Книга: Меир Шалев «Эсав». Книги меир шалев


Меир Шалев - биография, список книг, отзывы читателей

#ТиП1_2курс

 #БК_2017 (3. Книга-толстушка)

Думала, что не стану читать этот роман. Во-первых, вычитала где-то, что это еврейские «Сто лет одиночества», а Маркеса я так и не осилила. Во-вторых, напугало предисловие (а я большой любитель всяких предисловий, послесловий и комментариев). Его автор долго убеждал, что книга эта написана евреем и про евреев, и в ней так много специфических понятий и непонятных слов, что русский человек не в силах понять её смысла.

Здесь он, конечно, покривил душой. Смысл в книге самый обыкновенный, общечеловеческий. Это жизнь нескольких поколений переселенцев на территории будущего Израиля, их взаимоотношения, любовь и ненависть, счастливые и трагические события, а ещё безграничная любовь к земле, без которой невозможно было создать цветущие сады, построить города и основать целое государство.

Неизвестных слов здесь действительно много. Но добросовестный переводчик (или редактор?) педантично объяснил в сносках их значение, расписал исторические события и даже привёл ссылки на ветхозаветные цитаты, встречающиеся в речи героев.

Книга совершенно не скучная. В ней много юмора. Не такого, чтобы хохотать во весь голос, а чтобы всё время улыбаться. Даже некоторые трагические происшествия носят лёгкий оттенок иронии философа, который понимает, что в жизни тесно переплетены и горечи и радости.

Есть в «Русском романе» и мистический оттенок. Истории, которые рассказывают первые поселенцы о первых годах жизни в долине, звучат как легенды и мифы. И поди догадайся, на самом ли деле письма из России приносили в своих клювах пеликаны, а осёл самостоятельно развозил почту.

Один крошечный минус в том, что перед чтением нужно мобилизовать свою память или запастись ручкой и листком бумаги, чтобы записать имена всех персонажей и составить их родословное древо. Иначе есть вероятность запутаться.

Для факультета Туризма и путешествий «Русский роман» идеален. Столько об израильской истории и культуре я ещё нигде не читала. Так что это ещё и очень познавательно.

readly.ru

Меир Шалев | КулЛиб - Классная библиотека!

Биография

Меир Шалев מאיר שלו родился в 1948 году, во время Войны за независимость, в осаждённом Иерусалиме. Его беременную мать ночью по горным тропам провел из сельскохозяйственного поселения Нахалаль ее брат, военный из особого отряда "Палмах". Он сын писателя Ицхака Шалева и детской поэтессы Батьи Бен-Барак. Детство М. Шалев провел в Нахалале - образцовом сельскохозяйственном поселении, среди основателей которого в 20-х годах была мама мамы писателя. Эта самая бабушка родилась в России, приехала в Израиль во второй поселенческой волне и всю жизнь работала на земле. Любимая бабушка послужила прототипом Фейги-птицы в "Русском романе".

По окончании школы Шалев служил в Армии обороны Израиля. Потом, с 1969 по 1973 годы изучал психологию в Еврейском университете в Иерусалиме и параллельно работал водителем скорой помощи Маген-Давид Адом [Красная звезда Давида]. К 1969 году относится и его первая поэтическая публикация - в газете «Ма‘арив».

Меир Шалев закончил курсы теле- и радиоведущих при Управлении государственного телерадиовещания и с 1974 г. начал работать как ведущий радио и телевидения. Еврейская энциклопедия подчёркивает, что он завоевал популярность благодаря юмору, присущему его передачам. Первой книгой, выпущенной Шалевом, стала детская книга «Ха-иелед Хаим ве-ха-мифлецет ми-Иерушалаим» («Мальчик Хаим и чудовище из Иерусалима», 1982, переиздана в 1989 г.). Шалев много писал для детей, но только одно его детское произведение переведено на русский язык. Это пересказ библейских историй для младших школьников "Змей, потоп и два ковчега".

В 1982 г. вышла "взрослая" юмористическая книга Шалева в стихах «Мишкав лецим». В Первом псалме мишкав лецим - это тот самый совет нечестивых, на который не следует ходить, но переводиться это выражение может и как "ложе клоунов".

Большой успех пришел к писателю после публикации книги «Роман руси» («Русский роман») в 1985 г. Тогда же вышла публицистическая книга Шалева «Танах ахшав» («Библия сегодня»; русский перевод — М., 2002), имевшая большой успех у "мирских" читателей и вызвавшая негативную реакцию в ортодоксальных кругах иудаизма. В 1987 г. Шалев оставил работу в средствах массовой информации и полностью обратился к литературной деятельности. В этот период им были написаны романы "Эйсав" ("Исав", 1991; в русском переводе — «Эсав», М., 2003) и "Ке-ямим ахадим" ("Как несколько дней", 1994; в русском переводе — "Несколько дней", Тель-Авив, 2004), где большое место так же занимает "русская" тематика.

В основу книги «Бе-‘икар ал ахава» («Главным образом о любви», 1995) положен цикл лекций, прочитанных в 1994 г., когда Шалев был приглашенным профессором в Еврейском университете в Иерусалиме. Лекции транслировались по государственному радио «Кол Исраэль».

Последние романы Шалева: «Бе-вейто бе-мидбар» («В своем доме в пустыне», 1998), "Фонтанелле" (2002) и "Голубь и мальчик" (2006, в русском переводе - 2008)

Шалев много печатается в периодической печати, ведет колонку в газете «Иеди‘от ахаронот». Он принимает большое участие в политической жизни Израиля, в частности, проводил митинги под лозунгом "В отставку Эхуда Ольмерта!". Меир Шалев женат, растит двоих детей - дочь Зохар и сына Михаэля.Библиография

Художественная проза

Русский роман -1985Эсав - 1991Как несколько дней... - 1994В доме своём в пустыне... - 1998Фонтанелла - 2002Голубь и Мальчик - 2006Дело было так - 2009Детские книги:

Мальчик Хаим и чудовище из Иерусалима [] - 1982Ямочки на щеках Зохар [Гуммот ха-хен шел Зохар] - 1987Папа всех заставляет краснеть [Абба осе бушот] -1988Вошь Нехама [Ха-кинна Нехама] -1990Как неандерталец случайно придумал кебаб - 1993Змей, потоп и два ковчега [Мабул, нахаш у-штей тейвот] - 1994 (библейские истории, пересказанные для детей)Трактор и песочница [Ха-трактор ве-аргаз ха-хол] - 1995

Публицистика:

Библия сегодня - 1985Главным образом о любви - 1995Мой Иерусалим - 1998

coollib.net

Читать книгу Эсав Меира Шалева : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Меир ШалевЭсавРоман

Князь Антон и служанка Зога
(вымышленный рассказ о людях, которых не было)

Княжича Вильгельма из дома Гесслеров по несчастной случайности подстрелили на охоте, когда жизни его было всего пять лет. Гусь взлетел, захлопав крылами, ружье грянуло в чаще, ребенок упал на землю, задергался и закричал. Крик пронесся над лугом, ударился о стволы тополей и запутался в камышах, но собаки, которые были натасканы на лис да уток, прибежали к маленькому тельцу княжича, лишь когда оно уже затихло. Стрелявший – грубый волопас, прокравшийся в охотничьи угодья в надежде разжиться фазаном, – тем же вечером, в приступе глубокой скорби, свел счеты с жизнью, оставив по себе молодую вдову, бессвязное покаянное письмо и неразрешимую загадку – как может человек покончить самоубийством, дважды выстрелив себе самому из револьвера в затылок?

