Предисловие автора к русскому переводу книги. Книги предисловие


ПРЕДИСЛОВИЕ. Книга отражений

Эта книга состоит из десяти очерков. Я назвал их отражениями. И вот почему. Критик стоит обыкновенно вне произведения: он его разбирает и оценивает. Он не только вне его, но где-то над ним. Я же писал здесь только о том, что мной владело, за чем я следовал, чему я отдавался, что я хотел сберечь в себе, сделав собою.

Вот в каком смысле мои очерки — отражения, это вовсе не метафора.

Но, разумеется, поэтическое отражение не может свестись на геометрический чертеж. Если, даже механически повторяя слово, мы должны самостоятельно проделать целый ряд сложных артикуляций, можно ли ожидать от поэтического создания, чтобы его отражение стало пассивным и безразличным? Самое чтение поэта есть уже творчество. Поэты пишут не для зеркал и не для стоячих вод.

Тем более сложным и активным оказывается фиксирование наших впечатлений.

Выбор произведений обусловлен был, конечно, прежде всего самым свойством моей работы. Я брал только то, что чувствовал выше себя, и в то же время созвучное.

Но был и еще критерий. Я брал произведения субъективно-характерные. Меня интересовали не столько объекты и не самые фантоши, сколько творцы и хозяева этих фантошей.

Только не всегда приходилось мне решать свою задачу аналитическим путем, как сделано это, например, в «Портрете» и при разборе «Клары Милич». Иногда я выбирал путь синтетический, например, для «Носа», «Двойника» и «Трех сестер». Самые очерки покажут читателю, в чем тут дело.

И. А.

Царское Село

Сентябрь, 1905 г.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

lit.wikireading.ru

Читать Предисловие к коротким рассказам - Конрад Джозеф - Страница 1

Джозеф Конрад

Предисловие к коротким рассказам

Перевод: И.М.Левидова

Не без больших сомнений отнесся я к мысли об издании тома избранных моих рассказов. Настолько велики были эти сомнения, что они даже побудили меня предпринять опасную попытку раскрытия тех чувств, с которыми я приступаю к этому пояснительному предисловию. Сомнения мои, надо сказать, носят сугубо личный характер, в том смысле, что они коренятся глубоко в личных моих свойствах и не очень-то легко донести их даже до таких хороших друзей, каких мне посчастливилось найти в лице американских читателей. Глубокие, сложные (а порой даже противоречивые) чувства, составляющие основу отношения писателя к собственному творчеству, - достаточно реальная вещь, и все же они могут быть, и часто являются, не более, чем отражением взлелеянных им иллюзий. Хрупкие растения - вы согласитесь с этим, выносящие только укромную тень одиноких размышлений. Драгоценные, быть может? Да. Но, по самой своей природе, драгоценные лишь для одного человека, в уме (или сердце) которого они пустили свои корни.

Казалось бы, эти соображения способны убедить любого автора раз навсегда отказаться от любых предисловий; однако во мне живет неискоренимое подозрение, что в этой жизни, являющейся, как говорят некоторые философы, всего лишь сменой "обманчивых видений", сами иллюзии наши должны иметь практический смысл. Разве не характеризуют они человека в той же мере, как, скажем, его взгляды или черты его лица? Фактически, они даже опаснее, так как, меньше поддаваясь контролю, вернее обнаруживают истинный облик человека.

Но все же - не знаю, послужило ли тут причиной мое природное бесстыдство, благоприобретенная бесчувственность, или врожденная вера в доброту человеческой натуры, - эта тревожная мысль не помешала мне написать за последние годы множество очень откровенных предисловий, за которые меня пока что еще никто не призывал к ответу. По крайней мере ни один разъяренный посетитель с дробовиком в руках еще не являлся ко мне с требованием прекратить это занятие. Ободренный этим обстоятельством, я отваживаюсь еще па одну чистосердечную исповедь.

Хочу начать с утверждения, что вне всякой зависимости от непосредственности и стихийности первоначального импульса ни один из моих рассказов, часть которых отобрана для настоящего сборника, не был написан без долгой и сознательной работы не только над вопросами стиля, но и над связями рассказа с действительной жизнью, какой я ее знал, без размышлений о природе моего восприятия того или иного события и всего, что мне довелось увидеть и испытать.

