нельзя просто так взять и начать со всеми встречными расами воевать, старшие товарищи вроде духов цивилизаций или смотрящих обязательно дадут по шапке. Зато шанс выжить дают всем. В космосе все как «на раёне», писаных законов нет, но понятия имеются и уважать их надо.

– Далззаа только часть проблемы, – вступила в разговор Лена, взяв из серебряной вазочки очередное миндальное печенье. – С самой планетой не все так просто. Рейдером обнаружены руины технологической цивилизации и разумная жизнь.

– Вот так сюрприз, – удивилась Славя. – Нам обещали пустую планету под колонизацию, пригодную для жизни и развития. Это как понимать? Смотрящие хоть что-то объяснили?

– Вожатая Ленааа с ними общалась, – ответила Лена. – Ей сказали, что по биосфере и наличию ресурсов планета нам подойдет, все без обмана. А остатки цивилизации и аборигены не имеют значения, и мы можем поступать с ними как хотим. Потому что это остатки неправильной, искаженной цивилизации, которая не нужна.

– Что значит не нужна? – заинтересовался Илья. – Кому не нужна?

– Не знаю. Нет ответа. Я сказала все, что слышала, – вскинула на Илью свои зеленые глазищи Лена, характерным для ленааа жестом слегка наклонив голову влево. – Насколько поняла вожатая, подтекст был следующий: снесите их и забудьте. Но формально: делайте с ними что хотите. Аборигенов немного, они живут в разрозненных поселениях, не связанных друг с другом серьезной инфраструктурой, – продолжила свой рассказ инопланетянка. – Где-то технику используют, где-то нет. Технический уровень довольно отсталый. Вроде бы. Похоже на картину выживания остатков цивилизации после крупной катастрофы. Что-то у них произошло, – добавила Лена. – Причем это не глобальный военный конфликт, нет характерных признаков, тут бы наша разведка не ошиблась. Видимо, это «что-то» связано с тем, что их цивилизация признана «неправильной».

– А разбираться с этими загадками нам. Вот уж спасибо, – недовольно сказал Илья.

– А я ничего другого и не ожидала, – погладила машинальным жестом косу задумавшаяся Славя. – У смотрящих всегда так. Все с двойным дном. Вспомнить хотя бы нашу эпопею на Фортуне – ожидали одно, получилось совсем другое. Причем лично мне понятно, что союз наших рас был смотрящими запланирован изначально, хотя сначала говорили только об индивидуальной проверке. А теперь опять задуман какой-то хитрый план, кто бы сомневался.

– Поживем, увидим, – согласилась с ней Лена. – Деваться некуда, подруга, будем разбираться. Илья, ты, говорят, теперь командир первого совместного отряда людей и славь?

– Да. Кстати, двое твоих мастер-ножей тоже в нем по приказу Слави. Впрочем, ты в любой момент можешь их отозвать, это твои люди.

– Зачем же? Нет, ленааа тоже хотят участвовать в эксперименте. Только сотню мастер-ножей я тебе не дам, у самой недостаток бойцов. Но три десятка под твое начало откомандирую.

– Буду рад. Но только если это будут добровольцы.

– Какие еще добровольцы? Илья, это у людей и славь в армии бардак и есть всякие добровольцы. У нас все мастер-ножи выполняют тот приказ командира, который он сочтет нужным им дать. Я им прикажу, и они будут служить тебе. Но будь достойным командиром, другие ленааа будут наблюдать.

– Короче говоря, принимай подкрепление, батяня-комбат, – подытожил Максимов. – Но имей в виду, за своих мастер-ножей все ленааа и Лена лично с тебя строго спросят. У них интересная система сложилась: мастер-нож выполняет любой приказ прямого командира. Буквально любой, даже недостойный, преступный или самоубийственный. Но потом с командира обязательно спрашивают за судьбу каждого солдата. И если что, то погонами потом не отделаешься, за косяки с подчиненными командиры ленааа часто отвечают жизнью. Причем не только за бессмысленную смерть солдат по вине командира, но и за плохое обращение, оскорбления, несправедливость к подчиненным. И гораздо строже, чем у нас.