Вильгельм был одним из двух братьев-близнецов. Рыженький мужичок-с-ноготок, он уже в четырехлетнем возрасте наловчился попадать в спугнутого с гнезда вальдшнепа и посылать в поле сокола или борзую. За несколько дней до смерти он получил в подарок свое первое охотничье ружье, настоящий «манлихер», даром что миниатюрных размеров, сработанный лучшим оружейником Европы Элиягу Натаном из города Монастир.

С того дня мертвый отрок стал повелевать живыми родителями. Осиротевшая мать за огромные деньги приобрела «Пьету» кисти Джанини и повесила ее в комнате погибшего сына. Скорчившись в три погибели в его маленькой кроватке, она теперь часами лежала там, глядя на сияющее тело распятого и черпая силы в могучей фигуре его матери, что известна среди искусствоведов под названием «Мадонны Робусты», или «Крепчайшей», ибо Джанини изобразил Деву крупной широкоплечей женщиной с острыми и маленькими, как у мальчика, сосками и длинными мускулистыми руками. Что же до князя-отца, то он запер свой фамильный охотничий павильон на все засовы, запечатал его двери сургучом и стал искать утешение в двух других занятиях, издавна известных своим целительным влиянием на душу мужчины, а именно – в коллекционировании и в научных изысканиях. Он копил крылатые фразы, собирал миниатюры и микрографические надписи и изучал феномен стигматов у верующих католичек. Сегодня он известен как первый, кто описал знаменитый случай Луизы Лато – бельгийской белошвейки, ладони которой каждую пятницу сочились кровью.

Княжич Антон, близнец покойного Вильгельма, не раз поднимался к матери, умолял ее встать с постели мертвого братца и пачками таскал ей ее любимые любекские марципаны, но увы – княгиня не поддавалась ни на его мольбы, ни на соблазны. Она поднималась лишь в полночь, брела в дворцовую пекарню и там, со всхлипами и рыданьями, уминала одну за другой свежевыпеченные булки, а если шел дождь, то обычно выходила наружу, чтобы волосы ее намокли под ливнем. Смерть сына в считанные месяцы превратила ее в распухшую толстуху с вечно хлюпающим носом и побагровевшими от слез глазами. Она наняла известного детского портретиста Эрнста Вебера и из недели в неделю описывала ему черты лица покойного сына. Вебер нарисовал сотни детей, которые выглядели подлинными мертвецами, но она ни одного из них не признала за своего. В конце концов решение, однако, нашлось: был вызван французский фотограф Марсель де Вин, который сфотографировал лицо самой княгини во время ее рассказов о сыне, и после некоторой ретуши портрет покойного Вильгельма был признан поразительно достоверным.

Миновали годы. Отец и мать укрылись – каждый за стенами своей личной скорби, а князь Антон из милого ребенка превратился в избалованного и капризного юнца. С рождения преследуемый чувством, будто братец держит его за пятку, он не увлекался охотничьими радостями и предпочитал делить свой досуг между женщинами, забавами и модными колясками. Равенство и братство, эти «французские болезни», как называл их князь-отец, в те дни уже утратили свое былое очарование, но князь Антон, трактуя эти идеи на свой лад, продолжал одарять равной любовью женщин различных сословий, не пренебрегая ни высокородными дамами, ни девицами из простонародья, – в его постели все они выглядели совершенно одинаково. Как правило, князь предлагал себя дамам на банальный французский манер: «Не хотите ли разделить со мной ложе, сударыня?» – но произносил эти слова с неким наивным бесстыдством и даже как бы слегка задыхаясь от страсти, одновременно прижимая свои тощие ляжки к телу собеседницы достаточно плотно, чтобы та не могла усомниться в твердости его намерений.

Князь был изысканным и занятным кавалером; он утверждал – и даже демонстрировал на личном примере, – что самыми замечательными любовниками являются эгоисты, и снискал себе репутацию незаурядного знатока – в основном в области чувственных удовольствий, изощренного сладострастия и утонченной безнравственности. По ночам он спал в постели, наполненной маленькими куколками из соболиного меха, с тончайшей ласковостью которого не могла бы соперничать даже нежность самого опытного прикосновения, а каждое утро, после того как старая нянька, припудрив ему кожу в самых чувствительных местах, кончала его одевать, в спальню вступали двое молодых слуг с зеркалами в руках и начинали медленно обходить стоящего князя, дабы он мог удостовериться, что его отражение великолепно во всех без исключения ракурсах. Завтрак ему подавался «точно через два с половиною часа после восхода солнца», и в целях исправного ведения кухонных дел придворный астроном составил специальную таблицу с временами солнечных восходов – таблицу, которую способны были понять даже его швабские повара. Ел князь с тарелок, по ободку которых золотыми буквами было выведено: «Honi soit qui mal y pense», то есть «Стыд маловерам», а строгость его требований к свежести пищи была столь велика, что для него построили специальный павильон – с бассейном для угрей, который заполнялся проточной водой, с небольшим, до блеска вычищенным загончиком, где проводили свою последнюю ночь маленькие телята и поросята, и с печью из ютландского кирпича, которую топили торфом и которая выпекала восхитительные булочки.