Поэтому каждый из циклов рассказов, создававшихся в разное время и в различном состоянии духа, приобретал свою собственную, характерную для него окраску. Так я считал, во всяком случае. Позже, когда мне пришлось внимательно пересмотреть все свои книги, чтобы написать авторское предисловие к первому собранию моих сочинений, я утвердился в своем впечатлении, что каждый из этих томов рассказов был объединен каким-то общим взглядом на вещи, охватывающим самые различные явления цивилизации и дикости, жизни на суше и жизни на море. Я не возьму на себя слишком много, если скажу, что эта особенность будет очевидна даже для наименее критически настроенного читателя такой, например, книги, как "Рассказы о непокое". (Tales of Unrest). Ни одна вещь из этого тома не включена в настоящий сборник по причинам, которые позднее станут ясными терпеливому читателю этого предисловия. "Рассказы о непокое" - самая первая из опубликованных мной книг новелл, действие которых развертывается в целом ряде мест включая Малайский архипелаг, сельскую Бретань, центральную Африку и буржуазный дом в заселенном квартале Лондона. Мне представилось также бесспорным, что с этой точки зрения книга, озаглавленная "Шесть" ("A Set of Six"), - из нее взят для данного сборника один рассказ, - очень отличается своей последовательно выдержанной манерой четкого и беспристрастного изображения от всех сборников новелл, которые я когда-либо опубликовывал. Однако время действия этих рассказов охватывает почти все девятнадцатое столетие, а в пространстве они переносятся из Южной Америки в Англию и Россию, чтобы закончить свой путь на юге Италии. Один благожелательный критик сказал мне как-то в частной беседе, что в этой моей книге меньше всего ощущается атмосфера по сравнению со всеми другими; и я воспринял это как комплимент тому внутреннему единству, которое мне хочется видеть в каждом собрании моих небольших рассказов. Таким же образом я воспринимаю мысль одного из рецензентов книги "Приливы и отливы" ("Within the Tides"), что "вся книга в целом производит впечатление чего-то большего, чем составляющие ее части", как подтверждение моего собственного представления о ней: именно, что мне удалось сплавить разнообразие тем и воплощения их в какое-то последовательное единство, характерное для определенного периода моей литературной работы.

Благосклонный читатель поймет теперь, почему, придерживаясь такого взгляда на свой короткие произведения, я было отшатнулся от мысли о том, чтобы сдвинуть хоть один из моих рассказов с предназначенного ему места в той группе, к которой он с самого начала принадлежал, тем более что группировка эта никогда не была результатом какого-то заранее намеченного плана. Просто так "само собой выходило". А то, что "выходит само собой" в работе писателя, всегда кажется очень важным и ценным, потому что оно берет свое начало в более глубинных источниках, чем, скажем, логика продуманной теории или уроки, извлеченные из проанализированной практики. И не следует оспаривать эту точку зрения художника, для которого самовыражение должно быть, как подсказывает само это слово, главной целью, если только не единственным смыслом существования. Разумеется, он будет отстаивать до конца все черты и особенности, характеризующие его творческую работу, потому что все они - обдуманные или неожиданные для него самого - отражают присущий ему способ самовыражения.

