Книга медиумов. Книги медиум


Книга медиумов — Википедия РУ

Аллан Кардек (настоящее имя — Ипполит-Леон-Денизар Ривайль) заинтересовался загадочными явлениями, связанными со спиритуализмом в 1850 году: тогда в качестве медиумов он использовал двух дочерей своего близкого друга. Через них он получил сообщения о том, что «духи, гораздо более развитые, чем те, с которыми он обычно общался через юных медиумов, снизойдут на него и готовы общаться с ним для того, чтобы помочь ему в выполнении предназначенной ему важной духовной миссии»[1].

С этого момента Кардек общался с духами уже по самым глобальным вопросам, касающимся тайн человеческого бытия, записывая ответы, получаемые с помощью стуков или планшетки. Эти ответы легли в основу всей его «спиритической системы». По прошествии двух лет непрерывного общения с «духами» Кардек осознал, что получил основу для «… совершенно новой теории существования человечества, его судьбы и предназначения»[1].

Следуя рекомендациям «духов», он собрал полученные сведения и опубликовал их — под (опять-таки, предложенном «духами») заголовком «Le Livre des Esprits» — в 1856 году. Книга имела большой успех (она переиздавалась двадцать раз) и повлекла за собой продолжение: «Книгу медиумов», за которой последовали: «Евангелие в трактовке духов» (1864), «Рай и ад» (1865), «Генезис» (1867).

Автор предполагал, что его книга, основанная на беседах (в форме: «вопрос-ответ») с «духами», станет руководством для начинающих медиумов и настольной книгой для медиумов практикующих; сводом доктрин и теорий касавшихся возможного взаимодействия двух миров: материального и духовного. Вместе с тем, это, скорее, теоретический трактат, нежели сборник практических рекомендаций: здесь нет описаний ритуальной стороны процессов, к которым автор относился скептически, считая что им и без того придается слишком большое значение.

Аллан Кардек, противник культа физического медиумизма, соответственно, обрел себе оппонентов в основном в лице сторонников (или исследователей) последнего. Одним из таковых был, в частности, русский исследователь А. Н. Аксаков, который свою основную претензию к произведениям французского автора сформулировал так: «Надо бы ещё учиться, а Кардек уже начал учить»[3]. Кроме того, многие положения кардековского спиритизма (теория «перевоплощения», идея об «ущербности» физических медиумов и др.) вступили в конфликт с основными положениями спиритуализма[1].

«Книга Медиумов» состоит из вступления и двух частей, каждая из которых разделена на главы, которые, в свою очередь, разделены на параграфы. Первая часть («Предварительные сведения») представляет собой общее введение в курс спиритуализма (по-Кардеку, «спиритизма»): она предназначена для тех, кто не читал «Книгу Духов», и в какой-то степени пересказывает её.

Автор отстаивает здесь основные принципы этой религиозно-философской доктрины — как на эмпирической, так и на философской почве. В частности, он утверждает, что вера в существование бессмертного человеческого духа есть прямое следствие веры в Бога.

  Остается теперь вопрос, может ли дух сообщаться с человеком, то есть может ли он обмениваться с ним мыслями. Почему же нет? Что такое человек, как не дух, заключённый в теле? Почему же свободный дух не может сообщаться с пленённым духом, как свободный человек не может сообщаться с человеком, закованным в цепи?А. Кардек. Книга медиумов[2]:21  

Кардек утверждает, что не существует такого понятия, как «сверхъестественное», и что многие вещи, недоступные для человеческого восприятия, являются совершенно естественными. Он опровергает основные заблуждения, касающиеся спиритуализма («спиритизм вовсе не признает всех явлений, считающихся чудесными или сверхъестественными») и приводит свод рекомендаций по «переубеждению противников спиритизма», разделяя последних на неверующих по «нежеланию», «по малодушию», «по религиозной строгости» и т. д.

При этом Кардек предостерегает и от спиритической экзальтации, говоря о вреде крайностей, которые рождают «…доверие слишком слепое и часто легкомысленное ко всем вещам невидимого мира»[2]:39. Кардек выражает убеждение в том, что мир духов «не подчинен нашим капризам» и формулирует важную для себя мысль о том, что «истинный спиритизм никогда не может быть зрелищем, никогда не станет на подмостки»[2]:41. Чтобы избежать конфузов или конфликтов Кардек рекомендует «начать с теории» и не увлекаться столоверчением, потому что «Тот, кто начинает занятия свои с вертящихся столов, больше бывает расположен к шуткам, потому что ему трудно представить себе, чтобы из этих опытов могло выйти Учение, которое должно преобразовать человечество»[2]:42. Последнее положение восстановило против Кардека многих последователей спиритуализма в Англии и США, но впоследствии многие из них (Эндрю Джексон Дэвис, Артур Конан Дойль и др.) не раз призывали единомышленников перестать фокусировать всё внимание на сенсационной стороне спиритуализма и углубиться в его философскую и религиозную суть.

Во второй части («О спиритических явлениях») Кардек описывает и классифицирует различные виды явлений, которые возможны на спиритических сеансах: шумы и стуки, модификация материи, передвижение предметов, трансфигурация, появление призрачных образов и двойников, психография и т. д. В главах XIV—XX он классифицирует медиумизм (разделяя его на физический, сенсорный, речевой, трансовый, целительский и т. д.), затем рассуждает (цитируя «духов») о возможных опасностях чрезмерного увлечения медиумизмом, о нравственном влиянии медиума и т. д. В главе XXII («О медиумизме у животных») автор констатирует существование мнения о реальности явления, вынесенного в заголовок, однако устами «духа», представлявшегося как «Эраст» (и утверждавшего, что он — ученик Св. Павла) отвергает такую возможность.