Однако свое самое прославленное (и широко засвидетельствованное) проявление изысканность князя Антона нашла даже не в делах, связанных с пищей, а в том, как застенчиво и томно он приспускал веки, когда освобождался от вод, – словно его благородное лицо не желало принимать решительно никакого участия в делах более низменных частей тела. В силу этой привычки несколько капель неминуемо оставались на мраморных плитах его маленькой комнаты, и, когда он был ребенком, нянька получила приказ придерживать пальцами крохотный признак его мужественности, нацеливая таковой в нужную сторону во время отправления малых природных потребностей. Когда же князь настоял на том, чтобы такая практика продолжалась и в зрелом возрасте, эта его причуда приобрела широкую известность и со временем стала одной из самых забавных и самых сладостных услуг, предлагавшихся в избранных публичных домах Европы. В Польше она получила название «Есть у нас маленькая лейка», в Испании ее прозвали «Слепой бык», во Франции – «Выстрел во тьму», а в венских заведениях именовали просто «Князь и его нянька». Все эти факты зафиксированы и подтверждены документами, и сомневающиеся могут проверить это, обратившись к известной книге Колдуэлла и Мартена «Образ жизни в европейских дворцах XIX столетия», хотя, конечно, на свидетельства всех исторических хроникеров, и, в частности, указанной пары сочинителей, было бы неразумно полагаться вслепую.

Во втором томе своего сочинения Колдуэлл и Мартен утверждают, что в потворстве своим прихотям князь Антон уступал лишь одному человеку на свете – кардиналу Бодуэну из Авиньона. Князь Антон действительно видел в этом кардинале образец для подражания, заучивал наизусть его сочинения и старался следовать ему во всем. Между прочим, сей Бодуэн из Авиньона был также известным путешественником и исследователем. Он оставил несколько томов иллюстрированных «Эллинистических мозаик в землях Леванта», где утверждал, что известное свойство мозаичных изображений, словно бы следящих взглядом за зрителем, куда тот ни идет, порождается обыкновенным и легко устранимым косоглазием. В возрасте пятидесяти лет кардинал присоединился к наполеоновским армиям в их походе на Восток и весьма удачливо отыскал на Святой земле безмерно вожделенную реликвию – крайнюю плоть новорожденного Иисуса. Несколько лет спустя он отправился во второе путешествие, на поиски молочных зубов Иисуса-младенца, но на сей раз исчез без следа.

Стоит ли напоминать, что вследствие Иисусова вознесения на небеса его крайняя плоть и молочные зубы являются единственными останками его телесной ипостаси? Даже величайшие из скептиков, включая еретиков, которые отрицали самое Святую Троицу, и те признавали, что крайняя плоть Спасителя не поддается тлену, а сияние его молочных зубов не тускнеет со временем. Многие искали эти божественные реликты, и многим, подобно упомянутому Бодуэну, довелось пожалеть о своем намерении. Самый известный пример представляет собой Болдуин Четвертый, этот нечувствительный к боли король крестоносцев, который покрылся проказой, едва лишь увидел Иисусову крайнюю плоть. Этот случай описан в знаменитых мемуарах его наставника, Уильяма из Тира, и нет нужды пересказывать его здесь вновь. Менее известные жертвы, к примеру немецкий путешественник Клаус из Кельна и датская ясновидица Пия Шуцман, добравшиеся в поисках этих реликвий до Иерусалима, были тотчас охвачены неодолимым стремлением к одиночеству и уединились от мира, один – в пещере под Терапионом, а другая – в монастыре Плача Господня.

Но были и другие благочестивые люди, которые не только не пострадали, но и ухитрились, счастливцы, найти совершенно неисчислимое множество Иисусовых крайних плотей, так что протестантский священник Август Гримгольц в своей книге «Францисканские мошенничества» даже заметил, что, если сшить все эти ложные обрезки кожи Спасителя воедино, из них сталось бы сделать громадный шатер и разом уложить в нем на ночлег всех тупоголовых крестоносцев, взошедших в Иерусалим. Этот Гримгольц, однако, известен как скептик и пьяница – достаточно упомянуть, что он разделял гипотезу Гордона о местоположении Голгофы и даже позволил себе высказать сомнение в подлинности «Подвязки Пресвятой Богородицы» – той самой, что привез из Святой земли Микеле ди Прато, – хотя она источала отчетливый запах девственницы.

Но такова уж ирония судьбы, что ныне все это кануло в бездну забвения, и сегодня имя кардинала Бодуэна известно лишь благодаря нескольким примитивным экспериментам, поставленным во времена его юношеских дурачеств в католической школе в Тулоне, в ходе которых он установил, что задницу удобнее и приятнее всего подтирать молодым гусенком. «Сначала клювиком, а потом пухом», – объяснял молодой воспитанник семинарии своим ликующим друзьям, и эта фраза: «Premièrement, le bec. Ensiuite, la plume» – стала девизом всех тех, кто мог позволить себе такое удовольствие. Князь Антон, родившийся спустя годы после исчезновения кардинала, также внес ее в список своих принципов и заповедей и повелел своему домоправителю закупить для выращивания и размножения небольшую стайку гусей, которая постоянно поставляла бы гусят для его серьезных естественных отправлений.

Князь не был лишен и научных замашек. В дополнение к модным экспериментам по созданию летательных аппаратов тяжелее воздуха, которыми в ту пору увлекались все поголовно, а также к попыткам усовершенствования парового велосипеда – этого огнедышащего и медлительного устройства, извергавшего дым и трубные звуки, – князь посвятил несколько лет своей юности исследованиям в области генетики и астрономии. Он пытался вывести чистый гомозиготный вид белых ворон, а также наблюдал звезды из особой спальни, стеклянный потолок которой был отполирован и обрел форму гигантской линзы. По ночам эта линза увеличивала звезды, а днем ее занавешивали черной тканью, ибо она невыносимо раскаляла помещение и однажды даже изрядно поджарила двух молодых итальянок, разоспавшихся там до позднего утра.

Здесь уместно заметить, что как раз в тот год князь Антон заключил священный союз обручения и его невестой стала австрийская принцесса Рудольфина – коровистая блондинка, обладательница выдающегося бюста и такого же состояния, навязанная ему отцовскими советниками. Масштабы ее интеллекта и тела находились в обратном отношении друг к другу, и известна она была, главным образом, благодаря устрашающему запаху изо рта, того рода запаху, которого не может заглушить даже пепел сожженных корней миртового дерева. Кружевные воротнички и широкие шелковые склоны грудей принцессы были постоянно усеяны трупиками насекомых и бабочек, что случайно попали – несчастные крохи – в зловонную струю ее дыхания.

За несколько месяцев до назначенной свадьбы князь Антон объявил родителям, что хочет отправиться на Восток. Князя не затронуло – упаси Боже – поветрием, что захватило многих аристократов, по преимуществу английских, с тугими кошельками и уймой свободного времени, одурманенных чарами Востока и его жителей. Ничего подобного! Он всего лишь хотел загодя собрать небольшую копилку впечатлений и воспоминаний, которые скрасили бы страдания и скуку, ожидавшие его по ту сторону бракосочетания.