Я подозреваю, что бывают моменты, когда самым драгоценным для писателя в его работе - даже если он человек действия - представляется именно этот таинственный ход вещей, приводящий к творческому воплощению задуманного: находки, сделанные потому, что "так само собой вышло" в той смутной области сознания, где и зарождается честный успех или почетная неудача писателя. Но бывают и другие моменты, когда идеализм (ибо идеализм - практичен и трезв и враг всего, что "само собой выходит" и тому подобных загадочных явлений) подсказывает вам совсем другую, более определенную и точную оценку ваших достижений - каковы бы они ни были. Вероятно, именно в такой момент и прибыло ко мне предложение опубликовать сборник моих рассказов, сделанное моим давнишним другом и издателем мистером Е. Ф. Дабльдеем, - который является идеалистом и который не потерпел бы, чтобы в его деле хоть что-нибудь происходило "само собой". Дело его, на мой взгляд, заключается главным образом в посредничестве между мечтаниями некоторых людей и бодрствующим разумом остальной части человечества. Определенное таким образом, занятие это представляется фантастически странным, но мистер Дабльдей всегда подходит к делу чрезвычайно практично. И поэтому я привык слепо доверять всем его заключениям. Да и по другим причинам, более глубокого, личного свойства, не имеющим ничего общего с. деловыми вопросами, слово его всегда значит для меня очень много. Но, чтобы примирить собственный мой идеализм с мыслью об удалении моих рассказов из их естественного окружения, из той общей атмосферы, в которой они первоначально возникли, надо было найти определенный принцип отбора. Единственным принципом, показавшимся мне в какой-то мере приемлемым, был принцип классификации рассказов по темам; при всех его невыгодах, он по крайней мере обладает тем преимуществом, что не подвержен заражению иллюзиями. Но вскоре я увидел, что писателю, поставившему перед собой ясную цель правдиво выражать самые свои глубокие, исполненные сострадания чувства, не поступаясь верой в людей и мир - то есть в "обманчивые видения", горестные и забавные, о которых говорят философы и которые живут уже столько веков, торжественно совершая свой путь к Концу Света (а он будет, несомненно, самым обманчивым из всех видений), - принцип этот совсем не так легко применить, как показалось мне на первый взгляд.. Хотя меня часто называют писателем моря, я всегда считал, что у меня нет резко выраженного тяготения к этой или какой-нибудь другой теме. Верно, что в море я нашел подлинный смысл своего существования задолго до того, как захотел написать хоть одну строку, или почувствовал самую смутную потребность в самовыражении посредством печатного слова. Жизнь моря стала моей жизнью. Она была личным моим достоянием, которое полностью насыщало меня. Когда же сны мои изменили свой характер (Кальдерой сказал: "жизнь есть сон"), прошлое в силу самой природы моей профессии стало одним из источников того, что я могу назвать, за отсутствием лучшего слова, вдохновением, - т. е. внутренней силой, движущей моим пером. Я прибавил бы: "На счастье или несчастье", - если бы слова эти не звучали страшной неблагодарностью после стольких доказательств симпатии со стороны читающей публики, к которой я адресую это мое предисловие.

online-knigi.com

ПРЕДИСЛОВИЕ. Евангелие мира от ессеев. Книги 1-4

О древняя Истина!

Века и века прошли с тех дней,

Как открылась ты и скрепила высокое братство

Древняя Истина!

Не отступай от нее!

Гете

Эта книга вторая Евангелия Мира от ессеев

посвящается всем тем, кто в духовной пустыне

двадцатого века терпеливо прождал сорок лет

обетованной земли — продолжения книги первой.

Э. Б. Шекели

Я должен начать это предисловие с важного признания: это не первый мой перевод книги второй Евангелия Мира от ессеев, а второй. Первая попытка потребовала нескольких лет кропотливого труда, перевод был сделан дословный, содержал сотни перекрестных ссылок и изобиловал сносками филологического и истолковательного характера. Завершив его, я испытывал огромную гордость и, весь светясь от удовлетворения своим трудом, отдал его для прочтения моему другу Олдосу Хаксли. Две недели спустя я спросил у него, что он думает о моем монументальном переводе. «Очень плохо, очень, — ответил он. — Даже хуже, чем скучнейшие трактаты по патристике и схоластике, которых теперь никто не читает. По правде сказать, он так сух и неинтересен, что я не испытываю никакого желания читать книгу третью». Поскольку я лишился дара речи, он продолжал: «Тебе следует переписать его, наделив хотя бы отчасти живостью, присущей другим твоим книгам, — сделать его литературным, пригодным для чтения и привлекательным для читателей двадцатого века. Наверняка ессеи общались друг с другом, не пользуясь сносками! В том виде, который твой перевод имеет сейчас, его прочтут лишь несколько догматиков из теологических семинаров, видимо, получающих мазохистское наслаждение от чтения подобных книг. Впрочем, — с улыбкой добавил он, — твой перевод обладает определенными достоинствами в качестве средства от бессонницы; всякий раз что я пытался читать его, я через несколько минут засыпал. Можно попробовать продать несколько экземпляров, рекламируя их в медицинских журналах как новое снотворное — никаких вредных химикатов и так далее». Мне потребовалось немалое время, чтобы оправиться от этой критики. На долгие годы я отложил рукопись в сторону.

