Текст книги "Стихи Веры Полозковой разных лет". Книги полозкова


Вера Полозкова - биография, список книг, отзывы читателей

Знаете, за что я недолюбливаю поэзию?Поэзия — это чрезвычайно личное, глубоко интимное творчество, выражение своих эмоций, впечатлений и воспоминаний, как правило, начисто лишенное сколько бы то ни было сюжетного компонента. А большинству людей — признаемся себе честно — очень мало дела друг до друга, поэтому читать откровения взрослеющей поэтессы, конечно, приятно с эстетической точки зрения (ибо язык у Полозковой весьма богатый), но не то что бы очень увлекательно.

Главная проблема этих стихов — это очень ломаный, буквально размолотый в труху, ритм. Вера Полозкова — это такой контуженный Маяковский, который окончательно потерял представления о ритмике и симметрии стихотворных строк, и, помня только, что слова должны иногда рифмоваться, лепит эту рифму кое-как, когда куда придется.

Каких только стихосложенческих экзерсисов не предлагает нам поэтесса! Тут нам и панторифма, и гипердактилическая рифма, и эхо-рифма с рваной строкой, и заигрывания с зиянием, переходящим в элизию, и еще не пойми какой кинханед — все это порублено на мелкие кусочки и перемешано до состояния неразличимости.Стихи не «поют», их не получается читать душой, свободно скользя по ним восприятием и вибрируя в резонанс их ритму.Каждое стихотворение приходится анатомировать скальпелем ледяной логики, чтобы обнаружить, что и с чем тут рифмуется.Хотя номинально рифма все-таки есть — просто пока ее обнаружишь, рискуешь потерять весь поэтический настрой.

Напрасно я ожидал, что такое вольное отношение к ритму у «Полозковой-ранней» пройдет у «поздней»: не проходит. Буквально в каждом стихотворении, что в 2003, что в 2007 году, спотыкаться приходится по нескольку раз.

Но не будем о грустном. Будем о хорошем.

Вера Полозкова, несомненно, очень актуальна. Ее поэзия, как идеально настроенный музыкальный инструмент, звучит в унисон мыслям ее поколения — условно говоря, людям от пятнадцати до тридцати, живущим в душных силикатных коробках, общающимся друг с другом с помощью десятка заранее заготовленных «эмотиконов» и мечтающих о наступлении некоего абстрактного Завтра, в котором все будет иначе; и мы сами будем лучше — добрее, сильнее и честнее.Подобно, например, Земфире или Диане Арбениной, Полозкова могла бы стать «голосом и мыслями» целого поколения девочек-подростков, обожающих цитировать строки песен в статусах и твиттерах.Жалко, что девочки-подростки не умеют читать: хоть как-то разбавили бы всю свою сопливую пошлятину в статусах.

* * *Вообще, у Веры хорошо получаются две вещи. Первая — это такие вот короткие, хлесткие стихи на грани афоризмов:«Все леди как леди, а ты как лошадь в пледе»Или«Либо совесть приучишь к пятнам,Либо будешь ходить босой.Очень хочется быть понятнымИ при этом не быть попсой.»Емко, лаконично и глубоко, а главное, почти помещается в формат пресловутых «ста сорока символов».Стихи-конфеточки, маленькие монпансье со вкусом взрыва.

Второе — это «длинные строки»:«В какой-то момент душа становится просто горечью в подъязычье, там, в междуречье, в секундной паузе между строф. И глаза у нее все раненые, все птичьи, не человечьи, она едет вниз по воде, как венки и свечи, и оттуда ни маяков уже, ни костров.»И так, не поэзия вовсе, а случайные вроде бы фразы, как гости незванные с улицы — а то, что тут что-то рифмуется понимаешь как-то не сразу.

И именно такие вот «длинные строки» (я прошу меня извинить, если называю их неправильно и они имеют какое-то специфическое название — я от поэзии бесконечно далек) получаются у Веры Полозковой, как мне кажется, лучше всего. Они читаются, как проза, ощущаются очень легко и текуче, а рифмы, то и дело в них попадающиеся, воспринимаются как приятные сюрпризы. Словом, я бы читал Полозкову только ради такой «полустихотворной» прозы.Кстати, именно из таких вот стихов получился бы очень колоритный рэп — быстрый и многословный.Какое счастье, что рэперы тоже не умеют читать!

* * *В общем, трудно сказать, понравилось ли мне творчество Полозковой, или нет.Некоторые стихи бьют разрывной пулей «в десятку» навылет: четкие, мелодичные и очень-очень про меня. Их хочется выучить наизусть и цитировать.Но основная масса стихов — это густой бульон из эмоций, мыслей и переживаний. Бульон, несомненно, очень поэтичный, но чертовски неудобоваримый из-за поструганной кое-как рифмы.

Без оценки. Трудноперевариваемо. Актуально и поэтично. Примечательно. Бродско.

readly.ru

Читать книгу Непоэмание Веры Полозковой : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Вера ПолозковаНепоэмание

Маме

Йовану

Трёпе

Лене

Косте

Гро

Русу

Бергеру

Лёше

Тиму

Володе

«Губы плавя в такой ухмылке…»

 Губы плавя в такой ухмылке,Что на зависть и королю,Он наколет на кончик вилкиМое трепетное “люблю”.  И с лукавством в медовом взореВкус божественным наречёт.И графу о моем позореЕму тоже запишут в счёт. 

24 октября 2003 года

Люболь. История болезни

 Голос – патокой жирной. Солоно.Снова снилось его лицо.Символ адова круга нового —Утро. Дьявола колесо.  «Нет, он может – он просто ленится!»«Ну, не мучает голова?»Отчитаться. Удостовериться —Да, действительно,Ты жива.  Держит в пластиковом стаканчикеКофе – приторна как всегда.А в ночную? – Сегодня ТанечкеПодежурить придётся – да?  Таня – добрая, сверхурочная —Кротость – нету и двадцати…Попросить бы бинтов намоченныхК изголовью мне принести.  Я больная. Я прокажённая.Мой диагноз – уже пароль:«Безнадёжная? Заражённая?Не дотрагиваться – Люболь».  Солнце в тесной палате беситсяИ Голгофою на полу —Крест окна. Я четыре месяцаСвою смерть по утрам стелю  Вместо коврика прикроватного, —Ядом солнечного луча.Таня? Тихая, аккуратная…И далекой грозой набатною —Поступь мерная главврача.  Сухо в жилах. Не кровь – мазутнаяЖижа лужами разлитаПо постели. ЕжеминутноеПеревязыванье бинта  Обнажает не ткань багровую —Черный радужный переливНефти – плёнкой миллиметровою —Будто берег – меня накрыв.  Слито. Выпарено. ОткачаноВсе внутри – только жар и сушь.Сушь и жар. Горло перехвачено.Голос как у шальных кликуш.  Слезы выжаты все. СукровицуГонит слёзная железаПо щекам – оттого лиловятсяИ не видят мои глаза.  День как крик. И зубцами гнутыми —Лихорадочность забытья.День как дыба: на ней рас-пнуты мы —Моя память – и рядом я.  Хрип,Стон, —Он.Он.  День как вихрь в пустыне – солоно,А песок забивает рот.Днём – спрессовано, колесовано —И разбросано у ворот.  Лязг.Звон.Он.Он.  Свет засаленный. Тишь пещерная.Мерный шаг – пустота идёт.Обходительность предвечерняя —А совсем не ночной обход.  Лицемерное удивленьице:«Нынче день у Вас был хорош!» —Отчитаться. Удостовериться —Да, действительно,Ты умрёшь.  Просиявши своей спасённостью,«Миновала-чаша-сия» —Не у ней же мы все на совести —СовестьЕстьИ у насСвоя.  …Утешения упоительногоВыдох – выхода брат точь-в-точь, —Упаковкой успокоительного:После вечераБудет ночь.  Растравляющее,БездолящееОко дня – световой капкан.Боже, смилостивись! – обезболивающего —Ложку тьмыНа один стакан.  Неба льдистого литр —В капельницуЧерез стекла налить позволь.Влагой ночи чуть-чуть отплакиваетсяМоя проклятаяЛюболь.  Отпивается – как колодезнойЖивотворной святой водой.Отливается – как в палящий знойГорной речкою молодой —  Заговаривается…Жалится!..Привкус пластиковый во рту.Ангел должен сегодня сжалитьсяИ помочь перейти черту.  Пуще лести велеречивыя,Громче бегства из всех неволь —Слава, слава, НеизлечимаяБезысходность Твоя, Люболь!  Звонче! – в белом своем халатикеПерепуганная сестра —Воспеваю – Хвала, Хвала Тебе,Будь безжалостна и остра!  Пулей – злою, иглою – жадною!Смерти Смертью и Мукой Мук!Я пою тебя, БеспощаднаяГибель, Преданный мой Недуг!..  Сто «виват» тебе, о Великая…Богом… посланная… чума…Ах, как солоно… Эта дикаяБоль заставит сойти с ума…  Как же я… ненавижу поздниеПредрассветные роды дня…Таня! Танечка! Нету воздуха!Дверь балконную для меня  Отворите… Зачем, зачем онаВыжигает мне горло – соль…Аллилуйя тебе, СвященнаяИскупительная Люболь. 

Ночь с 12 на 13 января 2004 года

Покер

 Надо было поостеречься.Надо было предвидеть сбой.Просто Вечный хотел развлечьсяИ проверить меня тобой.  Я ждала от Него подвоха —Он решил не терять ни дня.Что же, бинго. Мне правда плохо.Он опять обыграл меня.  От тебя так тепло и тесно…Так усмешка твоя горька…Бог играет всегда нечестно.Бог играет наверняка.  Он блефует. Он не смеётся.Он продумывает ходы.Вот поэтому медью солнцеЗаливает твои следы,  Вот поэтому взгляд твой жаденИ дыхание – как прибой.Ты же знаешь, Он беспощаден.Он расплавит меня тобой.  Он разъест меня чёрной сажейЗлых волос твоих, злых ресниц.Он, наверно, заставит дажеУмолять Его, падать ниц —  И распнёт ведь. Не на Голгофе.Ты – быстрее меня убьёшь.  Я зайду к тебе выпить кофе.И умруУ твоихПодошв. 