«Ибо что есть супружеская жизнь, – цитировал он своему отцу высказывание каталонского поэта Хуана Хименеса, – как не скучная и пыльная дорога, ведущая нас прямиком к смерти». Княгиня-мать, которая к этому времени от избытка скорби, дождя и хлеба уже напоминала гигантскую губку, в очередной раз разразилась слезами, но князь-отец, этот собиратель афоризмов, не смог скрыть улыбки и даровал сыну разрешение и деньги, необходимые для путешествия.

Он лишь поставил ему одно условие – войдя в Иерусалим, обратиться к его стенам со знаменитыми последними словами Генриха Пятого: «Если Всевышний дарует мне Мафусаилов век, я вас завоюю», – а затем, в соответствии с традицией рыцарей-храмовников, к ордену которых принадлежал и гесслеровский род, пройти с закрытыми глазами по Виа Долороза, мысленно представляя себе каждый предсмертный шаг Иисуса.

Князь Антон вызубрил на память самоновейшие путеводители Клеменса и Мелвилла, а также книги их старинных предшественников, Странника из Бордо и Ганноверского Пилигрима, и собрал себе свиту из советников, дипломатов, гусят, телохранителей и ученых мужей. Он даже распорядился подготовить свою легкую двуколку и белого коня знаменитой липицианской породы. Своего еврейского врача, доктора Реувена Якира Пресьядучу, он тоже взял с собой, равно как и свою преданную рабыню Зогу – огромную албанку, которой янычары в детстве перерезали голосовые связки. Немая, она тем не менее была достаточно сильна, чтобы на руках относить князя в постель в те ночи, когда он превышал меру возлияний и распутств, а после смерти няньки взяла на себя также обязанность направлять его струю в унитаз. Красивая и светловолосая, с густыми, широкими бровями, Зога отличалась тем, что язычок у нее в гортани был раздвоен. Когда на князя находило дурное настроение, он просил ее широко открыть рот, и стоило ему увидеть ее раздвоенный язычок, как он уже заливался детским смехом. Но самым главным ее достоинством оказалась группа крови – такая же, как у князя. Кровяное давление у Антона было низкое, и сексуальные эскапады, отвлекая кровь к чреслам, вызывали у князя мигрени, слабость и даже глубокие обмороки, и тогда доктор Реувен Якир Пресьядучу тотчас переливал в его сосуды сильную Зогину кровь и тем возвращал его к жизни.

К экспедиции присоединились также хроникер и фотограф, чтобы вести дневник путешествия, и они каждый второй день отправляли кипы бумаги и фотопластинок родителям князя, которые не переставали удивляться различиям между изображением и словом. И впрямь, если не считать согласия этой пары в том, что путешествие началось на железнодорожном вокзале в Вене и завершилось несчастьем в Иерусалиме, можно было подумать, что речь идет о двух совершенно различных экспедициях.

В Стамбуле князя принял султан Абд эль-Азиз, который вручил ему сопроводительные письма к своим пашам и правителям милетов1   Милет – окружная единица в Оттоманской империи (тур.).

[Закрыть] и подарил гигантский дорожный шатер. К шатру прилагались шелковые перегородки и ковры, медные блюда и дамасские сундуки, а также внутренний альков для уединений, вмещавший в себя тройное зеркало для отражения процесса любви в его всевозможных ракурсах, алебастровый таз для умывания и наложницу-черкешенку, обученную на европейский лад. Князь передал султану приветствия от своего отца и его подарок – передвижной эшафот, плод изобретательности немецких инженеров, не имевший себе равных в облегчении и упрощении действий власти в отдаленных провинциях. Эшафот, имевший вид безобидного шкафа на колесах, вмещал в себя несколько складных орудий для пыток и казней, приводился в действие обслугой из двух техников и осла и мог перемещаться по горным тропам и узким деревенским проулкам, достигая любого очага неповиновения. В тот же день султан отправился в ближайшие казармы, чтобы опробовать новый подарок на содержавшихся там арестантах, а князь со свитой взошли на палубу «Мирамара» и отплыли прямиком в землю Египетскую.

В коллекции крылатых фраз князя-отца Александрия описывалась как «подстилка древняя народов и мужчин». И действительно, она встретила князя Антона теплыми, липкими прикосновениями своих ветерков и почетным караулом потных лошадей и барабанщиков. Он посетил обугленные останки великой библиотеки, оплакал ее погибшую мудрость и обозрел скаковые конюшни, знаменитые своими великолепными арабскими лошадьми и жокеями из потомков легендарных всадников Сиены. Вечером, в присутствии двух наставников, прусского и швейцарского, он имел беседу с двумя юношами-близнецами, которые специализировались на гомосексуальных услугах и любовных играх с мелким домашним скотом. Близнецы с удовольствием вспоминали свои непристойные похождения, зазывно подмигивали князю и предложили показать ему «представление», которое, по их словам, уже высоко оценили принц Уэльский и австрийский наследный кронпринц Рудольф.

Тем же вечером князь был доставлен в губернаторский дворец и смотрел там выступление исполнительницы танца живота, пупок которой источал горький и влекущий запах ивовой коры. Затем гостя доверху накачали крепчайшим кофе и напичкали липкими сладостями – тяжелыми, как свинец, и по вкусу напоминавшими блевотину козла, смешанную с медом. В попытке освежиться он отправился с телохранителями на набережную и прошелся среди тамошних лотошников – все, как один, в белых костюмах и красных фесках и все, как один, с мухобойками из слоновой кости в руках, – одаряя их кивками и слабыми улыбками.

Ночью люди губернатора доставили его в прославленное заведение мадам Антониус. «Единственный в мире публичный дом, где можно подписаться на год вперед», – шепнул ему ученый советник. Здесь князь досконально проверил все сплетни и слухи касательно анатомических достоинств, которыми будто бы наделены девушки Абиссинии, а затем ему предложили приложить ухо к влагалищу одной из них, и по его лицу расползлась невольная улыбка, ибо шум далеких морей донесся до него из раковины ее плоти, и дивный шелест волн, и даже, ему почудилось, зазывные песни утопленников и плач сирен, и Зога, несчастная албанская служанка, едва не умерла в ту ночь от зависти и потери крови.

«В упоении и блаженстве князь поднялся на палубу „Мирамара“ и отплыл из земли фараонов в Святую землю» – так сообщал хроникер экспедиции родителям князя, описывая им мелкие волны у берегов дельты и ее болот, огромных, мягкотелых дюгоней, кувыркающихся в теплой воде, желтизну песков Палестины и мрачность яффских скал. Но на фотографиях виден был только распростертый на постели бледный, изможденный юноша. Александрийские деликатесы все еще ворочались в желудке князя, и десятки гусят были выброшены с «Мирамара» и нашли свою смерть в соленой воде, ибо даже чайки, эти самые вонючие и прожорливые из птиц, брезговали ими.

