Автор Лоис Лоури | Lois Lowry. Книги лоис лоури


Лоури Лоис — ТОП КНИГ

Lois Lowry, Лоис Энн Хаммерсберг; США, Портленд; 20.03.1937 –

Книги Лоури Лоис уже более 30 лет считаются одними из лучших в жанре детской и подростковой литературы. И хотя писательница некогда не хватала звезд с неба, ее книги всегда были достаточно востребованы. При всем этом многие книги Лоури Лоис отмечены  многочисленными наградами и переведены на многие языки мира. А по книге Лоури Лоис «Дающий» в 2014 году снят фильм «Посвященный».

Биография Лоури Лоис

Родилась Лоури Лоис в 1937 году на Гавайях в семье военного. Она была вторым ребенком в семье. При этом старшая сестра была очень похожа с матерью, а младший брат с отцом. Лоури же была предоставлена сама себе, что позволило ей много читать и сполна пользоваться своим воображением. С детства Лоис Лоури много путешествовала вслед за отцом. Так в школу она поступила в Нью-Йорке, с началом Второй мировой войны переехали в Пенсильванию, два года училась в Токио, а окончила школу опять таки в Нью-Йорке.

В 1954 году Лоури Лоис поступила в престижный университет Брауна на кафедру литературы. Но уже через два года она вышла замуж за военного и была вынуждена прервать обучение путешествую за мужем. Во время этих путешествий у них родилось четверо детей – две девочки и два мальчика. Это продолжалось пока муж Лоури Лоис не оставил службу и не поступил в Гарвардскую юридическую школу. После ее окончания, вся семья переехала в любимый штат Стивена Кинга  — Мэн. Здесь Лоури поступила в университет Южного Мэна, и  в 1972 году, наконец, окончила свое обучение литературе. К этому времени их отношения с мужем разладились и в  1977 году Лоури Лоис разводится со своим мужем.

Вообще 1977 год стал значимым в жизни писательницы. Ведь первую книгу Лоури Лоис читать становится возможным именно в 1977 году. Это отчасти автобиографическое произведение «Лето чтобы умереть», в котором писательница передала свой опыт и переживания связанные со смертью от болезни старшей сестры в 1962 году. В 1980 году выходит новая книга Лоури Лоис «Осенняя улица», которая является полностью автобиографическим произведением. В 1979 году Лоури Лоис начинает одну из наиболее обширных своих серий «Анастасия». Одной же из самых знаменитых книг Лоури Лоис является произведение «Дающий»,  которое было опубликовано в 1993 году. Оно вызвало шквал критики, и в некоторых школах была запрещена. Тем не менее, именно за книгу Лоури Лоис «Дающий» писательница была удостоена одной из самых высоких наград – медали Джона Ньюбери. А книга была переведена на более чем 30 языков мира.

Лоури Лоис и сейчас живет в своем небольшом домике в штате Мэн, который стал ее домом. К ней часто приезжают внуки, а когда она остается одна, то работает над своими новыми книгами.

Книги Лоури Лоис на сайте Топ книг

В наш рейтинг топ фантастических книг попала книга Лоури Лоис «Дающий». Несмотря на то, что произведению уже более 20 лет оно все также востребовано среди читателей и по сути стало классикой фантастического жанра. Эту книгу Лоури Лоис читать настолько популярно, что она представлена даже в нашем рейтинге топ книг и занимает там далеко не последнее место. А если учитывать, что последнее время эта книга Лоури Лоис пользуется все большей популярностью, то вполне возможно вскоре мы увидим еще более высокие позиции этого произведения.

Лоури Лоис список книг

Так как далеко не все книги Лоури Лоис переведены на русский язык, то в нашем списке книг Лоури Лоис приведены лишь точные переводы названия книг. По мере перевода книг писательницы мы обязательно будем обновлять наш список.

  1. Лето чтобы умереть
  2. Найти незнакомца и сказать «Прощай»
  3. Осенняя улица
  4. Потрясающий уход
  5. Мы и дядя мошенник
  6. Сброд Старки
  7. Количество звезд
  8. Прибытие! Хранитель историй
  9. Молчаливый мальчик
  10. Паутинка
  11. Вызов ворона
  12. День рождения шарика
  13. Благослови эту мышь
  14. Похожие на иву
  15. Оглядываясь назад

Квартет:

  1. Дающий      
  2. В поисках синего      
  3. Весник
  4. Сын

Анастасия Крупник:

  1. Анастасия Крупник
  2. Снова Анастасия
  3. Анастасия к вашим услугам
  4. Задайте свой вопрос аналитику Анастасии
  5. Собственные вопросы Анастасии
  6. Ответы Анастасии
  7. Адрес Анастасии
  8. Абсолютная Анастасия

Сэм Крупник:

  1. Все о Сэме
  2. Молодец Сэм!
  3. Увидимся Сэм!
  4. Материал Сэма

Птичка:

  1. Птичка Грина
  2. Птичка и номер матери
  3. Абсурдная птичка
  4. Птичка на карте

top-knig.ru

Список книг и других произведений Лоис Лоури (Lois Lowry) Сортировка manga.sort.type.short.year

Список книг и других произведений Лоис Лоури (Lois Lowry) Сортировка manga.sort.type.short.year - LibreBook.ru Редактировать описание

Обсудить

Список электронных книг на LibreBook, всего 1

Дающий (The Giver) Добавить книгу
Сортировать
Года написания
Все1000101110401064108811001170117211761179118111851188119612081210121212751290130013071317132513421343135513611374139214181474148014841501515153215331546155015561564157215801591159315941598160016021603160416051607161116131614161516161620162316251626162716301631163416351636163716401641164416451651165616571658165916611662166416651666166716681669167016711675167716781682168316861691169316941695169717001707171017131715171617191720172117221724172617271730173117321734174017421743174817491750175117531755175617591761760176217641766176817701771177217731774177517761777177817811782178617881789179017911792179317941795179617971798180218071808180918101811181218131814181518161817181818191820182118221823182418251826182718281829183018311832183318341835183618371838183918401841184218431844184518461847184818491850185118521853185418551856185718581859186018611862186318641865186618671868186918701871187218731874187518761877187818791880188118821883188418851886188718881889189018911892189318941895189618971898189919001901190219031904190519061907190819091910191119121913191419151916191719181919192019211922192319241925192619271928192919301931193219331934193519361937193819391940194119421943194419451946194719481949195019511952195319541955195619571958195919601961196219631964196519661967196819691970197119721973197419751976197719781979198019811982198319841985198619871988198919901991199219931994199519961997199819992000200120022003200420052006200720082009201020112012201320142015201620172018201927 до н.э.335 до н.э.355 до н.э.380 до н.э.385 до н.э.403 до н.э.405 до н. э.406 до н.э.407 до нэ409 до н.э.411 до н.э.414 до н.э.417 до н.э.428 до н.э.429 до н.э.431 до н.э.433 до н.э.441 до н.э.443 до н.э.444 до н.э.453 до н.э.458 до н.э.5658 до н. э.62636465700 до н.э.850 до н.э.935954976986II в.III в.VI в.VIII в.X в.XI в.XIII в.XIV в.XIX в.XV в.XVI в.XVII в.XVIII в.XVIII—XVII века до н.э.
Язык оригинала
ВсеабхазскийазербайджанскийалбанскийанглийскийарабскийармянскийбелорусскийболгарскийвенгерскийвьетнамскийголландскийгреческийгрузинскийдатскийдревнегреческийивритидишисландскийиспанскийитальянскийказахскийкиргизскийкитайскийкорейскийкурдскийлатыньлатышскийлитовскиймакедонскиймолдавскийнемецкийнорвежскийПерсидскийпольскийпортугальскийрумынскийрусскийсанскритсербохорватскийсловацкийсловенскийтаджикскийтурецкийтюркменскийузбекскийукраинскийурдуфарсифинскийфранцузскийхиндичешскийшведскийэстонскийяпонский
Награды
ВсеBookNest Fantasy AwardsFantasy Stabby AwardsNational Book AwardNeffy Awards«Золотой кинжал»«Русская премия»АуреалисБританская национальная книжная премияБританская премия фэнтезиБукеровская премияВсемирная премия фэнтезиГонкуровская премияГоторнденская премияГудридсДублинская премияЗвёздный МостКитайская премия «Галактика»КитчисЛитературная премия имени НомыЛокусМедаль Джона НьюбериМеждународная премия по фантастикеМемориальная премия Джона КэмпбеллаМеч без имениМифопоэтическая премияНаутилусНемецкая фантастическая премияНеффиНобелевская премияОранжПремии конвента ДрагонКонПремия "Алекс"Премия "Дети ночи"премия "НОС"Премия "Хьюго"Премия SFinksПремия WORDS AWARDПремия «Большая книга»Премия «Это - хоррор»Премия Агаты Кристипремия Акутагавыпремия Аполлопремия Артура Ч. КларкаПремия Британской Ассоциации Научной ФантастикиПремия Брэма СтокераПремия Вальтера СкоттаПремия Вудхаусапремия Гётепремия Дадзая ОсамуПремия Джеймса ТейтаПремия Джеймса Типтри младшегоПремия Дэвида Геммелапремия ЁмиуриПремия Жюли ВерланжеПремия ИгнотусаПремия имени Сандзюго НаокиПремия имени Ширли ДжексонПремия имени Эстер ГленПремия ИндеворПремия Коста (Уитбред)Премия Курта ЛассвицаПремия литературного совершенстваПремия Лорда РутвенаПремия Международной Гильдии УжасаПремия Небьюлапремия О.Генрипремия Прометейпремия Ромуло Гальегосапремия Сомерсета МоэмаПремия СэйунПремия Танидзакипремия Триумфпремия ФеминаПремия Филипа К. Дика / Лучшая НФ-книга в СШАПремия Фолкнерапремия Эдгара Аллана Попремия Эдогавы РампоПремия Юкио МисимыПулитцеровская премияРукопись годаРусский БукерСайдвайзФолио Редактировать описание
Расширенный поиск