Ночь с 23 на 24 апреля 2004 года

Банкиры

 Портят праздник городу разодетому.Вместо неба – просто густое крошево.Ты на море, мама, и вот поэтомуНе идет на ум ничего хорошего.  Знаешь, мама – Бога банкиры жирныеНам такие силы дают кредитами!Их бы в дело! Нет, мы растем транжирами,Вроде бы богатыми – но сердитыми,  Прожигаем тысячами – не центамиБожье пламя – трепетное, поэтово!Но они потребуют всё. С процентами.И вот лучше б нам не дожить до этого.  Их-то рыла глупо бояться пшённого —Только пальцем будут грозить сарделечным.Но оставят перечень несвершённого.И казнят нас, в общем-то, этим перечнем.  И пришпилят кнопочками к надгробию —Что им с нами, собственно, церемониться.У тебя ж поэтому, мама, фобияБрать взаймы. И еще бессонница —  Ты ведь часто видишься с кредиторами.Их не взять подачками и вещичками.За тобой идут они коридорамиИ трясут бумагами ростовщичьими.  А в меня кошмарные деньги вложены.И ко мне когда-нибудь тоже явятся.Мне теперь – работать на невозможное.А иначе, мама, никак не справиться. 

Ночь с 9 на 10 мая 2004 года

Недопуск к сессии

 – Ваше имяНигде не значится.– Я – богиня?– Вы неудачница. 

13 мая 2004 года

Анне Заболотной, на 19-летие

 Взглядом снимет скальп – но умеет плакать,И тем бесценна.Фронт борьбы – от Таллинна до Одессы.Под ногами нашими просто слякоть,Под нею – сцена:Каждый день – сюжет одноактной пьесы.  Табуны лихие хрипят усталоВ её моторе.И любую фальшь она чует кожей.Бог следит за ней по сигналуНа мониторе —Это называется искрой Божьей. 

4 июня 2004 года

Девушки

 Нет, мужчины дерутся лбами да кулачищами —А не рвут артерий ногтем у ворота.Ты же чуть заденешь локтями хищными —И брюшная полость до сердца вспорота.  Мы убить могли бы – да нет, не те уже.Все-таки циничные. И свободные.В том, как люто девушки любят девушек —Что-то вечно чудитсяБезысходное. 

13 июня 2004 года

Малютка

 Я отвечу завтра им на экзамене,Пальцы стискивая в кольцо —Перед боем, верно, на древнем знамениРисовали твоё лицо.  Все твои автографы – видишь, клеймамиЗапекаются на груди.Мне так больно, дитятко. Пожалей меня.Не губи меня. Пощади.  Я ведь вижу – я не сошла с ума ещё,Ещё чую ногами твердь —Сквозь тебя капризно, непонимающеХмурит бровкиМалюткаСмерть. 

Ночь с 14 на 15 июня 2004 года

Боль

 Подарили боль – изысканный стиль и качество.Не стихает, сводит с ума, поётся.От неё бессовестно горько плачется.И катастрофически много пьётся.  Разрастётся, волей, глядишь, надышится.Сеточкой сосудов в глазах порвётся.  От тебя немыслимо много пишется.Жалко, что фактически не живётся. 

16 июня 2004 года

Змея

 – Жизнь-то? Да безрадостна и пуста.Грязь кругом, уродство и беспредел.– Ты живешь за пазухой у Христа!– Значит, Он змею на груди пригрел. 

22 июня 2004 года

Питер

 Я уеду завтра – уже билет.Там колонны – словно колпак кондитера.Да, вот так – прожить восемнадцать летИ ни разу не видеть Питера.  Сорван голос внутренний – только хрип.Мы шипим теперь, улыбаясь кобрами.Москоу-сити взглядами нежит добрыми,А потом врастает в людей как гриб.  Разве что, в ответ на моё письмо,Появляясь вдруг из толпы послушников,Счастье здесь – находит меня самоИ часами бьётся потом в наушниках;  Здесь почти нет поводов для тоски —Но амбиций стадо грохочет стульями,И сопит, и рвёт меня на куски,Челюстями стискивая акульими,  Так что я уеду – уже ключи,Сидиплеер, деньги, всё, сопли вытерли —И – “Стрелой” отравленной – москвичи,Вы куда, болезные, уж не в Питер ли?.. 

1 июля 2004 года

Биографы

 Тяжело с такими ходить по улицам —Все вымаливают автографы:Стой и жди поодаль, как угол здания.Как ты думаешь – ведь ссутулятсяНаши будущие биографы,Сочиняя нам оправдания?  Будут вписывать нас в течения,Будут критиков звать влиятельных,Подстригут нас для изученияВ школах общеобразовательных:  Там Цветаевой след, тут – Хлебников:Конференции, публикации —Ты-то будешь во всех учебниках.Я – лишь по специализации.  Будут вчитывать в нас пророчества,Возвеличивать станут бережноНаше вечное одиночество,Наше доблестное безденежье.  Впрочем, всё это так бессмысленно —Кто поймёт после нас, что именноПётр Первый похож немыслимоНа небритого Костю Инина?  Как смешно нам давать автографы —И из банок удить клубничины?Не оставят же нам биографы,Прав на то, чтобы быть обычными.  Ни на шуточки матерщинные,Ни на сдавленные рыдания.  Так что пусть изойдут морщинами,Сочиняя нам оправдания. 

15 июля 2004 года

Солнце

 В схеме сбой. Верховный Электрик, то есть,Постоянно шлёт мне большой привет:Каждый раз когда ты садишься в поезд, —У меня внутри вырубают свет.  Ну, разрыв контакта. Куда уж проще —Где-то в глупой клемме, одной из ста.Я передвигаюсь почти наощупьИ перестаю различать цвета.  Я могу забыть о тебе законноИ не знать – но только ты на летуЧемодан затащишь в живот вагона —Как мой дом провалится в темноту.  По четыре века проходит за день —И черно, как в гулкой печной трубе.Ходишь как слепой, не считаешь ссадинИ не знаешь, как позвонить тебе  И сказать – ты знаешь, такая сложность:Инженеры, чёртовы провода…Моё солнце – это почти как должность.Так не оставляй меня никогда. 

Ночь с 21 на 22 июля 2004 года

За тобой

 По салютам, ракетным стартам,По воронкам и перестрелкам —Я слежу за тобой по картам.Я иду за тобой по стрелкам.  Между строк, по чужим ухмылкам,По аккордам, по первым звукам —Я хожу за тобой по ссылкам,Я читаю тебя по буквам;  Терпкой кожей своей барханьей,В звоне полупустых бутылок —Ты ведь чуешь мое дыханье,Обжигающее затылок?  Разворачиваешься круто,Гасишь фары и дышишь тяжко?Позабыв, что твои маршруты —Все мои: мы в одной упряжке.  Закольцованы, как в цепочке,И, как звенья, литы и жестки.Мы столкнёмся в конечной точке.На решающем перекрёстке. 

Ночь с 1 на 2 августа 2004 года

Сны

 Всё топлюсь вроде в перспективах каких-то муторных —Но всегда упираюсь лбом в тебя, как слепыш.Я во сне даже роюсь в папках твоих компьютерных,Озверело пытаясь выяснить, с кем ты спишь.  Пронесёт, может быть, всё думаю, не накинется —Но приходит, срывая дамбы, стеклом звеня —Ты мне снишься в слепяще-белой пустой гостинице,Непохожим, задолго, видимо, до меня;  Забываюсь смешными сплетенками субботними,Прячусь в кучи цветастых тряпочек и вещиц —Твоё имя за мною гонится подворотнями,Вылетая из уст прохожих и продавщиц,  Усмехается, стережёт записными книжками,Подзывает – не бойся, девочка, я твой друг,И пустыни во сне скрипят смотровыми вышками,Ты один там – и ни единой души вокруг;  Не отмаливается – исповеди да таинства,Только всё ведь начнётся снова, едва вернусь.  Мы, наверное, никогда больше не расстанемся,Если я вдруг однажды как-нибудьНе проснусь. 

6–7 августа 2004 года

Хлороформ

 Писать бы на французском языке —Но осень клонит к упрощённым формам,Подкрадываясь сзади с хлороформомНа полосатом носовом платке.  Поэтом очень хочется не быть.Ведь выдадут зарплату в понедельник —Накупишь книг и будешь жить без денег.И только думай, где их раздобыть.  Я многого не стала понимать.Встречалась с N – он непривычно тощий.Он говорит по телефону с тёщейИ странно: эта тёща мне не мать.  Друзья повырастали в деловыхЛюдей, весьма далёких от искусства.Разъехались. И пакостное чувство,Что не осталось никого в живых.  И осень начинается нытьёмИ вообще противоречит нормам.Но в воздухе запахло хлороформом,А значит, долгожданным забытьём. 

Ночь с 14 на 15 августа 2004 года

Дальше
 С таких войн, как ты, никогда не прийти назад.Впрочем, знаешь, тебе не стоит об этом думать.С цифровых моих фотографий и пыль не сдунуть.И не надо; я обойдусь без имён и дат.    Как на вечный огонь придут на тебя смотреть —Ты останешься от меня, когда я остыну.Но пока я ещё иду, я прошла лишь треть,Пока солнце лучистой плетью сечёт мне спину,    Пока я собираюсь к морю, но что с того —Мне и там выводить стихи твои на обоях.Я люблю тебя больше, чем ангелов и Самого,И поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих – 1   Иосиф Бродский «Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря…»

[Закрыть]

   Ещё дальше; пока саднит, пока голос дан,Пока прочь бегу, но до пикселей помню лица,И ещё – не забыть Спасителя в чемодан.Чтоб нигде не переставать за тебя молиться.  

Ночь с 19 на 20 августа 2004 года

Наскальное

Сайде – на чай

 Свиться струйкой водопроводной —Двинуть к морю до холодов.Я хочу быть такой свободной,Чтобы не оставлять следов.  Наблюдая, как чем-то броскимМажет выпуклый глаз заря,Я хочу быть немного Бродским —Ни единого слова зря. 

* * *

 «Все монеты – в море. Чтоб не пропить» —И швыряют горстями изДраных сумок деньги. И стало быть —Вы приехали в Симеиз.  Два народа: семьи смешных мещан,Что на море сварливят «Ляжь!»И безумцы – бесятся сообща,Убегают на голый пляж, —  Их глаза вращаются как шасси,Заведённые ЛСД.Я же пью свой кофе в «Дженнет кошеси»,Что сварила моя Сайде. 

* * *

 Сумасшествием дышит ветер —Честно, в городе карантин:Здесь, наверное, каждый третий —Из кустурицевых картин.  Всяк разморен и позитивен.Джа здесь смотрит из каждых глаз —По полтиннику мятых гривенСтоит правильный ганджубас.  Улыбаются; в пляжных тапкахПокоряют отвесный склон.И девицы в цветастых шапкахСтонут что-то про Бабилон. 