Глава XXIII посвящена проблеме одержимости (у которой автор находит три подвида: «одержимость», «порабощение» и «омрачение») и приводит некоторые мотивы «низших» духов, которые якобы признавались ему, что действительно несут за это ответственность:

  …Один из них, поработивший молодого человека весьма ограниченного ума, на вопрос о причине такого выбора отвечал нам: «Я чувствую сильную потребность мучить кого-нибудь. Умный человек оттолкнул бы меня. Вот я и привязался к идиоту, который не противопоставляет мне никаких добродетелей»А. Кардек. Книга медиумов[2]:66  

Отдельные главы книги посвящены мистификациям, а также деятельности медиумов-шарлатанов. В числе советов, которые дает Кардек начинающим, -

  • Не верьте духу, пока не получите доказательств, как прямых, так и косвенных, от других духов;
  • Судите духа не по имени, которое он берет на себя, но по моральному и интеллектуальному уровню его сообщений;
  • В своем увлечении общением с духами не забывайте главных целей своей жизни — жить праведной жизнью и помогать ближним своим;
  • Не живите в соответствии с советами духов: их сообщения следует изучать и проверять, но не испытывать на себе и не принимать как истину без доказательств.

В заключительных главах Кардек представляет своды законов и устав «Спиритического общества», основанного им в Париже, которое, как он надеялся, могло бы стать прообразом аналогичных сообществ в других странах мира. Здесь же прилагается сборник высказываний «духов» и тексты «спиритических молитв».

Спорные понятия

Во многом «Книга медиумов» повторяет, развивает и обобщает уже известные спиритуалистские представления о медиумизме и возможностях общения представителей двух миров. Но здесь имеются и некоторые новые или спорные понятия. Одно из них — «периспирит» (англ. perispirit): полуматериальная «оболочка», которая якобы служит звеном между «чистым духом» и живой материей. По Кардеку, периспирит обновляется с каждой новой инкарнацией.

Кроме того, Кардеку принадлежит у многих вызвавшая неприятие идея о существовании некой формы рабства в духовном мире. Он утверждает, в частности, что «слабые» духи могут быть порабощены более сильными духами, особенно если они были врагами при жизни в материальном мире. Это представление не соответствует традиционному спиритуалистскому взгляду на бесконфликтный «иной мир», где дух уже на раннем этапе существования избавляется от порочных привычек.

Кардек описывает иной мир как «зеркальный» по отношению к нашему миру: это не касается низших духов (для которых он мало отличается от преисподней в традиционном христианском понимании этого слова) и высших духов (для которых оторван от материи: идеален). Традиционный спиритуализм с одной стороны — отвергает представление о возможности «ада» как противоречащее самой сути иного мира), с другой — не берет на себя смелость судить о жизни высших «духовных сфер», ссылаясь на самих «духов», которые не раз утверждали, что о тех сферах духовности, что располагаются над их уровнем бытия, они не имеют и не могут иметь представления.

Теория перевоплощений, которая лежит в основе кардековского спиритизма (и время от времени упоминается в «Книге медиумов») не была признана ни англоамериканскими последователями спиритуализма, ни многими французскими оппонентами Кардека. Её высмеивали Д. Д. Хьюм (который говорил, что «сыт по горло общением с этими перерожденцами», имея в виду исторических «духов-самозванцев»), А. Н. Аксаков и многие другие[1].

http-wikipediya.ru

Читать книгу Медиум Александра Варго : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Александр ВаргоМедиум

«На свете есть

Две вещи высшие: любовь и смерть».

Джакомо Леопарди

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Сознание держится на тонкой ниточке. Пусть так – минуту назад вообще не было никаких мыслей. Тянущая боль в левом мизинце, горло першит, в ушах – звенящая пустота, кожу жжет, такое ощущение, будто в голову вбили винные пробки. Голос доносился откуда-то изнутри, из пострадавшего мозга:

– Профессор, не могу поверить, это чудо! Убедитесь сами – он живой. Чертовщина какая-то… Молчали девятнадцать каналов энцефалографа, ни всплесков, ни кривых. Самописцы рисовали пустое место. Мозг был мертв, Леонид Захарович, уж можете мне поверить. Собирались отключить аппаратуру, Оленька всегда так делает в подобных случаях…

В голосе молодого хирурга слышались возмущенные нотки. Возвращение больного в мир эмоций, красок, образов здесь, похоже, не приветствовалось. Ресницы пациента задрожали. Голубые глаза открылись, и взгляд устремился к серому кафельному потолку. Над больным склонились двое.

– Любопытно, Саша, любопытно… Триумфальное возвращение, так сказать. Как говорится в молодежной среде, слов нет, одни вау. Он ударился головой?

– Еще как, Леонид Захарович. Увернулся от пуль, погнался за перцем, который его подкарауливал, как-то глупо оступился, упал и… затылком об асфальт.

– Неплохо, Саша, неплохо… – пожилой коллега думал о своем. Грушевидная голова мерно покачивалась. – В отличие от Эсхила, нашему клиенту страшно повезло.

– А что у нас с Эсхилом, Леонид Захарович?

– Драматург такой был греческий. Погиб, когда орел уронил на него живую черепаху. Принял лысую голову Эсхила за камень и хотел расколоть об нее панцирь… Любопытный случай, не скрою, коллега, удивительное, как говорится, рядом. Но скажу тебе откровенно, юный друг, знавала медицина прецеденты и поярче. Даже в нашей больнице. Вспомни электрика Беломатова, что свалился с двенадцатого этажа строящегося здания. Его уже выписали, нет? А картинки на твоем энцефалографе… ты знаешь, есть у меня старинный приятель – бывший, кстати, участковый терапевт и прекрасный мануалист с обширной частной практикой – так этот парень умеет играючи отключать сознание. Просто переводит его на ноль – и всё. Глаза открыты, лицо вменяемое. А самого – нет. Летает в космосе, ума набирается у вселенского разума, временами даже будущее видеть был способен. Но что-то я загнул, Саша.

– Загнули, Леонид Захарович, – согласился молодой доктор, – уж наш пациент наверняка не отключал сознание. Просто ему дико повезло.

«Повезло, – лениво ворочал извилинами „триумфально“ вернувшийся, – осталось склеить разбитую вазу и начать верить в Господа Бога нашего». Дрогнули уголки губ – в мыслях полная неразбериха, память – грандиозное месиво, но почему-то всплыл в ней любопытный факт, как один чудаковатый американец, повздорив с супругой, принялся лупить себе в голову из гвоздезабивочного пистолета. Двенадцать гвоздей извлекли хирурги из черепа – ни один не повредил мозг. Да и был ли там мозг?