– То есть я за мастер-ножей отвечаю лично перед Леной? И если она она решит, что я командовал ими недостойно, то она прикажет мне вск…

– Вот этого не надо, – перебила Илью Лена. – Но да, сам принцип ты понял верно. А если я, допустим, прикрою твои преступные приказы, отданные подчиненным тебе ленааа, и не прикажу вскрыться тебе, то вожатая стаи заставит вскрыться нас обоих. Илья, мы через такую войну прошли, что иначе просто невозможно. Но ты не ленааа, ты вообще мужчина, кроме того, жизнь во все вносит свои коррективы. Не прикажу я тебе вскрыться, не волнуйся. Да и ты не подчинишься. За все отвечаю перед вожатой лично я. Просто командуй моими бойцами достойно и справедливо. Чего непонятного? – Зеленый взгляд Лены снова впился Илье в лицо.

– Да нет, все ясно. Лена, я в принципе и без мастер-ножей обойдусь.

– Ты не понял, Илья, – улыбнулся Максимов. – Это уже приказ. Центурион Анечкин, я приказываю взять в совместный союзнический батальон под свое начало тридцать бойцов ленааа. Такова была воля императора.

– Есть, – с кислым выражением лица ответил Илья. – Но, Иван Матвеевич, вы там со своими расовыми экспериментами перегрузить верблюда не боитесь?

– У всех свои проблемы, боец.

iknigi.net

Читать книгу Комбат 01(комбат) »Воронин Андрей & Марина »Библиотека книг

   

Опрос посетителей
Какой формат книг лучше?
   
   

На нашем сайте собрана большая коллекция книг в электронном формате (txt), большинство книг относиться к художественной литературе. Доступно бесплатное скачивание и чтение книг без регистрации. Если вы видите что жанр у книги не указан, но его можно указать, можете помочь сайту, указав жанр, после сбора достаточного количество голосов жанр книги поменяется.

   

   

Воронин Андрей & Марина. Книга: Комбат 01(комбат). Страница 1
КОМБАТ

Андрей ВОРОНИН и Максим ГАРИН

Анонс

Он немногословен, но если пообещает, то непременно выполнит обещанное, таков Комбат, ведь это не просто кличка главного героя Бориса Рублева, это прозвище, которое он заслужил. Он бывший майор, командир десантно-штурмового батальона, держался в армии до конца, и многоточие в его военной карьере поставила последняя война. Комбат понял, что не сможет убивать тех, с кем ему приходилось служить во времена Союза. Он подает в отставку и возвращается в Москву.Жизнь за то время, которое он провел на войне, в "горячих точках", изменилась до неузнаваемости. Его бывшие друзья, подчиненные - теперь кто бизнесмен, кто чиновник, кто банкир.А он сам? Нужен ли сегодня честный офицер, солдат? Пока идет дележ денег, мирских благ, о нем не вспоминают, но когда случается беда, от которой не откупишься. Комбат сам приходит на помощь, ведь он - один из немногих, кто еще не забыл смысл слов: дружба, честь, Родина.