* * *

 Рынок, крытый лазурным небом —И немыслимо пахнет всё:Заглянуть сюда за тандырным хлебом —И уйти навьюченной, как осёл.  Здесь кавказцы твердят всегда оТом, что встречи хотят со мной.  У меня на плече иероглиф «Дао»,Нарисованный чёрной хной. 

* * *

 Кроме нас и избранных – тех, кто с намиДелит побережье и пьёт кагор,Есть все те, кто дома – а там цунами,И мы чуем спинами их укор.  Отче, скрась немного хотя бы часть имНеисповедимых Твоих путей.Ты здесь кормишь нас первосортным счастьем —А на нашей родине жжёшь детей. 

* * *

 Море: в бурю почти как ртуть,В штиль – как царская бирюза.Я: медового цвета грудьИ сандалового – глаза. 

* * *

 Жить здесь. Нырять со скал на открытом ветре.В гроты сбегать и пережидать грозу.В плотный туман с седой головы Ай-ПетриКутать худые плечи – как в органзу.  Долго смотреть, пока не начнёт смеркаться,Как облака и камни играют в го.А мужчины нужны для того, чтобы утыкатьсяИм в ключичную ямку – больше ни для чего. 

* * *

 Кофе по-турецки, лимона долька,Сулугуни и ветчина.Никого не люблю – тех немногих только,На которых обречена.  Там сейчас мурашками по проспектуГонит ветер добрых моих подруг.И на первых партах строчат конспектыПо двенадцать пар загорелых рук.  Я бы не вернулась ни этим летом,Ни потом – мой город не нужен мне.Но он вбит по шляпку в меня – билетом,В чемодане красном, на самом дне.  Тут же тополя протыкают бархатСюртука небес – он как решето;Сквозь него холодной Вселенной пахнетИ глядит мерцающее ничто.  Ночи в Симеизе – возьми да рухниС гор в долину – и никого в живых.  И Сайде смеётся из дымной кухниИ смешно стесняется чаевых. 

8–10 сентября 2004 года

Войлок

 Жить надо без суфлёров, зато с антрактами —Пусть все уйдут есть булки и шоколад.Я буду слушать, кутаясь в свой халат,Как он берёт дыхание между тактамиСамой простой и искренней из баллад.  Небо поизносилось и прогибается,Пузом накрыв обломки больших держав.Дыры в нём – с море Беринга или Баренца! —Я ощущаю, как она улыбается,Ночью, на кухне, трубку плечом зажав.  Поизносилось, служит бедняцким пологом,Даже стекляшки реденькие дрожат.Время за воротник меня тащит волоком.  И голова набита тоской как войлоком,Словно у старых плюшевых медвежат. 

21 сентября 2004 года

Три цента

 Да что у меня, нормально всё, так, условно.Болею уже, наверно, недели две.Мы вроде и говорим с тобой, а дословноИзвестно всё, как эпиграф к пустой главе.Не видимся совершенно, а чувство, словноНошу тебя, как заложника, в голове.  Пора, моё солнце, слишком уж много разницРастрескалось – и Бог ведает, почему.И новое время ломится в дом и дразнитИ хочет начаться, тычется носом в тьму.Как будто к тебе приходит нежданный праздник,А ты разучилась радоваться ему.  Пора, моё солнце, глупо теперь прощаться,Когда уже всё сказали, и только стон.Сто лет с тобой не могли никак натрещаться,И голос чужой гудел как далёкий фон,И вот наконец нам некуда возвращаться,И можно спокойно выключить телефон.  И что-то внутри так тянется неприятно —Страховочная верёвка или плацента,И резать уже бы, рвать бы – давай-ка, ладно,Наелись сцен-то,А дорого? – Мне бесплатно,Тебе три цента.  Пора, моё солнце, – вон уже дует губкиПодружка твоя и пялится за окно.Как нищие всем показываем обрубкиСвоих отношений: мелочно и смешно.Давай уже откричимся, отдёрнем трубкиИ, воду глотая, камнем уйдём на дно. 

Ночь с 29 на 30 сентября 2004 года

Францу Кафке

 Резво и борзо,Выпучив линзы,Азбукой Морзе,Пластикой ниндзя,Донельзя близко,Лезвийно резко,Чтоб одалиской —За занавеску;  Пулей сквозь гильзу,Нет, безобразней:Смёрзшейся слизью,Скомканной грязью,  Чтоб каждый сенсорВздрогнул, как бронза:«Боль – ты – мой – цензор,Боль – ты – мой – бонза»;  Медленно, длинно,Словно он сам – за,В панцирь хитинаБросят вонзаться(Вот бы хребтинуПерегрызать за!..)  Яблоко в спинуГрегора Замзы.  Как в самом делеПросто до жути:Боли хотели —Так торжествуйте.  Небо как пемза.Окна без солнца.Боль – ты – мой – цензор.Боль – ты – мой – бонза.  Будто угрозу,Видно не сразуЗоркую язву,Что одноглаза;Казнь вызывалаСтыдные слезы:Сеет заразуЗлая заноза —Вьёт свои гнёзда,Ширится бездной.И стало поздно.И бесполезно.  Вырвался.Взвился.  Тельце, как пнули —Лязгнуло гильзойПущенной пули. 

Ночь с 7 на 8 октября 2004 года

«Без всяких брошенных невзначай…»

 Без всяких брошенных невзначайЛинялых прощальных фраз:Давай, хороший мой, не скучай,Звони хоть в недельку раз.  Навеки – это всего лишь чайНа верхние веки глаз.  Всё просто, солнце – совьёт же таГнездо тебе наконец.И мне найдётся один из стаКрасавчик или наглец.  Фатально – это ведь где фатаИ блюдечко для колец.  И каждый вцепится в свой причалШвартовым своим косым.И будет взвизгивать по ночамНаверное даже сын.  «Любовь» – как «обувь», не замечал?И лучше ходить босым. 

19 октября 2004 года

Кому-то

 Впитать – и всё унести под кожей.И ждать расстрела auf dem Hof.Сутуло слушать в пустой прихожейГустое эхо твоих духов.  Инфинитивами думать. СлякотьМесить и клясться – я не вернусь.И кашлять вместо того, чтоб плакать,И слушать горлом проклятый пульс,  Что в такт ударным даёт по шее,Пытаясь вырваться изнутри.Из тесных «здравствуй», как из траншеи,Хрипеть – оставь меня. Не смотри.  Фотографировать вспышкой гневаВсё то бессчётное, что не мне.И сердцу будто бы – ты вот, слева!А ну-ка быстро лицом к стене!  И хохотать про себя от злобы,В прихожей сидя до темноты:  Со мной немыслимо повезло быКому-то, пахнущему, как ты. 

1–2 ноября 2004 года

Сиренами

 Парализуя солнечным «Ну, в четверг?» —Опытно, аккуратно, до костных тканей.Самым необратимым из привыканий,Где-то внутри всплывающим брюхом вверх.  А они говорят: Не лезь!А они говорят: Уважь,Что в тебе за резь?Что в тебе за блажь?  Где в тебе тайник?Где в тебе подвох?  Ты мой первый крик.И последний вздох.  Глядя в глаза с другой стороны воды.Шейкером для коктейля полов и наций.Самой невозмутимой из интонаций,Вывернутой в синоним большой беды.  А они говорят: Не здесь!А они говорят: Не трожь!Что в тебе за спесь?Что в тебе за дрожь?  Это что за взгляд?Это что за тон?Ты мне верный ядИ предсмертный стон.  Спутавшимся дыханием, как у двухМальчиков, засыпающих в позе ложек.Выстрелами. Сиренами неотложек,Чтобы от страха перехватило дух.  А они говорят: Позволь!А они тычут пальцем: Вон!Что в тебе за боль?Что в тебе за звон?  Побежишь – мы в бокСыпанем свинца.Если ты мне бог —Значит, до конца. 

10 ноября 2004 года

Жреческое

 Город стоит в метельном лихом дурмане —Заспанный, индевеющий и ничей.Изредка отдаваясь в моём карманеЗвонкой связкой твоих ключей.  К двери в сады Эдема. Или в Освенцим.Два поворота вправо, секунд за пять.  Встреть меня чистым выцветшим полотенцем.И футболкой, в которой спать. 

* * *

 Что-то, верно, сломалось в мире.Боги перевели часы.Я живу у тебя в квартиреИ встаю на твои весы.  Разговоры пусты и мелки.Взгляды – будто удары в пах.Я молюсь на твои тарелкиИ кормлю твоих черепах.  Твои люди звонками пилятТишину. Иногда и в ночь.Ты умеешь смотреть навылетЯ смотрю на тебя точь-в-точь,  Как вслед Ною глядели звери,Не допущенные в Ковчег.  Я останусь сидеть у двери.Ты уедешь на саундчек. 

* * *

 Словно догадкаВздрогнет невольно —Как же мне сладко.Как же мне больно.  Как лихорадка —Тайно, подпольно —Больно и сладко,Сладко и больно,  Бритвенно, гладко,Хватит, довольно —Больно и сладко,Сладко и больно.  Мертвая хватка.К стенке. Двуствольно.Было так сладко.СталоТакБольно… 

* * *

 Всё логично: чем туже кольца, тем меньше пульса.Я теперь с тоской вспоминаю время, когда при встречеЯ могла улыбчиво говорить тебе: «Не сутулься»,Расправляя твои насупившиеся плечи,  Когда чтобы зазвать на чай тебя, надо былоЗасвистеть из окна, пока ты проходишь мимо.Чем в нас меньше простой надежды – тем больше пыла.Чем нелепее всё – тем больше необходимо.  И чем дальше, тем безраздельнее мы зависим,Сами себя растаскиваем на хрящики.Здравствуйте, Вера. Новых входящих писемНе обнаружено в Вашем почтовом ящике. 

* * *

 Ставками покера.Тоном пресвитера:Вечером рокеры —Днем бэбиситтеры.  Чтобы не спятили.Чтобы не выдали.Утром приятели —Вечером идолы. 

* * *

 Я ведь не рабской масти – будь начеку.Я отвечаю требованьям и ГОСТам.Просто в твоем присутствии – по щелчку —Я становлюсь глупее и ниже ростом.  Даже спасаться бегством, как от врагов,Можно – но компромиссов я не приемлю.Время спустя при звуке твоих шаговЯ научусь проваливаться сквозь землю.  Я не умею быть с тобой наравне.Видимо, мне навеки стоять под сценой.Эта любовь – софитовая, извне —Делает жизнь бессмысленной.И бесценной. 