В яффском порту князя ожидал очередной губернатор, и на сей раз его борода пахла рыбой и пороховой пылью. Князь пожелал увидеть ступени, по которым спускался пророк Иона, и гребцы подвезли его как можно ближе к скале Андромеды. Обед был сервирован в католической церкви, и там же ему показали хрустальный сосуд с содержавшейся в нем мутной белесоватой жидкостью, объяснив, что это «молоко Марии». В этот момент тело князя пронзила тончайшая боль, похожая на ту, которую ощущают персиянки, когда им изменяют мужья, но доктору Реувену Якиру Пресьядучу князь описал эту боль как «раскаленные песочные часы в желудке», а потом сказал: «Нет! Как кривая игла» – но тут же застонал и уточнил: «Как любовь, только в печени», – и, хотя в каждой боли содержится предостережение и пророчество, он не понял этих намеков, сел в свою легкую двуколку и устремился навстречу Иерусалиму.

Четыре могучих пса бежали рядом с коляской, обнюхивая все вокруг и раскачивая на бегу денежные мешки, привязанные к их толстым шеям. Впереди и сзади ехали шесть колясок с советниками и сундуками. Вокруг стояли шум и пыль, вздымаемые патрулями и военными оркестрами турецкой армии, а также толпами ребятишек, мух, просителей, ослиц и нищих. Перед вечером они обогнали огромную процессию русских паломников, и князь был потрясен, увидев, что в голове и хвосте шествия шагают мужчины, а в его центре движется огромная деревянная телега с водруженным на ней гигантским колоколом весом не менее семи тонн, которую волокут на канатах сотни женщин. Женщины сгибались и стонали от страшного напряжения, а мужчины окропляли их водой и слезами и выкрикивали возгласы поощрения и поддержки. Во главе процессии шагал высокий, крепкий крестьянин с окладистой бородой, лицом поэта и мощными руками. Князь велел своим советникам спросить его, что означают этот колокол и женщины, но паломник лишь скользнул по ним своими устрашающими православными глазами и отказался говорить, и князь продолжал свой путь, как олень, гонимый навстречу убийцам и не знающий своей судьбы.

Вечером путники остановились в маленьком и пыльном городке, что, подобно всей этой стране, мог похвалиться лишь останками старины. Вокруг городка серебрились под полной луной древние масличные рощи с их «деревьями, посаженными еще во времена Веспасиана», как написал в своем ежедневном отчете хроникер; в грязных проулках проступали очертания мраморных капителей и тесаных камней – скелеты некогда величественных, но давно уже умерших зданий, и фотограф говорил, смеясь, что не может их сфотографировать, потому что они не стоят на месте. Здесь тоже был устроен прием, после которого очередной турецкий губернатор пригласил князя посмотреть любимое зрелище своих солдат – борьбу по-анатолийски. Бритоголовые здоровяки в кожаных штанах смазали тела оливковым маслом и принялись обхватывать и заваливать друг друга. Запахло кровью, грязью и спермой. Князя вывернуло, и его повезли смотреть городские подземные водохранилища, откуда он был поспешно доставлен к церкви, чтобы из последних сил взобраться на ее колокольню. Отсюда, как сказал ему губернатор, Наполеон некогда стрелял в незадачливого муэдзина, который ни свет ни заря поднялся на близлежащий минарет и нарушил императорский сон своими завываниями. Губернатор намекнул князю, что можно – и это даже принято – поднять на минарет какого-нибудь случайного прохожего, чтобы высокие гости могли посоревноваться в меткости с великим полководцем. Но к глубокому прискорбию хозяина князь ограничился лишь тем, что переспал в той же постели, что некогда Наполеон, в обществе клопов, у которых с той исторической ночи не было во рту и маковой росинки. Поутру Зога помогла ему попасть в ту дыру, куда отливал и сам император, и на этот раз князь почувствовал внизу живота режущую боль, как от толченого стекла. Он застонал, откинулся назад и оперся затылком на широкое плечо служанки. Потом он пришел в себя и отправился подкрепиться в англиканскую школу для девушек, понаблюдал там за их вышиваньем, отметил в своей записной книжке: «Все воспитанницы похожи друг на друга, как будто сосали грудь одной кормилицы, и у всех сросшиеся брови» – и, несмотря на непрекращающуюся боль в животе, продолжил свой путь.

На горизонте, проступая сквозь вечно висящую в воздухе пыль, начала наливаться голубизной выцветшая стена Самарийских и Иудейских гор. Князь Антон обогнул холм, где некогда стоял город Гезер, спустился в «Долину Разбойников, где Иошуа бин-Нун остановил луну», и бросил, как велит обычай, ветвь крушины в «колодец, что наполнен ядовитой слюной сатаны, и ничего в нем не может плавать». Князь и его свита миновали вонючий турецкий караван-сарай, поднялись по узкому ущелью, стиснутому обнаженными мрачными стенами гор, снова спустились, поднялись, спустились опять и остановились на отдых. Здесь, в излучине ручья, возле маленькой деревушки Колония, князь отведал крупного желтого винограда, чья поздняя летняя сладость обожгла его рот, бросил несколько монет ребятишкам и выпил холодной родниковой воды, пахнувшей шалфеем. Затем он с большой поспешностью уединился за бархатной занавеской, захватив с собой двух гусят, а когда кончил, караван стал взбираться по вымощенному камнями крутому и петляющему подъему. Именно здесь, поведал ему ученый советник, проходили легионы Тита, и по этому же склону спускался некогда Вечный жид, начиная свой нескончаемый путь. Антон миновал еще две невысокие холмистые гряды, и вот уже перед ним открылся притаившийся в засаде за горой Иерусалим.

Защищенный турецкой стеной, вызвавшей насмешливую улыбку княжеского артиллерийского советника, подмигивающий тысячами бойниц и освещенный закатным солнцем, старый город примерился к своей новой жертве. Для начала он бросил против нее свой испытанный арсенал – стрелы позолоченных башен, сети небес и тот обманчивый свет сумерек, который, кажется, можно жевать. Ноги князя сделались ватными. Разом, словно по команде, винный воздух был вспорот ножами ласточкиных крыльев, ударами сторожевых труб и потным запахом молящихся. Об этой зловонной и душистой смеси «иерусалимских вечерних ветров, пахнущих фимиамом и экскрементами» князь уже читал у Мелвилла, но, несмотря на это, сердце его затрепетало. «Если Господь дарует мне мафусаилов век, я еще тебя завоюю!» – мысленно произнес он, но тут же почувствовал, что уже и сам начинает в этом сомневаться.