librebook.me

Биография и книги автора Лоури Лоис

Лоис Лоури (англ. Lois Lowry)Американская писательница.Лоис Лоури, дважды обладатель Медали Джона Ньюбери, американской ежегодной литературной премии, присуждаемой автору за выдающийся вклад в американскую литературу для детей (вручается с 1922 года).Сразу после выхода в 1993 году роман «Дающий» вызвал огромное количество споров и даже попал в список книг, которые группы родителей пытались запретить: они считали, что с юными читателями нельзя говорить на такие серьезные темы. Но, несмотря на критику, книга вошла в школьную программу средних классов американской школы, получила множество престижных наград.Первый раз Медаль Джона Ньюбери (Number the Stars) Лоури получила в 1990 году за книгу о Холокосте - "Number the Stars".Лоис живет и пишет в Кембридже, штат Массачусетс.Лоис живет и пишет в Кембридже, штат Массачусетс.Сайт писательницы - http://www.loislowry.com/.***Вадим Перлман снимет фильм по роману-антиутопии "Дающий" Лоис Лоури.Продюсировать картину будут актер Джефф Бриджес, который также сыграет одну из ролей, и Никки Сильвер.БиблиографияSeries Anastasia Krupnik1. Anastasia Krupnik (1979)2. Anastasia Again! (1981)3. Anastasia At Your Service (1982)4. Anastasia, Ask Your Analyst (1984)5. Anastasia On Her Own (1985)6. Anastasia has the Answers (1986)7. Anastasia's Chosen Career (1987)8. Anastasia at This Address (1991)9. Anastasia, Absolutely (1995)

J. P. Tate1. The 100th Thing About Caroline (1983)2. Switcharound (1985)3. Your Move, J.P.! (1990)

Sam Krupnik1. All About Sam (1988)2. Attaboy, Sam (1992)3. See You Around, Sam! (1996)4. Zooman Sam (1999)

Giver Trilogy1993 - 1. The Giver - Дающий2000 - 2. Gathering Blue2004 - 3. Messenger

Gooney Bird1. Gooney Bird Greene (2002)2. Gooney Bird and the Room Mother (2005)3. Gooney the Fabulous (2007)4. Gooney Bird is So Absurd (2009)Gooney Bird on the Map (2011)

NovelsA Summer to Die (1977)Find a Stranger, Say Good-Bye (1978)Autumn Street (1980)Taking Care of Terrific (1983)The One Hundredth Thing About Caroline (1983)Us and Uncle Fraud (1984)Rabble Starkey (1987)The Road Ahead (1988)The Woods at the End of Autumn Street (1989)Number the Stars (1989)Stay! Keeper's Story (1997)The Silent Boy (2003)Gossamer (2006)The Willoughbys (2008)The Birthday Ball (2010)Bless this Mouse (2011)

OmnibusThe Worlds of Lois Lowry (2006)A Newbery Collection boxed set (2011) (with Scott O'Dell, Linda Sue Park and Elizabeth George Speare)

PlaysNumber the Stars - Musical (1998)

Picture BooksCrow Call (2009)Series contributed to Dear AmericaLike the Willow Tree (2011)

Non fictionDear Author: Students Write About Books That Changed Their Lives (1995)Looking Back (1998)

www.rulit.me

«Дающий» читать онлайн книгу автора Лоис Лоури в электронной библиотеке MyBook

Я буду помнить. Даже если исчезнет мир.Я буду помнить. Даже если сотрется голос.Я буду помнить. Почет - не власть, но я кумир.Я буду любить. Без любви путь недолог...

Я буду помнить, даже в тот миг,Когда моя память со мною исчезнет.Я чувствую воспоминанья в жизни, не из книгЯ больше не знаю, что есть безмятежность.

Я чувствую гнев. Я боль переживаю.Но я знаю свет солнца. И ветер. И снег.Взаправду радуюсь. По-настоящему страдаю.И жизнь в эмоциях хочу делить на всех.

Это стихотворение - мое. Оно родилось в тот миг, когда я дочитала книгу "Дающий". Эту невероятно короткую (130 страниц в читалке - давно не было такого поразительно небольшого объема), но при этом такую пронзительную историю. Детская антиутопия? Антиутопия всегда предполагает серьезные вопросы. Но кто сказал, что дети не могут задумываться о серьезном?

Книга предназначена для среднего школьного возраста. Так на ней написано. Средний школьный возраст - это пятый - восьмой классы. Средняя школа.... в то время я была девочкой-отличницей, прилежно читающей книги, которые предписывались школьной программой. А еще я ходила в библиотеку. Читала книги из родительской коллекции. И выпрашивала у них новые книги, которые не могла тогда купить себе сама. Любимые книги того времени для меня - это Волшебник Изумрудного города (и все его продолжения), Незнайка на Луне (и другие книги Носова),Гарри Поттер , книги Дмитрия Емца, Александра Рудазова, Терри Гудкайнда... словом, разные книги, в большинстве своем вполне соответствующие понятию "книги для среднего школьного возраста". Но вот антиутопий среди них не было.

С чем у вас ассоциируются антиутопии? У меня с книгами Голодные игры , 1984.Скотный двор , Дивергент , Делириум , О дивный новый мир ... ну и иже с ними. Все они показывают, к какому ужасу может привести стремление построить идеальное общество. Что любое общество - это система. А любая система занимается тем, что выбраковывает тех, кто не в силах в нее вписаться. Может ли история о герое и системе быть детской? Выходит, может.

Сейчас, с высоты своих двадцати (с половиной) лет, я понимаю, что история эта написана теми словами, которые дети поймут. Но переживания героя, его чувства, его боль и сама Система, представленная в книге, заслуживает более глубокого осмысления, взрослого, на которое едва ли способен среднестатистический ребенок, учащейся в средней школе (говорю "среднестатистический" - и содрогаюсь. Мы, как бы нас не "усредняли" системы наших государств, все еще разные. У нас все еще есть выбор. Есть память. Есть настоящие чувства.

О книге

Это кадр из фильма "Посвященный" - экранизации книги "Дающий". Именно благодаря выходу этого фильма я поняла, что есть такая книга. Фильм я, кстати, еще не смотрела. Как только увидела трейлер (вчера), скачала в электронный ридер книгу и сегодня прочитала ее. Теперь я готова смотреть экранизацию, хоть я и не уверена, что фильм сумеет передать всю философскую глубину книги.

Вообще-то, когда я ее открыла и увидела, что в ней 130 страниц, я боялась, что это какая-то ошибка и книга скачалась не полностью. Морально подготовив себя к тому, что на каком-нибудь самом драматичном моменте история оборвется, и мне придется мчаться к ноуту и искать полную версию, я начала читать...

Думаете, у вас нет выбора? Думаете, вы не свободны? Думаете, вы зависимы от общества? Думаете, вы бесправны? Думаете, вы беспросветно несчастны и ни в коем случае не можете быть счастливы? Тогда поживите в обществе, в котором живет Джонас.

Джонасу 12 лет. И все свои 12 лет он живет в абсолютно идеальном мире - лишенном цвета, солнечного света, настоящих чувств( радости, боли, страданий, гнева, любви, ненависти, ярости...) и воспоминаний. Там есть коммуны, которые взаимодействуют между собой, но не говорится, что это некое единое государство с единым главой. Нет. У каждой коммуны есть Совет Старейшин, который решает все. Абсолютно все. Что есть. Как жить. О чем думать. Какую работу выбрать для того или иного члена коммуны. Кого выбрать кому-то в супруги после того, как этот кто-то подаст соответствующее прошение. Когда предоставить паре ребенка (не более двух детей за жизнь - мальчика и девочки, рожденных теми, чье Назначение - быть Роженицами) и даже как его, этого ребенка, назвать. Когда эти дети вырастают, их Родителей отправляют в специальную часть коммуны для бездетных взрослых, потом - в Дом Старых, а потом - на Удаление. Когда человека удаляют из коммуны в загадочное Другое Место, его уже больше никто не видит.Но этот мир идеален. Все взаимно вежливы. Все рассказывают друг другу, что чувствовали в течение дня. Все делятся снами. Все веселы, радостны и не знают страданий и боли. Все почитают Старых людей, Старейшин и Принимающего воспоминания, без конца извиняются, никогда не лгут и не задают лишних вопросов...

Почет - это все, что у меня есть. И у тебя будет. И тогда ты поймешь, что почет и власть - разные вещи.

Джонасу 12, и ему предстоит Назначение, которое перевернет его привычный мир с ног на голову. Он должен стать Принимающим воспоминания...Это вам и без меня известно, из аннотации, так что спойлером это не назовешь.

- Мы не осмеливаемся давать людям выбирать.- Потому, что это небезопасно?- Именно так. Если дать людям выбор, они могут выбрать неправильно.