– Посмотрим его историю болезни… – бормотало заслуженное светило медицины большого сибирского города. – Что за везунчик у нас тут объявился… Гордецкий Вадим Сергеевич, родился седьмого января 73-го года… Что за неучи, право слово. «Родился» – изобретение советской власти, насилие над русским языком. Следует писать – «рожден такого-то числа такого-то года». Тэ-кс… Семейное положение… («Герой-любовник», – уныло подумал пациент, – в порочащих связях замечен дважды), проживает в нашем городе, временно неработающий, уволен из аналитического отдела службы безопасности торгового дома «Радуга», с 2004-го по 2005 год преподавал психологию на факультете общественных наук гуманитарного университета. Не главарь ОПГ, уже хорошо, а то зачастили что-то… – дальше было долгое молчание, потом хирург отбросил карту. – Хорошо, Саша, скрупулезно обследуй это комнатное растение и постарайся, чтобы оно не загнулось. Будем надеяться, подозрения на гематому не подтвердятся… Ты все еще удивлен, Саша?

– Любопытная дата рождения, не находите, Леонид Захарович?

– Седьмое января? Ты думаешь, она что-то значит? – профессор с трудом сдерживал хохот.

«Ничего не значит, – подумал больной. – Мне по духу ближе конфуцианство».

– Да нет, Леонид Захарович, просто любопытно, – молодой доктор, казалось, смутился.

– Исключительно русское словосочетание – «Да нет», – съерничал профессор. – Продолжайте, коллега, у вас неплохо получается. Поместите вашего божественного пациента в отдельную палату на четвертом этаже. Постоянный контроль и ухаживать, как за собственной мамой. А далее посмотрим, что ему уготовано в жизни – гениальность или легкий дебилизм…

Свет погас, театр опустел. Больной начал судорожно выкарабкиваться из зыбучих песков, в которые превращалась в его сознании больничная каталка.

Он медленно возвращался в нормальное состояние. Пришла болезненная чувствительность. Он не помнил, как его перевозили в отдельную палату на четвертом этаже, провалился в огнедышащую бездну, жарился, румянился по бокам. Очнулся в темноте и вновь поплыл по адскому кругу. Образы носились в голове, сменяя друг друга. Скрипела подъездная дверь, визжала женщина, из темноты вываливалось чудовище, сверкая фосфорными клыками… Дверь в аналитический отдел службы безопасности гигантского торгового дома, с табличкой, остроумно извещающей: «Использовать только для входа и выхода!», вечно зевающий Роман Переведенцев; серый от недосыпа босс Григорий Ильич, перманентно недовольный сотрудниками и сетующий на ленивое человечество – мусульмане, дескать, отдыхают в пятницу, иудеи в субботу, христиане в воскресенье, пьющие в понедельник, буддисты медитируют постоянно, а РАБОТАТЬ кто будет?.. Потом извне, из упрятанных за кадром форсунок, заструились завитки белого тумана, поползли, образуя вихрящуюся дымку. Туман клубился – и вдруг развеялся. Появилась металлическая решетка с дверцей – когда-то крашеная, нынче облезлая и некрасивая. Рваный линолеум на полу, за решеткой коридорная система, двери, кургузые плафоны. Целый пласт сохлой штукатурки и желтая от старости рукописная стенгазета почти отвалились от стены и зависли над скамейкой. Под штукатуркой что-то сверкнуло – вспыхнуло, посыпались голубые брызги. Из ничего образовалось пламя – жадное, необузданное и кинулось вылизывать стену. Занялась газета, свернулась, огненный ком обрушился на скамейку. Решетку и проход уже заволакивало густым дымом… И словно надавили кнопку на пульте дистанционного управления – резкая смена образа. Пошел обратный отсчет – Григорий Ильич, тихо поминающий озверевшее от безделья человечество; подъезд, пропитанный смрадом вешних канализационных вод, хрустящий пластик под ногами, очень своевременная мысль, что в так называемых приличных домах проживают такие же свиньи, как и везде, только уборщикам платят больше…

Очнулся Вадим Сергеевич Гордецкий не в Америке, неведомо в какой больнице, а утром и у себя на родине. Просторная палата отливала какой-то ненормальной, нерусской чистотой. Вяленая мимоза на подоконнике, капельница (слава Богу, неработающая), приличная кровать, способная при нужде вместить не только Вадима, но и медсестру с длинными ногами, которая в данный момент возилась со своими баночками, стоя к нему спиной. Усмирив эротическое видение и придя к мысли, что в ногах имеется-таки правда, Вадим пошевелил конечностями и предпринял попытку подняться. Ниже шеи не болело. За окном на березе переливались глянцем крохотные листочки. Месяц май в этом году выдался неприлично холодным (уместнее сказать, морозным), природа совершенно не хотела просыпаться.

– Стоп, стоп, – медсестра среагировала на скрип пружин. Звякнули баночки. – Что за леопард приготовился к прыжку? Свалитесь с кровати, больной, умрете, а меня потом из-за вас уволят… – она повернулась, показав вздернутый носик, заправленные под шапочку золотистые кудряшки, и принялась весело отчитывать больного. «А ведь не только в ногах есть правда, – продолжал ученые наблюдения Вадим. – Вполне достойный видеоряд».

– Во-первых, здравствуйте, – улыбнулся он, превозмогая канонаду внутри черепа. На всякий случай прекратил попытки встать и стал ожидать ответа симпатичной медсестры.

– И вам не болеть, – прыснула девушка, подошла к нему, вытянула из-под спины подушку и прислонила к изголовью. Стало легче.

– Вот так, больной, и не вздумайте шевелиться. Сейчас сообразим укольчик, а потом полный покой, пока не придет доктор и не скажет что-нибудь доброе. Сожалею, но вам придется во всем меня слушаться.

– Строго тут у вас, – Вадим лихорадочно соображал, в какое место она собирается вонзить иглу. Судя по загадочной улыбке, с которой девушка подвезла тележку и выбрала самый здоровый из шприцов, это было не плечо.

– Повернитесь, пожалуйста. И не кряхтите, как участник всех войн, больно не будет. Только первые десять минут, обещаю…

– Да ладно вам, – смутился Вадим, принимая требуемую позу. – Что естественно, как говорится, то не без маразма… – вытерпел унизительную процедуру, натянул пижамные штаны и вернулся на исходную позицию.

– Вам стало лучше, правда? – улыбнулась медсестра.