P.S.

 Хоть неприлично смешивать кантату сЧастушками – мораль позволю тут:С годами мной приобретётся статус,  И чаши в равновесие придут.Согреем шумный чайник, стол накроемИ коньяку поставим посреди.Устанешь быть лирическим героем —Так просто пообедать заходи. 

Ночь с 28 на 29 ноября 2004 года

iknigi.net

Автор "Вера Полозкова", 5 книг - Персональная электронная библиотека

Мультифильтр: off

c 1 по 5 из 5

"Осточерчение" - третья долгожданная книга стихов популярной современной поэтессы Веры Полозковой. Искусный синтез точных мыслей и виртуозного слога, собранных в 12 циклах стихотворного...
  • Рейтинг:9
  • Дата:2015
  • Статус:читала
"Фотосинтез" Веры Полозковой - потрясающий радиоспектакль известной московской поэтессы. Сегодня очень редко можно встретить современного писателя, на выступление которого зрители ходят с...
  • Рейтинг:8
  • Дата:2014
  • Статус:читала
Данный релиз - вторая по счету аудиоработа Веры Полозковой, являющая собой нечто большее, нежели просто стихи, прочитанные вслух автором. Это - сама Вера, нефильтрованная, местами резкая, агрессивная...
  • Мнение:да
  • Рейтинг:9
  • Дата:2014
  • Статус:читала
Фотосинтез - здесь: процесс образования органического вещества из поэзии и фотографии на свету при участии некоторых пигментов. Под фотосинтезом иногда понимается совокупность процессов поглощения...
  • Мнение:да
  • Рейтинг:8
  • Дата:2011
  • Статус:читала

Об авторе

Веру Полозкову можно считать феноменом современной литературной жизни: она, поэт-блоггер с переполненными залами, очень рано заявила о себе, в свое время стала одним из самых юных «тысячников» на Livejournal.com, к 25 годам успела издать две книги, сыграть в театре и стать обладательницей нескольких литературных премий.

Вера Николаевна родилась 5 марта 1986 года в Москве. Поздний ребенок, она выросла без отца и в довольно стесненных условиях. Мать, по образованию инженер ЭВМ, родила её в 40, не имея мужа и денег, только переехав в коммунальную квартиру в Москве.Сама Вера считает это «гражданским подвигом».

О написании своего первого стихотворения Полозкова рассказывает целую историю: пятилетним ребенком она сочинила стишок про Иисуса Христа, записанный её матерью. Слово «воскрес» казалось тогда ребенку третьим именем, поэтому герой стихотворения – человек «Воскрес», который был владельцем мира.

Первой опубликованной книгой стал подарок на пятнадцатилетие Веры: собрание её текстов, изданное тиражом в 350 экземпляров. В этом же возрасте она окончила школу экстерном и поступила на журфак МГУ, который правда оставила за несколько месяцев до диплома.

«Этому счастливому времени я обязана основным составом моих ближайших друзей, локальным, немотивированным, вообще ниоткуда взявшимся ощущением полного собственного всемогущества, потому что казалось, что ты можешь со своей журналистской ксивой войти в любую дверь, у кого угодно что угодно спросить, начать менять людям сознание, писать что-то настоящее», — вспоминает поэтесса о годах учебы.

Именно «писать что-то настоящее» получается у Веры лучше всего: отличительными признаками её поэзии являются искренность и эмоциональность, она сама считает хорошей литературой ту, от которой «крупные мурашки вдоль загривка и по лопаткам», за это можно простить даже какие-то формальные претензии к тексту. В черновиках её стихотворений немного исправлений, весь процесс написания происходит мысленно.

«Начинается все с пары строк, с двух-трех рифм, скажем, которые стучат и стучат у тебя в голове, как игральные кости, до нескольких дней; потом они начинают обрастать строфами, — так готовят сахарную вату: крутят палочку, она постепенно собирает облако волокон вокруг себя, — потом строфы расставляются в соответствии с некоторым сюжетом, который не сразу очевиден; написано бывает нечто принципиально иное, нежели задумывалось, но тем интересней».

В число любимых поэтов Полозковой, оказавших на нее влияние, входят Марина Цветаева, Владимир Маяковский, Иосиф Бродский, Линор Горалик, Дмитрий Быков, Дмитрий Воденников, Вера Павлова.

Амплуа поэтессы не единственное, в котором Вера Полозкова успела себя попробовать, её также можно считать талантливой актрисой. Свои театральные способности она применяет и на выступлениях при прочтении своих произведений. Первое из них состоялось в мае 2007 года в Москве в культурном центре «Дом Булгакова», и с тех пор Вера успела исколесить многие города с презентациями и концертами.

В 2008 году писателем Александром Житинским, познакомившимся с Полозковой через её блог, был издан первый «недетский» сборник стихов поэтессы «Непоэмание». Вера так описывает это событие:

«Александр Житинский три года ждал, пока я дозрею до книжки – в итоге издал сигнальный экземпляр сам, без предупредительного в воздух, и мне её показал, когда я приехала в Питер; книжка меня несколько ужаснула, я сказала – ок, только другая обложка, другое название, другая верстка и добавить текстов. Житинский не возражал, так мы с другом Лешей Кукариным собрали и сверстали «Непоэмание».

В этом же году Полозкова начинает принимать участие в творческом театральном эксперименте – спектакле Георга Жено «Общество анонимных художников», в котором каждый зритель может попытаться изучить свое «я» и раскрыть таланты. По словам немецкого художника Йозефа Бойса, каждый человек – художник. Именно этот посыл пытаются исследовать участники спектакля на основе документальной пьесы, создающейся прямо у зрителя на глазах.

Другим формальным экспериментом Полозковой стала программа «Знак неравенства» — смешение декламации стихов и рок-музыки. Идея родилась после создания аудиоверсий произведений поэтессы, для чего было решено записать отдельный альбом. Эмоциональная сила воздействия текстов в сочетании с музыкой, на котором основан весь русский рок, использована и в этом случае: музыка наложена на существующие стихи, составленные в определенном порядке.

В феврале 2009 года Вера стала лауреатом премии «Неформат» в номинации «Поэзия». Полозкова-поэт любима читателями, но получает противоречивые оценки в профессиональном литературном сообществе, которое не торопится её признавать. Так что доставшаяся ей премия вполне заслуженна: Верочка – самый настоящий неформат, только не для массовой аудитории, а для узкой группы экспертов.

http://vera-polozkova.ru/

См. также:

Рекомендации в жанре "Поэзия"

В книгу вошёл роман в стихах А.С. Пушкина (1799–1837) «Евгений Онегин», обязательный для чтения и изучения в средней общеобразовательной школе. Роман в стихах «Евгений Онегин» стал центральным событием в литературной жизни пушкинской поры. И с тех пор шедевр А.С.Пушкина не утратил своей...
  • Рейтинг:10
  • Мнение:да
"Наряжены мы вместе город ведать, Но, кажется, нам не за кем смотреть: Москва пуста; вослед за патриархом К монастырю пошёл и весь народ. Как думаешь, чем кончится тревога?..»...
  • Рейтинг:10
  • Мнение:да

www.listread.ru

Стихи Веры Полозковой разных лет - Вера Полозкова

  • Просмотров: 3166

    Я тебе не нянька! (СИ)

    Мира Славная

    Глупо быть влюбленной в собственного босса. Особенно если у него уже есть семья. Я бы так и…

  • Просмотров: 2945

    Бунтарка. (не)правильная любовь (СИ)

    Екатерина Васина

    Наверное, во всем виноват кот. Или подруга, которая предложила временно пожить в пустующей…

  • Просмотров: 2665

    Синеглазка или Не будите спящего медведя! (СИ)

    Анна Кувайкова

    Кому-то судьба дарит подарки, а кому-то одни неприятности.Кто-то становится Принцессой из Золушки,…

  • Просмотров: 2592

    Мой любимый босс (СИ)

    Янита Безликая

    Безответно любить восемь лет лучшего друга. Переспать с ним и уехать на два года в другой город.…

  • Просмотров: 2492

    Измена (СИ)

    Полина Рей

    Влад привык брать всё, что пожелает, не оглядываясь на ту, что рядом с ним. И когда встречает…

  • Просмотров: 2229

    Закон подлости (СИ)

    Карина Небесова

    В первый раз я встретила этого нахала в маршрутке, когда опаздывала на собеседование. Он меня за то…

  • Просмотров: 1987

    У любви пушистый хвост, или В погоне за счастьем! (СИ)

    Ольга Гусейнова

    Если коварные родственники не думают о твоем личном счастье, более того, рьяно ему мешают, значит,…

  • Просмотров: 1959

    Выкуп инопланетного дикаря (ЛП)

    Калиста Скай

    Быть похищенной инопланетянами никогда не было в моем списке желаний.Но они явно не знали об этом,…

  • Просмотров: 1928

    Временная невеста (СИ)

    Дарья Острожных

    Своенравному правителю мало знать родословную и сумму приданого, он хочет лично увидеть каждую…

  • Просмотров: 1923

    Отдых с последствиями (СИ)

    Ольга Олие

    Казалось бы, что может произойти на курорте? Океан, солнце, пальмы, развлечения. Да только наш…

  • Просмотров: 1841

    Соблазни меня (СИ)

    Рита Мейз

    Девочка, которая только что все потеряла. И тот, кто никогда ни в чем не нуждался.У нее нет ничего,…

  • Просмотров: 1482

    Оболочка (СИ)

    Кристина Леола

    Первая жизнь Киры Чиж оборвалась трагично рано. Вторая — началась там, куда ещё не ступала нога…

  • Просмотров: 1395

    Ожиданиям вопреки (СИ)

    Джорджиана Золомон

    Когда местный криминальный авторитет, которому ты отказала много лет назад, решает, что сейчас…

  • Просмотров: 1391

    Невеста особого назначения (СИ)

    Елена Соловьева

    Теперь я лучшая ученица закрытой академии, опытный воин. И приключения мои только начинаются. Совет…

  • Просмотров: 1257

    Алисандра. Игры со Смертью (СИ)

    Надежда Олешкевич

    Если тебе сказали: "Крепись, малышка" - беги. Только вперед, без оглядки, куда-нибудь, не…

  • Просмотров: 1234

    Нам нельзя (СИ)

    Катя Вереск

    Я поехала на семейное торжество, не зная, что там будет он — тот, кого я любила десять лет тому…

  • Просмотров: 1135

    Подмена (СИ)

    Ирина Мудрая

    В жестоком мире двуликих любовь - непозволительная роскошь. Как быть презренной полукровке?…