Глава 1

Широкоплечий мужчина в просторной потертой куртке неуклюже выбрался из такси.- Спасибо тебе, что подкинул, - обратился он к молодому таксисту, протягивая небрежно сложенные деньги - несколько помятых купюр, точно по счетчику.- Пожалуйста, - сказал таксист, тут же поворачивая ключ и запуская двигатель.Желтая машина помчалось по улице, а мужчина еще некоторое время стоял, оглядываясь по сторонам, словно бы не узнавая улицу и дом, куда его привез такой разговорчивый сначала и такой немногословный, когда получил деньги, водитель.Борис Рублев все еще не мог привыкнуть к тому, что он наконец-то вернулся в Москву, что он наконец дома и теперь ему никуда не надо спешить, не надо выполнять ничьи приказы, ни с кем не придется делить командирскую власть, а можно жить так, как захочется. Он расстегнул кнопку на рукаве своей кожанки и долго смотрел на циферблат крупных командирских часов, они смотрелись миниатюрными на мощном запястье левой руки. Фосфоресцирующие стрелки показывали, что уже наступила четверть первого ночи.В домах еще кое-где светились окна. Там, в тепле, шла жизнь. Наверное, кто-то пил чай, кто-то смотрел телевизор. В общем, люди жили так, как им хотелось, во всяком случае, если что у них и не складывалось, то исключительно по их же вине. А вот его жизнь, жизнь Бориса Ивановича Рублева, после того, как его рапорт был удовлетворен и он получил отставку, казалось ему, потеряла смысл. Даже не сам смысл, а так случилось, что человек шел, шел, временами бежал, спешил, спотыкаясь по накатанной другими колее, а сейчас вдруг, словно поезд или сумасшедший трамвай, соскочил с рельсов и не знает, куда дальше двигаться. Мало того, что не знает, но еще и не может. Ведь провода, питавшие его энергией, оборвались.- Да, время позднее, - пробурчал Борис Рублев, приподнял ворот куртки, запрокинул голову, взглянул в темное ночное небо, из которого на него сыпал холодный, однообразный, надоедливый дождь. - Ну и погода! - сказал сам себе мужчина и потер небритую щеку. - В такую погоду хороший хозяин собаку во двор не выгонит!Улыбка появилась на его лице. Улыбка эта казалась немного растерянной, такой, какая бывает на лицах, выброшенных из жизни людей. А затем мужчина посмотрел на окна своей двухкомнатной квартиры. Два окна выходили на улицу. Они оба были темны."Ну естественно, откуда в квартире быть свету? Там же никого, я один".- Ладно, ладно, - проговорил он.В последнее время Рублев любил разговаривать сам с собой. Он даже иногда ловил себя на этом и тут же запрещал себе такие разговоры."Наверное, я стал старым, ведь такого я за собой никогда раньше не замечал. А поговорить было о чем... И только сейчас, после двадцати лет службы в армии, я начал задавать себе вопросы, начал общаться сам с собой. Да, это наверное, старость... Она же измеряется не годами, а состоянием души, мозга..."Но старым этого сильного, широкоплечего мужчину мог назвать только сумасшедший. Майор Рублев, командир десантно-штурмового батальона в отставке, человек, награжденный тремя орденами, солдат с неукротимым нравом, был еще настолько силен и крепок, что мог дать вперед двадцать очков форы любому молодому - и выиграть.Ночь в одиночестве и завтра бесцельный день.., и послезавтра..', если только ничего не случится. Но что может случиться в жизни, которая позаботилась расписать наперед не только года, но и столетия!К такому образу жизни майор Рублев не привык и привыкать не собирался."Ну, ничего, ничего, - успокаивал он сам себя, - пройдет немного времени, все образуется, все станет на свои места. Жизнь войдет в свою колею, так же, как патрон входит в патронник".Это сравнение ему понравилось. Он вытащил из кармана пачку сигарет и только сейчас заметил, что в пачке осталось всего лишь две штуки."Это плохо, - поморщился Борис Рублев,. - очень плохо. Ночью же непременно захочется курить. Но ничего страшного, повсюду у меня полные пепельницы окурков. И если уж станет невмоготу, до утра как-нибудь перебьюсь. Не впервой. Выпотрошу несколько окурков, скручу самокрутку. А комплексы для интеллигентных.Главное не форма, а суть".Он вытряхнул из пачки сигарету, зажал в неплотно сведенный кулак, оставив на дожде только фильтр и прикурил на ветру, истратив лишь одну спичку. Зажигалки майор Рублев не любил и всегда пользовался только спичками."Вот и хорошо, - он жадно затянулся, любуясь огоньком сигареты, ровно тлевшем в кулаке. Но что "хорошо" - он сам не знал. - Ладно, пойду домой".