Книга песен (Петрарка). Книги петрарка


Франческо Петрарка – биография, фото, личная жизнь, сонеты и философия

Франческо Петрарка: биография

Франческо Петрарка – итальянский поэт XIV века, ставший основателем раннего гуманизма. Считая наставником писателя-монаха Варлаама Калабрийского, он сыграл большую роль в итальянском Проторенессансе и стал культовым поэтом Средневековья.

Франческо Петрарка родился в Ареццо 20 июля 1304 года. Его отцом стал Пьетро ди сер Паренцо, флорентийский юрист, который был выдворен из Флоренции в то же время, что и Данте, за поддержку партии «белых». Паренцо имел прозвище «Петракко» - вероятно, из-за этого впоследствии образовался псевдоним поэта. Семейство Паренцо переезжало из одного города Тосканы в другой, а когда Франческо исполнилось девять лет, осело во французском Авиньоне. Впоследствии мать Петрарки переселилась в соседний город Карпантра.

Портрет Франческо Петрарки

В Авиньоне мальчик начал посещать школу, изучил латинский язык и начал интересоваться произведениями римской литературы. В 1319 году Франческо окончил школу, после чего отец посоветовал изучать право. Хотя юриспруденция не была близка Франческо, парень выполнил волю отца, поступив в Монпелье, а вскоре – и в Болонский университет. В 1326 году отец Петрарки скончался, а сам молодой человек окончательно понял, что классические писатели для него гораздо интереснее законодательных актов.

Единственным наследством, которое получил Франческо после смерти отца, стала рукопись сочинений Вергилия. Отчасти из-за тяжелого финансового положения, отчасти из-за стремления к духовному просвещению, после окончания университета Петрарка решил принять священство. Итальянец поселился при папском дворе в Авиньоне и сблизился с представителями авторитетного семейства Колонна (Джакомо Колонна - приятель еще со времен учебы в университете).

В 1327 году Франеско впервые увидел Лауру де Нов, безответная любовь к которой побудила его к написанию стихов, считающихся вершиной мастерства в сфере итальянских сонетов.

Творчество

Наибольшую популярность Петрарке принесли стихотворные произведения, написанные на итальянском языке. Подавляющая часть посвящена Лауре де Нов (хотя ее полное имя до сих пор остается загадкой, и Лаура де Нов – это лишь самая подходящая кандидатура на роль музы Петрарки). Сам поэт сообщает о возлюбленной только то, что ее зовут Лаурой, которую впервые увидел 6 апреля 1327 года в церкви Санта-Кьяра, и что 6 апреля 1348 года эта женщина скончалась. После смерти Лауры Франческо воспевал эту любовь на протяжении десяти лет.

Лаура де Нов - безответная любовь Франческо Петрарки

Сборник канцон и сонетов, посвященных Лауре, носит название «II Canzoniere» или «Rime Sparse». Сборник состоит из двух частей. Хотя большая часть произведений, вошедших в него, описывает любовь Петрарки к Лауре, в «Канцоньере» нашлось место и для нескольких стихов другого содержания: религиозного и политического. Еще до начала семнадцатого века этот сборник переиздали двести раз. Рецензии на сонеты, содержащиеся в «Канцоньере», писали поэты и ученые из разных стран, признав неоспоримое значение произведений Франческо для развития итальянской и мировой литературы.

Примечательно, что сам Петрарка не относился серьезно к своим итальянским стихотворным произведениям. Хотя именно стихи обеспечили успех у публики, а изначально Петрарка писал исключительно для себя и воспринимал как пустяки и безделицы, помогающие ему облегчить душу. Но их искренность и непосредственность пришлись по вкусу мировой общественности, и в результате эти произведения оказали влияние как на современников Петрарки, так и на литераторов последующих поколений.

Статуя Франческо Петрарки

Широко известна также итальяноязычная поэма Петрарки под названием «Триумфы», в которой нашла свое выражение его жизненная философия. В ней автор с помощью аллегорий рассказывает о цепочке побед: любовь побеждает человека, целомудрие - любовь, смерть - целомудрие, слава - смерть, время -славу, и, наконец, вечность побеждает время.

Итальянские сонеты, канцоны, мадригалы Франческо оказали влияние не только на поэзию, но и на музыку. Композиторы XIV (пока длилось Возрождение), а затем и XIX веков положили эти стихи в основу своих музыкальных произведений. К примеру, Ференц Лист написал «Сонеты Петрарки» для фортепиано под глубоким впечатлением от стихов поэта, посвященных Лауре.

Книги на латинском

К значимым произведениям Франческо, написанным на латинском языке, относятся следующие книги:

  • Автобиография «Epistola ad posteros» в формате письма к будущим поколениям. В этом творении Петрарка излагает историю своей жизни с внешней стороны (рассказывает о ключевых событиях, произошедших на его жизненном пути).
  • Автобиография «De contempu mundi», что переводится как «О презрении к миру». Это произведение автор написал в формате диалога с блаженным Августином. Вторая автобиография поэта рассказывает не столько о внешних проявлениях истории его жизни, сколько о его внутреннем развитии, борьбе между личными желаниями и аскетической моралью, и так далее. Диалог с Августином превращается в своеобразный поединок между гуманистическим и религиозно-аскетическим мировоззрением, в котором побеждает все-таки гуманизм.
Книга стихов Франческо Петрарки
  • Инвективы (гневные обличительные речи) по отношению к представителям культурной, политической, религиозной сфер. Петрарка был одним и первых творческих деятелей, способных смотреть на высказывания, учения и убеждения современности с критической точки зрения. Так, широко известна его инвектива против врача, который считал науку важнее красноречия и поэзии. Также Франческо высказывался против ряда французских прелатов (представителей высшего католического духовенства), против аверроистов (последователей популярного философского учения XIII века), римских ученых прошлых лет, и так далее.
  • «Письма без адреса» - произведения, в которых автор смело критикует развратные нравы Рима XIV века. Петрарка на протяжении жизни был глубоко верующим католиком, но он не испытывал благоговения перед высшими духовными санами, чье поведение считал неприемлемым, и не стеснялся открыто их критиковать. «Письма без адреса» адресованы то придуманным персонажам, то реальным людям. Идеи написания произведений в таком формате Франческо позаимствовал в Цицерона и Сенеки.
  • «Африка» - эпическая поэма, посвященная подвигам Сципиона. В ней также содержатся молитвы и покаянные псалмы.

Личная жизнь

Любовью всей жизни Петрарки была Лаура, личность которой до сих пор доподлинно не установлена. После встречи с этой девушкой поэт на протяжении трех лет, проведенных в Авиньоне, надеялся поймать ее случайный взгляд в церкви. В 1330 году поэт переехал в Ломбе, а через семь лет купил имение в Воклюзе, чтобы жить неподалеку от Лауры. Приняв духовный сан, Петрарка не имел права жениться, однако не чурался плотскими связями с другими женщинами. История гласит, что у Петрарки было два внебрачных ребенка.

Сама Лаура, по видимости, была замужней женщиной, верной супругой и матерью одиннадцати детей. В последний раз поэт увидел возлюбленную 27 сентября 1347 года, а в 1348 году женщина умерла.

Франческо Петрарка и Лаура

Точная причина смерти неизвестна, но историки считают, что это могла быть чума, из-за которой в 1348 году полегла значительная часть населения Авиньона. Кроме того, Лаура могла умереть из-за истощения, обусловленного частыми родами, и туберкулеза. Неизвестно, говорил ли Петрарка о чувствах, и знала ли Лаура о его существовании.