Правда была шоком.Конец был неожиданным. Выходит, выбор членов коммуны разделили не все? И надеюсь, что это не был мираж, который померещился бедному голодному ребенку...

- Я умираю от голода.- Нам следует точно выбирать слова. Ты не умираешь от голода. Ты просто голоден. В коммуне никто никогда не умирал, не умирает и не умрет от голода.

Этот мир прекрасен. И это чудовищная ошибка. Мне жаль их всех - Эшера, Лили, Фиону, родителей Джонаса... на куда больше мне жаль Дающего, Розмари и Джонаса. Нести груз памяти всех - это ад. А вот за Гэбриэла я рада. При условии, что правильно поняла конец.

mybook.ru

Читать книгу Дающий Лоис Лоури : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Лоис ЛоуриДающий

Lois Lowry

The Giver

Переводчик благодарит Елену Нусинову за помощь и поддержку во время работы над книгой

Copyright © 1993 by Lois Lowry

© А. Шур, перевод, 2011

© ООО «Издательство «Розовый жираф», издание на русском языке, 2014

* * *

Детям, в чьих руках наше будущее

1

До декабря оставалось совсем чуть-чуть, и Джонасу было страшно. Нет. Неправильное слово, подумал Джонас. Страшно – это когда тебе плохо от того, что должно произойти что-то ужасное. Страшно ему было год назад, когда неизвестный самолет дважды пролетел над коммуной. Джонас сначала увидел его, а через секунду услышал рев двигателя. Затем, почти сразу тот же самолет пронесся обратно.

Джонас замер. Он никогда не видел самолетов так близко: Пилотам запрещалось летать над коммуной.

Иногда на посадочную полосу по ту сторону реки приземлялись грузовые самолеты, и дети на велосипедах подъезжали к берегу и, не отрываясь, смотрели, как они сгружают продовольствие, а потом улетают на запад, за пределы коммуны.

Но этот самолет был другим. Остроносый и стремительный, он был совсем не похож на пузатые грузовые суда. Испуганно оглядевшись, Джонас увидел, что остальные – и дети, и взрослые – бросили свои дела и ждут, пока им объяснят, что происходит.

«всем членам коммуны немедленно зайти в ближайшее здание и оставаться там! – раздался из громкоговорителей резкий голос. – велосипеды оставить на месте».

Джонас тут же бросил велосипед на дорожке возле своего дома и вбежал внутрь. Он был один – родители еще не пришли с работы, а младшая сестра Лили, как всегда после школы, была в Детском Центре.

Джонас посмотрел в окно. Улица опустела: ни Дворников, ни Ландшафтных Рабочих, ни Доставщиков Еды, никого из тех, кто обычно заполняет коммуну в дневные часы. Только валяющиеся повсюду велосипеды – у одного еще крутилось колесо.

Вот тогда он испугался. От вида замершей коммуны ему стало нехорошо.

Но оказалось, что ничего страшного не произошло. Уже через несколько минут снова раздался треск громкоговорителей, и голос, теперь гораздо более спокойный, объяснил, что Пилот на Обучении сбился с курса, запаниковал и в надежде скрыть ошибку повернул обратно.

«разумеется, он будет удален», – сказал голос, и наступила тишина.

Последнюю фразу Диктор произнес с иронией, как будто речь шла о чем-то забавном. Джонас тоже усмехнулся, хотя отлично знал, что ничего смешного в этом утверждении нет. Для действующего члена коммуны Удаление было страшным наказанием, свидетельством полного провала, приговором.

Даже детей ругали, когда они использовали это слово просто так, например, разозлившись на члена команды, пропустившего мяч или уронившего эстафетную палочку. Джонас тоже однажды крикнул своему лучшему другу Эшеру: «Ну все! Ты удален!», когда из-за его промаха их команда проиграла. Тренер отвел Джонаса в сторону для серьезного разговора, и он, виновато опустив голову, попросил у Эшера прощения.

Джонас ехал домой вдоль берега и размышлял о чувстве страха. Он вспомнил, как до тошноты испугался пронесшегося над коммуной самолета. Это было совсем не похоже на ощущения, которые вызывал в нем приближающийся декабрь. Он искал правильное слово, чтобы их описать.

Джонас внимательно относился к словам. Не то что его друг Эшер, который говорил слишком быстро и все путал – получалась такая мешанина, что не всегда даже было понятно, о чем речь. Часто выходило очень смешно.

Джонас улыбнулся, вспомнив, как однажды утром запыхавшийся Эшер ворвался в класс, когда все уже пели утренний гимн. Исполнив последний куплет, ученики расселись по местам, а Эшер остался стоять. Он должен был, как и положено, публично извиниться.

Так и не отдышавшись, Эшер протараторил стандартное извинение:

– Я приношу извинения за то, что причинил неудобство своим соученикам.

Инструктор и класс терпеливо ждали объяснения.

Ученики улыбались – они не раз уже выслушивали объяснения Эшера.

– Я вышел из дома вовремя, но, когда проезжал мимо инкубатория, залюбовался тем, как разделывают семгу.

Я приношу извинения своим одноклассникам, – повторил Эшер, одернул форму и сел.

– Мы принимаем твои извинения, Эшер, – класс хором проскандировал стандартный ответ.

При этом многие ученики с трудом сдерживали смех.

– Я принимаю твои извинения, – улыбнулся Инструктор. – И хочу сказать тебе спасибо за то, что ты опять даешь мне возможность поговорить с классом о Правильном Употреблении Слов. «Залюбоваться» – слишком сильное слово по отношению к разделыванию семги.

Инструктор повернулся к доске и написал «залюбоваться». А под ним написал «засмотреться».

Джонас улыбнулся этому воспоминанию. Он уже почти подъехал к дому и, ставя велосипед на место, вдруг понял, что не так со словом «страшно». Оно слишком сильное.

Он так давно ждет этого особого декабря. И теперь, когда декабрь так близко, ему не страшно. «Я жду его… с нетерпением, – решил Джонас. – И, конечно, я волнуюсь». Все Одиннадцатилетние были взволнованы этим стремительно приближающимся событием.

И все же всякий раз, когда Джонас думал, что может произойти, ему было не по себе.

«Мне тревожно, – решил Джонас. – Вот что я чувствую».

– Ну, кто сегодня хочет первым поделиться чувствами? – спросил Отец в конце ужина.

Это был один из ритуалов – делиться чувствами.

Иногда Джонас и Лили спорили, кто будет первым. Их родители, конечно, тоже принимали участие в ритуале, они тоже делились своими чувствами каждый вечер. Но, как и все родители и вообще взрослые, они не ссорились. В том числе из-за права начать ритуал.

Сегодня и Джонас не пытался заговорить первым. Его чувства были слишком сложными. Он хотел ими поделиться, но не спешил, хотя и не сомневался, что родители помогут ему в них разобраться.

– Давай, Лили, – сказал он, глядя на младшую сестру.

Лили – Семилетняя – ерзала на стуле от нетерпения.

– Я сегодня очень разозлилась, – объявила Лили. – Моя группа из Детского Центра была на площадке для игр, и к нам пришли посетители-Семилетние, и они вообще не следовали правилам! Один из них, мужского пола, не знаю, как его зовут, все время забирался на горку без очереди, хотя все остальные ждали. Я так на него разозлилась! Я даже сжала руку в кулак, вот так, – она потрясла кулачком, и вся семья улыбнулась ее смелому жесту.

– Как ты думаешь, а почему посетители не следовали правилам? – спросила Мать.

Лили в задумчивости покачала головой:

– Я не знаю. Они вели себя как… как…

– Звери? – смеясь, подсказал Джонас.

– Точно, – рассмеялась Лили. – Как звери.

Дети понятия не имели, что значит это слово, но так часто называли невоспитанных или неловких людей, людей, которые вели себя не так, как все.

– А откуда они приехали? – спросил Отец.

Лили задумалась.

– Наш староста говорил об этом в приветственной речи, но я не помню. Наверное, я прослушала. Они из другой коммуны. Им пришлось выехать обратно очень рано, они даже обедали в автобусе.

Мать посмотрела на Лили:

– А как ты думаешь, может, у них правила другие?

И поэтому они просто не знают, какие правила на вашей площадке?

– Наверное, – пожала плечами Лили.

– А вы разве не посещали другие коммуны? – спросил Джонас. – Моя группа часто это делала.

Лили кивнула:

– Да, когда мы были Шестилетними, мы провели целый школьный день с группой Шестилетних из другой коммуны.

– И как ты себя там чувствовала?

Лили нахмурилась:

– Мне было неуютно. У них другая система. Они уже освоили учебный материал, которого у нас не было, и мы чувствовали себя глупыми.

Отец слушал Лили очень внимательно.

– Я все думаю про мальчика, который не следовал правилам. Может, и ему было неуютно, может, и он чувствовал себя глупо? Ведь он тоже был в незнакомом месте с непривычными правилами. Как ты думаешь, Лили?

Лили обдумала его слова.

– Да, – сказала она наконец.

– А мне его даже жалко, – сказал Джонас. – Хоть я его и не видел. Мне было бы жаль любого, кто оказался там, где ему неуютно и он чувствует себя глупо.

– Что ты чувствуешь сейчас, Лили? – спросил Отец. – Все еще злишься?

– По-моему, нет, – решила Лили. – По-моему, мне тоже его жалко. И я жалею, что сжала руку в кулак, – сказала Лили. И улыбнулась.