  • Просмотров: 1104

    Принеси-ка мне удачу (СИ)

    Оксана Алексеева

    Рита приносит удачу, а Матвею, владельцу торговой сети, как раз нужна капля везения. И как кстати,…

  • Просмотров: 1100

    Соблазни меня нежно

    Дарья Кова

    22 года замечательный возраст. Никаких обязательств, проблем и ... мозгов. Плывешь по течению,…

  • Просмотров: 1090

    Безумие Эджа (ЛП)

    Сюзан Смит

    Иногда единственный способ выжить — позволить безумию одержать верх…Эдж мало что помнил о своем…

  • Просмотров: 1028

    Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ)

    Анна Кувайкова

    Не доверяйте рыжим. Даже если вы давно знакомы. Даже если пережили вместе не одну неприятность и…

  • Просмотров: 1002

    Девственник (ЛП)

    Дженика Сноу

    Куинн. Я встретил Изабель, когда мне было десять. Я влюбился в нее прежде, чем понял, что это…

  • Просмотров: 927

    Ришик или Личная собственность медведя (СИ)

    Анна Кувайкова

    Жизнь - штука коварная. В один момент она гладит тебя по голове, в другой с размаху бьёт в спину.…

  • Просмотров: 926

    Мятежный Като (ЛП)

    Элисса Эббот

    Он берет то, что хочет. И он хочет меня. Когда у нас заканчивается топливо в сотнях световых лет от…

  • Просмотров: 747

    Мой предприимчивый Викинг (СИ)

    Марина Булгарина

    Всегда считала, что настойчивые мужчины — миф. Но после отпуска, по возвращению обратно в Россию,…

  • Просмотров: 681

    И пусть будет переполох (СИ)

    Biffiy

    Джульетта и Леонард встретились пять лет назад в спортзале и жутко не понравились друг другу. Но…

  • Просмотров: 651

    Босс с придурью (СИ)

    Марина Весенняя

    У всех боссы как боссы, а мой — с придурью. Нет, он не бросается на подчиненных с воплями дикого…

  • Просмотров: 643

    Истинная чаровница (СИ)

    Екатерина Верхова

    Мне казалось, что должность преподавателя — худшее, что меня ожидает на жизненном пути. Но нет! Я…

  • itexts.net

    Читать онлайн книгу Стихи Веры Полозковой разных лет

    сообщить о нарушении

    Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

    Назад к карточке книги

    Стихи Веры Полозковой разных лет

    Когда-нибудь я отыщу ответ.

    Когда-нибудь мне станет цель ясна.

    Какая-нибудь сотая весна

    Откроет мне потусторонний свет,

    И я постигну смысл бытия,

    Сумев земную бренность превозмочь.

    Пока же плечи мне укутывает ночь,

    Томительные шепоты струя,

    И обвевая пряным ветром сны,

    И отвлекая от серьезных книг...

    И цели совершенно не ясны.

    И свет потусторонний не возник.

    А хочется, напротив, хмеля слов

    И поцелуев, жгущих все мосты,

    Бессовестного счастья, новых строф -

    Нежданной, изумрудной красоты;

    Бессонницы, переплетений – да! -

    Сердцебиений, слившихся в одно...

    А что до бренности, так это всё тогда

    Мне будет совершенно все равно.

    Обрушится с уставших плеч скала:

    Меня отпустит прошлых жизней плен.

    Мне перестанут сниться зеркала,

    И призраки, и лабиринты стен...

    И, может, не придется ждать сто лет.

    Я знаю – зряч лишь тот, кто пил сей хмель...

    Вот в нем-то и отыщется ответ,

    И в нем таится истинная цель.

    @@@

    Обезболивающее превращает в овощ,

    Сам живой вроде бы, а мозг из тебя весь вытек.

    Час катаешься по кровати от боли, воешь,

    Доползаешь до кухни, ищешь свой спазмолитик –

    Впополам гнет, как будто снизили потолок –

    Вот нашел его, быстро в ложечке растолок

    И водой запил. А оно все не утихает,

    Все корежит тебя, пульсирует, муку длит,

    Будто это душа, или карма твоя плохая

    Или черт знает что еще внутри у тебя болит.

    @@@

    Бернард пишет Эстер: «У меня есть семья и дом.

    Я веду, и я сроду не был никем ведом.

    По утрам я гуляю с Джесс, по ночам я пью ром со льдом.

    Но когда я вижу тебя – я даже дышу с трудом».

    Бернард пишет Эстер: «У меня возле дома пруд,

    Дети ходят туда купаться, но чаще врут,

    Что купаться; я видел все – Сингапур, Бейрут,

    От исландских фьордов до сомалийских руд,

    Но умру, если у меня тебя отберут».

    Бернард пишет: «Доход, финансы и аудит,

    Джип с водителем, из колонок поет Эдит,

    Скидка тридцать процентов в любимом баре,

    Но наливают всегда в кредит,

    А ты смотришь – и словно Бог мне в глаза глядит».

    Бернард пишет «Мне сорок восемь, как прочим светским плешивым львам,

    Я вспоминаю, кто я, по визе, паспорту и правам,

    Ядерный могильник, водой затопленный котлован,

    Подчиненных, как кегли, считаю по головам –

    Но вот если слова – это тоже деньги,

    То ты мне не по словам».

    «Моя девочка, ты красивая, как банши.

    Ты пришла мне сказать: умрешь, но пока дыши,

    Только не пиши мне, Эстер, пожалуйста, не пиши.

    Никакой души ведь не хватит,

    Усталой моей души».

    @@@

    Лооооось! У нас с тобою что-то не срослооооось!

    – Рыыыыысь! У нас с тобой все было зашибииись!

    @@@

    Если вас трамвай задавит, вы конечно вскрикнете, раз задавит, два задавит, а потом привыкнете

    @@@

    Горький запах полыни

    И песок из пустыни

    На верблюжьем горбе -

    Тебе.

    Деньги старого скряги,

    Две скрещенные шпаги

    На фамильном гербе -

    Тебе.

    Незажившие раны,

    Все далекие страны

    В подзорной трубе -

    Тебе.

    Ключ от запертой дверцы

    И еще мое средце

    Цвета алой зари -

    Бери!..

    11 апреля 2000 года.

    @@@

    В свежих ранах крупинки соли.

    Ночью снятся колосья ржи.

    Никогда не боялась боли -

    Только лжи.

    Индекс Вечности на конверте.

    Две цыганки в лихой арбе.

    Никому не желала смерти.

    Лишь себе.

    Выбиваясь из сил, дремала

    В пальцах Господа. Слог дробя,

    Я прошу у небес так мало...

    Да, тебя.

    Ночь с 20 на 21 февраля 2003 года

    @@@

    Я.

    Ниспадающая.

    Ничья.

    Беспрекословная, как знаменье.

    Вздорная.

    Волосы в три ручья.

    Он – гримаска девчоночья -

    Беспокойство. Недоуменье.

    Я – открытая всем ветрам,

    Раскаленная до озноба.

    Он – ест сырники по утрам,

    Ни о чем не скорбя особо.

    Я -

    Измеряю слова

    Навес,

    Переплавляя их тут же в пули,

    Он – сидит у окна на стуле

    И не сводит очей с небес.

    Мы-

    Не знаем друг друга.

    Нас -

    Нет еще как местоименья.

    Только -

    Капелька умиленья.

    Любования. Сожаленья.

    Он – миндальная форма глаз,

    Руки, слепленные точёно...

    В общем – в тысячу первый раз,

    Лоб сжимая разгорячённо,

    Быть веселой – чуть напоказ -

    И, хватая обрывки фраз,

    Остроумствовать обречённо,

    Боже, как это все никчёмно -

    Никогда не случится "нас"

    Как единства местоимений,

    Только горсточка сожалений. -

    Все закончилось. Свет погас.

    Я.

    Все та же.

    И даже

    Ночь

    Мне тихонько целует веки.

    Не сломать меня.

    Не помочь.

    Я – Юпитера дочь.

    Вовеки.

    Меня трудно любить

    Земным.

    В вихре ожесточённых весён

    Я порой задохнусь иным,

    Что лучист, вознесён, несносен...

    Но ему не построят храм,

    Что пребудет велик и вечен -

    Он ест сырники по утрам

    И влюбляется в смертных женщин.

    Я же

    Все-таки лишь струна.

    Только

    Голос.

    Без слов.

    Без плоти.

    Муза.

    Дух.

    Только не жена. -

    Ветер,

    Пойманный

    На излёте.

    Ночь с 22 на 23 апреля 2003 года.

    @@@

    Не окрыляет. Не властвует. Не влечёт.

    Выброшено. Развеяно у обочин.

    Взгляд отрешен или попросту обесточен.

    Официант, принесите мне гамбургский счёт.

    Все эпилоги – ложь. Все дороги – прах.

    Бог одинок и, похоже, серьезно болен.

    Город отчаялся, и со своих колоколен

    Он распевает гимн об иных мирах.

    Воинам грехи отпущены наперёд.

    Им не увидеть больше родимой Спарты.

    Я отдала долги. Я открыла карты.

    И потому меня больше никто не ждет.

    5 мая 2003 года.

    @@@

    Обыкновенна с каждой из сторон

    И заурядна, как трава у дома:

    Не записала модного альбома

    И не похожа на Шарлиз Терон.

    Не лесбиянка. Не брала Берлин.

    Не вундеркинд. Не дочь миллиардера.

    Не чемпонка мира, не Венера

    И никогда не пела с группой "Сплин".

    Не Мать Тереза, не Мари Кюри.

    И "Оскар" вряд ли светит, что обидно.

    Зато мне из окна весь Кремль видно

    И рост мой метр восемьдесят три.

    И, если интуиция не врёт,

    Назло всем ураганам и лавинам

    Моим стихам, как драгоценным винам,

    Настанет свой черед.*

    Ночь 14-15 мая 2003 года.

    @@@

    Да, дерзость солнца бьет из наших глаз.

    Мы избраны. В нас закипают соки.

    Мы молоды, сильны и ... одиноки.

    Увы, все горы свернуты до нас.

    Мы реактивны. Мы идем на взлет.

    Мы верим, что в бою несокрушимы.

    Но неприступны горные вершины,

    И на Олимпе нас никто не ждет.

    Там стража грозно смотрит свысока.

    Там блещет все. Там все решают деньги.

    Покрыты красным бархатом ступеньки,

    И поступь небожителей легка.

    А в нас кипит честолюбивый яд.

