Название книги: Записки Педофила (СИ). Книги про педофилию


Исповедь чудовища» бесплатно — Страница 1

Педофил: Исповедь чудовища

Педофил: Исповедь чудовища. Автор: Пётр Крыжановский

Надеюсь, дети меня когда-нибудь простят...

Глава 1

Солнечные лучи не спеша скользили по лежавшему на полу выгоревшему узорчатому ковру. Регулярно наблюдая за пятном света, Джейсон мог определить, какое сейчас точное время, и обычно его догадки ненамного отличались от тикающих стрелок будильника. Разница всегда составляла плюс-минус десять минут. Так начиналось каждое его утро — с одной и той же картинки, не меняющейся из года в год. После крепкого сна он открывал глаза, поворачивался на бок и смотрел на ковер, вычерчивая взглядом каждую линию, погружаясь в загадочный и бессмысленный мир несложного рисунка. Будильник всегда выключался еще до того, как начинал звонить. Джейсона раздражал громкий пронзительный звук, столь сильный, что его было слышно во всех уголках далеко не маленького дома. Однако еще больше по утру его раздражало то, что, несмотря на девятичасовой беспробудный сон, он никогда не просыпался отдохнувшим. А еще ему не снились сны. Джейсону казалось, что здоровому человеку должно хоть что-то сниться, пускай даже кошмары — в его случае должно было быть очень много кошмаров. Но ничего не снилось, лишь пустота, сплошная бессодержательная темнота. Наверняка именно поэтому он не был отдохнувшим поутру.

В течение дня приходилось находить иной способ снять накопившееся напряжение… И у Джейсона их имелось немало, разнообразных и таких ценных.

Выключив будильник и скинув с себя одеяло, Джейсон встал. Распахнув пыльные шторы, впустив теплое солнце внутрь, он расположился в центре спальни и стал принимать меры по избавлению от усталости и следующей за ней раздражительности.

Аккуратно, размеренно, очень четко, будто по учебнику, делая асаны, молодой тридцатидвухлетний мужчина расплы­вал­ся в легкой улыбке, в которой читалось наслаждение. Наслаждение невероятной красотой, которую он созерцал. Таким было его отношение к самому себе, лицу, телу, взгляду. Лучи солнца нежно и трепетно огибали идеальные формы, линии и изгибы. У Джейсона был Бог, в которого он верил с невероятной силой, которым восхищался, совершенный Абсолют, монолит без единого изъяна. И этого Бога он видел каждое утро, смотря на себя в зеркало. Спортивное выточенное тело, отличавшееся правильными пропорциями и изящностью, идеальная гладкая кожа, моложавое лицо и бесконечная любовь к себе придавали столь заносчивому Богу невероятную уверенность и убежденность в правильности всех без исключения мыслей, приходящих ему в голову на протяжении жизни. В тонких чертах лица читался холод и безразличие — добродетели, так сильно манящие женщин и всегда в итоге причиняющие им боль. Боль — один из спутников, постоянно следующих за Джейсоном. На этом спутнике жило огромное количество разновидностей боли, каждая со своей невероятной историей, глубокой философией и неприглядными, порой мерзкими выводами. Венчали Бога темно-карие, почти черные глаза, меняющие свой оттенок то ли в зависимости от настроения, то ли в зависимости от света, попадающего в них. В лице Джейсона было что-то от хищного животного, и, как и каждое из них, он пугал и вместе с тем манил за собой невероятно сильной энергетикой и опасной красотой.

Джейсон выпрямился и улыбнулся. После занятий йогой его тело лишалось какой-либо усталости, а голову покидали лишние тревожные мысли, жизнь наполнялась красками и желаниями, которые во что бы то ни стало следовало реализовать, тем более в такой прекрасный солнечный день, как этот. Накинув на себя потертый темно-серый махровый халат, Джейсон покинул свою спальню и направился вниз, на кухню, откуда уже доносился, несмотря на раннее время, звук работающего телевизора и запах крепкого ароматного кофе.

— Доброе утро, — улыбнувшись, произнес Говард.