Поэты отмечают, что в том случае, если бы Лаура стала законной супругой Франческо, он вряд ли бы написал столько проникновенных сонетов в ее честь. К примеру, об этом говорили Байрон, Карамзин, а также советский поэт Игорь Губерман. По их мнению, именно удаленность возлюбленной, невозможность быть с нею позволили Петрарке написать произведения, оказавшие огромное влияние на всю мировую литературу.

Смерть

Еще при жизни Петрарки его литературные произведения были оценены публикой по достоинству, и в результате он получил приглашения на коронацию лавровым венком из Неаполя, Парижа и Рима (практически одновременно). Поэт выбрал Рим, где был венчан лавровым венком на Капитолии в Пасху 1341 года. Вплоть до 1353 года он жил в своем имении в Воклюзе, периодически покидая его для путешествий или проповеднических миссий.

Навсегда покинув это место в начале 1350-ых годов, Франческо решил поселиться в Милане, хотя ему предлагали работу на кафедре во Флоренции. Обосновавшись при дворе Висконти, он занялся исполнением дипломатических миссий.

Могила Франческо Петрарки

Впоследствии поэт хотел вернуться в родной Авиньон, но напряженные отношения с авторитетными итальянскими семьями помешали ему это сделать. В результате он переехал в Венецию и поселился неподалеку от семейства своей незаконнорожденной дочери.

Но и здесь Петрарка не задержался надолго: он регулярно путешествовал по различным итальянским городам, а в последние месяцы своей жизни оказался в небольшой деревне Арква. Там поэт скончался в ночь с 18 на 19 июля 1374 года, когда до 70-летнего юбилея ему оставалось дожить всего один день. История гласит, что Франческо ушел в мир иной за столом, сидя над работой по жизнеописанию Цезаря с пером в руке. Его похоронили на местном кладбище.

Библиография

  • Книга песен
  • Триумфы
  • О презрении к миру
  • Книга о знаменитых мужах
  • Письмо к потомкам
  • Письма без адреса
  • Буколические песни
  • Покаянные псалмы

Фото

24smi.org

Петрарка и Лаура. Любовные истории

Петрарка и Лаура

Знаменитый итальянский поэт, родоначальник гуманистического искусства эпохи Возрождения Франческо Петрарка и прекрасная Лаура – еще один пример возвышенной и беззаветной любви.

Петрарка никогда не был близок со своей возлюбленной, но через всю жизнь пронес прекрасное чувство истинной любви к ней. Его сонеты, канцоны, секстины, баллады и мадригалы на жизнь и смерть Лауры, опубликованные в сборнике «Книга песен», – есть не что иное, как лирический дневник, повествующий о печальном существовании поэта вдали от любимой.

Большую часть своей жизни Франческо Петрарка провел в сельской тиши, в одинокой, окруженной садом хижине (именно так поэт называл свое жилище) на берегу быстрого Сорга. Только здесь, в уединенной долине Воклюз, расположенной у речного истока, утомленный шумом и суетой Авиньона, этого современного многолюдного Вавилона, Петрарка находил успокоение.

Памятник Франческо Петрарке в Уффици

Сильван – так называли поэта жители ближайших поселений. Как и Петрарка, это мифическое божество, напоминающее греческого Пана, любило лес и жило в уединении. Общее было не только в образе жизни, но и во внешнем облике: бородатый, в простой крестьянской одежде, состоящей из грубого шерстяного плаща с капюшоном, холщовой рубахи и штанов, Петрарка действительно напоминал Сильвана. Каждое утро, просыпаясь на рассвете, он отправлялся в странствие по окрестностям. И каждый раз природа щедро вознаграждала его за раннее пробуждение: зеленые лужайки, покрытые алмазными россыпями росы, изумрудная поверхность поросшего камышом быстроструйного Сорга, на противоположном берегу которого возвышались скалистые утесы, робкое щебетание птиц и шумные всплески резвящейся форели – все эти богатства начинающегося дня принадлежали только ему. И, обозревая красоты природы, вслушиваясь в звуки просыпающегося мира, поэт наслаждался своим одиночеством, своей свободой от лжи, наглости и подобострастия современного общества. В одном из своих автобиографичных стихотворений Петрарка писал:

Я здесь живу, природой окружен,

И, на Амура не найдя управы,

Слагаю песни, рву цветы и травы,

Ищу поддержки у былых времен.

Возможно, это уединение, в котором ранее также искали спасение Гомер и столь любимый поэтом Вергилий, было следствием той активной жизни, которую Петрарка вел в молодости. Будучи по натуре весьма любознательным, Франческо в юности часто путешествовал. Он побывал во многих городах и деревнях Франции, Фландрии и Германии и с годами все более и более страшился возвращения в родной Авиньон. Городская суета угнетала его, поэт находил успокоение только в деревне, где мог постигать извечную мудрость, возделывая свой чудесный сад.

Петрарку не страшили материальные проблемы, его финансовое положение было относительно стабильным, поскольку еще в молодые годы, приняв сан (но не став церковнослужителем), он мог получать высокие доходы от земельного владения и пользоваться прочими благами бенефиция.

Однако, как полагают многие исследователи творчества прославленного средневекового поэта, виной его одиночества была безответная любовь к прекрасной Лауре. Образ белокурой красавицы с черными, как ночь, глазами преследовал Петрарку на протяжении всей жизни.

Поэт впервые встретился с ней теплым апрельским днем на службе в авиньонской церкви Святой Клары. По иронии судьбы в этот же день 21 год спустя Лауры не стало: она умерла во время эпидемии чумы. Петрарка виделся с Лаурой всего несколько раз. Дело в том, что возлюбленная поэта была замужней женщиной, матерью 11 детей и вела праведный образ жизни. За годы их знакомства поэт и Лаура обменивались лишь мимолетными взглядами, не смея заговорить друг с другом.

Но даже брошенный украдкой взгляд красавицы воспламенял любовь Петрарки, Лаура стала для него дамой сердца, образцом физического совершенства и духовной чистоты. Поэт боготворил свою возлюбленную, гоня прочь от себя мысли о греховном прикосновении к ней.

«Всякая любовь начинается от взгляда», – говаривали древние мудрецы. Однако к божественной созерцательной любви способен лишь аскет, человек же чувственный стремится к обладанию возлюбленной, мечтает нежиться в ее объятиях. Поэт, если он настоящий поэт, принадлежит ко второй категории людей, наверное, поэтому Петрарку нередко попрекали земной, а не духовной природой его любви к Лауре. Ведь то, что предстает перед взором, есть тело, а не душа, следовательно, не вступая с дамой сердца в разговоры и не постигая тайн ее души, Франческо мог любить лишь ее земную плоть.

В ответ на эти обвинения поэт мог дать лишь один ответ: все зависело от целомудрия его избранницы, он же был готов любить ее как духовно, так и физически. Лаура осталась неприступной, как скала, даже слагаемые в ее честь сонеты и мадригалы, о которых она не могла не знать и которые, вероятно, услаждали ее самолюбие, не заставили женщину покинуть мужа и детей и стать любовницей поэта.

Постепенно Петрарка, все еще надеявшийся на благосклонность своей дамы сердца, осознал, что коварнейшей из всех человеческих страстей является любовь, ибо только она способна даровать и счастье, и горе. Несчастнейший из людей тот, к кому не испытывают взаимности, и, видимо, только она, безответная любовь, заставила поэта избрать путь странника, в котором, согласно Овидиеву рецепту, есть спасение от «сердечного недуга».