– Правда, – буркнул он. – Но лучше бы стало хорошо. Впрочем, если бы не болело, я бы, скорее всего, умер… У вас имя есть, девушка?

– Только для вас, – засмеялась медсестра. – Называйте меня Елизаветой Павловной. Лучше шепотом и с придыханием. С удовольствием бы с вами поболтала, Вадим Сергеевич, но вы не единственный пациент в этой больнице – вынуждена бежать. Надеюсь, вы будете вести себя благоразумно? Если что, нажмите вот эту кнопочку.

– Я попробую, – пообещал Вадим. – Заходите, если будете в наших краях, Лизавета Павловна.

– Всего хорошего, – позвякивая тележкой, она отправилась по неотложным делам.

– А что за запах? – спросил он.

Она остановилась, удивленно сомкнув стрелочки бровей.

– Вы чувствуете?

– Не жалуюсь на нюх, – немного и покривил душой Вадим. Будучи заядлым курильщиком, он плохо дружил с запахами, но сегодня уловил, как из коридора потягивает горелым.

– Ничего страшного, – смутилась Елизавета. – Просто в два часа ночи замкнуло проводку в западном крыле здания. Крыло пустует, там ни мебели, ни оборудования, расчищено под ремонт – давно пора, с такой-то обветшалостью… Дежурная сестра вызвала пожарных, потушили быстро и поэтому решили больных клиники не эвакуировать. Огонь не распространился, там решетчатые перегородки везде, обошлось, знаете ли… Вы как-то изменились в лице, Вадим Сергеевич.

– Так заметно? – пожал плечами Вадим. – Представил неприятную картину. Решетка, говорите, Елизавета Павловна? – в горле образовалось что-то шершавое – дикое ощущение, что проглотил кляп из наждачной бумаги.

– Решетка, – она внимательно посмотрела ему в глаза. – А что вас так обеспокоило? В крыле работало стоматологическое отделение, но ему выделили новое здание на Серпуховской, а пустующие помещения после ремонта собирались сдать в аренду фирме «Медсиб».

– Я, кажется, лечил там однажды зубы, – с трудом выговорил Вадим. – Линолеум на полу еще в такой крупный горошек…

– Странный вы какой-то, – хмыкнула медсестра. – Ну, в горошек. Лечили зубы при царе Горохе и запомнили рисунок линолеума.

«Никому ни о чем не скажу, – уныло думал Вадим. – О чем тут говорить? Чепуха, совпадение…»

Мысли бегали по кругу, и обуздать всю эту круговерть мог бы только опытный наездник. А тут еще привязалась старая уголовная песня «Цыганка с картами, дорога дальняя» – на мотив «Ромашки спрятались, поникли лютики». Поняв, что быть прикованным к постели – не его кредо, Вадим спустился на пол, переждал, пока уймется карусель в голове. Прогулялся до окна, полюбовался на внутренний двор больницы, где несчастные в пижамах под присмотром старших товарищей белили тополя и бордюры. Добрел до санузла, где имелся душ, «подержанный», но прочный унитаз и целых три рулона колючей туалетной бумаги. Пугающее изобилие. Ученые давно подсчитали, что семья из трех человек за год спускает в унитаз целое дерево…

Из зеркала таращился бледный, как больничный кафель, субъект чуть выше среднего роста, немного стройнее среднестатистического мужчины. На голове ковыль, взметенный ураганом, на лбу шишка с добрую картофелину, к которой страшно прикасаться. Глаза водянисто-голубые, с безуминкой. Он помнил основные вехи своей биографии. Никакой амнезии, никакого переселения душ. Гордецкий Вадим Сергеевич, пока не разведен, бездетный. Год в милиции после армии (постиг, что чем крупнее город, тем мельче в нем менты), заочный пединститут, учитель литературы, преподаватель психологии, безденежье, курсы, аналитик в торговом доме «Радуга», зарплата так себе, на любителя, попутная подработка с использованием старых связей. Не совсем, правда, восстановились в памяти события того прохладного майского вечера, но дело, как говорится, наживное…

Стоит ли так паниковать? Беда прошла, жизнь продолжается. Вернулся с того света, пережив клиническую смерть – говоря грамотно и научно, NDE – Near Death Experiense, «околосмертельный опыт». Тоннеля не видел, да и опыт, честно говоря, хреновенький. Вот только почему так быстро встал на ноги, и что за ерунда с видением пожара в западном крыле больницы?..

Делать было нечего, он вернулся в кровать, уснул, проснулся от головной боли. Началось паломничество. Вскоре он знал, что находится в десятой хирургической больнице, снимки мозга не показывают серьезных отклонений, опухолей, утечек серого вещества. Полости сердца не расширены, кинез миокарда левого желудочка, имеется добавочная сухожильная хорда в верхней трети его полости, клапанный аппарат интактен. Курирует его лично заслуженный врач Российской Федерации Воровский Л.З., а отключить аппаратуру не поднялась рука у молодого хирурга Позднякова. Лежать ему как минимум вечность и терпеливо сносить осмотры и унижения. После обеда, который доставили в палату со всеми гражданскими почестями, он уснул, утомленный повышенным вниманием. Проснулся от шума в коридоре.

– Да это не Морозов! – бушевала разгневанная работница. – Это Отморозов какой-то! Опять сбежал из-под капельницы! Курит на чердаке, мерзавец! Ловите его, девочки!