Он снял последний блин со сковородки и, положив его на тарелку, поставил их вместе с кофе на стол.

— Привет, — безразлично ответил Джейсон.

Сев за стол, он взял чашку горячего кофе и, ожидая, пока тот остынет, уставился в телевизор.

Беспорядочно мелькающие новостные картинки ненамного отличались от вчерашних или тех, что были неделю назад. Бесконечные однообразные автопогони, какая-то непонятная война в Восточной Европе, вечный конфликт на Ближнем Востоке, потопы, землетрясения и прочая чепуха, никак не трогающая сердце Джейсона.

— Можно сесть? — аккуратно спросил Говард.

Не отвлекаясь от телевизора, Джейсон кивнул головой. Он, не торопясь, пил горячий кофе и переключал каналы, уделяя каждому из них не больше пяти секунд.

— Какой ужас, на что люди тратят время! Неужели они смотрят всю эту чушь?!

Его партнер по завтраку отвлекся от поедания теплых блинов с кленовым сиропом и, ехидно улыбнувшись, тоже взглянул на экран.

Прыганье с канала на канал вдруг оборвалось на выпуске новостей, где в бегущей строке постоянно мелькала одна и та же надпись: «Чрезвычайные новости».

От осознания того, о чем идет речь, с лица Говарда тут же исчезла улыбка. Джейсон поставил недопитую чашку кофе на стол и сделал звук телевизора немного громче.

Симпатичная ведущая параллельно видеоряду рассказывала зрителям о невероятно дерзком и страшном преступлении, совершенном в предместье Индианаполиса. Какой-то психопат, личность которого пока не установлена, похитил пятерых детей, которые направлялись ранним утром в школу. Похищение было осуществлено крайне вызывающим способом. Неизвестный жестоко убил водителя школьного автобуса. Угнав его транспортное средство, хладнокровно, не проявив никакой паники, не совершив ни единой ошибки, проехав по запланированному маршруту, он словно урожай собрал ничего не подозревающих детей, после чего увез в неизвестном направлении.

Говард, слушая новости, заволновался.

— Мне кажется…

— Закрой рот! — внезапно взорвался Джейсон.

Сжав зубы, унимая свой гнев, он сделал звук максимально громко.

Молодой мужчина внимал каждому слову, произнесенному ведущей новостей. Та продолжала свой рассказ, перейдя к общению с корреспондентом, находящимся недалеко от места событий, связанных с похищением. В метрах тридцати за спиной журналиста виднелся желтый школьный автобус, одиноко стоящий на обочине дороги. Было заметно, как криминалисты и полицейские, оградив похищенный автобус, не допуская близко многочисленных работников СМИ, осматривают его, пытаясь отыскать улики.

Джейсон расстроено покачал головой и выключил телевизор.

— Какой кошмар. Средь бела дня, такое количество детей… Не повезло маленьким беднягам.

Не до конца отошедший от крика Говард послушно кивал головой, не смея посмотреть на соседа. Тот, допив свой кофе, приступил к завтраку, поедая ароматные теплые блины, приготовленные любящими руками.

— Проверь скот, — жуя, сказал Джейсон. — Я пока приму душ и переоденусь. Потом доешь.

Говард встал и пошел в сторону коридора. Прежде чем выйти, он обернулся.

— Вы сегодня в город поедете?

— Да, надо купить корма, удобрения, много всего. Тебе что-то нужно?

— Нет… Вы просто вчера просили напомнить о том, что все это необходимо. Но вы и сами не забыли.

Несмотря на то что вопрос был исчерпан, Говард продолжал стоять в дверном проеме и поедать глазами кушающего Джейсона.

— Что? — не понимая, снова отвлекся тот.

— Вам понравилось? — переминаясь с ноги на ногу, тихо спросил Говард.

В ответ его вначале смерили с ног до головы взглядом, наполненным не то снисхождением, не то презрением. Далее он увидел покоряющую красивую улыбку, после которой в его душу пришли умиротворение и покой.