Но даже путешествия не исцелили Петрарку: образ любимой преследовал его повсюду. Единственным средством спасения должно было стать новое увлечение, причем настолько сильное, чтобы вытеснить из сердца и мыслей поэта любовь к Лауре. Стоит отметить, что чувственные желания не были чужды Петрарке, однако с юных лет он стремился побороть их. Еще до встречи с Лаурой поэт, тогда студент Болонского университета, впервые влюбился. Его избранницей стала преподавательница юридических дисциплин Новелла д’Андреа – образованнейшая для своего времени женщина, о красоте которой слагались песни. Она действительно была столь прекрасной, что ей приходилось укрываться за ширмой во время лекций, дабы не отвлекать внимания студентов от читаемого материала. Неудивительно, что юный Франческо влюбился в эту женщину, но она, естественно, не ответила ему взаимностью. Чувственные желания пробуждались у поэта и в последующие годы. Так, уже будучи знакомым с Лаурой, Петрарка побывал в Кёльне. Здесь было много красавиц, способных зажечь огонь в сердце любого мужчины, и влюбленный поэт уже готов был отыскать новую даму сердца, но прекрасный образ Лауры вновь затмил его разум и чувства.

Возвышенная любовь к этой женщине, ставшей его добрым и злым гением, вдохновила Петрарку на написание более трехсот лирических произведений, достойных высшей оценки литературных критиков.

Рассказывают, как однажды, утомленный долгой утренней прогулкой Петрарка заснул на лужайке и увидел прекрасный сон: перед ним в голубом платье, с перетянутыми алой лентой волосами стояла его возлюбленная Лаура. Ее изогнутые темные брови словно застыли в удивлении над большими продолговатыми глазами, на коралловых губах играла легкая улыбка. Красавица ступала так легко и грациозно, что казалось, будто она парит в утреннем воздухе. Протягивая к Франческо свои прекрасные ладони, кожа которых отливала молочной белизной, она произнесла заветные слова, которые так долго хотел услышать влюбленный поэт. Лаура призналась ему в любви, добавив, что избегала встреч лишь ради их общего блага и спасения. Но это был лишь сон, прекрасный сон… Тело женщины уже давно тлело в земле, а душа парила в небесах в ожидании влюбленного поэта. Проснувшись, Петрарка долго не мог понять, что это было, сон или видение. И тогда ему на ум пришли следующие строки:

Следя с небес за мной, осиротелым,

Она себя являет нежным другом,

Вздыхая обо мне со мною вместе…

Как ни странно, но многие современники поэта и некоторые исследователи его творчества подвергали сомнению реальность существования Лауры. Говорили, будто бы она была лишь порождением его пылкого воображения.

Однако есть веские доказательства того, что Лаура действительно жила в реальном мире, а не в фантазиях восторженного поэта, и первым из них можно считать пергаментный кодекс Вергилия.

Петрарка всегда носил с собой этот труд древнеримского автора, служивший ему одновременно и развлечением в часы досуга, и записной книжкой. На полях сохранились многочисленные заметки о прочитанных книгах, о памятных датах, встречаются также собственные размышления и наблюдения Петрарки. Но самой главной записью, сделанной поэтом на обороте первой страницы вергилиева труда, является та, что сообщает о встрече Франческо с прекрасной донной Лаурой де Нов, той самой Лаурой, что навсегда завладела его сердцем.

Кроме того, на протяжении долгих лет Петрарка хранил портрет своей возлюбленной, автором которого был авиньонский художник Симоне Мартини из Сиены. Об этом портрете Петрарка даже сложил стихи:

Нам этот лик прекрасный говорит,

Что на Земле – небес она жилица,

Тех лучших мест, где плотью дух не скрыт,

И что такой портрет не мог родиться,

Когда Художник с неземных орбит

Сошел сюда – на смертных жен дивиться.

Еще одно изображение Лауры, которым поэт очень дорожил, было вырезано на облачном агате. Эту камею сделал авиньонский мастер Гвидо по личному заказу Петрарки, знавшего толк в старинном искусстве глиптики (резьбе по цветным природным минералам) и собравшего целую коллекцию античных гемм (изображений на камнях).

Стоит отметить, что поэт верил в чудодейственную силу гемм, считал, что они способны оградить от бед и несчастий, уберечь от сглаза, принести удачу и приворожить возлюбленную.

Идея сделать камею с портретом Лауры своим талисманом зародилась в голове поэта после того, как в его руки попала изготовленная из гелиотропа древняя гемма с изображением целующихся Амура и Психеи. Ему казалось, что, постоянно нося камею у самого сердца, он смог бы приблизить к себе недоступную при жизни Лауру. Эта мысль заставила Франческо отправиться в Авиньон.

Мастер Гвидо, изготовивший камею, постарался сделать каменный портрет похожим на оригинал. Говорят, будто Петрарка, увидев впервые камею с изображением Лауры, воскликнул: «Какая красота! Она будто живая, теперь сама Лета бессильна отнять ее у меня…»

В тот же вечер поэт, вдохновленный своим талисманом, написал сонет. На желтом листе ровным округлым почерком с едва заметным наклоном вправо были запечатлены прекрасные слова, напоминающие слова молитвы, воздающей хвалу Господу за то, что среди тысяч женщин он встретил ту единственную, которая навечно стала его дамой сердца:

Благословляю день, минуту, доли

Минуты, время года, месяц, год,

И место, и придел чудесный тот,

Где светлый взгляд обрек меня неволе.

Благословляю сладость первой боли,

И стрел целенаправленный полет,

И лук, что эти стрелы в сердце шлет,

Искусного стрелка послушен воле.

Благословляю имя из имен

И голос мой, дрожавший от волненья,

Когда к любимой обращался он.

Благословляю все мои творенья

Во славу ей, и каждый вздох, и стон,

И помыслы мои – ее владенья.

Наверное, любя Лауру, Петрарка частенько проводил параллели между своим чувством и мистической любовью императора Карла Великого, рассказ о которой поэт услышал во время пребывания в Ахене. Согласно преданию, чувства к женщине, чье имя осталось неизвестным, настолько поглотили императора Карла, что, отстранившись от государственных дел, он посвятил всего себя возлюбленной. Ничто не могло отвлечь мысли правителя от этой женщины, пока она не умерла. Однако радость подданных была преждевременной, страстная любовь Карла обратилась на бездыханный труп. Не позволяя похоронить любимую, император проводил в холодной постели с ней все время; рыдая, он звал подругу, словно она могла ему что-то ответить. Никто был не в силах помочь безутешному правителю. В то время жил при дворе один первосвященник, святой человек, обладавший большими знаниями. Он видел спасение только в обращениях ко Всевышнему и проводил дни и ночи в самозабвенных молитвах. И вот однажды ему явился ангел и сказал: «Под языком усопшей таится причина неистовства Карла». Прокравшись в помещение, где покоился труп императорской возлюбленной, первосвященник вложил палец в ее уста и обнаружил под языком гемму, имеющую вид маленького колечка. Взяв талисман, спаситель бросил его в ближайшее болото. И тогда Карл Великий прозрел. Обнаружив в своей постели иссохший труп возлюбленной, он повелел похоронить его со всеми почестями.

Однако волшебное действие геммы на этом не прекратилось. Карл приказал построить на берегу болота прекрасный дворец с храмом и перенес туда столицу своего государства. С тех пор уже ничто не могло отвлечь императора от любимого места. Здесь, на берегу болота, его и похоронили. А может быть, и Лаура, которую боготворил Петрарка, была обладательницей волшебной геммы. Иначе чем можно объяснить столь необычную возвышенную любовь несчастного поэта?