В кармане куртки лежала связка ключей, половина из которых уже стала ненужным металлоломом, ими можно было открыть только двери прошлого, а никак не будущего. Из них всего два на сегодняшний момент имели в жизни Рублева хоть какое-то значение. Один ключ открывал дверь в общий с соседями коридор, а второй - замок его квартиры, в которой почти ничего не было. Точнее, вещи были, но большей частью старое, ненужное барахло, давным-давно приобретшее такой вид, что даже никакая комиссионка или благотворительный фонд эти вещи не приняли бы. Но это ничуть не смущало майора Рублева. Он знал, пройдет время и появится в его двухкомнатной квартире нормальная мебель и будет он жить так, как живут сейчас все. Нет, так как живут все, он никогда не будет. Ведь он не первый попавшийся человек из толпы, и никогда он, Борис Рублев, комбат десантно-штурмового батальона, не сможет жить так, как живут все, как живут жители его огромного дома. Так не было и так не будет.Рублев, никуда не спеша, побрел к подъезду, жадно затягиваясь табачным дымом и бормоча себе под нос ругательства - на надоедливый нескончаемый дождь, на пронзительный, свистящий ветер:- Только снега мне еще не хватало из всех радостей жизни!Он добрел до подъезда, дверь со скрипом отворилась, и на него сразу же дохнуло теплом, подгоревшей картошкой и еще черт знает чем - словом, человеческим жильем. А запах человеческого жилья соткан из тысяч, а может, и миллионов всевозможных ароматов, порой невыносимо омерзительных, от которых хочется хотя бы отвернуться и задержать дыхание, пока не доберешься до своей квартиры или сильно зажать ноздри пальцами.Квартира Бориса Рублева располагалась на шестом этаже. Лифт из-за позднего времени уже не работал, но это ничуть не расстроило отставного майора. В гулком подъезде слышались бряканье гитары, приправленные матом пьяные разговоры, визг, хохот, запах сладковатого дыма."Опять молодежь ночами не спит, гуляет", - безо всякой злости подумал отставной майор, не спеша поднимаясь по ступенькам. Стоило докурить предпоследнюю сигарету с удовольствием, без спешки.Где-то на третьем этаже горела одна единственная лампочка, но ее тусклый свет почти не проникал на площадку второго, где расположилась молодежь - человек шесть, сидевших на подоконнике и на ступеньках. Он подошел к ним, но никто из сидящих на ступеньках даже не соизволил подняться, не соизволил подвинуться, чтобы пропустить законного жильца к его квартире.- Что это, молодежь, вы так неуважительны ко мне, а? - негромко, сипловатым баском спросил Борис.Лицо его оставалось непроницаемо спокойным.- А тебе чего надо?- Да я домой иду.- Ну и иди, - послышалось снизу.Отставной майор посмотрел на парня, сидевшего у его ног с сигаретой в руке.- Задницу от ступеньки оторви.- Пошел ты!- Слушай, свали отсюда, - сказал Рублев негромко, но абсолютно четко.- Чего? Чего? - почти просвистел парень, тискавший девицу на широком подоконнике.Дальше Борис говорить не стал. Он опустился, приподнял за плечи семнадцатилетнего парня, сидевшего у его ног, приподнял легко - так, как крестьянин поднимает полмешка картошки.Парень явно не ожидал подобного, и у него от неожиданности перехватило дыхание. Он что-то хотел выкрикнуть, выругаться матом, но вместо этого из горла вырвалось лишь сипение, похожее на звук, издаваемый пробитым колесом.- Тебе мама в детстве говорила, уступай дорогу старшему, значит, уступай, - бормотал Борис Рублев, делая шаг вперед сразу через две ступеньки, ему так не хотелось связываться с наглыми недоростками.- Эй, стой, козел! - раздалось у него за спиной.Борис остановился. На фоне подъездного окна вырос силуэт широкоплечего парня. С такими плечами невозможно не верить в свою непобедимость.- Ты на меня, что ли, так сказал?- На тебя, козел.- За козла ответить придется или извиниться. Думаю, ты ошибся в темноте.- Посмотрим, кто еще отвечать сможет.- Пожалеешь.- Себя пожалей.Парень судорожно извлек из кармана куртки кастет. Борис уловил это движение, но остался стоять спокойно, ожидая, что же произойдет дальше.- Козел, ты что здесь ходишь? - повторил парень, выбрасывая вперед правую руку с тяжелым свинцовым кастетом. Он был уверен в том, что собьет своего противника с ног с первого удара.Но рука, вытянувшись во всю длину, замерла в воздухе буквально в каких-то двух - трех сантиметрах от подбородка Бориса Рублева.Он перехватил парню запястье.- Слушай, может ты извинишься? - сжимая своими пальцами запястье руки, словно тиски сжали заготовку, спокойно и уверенно произнес отставной майор. - А не то, жалко ж тебя!- Отпусти руку, козел! Отпусти! - просипел парень и попытался дернуться.Но комбат сжимал запястье парня все сильнее и сильнее. От сильнейшей боли тот взвизгнул и принялся медленно оседать, все еще судорожно пытаясь вырвать свою руку с кастетом.- Так может, все-таки извинишься? Я не люблю, когда со мной так разговаривают.- Аааа! Козел!- Подумай.- На хрен!- Сам ты козел.