Джонас улыбнулся в ответ. Чувства Лили всегда такие ясные, простые, с ними легко разобраться. Он подумал, что, наверное, когда он был Семилетним, его чувства были такими же.

Он вежливо, но не слишком внимательно слушал, что рассказывает Отец. Тот говорил о чувстве, которое беспокоило его сегодня на работе: он волновался за одного из Младенцев. Отец Джонаса был Воспитателем. Воспитатели должны были заниматься всеми эмоциональными и физическими потребностями детей в первые годы жизни. Джонас понимал, что это очень важная работа, но она его не слишком интересовала.

– Какого он пола? – спросила Лили.

– Мужского, – сказал Отец. – Очень милый ребенок мужского пола со славным характером. Но он растет медленнее, чем положено, и плохо спит. Мы держим его в отделе дополнительного ухода, но в Комитете уже поговаривают о том, чтобы его удалить.

– Ох, – вздохнула Мать. – Представляю, как тебе тяжело.

Джонас и Лили сочувственно покивали. Удаление детей всегда было печальным событием, ведь они еще не успели насладиться жизнью в коммуне. И они не сделали ничего плохого.

Удаление не было наказанием только в двух случаях – если дело касалось Старых и Младенцев. Удаление Старых отмечалось как праздник полно и хорошо прожитой жизни, а вот Удаление новорожденных сопровождалось чувствами бессилия и грусти. Особенно тяжело приходилось Воспитателям, которым казалось, что в случившемся есть их вина. Впрочем, детей удаляли очень редко.

– Но я пока не сдаюсь, – сказал Отец. – Я собираюсь попросить у Комитета разрешения приносить его на ночь домой, если вы, конечно, не против. Вы же знаете, как работают Ночные Воспитатели. Я думаю, этот малыш нуждается в чем-то большем.

– Конечно, – сказала Мать.

Джонас и Лили кивнули. Отец уже жаловался им на Ночных Воспитателей. Работа Ночных Воспитателей не считалась важной, на нее назначали людей, которым не хватало знаний, способностей, умения для более ответственной дневной деятельности. Большинству ночных работников даже не подбирали супругов, так как они не обладали элементарным навыком общения, что совершенно необходимо для создания Семейной Ячейки.

– Может быть, мы даже сможем его оставить у себя, – прощебетала Лили.

Она, конечно, дурачилась, все это прекрасно понимали.

– Лили, – с улыбкой сказала Мать, – ты же знаешь Правила.

Двое детей – один женского, один мужского пола – каждой Семейной Ячейке, гласили Правила.

Лили хихикнула.

– Я подумала, а вдруг один раз можно?

Следующей о своих чувствах рассказывала Мать, которая работала в Департаменте Юстиции. Сегодня к ней привели рецидивиста, человека, который уже нарушал правила. Она считала, что, строго и справедливо наказанный, он снова обрел свое место в коммуне: работу, дом, Семейную Ячейку. Увидев его во второй раз, она рассердилась. Ей было обидно и даже немного стыдно, что она не смогла изменить его жизнь.

– И еще я почувствовала страх за него, – призналась Мать. – Вы же знаете, третьего шанса нет. Правила гласят, что третье нарушение влечет за собой Удаление.

Джонас вздрогнул. Он знал, что так бывает. У него в группе есть мальчик, чей Отец был удален много лет назад. Но никто никогда не говорит об этом, такой это позор. От одной мысли становится не по себе.

Лили подошла к Матери и положила руку ей на плечо. Не вставая с места, Отец взял ее за руку. Джонас – за другую. Каждый произнес слова ободрения. Вскоре Мать улыбнулась, поблагодарила их и сказала, что ей гораздо лучше. Ритуал продолжался.

– Ну а ты, Джонас? – спросил Отец. – Ты сегодня последний.

Джонас вздохнул. Сегодня он бы рад и вовсе не рассказывать о своих чувствах. Но это, конечно, против Правил.

– Мне тревожно, – признался он, радуясь, что в конце концов нашел правильно описывающее его чувства слово.

– Почему, сын? – Отец выглядел обеспокоенным.

– Я знаю, что на самом деле волноваться не о чем, – объяснил Джонас, – и что каждый взрослый через это прошел. И вы тоже. Но Церемония все равно меня тревожит. Ведь уже почти декабрь.

Лили широко раскрыла глаза.

– Церемония Двенадцатилетних, – прошептала она благоговейно.

Даже самые маленькие дети – как Лили и младше – знали, что ожидает в будущем каждого из них.

– Я рад, что ты поделился с нами своими чувствами, – сказал Отец.

– Лили, – позвала девочку Мать. – Тебе пора идти надевать пижаму. А мы с Отцом останемся и побеседуем с Джонасом.

Лили скривилась, но послушно встала из-за стола.

– Без меня? – спросила она.

– Да, это будет отдельная беседа только с Джонасом, – ответила Мать.

2

Джонас смотрел, как Отец наливает себе кофе. Он ждал.

– В детстве, – сказал Отец, – каждый декабрь был для меня событием. Как и для вас с Лили. Декабрь приносит столько нового!

Джонас кивнул. Он помнил декабри с тех пор, как стал Четырехлетним. Те, что были раньше, стерлись из памяти, хотя он, конечно, присутствовал на всех Церемониях. Он прекрасно помнил первые декабри Лили. Особенно декабрь, когда их Семейная Ячейка получила Лили – на той Церемонии она была названа и стала Годовалой.

Церемония Годовалых – всегда шумная и веселая. Каждый декабрь Младенцы, рожденные в течение года, становятся Годовалыми. По очереди – детей ровно пятьдесят, если никого не удалили, – их выносят на сцену Воспитатели, которые заботились о них с рождения. Некоторые идут сами, еще неуверенно держась на ногах, а совсем маленькие лежат на руках у Воспитателей.

– Я люблю Называние, – сказал Джонас.

– Я тоже, – сказала Мать. – В тот год, когда мы должны были получить Лили, – а мы, естественно, знали, что нам выдадут ребенка женского пола, ведь мы подали прошение, и оно было одобрено, – я постоянно думала, какое же у нее будет имя?

– Я мог бы, конечно, заглянуть в список и до Церемонии, – признался Отец. – Комитет готовит его заранее, и он всегда лежит в офисе Воспитательного Центра.

– Вообще-то, – продолжил Отец, – мне немного стыдно, но сегодня я действительно зашел в офис, чтобы проверить, нет ли там списков для Называния. Список был, и я посмотрел на запись под номером Тридцать Шесть – это номер того малыша, о котором я вам сегодня рассказывал. Я подумал, что воспитательный процесс пойдет быстрее, если называть его по имени. Наедине, конечно, чтобы никто не услышал.

– И ты узнал его? – воскликнул Джонас.

Это было невероятно – то, что Отец вообще способен нарушить Правило, пусть и не самое важное. Джонас взглянул на Мать, человека, ответственного за соблюдение Правил в коммуне, и с облегчением увидел, что она улыбается.

Отец кивнул.

– Его именем – если он, конечно, дотянет до Называния – будет Гэбриэл. Так что я шепчу ему это имя во время кормлений, игр и занятий. Когда никто не слышит.

Я зову его Гейб, – улыбнулся Отец.

– Гейб, – произнес Джонас. – Хорошее имя.

Хотя Джонас был только Пятилетним в тот год, когда они получили Лили и узнали ее имя, он отлично помнил, как все этого ждали. Они часами обсуждали, как она будет выглядеть, какой у нее будет характер, впишется ли она в размеренную жизнь Семейной Ячейки. Он помнил, как забрался на сцену вместе с родителями – Отец был с ними, а не с другими Воспитателями, потому что в том году ему выдавали собственного ребенка.

Он вспомнил, как его Мать взяла ребенка, теперь его сестру, на руки и как прочли документ собравшимся Семейным Ячейкам: «Младенец Двадцать Три, – объявил Называтель, – Лили».

Он помнил восхищенное лицо Отца и как он прошептал:

– Это одна из моих любимиц, я надеялся, что нам дадут именно ее.

Толпа хлопала, Джонас улыбался. Ему нравилось имя его сестры. Лили, так толком и не проснувшаяся, помахала крошечным кулачком, и они спустились со сцены, чтобы уступить место следующей Семейной Ячейке.

– Когда я был Одиннадцатилетним, как ты, Джонас, я был очень нетерпелив. Никак не мог дождаться Церемонии Двенадцатилетних. Это ведь почти два дня. Я помню, что мне понравились Годовалые, но все остальные Церемонии не очень-то меня интересовали, кроме Девятилетних. Моя сестра стала в тот год Девятилетней и получила свой велосипед. Я учил ее ездить на моем, хотя, конечно, не должен был этого делать.

Джонас рассмеялся. Это было одно из Правил, которое не принимали всерьез и нарушали почти всегда. Велосипеды получали Девятилетние, до этого возраста ездить запрещалось. Но почти всегда старшие братья и сестры учили младших кататься, Джонас и сам уже подумывал, не пора ли заняться этим с Лили. Шли разговоры о том, чтобы поменять Правила и выдавать велосипеды в более раннем возрасте. Комитет изучал этот вопрос. Когда Комитет изучал что-нибудь, люди всегда шутили, что члены Комитета раньше станут Старейшинами, чем поменяют Правила.