Между тем я продолжал получать от множества читателей со всех концов света тысячи писем, касающихся моего перевода книги первой Евангелия Мира от ессеев, и во всех этих письмах содержались вопросы о второй и третьей книгах, обещанных в предисловии к первой. В конце концов я набрался смелости и начал все заново. Прошедшие годы смягчили мое отношение к критике друга, я увидел ее в новом свете. Я переписал весь текст целиком, стараясь подходить к нему как к литературе, к поэзии, трактующей великие проблемы жизни — как древней, так и современной. Нелегко сохранять верность оригиналу, в то же самое время представляя великие истины так, чтобы они смогли увлечь человека двадцатого столетия. И все-таки попытаться стоило, ибо ессеи стремились прежде всего завоевывать людские сердца доводами разума, сильным и живым примером своей собственной жизни.

Как это ни грустно, Олдос не дожил до второго моего перевода. Мне кажется, этот перевод мог бы ему понравиться (как-никак ни единой сноски!), однако вынесение окончательного приговора следует предоставить читателям. Если книги вторая и третья станут столь же популярными, сколь и первая, я буду считать, что труды многих, многих моих лет будут полностью вознаграждены.

Эдмонд Бордо Шекели

Сан-Диего, Калифорния, 1 ноября 1974 года.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

med.wikireading.ru

Предисловие автора к русскому переводу книги. Мазохизм: Юнгианский взгляд

Предисловие автора к русскому переводу книги

Эта книга начала свою удивительно долгую жизнь в 1982 г., когда издательство Spring Publications включило ее в список своих изданий. Удивительно, что книга на тему мазохизма была написана не для того, чтобы кануть в неизвестность. Наоборот, в течение 20 лет она вызывала широкий интерес академической аудитории, людей, занимающихся клинической практикой, а также юристов. Однако я сомневаюсь, что в 1982 г. кто-либо в издательстве Spring Publications мог поверить — определенно не я — в то, что эта книга о мазохизме будет пять раз переиздана, подвергнется второй редакции и в результате станет, по оценке рецензентов, «классической» и пионерской работой в этой области.

Разумеется, я, как автор этой книги, очень признательна Валерию Мершавке, который выбрал ее для перевода на русский язык, причем она оказалась одной из первых отобранных им книг в пространном списке изданий Spring. Приятно узнать отзывы обычных людей, прочитавших эту книгу, которым она в какой-то степени помогла, ибо в конечном счете она была написана именно для них. Не для экспертов, не для практикующих клиницистов, не для юнгианских аналитиков, хотя известно, что многим из них она также принесла немалую пользу, — но прежде всего для обычных людей, испытывающих мучения от тайных фантазий о получении постыдного удовольствия. Книга была задумана для тех, кто ищет некий смысл во внешне непримимых противоречиях; такой она и получилась.

Я очень благодарна Валерию Мершавке за его работу над переводом, а еще больше — за его убежденность в том, что эту книгу нужно перевести на русский язык. А теперь эта маленькая книга начинает свою новую жизнь. Я надеюсь, что новые читатели сочтут ее в чем-то для себя полезной, ибо независимо от того, на каком языке выражает себя душа — русском, английском или каком-то ином, — она втайне отчаянно стремится к тому, чтобы ее голос влился в общечеловеческую многоголосицу.

Лин Коуэн 21.12.2002

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

psy.wikireading.ru

7.4. Предисловие, послесловие, вступительная статья

7.4. Предисловие, послесловие, вступительная статья

Предисловие – предуведомление читателей о том, что им надо принять во внимание, читая, или изучая, или просматривая книгу. Предисловие чаще всего содержит материалы о значении темы книги, особенностях содержания и формы произведения или из–дания, источниках сочинения, сведения о принципах отбора ма–териала и принципах построения произведения, нерешенных и неосвещенных проблемах (чтобы читатель не рассчитывал на то, чего в книге нет) и отличиях от книг на ту же или близкие темы.

Предисловие не следует путать с введением – вступительной частью произведения автора, где начинает раскрываться его тема, т.е. неслужебной частью.