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Книга песен (Петрарка) — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Рукопись «Канцоньере» из флорентийского собрания сочинений Петрарки (на странице — канцона «Voi che ascoltate in rime sparse il suono»). 2-я пол. XV в. Испанская национальная библиотека, сигнатура Vitr. 22/1

Канцонье́ре[1][2] (итал. Il Canzoniere букв. «песенник»), также Книга песен — стихотворный сборник Петрарки, в котором поэт воспевает свою любовь к Лауре и свою скорбь по поводу утраты возлюбленной. Написан после 1348 года. Оригинальный заголовок сборника латинский: Rerum vulgarium fragmenta («Разрозненные стихи на обыденные темы»)[3]. «Канцоньере» — центральное по значению сочинение Петрарки на флорентийском вольгаре.

Краткая характеристика

«Канцоньере» состоит из 366 никак не озаглавленных отдельных стихотворений: 317 сонетов (самый популярный — № 35 «Solo e[t] pensoso»), 29 канцон (среди наиболее известных — № 128 «Italia mia», № 53 «Spirto gentil», № 126 «Chiare, fresche et dolci acque»), 9 секстин, 7 баллад и 4 мадригала (в том числе № 52 «Non al suo amante», № 106 «Nova angeletta»). Вопреки скромному авторскому названию сборник содержит вовсе не «разрозненные» тексты, но выдаёт тщательную редакторскую и составительскую работу автора. Не вошедшие в «Канцоньере» итальянские стихи (так называемые «экстравагантные») утрачены либо вошли в другие сборники поэта. В изданиях сборника сложилась традиция делить его на 2 части: в первую часть включены стихи, написанные как бы при жизни Лауры, во вторую — как бы после её смерти. В действительности весь сборник «Канцоньере» поэт написал после 1348 г. (то есть после смерти Лауры).

Кроме любовной лирики в «Канцоньере» содержится несколько стихотворений иного содержания, преимущественно политического (например, № 136 «Fiamma dal ciel» с критикой Ватикана), патриотического (№ 128 «Italia mia») и религиозного. Сборник завершается большой канцоной (№ 366) alla Vergine («Vergine bella, che di sol vestita»), в которой поэт обращается к Богородице (из 12 строф 11 начинаются с прямого обращения «Vergine») с молитвой о заступничестве перед Господом, с тем чтобы Он даровал его мятежной душе вечный покой.

Первая страница «Канцоньере» в венецианской инкунабуле 1470 года

Видео по теме

Рецепция в литературе

«Канцоньере» до начала XVII века выдержал около 200 изданий (см. на иллюстрации старейшее издание 1470 г.). Три строфы «Канцоньере» уже в 1380 г. использовал Дж. Чосер в своей поэме «Троил и Крессида». Влияние Петрарки испытали многие поэты, писавшие в форме сонета (из самых известных — Клеман Маро, Пьер де Ронсар и Уильям Шекспир). Тексты «Канцоньере» неоднократно комментировали учёные и поэты (в XIX в. — Дж. Леопарди), переводили сборник на различные языки. На русский язык стихотворение из «Канцоньере» (№ 134 «Pace non trovo») впервые перевёл И. А. Крылов.

Рецепция в музыке

Уже в XIV веке Якопо Болонский написал мадригал на «Non al suo amante». Особенной популярностью у музыкантов пользовалась канцона alla Vergine (отдельные её строфы или — реже — целиком): духовный мадригал «Vergine pura» Филиппа де Монте, циклы духовных мадригалов «Le Vergine» Палестрины и Киприана де Роре, канцона Б. Тромбончино и др. Около 60 итальянских стихотворений Петрарки положил на музыку Орландо Лассо. Стихи Петрарки неоднократно воплощали мадригалисты Лука Маренцио (строфы из секстины «Mia benigna Fortuna», «Solo e pensoso» и др.), Клаудио Монтеверди («Zefiro torna»[4], «Or che'l cielo e la terra», «Vago augelletto»), Сиджизмондо д'Индия («Benedetto sia'l giorno», «Voi ch'ascoltate in rime sparse»), Жак де Верт, Марко Антонио Индженьери и другие. В XIX—XX веках стихи из «Канцоньере» (в оригинале и переводах) использовали Франц Шуберт, Ференц Лист, Ганс Пфицнер, Ильдебрандо Пиццетти, Нино Рота, Елена Фирсова, Ларс Юхан Верле и многие другие композиторы.

Примечания

  1. ↑ Петрарка (БРЭ)
  2. ↑ Петрарка, Франческо. Канцоньере / Перевод с итальянского А. Бердникова. — М.: «Летний сад», 2017. — 320 с. — 300 экз. — ISBN 978-5-98856-290-0.
  3. ↑ Иногда сборник также называют Rime sparse («Разбросанные стихи»), по инципиту первой канцоны — «Voi che ascoltate in rime sparse il suono» (см. на цифровом факсимиле). «Разбросанные», «разрозненные» следует понимать как стихи, не связанные одной темой, на вольгаре (то есть, «низком» итальянском языке).
  4. ↑ С таким же инципитом стихи О. Ринуччини, на которые Монтеверди также написал мадригал.

Переводы

  • Francesco Petrarca: Canzoniere. Nach einer Interlinearübersetzung von Geraldine Gabor in deutsche Verse gebracht von Ernst-Jürgen Dreyer. Mit Anmerkungen zu den Gedichten von Geraldine Gabor. Basel: Stroemfeld, Roter Stern, 1989. ISBN 3-87877-328-5; München: dtv, 1993. ISBN 3-423-02321-X (билингва)
  • Francesco Petrarca: Canzoniere – Triumphe – Verstreute Gedichte. Italienisch und Deutsch. Düsseldorf, Zürich: Artemis & Winkler, 2002. ISBN 3-538-06934-4 (билингва)
  • Francesco Petrarca: Canzoniere. 50 Gedichte mit Kommentar. Italienisch/Deutsch. Reclam, Ditzingen 2006, ISBN 3-15-018378-2 (билингва)
  • Francesco Petrarca: Canzoniere. Ausgewählt, eingeleitet und mit Anmerkungen versehen von Gerhard Regn. Zweisprachige Auswahl. Übertragen von Karl Förster. Mainz: Dieterich'sche Verlagsbuchhandlung, 1987. ISBN 3-87162-010-6 (билингва)
  • Петрарка, Франческо. Канцоньере / Перевод с итальянского А. Бердникова. — М.: «Летний сад», 2017. — 320 с. — 300 экз. — ISBN 978-5-98856-290-0.

Литература

  • Caanitz, Mechthild. Petrarca in der Geschichte der Musik. Freiburg, 1969.
  • Петрарка, Франческо. Предисловие переводчика // Канцоньере / Перевод с итальянского А. Бердникова. — М.: «Летний сад», 2017. — С. 3-8. — 320 с. — 300 экз. — ISBN 978-5-98856-290-0.

Ссылки

wikipedia.green

ПЕТРАРКА И ЕГО "КНИГА ПЕСЕН". «Лирика»

 

Н. Томашевский

Явление Петрарки огромно. Оно не покрывается никаким самым высоким признанием его собственно литературных заслуг. Личность, поэт, мыслитель, ученый, фигура общественная – в нем нераздельны. Человечество чтит великого итальянца прежде всего за то, что он, пожалуй, как никто другой, способствовал наступлению новой эпохи открытия мира и человека, прозванной Возрождением.