Он вспомнил обстоятельства, предшествующие бесславному падению. Словно прожектор зажегся в сумраке памяти. 23 мая, вторник. В кармане образовалось несколько тысяч в национальной валюте, и он подумал, что если уж швырять их на ветер, то лучше навстречу ветру. Супруга, работающая в Н-ской Ассоциации Туристических Организаций (наглецы там в руководстве), провела семинар в родном городе и укатила на симпозиум в столицу, откуда должна была плавно перетечь на конгресс в Индонезию – словом, квартира пустовала, и требовалась спутница жизни на одну ночь. Хорошенькая девушка всхлипывала носиком в фойе супермаркета, она была так трогательна, что у Вадима не хватило духу пройти мимо. Девушка копалась в сумочке, рыженькая, в микро-юбочке, невзирая на собачий холод. Не защитить такую красоту было просто не по-самурайски. Ведь женщины такие умные и предусмотрительные. Бумажку с пин-кодом хранят в кошельке рядом с банковской карточкой, чтобы не мучить ни себя, ни карманника. Где свершилась беда, она не знает. И пока не начала говорить, казалась вполне разумной. А потом отступать было некуда. Ведомый благородными чувствами, он подвел девушку по имени Злата к ближайшему милиционеру, о чем впоследствии сильно пожалел. Милиционер был страшно занят, доказав лишний раз, что милиция в этой стране борется с преступностью, как алкоголик – с выпивкой. Только виноватому у нас ничего не грозит. Из лап закона удалось вырваться и даже накормить голодную девушку в китайском ресторане, попутно зачитав познавательную лекцию по основам энтомофагии (потребления в пищу насекомых). Спутница повеселела, заявила, что аппетит у нее от лекции не испортился, поскольку она трудится по медицинской линии (хотя и не пиявкой), а вот интерес к собеседнику возрос. Разбудила в нем кролика. Он вцепился в нее на заднем сидении такси, как знаменосец в полковое знамя, и девушка в долгу не осталась. В голове уже призывно маячил четвероногий мягкий друг с надежным механизмом. На улице темнело, десять вечера. Они высадились из такси, бормоча какие-то глупости. Она кусала его за щеку, возмущалась, почему он такой небритый, а он отшучивался, что никогда не бреется перед сном, лицо с подушки соскальзывает. Прыгали через лужу, Вадим уверял, что это не лужа, а вход в метро. У подъезда красовался джип коммерсанта Качурина, проживающего на одной площадке с семейством Гордецких. Пикнула сигнализация, коммерсант направился к подъезду, как вдруг вспомнил, что оставил в машине документы, хлопнул себя по лбу, высказался на грани цензуры, зашагал обратно. Светиться перед соседом Вадиму не хотелось, но и прятаться в подворотне было унизительно. Он потащил Злату по дорожке к подъезду, коммерсант как раз погрузился в салон. Вадим еще расшаркался, распахивая перед ней дверь – дескать, только после вас, мэм. «Ты такой галантный», – восхитилась девушка. «Скорее, осторожный, – объяснил он. – А вдруг в подъезде хулиганы? Пока будут склонять тебя к сожительству, успею удрать».

Удрать он, к сожалению, не успел. Но навыки, обретенные в нескучной жизни, помогли. Лампочка в подъезде не горела. Кто-то выступил из темноты, пропахшей канализацией. Он отшвырнул от себя Злату, и пока летела пуля, успел метнуться к перилам. С глушителем стреляют, – мелькнуло в голове. Вторая пуля также цели не достигла, он метался от стены к стене, и сразить его могла лишь плотная очередь из автомата. Третьего выстрела не было – осечка. Он воспользовался моментом, бросился вперед, поймал руку с пистолетом, но незнакомец вырвался. «Кулачком работаем, кулачком», – подсказал тренер в голове. Он нацелил удар – примерно в голову. Но пробил пустоту, недоросток оказался! Стрелок вырвался, побежал к лифту, как-то смешно топая ногами (неужто и впрямь карлик?). Вадим пустился в погоню. Подвела нестандартная планировка дома. На площадке между этажами он настиг недомерка, прыгнул, повалил, но тот был словно жиром намазан – проворно вывернулся, Вадим снова прыгнул, ударился головой. Что-то юркое метнулось на балкон общего пользования. Оба махнули через перила – второй этаж, ерунда, прыгнули на крышу примыкающей к дому забегаловки – а там их целых три: цветочная, книжная и алкогольно-закусочная – а далее по забору толщиной в полкирпича. Злодей был явно из цирка – пробежал, почти не балансируя, как по дорожке, спрыгнул на крышу гаража. Вадим бы тоже показал класс, но кирпич вывалился из кладки, нога скользнула по отвесной стене, и не осталось других вариантов, кроме… того самого. Затылком об асфальт. Вот и всё, – думал он, врезаясь в твердое покрытие. Ты выполнил недопустимую операцию и будешь закрыт…

Существование в больнице было похоже на протяжный вой. Моменты относительной вменяемости и «прямохождения» сменялись полными провалами. Он не мог контролировать время. В период просветления нарисовался следователь из прокуратуры, задавал формальные вопросы, участливо кивал головой. Под занавес беседы как бы невзначай поинтересовался, правда ли, что пострадавший когда-то работал в милиции. «Истинный крест, – прошептал, смыкая веки, Вадим. – Но только не работал, а служил. Милиция у нас не работает…»

Снова пребывание в беспамятстве. «Пора кончать это гадство», – толкнуло в затылок сознание, он открыл глаза. В палату входила медсестра Елизавета Павловна. Медсестричка, ангел мой, украшенье лазарета… Посмотришь на такую, и сразу пропадает охота болеть. Мордашка загадочная, как шифровальная машинка «Энигма» гитлеровского подводного флота – до тех пор, пока в позапрошлом году не взломали ее знаменитый код.

– Здравствуйте, Вадим Сергеевич, – сказала с растяжкой медицинская работница. – У вас такие глаза ждущие.

– Жду… – Вадим сглотнул, чувствуя сосание под ложечкой. – Любви, ласки, понимания, чего-нибудь покушать.

– Рано еще, – прыснула Елизавета. – Питаться будете духовной пищей. Посетительница к вам. Крикливая, разодетая, уверяет, что ваша жена. Поздравляю, у вас потрясающий вкус.

Вадим в расстроенных чувствах закрыл глаза.

А когда открыл, напротив него в ультрамодном, приобретенном явно не в Сибири, пиджачке сидела турагентша по имени Жанна. Уже спокойная, в глазах дозированная жалость – к мужу, всеобъемлющая – к себе, спина прямая, губы плотно сжаты, мушка над верхней губой, не женщина, а картинка. Как открытая книга на китайском языке: все видно, прочесть можно, но ни черта не понятно…

Молчали долго, с чувством, после чего Жанна Альбертовна взгромоздила на этажерку пакет с апельсинами и гроздью бананов (чтобы потенцию не баловать).

– Знаешь, дорогой, – саркастически заметила Жанна. – Не всё то золото, что молчит.

– Я просто изумлен, дорогая, – промямлил Вадим. – У тебя птичий склероз? Ты забыла улететь на юг?