    И мучает, и не дает покоя,

    И снится нам сиянье золотое,

    Овации в ушах у нас гремят,

    И, поправляя свой алмазный нимб,

    Богини улыбаются лукаво...

    Когда-нибудь и нас настигнет слава.

    Когда-нибудь мы покорим Олимп.

    Ночь с 9 на 10 июня 2003 года.

    @@@

    Думала – сами ищем

    Звезд себе и дорог.

    Дети пусть верят в притчи

    Про всемогущий Рок.

    Фатума план утрачен.

    Люди богов сильней...

    Только ты предназначен,

    Небом завещан мне.

    Огненною десницей

    (Чую ведь – на беду!)

    Ты на роду написан,

    Высечен на роду,

    Ласковоокой смертью,

    Болью к родной стране -

    Милый, ты предначертан,

    Ты предзагадан мне...

    Гордые оба – знаю.

    Вместе – как на войне.

    Только – усмешка злая -

    Выбора просто нет:

    С новыми – не забыться,

    Новых – не полюбить.

    Мне без тебя не сбыться.

    Мне без тебя не быть.

    Сколько ни будь с другими

    Да ни дразни судьбу -

    Вот оно – твое имя,

    Словно клеймо на лбу.

    15 июня 2003 года.

    @@@

    Стиснув до белизны кулаки,

    Я не чувствую боли.

    Я играю лишь главные роли -

    Пусть они не всегда велики,

    Но зато в них всегда больше соли,

    Больше желчи в них или тоски,

    Прямоты или истинной воли -

    Они страшно подчас нелегки,

    Но за них и награды поболе.

    Ты же хочешь заставить меня

    Стать одним из твоих эпизодов.

    Кадром фильма. Мгновением дня.

    Камнем гулких готических сводов

    Твоих замков. Ключами звеня,

    Запереть меня в дальней из комнат

    Своей памяти и, не браня,

    Не виня, позабыть и не вспомнить.

    Только я не из тех, что сидят по углам

    В ожидании тщетном великого часа,

    Когда ты соизволишь вернуться к ним – там,

    Где оставил. Темна и безлика их масса, -

    Ни одной не приблизиться к главным ролям.

    Я не этой породы. В моих волосах

    Беспокойный и свежий, безумствует ветер,

    Ты узнаешь мой голос в других голосах -

    Он свободен и дерзок, он звучен и светел,

    У меня в жилах пламя течет, а не кровь,

    Закипая в зрачках обжигающим соком.

    Я остра, так и знай – быть не надо пророком,

    Чтоб понять, что стреляю я в глаз, а не в бровь.

    Ты мне нравишься, Мастер: с тобой хоть на край,

    Хоть за край: мы единым сияньем облиты.

    Эта пьеса – судьба твоя; что ж, выбирай -

    Если хочешь, я буду твоей Маргаритой...

    Ночь с 5 на 6 июля 2003 года.

    @@@

    Препарирую сердце, вскрывая тугие мембраны.

    Вынимаю комки ощущений и иглы эмоций.

    Прежних швов не найти – но я вижу и свежие раны,

    Ножевые и рваные – Господи, как оно бьется?..

    Беспристрастно исследую сгустки сомнений и страхов,

    Язвы злобы глухой на себя, поразившие ткани.

    Яд неверия губит ученых, царей и монахов -

    Мое племя в отважных сердцах его копит веками.

    В моих клетках разлита бессилия злая отрава,

    Хоть на дне их лучатся осколочки Божьего дара.

    Слишком горьки разочарованья. Но мыслю я здраво:

    Я больна. Мое сердце страшнее ночного кошмара.

    Что мне может помочь? Только самые сильные средства.

    Кардиохирургия не терпит неточных расчетов.

    Я достану беспечность – лазурно-босую, из детства,

    Небо южных ночей – рай художников и звездочетов,

    Строки – сочно, янтарно-густые, как капельки меда,

    Иль извилисто-страстные, словно арабские песни,

    И далекое море, что грозно и белобородо,

    И восточные очи, и сказки, да чтоб почудесней...

    Запах теплого хлеба (со специями, если можно),

    Воздух улиц парижских и кукольных домиков дверцы...

    Я врачую себя, вынув чувственный сор осторожно.

    Я с волненьем творю себе подлинно новое сердце.

    Оно будет свободно от старого злого недуга.

    Оно будет бесстрашно... Но я ведь о чем-то забыла...

    Ах, ну да, чтобы биться ему горячо и упруго,

    Нужно, чтобы оно – пощади нас, Господь! – полюбило...

    Эй, мальчишка с глазами синее небесной лазури!

    Ты, конечно, безбожник, и нужно задать тебе перцу,

    Но в тебе кипит жизнь и поет настоящая буря...

    Я, пожалуй, тебе подарю свое новорожденное сердце.

    Ночь с 21 на 22 июля 2003 года.

    @@@

    Усталая серость разлита по свежим холстам.

    Я верила в солнце, гулявшее по небу гордо,

    Но город пронизан дыханьем сурового норда,

    И, кажется, осень крадется за мной по пятам.

    Я знаю, что будет – сценарий твержу наизусть.

    Я помню эмоции всех своих прожитых жизней.

    Я лишь узнаю их – по импульсам. Безукоризнен

    Порядок в архивах моих состояний и чувств.

    Я знала, что будет, когда я тебя отыщу.

    Как знала и то, когда именно это случится.

    И мир рассмеется и бликами будет лучиться,

    И ты будешь дерзок, и я тебе это прощу,

    И ты будешь грезить не мной и любить не меня

    И, вряд ли нарочно, но будешь со мной бессердечен,

    И что наш мирок будет хрупок и недолговечен,

    Как жаркое пламя волшебного летнего дня.

    Я знала, что это закончится серой тоской.

    Да, даже печаль я задолго себе предсказала.

    Тебя не терзала – сама же себя наказала.

    Исчезла. Ушла. Обрела долгожданный покой.

    Кассандра-провидица властвует сердцем моим.

    Не знаю, каких еще слез я себе напророчу.

    Но ты был мне подлинно дорог – беспечен, порочен,

    Испорчен, утрачен – но истинно мною любим.

    Пустынно в хранилище страхов и снов моих. Там

    Душа моя копит веками свои ощущенья.

    Там есть одно – как боялась его возвращенья! -

    Как будто бы осень идет за тобой по пятам...

    Ночь с 4 на 5 августа 2003 года.

    @@@

    Пусто. Ни противостоянья,

    Ни истерик,ни кастаньет.

    Послевкусие расставанья.

    Состояние

    Расстоянья -

    Было, билось – и больше нет.

    Скучно. Мрачно. Без приключений.

    Ни печали, ни палачей.

    Случай. Встреча морских течений.

    Помолчали – и стал ничей.

    Жаль. Безжизненно, безнадежно.

    Сжато, сожрано рыжей ржой.

    Жутко женско и односложно:

    Был так нужен,

    А стал

    Чужой.

    6 августа 2003

    @@@

    Слушать, не поднимая взгляда.

    В голове – грозный вой сирен.

    Зарекалась же – все. Не надо.

    Пусть все будет без перемен.

    Ждать. Смеяться. Слегка лукавить.

    (Что я, черт подери, творю?..)

    И не верить себе – не я ведь! -

    Вторя юному сентябрю,

    Небо ткать из дырявых рубищ,

    Гулким ливнем гремя в трубе...

    Бог, за что ты меня так любишь? -

    Я совсем не молюсь тебе!

    Грезить, гладя витые кудри,

    Имя кукольное шепча...

    Созерцая, как в сером утре

    Око солнечного луча

    Век небесных пронзает просинь...

    На запястьях же – в унисон -

    Бой часов отмеряет осень,

    Что похожа на давний сон...

    1-2 сентября 2003 года.

    @@@

    Строки стынут кроподтеками

    На губах, что огнем иссушены.

    Люди, пряча глаза за стеклами,

    Напряженно меня не слушают.

    Злое, честное безразличие -

    На черта им мои истерики?..

    Им машину бы поприличнее

    Без метафор и эзотерики,

    Им, влюбленным в пельмени с кетчупом,

    Что мои словеса воздушные?

    Мне понятно ведь это вечное

    Ироничное равнодушие!

    Они дышат дымком и сплетнями,

    В их бутылочках пиво пенится,

    Что им я, семнадцатилетняя

    Многоумная проповедница?..

    Они смотрят, слегка злорадствуя,

    По-отцовски кривясь ухмылками:

    "Подрасти сперва, моя страстная,

    Чай, и мы были шибко пылкими!"

    Я ломаю им представления -

    Их дочурки дебильнолицые

    Не над новым дрожат Пелевиным,

    А флиртуют с ночной милицией.

    Я же бьюсь, чтобы стали лучшими

    Краски образов, чтоб – не блеклыми,

    Но...Ты тоже меня не слушаешь,

    Флегматично бликуя стеклами...

    Ночь с 22 на 23 сентября 2003 года.

    @@@

    Взгляд – прочь. Голоса за сценой.

    Свет льет из открытой двери.

    Я лгу тебе, драгоценный.

    Пора перестать мне верить.

    Все стихнет, когда ты выйдешь,

    Все смолкнет – как бы случайно,-

    Ведь алый закат всевидящ,

    И он мою вызнал тайну;

    Он дерзок. Он торжествует.

    Он пурпуром догорает.

    Пусть Бога не существует, -

    Но Он меня покарает.

    Сожжет – вероломной страстью,

    Погубит в ее неволе...

    Я лгу тебе, мое счастье,

    Пытаясь спасти от боли,

    От горечи... Тяжесть пауз.

    – Эй, ветер! Куда несешься?...

    Я лгу тебе, милый Фауст,

    Но ты уже

    не спасешься...

    Ночь с 25 на 26 сентября 2003 года.

    @@@

    Я – так хищно, так самозвански...

    Боги сеют дожди как просо

    В зонт, похожий на знак вопроса,

    Оброненного по-испански:

    ¿Que? – И в школьницыны тетради -

    Мысли, сбитые, как прицелы...

    – Влюблена в него? – Нет. Но целый

    Космос спит у него во взгляде.

    Я – молящая у Морфея

    Горсть забвения – до рассвета...

    – Он не любит тебя. – И это

    Только к лучшему, моя фея.

    Души холодом зашивая,

    Город бледен и мутно-бежев. -

    Счастье. – Слушай, но ведь тебе же

    Больно! – Этим и выживаю.

    Ночь с 13 на 14 октября 2003 года.

    @@@

    Губы плавя в такой ухмылке,

    Что на зависть и королю,

    Он наколет на кончик вилки

    Мое трепетное "люблю".