— Конечно. Все невероятно вкусно, мой друг. Как всегда, — продолжал улыбаться Джейсон. — Ступай, у нас сегодня много дел.

Наполненный светом и бесконечным удовлетворением, легкий, будто белоснежное перо птицы, Говард продолжил свой полет далее по коридору. У него, так же, как и у соседа по дому, был Бог, которого он любил и кому был бесконечно верен… И самое важное, что у обоих этот Бог был один и тот же.

Говард Фостер, невысокого роста, коренастый крепкий мужчина с небольшим животом, с почти что шестидесятилетним опытом за плечами, всю свою жизнь мечтал быть похожим на молодого человека, который выглядит так, как выглядел Джейсон. Он мечтал об этом все то время, пока работал уборщиком в одной из школ Чикаго, а это не один десяток лет. Взрослея, старея, смотря на себя в зеркало, закалывая в хвост побитые сединой засаленные каштановые волосы, он не переставал хотеть выглядеть не так, как он выглядел, постепенно начиная ненавидеть отражение в зеркале с каждым разом все сильнее.

Говарда Фостера любили в старшей школе имени Линкольна и ученики, и руководство. Он был там чем-то наподобие местного талисмана или достопримечательности. За такое отношение к себе он платил всегда чистыми классами и коридорами, иногда помогая по хозяйству, когда это было необходимо. Его зоркий глаз всегда следил за всеми учениками школы, поэтому ничего плохого произойти не могло, и слава Богу, что родители учащихся не могли заглянуть в голову всеми уважаемого уборщика. Там долгие годы цвели и разрастались сады, состоящие из обожания, зависти, ненависти и преклонения, но не перед всеми, а только перед теми, на кого он так сильно хотел быть похожим, чьей жизнью мечтал жить. И раз он не мог хотя бы прожить чью-то жизнь, он всегда мог ее отобрать вместе с красотой и легкостью, подаренной юностью. Как прекрасно, что в его серых буднях неожиданно появился высокий красивый брюнет Джейсон. Он вместе с судьбой преподнес ему возможность быть тем, кем тот всегда мечтал быть, работая в школе.

Становясь старше, не обретая черты и желаемый облик, смотря однообразными вечерами по телевизору истории о чьей-то красивой жизни, полной молодости, радости и удовольствия, Говард стал смотреть на учеников его любимой школы другим взглядом, пустым и изнеможенным, будто у голодной собаки. Уже несколько счастливых лет уволившийся три года назад некогда обозленный на всех мистер Фостер работает на ферме Джейсона среди бесконечных горизонтов Айовы по восемнадцать часов в сутки, ухаживая за скотом и следя за бескрайним кукурузным полем. Ему совершенно не удается отдохнуть, порой, в особенно загруженные дни, ему кажется, что вот-вот и он рухнет, сердце его остановится, как у загнанной лошади. Однако, несмотря на все трудности, ферма и бесконечные хлопоты о ней делают Говарда счастливым, и его взгляд теперь не бывает таким, как прежде, — как у голодной собаки. Теперь он совершенно иной, будто у насытившегося, с окровавленной пастью пса, который бесконечно рвет сырое мясо.

Виной тому постоянная работа со скотом, она просто не могла не осчастливливать трудящихся, словно пчелы, мужчин. И неважно, что ни амбара, ни хлева на ферме у Джейсона не было. Самое главное, что был скот…

***

Маленькая Эмми сидела в солнечной спальне на мягкой кровати. Несмотря на то что она там находилась совершенно одна, она не смела разглядывать комнату и боялась пошевелиться, делая все так, как ей сказали. Проведя несколько минут в одиночестве, светловолосая девочка оторвала свой взгляд от узорчатого ковра, лежавшего на полу, и немного осмотрелась. Прежде всего ее привлекло находящееся справа окно, на нем висела крепкая металлическая решетка, далее она обратила свой взор на находящуюся слева дверь, которая, будучи металлической, сильно контрастировала и с деревянным потолком, и с полом. Эмми никак не могла понять, что она делает в этом не знакомом ей недружелюбном месте. Почему перед ней на штативе стоит видеокамера? Зачем справа и слева от кровати стоят еще две? Для чего так ­много в комнате пронумерованных коробок с DVD-дисками и столько же непронумерованных? Почему у стоящего на столе компьютера не один монитор, а целых три, и кто этот незнакомый дядя, чья огромная черно-белая фотография в металлической сверкающей оправе висит на стене? Но больше всего маленькую Эмми интересовало, когда она, наконец, увидит родителей и сможет поесть. Ответы на мучающие ее вопросы находились совсем рядом с ней, буквально в нескольких шагах. С каждым мгновением они приближались все ближе.