Теперь город разостлал перед ним свои обычные вечерние приправы: удлиняющиеся тени башен, пустеющие площади базаров, тонущие в сумерках золотые купола и другие поэтические виды, хорошо знакомые всем его поклонникам. Князь ощутил озноб, обещанный Священным Писанием и туристскими путеводителями и отозвавшийся в его копчике шепотком тончайшей и сладостной дрожи. В своем путевом журнале он записал, что Иерусалим – это «единственный в мире город, издающий запах человеческого тела». Кстати, это замечание отчасти напоминает путевую запись туриста-антисемита Виктора Бурке, написавшего тридцать лет спустя, что от камней Западной стены «пахнет, как изо рта».

Мутасареф2   Мутасареф – наместник города (тур.).

[Закрыть] Иерусалима, присоединившийся к князю возле Садов Антимоса и перебиравший рядом с ним своими маленькими ножками, остановил его на углу стены, сообщил, что именно здесь Давид поразил Голиафа, и возвестил, что в честь прибытия князя он разрешил христианским церквям и монастырям звонить в колокола – а это находилось под запретом вот уже триста последних лет. Он попросил князя поднять руку, и в ту же минуту все колокола грянули разом, и их эхо разнеслось по высотам. Древние колокольные языки, которые по большей части никогда не знавали звона и за долгие годы налились настоявшимся желанием и накопившейся яростью, ударили в томящуюся медную плоть, и могучее облако ржавой пыли и веры поднялось и заволокло городское око. Это событие ускользнуло от внимания летописцев, однако оно упоминается у нескольких музыкальных исследователей, в том числе у музыковеда Густава Штернера, который, рассказав о нем в своей «Большой книге колоколов», заключил: «Колокол, а не барабан – вот истинный инструмент катарсиса».

Душа князя наполнилась религиозным пылом, и это превратило его в легкую добычу. Сильный толчок подсек его колени, и в его внутренностях повернулся тупой и горячий меч. Он залился слезами, потерял сознание, был тотчас напоен живительной кровью Зоги и возвращен к жизни. Слуги развернули его великолепный шелковый шатер среди айвовых деревьев Керем-а-Шейха – того сада, что ныне исчез, а в те дни простирался между Башней Аистов и знаменитой старой сосной, семена которой были привезены в Иерусалим еще крестоносцами.

В ту ночь в лагере князя никто не спал. Хроникер покрывал десятки страниц описаниями великолепия и величия древней столицы, фотограф вопил, что сияние ее огней засвечивает ему пластинки, астроном вычерчивал таблицы ее восходов, а генерал запятнал свои простыни, увидев во сне, как она покорно отдается ему. Город, что превращал мозги царей в крошево лжи и безрассудства, вызывал пену бешенства на губах священников и смущал своими вымыслами умы пророков, раздавил несчастного князя в считанные часы. Он просидел всю ночь у сосны, и ему и в голову не пришло, что даже этот могучий исполин, древнейший из всех обитателей Иерусалима, все еще не свыкся с коварством этого города и, будь ему дарованы ноги, давно бежал бы отсюда прочь.

На следующий день князь отправился на Виа Долороза и по завету своих предков-храмовников прошел с закрытыми глазами от Преториума до церкви Гроба Господня, окруженный телохранителями и видениями, которые оберегали его от столкновений с каменными стенами. На Четвертой станции он возложил ладони на следы ног Богоматери, увековеченные в «Мозаике Сандалий», и тело его пронзили обещанные конвульсии. На Шестой станции и он разразился рыданиями; а на станции Святой Вероники по настоянию священников был извлечен белый шелковый платок и с его лица тоже были вытерты слезы, пот и кровь. Все это время князь ни разу не открывал глаз, и поэтому никому не известно, что он видел; но по возвращении в свой шатер он велел фотографу пойти и сфотографировать только что пройденный им путь. «Шаг – снимок, шаг – снимок», – приказал князь. Сам же он отправился к «Могиле четырех принцесс», что на склоне Сторожевой горы, где ему была показана куча позвонков и ребер, зубов и бедренных костей, напоминавших детали какого-то жуткого детского конструктора. И опять нельзя было сказать, кто здесь дочь фараона, кто Наама-аммонитянка, кто Яэль – принцесса Пальмиры и кто Луиза – святая крестоносцев. «Мертвецы – это самая могучая гильдия в Иерусалиме», – шепнул ему на ухо политический советник на выходе из пещеры.

iknigi.net

Шалев, Меир, биография, библиография, романы, нон-фикшн, книги для детей, переводы на русский язык, интересные факты

ИмяМеир Шалев
Оригинал имениמאיר שלו
Дата рождения29.07.1948
Место рожденияНахалал
Род деятельностиписатель

Меи́р Шале́в (מאיר שלו; род. 29 июля 1948, Нахалаль, Израиль) — известный израильский писатель. Его произведения переведены на 16 языков. Сын Ицхака Шалева.

Биография

Детство провел в мошаве Нахалаль. Его отец — выдающйся израильский писатель Ицхак Шалев (роман «Дело Габриэля Тироша» выдержал 19 изданий на иврите, в переводе на русский язык вышел в издательстве «Книга-Сэфер»).

Служил в Армии обороны Израиля, затем изучал психологию в Еврейском университете в Иерусалиме (1969—1973), в эти же годы работал водителем «Маген-Давид Адом», учился на курсах теле- и радиоведущих при Управлении государственного телерадиовещания.

Первой публикацией Шалева были стихи в газете «Маарив» (1969), с 1974 года он начал работать как теле- и радиоведущий, завоевав популярность благодаря юмору, присущему его передачам. В 1987 году Шалев оставил телевидение и радио, всецело посвятив себя литературной работе.

Ведёт колонку в газете «Едиот Ахронот».