    И с лукавством в медовом взоре

    Вкус божественным наречет.

    И графу о моем позоре

    Ему тоже запишут в счет.

    24 октября 2003 года

    @@@

    Они все равно уйдут, даже если ты обрушишься на пол и будешь рыдать, хватая их за полы пальто. Сядут на корточки, погладят по затылку, а потом все равно уйдут. И ты опять останешься одна и будешь строить свои игрушечные вавилоны, прокладывать железные дороги и рыть каналы – ты прекрасно знаешь, что все всегда могла и без них, и именно это, кажется, и губит тебя.

    Они уйдут, и никогда не узнают, что каждый раз, когда они кладут трубку, ты продолжаешь разговаривать с ними – убеждать, спорить, шутить, мучительно подбирать слова. Что каждый раз когда они исчезают в метро, бликуя стеклянной дверью на прощанье, ты уносишь с собой в кармане тепло их ладони – и быстро бежишь, чтобы донести, не растерять. И не говоришь ни с кем, чтобы продлить вкус поцелуя на губах – если тебя удостоили поцелуем. Если не удостоили – унести бы в волосах хотя бы запах. Звук голоса. Снежинку, уснувшую на ресницах. Больше и не нужно ничего.

    Они все равно уйдут.

    А ты будешь мечтать поставить счетчик себе в голову – чтобы считать, сколько раз за день ты вспоминаешь о них, приходя в ужас от мысли, что уж никак не меньше тысячи. И плакать перестанешь – а от имени все равно будешь вздрагивать. И еще долго первым, рефлекторным импульсом при прочтении/просмотре чего-нибудь стоящего, будет: “Надо ему показать.”

    Они уйдут.

    А если не захотят уйти сами – ты от них уйдешь. Чтобы не длить ощущение страха. Чтобы не копить воспоминаний, от которых перестанешь спать, когда они уйдут. Ведь самое страшное – это помнить хорошее: оно прошло, и никогда не вернется.

    А чего ты хотела. Ты все знала заранее.

    Чтобы не ждать. Чтобы не вырабатывать привычку.

    Они же все равно уйдут, и единственным, что будет напоминать о мужчинах в твоей жизни, останется любимая мужская рубаха, длинная, до середины бедра – можно ходить по дому без шортов, в одних носках.

    И на том спасибо.

    Да, да, это можно даже не повторять себе перед зеркалом, все реплики заучены наизусть еще пару лет назад – без них лучше, спокойнее, тише, яснее думается, работается, спится и пишется. Без них непринужденно сдаются сессии на отлично, быстро читаются хорошие книги и экономно тратятся деньги – не для кого строить планы, рвать нервы и выщипывать брови.

    И потом – они все равно уйдут.

    Ты даже не сможешь на них за это разозлиться.

    Ты же всех их, ушедших, по-прежнему целуешь в щечку при встрече и очень радуешься, если узнаешь их в случайных прохожих – и непринужденно так: здравствуй, солнце, как ты. И черта с два им хоть на сотую долю ведомо, сколько тебе стоила эта непринужденность.

    Но ты им правда рада. Ибо они ушли – но ты-то осталась, и они остались в тебе.

    И такой большой, кажется, сложный механизм жизни – вот моя учеба, в ней столько всего страшно интересного, за день не расскажешь; вот моя работа – ее все больше, я расту, совершенствуюсь, умею то, чему еще месяц назад училась с нуля, участвую в больших и настоящих проектах, пишу все сочнее и отточеннее; вот мои друзья, и все они гениальны, честное слово; вот... Кажется, такая громадина, такая суперсистема – отчего же это все не приносит ни малейшего удовлетворения? Отчего будто отключены вкусовые рецепторы, и все пресно, словно белесая похлебка из “Матрицы”? Где разъединился контактик, который ко всему этому тебя по-настоящему подключал?

    И когда кто-то из них появляется – да катись оно все к черту, кому оно сдалось, когда я... когда мы...

    Деточка, послушай, они же все равно уйдут.

    И уйдут навсегда, а это дольше, чем неделя, месяц и даже год, представляешь?

    Будда учил: не привязывайся.

    “Вали в монастырь, бэйба” – хихикает твой собственный бог, чеканя ковбойские шаги у тебя в душе. И ты жалеешь, что не можешь запустить в него тапком, не раскроив себе грудной клетки.

    Как будто тебе все время показывают кадры новых сногсшибательных фильмов с тобой в главной роли – но в первые десять минут тебя выгоняют из зала, и ты никогда не узнаешь, чем все могло бы закончиться.

    Или выходишь из зала сама. В последнее время фильмы стали мучительно повторяться, как навязчивые кошмары.

    И герои так неуловимо похожи – какой-то недоуменно-дружелюбной улыбкой при попытке приблизиться к ним. Как будто разговариваешь с человеком сквозь пуленепробиваемое стекло – он внимательно смотрит тебе в глаза, но не слышит ни единого твоего слова.

    Что-то, видать, во мне.

    Чего-то, видать, не хватает – или слишком много дано.

    И ты даже не удивляешься больше, когда они правда уходят – и отрешенно так, кивая – да, я так и знала.

    И опять не ошиблась.

    30/10/2003

    @@@

    Так беспомощно,

    Так лелейно

    В шею выдохнуть визави:

    – Не губите! Так ставят клейма

    Как Вы шутите о любви!

    Мне бы тоже кричали браво

    Под пропетую за гроши

    Серенаду седьмому справа

    Властелину мой души,

    Или – двадцать второму в списке...

    Вам так чуждо и далеко

    Быть влюбленной по-акмеистски,

    В стиле тонкого арт-деко:

    Как в немых черно-белых фильмах -

    На изломе ресниц и рук,

    Быть влюбленной – любовью сильных:

    Ясновидцев – и их подруг;

    Чтоб иконные прятать очи

    В мрак фонарной шальной весны,

    Чтоб чернилами пачкать ночи,

    Что в столице и так черны,

    В Петербурге же – как бумага,

    Будто выстираны в реке...

    Потому там заметна влага,

    Что ложится строка к строке -

    В ней, струившейся исступленно,

    Век Серебряный щурит взгляд...

    – Сударь... Можно мне быть влюбленной,

    Как сто бешеных лет назад?..

    Ночь с 12 на 13 ноября 2003 года.

    @@@

    Свой лик запрятавши в истуканий,

    Я буду биться и побеждать,

    Вытравливая из мягких тканей

    Свою плебейскую слабость ждать,

    Свою постыдную трусость плакать,

    Когда – ни паруса, ни весла...

    Я буду миловать – вплавив в слякоть,

    Или расстреливать – если зла.

    Я буду, взорами нежа райски,

    В рабов противников обращать.

    И буду драться по-самурайски.

    И не прощаться. И не прощать.

    И не просчитываться – бесслезно,

    Узлами нервы в кулак скрутив...

    И вот тогда уже будет поздно,

    Разулыбавшись, как в объектив,

    Поцеловать меня, как в награду, -

    Внезапно радостно снизойдя

    Составить жизни моей отраду, -

    Немного выгоды в том найдя -

    От скуки. Разнообразья ради.

    Я терпелива, но не глупа.

    Тогда же сталь заблестит во взгляде

    В моем – из лунного из серпа!

    И письма – те, что святынь дороже, -

    Все будут сожжены – до строки.

    Мой милый, больше не будет дрожи

    В бесстрастном воске моей руки.

    В ней лишь презрение – так, пустое.

    Да, я злопамятна – но горда:

    Я даже местью не удостою

    Твоей надменности никогда.

    Но... Солнце светит еще, мой милый,

    Чтоб щедрость Божию утверждать.

    Пока еще не взята могилой

    Моя плебейская слабость ждать.

    Ночь с 5 на 6 декабря 2003 года.

    @@@

    Исписанными блокнотами,

    Слезами, шагами, сквотами,

    Монетами – не банкнотами,

    Да пряником и кнутом -

    Отрыдано, оттанцовано,

    Отпето, перелицовано,

    Отписано – зарубцовано

    И заперто – на потом,

    До лучших, чтоб – отбродившего

    Откупорить – и хлебнуть.

    Как лиха. Как смысла высшего -

    Хмельную – шальную! – муть,

    Когда уже будет сцежено,

    Осозанано, прощено -

    И боль отольется свежая

    В рубиновое вино.

    Мужчины, зачеты, трудности,

    Балконы в цветном белье -

    Я буду судить о юности,

    Как опытный сомелье.

    Пока же еще – так солоно,

    Так горько еще губам

    Все то, что уже рассовано

    По складам и погребам -

    Трепещущее, щемящее,

    Упрятанное на дно...

    – Игристое – настоящее,

    Божественное вино!

    Ночь с 30 на 31 декабря 2003 года.

    @@@

    ЛЮБОЛЬ

    История болезни

    Голос – патокой жирной… Солоно…

    Снова снилось его лицо.

    Символ адова круга нового –

    Утро. Дьявола колесо.

    «Нет, он может – он просто ленится!»

    «Ну, не мучает голова?»

    Отчитаться. Удостовериться –

    Да, действительно,

    Ты жива.

    Держит в пластиковом стаканчике

    Кофе – приторна как всегда.

    – А в ночную? – Сегодня Танечке

    – Подежурить придется – да?

    Таня – добрая, сверхурочная –

    Кротость – нету и двадцати…

    Попросить бы бинтов намоченных

    К изголовью мне принести.

    Я больная. Я прокаженная.

    Мой диагноз – уже пароль:

    «Безнадежная? Зараженная?

    Не дотрагиваться – Люболь.»

    Солнце в тесной палате бесится

    И Голгофою на полу –

    Крест окна. Я четыре месяца

    Свою смерть по утрам стелю

    Вместо коврика прикроватного, –

    Ядом солнечного луча.

    Таня? Тихая, аккуратная…

    И далекой грозой набатною –

    Поступь мерная главврача.

    ***

    Сухо в жилах. Не кровь – мазутная

    Жижа лужами разлита

    По постели. Ежеминутное

    Перевязыванье бинта

    Обнажает не ткань багровую –

    Черный радужный перелив

    Нефти – пленкой миллиметровою –

    Будто берег – меня накрыв.

    Слито. Выпарено. Откачано

    Все внутри – только жар и сушь.

    Сушь и жар. И жгутами схвачены

    Соконосные токи душ.

    Слезы выжаты все. Сукровицу

    Гонит слезная железа

    По щекам – отчего лиловятся

    И не видят мои глаза.

    ***

    День как крик. И зубцами гнутыми –

    Лихорадочность забытья.