Предисловию часто дают название «От автора», «Отредакто–ра», «От составителя» и т.п. Если по заголовку нельзя определить, кому предисловие принадлежит, желательно после его текста ука–зать: автор, редактор, переводчик или поставить фамилию напи–савшего предисловие. В некоторых книгах, чаще всего в переиз–даниях, бывает несколько предисловий. Если они написаны одним лицом, их размещают в обратной хронологической после–довательности (к последнему изданию, затем – к предыдущему и т.д.). В переводных книгах предисловие переводчика или редак–тора перевода предшествует авторскому предисловию.

Предисловие, если оно написано не редактором, редактируется в последнюю очередь, когда становятся ясными структура книги и логика изложения основного текста. При этом особое внимание обращают на связь предисловия с другими элементами издания – аннотацией, содержание которой может совпасть с предисловием, а также с введением. Кроме того, нужно следить за тем, чтобы преди–словие было отражено в оглавлении (содержании) и вспомога–тельных указателях, если они есть. Хотя предисловие не самая главная часть издания, оно заметно влияет на весь его облик, поэто–му редактор должен считать свою работу над ним ответственным этапом подготовки издания.

Вступительная статья – относительно самостоятельное сочи–нение, в котором широко толкуется творчество автора или изда–ваемое произведение для того, чтобы помочь читателю лучше, глубже, тоньше воспринять содержание книги, разобраться в ее сложностях, познакомиться с ее историей, читательской судьбой и переменами в оценке. Так что вступительная статья особенно необходима в книгах сложных, в содержании которых нелегко разобраться без дополнительных сведений. Помещается она чаще всего в изданиях отдельных произведений или собраний сочинений писателей, ученых, общественных деятелей.

Вступительная статья должна открывать книгу. Ее место – по–сле титульного листа, перед предисловием автора, если оно входит в издание. Предшествовать вступительной статье может только предисловие издательства, редакции или редактора либо оглавле–ние (содержание), если принято решение поместить его в начале издания.

Чаще всего вступительную статью, как и предисловие, набирают шрифтом более мелким по кеглю, чем шрифт основного текста.

Послесловие по цели близко к вступительной статье, но отлича–ется от нее тем, что помещено за текстом книги – то ли потому, что издательство не хочет влиять на восприятие произведения чита–телем до его знакомства с ним, то ли потому, что само толкование творчества автора и его произведения невозможно без хорошего знания его читателем.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

tech.wikireading.ru

Предисловие ко второму изданию книги. Расширенный фенотип [Дальнее влияние гена]

Предисловие ко второму изданию книги

Думаю, что у большинства учёных – большинства авторов – есть какая-то одна публикация, про которую они говорили бы так: не страшно, если вы никогда не читали моих трудов кроме «этого», но «этот» пожалуйста прочтите. Для меня таким трудом является «Расширенный фенотип»; последние же четыре главы являются лучшими кандидатами на право называться «инновационными» из тех, что я могу предложить. Остальная часть книги производит необходимое упорядочивание на их пути. Главы 2 и 3 – содержат ответы на критику ныне широко принятого взгляда на эволюцию «эгоистичного гена». Срединные главы оперируют «единицами отбора», дискуссия о которых ныне очень модна среди философов от биологии, исходя из «точки зрения» генов; возможно наиболее полезный вклад здесь – различение «репликаторов и носителей». Моя цель была в том, чтобы положить конец всем этим дискуссиям раз и навсегда!

Что касается самого расширенного фенотипа, то я никогда не видел его нигде, кроме как в конце этой книги. Однако такая политика неудобна. Предшествующие главы неизбежно привлекают внимание к общей проблеме «единицы отбора», и уводят от новой идеи про сам расширенный фенотип. Поэтому я убрал в этом издании первоначальный подзаголовок «Ген как единица отбора», и заменил его на «Дальнее влияние гена», который поддерживает образ гена как центра сети, излучающей власть. В остальном, кроме незначительных исправлений, книга не изменилась.

Ричард Докинз

Оксфорд, Май 1989

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

bio.wikireading.ru

Предисловие от автора. Смертельные сны о силе

Предисловие от автора

Обычный человек часто задается вопросами: откуда он и для чего он живет, как стать счастливее, и как научиться изменяться самому и изменять окружающий мир? В свое время я задался этими вопросами и пришел к неутешительному для себя выводу, что проживаю серую скучную жизнь. Эта книга, не являясь каким-то новым учением, включает мой личный опыт изменения самого себя и вполне способна ответить на многие из этих вопросов. Благодаря этой книге читатель может узнать о самых непостижимых с точки зрения науки явлениях. Таких как переворот мира в собственном сознании, достижение намерения, изменение внутреннего и внешнего мира с помощью намерения, обретение личной силы, умение осознавать себя во сне и многое другое.