Говорить о Петрарке – значит говорить о мысли и искусстве уходящего Средневековья, говорить о Гуманизме и Возрождении, говорить о петраркизме итальянском и европейском. Петрарка был первым великим гуманистом, поэтом и гражданином, который сумел прозреть цельность предвозрожденческих течений мысли и объединить их в поэтическом синтезе, ставшем программой грядущих европейских поколений [А. Н. Веселовский. Петрарка в поэтической исповеди "Canzonie-ге". 1304 – 1904. СПб., 1912]. Своим творчеством он сумел привить этим грядущим разноплеменным поколениям Западной и Восточной Европы сознание – пусть не всегда четкое – некоего духовного и культурного единства, благотворность которого сказывается и в современный нам век.

Петрарка – родоначальник новой европейской поэзии. Его "Канцоньере" (или "Книга песен") надолго определил пути развития европейской лирики, став своего рода непререкаемым образцом. Если на первых порах, для современников и младших гуманистов, Петрарка являлся великим реставратором классической древности, провозвестником новых путей в искусстве и литературе, непогрешимым учителем, то, начиная с 1501 года, когда стараниями Пьетро Бембо и типографщика Альдо Мануцио Ватиканский кодекс 3197 "Канцоньере" был предан широкой гласности, началась эпоха петраркизма, причем не только в поэзии, но и в области эстетической и критической мысли. Петраркизм вышел за пределы Италии. Свидетельством тому "Плеяда" во Франции, Гонгора в Испании, Камоэнс в Португалии, Шекспир и елизаве-тинцы в Англии. Без Петрарки их лирика была бы не только непонятной для нас но и попросту невозможной.

Мало того, Петрарка проторил своим поэтическим наследникам путь к познанию задач и сущности поэзии, познанию внутреннего мира человека, его нравственного и гражданского призвания.

ЛИЧНОСТЬ И ПОЭТ

В невольно возникающем при чтении Петрарки автопортрете бросается в глаза одна черта: потребность в любви. Это и желание любить, и потребность быть любимым. Предельно четкое свое выражение эта черта нашла в любви поэта к Лауре, главному предмету всего "Канцоньере". Любви Петрарки к Лауре посвящено неисчислимое количество трудов ученых и неученых, и потому говорить тут об этом подробно не имеет смысла. С нужной полнотой читатель все узнает из самих стихотворений. Необходимо лишь заметить, что Лаура фигура вполне реальная, внешняя биография ее в самых общих чертах известна и большого интереса не представляет. О "внутренней" же рассказывает сам поэт. Конечно, как всегда бывает в настоящей поэзии, любовь эта сублимированная, к концу жизни поэта несколько приутихшая и едва ли не слившаяся с представлением о любви райской, да и самим Раем.

Конкретнее в жизни Петрарки любовь к матери, к домашним (брату Герардо и племяннику Франческо), к многочисленным друзьям: Гвидо Сетте, Джакомо Колонна, Джованни Боккаччо и многим другим. Вне дружбы, вне любви к ближним и вообще к людям Петрарка не мыслил себе жизни. Это накладывало определенный нравственный отпечаток на все им написанное, привлекало к нему, повсеместно делало своим, любимым.

Еще одна черта, которую обнажал сам поэт, за которую порой (особенно на склоне лет) себя бичевал: это любовь к славе. Не в смысле, однако, простого тщеславия. Желание славы у Петрарки было теснейшим образом связано с творческим импульсом. Оно-то в большой степени и побудило Петрарку заняться писательством. С годами и эта любовь, любовь к славе, стала умеряться. Достигнув беспримерной славы, Петрарка понял, что она вызывает в окружающих куда больше зависти, чем добрых чувств. В "Письме к потомкам" он с грустью пишет о своем увенчании, а перед смертью готов даже признать триумф Времени над Славой.

Любопытно, что любовь к Лауре и любовь к Славе между собой не только не враждовали, но даже пребывали в тесном единении, что подтверждалось устойчивой в поэзии Петрарки сим воликой: Лаура и лавр. Но так было до поры до времени. В годы самоочистительных раздумий Петрарка вдруг почувствовал, что и любовь к Лауре, и желание Славы противны стремлению обрести вечное спасение. И вовсе не потому – а это чрезвычайно существенно для Петрарки! что они греховны сами по себе. Нет! просто они мешали вести тот образ жизни, который надежно подвел бы его к спасению. Осознание этого противоречия повергло поэта в глубокое душевное смятение, умеряемое, впрочем, писанием трактата, где он пытался со всей откровенностью обнажить свое душевное состояние.

Конфликт этот был лишь частным случаем конфликта более общего и философски более значимого: конфликта между многочисленными радостями земного бытия и внутренней религиозной концепцией.

К земным радостям Петрарка относил прежде всего окружающую природу. Он, как никто из его современников, умел видеть и наблюдать ее, умел наслаждаться травой, горами, водой, луной и солнцем, погодой. Отсюда и столь частые и столь любовно написанные в его поэзии пейзажные описания. Отсюда же тяга Петрарки "к перемене мест", к путешествиям, к возможности открывать для себя все новые и новые черты окружающего мира.

К несомненным земным радостям относил Петрарка и веру в красоту человека и могущество его ума. К ним же он относил любое творческое проявление: будь то в живописи (сошлюсь на его суждения о Симоне Мартини И Джотто), в музыке, философии, поэзии и т. д.

За эти существеннейшие качества человека Петрарка благодарил Творца. Но эти же качества могли явиться и причиной гибели человека.

Тут надо сказать два слова о личной религиозности Петрарки. Предписаниями религии он не манкировал. Соблюдал их неукоснительно и без рассуждения, в дебри теологии не встревал. Но и отказа от радостей жизни не было. Многочисленные его друзья и родной и горячо любимый брат Герардо отрешились от всего земного и уединились в своих обителях. Петрарка их одобрял, но примеру не следовал. Молчаливо принимая созданное единым Творцом и порой вознося ему хвалу, Петрарка был не чужд и протеста. Ведь это именно он, Петрарка, восклицал: "…что это За мир "округ?.. Почему Ты отворачиваться от него? Разве Ты забыл о нашей нищете и страданиях?"

Петрарка не отказывался от привилегий, связанных с его духовным саном, но никогда не соглашался принять конкретную должность, взять на себя обязанности по спасению чужих душ.

Петрарка был поразительно восприимчив ко всему, что его окружало. Его интересовало и прошлое, и настоящее, и будущее. Поразительна и широта его интересов. Он писал о медицине и о качествах, необходимых для полководца, о проблемах воспитания и о распространении Христианства, об астрологии и о падении воинской дисциплины после заката Римской империи, о выборе жены и о том, как лучше устроить обед.

Петрарка превосходно знал античных мыслителей, но сам в области чистой философии не создал ничего оригинального. Критический же его взгляд был цепок и точен. Много интересного им написано о практической морали.

Сторонясь мирской суеты, Петрарка жил интересами времени, не был чужд и общественных страстей. Так, он был яростным патриотом. Италию он любил до исступления. Ее беды и нужды были его собственными, личными. Тому множество подтверждений. Одно из них – знаменитейшая канцона "Италия моя". Заветным устремлением его было видеть Италию единой и могущественной. Петрарка был убежден, что только Рим может быть центром папства и империи. Он оплакивал разделение Италии, хлопотал о возвращении папской столицы из Авиньона в Вечный город, просил императора Карла IV перенести туда же центр империи. В какой-то момент Петрарка возлагал надежды на то, что объединение Италии будет проведено усилиями Кола ди Риен-цо. Самое страшное для Петрарки внутренние распри. Сколько усилий он приложил, чтобы остановить братоубийственную войну между Генуей и Венецией за торговое преобладание на Черном и Азовском морях! Однако красноречивые его письма к дожам этих патрицианских республик ни к чему не привели.