Звук открывающегося ключом замка напугал Эмми. Застыв, она снова уставилась в лежащий на полу ковер.

Джейсон зашел в спальню и закрыл за собой дверь. Он посмотрел на девочку, сидящую на кровати, и широко улыбнулся. Присмотревшись, можно было заметить, что ребенок настолько напуган, что, сжавшись, ему не удается скрывать свою дрожь. Повисшую тишину в комнате постоянно сотрясал звук прерывистого пропитанного страхом детского дыхания.

— Эй… Ты чего не обращаешь на меня внимания? — улыбаясь, обратился к девочке хозяин дома.

Та никак не реагировала, пронизывая своими невероятно красивыми голубыми глазами пол. Казалось, она лишь еще сильнее стала дрожать.

Джейсон поочередно включил три камеры стоящие в его спальне, и каждая из них начала записывать все происходящее в заполненной светом уютной комнате.

Поправив на голове влажные после душа волосы, новый и очень странный водитель школьного автобуса сел около Эмми.

— Никак не привыкну, — тихо произнес он. — На записях моего лица не видно, но я все равно готовлюсь так, будто в кино снимаюсь.

Джейсон осматривал Эмми, как товар в магазине, холодно присматриваясь к деталям.

— Мне очень нравится твое платье. Такое красивое.

— Я хочу есть, — содрогаясь, прошептала девочка.

— Ну вот, наконец-то мы разговариваем, — улыбнулся Джейсон. — После того, как ты будешь послушной и мы все сделаем, тебя сразу покормит противный дядька с колючей бородой, притащивший тебя сюда. Хорошо?

Эмми, не отрывая свой оцепеневший взгляд от пола, кивнула головой.

— Напуганная, такая зажатая. Перестань! Я друг, никто тебя не обидит. Напротив, тебе будет хорошо. Вот увидишь.

Мужская рука прикоснулась к светлым нежным волосам и бережно по-отечески стала их гладить.

В подобные моменты ребенок никогда не знает, что с ним происходит, однако предчувствует нечто чудовищное. Как только рука взрослого незнакомого мужчины коснулась головы девочки, она сразу же обняла себя руками, сжимая плечи изо всех сил.

— Я хочу к маме и папе. Отпустите меня, пожалуйста.

Странно, но плачущая Эмми не хныкала. Если бы не дрожь, могло почудиться, что она чувствует себя совершенно нормально. По ее щекам иногда катились кристально чистые слезинки, но она держалась почти как взрослый.

— Тебе уже восемь лет… Зачем тебе родители, — продолжал успокаивать ребенка Джейсон. — Будешь послушная, и скоро они за тобой приедут.

— Хорошо, я все сделаю, — посмотрев покрасневшими глазами, прощебетала Эмми.

— Хм… У вас у всех голоса будто из мультфильма, такие тоненькие и красивые. Жаль, с возрастом это теряется. Не становись взрослой, Эмми, ты прекрасна такая, какая ты есть сейчас.

В подобные моменты в ушах Джейсона начинался еле слышный писк, вслед за который наступает всеобъемлющая тишина. Его эмоции и чувства перестают существовать, и остается лишь желание, тупое пожирающее душу желание. Нет ни завтра, ни вчера, ни мира вокруг, лишь место, в котором они с Эмми находятся, и то, что они сейчас сделают.

Холодная, не согревающая рука спустилась по шелковым волосам вниз и медленно сняла красную с белыми цветами бретельку с меленького детского белого плечика.