Для многих людей навык осознания себя во сне является чем-то новым и неопределенным, однако некоторые, в том числе мои ученики, находят самого себя в осознанном сновидении. Человек, который видит сон и понимающий, что это сон, способен в нем на любые поступки, и речь идет о том, что он осознал себя во сне. В осознанном сновидении человек больше не является пассивным, а может изменять его сюжет по собственному желанию в рамках своей личной силы.

Когда я впервые осознал себя во сне, его реальность была настолько совершенной и правдоподобной, что потрясла мое сознание. Можно сказать, что первое осознанное сновидение стало тем событием, которое затмило своей яркостью всю мою предыдущую жизнь. В этой книге есть все необходимое для того, чтобы научиться этому навыку.

Те немногочисленные читатели, которым посчастливилось прочитать первый укороченный вариант моей книги, писали мне, что потрясены теми знаниями, которые открылись перед ними. Я не призываю читателя верить или не верить этим знаниям, а предлагаю проверить их истинность на собственном опыте путем следования указаниям и выполнения простых упражнений, изложенных в этой книге. Этот путь может привести читателя к гармонии, освобождению сознания и даже просветлению, как это называют некоторые восточные религии. Для меня этот путь, возможно, стал прикосновением к тому, что некоторые люди называют счастьем.

Книга является результатом общения с духом в течение нескольких лет и содержит переработанные записи большей части моих совместных с ним сновидений. Не претендуя на правдивость и окончательность сведений изложенных здесь, хочу поделиться с читателем знаниями, переданными мне духом по имени Сид. Его слова, возможно, не только потрясут сознание читателя, но и укажут ему путь, на котором жизнь радикально изменяется и все невозможное становится реальным, как это произошло однажды в моей жизни. Допускаю, что многие слова Сида были незначительно искажены в процессе моего творческого труда, заключавшемся в воспоминании и максимально точном изложении его слов. Надо сказать, что Сид никогда не употреблял слова типа «я», «мне», «меня» и так далее, в тексте эти слова были приписаны мной для его некоторого очеловечивания.

Встреча с Сидом произошла спустя нескольких месяцев с момента, когда я испытал первое осознанное сновидение. С тех пор он стал моим постоянным спутником и собеседником. Сид обычно принимал вид маленького мальчика размером в полметра. Для меня до сих пор остается тайной, кем на самом деле является этот дух: сознанием человека, тонкой сущностью или кем-то еще. Со словами Сида будет интересно ознакомиться людям, интересующимся осознанными сновидениями, стремящимся к радикальному изменению и улучшению своей жизни, а также знакомым с творчеством Карлоса Кастанеды и других авторов, пишущих на данную тему.

Перед прочтением читатель должен согласиться с тем, что сведения, изложенные в данной книге, могут оказаться смертельно опасными или чистым вымыслом. Автор не несет ответственности за последствия, которые могут возникнуть в жизни читателя, после прочтения этих сведений, а также не несет ответственности за моральное и физическое состояние читателя вследствие выполнения упражнений и техник, описанных в этой книге. Книга содержит глубокие сведения эзотерической направленности, которые имеют свойство восприниматься неоднозначно сознанием среднего человека. Читатель не согласный с этими утверждениями, должен отказаться от ее прочтения.

Все персонажи данной книги могут оказаться собирательными образами, а значит, совпадения имен и событий, описанных в данной книге с именами и событиями из реальной жизни, являются случайными или желанием читателя увидеть себя на страницах этой книги.

Предлагаю читателю оставить свой отзыв по книге на моем сайте http://www.atalisman.ru

Желаю читателю мудрости при прочтении книги и напоминаю, что не может быть намерения без личной силы.

Вадим Садовой 17 июля 2005 г.

Посвящается девушке Кристине. Светлый цвет волос которой, помог мне не только осознать себя и осветить мой путь во тьме, но и начать новую жизнь, положившую начало написания этой книги.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

esoterics.wikireading.ru