Петрарка был не только.патриотом. Заботило его и гражданское состояние человеческого общежития вообще. Бедствия и нищета огорчали его, где бы они ни случались.

Но ни общественные и политические симпатии, ни принадлежность к церковному сословию ае мешали основному его призванию ученого и литератора. Петрарка отлично понимал, что для этого нужна прежде всего личная свобода, независимость (тут и он мог бы воскликнуть, что "служены; муз не терпит суеты")- И надо сказать, что Петрарка умел находить ее повсюду, где ему доводилось жить. Кроме, понятно, Авиньона – этого нового Вавилона, – за что он ненавидел его еще и особенно, Именно благодаря такой внутренней свободе – хотя иной раз дело и не обходилось без меценатов – Петрарке удалось создать так много и так полно выразить себя и свое время, хотя многое до нас дошедшее осталось в незавершенном, не до конца отделанном виде. Но тут уж свойство самого поэта: тяга к совершенству заставляла его возвращаться к написанному все вновь и вновь. Известно, например, что к таким ранним своим произведениям, как "Африка" и "Жизнь знаменитых мужей", он возвращался неоднократно и даже накануне смерти.

Петрарка был не только великим писателем, но и не менее великим читателем. Так, произведения античных авторов, которые он читал и перечитывал с неизменной любовью, были для него не просто интересными текстами, но носили прежде всего отпечаток личности их авторов. Расставаясь с ними навсегда, он мог, подобно Пушкину, сказать: "Прощайте, друзья!" Так и для нас произведения Петрарки носят отпечаток одной из самых сердечных и привлекательных личностей прошлого.

Литературу Петрарка понимал как художественное совершенство, как богатство духовное, как источник мудрости и внутреннего равновесия. В оценках же ее порой ошибался. Так, он полагал, что его "Триумфы" по значимости своей настолько же превосходят "Канцоньере", насколько "Божественная Комедия" превосходит дантевскую же "Новую жизнь". Еще он ошибался в оценке своих латинских сочинений, кстати говоря, количественно превосходивших писанное им по-итальянски в пятнадцать раз! В сонете CLXVI Петрарка говорит, что, не займись он пустяками (стихами на итальянском языке), "Флоренция бы обрела поэта, как Мантуя, Арунка и Верона". Флоренция обрела поэта не меньшего, чем Вергилий и Катулл, и подарила его Италии и всему миру, но именно благодаря этим пустякам.

В РАБОТЕ НАД "КАНЦОНЬЕРЕ"

Конечно же, главным произведением Петрарки является его "Канцоньере" ("Книга песен"), состоящая из 317 сонетов, 29 канцон, а также баллад, секстин и мадригалов.

Стихи на итальянском языке (или просторечии, "вольгаре") Петрарка начал писать смолоду, не придавая им серьезного значения. В пору работы над собранием латинских своих посланий, прозаических писем и началом работы над будущим "Канцоньере" часть своих итальянских стихотворений Петрарка уничтожил, о чем он сообщает в одном письме 1350 года.

Первую попытку собрать лучшее из своей итальянской лирики Петрарка предпринял в 1336 – 1338 годах, переписав двадцать пять стихотворений в свод так называемых "набросков" (Rerum vulgarium fragmenta). В 1342 – 1347 годах Петрарка не просто переписал их в новый свод, но и придал им определенный порядок, оставив место для других, ранее написанных им стихотворений, подлежащих пересмотру. В сущности, это и была первая редакция будущего "Канцоньере", целиком подчиненная теме возвышенной любви и жажды поэтического бессмертия.

Вторая редакция осуществлена Петраркой между 1347 и 1350 годами. Во второй редакции намечается углубление религиозных мотивов, связанных с размышлениями о смерти и суетности жизни. Кроме того, тут впервые появляется разделение сборника на две части: "На жизнь Мадонны Лауры" (начиная с сонета I, как и в окончательной редакции) и "На смерть Мадонны Лауры" (начиная с канцоны CCLXIV, что также соответствует окончательной редакции). Вторая часть еще ничтожно мала по сравнению с первой.

Третья редакция (1359 – 1362) включает уже 215 стихотворений, из которых 174 составляют первую часть и 41 вторую. Время пятой редакции 1366 – 1367 годы; шестой редакции – 1367 – 1372 годы.

Седьмая редакция, близкая к окончательной, которую автор отправил Пандольфо Малатеста в январе 1373 года, насчитывает уже 366 стихотворений (263 и 103 соответственно частям). Восьмая редакция – 1373 год, и, наконец, дополнение к рукописи, посланное тому же Малатеста, – 1373 – 1374 годы.

Девятую, окончательную, редакцию содержит так называемый Ватиканский кодекс под номером 3195, частично автографический.

По этому Ватиканскому кодексу, опубликованному фототипическим способом в 1905 году, осуществляются все новейшие критические издания.

В Ватиканском кодексе между первой и второй частями вшиты чистые листы, заставляющие предполагать, что автор намеревался включить еще какие-то стихотворения. Разделение частей сохраняется: в первой – тема Лауры – Дафны (лавра), во второй – Лаура – вожатый поэта по небесным сферам, Лаура – ангел-хранитель, направляющий помыслы поэта к высшим целям.

В окончательную редакцию Петрарка включил и некоторые стихи отнюдь не любовного содержания: политические канцоны, сонеты против авиньонской курии, послания к друзьям на различные моральные и житейские темы.

Особую проблему составляет датировка стихотворений сборника. Она сложна не только потому, что Петрарка часто возвращался к написанному даже целые десятилетия спустя. А хотя бы уже потому, что Петрарка намеренно не соблюдал хронологию в порядке расположения стихотворного материала. Соображения Петрарки нынче не всегда ясны. Очевидно лишь его желание избежать тематической монотонности.

Одно лишь наличие девяти редакций свидетельствует о неустанной, скрупулезнейшей работе Петрарки над "Канцонье-ре". Ряд стихотворений дошел до нас в нескольких редакциях, и по ним можно судить о направлении усилий Петрарки. Любопытно, что в ряде случаев, когда Петрарка был удовлетворен своей работой, он делал рядом с текстом соответствующую помету.

Работа над текстом шла в двух главных направлениях: удаление непонятности и двусмысленности, достижение большей музыкальности.

На ранней стадии Петрарка стремился к формальной изощренности, внешней элегантности, к тому, словом, что так нравилось современникам и перестало нравиться впоследствии. С годами, с каждой новой редакцией, Петрарка заботился уже о другом. Ему хотелось добиться возможно большей определенности, смысловой и образной точности, понятности и языковой гибкости. В этом смысле очень интересно суждение Карло Джезуальдо (конец XVI – начало XVII вв.), основателя знаменитой Академии музыки, прославившегося своими мадригалами. Про стих Петрарки он писал: "В нем нет ничего такого, что было бы невозможно в прозе". А ведь эта тяга к прозаизации стиха, в наше время особо ценимая, в прежние времена вызывала осуждение. В качестве образца такого намеренного упрощения стихотворной речи приводят XV сонет:

Я шаг шагну – и оглянусь назад. И ветерок из милого предела Напутственный ловлю…

Но вспомню вдруг, каких лишен отрад, Как долог путь, как смертного удела Размерен срок, – и вновь бреду несмело, И вот – стою в слезах, потупя взгляд.