– Очень смешно, – подумав, ответила Жанна. – Но с юга я, к сожалению, вернулась. Новость настигла на Бали: Вадим Гордецкий пал клинической смертью, срочно требуется вмешательство родных и близких. Так спешила из аэропорта, что… – Жанна замолчала. Всеобъемлющая жалость к самой себе сделалась доминантой.

– Позвольте догадаться, – приподнялся Вадим. – Две новости – плохая и хорошая. Хорошая – это то, что подушка безопасности сработала. Ты раскромсала джип?

– Не так плачевно, дорогой. Не волнуйся, я успела применить экстренное торможение. Джип местами невредим. Дело в том, что в стране дураков никогда не научатся строить приличные дороги. Но это лирика. В милиции мне сказали, что карающий меч ночного грабителя настиг тебя в тот момент, когда ты вел к нам в гости какую-то грязную потаскушку?

– Почему грязную?

– Впрочем, нам, татарам, все равно, – усмехнулась Жанна. – Ты ее, в любом случае, не довел. Оргазм подкрался, но не грянул, сломалась старая тахта. А квартиру, я думаю, мы распилим. Вот только… – она уставилась на лежащего мужа с какой-то брезгливой жалостью.

– Даже и не думай, – запротестовал Вадим. – Жалость в данном случае неуместна. Забудь меня, Жанночка. Оставь ненужное самопожертвование. Врачи признались, что до конца дней я буду прикованным к кровати инвалидом. Уходи из моего сердца, улетай на юг, устраивай жизнь – и пусть твоя совесть спит спокойно. В конце концов, мы станем цивилизованной страной – а в цивилизованных странах, в той же Голландии, к инвалидам на дом приходят социальные проститутки. Проживу уж как-нибудь…

Но вывести из себя бывшую супругу в этот торжественный момент оказалось непросто. Аура сидящей рядом женщины лучилась презрением. Всё вокруг становилось другим, но ничего не менялось.

– Типичная аггравация, – бормотала образованная супруга. – Неуемное преувеличение больным тяжести своего состояния…

Вадим закрыл глаза. Он знал наверняка – с семейной жизнью покончено бесповоротно. Слишком долго они трепали друг другу нервы. Не спасет ни клиническая смерть, ни шишка на затылке, ни ложные представления о порядочности. Хорошо, что не успели обзавестись детьми…

Когда он очнулся, супруги в палате не было. Но из-за двери показался любопытный носик Лизаветы Павловны.

– Вы в порядке, Вадим Сергеевич?

– Как скала, – отрапортовал Вадим. – Заходите, гражданка, поболтаем.

– Я бы с удовольствием, но к вам опять посетительница, – подкрашенные тушью глазки коварно заблестели. – Вы, наверное, утомились. Перенесем аудиенцию на более поздний срок?

– Ни в коем случае, – возразил Вадим. – Впускайте. Разрубим сразу всё, и будем отдыхать.

Вошла рыжеволосая красавица Злата, увешанная пакетами, и застенчиво замялась на пороге. Эфемерное создание, не добравшееся до его квартиры, сорвавшее голос в «парадном», а потом нашедшее в себе мужество вызвать милицию и медиков. Он бледно улыбнулся, прошептал умирающим голосом:

– Я знал, что ты придешь. Но, право слово, это так нелепо, смешно, безрассудно…

– Я буду ждать, пока тебя вылечат, – трепетно заявила девица, села на краешек кровати. Он накрыл ее дрожащую руку своей тоже дрожащей рукой.

– Спасибо, милая, не стоит взваливать на себя столь непосильный груз. Ты еще молодая. А мне – врачи по секрету сказали – всю жизнь придется передвигаться в инвалидном кресле…

Он, кажется, уснул, а когда проснулся, в палате было пусто. Он лежал, обложенный фруктами, как венками. В окно колотилась обезумевшая муха.

– Интересные у вас знакомые, Вадим Сергеевич, – сказал Елизавета, входя в палату.

– Расцвечивают мою серость, – похвастался Вадим.

– Ой ли? – девица покачала головой. – Вы всех отправили к чертовой матери, как не стыдно? А к вам, между прочим, снова пришли. Вы прямо звезда.

– Опять посетительница? – простонал Вадим.

– Посетитель, Вадим Сергеевич, посетитель…

Разметав полы белоснежного халата, в лоно выздоровления вломился коммерсант Качурин, проживающий в соседней квартире, грохнул на этажерку пакет с апельсинами, подобрал пузо и без преамбул заявил:

– Прости, сосед, что так вышло, ей-богу не хотел. Не обижайся, что долго не навещал: налоговая как инфекция привязалась, замаялся, блин, лечиться…

– Минуточку, – насторожился Вадим. – Ты чего, Димон? Вроде не пьяный.

– А ты до сих пор не понял? – схватился за голову коммерсант. – Я же видел, как вы с девкой вошли передо мной в подъезд! Кто в тебя стрелял?

– А я знаю?

– Так это же меня хотели убить! – загремел Качурин. – Я догадываюсь, кто! Недобросовестный партнер из Новокузнецка! Милиция в курсе. Отгружали в прошлом году партию оргтехники, кредит выпросил, мерзавец! Процентов набежало море! Больше, чем сумма сделки! Отдавать не хочет, валит на партнеров, которые якобы его надули, а мне какое дело до его партнеров, скажи? Вспомни ситуацию, Вадим! Горе-стрелок поджидал меня в парадном, выкрутил лампочку. Узрел в окне между этажами, как я подъехал на джипе, вылез и потопал к подъезду. Не у каждого в городе последняя модель Nissan X-Trail, разнюхал, подонок… Сообразил, что сейчас я войду в подъезд, и побежал вниз. А я вернулся – документы в машине забыл. А вы с девчонкой шмыгнули вдоль стеночки – я же не слепой. Он и начал палить, думая, что это я. Темнота, не видно ни зги. Потом баба завизжала, разобрался, пустился наутек. Такие вот дела, сосед. Чего уставился, словно рог у меня на лбу? Нет там никакого рога, Зинка всегда под контролем…

В словах коммерсанта была бетонная логика. Стечение обстоятельств, и можно забыть. Но что-то удерживало от проявления бурного восторга. Он тупо смотрел в потолок, тщась справиться с мыслями и предчувствиями.

– Эй, ты где, сосед? – потряс его Качурин.