    День как дыба: на ней распнуты мы –

    Моя память – и рядом я.

    Хрип,

    Стон, –

    Он.

    Он.

    День как вихрь в пустыне – солоно,

    А песок забивает рот.

    Днем – спрессовано, колесовано –

    И разбросано у ворот.

    Лязг.

    Звон.

    Он.

    Он.

    ***

    Свет засаленный. Тишь пещерная.

    Мерный шаг – пустота идет.

    Обходительность предвечерняя –

    А совсем не ночной обход.

    Лицемерное удивленьице:

    «Нынче день у Вас был хорош!» –

    Отчитаться. Удостовериться –

    Да, действительно,

    Ты умрешь.

    Просиявши своей спасенностью,

    «Миновала-чаша-сия» –

    Не у ней же мы все на совести –

    Совесть

    Есть

    И у нас

    Своя.

    …Утешения упоительного

    Выдох – выхода брат точь-в-точь, –

    Упаковкой успокоительного:

    После вечера

    Будет ночь.

    ***

    Растравляющее,

    Бездолящее

    Око дня – световой капкан.

    Боже, смилостивись! – обезболивающего –

    Ложку тьмы

    На один стакан.

    Неба льдистого литр –

    В капельницу

    Через стекла налить позволь…

    Влагой ночи чуть-чуть отплакивается

    Моя проклятая

    Люболь.

    Отпивается – как колодезной

    Животворной святой водой.

    Отливается – робкой, боязной

    Горной речкою молодой –

    Заговаривается…

    Жалится!..

    Привкус пластиковый во рту.

    Ангел должен сегодня сжалиться

    И помочь перейти черту.

    ***

    Пуще славы велеречивыя,

    Громче бегства из всех неволь –

    Слава, слава, Неизлечимая

    Безысходность Твоя, Люболь!

    Звонче! – в белом своем халатике

    Перепуганная сестра –

    Воспеваю – Хвала, Хвала Тебе,

    Будь же лезвием преостра!

    Пулей – злою, иглою – жадною!

    Смерти Смертью и Мукой Мук!

    Я пою тебя, Беспощадная

    Гибель, Преданный мой Недуг!..

    Сто «виват» тебе, о Великая…

    Богом… посланная… чума…

    Ах, как солоно… Эта дикая

    Боль заставит сойти с ума…

    Как же я… ненавижу поздние

    Предрассветные роды дня…

    Таня! Танечка! Нету воздуха!

    Дверь балконную для меня

    Отворите…Зачем, зачем она

    Выжигает мне горло – соль…

    Аллилуйя тебе, Священная

    Искупительная Люболь.

    Ночь с 12 на 13 января 2004 года.

    @@@

    Так бесполезно – хвалы возносить,

    Мрамор объяв твоего пьедестала…

    Отче, я правда ужасно устала.

    Мне тебя не о чем даже просить.

    Город, задумав себя растерзать,

    Смотрит всклокоченной старой кликушей…

    Отче, тебе всё равно, но послушай –

    Больше мне некому это сказать.

    Очи пустынны – до самого дна.

    Холодно. Жизнь – это по существу лишь…

    Отче! А если. Ты. Не существуешь… –

    Значит, я правда осталась одна.

    Ночь с 27 на 28 января 2004 года.

    @@@

    Примерять степенность взглядом через плечо –

    А в итоге жаться, ёрзая и дерзя.

    В себя жутко верится – яро так, горячо –

    С резолюцией вечной: «Девочка, так нельзя».

    Фильм готов, и его осталось вот только снять:

    Кадровать триумф буквально до запятых.

    И, запахивая сценарий, глаза поднять –

    И узреть впереди себя миллион таких,

    С кратким «Я – Демиург» на бэйдже;

    что ни юнец –

    Все с потенциалом хлеще седых столпов.

    И у каждого в рюкзаке про запас венец

    Из пакета листа лаврового для супов.

    Взлетных полос дай – и взовьется любой второй

    С полным правом этот обрюзгший мир

    под себя верстать.

    Ужас, да? – так в свое избранничество порой

    Можно, Боже храни, и веровать перестать.

    Как-то без снобизма, желчи и кожуры –

    Вот бы вправду, смешным пропойцей пока не стал,

    Свиться змейкою – а проснуться в большом жюри

    По отбору новых пожаровзорых на пьедестал –

    Все там будем ведь: слишком уж по стопе

    Скороходы, что тянут ввысь молодых повес.

    А пока – так чумно и страшно стоять в толпе

    Свежих Избранных со скрижалью наперевес…

    Ночь с 20 на 21 марта 2004 года.

    @@@

    Мякоть неба прожорливой пастью шамая,

    Солнцем скалится морда дня.

    Забывай, забывай обо мне, душа моя.

    Ампутируй себе меня.

    Я сама так болею – сосредоточенно

    Провоцируя боль в груди.

    Мне не радостно быть твоей червоточиной,

    Растравившей до «пощади!» –

    Не богиня, чтоб жгла, упиваясь жертвами,

    И не хищница, чтоб сожгла.

    Изживай, избывай же меня, бессмертный мой –

    Так, как я тебя

    Изжила.

    Ночь с 24 на 25 марта 2004 года.

    @@@

    Е. П.

    Она отравляет ритмами изнутри.

    Сутулится, супит брови, когда грустит.

    Но если ты вдруг полюбишь ее – умри.

    Она тебе точно этого не простит.

    Стихи отбивает пальцами на столе.

    Тщеславие прячет в цифры кривых таблиц.

    Купает ресницы в теплой московской мгле –

    И город теряет сон от ее ресниц.

    Пускает тугие корни в твоей груди,

    Пока за окном тихонько вскипает ртуть.

    Она кареглазый Маугли – отойди,

    Не трогай, если не хочешь ее спугнуть.

    Иди – пусть она смеется в свой микрофон,

    Ступай себе спать. Но завтра, мой юный друг…

    Тебя встретит утро, желтое, как лимон –

    Икарами, улетающими на юг.*

    19 апреля 2004 года.

    * [Update] – последние две строчки – это мелко нарезанные кусочки песен

    @@@

    Надо было поостеречься.

    Надо было предвидеть сбой.

    Просто Отче хотел развлечься

    И проверить меня тобой.

    Я ждала от Него подвоха –

    Он решил не терять ни дня.

    Что же, бинго. Мне правда плохо.

    Он опять обыграл меня.

    От тебя так тепло и тесно…

    Так усмешка твоя горька…

    Бог играет всегда нечестно.

    Бог играет наверняка.

    Он блефует. Он не смеется.

    Он продумывает ходы.

    Вот поэтому медью солнце

    Заливает твои следы,

    Вот поэтому взгляд твой жаден

    И дыхание – как прибой.

    Ты же знаешь, Он беспощаден.

    Он расплавит меня тобой.

    Он разъест меня черной сажей

    Злых волос твоих, злых ресниц.

    Он, наверно, заставит даже

    Умолять Его, падать ниц –

    И распнет ведь. Не на Голгофе.

    Ты – быстрее меня убьешь.

    Я зайду к тебе выпить кофе.

    И умру

    У твоих

    Подошв.

    Ночь с 23 на 24 апреля 2004 года

    @@@

    Мне бы только хотелось, чтобы

    (Я банальность скажу, прости)

    Солнце самой высокой пробы

    Озаряло твои пути.

    Мне бы вот разрешили только

    Теплым ветром, из-за угла,

    Целовать тебя нежно в челку

    Цвета воронова крыла.

    Мне бы только не ляпнуть в шутку -

    Удержаться и промолчать,

    Не сказав никому, как жутко

    И смешно по тебе скучать.

    Ночь с 27 на 28 апреля 2004 года.

    @@@

    Как твое имя, доченька? Где твой дом?

    Взор твой горяч, а стопы совсем босы…

    Стой! Про тебя в газете ж! Три полосы!

    Да, я, кажись, узнала тебя с трудом.

    Мнишь себя Дщерью Божией? Ждешь даров?

    Ангел по телефону воззвал к борьбе?

    Кто твои предки, душенька? Чья в тебе

    Заговорила нынче дурная кровь?

    Кто они там? Вершители черных месс?

    Боги? Цыгане? Беглые из тюрьмы?

    Люди, молясь, слагают тебе псалмы,

    Не доперев, что можно по SMS.

    Кто твоя свита, девочка? Голытьба?

    Татуированная, понятно, шальная рать?

    Ты же Мессия, дитятко, – знать, судьба

    Сорвиголов в апостолы вербовать.

    Кто твоя паства, милая? Уж не те ль

    Злые волчата – тысяч, наверно, дцать –

    Слюни пускают, рвутся к тебе в постель,

    Чтоб, не прорвавшись, вены себе кромсать?

    Что же ты хочешь, сказка моя? Держав?

    Золота? Славы? Тонны сердец – к ногам?

    Хочешь познать, как, совесть в руке зажав,

    Братья пойдут тебя продавать врагам?

    Что же ты медлишь, глупенькая? Иди!

    Жги, проповедуй, веруй и будь чиста.

    Слушая смертный стон у себя в груди,

    Ты мне когда-нибудь

    Молча

    Кивнешь

    С креста.

    1 мая 2004 года.

    @@@

    Моя мама в Турции с прошлой ночи.

    Я теперь беру за нее газеты.

    Гулко в доме. Голодно, кстати, очень:

    Только йогурты и конфеты –

    Я безрукая, как Венера,

    Я совсем не хочу готовить.

    Я могла бы блинов, к примеру –

    Но одной-то – совсем не то ведь.

    Дни тихи, как песни к финальным титрам.

    Город свеж, весенен и независим.

    Телефонный провод как будто выдран.

    И ни от кого не приходит писем.

    Моя Муза с черными волосами

    Нынче Темзе шепчет свои пароли.

    Мне осталось фильмы смотреть часами

    И горстями но-шпу глотать от боли.

    Никого. И [Имя] летит на море.

    Мегаполис чист и необитаем.

    Я – и лень – бескрылы, видать, на горе:

    Кто куда – а мы всё не улетаем.

    Мне пахать бы, дергая вожжи рьяно.

    Мне бы небо, а не четыре стенки.

    Я ж пока курю у подруг кальяны

    И ношу носки неземных оттенков.

    Хоть бы кто тряхнул, приказав быть лучшей!

    Одеяло б сдернул с моей постели!

    Ветер Перемен! Оставайся, слушай.

    Мама будет в Турции две недели.

    Назад к карточке книги "Стихи Веры Полозковой разных лет"

    itexts.net