В самом деле, отказавшись от стиховой разбивки и печатая этот текст в подбор, можно получить отрывок ритмически упорядоченной прозы. И это еще пользуясь переводом Вяч. Иванова, лексически и синтаксически несколько завышенного.

Странно, что такой проницательный критик и знаток итальянской литературы, как Де Санктис, не увидел этой тенденции в Петрарке. Де Санктису казалось, что Петрарке свойственно обожествление слова не по смыслу, а по звучанию. А вот Д'Аннунцио, сам тяготевший к словесному эквйлибризму, заметил эту тенденцию.

Единицей петрарковской поэзии является не слово, но стих или, вернее, ритмико-синтаксический отрезок, в котором отдельное слово растворяется, делается незаметным. Единице же этой Петрарка уделял преимущественное внимание, тщательно ее обра-, батывал, оркестровал.

Чаще всего у Петрарки ритмико-синтаксическая единица заключает в себе какое-нибудь законченное суждение, целостный образ. Это прекрасно усмотрел великий Г. Р. Державин, который в своих переводах из Петрарки жертвовал даже сонетной формой ради сохранения содержательной стороны его поэзии.

Показательно и то, что Петрарка относится к ничтожному числу тех итальянских поэтов, чьи отдельные стихи вошли в пословицу.

Как общая закономерность слово у Петрарки не является поэтическим узлом. В работах о Петрарке отмечалось, что встречающаяся в отдельных его стихотворениях некоторая "прециоз-ность" носит характер скорее концептуальный, чем вербальный. Хотя, конечно, есть примеры и обратные. Примером может служить V сонет; он построен на обыгрывании имени Ла-у-ре-та:

Когда, возжаждав отличиться много, Я ваше имя робко назову – ХваЛА божественная наяву Возносится от первого же слога. Но некий голос Умеряет строго Мою РЕшимость, как по волшебству: Вассалом сТАть земному божеству –

Можно было бы сослаться и на сонет CXLVIII, первая строфа которого целиком состоит из звучных географических названий.

Интересно, что этот рафинированно-виртуозный, "второй" Петрарка, особенно бросался в глаза и многим критикам, а еще больше переводчикам. Эта ложная репутация, сложившаяся не без помощи эпигонов-петраркистов, воспринявших лишь виртуозную сторону великого поэта, сказалась на многих переводческих работах. В частности, и у нас в России. Словесная вычурность, нарочитая синтаксическая усложненность, за редкими исключениями, почти общая болезнь.

К сожалению, репутация эта оказалась довольно устойчивой. С легкой руки романтиков, отметивших тягу "второго" Петрарки как несомненный, с их точки зрения, порок, этот "второй" Петрарка надолго если не заслонил, то значительно исказил "первого" и "главного" Петрарку, который и позволил ему стать одним из величайших поэтов мира.

В приложении к "Книге песен" даются два письма Петрарки, носящих автобиографический характер. Они не только интересны сами по себе. Они, как думается, помогут читателю глубже разобраться и оценить "Канцоньере". В каком-то смысле они являются бесценным к нему комментарием.

Сам "Канцоньере" печатается в несколько необычном виде. Обычно стихотворения, его составляющие, печатаются вперемешку, со сплошной нумерацией. То есть так, как это было зафиксировано в упоминавшемся Ватиканском кодексе. Печатая сборник целиком, такой порядок бесспорен.

В данном же издании полностью печатаются только сонеты – самая известная и распространенная часть сборника. Остальные же стихотворные пьесы (канцоны, баллады, мадригалы и секстины) – выборочно. Отобраны, как нам кажется, наиболее значительные и интересные из них и к тому же в переводе одного поэта. Отсюда два раздела: сонеты и другие стихотворения.

Для интересующихся творчеством Петрарки приводим самую основную библиографию работ и изданий на русском языке.

Работы о Петрарке: А. Н. Веселовский. Петрарка в поэтической исповеди "Canzomere". СПб., 1912; Мих. Корелин. Ранний итальянский гуманизм и его историография, т. 2 (Франческо Петрарка. Его критики и биографы), изд. 2-е. СПб., 1914; Р. Хлодовский. Франческо Петрарка. М., "Наука", 1974.

Основные русские издания Петрарки:

Петрарка. Избранные сонеты и канцоны в переводах русских писателей ("Русская классная библиотека" под редакцией А. Н. Чудинова, выпуск XI). СПб., 1898; Петрарка. Автобиография. Исповедь. Сонеты. Перевод М. Гершензона и Вяч. Иванова ("Памятники мировой литературы"). М., 1915; Петрарка. Избранная лирика. Перевод А. Эфроса. М., 1953; 2-е изд. – 1955; Франческо Петрарка. Книга песен (в переводах разных поэтов). М., 1963; Франческо Петрарка. Избранная лирика. Перевод Е. Солоновича. М., 1970; Франческо Петрарка. Избранное. Автобиографическая проза. Сонеты. М., 1974.

Н. Томашевский

litresp.ru

Читать Лирика - Петрарка Франческо - Страница 1

Франческо ПЕТРАРКА

Лирика

Вступительная статья,составление и примечания Н. Томашевского

В настоящий сборник великого итальянского писателя Франческо Петрарки (1304 - 1374) включены сонеты и избранные стихотворения m "Книги песен" своеобразного поэтического дневника, посвященного любви поэта к Лауре, и "Автобиографические письма".

СОДЕРЖАНИЕ

Н. Томашевский. Петрарка и его "Книга песен"

КНИГА ПЕСЕН

Перевод с итальянского

Сонеты на жизнь Мадонны Лауры

Сонеты на смерть Мадонны Лауры

Избранные канцоны, секстины, баллады мадригалы Перевод Е. Солоновича

АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ ПИСЬМА

Перевод с латинского

Письмо к потомкам. Перевод М. Гершензона......

Гвидо Сетте, архиепископу Генуэзскому, о том, как меняются времена. Перевод М. Томашевской.

Примечания Н. Томашевского

ПЕТРАРКА И ЕГО "КНИГА ПЕСЕН"

Явление Петрарки огромно. Оно не покрывается никаким самым высоким признанием его собственно литературных заслуг. Личность, поэт, мыслитель, ученый, фигура общественная - в нем нераздельны. Человечество чтит великого итальянца прежде всего за то, что он, пожалуй, как никто другой, способствовал наступлению новой эпохи открытия мира и человека, прозванной Возрождением.

Говорить о Петрарке - значит говорить о мысли и искусстве уходящего Средневековья, говорить о Гуманизме и Возрождении, говорить о петраркизме итальянском и европейском. Петрарка был первым великим гуманистом, поэтом и гражданином, который сумел прозреть цельность предвозрожденческих течений мысли и объединить их в поэтическом синтезе, ставшем программой грядущих европейских поколений [А. Н. Веселовский. Петрарка в поэтической исповеди "Canzonie-ге". 1304 - 1904. СПб., 1912]. Своим творчеством он сумел привить этим грядущим разноплеменным поколениям Западной и Восточной Европы сознание - пусть не всегда четкое - некоего духовного и культурного единства, благотворность которого сказывается и в современный нам век.