Может быть, комбату и не стоило все это затевать, не стоило поучать молодежь и тогда все обошлось бы относительно тихо и мирно, оставив в душе лишь противный, неприятный осадок, которому и продержаться-то - не дольше утра, не дольше первой утренней чашки чая. Но не таким человеком был Борис Рублев. Он даже старшим по званию и старшим по должности никогда не спускал вольного обращения с собой, он просто не терпел, когда им помыкали и считали его дерьмом, а не настоящим мужчиной.Тот, которого комбат убрал со ступенек, закричал и бросился на Рублева, ударив его головой в живот. Комбату пришлось отпустить запястье длинноволосого. И тут сверху загрохотали башмаки, и на Бориса Рублева свалились еще четверо здоровенных парней, сидевших на площадке третьего этажа. Они слышали весь разговор и выжидали, чем все кончится, собираясь вмешаться лишь в критический момент. И, по их мнению, критический момент наступил.Их вмешательство было необходимо.Бориса Рублева сбили с ног. Драться на тесной лестничной площадке, в полумраке, на заплеванных каменных ступенях было крайне неудобно. Но ничего не оставалось, у комбата выбора не было. Рявкнув так, словно перед ним был настоящий противник, с которым он обязан потягаться силой по-настоящему, и принял бой с количественно превосходящим соперником.Он заламывал руки, перебрасывал парней через себя, выкручивал им запястья, наносил удары руками и ногами, сам уворачивался от ударов. А когда увернуться не удавалось, он просто не чувствовал боли, войдя в раж. Так уже случалось не раз - в настоящем бою, когда некогда думать о ранах, если еще можешь стоять на ногах.А парни словно озверели. Ведь как так, какой-то один мужик в потертой куртке, а их шестеро здоровых лбов, и он им грубит, не покоряется их воле! Ничего не остается, как проучить нахала и показать ему его место, заставить умыться кровью, заставить лизать ботинки. Но парни явно не рассчитали своих сил. Соперник попался серьезный, это они поняли буквально секунд через двадцать, когда захрустели кости и когда две челюсти были сломаны сокрушительными ударами, когда уже были сломаны ребра и ступеньки лестницы залила скользкая кровь.Один из парней, носивший кличку Кризис, выхватил из кармана нож, нажав кнопку, выдвинул сверкающее лезвие и бросился на комбата, стоявшего на несколько ступенек ниже его. Кризис целил точно в горло. И, возможно, если бы не феноменальная реакция Бориса Рублева, то лезвие ножа и вошло бы точно в горло, чуть выше яремной впадины. Но Рублев успел отклониться, а затем ребром ладони ударил парня по предплечью и только после этого, когда нападавший потерял равновесие, нога Бориса Рублева вошла ему в пах.Парень ойкнул, словно с разгону наткнулся на невидимую преграду. Его зад подлетел в воздух, и он упал лицом вниз, а затем кубарем покатился по ступенькам. Но это был лишь один из нападавших. Остальные же наседали, норовя сбить комбата с ног, а уж потом, когда он окажется на полу, дотоптать его, домесить ногами.Они цеплялись за Бориса Рублева, тянулись к его шее, норовили ударить. Один из парней даже попробовал укусить Бориса Рублева за ногу, но колено комбата пресекло эту попытку, выбив передние зубы слишком шустрому хулигану.Драка вышла жестокой: с криками, матами, стонами, хрипами, с визгом девиц и рычанием Бориса Рублева. Он дрался так, как привык это делать, так, как дрался с душманами в Афгане, так, как делал это в Абхазии. В общем, по-настоящему, но, может быть, чуть-чуть не во всю силу - убивать он никого не хотел. Он крушил направо и налево, уходил от ударов, сам успевая наносить их, перепрыгивал через ступеньки, через перила, переступал через стонущих и воющих, сбитых с ног парней. Но еще не ругался матом, еще не наступил тот момент, когда комбат начинал стервенеть и уже ничего не видел перед собой.

Все книги писателя Воронин Андрей & Марина. Скачать книгу можно по ссылке

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.

   

   

Поиск по сайту
   
   

   

Теги жанров Альтернативная история, Биографии и Мемуары, Боевая Фантастика, Боевики, Военная проза, Детектив, Детская Проза, Детская Фантастика, Детские Остросюжетные, Детское: Прочее, Другое, Иронический Детектив, Историческая Проза, Исторические Любовные Романы, Исторические Приключения, История, Классическая Проза, Классический Детектив, Короткие Любовные Романы, Космическая Фантастика, Криминальный Детектив, Любовные романы, Научная Фантастика, Остросюжетные Любовные Романы, Полицейский Детектив, Приключения: Прочее, Проза, Публицистика, Русская Классика, Сказки, Советская Классика, Современная Проза, Современные Любовные Романы, Социальная фантастика, Триллеры, Ужасы и Мистика, Фэнтези, Юмористическая Проза, Юмористическая фантастика, не указано

Показать все теги

www.libtxt.ru