Библиография

Романы

Нон-фикшн

  • 1985 — Библия сегодня
  • 1995 — Главным образом о любви
  • 1998 — Мой Иерусалим
  • 2008 — Впервые в Библии

Книги для детей

  • 1982 — Мальчик Хаим и чудовище из Иерусалима
  • 1987 — Ямочки на щеках Зохар
  • 1988 — Папа всех заставляет краснеть
  • 1990 — Вошь Нехама
  • 1993 — Как неандерталец случайно придумал кебаб
  • 1994 — Змей, потоп и два ковчега. Библейские истории для детей
  • 1995 — Трактор и песочница

Переводы на русский язык

  • Шалев М., Пер. с ивр. Р. Нудельмана, А. Фурман, СПб., Ретро, 2002
  • Шалев М., Пер. с англ. И. Гуровой, М., Текст, 2002
  • Шалев М., Пер. с ивр. А. Даниэль, М. Меирзона, Тель-Авив, Ам Овед, 2004
  • Шалев М., Пер. с ивр. Р. Нудельмана, А. Фурман, М., Текст, 2005
  • Шалев М., Пер. с ивр. Р. Нудельмана, А. Фурман, М., Текст, 2006
  • Шалев М., Пер. с ивр. Р. Нудельмана, А. Фурман, М., Текст, 2006
  • Шалев М., Пер. с ивр. Р. Нудельмана, А. Фурман, М., Иностранка, 2007
  • Шалев М., Пер. с ивр. Р. Нудельмана, А. Фурман, М., Текст, 2008
  • Шалев М., Пер. с англ. И. Гуровой, М., Текст, 2008
  • Шалев М., Пер. с ивр. Р. Нудельмана, А. Фурман, М., Текст, 2009
  • Шалев М., Пер. с ивр. Р. Нудельмана, А. Фурман, М., Текст, 2009
  • Шалев М., Пер. с ивр. Р. Нудельмана, А. Фурман, М., Текст, 2010
  • Шалев М., Пер. с ивр. Р. Нудельмана, А. Фурман, М., Текст, 2011
  • Шалев М., Пер. с ивр. Р. Нудельмана, А. Фурман, М., Текст, 2012

Интересные факты

  • Меир Шалев по личной просьбе покойного произнёс речь на похоронах Давида Шахара.

 

Другие популярные авторы

Комментарии

www.cultin.ru

Книга: Меир Шалев. Эсав

Меир ШалевЭсавРоман "Эсав" ведущего израильского прозаика Меира Шалева - это семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен. В центре событий - драматическая судьба двух… — Текст, (формат: 70x100/32, 624 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2007320бумажная книга
Шалев МеирЭсавРоман "Эсав" ведущего израильского прозаика Меира Шалева - это семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен. В центре событий - драматическая судьба двух… — Текст, (формат: 70x100/32, 624 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2012450бумажная книга
Меир ШалевЭсавОт издателя:Роман"Эсав"ведущего израильского прозаика Меира Шалева - эта семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен — (формат: 70x100/32 (120х165 мм), 624стр. стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2012317бумажная книга
Шалев М.ЭсавСемейная сага, охватывающая почти три четверти ХХ века, от конца Первой мировой войны и почти до наших времен, разворачивает перед читателем историю необычной русско-еврейской семьи — сначала в… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 621 стр.) Подробнее...2012377бумажная книга
Меир ШалевЭсав (изд. 2012 г. )Роман Эсав ведущего израильского прозаика Меира Шалева - эта семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен. В центре событий - драматическая судьба двух… — Текст, Книжники, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2012403бумажная книга
Шалев МеирЭсав (изд. 2012 г. )Роман`Эсав`ведущего израильского прозаика Меира Шалева - это семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен. В центре событий - драматическая судьба двух… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2012558бумажная книга
Шалев МеирФонтанеллаГерой романа - человек, чей незаросший родничок даровал ему удивительные ощущения и способность предвидения. Это рассказ о необычной любви героя, причудливо вплетенный в драматическую историю трех… — Текст, (формат: 70x100/32, 624 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011450бумажная книга
Шалев МеирДело было такНовая - седьмая в этой серии - книга Меира Шалева, самого популярного в современном Израиле прозаика, полюбившегося и русским читателям. Это ироничное, но и печальное повествование, одним из героев… — Текст, (формат: 70x100/32, 624 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011360бумажная книга
Меир ШалевФонтанелла"Текст" издавал и переиздавал блистательные сочинения Меира Шалева, самого популярного прозаика современного Израиля, - "В доме своем в пустыне", "Русский роман", "Эсав", "Библия сегодня", имевшие… — Книжники, Текст, (формат: 70x100/32, 800 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011383бумажная книга
Шалев М.Фонтанелла"Текст" издавал и переиздавал блистательные сочинения Меира Шалева, самого популярного прозаика современного Израиля, - "В доме своем в пустыне", "Русский роман", "Эсав", "Библия сегодня", имевшие… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Подробнее...2011377бумажная книга
Меир ШалевГолубь и мальчикДа или нет? - всего три слова стояло в записке, привязанной к ноге упавшего на балкон почтового голубя, но цепочка событий, потянувшаяся за этим эпизодом, развернулась в обжигающую историю любви… — Текст, Еврейское слово, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2008511бумажная книга
Меир ШалевФонтанеллаГерой романа - человек, чей незаросший родничок даровал ему удивительные ощущения и способность предвидения. Это рассказ о необычной любви героя, причудливо вплетенный в драматическую историю трех… — Текст, Книжники, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011403бумажная книга
Шалев М.Голубь и мальчик"Да или нет?" - всего три слова стояло в записке, привязанной к ноге упавшего на балкон почтового голубя, но цепочка событий, потянувшаяся за этим эпизодом, развернулась в обжигающую историю любви… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 539 стр.) Подробнее...2010269бумажная книга
Шалев М.Дело было так347 стр. Новая - седьмая в этой серии - книга Меира Шалева, самого популярного в современном Израиле прозаика, полюбившегося и русским читателям. Это ироничное, но и печальное повествование, одним из… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 539 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011322бумажная книга