Петрарка - родоначальник новой европейской поэзии. Его "Канцоньере" (или "Книга песен") надолго определил пути развития европейской лирики, став своего рода непререкаемым образцом. Если на первых порах, для современников и младших гуманистов, Петрарка являлся великим реставратором классической древности, провозвестником новых путей в искусстве и литературе, непогрешимым учителем, то, начиная с 1501 года, когда стараниями Пьетро Бембо и типографщика Альдо Мануцио Ватиканский кодекс 3197 "Канцоньере" был предан широкой гласности, началась эпоха петраркизма, причем не только в поэзии, но и в области эстетической и критической мысли. Петраркизм вышел за пределы Италии. Свидетельством тому "Плеяда" во Франции, Гонгора в Испании, Камоэнс в Португалии, Шекспир и елизаве-тинцы в Англии. Без Петрарки их лирика была бы не только непонятной для нас но и попросту невозможной.

Мало того, Петрарка проторил своим поэтическим наследникам путь к познанию задач и сущности поэзии, познанию внутреннего мира человека, его нравственного и гражданского призвания.

ЛИЧНОСТЬ И ПОЭТ

В невольно возникающем при чтении Петрарки автопортрете бросается в глаза одна черта: потребность в любви. Это и желание любить, и потребность быть любимым. Предельно четкое свое выражение эта черта нашла в любви поэта к Лауре, главному предмету всего "Канцоньере". Любви Петрарки к Лауре посвящено неисчислимое количество трудов ученых и неученых, и потому говорить тут об этом подробно не имеет смысла. С нужной полнотой читатель все узнает из самих стихотворений. Необходимо лишь заметить, что Лаура фигура вполне реальная, внешняя биография ее в самых общих чертах известна и большого интереса не представляет. О "внутренней" же рассказывает сам поэт. Конечно, как всегда бывает в настоящей поэзии, любовь эта сублимированная, к концу жизни поэта несколько приутихшая и едва ли не слившаяся с представлением о любви райской, да и самим Раем.

Конкретнее в жизни Петрарки любовь к матери, к домашним (брату Герардо и племяннику Франческо), к многочисленным друзьям: Гвидо Сетте, Джакомо Колонна, Джованни Боккаччо и многим другим. Вне дружбы, вне любви к ближним и вообще к людям Петрарка не мыслил себе жизни. Это накладывало определенный нравственный отпечаток на все им написанное, привлекало к нему, повсеместно делало своим, любимым.

Еще одна черта, которую обнажал сам поэт, за которую порой (особенно на склоне лет) себя бичевал: это любовь к славе. Не в смысле, однако, простого тщеславия. Желание славы у Петрарки было теснейшим образом связано с творческим импульсом. Оно-то в большой степени и побудило Петрарку заняться писательством. С годами и эта любовь, любовь к славе, стала умеряться. Достигнув беспримерной славы, Петрарка понял, что она вызывает в окружающих куда больше зависти, чем добрых чувств. В "Письме к потомкам" он с грустью пишет о своем увенчании, а перед смертью готов даже признать триумф Времени над Славой.

Любопытно, что любовь к Лауре и любовь к Славе между собой не только не враждовали, но даже пребывали в тесном единении, что подтверждалось устойчивой в поэзии Петрарки сим воликой: Лаура и лавр. Но так было до поры до времени. В годы самоочистительных раздумий Петрарка вдруг почувствовал, что и любовь к Лауре, и желание Славы противны стремлению обрести вечное спасение. И вовсе не потому - а это чрезвычайно существенно для Петрарки! что они греховны сами по себе. Нет! просто они мешали вести тот образ жизни, который надежно подвел бы его к спасению. Осознание этого противоречия повергло поэта в глубокое душевное смятение, умеряемое, впрочем, писанием трактата, где он пытался со всей откровенностью обнажить свое душевное состояние.

Конфликт этот был лишь частным случаем конфликта более общего и философски более значимого: конфликта между многочисленными радостями земного бытия и внутренней религиозной концепцией.

К земным радостям Петрарка относил прежде всего окружающую природу. Он, как никто из его современников, умел видеть и наблюдать ее, умел наслаждаться травой, горами, водой, луной и солнцем, погодой. Отсюда и столь частые и столь любовно написанные в его поэзии пейзажные описания. Отсюда же тяга Петрарки "к перемене мест", к путешествиям, к возможности открывать для себя все новые и новые черты окружающего мира.

online-knigi.com

Книга песен (Петрарка) — WiKi

«Канцоньере» состоит из 366 никак не озаглавленных отдельных стихотворений: 317 сонетов (самый популярный — № 35 «Solo e[t] pensoso»), 29 канцон (среди наиболее известных — № 128 «Italia mia», № 53 «Spirto gentil», № 126 «Chiare, fresche et dolci acque»), 9 секстин, 7 баллад и 4 мадригала (в том числе № 52 «Non al suo amante», № 106 «Nova angeletta»). Вопреки скромному авторскому названию сборник содержит вовсе не «разрозненные» тексты, но выдаёт тщательную редакторскую и составительскую работу автора. Не вошедшие в «Канцоньере» итальянские стихи (так называемые «экстравагантные») утрачены либо вошли в другие сборники поэта. В изданиях сборника сложилась традиция делить его на 2 части: в первую часть включены стихи, написанные как бы при жизни Лауры, во вторую — как бы после её смерти. В действительности весь сборник «Канцоньере» поэт написал после 1348 г. (то есть после смерти Лауры).

Кроме любовной лирики в «Канцоньере» содержится несколько стихотворений иного содержания, преимущественно политического (например, № 136 «Fiamma dal ciel» с критикой Ватикана), патриотического (№ 128 «Italia mia») и религиозного. Сборник завершается большой канцоной (№ 366) alla Vergine («Vergine bella, che di sol vestita»), в которой поэт обращается к Богородице (из 12 строф 11 начинаются с прямого обращения «Vergine») с молитвой о заступничестве перед Господом, с тем чтобы Он даровал его мятежной душе вечный покой.

  Первая страница «Канцоньере» в венецианской инкунабуле 1470 года

«Канцоньере» до начала XVII века выдержал около 200 изданий (см. на иллюстрации старейшее издание 1470 г.). Три строфы «Канцоньере» уже в 1380 г. использовал Дж. Чосер в своей поэме «Троил и Крессида». Влияние Петрарки испытали многие поэты, писавшие в форме сонета (из самых известных — Клеман Маро, Пьер де Ронсар и Уильям Шекспир). Тексты «Канцоньере» неоднократно комментировали учёные и поэты (в XIX в. — Дж. Леопарди), переводили сборник на различные языки. На русский язык стихотворение из «Канцоньере» (№ 134 «Pace non trovo») впервые перевёл И. А. Крылов.

Уже в XIV веке Якопо Болонский написал мадригал на «Non al suo amante». Особенной популярностью у музыкантов пользовалась канцона alla Vergine (отдельные её строфы или — реже — целиком): духовный мадригал «Vergine pura» Филиппа де Монте, циклы духовных мадригалов «Le Vergine» Палестрины и Киприана де Роре, канцона Б. Тромбончино и др. Около 60 итальянских стихотворений Петрарки положил на музыку Орландо Лассо. Стихи Петрарки неоднократно воплощали мадригалисты Лука Маренцио (строфы из секстины «Mia benigna Fortuna», «Solo e pensoso» и др.), Клаудио Монтеверди («Zefiro torna»[4], «Or che'l cielo e la terra», «Vago augelletto»), Сиджизмондо д'Индия («Benedetto sia'l giorno», «Voi ch'ascoltate in rime sparse»), Жак де Верт, Марко Антонио Индженьери и другие. В XIX—XX веках стихи из «Канцоньере» (в оригинале и переводах) использовали Франц Шуберт, Ференц Лист, Ганс Пфицнер, Ильдебрандо Пиццетти, Нино Рота, Елена Фирсова, Ларс Юхан Верле и многие другие композиторы.

ru-wiki.org