– В океане сомнений, – неохотно выдавил Вадим.

– Ты думаешь, шли на тебя? – обрадовался сосед. – Знаешь, Вадим, я сам до конца не уверен, что пасли меня, хотя теория вроде стройна, и дело ясное. Но еще папаша Мюллер говорил, что ясность – одна из форм полного тумана.

– Вот именно, Димон, – вздохнул Вадим. – Желать моей смерти вроде некому. Хотя…

Мужчины озадаченно уставились друг на друга. Пища для размышлений, что ни говори, имелась, причем обильная. Одно неясно – если ждали Вадима, как заморыш, сидящий в подъезде, мог их разглядеть, крадущихся вдоль дома. Впрочем, он мог получить сигнал от кого-то извне…

– Ты не думай, что я обрадовался, – бормотал Качурин. – Мы с тобой прекрасные соседи, и если тебя пришьют, я не описаюсь от восторга. Хочешь, приставлю к тебе человечка?

– Не нужно, – поморщился Вадим.

– А кто тебя будет охранять? – удивился Качурин. – Доблестные органы? Им самим нужна охрана. С персоналом договорюсь, не волнуйся. Парня зовут Боря – будет торчать у палаты. Докучать не станет, обещаю. А как выпишешься, охрана автоматически снимается. А я, от греха подальше, куда-нибудь из города смоюсь. Имеется давнишняя мечта – бросить всё, улететь в страну, где много, много диких обезьян… Обменяю баксы на крузейро…

– Крузадо, – машинально поправил Вадим.

– Чего? – не понял коммерсант.

– Деньги такие. В стране диких обезьян. Если ты имеешь в виду Бразилию. Ладно, сосед, дерзай, Бог тебе навстречу…

Сознание меркло. Он опять не помнил, как убрался посетитель, что он говорил на прощание, и что звучало в ответ. Телохранитель по имени Боря оказался милым, интеллигентным молодым человеком в огромных черных очках, которые не снимал даже в темных помещениях. Под очками был синяк, об этом поведала при очередном посещении медсестра и очень странно на него взглянула. «Какой ни есть, а VIP», – подумал Вадим. Он снова валялся в забытьи. Собрался консилиум, включили свет, склонились мудрые головы.

– Очень любопытный случай, коллеги, – вкрадчиво вещал Леонид Захарович Воровский. – Мозг пациента был полностью отключен минут пятнадцать. А сейчас – полюбуйтесь на снимки – все вернулось к норме. Смущает только вот это неопределенное пятнышко…

– Фотограф был пьян, – прошептал Вадим, но его никто не слышал.

К черепу подключали какие-то провода с клеммами, следили за показаниями невидимых приборов, сделали больно и не извинились. Задавали глупые вопросы, наивно полагая, что проводят тест на интеллект.

– А что вы скажете о Бенджамине Франклине, любезный? – лисьим голосом вопрошал профессор. – Как у нас по президентам?

– Не был Бенни президентом, – устало отвечал Вадим, – вопреки популярному заблуждению. Он был одним из авторов Декларации независимости и изобрел громоотвод…

– Да что вы говорите? – изумилось светило. – А вот последний факт науке неизвестен.

– Бросьте вы, – поморщился Вадим. – Многие из великих занимались побочными открытиями. Эдисон корпел над электрической ловушкой для тараканов, а получился электрический стул. Галилей изобрел градусник, Платон – будильник, Леонардо да Винчи – салфетки, хлеборезную машинку, танк… и тоже, кстати, будильник, который тер спящему ноги. Профессор, хватит заниматься глупостями. Клиническая смерть не повлияла на интеллект. Не прибыло, не убыло. Золото растворяется в царской водке, от обилия росы зависит жаркость предстоящего дня, а «Голубой поток» – это вовсе не орды гомосеков, хлынувшие на Русь. А еще я знаю, что такое обсценная идиоматика – могу толкнуть по случаю тройку-другую хрестоматийных примеров…

Воцарилось недоуменное молчание. Кто-то из несведущих прошептал:

– А что такое обсценная идиоматика?

– Ненормативная лексика, – скупо объяснил знающий коллега.

– Ну что ж, любезный, – пытался сгладить впечатление профессор. – Понимаю, вы устали, не смеем больше вас задерживать. До новых, так сказать, встреч, – погасла голубая луна, говор сделался приглушенным, каталка, поскрипывая ходовой частью, куда-то поехала…

Ночью его терзали видения, в которых не было никакой конкретики. Личности без глаз и волосяного покрова, но в белых хирургических масках, склонялись над больным, изъяснялись на птичьем языке. Блаженный старичок бесцеремонно лез в квартиру, объясняя, что ходит по домам и собирает средства на отправку губернатора в космос, причем дают немного, но многие. Алкоголик дядя Гога, размазывая пьяные сопли, жаловался, что угораздило же родиться на единственной планете, где нет ему житья. Комья грязи летели из-под дворницкой метлы. Хлопала форточка, за которой разнузданно стреляли молнии. Бились ноги в клетчатых бабушкиных носках – вспорхнуло одеяло, красиво улеглось на пол…

iknigi.net

Книга | Я - Медиум. Жизнь на грани Миров.

ВНИМАНИЕ! Авторские права на книгу защищены.

Размещение моей книги "Я - Медиум. Жизнь на грани Миров" на моём сайте http://mediumbook.ru не имеет коммерческой цели. Вся информация, имеющаяся в моей книге, несёт познавательный характер. 

Использование прямых ссылок на мой блог приветствуется. 

Все фото, рисунки, для полного понимания того, о чём идёт речь, - взяты из интернета. Если кто-то против размещения в моей книге своего рисунка либо фото - пишите мне на электронную почту:

[email protected] 

 

 тел. во Владивостоке: 8-902-557-13-48

 

Здравствуйте!

Меня зовут Ольга. Сегодня 23 августа 2014 г.. Сайт готов и всё что мне нужно, так это немного написать от себя, от автора. Ровно год назад, написав несколько семинаров, я искала помещение для их проведения и те СМИ в которые нужно было дать рекламу. И я обратилась к медитации за помощью в поисках. Но в медитации я увидела незнакомого мне парня, который сидел у монитора компьютера и на экране этого компьютера была бесконечная морская гладь. Тогда я не поняла этого видения, но спустя почти год, когда я написала книгу и вдруг подумала о том, что я могу опубликовать её на сайте. И в тот момент я вспомнила о парне, программисте, которого я видела в медитации, и поняла, что я на верном пути.