Поменять Правила было невероятно сложно. Иногда, когда речь шла о чем-то действительно важном – не о такой ерунде, как велосипеды и возраст, в котором их следует выдавать, – вопрос задавали Принимающему, самому важному из Старейшин. Джонас его никогда и не видел, по крайней мере не знал, как он выглядит. Но Комитет никогда бы не побеспокоил Принимающего вопросом велосипедов, члены Комитета просто будут судить и рядить годами, пока в коммуне не забудут, что этот вопрос вообще был поставлен на обсуждение.

Отец продолжил:

– Я с удовольствием посмотрел, как моя сестра Катя стала Девятилетней, как она впервые сняла ленты для волос и получила велосипед. Затем я не очень-то внимательно наблюдал за Церемониями Десяти– и Одиннадцатилетних. И вот, к концу второго дня – казалось, он будет длиться вечно – наступила моя очередь. Церемония Двенадцатилетних.

Джонас поежился. Он представил себе, как Отец, который, скорее всего, был тихим и скромным мальчиком – таким же тихим и скромным, как сейчас, – сидит со своими одногруппниками и ждет, когда его вызовут на сцену. Церемония Двенадцатилетних была последней Церемонией. Самой важной.

– Я помню, с какой гордостью смотрели на меня родители. Даже Катя, которой ужасно хотелось поскорей проехаться по коммуне на велосипеде, перестала ерзать и сидела очень прямо и спокойно, когда я вышел на сцену. Но, если честно, Джонас, – сказал Отец, – у меня Церемония тревоги не вызывала. Я был абсолютно уверен в своем Назначении.

Джонас удивился. Узнать про Назначение заранее совершенно невозможно. Распределение было секретным, им занимались лидеры коммуны – Старейшины. Относились они к этому со всей серьезностью, так что в коммуне про Назначения даже никогда не шутили.

Мать тоже была удивлена:

– Как же ты узнал?

Отец мягко улыбнулся:

– Ну, мне это было ясно с самого начала – и родители позже признались, что тоже не сомневались в том, какое дело будет получаться у меня лучше всего. Мне всегда нравились маленькие дети. Пока мои одногруппники устраивали велосипедные гонки, или строили машины и дома из конструкторов, или…

– То есть занимались тем же, чем мы с друзьями, – заметил Джонас.

– Конечно, я тоже участвовал во всех этих играх, все дети обязаны в них участвовать. И в школе я учился так же усердно, как ты. Но в свободное время я возился с малышами. И все часы добровольной работы проводил в Воспитательном Центре. Старейшины, конечно, про это знали.

Джонас кивнул. В этом году он заметил, что наблюдение усилилось. В школе, в Зоне Отдыха, в часы добровольной работы он часто видел Старейшин, наблюдающих за ним и другими Одиннадцатилетними. Он видел, как они записывают что-то в блокноты. Он знал, что они по многу часов беседуют со всеми Инструкторами, которые занимались с Одиннадцатилетними с первых лет школы.

– Так что я ждал своего Назначения и, когда объявили, что я буду Воспитателем, только обрадовался, – объяснил Отец.

– И все хлопали, хотя это не стало ни для кого сюрпризом? – спросил Джонас.

Отец улыбнулся:

– Ну конечно. Все радовались за меня, ведь я получил Назначение, о котором всегда мечтал. Мне очень повезло.

– А кто-нибудь из Одиннадцатилетних был разочарован?

В отличие от своего Отца, Джонас понятия не имел, какое из Назначений ему достанется. Но точно знал, что среди них есть такие, которые его расстроят. Например, при всем уважении к Отцу и его работе, он совсем не хотел бы стать Воспитателем. Да и Рабочим тоже.

Отец задумался.

– Вроде бы нет. Старейшины очень внимательно относятся к распределению.

– Я думаю, это самая важная работа в коммуне, – заметила Мать.

– Моя подруга Йошико не ожидала, что ее назначат Врачом, – сказал Отец. – Но очень этому обрадовалась.

И да, был еще Андрей – в детстве он никогда не любил подвижные игры. Все свободное время он проводил, играя с конструктором, а часы добровольной работы – на стройках. Он был в восторге от своего Назначения Инженером.

– Кстати, мост через реку – тот, что с западной стороны, – построил именно он. Когда мы были маленькими, этого моста не было, – сказала Мать.

– Неудачные Назначения бывают крайне редко. Я не думаю, что тебе надо беспокоиться по этому поводу, – успокоил Джонаса Отец. – Кроме того, как ты знаешь, всегда можно подать апелляцию.

Тут все рассмеялись – апелляции отправлялись в Комитет на обсуждение.

– Я немного волнуюсь за Назначение Эшера, – признался Джонас. – С ним так весело! Но у него нет никаких серьезных увлечений. Он все превращает в игру.

Отец улыбнулся:

– Знаешь, а я ведь помню Эшера еще с Воспитательного Центра, до Называния. Он никогда не плакал. Смеялся все время. Все сотрудники любили нянчить Эшера.

– Старейшины знают Эшера, – сказала Мать. – Они подберут ему правильное Назначение. Не волнуйся за него. Но, Джонас, я должна предупредить тебя кое о чем. Я не догадывалась об этом до самой Церемонии Двенадцатилетних.

– О чем это ты?

– Как тебе хорошо известно, это последняя Церемония. После Двенадцати возраст уже неважен. Большинство из нас со временем просто забывают, сколько им лет. Хотя эта информация доступна – в Зале Открытых Записей, и при желании можно пойти и посмотреть. Но вот что действительно важно – это подготовка к взрослой жизни и Обучение Назначению, которое ты получишь.

– Так я знаю об этом! – сказал Джонас. – Все знают.

– Да, но это значит, – продолжила Мать, – что ты перейдешь в новую группу. Как и каждый из твоих друзей. Ты больше не будешь проводить время со своей группой Одиннадцатилетних. После Церемонии Двенадцатилетних твоими одногруппниками станут те, кто будет обучаться тому же Назначению. Никаких часов добровольной работы, никакой Зоны Отдыха. Ты уже не будешь так много общаться со своими друзьями.

Джонас помотал головой:

– Мы с Эшером всегда будем дружить. Кроме того, есть еще школа.

– Это правда, – согласился Отец. – Но и то, что говорит твоя Мать, правда. Все изменится.

– Но изменится к лучшему, – сказала Мать. – После моей Церемонии Двенадцатилетних я скучала по Зоне Отдыха, по детским играм. Но когда я начала учиться Юстиции вместе с другими, я поняла, что есть люди, которым интересно то же, что и мне. Я подружилась с ними – и это была другая, более полная дружба.

– А вы вообще играли во что-нибудь после Двенадцати? – спросил Джонас.

– Иногда, – ответила Мать. – Но мне это уже было не так важно.

– А я играл, – рассмеялся Отец. – И сейчас каждый день играю – в Воспитательном Центре. В «по кочкам, по кочкам», «идет коза рогатая», «баран-баран буц», – он потрепал Джонаса по остриженным волосам. – Веселье не заканчивается в Двенадцать лет.

Вошла Лили в пижаме. Она нетерпеливо вздохнула:

– Что-то это уж очень долгая отдельная беседа. А между прочим, некоторые дети ждут своего утешителя!

– Лили, – строго сказала Мать, – тебе уже почти Восемь. А Восьмилетние дети лишаются утешителя. Его заберут и отдадут тем, кто младше. Тебе пора привыкать спать без него.

Но Отец уже взял с полки плюшевого слона. Многие утешители, как у Лили, были мягкими, плюшевыми воображаемыми существами. Например, утешитель Джонаса назывался «медведь».

– Держи, Лили-Били, – сказал Отец. – Пойдем, я помогу тебе с лентами для волос.

Джонас и Мать переглянулись, но им все же было приятно смотреть, как они идут в спальню – Отец и Лили с плюшевым слоном, утешителем, которого ей выдали при рождении. Мать села за свой большой письменный стол и открыла дипломат – у нее всегда было полно работы. Джонас сел за свой и принялся раскладывать бумаги для школьного задания. Но думал он по-прежнему про декабрь и Церемонию.

Беседа с родителями немного его успокоила, и все же он даже отдаленно не представлял себе, какое будущее выберут ему Старейшины и как он отнесется к их выбору.

iknigi.net

Лоури Лоис

Лоури Лоис

Автор

Лоис Лоури рассказывает о себе и своих книгах: «Мои книги очень разные, но все они - о том, как важны связи между людьми. A Summer To Die, моя первая книга, - это художественное произведение, которое я написала под впечатлением от преждевременной смерти моей сестры и того влияния, которое оказало это событие на нашу семью. Во второй книге Number theStars речь идет о другой культуре и эпохе, но все о той же роли, которую человек играет в жизни окружающих его людей.

“Дающий” вместе с еще двумя книгами составляют трилогию (скоро к ним прибавится и четвертая книга!). Они более масштабные, чем мои первые произведения, но продолжают ту же проблему: осознания взаимных связей между людьми.

Мой старший сын был летчиком-истребителем в ВВС США. Его смерть отняла отца у маленькой девочки и кусок жизни у меня. Но она также породила во мне желание ради моего сына присоединиться к тем, кто пытается положить конец конфликтам на этой хрупкой земле.

Теперь я бабушка. Для моих внуков и для всего их поколения я пишу, пытаясь передать людям свою горячую убежденность в том, что мы все взаимосвязаны на этой планете и что необходимо делать друг для друга как можно больше, если мы хотим быть счастливы в будущем».