dic.academic.ru

Книга: Меир Шалев. Эсав

Меир ШалевЭсавРоман "Эсав" ведущего израильского прозаика Меира Шалева - это семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен. В центре событий - драматическая судьба двух… — Текст, (формат: 70x100/32, 624 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2007320бумажная книга
Шалев МеирЭсавРоман "Эсав" ведущего израильского прозаика Меира Шалева - это семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен. В центре событий - драматическая судьба двух… — Текст, (формат: 70x100/32, 624 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2012450бумажная книга
Меир ШалевЭсавОт издателя:Роман"Эсав"ведущего израильского прозаика Меира Шалева - эта семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен — (формат: 70x100/32 (120х165 мм), 624стр. стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2012317бумажная книга
Шалев М.ЭсавСемейная сага, охватывающая почти три четверти ХХ века, от конца Первой мировой войны и почти до наших времен, разворачивает перед читателем историю необычной русско-еврейской семьи — сначала в… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 621 стр.) Подробнее...2012377бумажная книга
Меир ШалевЭсав (изд. 2012 г. )Роман Эсав ведущего израильского прозаика Меира Шалева - эта семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен. В центре событий - драматическая судьба двух… — Текст, Книжники, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2012403бумажная книга
Шалев МеирЭсав (изд. 2012 г. )Роман`Эсав`ведущего израильского прозаика Меира Шалева - это семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен. В центре событий - драматическая судьба двух… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2012558бумажная книга
Шалев МеирФонтанеллаГерой романа - человек, чей незаросший родничок даровал ему удивительные ощущения и способность предвидения. Это рассказ о необычной любви героя, причудливо вплетенный в драматическую историю трех… — Текст, (формат: 70x100/32, 624 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011450бумажная книга
Шалев МеирДело было такНовая - седьмая в этой серии - книга Меира Шалева, самого популярного в современном Израиле прозаика, полюбившегося и русским читателям. Это ироничное, но и печальное повествование, одним из героев… — Текст, (формат: 70x100/32, 624 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011360бумажная книга
Меир ШалевФонтанелла"Текст" издавал и переиздавал блистательные сочинения Меира Шалева, самого популярного прозаика современного Израиля, - "В доме своем в пустыне", "Русский роман", "Эсав", "Библия сегодня", имевшие… — Книжники, Текст, (формат: 70x100/32, 800 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011383бумажная книга
Шалев М.Фонтанелла"Текст" издавал и переиздавал блистательные сочинения Меира Шалева, самого популярного прозаика современного Израиля, - "В доме своем в пустыне", "Русский роман", "Эсав", "Библия сегодня", имевшие… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Подробнее...2011377бумажная книга
Меир ШалевГолубь и мальчикДа или нет? - всего три слова стояло в записке, привязанной к ноге упавшего на балкон почтового голубя, но цепочка событий, потянувшаяся за этим эпизодом, развернулась в обжигающую историю любви… — Текст, Еврейское слово, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2008511бумажная книга
Меир ШалевФонтанеллаГерой романа - человек, чей незаросший родничок даровал ему удивительные ощущения и способность предвидения. Это рассказ о необычной любви героя, причудливо вплетенный в драматическую историю трех… — Текст, Книжники, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011403бумажная книга
Шалев М.Голубь и мальчик"Да или нет?" - всего три слова стояло в записке, привязанной к ноге упавшего на балкон почтового голубя, но цепочка событий, потянувшаяся за этим эпизодом, развернулась в обжигающую историю любви… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 539 стр.) Подробнее...2010269бумажная книга
Шалев М.Дело было так347 стр. Новая - седьмая в этой серии - книга Меира Шалева, самого популярного в современном Израиле прозаика, полюбившегося и русским читателям. Это ироничное, но и печальное повествование, одним из… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 539 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011322бумажная книга

dic.academic.ru

Книга: Шалев Меир. Эсав

Меир ШалевЭсавРоман "Эсав" ведущего израильского прозаика Меира Шалева - это семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен. В центре событий - драматическая судьба двух… — Текст, (формат: 70x100/32, 624 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2007320бумажная книга
Шалев МеирЭсавРоман "Эсав" ведущего израильского прозаика Меира Шалева - это семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен. В центре событий - драматическая судьба двух… — Текст, (формат: 70x100/32, 624 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2012450бумажная книга
Меир ШалевЭсавОт издателя:Роман"Эсав"ведущего израильского прозаика Меира Шалева - эта семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен — (формат: 70x100/32 (120х165 мм), 624стр. стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2012317бумажная книга
Шалев М.ЭсавСемейная сага, охватывающая почти три четверти ХХ века, от конца Первой мировой войны и почти до наших времен, разворачивает перед читателем историю необычной русско-еврейской семьи — сначала в… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 621 стр.) Подробнее...2012377бумажная книга
Меир ШалевЭсав (изд. 2012 г. )Роман Эсав ведущего израильского прозаика Меира Шалева - эта семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен. В центре событий - драматическая судьба двух… — Текст, Книжники, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2012403бумажная книга
Шалев МеирЭсав (изд. 2012 г. )Роман`Эсав`ведущего израильского прозаика Меира Шалева - это семейная сага, охватывающая период от конца Первой мировой войны и почти до наших времен. В центре событий - драматическая судьба двух… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2012558бумажная книга
Шалев МеирФонтанеллаГерой романа - человек, чей незаросший родничок даровал ему удивительные ощущения и способность предвидения. Это рассказ о необычной любви героя, причудливо вплетенный в драматическую историю трех… — Текст, (формат: 70x100/32, 624 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011450бумажная книга
Шалев МеирДело было такНовая - седьмая в этой серии - книга Меира Шалева, самого популярного в современном Израиле прозаика, полюбившегося и русским читателям. Это ироничное, но и печальное повествование, одним из героев… — Текст, (формат: 70x100/32, 624 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011360бумажная книга
Меир ШалевФонтанелла"Текст" издавал и переиздавал блистательные сочинения Меира Шалева, самого популярного прозаика современного Израиля, - "В доме своем в пустыне", "Русский роман", "Эсав", "Библия сегодня", имевшие… — Книжники, Текст, (формат: 70x100/32, 800 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011383бумажная книга
Шалев М.Фонтанелла"Текст" издавал и переиздавал блистательные сочинения Меира Шалева, самого популярного прозаика современного Израиля, - "В доме своем в пустыне", "Русский роман", "Эсав", "Библия сегодня", имевшие… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Подробнее...2011377бумажная книга
Меир ШалевГолубь и мальчикДа или нет? - всего три слова стояло в записке, привязанной к ноге упавшего на балкон почтового голубя, но цепочка событий, потянувшаяся за этим эпизодом, развернулась в обжигающую историю любви… — Текст, Еврейское слово, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2008511бумажная книга
Меир ШалевФонтанеллаГерой романа - человек, чей незаросший родничок даровал ему удивительные ощущения и способность предвидения. Это рассказ о необычной любви героя, причудливо вплетенный в драматическую историю трех… — Текст, Книжники, (формат: Твердая бумажная, 797 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011403бумажная книга
Шалев М.Голубь и мальчик"Да или нет?" - всего три слова стояло в записке, привязанной к ноге упавшего на балкон почтового голубя, но цепочка событий, потянувшаяся за этим эпизодом, развернулась в обжигающую историю любви… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 539 стр.) Подробнее...2010269бумажная книга
Шалев М.Дело было так347 стр. Новая - седьмая в этой серии - книга Меира Шалева, самого популярного в современном Израиле прозаика, полюбившегося и русским читателям. Это ироничное, но и печальное повествование, одним из… — Текст, (формат: Твердая бумажная, 539 стр.) Проза еврейской жизни Подробнее...2011322бумажная книга

dic.academic.ru