23 — это то число, которое меня сопровождает на протяжении всей моей жизни.

Вспоминаю, как когда-то очень давно, я искала себе квартиру для покупки. И мне по объявлению позвонил один мужчина и мы договорились о встрече. Он продиктовал мне адрес и я от волнения забыла номер квартиры, а у хозяина квартиры не было телефона. Я помнила что двадцать какая-то, но последняя цифра просто выпала из памяти. И тогда я подумала о своём магическом сочетании цифр и пошла в квартиру под номером 23 и не ошиблась. Квартира была моя по всем параметрам и я её купила.

Я не спроста вспомнила об этом случае. Ведь все цифры, знаки, события в моей жизни и написание этой моей книги — это всё звенья одной цепи или программы — матрицы, внутри которой заложена вся моя жизнь. И я понимаю, что это очень даже не плохо! Потому, что когда ты принимаешь твердое решение и становишься на определённую ступень, то тут начинается истинная магия или волшебство — программа сама начинает за тебя работать и от тебя уже мало что зависит. И нужно только одно — не лениться.

Вчера перед сном смотрела передачу о творческом пути великолепной и бесконечно талантливой британской рок-группы Pink Floyd. Рок-музыканты этой группы не признают своей гениальности и даже таланта. Они все говорят о том, что на протяжении всей творческой деятельности их сопровождало какое-то волшебство. И все произведения вовсе не плод их изнурительного труда, а настоящее волшебство, и к этому они почти не прикладывали особых усилий. Просто положились на чутьё.

Я не сравниваю себя со звездами группы, но точно такое же чувство меня сопровождало постоянно на протяжении всего процесса. Порой, перечитывая написанную главу, я вдруг замечала, что фразы некоторые я как-будто вижу впервые. Я даже не помню, чтобы я их писала, но они есть в тексте. И события, которые предшествовали написанию, удивительным образом выливались в содержание каждой последующей главы.

Удивительное ощущения себя в потоке. Но в жизни бывают и другие моменты, когда ты не знаешь как дальше жить и что ты должна делать. И когда такие моменты затягиваются надолго, тогда жизнь начинает бить. Именно тогда начинаются болезни и неудачи, и если человек не выходит их штопора, и не принимает решения, такого человека могут просто выдернуть из жизни. И тогда всё нужно будет начитать сначала, но уже в сопровождении такого явления как дежавю, которое возникает на перепутье.

И поэтому, я искренне и с любовью желаю каждому искать и найти себя, чтобы попасть в поток благодати и истинного волшебства и испытать чувство настоящего Счастья!

 

  

mediumbook.ru

Книга медиумов - Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

«Книга медиумов» (англ. The Book on Mediums, фр. Le Livre des Médiums) — книга Аллана Кардека, опубликованная в 1861 году как своего рода продолжение «Книги Духов». В этих двух своих произведениях Кардек сформулировал основы разработанной им же философии спиритизма, которая претендовала на то, чтобы заменить собой спиритуализм, но в конечном итоге стала рассматриваться как ветвь последнего[1].

В России первый перевод двух основных книг Кардека («Духов» и «Медиумов») вышел под названием «Спиритуалистическая философия. Книга о Духах» (Изд-во О’Рурк, Петербург, 1889). Затем «Книга медиумов» печаталась в изложении О. Стано в журнале «Ребус» (1902—1903 годы). В современной России «Книга медиумов» была переиздана в 1993 году издательством «Ренессанс» (Москва) под общей редакцией и с комментариями Йога Раманататы[2]:21.

История создания[ | ]

Аллан Кардек (настоящее имя — Ипполит-Леон-Денизар Ривайль) заинтересовался загадочными явлениями, связанными со спиритуализмом в 1850 году: тогда в качестве медиумов он использовал двух дочерей своего близкого друга. Через них он получил сообщения о том, что «духи, гораздо более развитые, чем те, с которыми он обычно общался через юных медиумов, снизойдут на него и готовы общаться с ним для того, чтобы помочь ему в выполнении предназначенной ему важной духовной миссии»[1].

С этого момента Кардек общался с духами уже по самым глобальным вопросам, касающимся тайн человеческого бытия, записывая ответы, получаемые с помощью стуков или планшетки. Эти ответы легли в основу всей его «спиритической системы». По прошествии двух лет непрерывного общения с «духами» Кардек осознал, что получил основу для «… совершенно новой теории существования человечества, его судьбы и предназначения»[1].

Следуя рекомендациям «духов», он собрал полученные сведения и опубликовал их — под (опять-таки, предложенном «духами») заголовком «Le Livre des Esprits» — в 1856 году. Книга имела большой успех (она переиздавалась двадцать раз) и повлекла за собой продолжение: «Книгу медиумов», за которой последовали: «Евангелие в трактовке духов» (1864), «Рай и ад» (1865), «Генезис» (1867).

Автор предполагал, что его книга, основанная на беседах (в форме: «вопрос-ответ») с «духами», станет руководством для начинающих медиумов и настольной книгой для медиумов практикующих; сводом доктрин и теорий касавшихся возможного взаимодействия двух миров: материального и духовного. Вместе с тем, это, скорее, теоретический трактат, нежели сборник практических рекомендаций: здесь нет описаний ритуальной стороны процессов, к которым автор относился скептически, считая что им и без того придается слишком большое значение.

Аллан Кардек, противник культа физического медиумизма, соответственно, обрел себе оппонентов в основном в лице сторонников (или исследователей) последнего. Одним из таковых был, в частности, русский исследователь А. Н. Аксаков, который свою основную претензию к произведениям французского автора сформулировал так: «Надо бы ещё учиться, а Кардек уже начал учить»[3]. Кроме того, многие положения кардековского спиритизма (теория «перевоплощения», идея об «ущербности» физических медиумов и др.) вступили в конфликт с основными положениями спиритуализма[1].

Содержание[ | ]

«Книга Медиумов» состоит из вступления и двух частей, каждая из которых разделена на главы, которые, в свою очередь, разделены на параграфы. Пе

encyclopaedia.bid