Книги этого автора

Мальчик Мэтти живет со своим слепым наставником в Деревне, которая славится гостеприимством. Сюда в поисках помощи и поддержки бегут из многих поселений, где люди злы и равнодушны, а нравы жестоки. Мальчик счастлив, но мир, казалось обретший некоторую устойчивость, снова меняется. Что-то зловещее постепенно проникает в Деревню, и окружающий ее Лес становится все гуще. Даже Мэтти, всегда бесстрашно ходивший по тропинкам с посланиями, больше не чувствует себя в безопасности. Но все же ему необходимо совершить одно последнее путешествие через Лес, и полагаться он может только на себя и свой недавно обнаруженный дар. «Вестник» — третья часть тетралогии Лоис Лоури, в которой наконец встречаются герои «Дающего» и «В поисках синего». →
Вторая часть тетралогии Лоис Лоури, как и “Дающий”, описывает замкнутое сообщество со своими жесткими законами. После глобальной катастрофы на Земле, похоже, не осталось ни городов, ни машин, ни железных дорог. Девочка Кира живет в поселке, где помощь ближнему – редкость, добыть еду – удача, а смерть подстерегает любого – от болезни или от лап хищных тварей. У хромой сироты Киры мало шансов, тем более что соседи считают ее обузой и хотят убить. Но сделать это без разрешения Хранителей нельзя. Выдержать ненависть соседей и суд Старейшин Кире позволяет ее удивительный дар – она и сама не догадывалась, на что способна. →
«Дающий» –  одно из самых заметных явлений в области детской литературы второй половины XX века, первый роман-антиутопия, написанный специально для подростков. В 2014 году на мировые экраны вышел фильм, снятый по мотивам книги, с Мерил Стрип и Джеффом Бриджесом в главных ролях. "Розовый жираф" выпустил "Дающего" в новой обложке, а следом за ним - "В поисках синего", вторую часть знаменитой тетралогии Лоис Лоури. →
← Вернуться к списку авторов

pgbooks.ru

Читать онлайн книгу Дающий - Лоис Лоури бесплатно. 1-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Назад к карточке книги

Лоис ЛоуриДающий

Детям, в чьих руках наше будущее

1

До декабря оставалось совсем чуть-чуть, и Джонасу было страшно. Нет. Неправильное слово, подумал Джонас. Страшно – это когда тебе плохо от того, что должно произойти что-то ужасное. Страшно ему было год назад, когда неизвестный самолет дважды пролетел над коммуной. Джонас сначала увидел его, а через секунду – услышал рев двигателя. Затем, почти сразу тот же самолет пронесся обратно.

Джонас замер. Он никогда не видел самолетов так близко: Пилотам запрещалось летать над коммуной. Иногда на посадочную полосу по ту сторону реки приземлялись грузовые самолеты, и дети на велосипедах подъезжали к берегу и, не отрываясь, смотрели, как они сгружают продовольствие, а потом улетают на запад, за пределы коммуны.

Но этот самолет был другим. Остроносый и стремительный, он был совсем не похож на пузатые грузовые суда. Испуганно оглядевшись, Джонас увидел, что остальные – и дети, и взрослые – бросили свои дела и ждут, пока им объяснят, что происходит.

«ВСЕМ ЧЛЕНАМ КОММУНЫ НЕМЕДЛЕННО ЗАЙТИ В БЛИЖАЙШЕЕ ЗДАНИЕ И ОСТАВАТЬСЯ ТАМ! – раздался из громкоговорителей резкий голос. – ВЕЛОСИПЕДЫ ОСТАВИТЬ НА МЕСТЕ».

Джонас тут же бросил велосипед на дорожке возле своего дома и вбежал внутрь. Он был один – родители еще не пришли с работы, а младшая сестра Лили, как всегда после школы, была в Детском Центре.

Джонас посмотрел в окно. Улица опустела: ни Дворников, ни Ландшафтных Рабочих, ни Доставщиков еды, никого из тех, кто обычно заполняет коммуну в дневные часы. Только валяющиеся повсюду велосипеды – у одного еще крутилось колесо.

Вот тогда он испугался. От вида замершей коммуны ему стало нехорошо.

Но оказалось, что ничего страшного не произошло. Уже через несколько минут снова раздался треск громкоговорителей, и голос, теперь гораздо более спокойный, объяснил, что Пилот на Обучении сбился с курса, запаниковал и в надежде скрыть ошибку повернул обратно.

«РАЗУМЕЕТСЯ, ОН БУДЕТ УДАЛЕН», – сказал голос, и наступила тишина.

Последнюю фразу Диктор произнес с иронией, как будто речь шла о чем-то забавном. Джонас тоже усмехнулся, хотя отлично знал, что ничего смешного в этом утверждении нет. Для действующего члена коммуны Удаление было страшным наказанием, свидетельством полного провала, приговором.

Даже детей ругали, когда они использовали это слово просто так, например, разозлившись на члена команды, пропустившего мяч, или уронившего эстафетную палочку. Джонас тоже однажды крикнул своему лучшему другу Эшеру: «Ну все! Ты удален!», когда из-за его промаха их команда проиграла. Тренер отвел Джонаса в сторону для серьезного разговора, и он, виновато опустив голову, попросил у Эшера прощения.

Джонас ехал домой вдоль берега и размышлял о чувстве страха. Он вспомнил, как до тошноты испугался пронесшегося над коммуной самолета. Это было совсем не похоже на ощущения, которые вызывал в нем приближающийся декабрь. Он искал правильное слово, чтобы их описать.

Джонас внимательно относился к словам. Не то что его друг Эшер, который говорил слишком быстро и все путал – получалась такая мешанина, что не всегда даже было понятно, о чем речь. Часто выходило очень смешно.

Джонас улыбнулся, вспомнив, как однажды утром запыхавшийся Эшер ворвался в класс, когда все уже пели утренний гимн. Исполнив последний куплет, ученики расселись по местам, а Эшер остался стоять. Он должен был, как и положено, публично извиниться.

Так и не отдышавшись, Эшер протараторил стандартное извинение:

– Я приношу извинения за то, что причинил неудобство своим соученикам.

Инструктор и класс терпеливо ждали объяснения. Ученики улыбались – они не раз уже выслушивали объяснения Эшера.

– Я вышел из дома вовремя, но когда проезжал мимо инкубатория, залюбовался тем, как разделывают семгу. Я приношу извинения своим одноклассникам, – повторил Эшер, одернул форму и сел.

– Мы принимаем твои извинения, Эшер, – класс хором проскандировал стандартный ответ.

При этом многие ученики с трудом сдерживали смех.

– Я принимаю твои извинения, – улыбнулся Инструктор. – И хочу сказать тебе спасибо за то, что ты опять даешь мне возможность поговорить с классом о Правильном Употреблении Слов. «Залюбоваться» – слишком сильное слово по отношению к разделыванию семги.

Инструктор повернулся к доске и написал «залюбоваться». А под ним написал «засмотреться».

Джонас улыбнулся этому воспоминанию. Он уже почти подъехал к дому и, ставя велосипед на место, вдруг понял, что не так со словом «страшно». Оно слишком сильное.

Он так давно ждет этого особого декабря. И теперь, когда декабрь так близко, ему не страшно. «Я жду его… с нетерпением, – решил Джонас. – И, конечно, я волнуюсь». Все Одиннадцатилетние были взволнованы этим стремительно приближающимся событием.

И все же всякий раз, когда Джонас думал, что может произойти, ему было не по себе.

«Мне тревожно, – решил Джонас. – Вот что я чувствую».

– Ну, кто сегодня хочет первым поделиться чувствами? – спросил Отец в конце ужина.

Это был один из ритуалов – делиться чувствами. Иногда Джонас и Лили спорили, кто будет первым. Их родители, конечно, тоже принимали участие в ритуале, они тоже делились своими чувствами каждый вечер. Но как и все родители и вообще взрослые, они не ссорились. В том числе из-за права начать ритуал.

Сегодня и Джонас не пытался заговорить первым. Его чувства были слишком сложными. Он хотел ими поделиться, но не спешил, хотя и не сомневался, что родители помогут ему в них разобраться.

– Давай, Лили, – сказал он, глядя на младшую сестру.

Лили – Семилетняя – ерзала на стуле от нетерпения.

– Я сегодня очень разозлилась, – объявила Лили. – Моя группа из Детского Центра была на площадке для игр, и к нам пришли посетители-Семилетние, и они вообще не следовали правилам! Один из них, мужского пола, не знаю, как его зовут, все время забирался на горку без очереди, хотя все остальные ждали. Я так на него разозлилась! Я даже сжала руку в кулак, вот так, – она потрясла кулачком, и вся семья улыбнулась ее смелому жесту.

– Как ты думаешь, а почему посетители не следовали правилам? – спросила Мать.

Лили в задумчивости покачала головой:

– Я не знаю. Они вели себя как… как…

– Звери? – смеясь, подсказал Джонас.

– Точно, – рассмеялась Лили. – Как звери.

Дети понятия не имели, что значит это слово, но так часто называли невоспитанных или неловких людей, людей, которые вели себя не так, как все.

– А откуда они приехали? – спросил Отец.

Лили задумалась.

– Наш староста говорил об этом в приветственной речи, но я не помню. Наверное, я прослушала. Они из другой коммуны. Им пришлось выехать обратно очень рано, они даже обедали в автобусе.

Мать посмотрела на Лили:

– А как ты думаешь, может, у них правила другие? И поэтому они просто не знают, какие правила на вашей площадке?

– Наверное, – пожала плечами Лили.

– А вы разве не посещали другие коммуны? – спросил Джонас. – Моя группа часто это делала.

Лили кивнула:

– Да, когда мы были Шестилетними, мы провели целый школьный день с группой Шестилетних из другой коммуны.

– И как ты себя там чувствовала?

Лили нахмурилась:

– Мне было неуютно. У них другая система. Они уже освоили учебный материал, которого у нас не было, и мы чувствовали себя глупыми.

Отец слушал Лили очень внимательно.

– Я все думаю про мальчика, который не следовал правилам. Может, и ему было неуютно, может, и он чувствовал себя глупо? Ведь он тоже был в незнакомом месте с непривычными правилами. Как ты думаешь, Лили?

Лили обдумала его слова.

– Да, – сказала она наконец.

– А мне его даже жалко, – сказал Джонас. – Хоть я его и не видел. Мне было бы жаль любого, кто оказался там, где ему неуютно и он чувствует себя глупо.

– Что ты чувствуешь сейчас, Лили? – спросил Отец. – Все еще злишься?

– По-моему, нет, – решила Лили. – По-моему, мне тоже его жалко. И я жалею, что сжала руку в кулак, – сказала Лили. И улыбнулась.

Джонас улыбнулся в ответ. Лилины чувства всегда такие ясные, простые, с ними легко разобраться. Он подумал, что, наверное, когда он был Семилетним, его чувства были такими же.

Он вежливо, но не слишком внимательно слушал, что рассказывает Отец. Тот говорил о чувстве, которое беспокоило его сегодня на работе: он волновался за одного из Младенцев. Отец Джонаса был Воспитателем. Воспитатели должны были заниматься всеми эмоциональными и физическими потребностями детей в первые годы жизни. Джонас понимал, что это очень важная работа, но она его не слишком интересовала.

– Какого он пола? – спросила Лили.

– Мужского, – сказал Отец. – Очень милый ребенок мужского пола со славным характером. Но он растет медленнее, чем положено, и плохо спит. Мы держим его в отделе дополнительного ухода, но в Комитете уже поговаривают о том, чтобы его удалить.

– Ох, – вздохнула Мать. – Представляю, как тебе тяжело.

Джонас и Лили сочувственно покивали. Удаление детей всегда было печальным событием, ведь они еще не успели насладиться жизнью в коммуне. И они не сделали ничего плохого.

Удаление не было наказанием только в двух случаях – если дело касалось Старых и Младенцев. Удаление Старых отмечалось как праздник полно и хорошо прожитой жизни, а вот Удаление новорожденных сопровождалось чувствами бессилия и грусти. Особенно тяжело приходилось Воспитателям, которым казалось, что в случившемся есть их вина. Впрочем, детей удаляли очень редко.

– Но я пока не сдаюсь, – сказал Отец. – Я собираюсь попросить у Комитета разрешения приносить его на ночь домой, если вы, конечно, не против. Вы же знаете, как работают Ночные Воспитатели. Я думаю, этот малыш нуждается в чем-то большем.

– Конечно, – сказала Мать.

Джонас и Лили кивнули. Отец уже жаловался им на Ночных Воспитателей. Работа Ночных Воспитателей не считалась важной, на нее назначали людей, которым не хватало знаний, способностей, умения для более ответственной дневной деятельности. Большинству ночных работников даже не подбирали супругов, так как они не обладали элементарным навыком общения, что совершенно необходимо для создания Семейной Ячейки.

– Может быть, мы даже сможем его оставить у себя, – прощебетала Лили.

Она, конечно, дурачилась, все это прекрасно понимали.

– Лили, – с улыбкой сказала Мать, – ты же знаешь Правила.

Двое детей – один женского, один мужского пола – каждой Семейной Ячейке, гласили Правила.

Лили хихикнула.

– Я подумала, а вдруг один раз можно?

Следующей о своих чувствах рассказывала Мать, которая работала в Департаменте Юстиции. Сегодня к ней привели рецидивиста, человека, который уже нарушал правила. Она считала, что, строго и справедливо наказанный, он снова обрел свое место в коммуне: работу, дом, Семейную Ячейку. Увидев его во второй раз, она рассердилась. Ей было обидно и даже немного стыдно, что она не смогла изменить его жизнь.

– И еще я почувствовала страх за него, – призналась Мать. – Вы же знаете, третьего шанса нет. Правила гласят, что третье нарушение влечет за собой Удаление.

Джонас вздрогнул. Он знал, что так бывает. У него в группе есть мальчик, чей Отец был удален много лет назад. Но никто никогда не говорит об этом, такой это позор. От одной мысли становится не по себе.

Лили подошла к Матери и положила руку ей на плечо. Не вставая с места, Отец взял ее за руку. Джонас – за другую. Каждый произнес слова ободрения. Вскоре Мать улыбнулась, поблагодарила их и сказала, что ей гораздо лучше. Ритуал продолжался.

– Ну а ты, Джонас? – спросил Отец. – Ты сегодня последний.

Джонас вздохнул. Сегодня он бы рад и вовсе не рассказывать о своих чувствах. Но это, конечно, против Правил.

– Мне тревожно, – признался он, радуясь, что в конце концов нашел правильно описывающее его чувства слово.

– Почему, сын? – Отец выглядел обеспокоенным.

– Я знаю, что на самом деле волноваться не о чем, – объяснил Джонас, – и что каждый взрослый через это прошел. И вы тоже. Но Церемония все равно меня тревожит. Ведь уже почти декабрь.

Лили широко раскрыла глаза.

– Церемония Двенадцатилетних, – прошептала она благоговейно.

Даже самые маленькие дети – как Лили и младше – знали, что ожидает в будущем каждого из них.

– Я рад, что ты поделился с нами своими чувствами, – сказал Отец.

– Лили, – позвала девочку Мать. – Тебе пора идти надевать пижаму. А мы с Отцом останемся и побеседуем с Джонасом.

Лили скривилась, но послушно встала из-за стола.

– Без меня? – спросила она.

– Да, это будет отдельная беседа только с Джонасом, – ответила Мать.

2

Джонас смотрел, как Отец наливает себе кофе. Он ждал.

– В детстве, – сказал Отец, – каждый декабрь был для меня событием. Как и для вас с Лили. Декабрь приносит столько нового!

Джонас кивнул. Он помнил декабри с тех пор, как стал Четырехлетним. Те, что были раньше, стерлись из памяти, хотя он, конечно, присутствовал на всех Церемониях. Он прекрасно помнил Лилины первые декабри. Особенно декабрь, когда их Семейная Ячейка получила Лили – на той Церемонии она была названа и стала Годовалой.

Церемония Годовалых – всегда шумная и веселая. Каждый декабрь Младенцы, рожденные в течение года, становятся Годовалыми. По очереди – детей ровно пятьдесят, если никого не удалили, – их выносят на сцену Воспитатели, которые заботились о них с рождения. Некоторые идут сами, еще неуверенно держась на ногах, а совсем маленькие лежат на руках у Воспитателей.

– Я люблю Называние, – сказал Джонас.

– Я тоже, – сказала Мать. – В тот год, когда мы должны были получить Лили, – а мы, естественно, знали, что нам выдадут ребенка женского пола, ведь мы подали прошение, и оно было одобрено, – я постоянно думала, какое же у нее будет имя?

– Я мог бы, конечно, заглянуть в список и до Церемонии, – признался Отец. – Комитет готовит его заранее, и он всегда лежит в офисе Воспитательного Центра.

– Вообще-то, – продолжил Отец, – мне немного стыдно, но сегодня я действительно зашел в офис, чтобы проверить, нет ли там списков для Называния. Список был, и я посмотрел на запись под номером Тридцать Шесть – это номер того малыша, о котором я вам сегодня рассказывал. Я подумал, что воспитательный процесс пойдет быстрее, если называть его по имени. Наедине, конечно, чтобы никто не услышал.

– И ты узнал его? – воскликнул Джонас.

Это было невероятно – то, что Отец вообще способен нарушить Правило, пусть и не самое важное. Джонас взглянул на Мать, человека, ответственного за соблюдение Правил в коммуне, и с облегчением увидел, что она улыбается.

Отец кивнул.

– Его именем – если он, конечно, дотянет до Называния – будет Гэбриэл. Так что я шепчу ему это имя во время кормлений, игр и занятий. Когда никто не слышит. Я зову его Гейб, – улыбнулся Отец.

– Гейб, – произнес Джонас. – Хорошее имя.

Хотя Джонас был только Пятилетним в тот год, когда они получили Лили и узнали ее имя, он отлично помнил, как все этого ждали. Они часами обсуждали, как она будет выглядеть, какой у нее будет характер, впишется ли она в размеренную жизнь Семейной Ячейки. Он помнил, как забрался на сцену вместе с родителями – Отец был с ними, а не с другими Воспитателями, потому что в том году ему выдавали собственного ребенка.

Он вспомнил, как его Мать взяла ребенка, теперь его сестру, на руки и как прочли документ собравшимся Семейным Ячейкам: «Младенец Двадцать Три, – объявил Называтель, – Лили».

Он помнил восхищенное лицо Отца и как он прошептал:

– Это одна из моих любимиц, я надеялся, что нам дадут именно ее.

Толпа хлопала, Джонас улыбался. Ему нравилось имя его сестры. Лили, так толком и не проснувшаяся, помахала крошечным кулачком, и они спустились со сцены, чтобы уступить место следующей Семейной Ячейке.

– Когда я был Одиннадцатилетним, как ты, Джонас, я был очень нетерпелив. Никак не мог дождаться Церемонии Двенадцатилетних. Это ведь почти два дня. Я помню, что мне понравились Годовалые, но все остальные Церемонии не очень-то меня интересовали, кроме Девятилетних. Моя сестра стала в тот год Девятилетней и получила свой велосипед. Я учил ее ездить на моем, хотя, конечно, не должен был этого делать.

Джонас рассмеялся. Это было одно из Правил, которое не принимали всерьез и нарушали почти всегда. Велосипеды получали Девятилетние, до этого возраста ездить запрещалось. Но почти всегда старшие братья и сестры учили младших кататься, Джонас и сам уже подумывал, не пора ли заняться этим с Лили. Шли разговоры о том, чтобы поменять Правила и выдавать велосипеды в более раннем возрасте. Комитет изучал этот вопрос. Когда Комитет изучал что-нибудь, люди всегда шутили, что члены Комитета раньше станут Старейшинами, чем поменяют Правила.

Поменять Правила было невероятно сложно. Иногда, когда речь шла о чем-то действительно важном – не о такой ерунде, как велосипеды и возраст, в котором их следует выдавать, – вопрос задавали Принимающему, самому важному из Старейшин. Джонас его никогда и не видел, по крайней мере, не знал, как он выглядит. Но Комитет никогда бы не побеспокоил Принимающего вопросом велосипедов, члены Комитета просто будут судить и рядить годами, пока в коммуне не забудут, что этот вопрос вообще был поставлен на обсуждение.

Отец продолжил:

– Я с удовольствием посмотрел, как моя сестра Катя стала Девятилетней, как она впервые сняла ленты для волос и получила велосипед. Затем я не очень-то внимательно наблюдал за Церемониями Десяти– и Одиннадцатилетних. И вот, к концу второго дня – казалось, он будет длиться вечно – наступила моя очередь. Церемония Двенадцатилетних.

Джонас поежился. Он представил себе, как Отец, который, скорее всего, был тихим и скромным мальчиком – таким же тихим и скромным, как сейчас, – сидит со своими одногруппниками и ждет, когда его вызовут на сцену. Церемония Двенадцатилетних была последней Церемонией. Самой важной.

– Я помню, с какой гордостью смотрели на меня родители. Даже Катя, которой ужасно хотелось поскорей проехаться по коммуне на велосипеде, перестала ерзать и сидела очень прямо и спокойно, когда я вышел на сцену. Но, если честно, Джонас, – сказал Отец, – у меня Церемония тревоги не вызывала. Я был абсолютно уверен в своем Назначении.

Джонас удивился. Узнать про Назначение заранее совершенно невозможно. Распределение было секретным, им занимались лидеры коммуны – Старейшины. Относились они к этому со всей серьезностью, так что в коммуне про Назначения даже никогда не шутили.

Мать тоже была удивлена:

– Как же ты узнал?

Отец мягко улыбнулся:

– Ну, мне это было ясно с самого начала – и родители позже признались, что тоже не сомневались в том, какое дело будет получаться у меня лучше всего. Мне всегда нравились маленькие дети. Пока мои одногруппники устраивали велосипедные гонки или строили машины и дома из конструкторов, или…

– То есть занимались тем же, чем мы с друзьями, – заметил Джонас.

– Конечно, я тоже участвовал во всех этих играх, все дети обязаны в них участвовать. И в школе я учился так же усердно, как ты. Но в свободное время я возился с малышами. И все часы добровольной работы проводил в Воспитательном Центре. Старейшины, конечно, про это знали.

Джонас кивнул. В этом году он заметил, что наблюдение усилилось. В школе, в Зоне Отдыха, в часы добровольной работы он часто видел Старейшин, наблюдающих за ним и другими Одиннадцатилетними. Он видел, как они записывают что-то в блокноты. Он знал, что они по многу часов беседуют со всеми Инструкторами, которые занимались с Одиннадцатилетними с первых лет школы.

– Так что я ждал своего Назначения и, когда объявили, что я буду Воспитателем, только обрадовался, – объяснил Отец.

– И все хлопали, хотя это не стало ни для кого сюрпризом? – спросил Джонас.

Отец улыбнулся.

– Ну конечно. Все радовались за меня, ведь я получил Назначение, о котором всегда мечтал. Мне очень повезло.

– А кто-нибудь из Одиннадцатилетних был разочарован?

В отличие от своего Отца, Джонас понятия не имел, какое из Назначений ему достанется. Но точно знал, что среди них есть такие, которые его расстроят. Например, при всем уважении к Отцу и его работе, он совсем не хотел бы стать Воспитателем. Да и Рабочим тоже.

Отец задумался.

– Вроде бы нет. Старейшины очень внимательно относятся к распределению.

– Я думаю, это самая важная работа в коммуне, – заметила Мать.

– Моя подруга Йошико не ожидала, что ее назначат Врачом, – сказал Отец. – Но очень этому обрадовалась. И да, был еще Андрей – в детстве он никогда не любил подвижные игры. Все свободное время он проводил, играя с конструктором, а часы добровольной работы – на стройках. Он был в восторге от своего Назначения Инженером.

– Кстати, мост через реку – тот, что с западной стороны, – построил именно он. Когда мы были маленькими, этого моста не было, – сказала Мать.

– Неудачные Назначения бывают крайне редко. Я не думаю, что тебе надо беспокоиться по этому поводу, – успокоил Джонаса Отец. – Кроме того, как ты знаешь, всегда можно подать апелляцию.

Тут все рассмеялись – апелляции отправлялись в Комитет на обсуждение.

– Я немного волнуюсь за Назначение Эшера, – признался Джонас. – С ним так весело! Но у него нет никаких серьезных увлечений. Он все превращает в игру.

Отец улыбнулся:

– Знаешь, а я ведь помню Эшера еще с Воспитательного Центра, до Называния. Он никогда не плакал. Смеялся все время. Все сотрудники любили нянчить Эшера.

– Старейшины знают Эшера, – сказала Мать. – Они подберут ему правильное Назначение. Не волнуйся за него. Но, Джонас, я должна предупредить тебя кое о чем. Я не догадывалась об этом до самой Церемонии Двенадцатилетних.

– О чем это ты?

– Как тебе хорошо известно, это последняя Церемония. После Двенадцати возраст уже неважен. Большинство из нас со временем просто забывают, сколько им лет. Хотя эта информация доступна – в Зале Открытых Записей, и при желании можно пойти и посмотреть. Но вот что действительно важно – это подготовка к взрослой жизни и обучение Назначению, которое ты получишь.

– Так я знаю об этом! – сказал Джонас. – Все знают.

– Да, но это значит, – продолжила Мать, – что ты перейдешь в новую группу. Как и каждый из твоих друзей. Ты больше не будешь проводить время со своей группой Одиннадцатилетних. После Церемонии Двенадцатилетних твоими одногруппниками станут те, кто будет обучаться тому же Назначению. Никаких часов добровольной работы, никакой Зоны Отдыха. Ты уже не будешь так много общаться со своими друзьями.

Джонас помотал головой:

– Мы с Эшером всегда будем дружить. Кроме того, есть еще школа.

– Это правда, – согласился Отец. – Но и то, что говорит твоя Мать, правда. Все изменится.

– Но изменится к лучшему, – сказала Мать. – После моей Церемонии Двенадцатилетних я скучала по Зоне Отдыха, по детским играм. Но когда я начала учиться Юстиции вместе с другими, я поняла, что есть люди, которым интересно то же, что и мне. Я подружилась с ними – и это была другая, более полная дружба.

– А вы вообще играли во что-нибудь после Двенадцати? – спросил Джонас.

– Иногда, – ответила Мать. – Но мне это уже было не так важно.

– А я играл, – рассмеялся Отец. – И сейчас каждый день играю – в Воспитательном Центре. В «по кочкам, по кочкам», «идет коза рогатая», «баран-баран буц», – он потрепал Джонаса по остриженным волосам. – Веселье не заканчивается в Двенадцать лет.

Вошла Лили в пижаме. Она нетерпеливо вздохнула:

– Что-то это уж очень долгая отдельная беседа. А между прочим, некоторые дети ждут своего утешителя!

– Лили, – строго сказала Мать, – тебе уже почти Восемь. А Восьмилетние дети лишаются утешителя. Его заберут и отдадут тем, кто младше. Тебе пора привыкать спать без него.

Но Отец уже взял с полки плюшевого слона. Многие утешители, как у Лили, были мягкими, плюшевыми воображаемыми существами. Например, утешитель Джонаса назывался «медведь».

– Держи, Лили-Били, – сказал Отец. – Пойдем, я помогу тебе с лентами для волос.

Джонас и Мать переглянулись, но им все же было приятно смотреть, как они идут в спальню – Отец и Лили с плюшевым слоном, утешителем, которого ей выдали при рождении. Мать села за свой большой письменный стол и открыла дипломат – у нее всегда было полно работы. Джонас сел за свой и принялся раскладывать бумаги для школьного задания. Но думал он по-прежнему про декабрь и Церемонию.

Беседа с родителями немного его успокоила, и все же он даже отдаленно не представлял себе, какое будущее выберут ему Старейшины и как он отнесется к их выбору.

Назад к карточке книги "Дающий"

itexts.net