Сердце Эмми замерло, практически перестав дышать, она сквозь сжатое горло прохрипела:

— Не надо, пожалуйста.

Но Джейсон не останавливался, и его рука направилась ко второй бретельке.

— Перестань, тебе ведь нравится то, что происходит. Получай удовольствие, — говорил он, будто со взрослой девушкой.

Его глаза стали маслеными и приобрели ненормальный больной вид.

Детские белоснежные зубы, напоминающие жемчужинки, сжались что есть силы, легкие пронзил ворвавшийся воздух, и находящаяся на грани рассудка маленькая беззащитная Эмми стала вопить.

— Мама! Мама! Мама! — Вскочив с кровати, скребя сандаликами по полу, Эмми забилась в угол. — Мама! Мамочка! Мама! — продолжала кричать она.

Девочка не плакала, она не пыталась вырваться из лап монстра, она просто, как робот, раз за разом орала, зовя на помощь мать, которая ее не слышит. Глаза девочки были бе­зумны, туманная пелена скрыла трепещущую душу. Эмми там не было, лишь ее тело боролось за спасение, а сама она находилась в крепких объятьях собственного отца или, быть может, обвилась вокруг шеи матери, но в той жуткой комнате ее точно не было.

— Прекрати! — разразился криком Джейсон, вставая с кровати.

Подойдя ближе к забившейся в углу беспрерывно кричащей девочке, мужчина стал расстегивать свой ремень. Сняв его и намотав на руку, он превратился в безжалостное холодное чудовище и, улыбаясь, произнес:

— Знаешь, кто это? — показывал он пальцем на черно-белую фотографию, висящую на стене. — Друг всех людей земли, особенно детей. Его зовут Альфред… Альфред Чарльз Кинси. Так вот, этот великий человек, великий ученый, сказал, что все дети сексуальны.

Эмми, слушая больную непонятную речь извращенца, продолжала звать маму, находясь своими детскими мечтами и надеждами в мире, где ее никто не обидит.

— Аллилуйя! — орал в ответ монстр. — Поблагодарим же его за это чудесное открытие, — сжимая кулак, опустившись на одно колено, он тихо продолжил: — Надеюсь, ему понравится то, что он сейчас увидит.

Джейсон ударил Эмми кулаком, на котором был натянут трещащий кожаный ремень. Сам того не ожидая, он разбил ей до крови губу и выбил зуб. Она замолчала на мгновенье и рухнула на пол.

«Обморок», — испуганно подумал Джейсон.

Но девочка встала и снова уперлась спиной в стену. Увидев кровь на своем платье и выбитый зуб, она закрыла руками лицо и принялась вновь кричать — в этот раз значительно сильнее. В детском невинном уме, не способном совладать с такой чудовищностью, не было сил формировать правильно эмоции и кричать слова «мама» или «помогите». Это был просто бесконечный вопль, который, казалось, голосовые связки ребенка не способны выдержать.

— Ах ты сука паршивая! Живучая! — бесновался Джейсон. — Заткнись… Не все зрители любят плачущих детей.

Сняв с руки ремень, он наотмашь стал хлыстать им ребенка, только усиливая его крик.

***

В находящемся рядом с домом гараже Говард возился с пикапом, меняя старые покрышки, которые срочно надлежит сжечь, на новые. Прикручивая колесо к автомобилю, он вдруг услышал пронзительный детский крик. Выпрямившись и выронив из рук колесо, он стал прислушиваться. Через несколько секунд на его лице появилась злая улыбка.

— Джейсон, — сладко прошептал он.

Вдруг сорвавшись с места, он побежал в дом, ведь хозяин опять забыл закрыть окно в спальне! И пускай они с Говардом жили посреди рощи, примыкающей к огромному полю, и в радиусе нескольких миль в округе никто не жил, все равно, когда детский крик доносится из дома, для столь опасного дела, которым они занимались, это было не только вредно, но и, прежде всего, опасно.

Откинув двери, Говард ворвался в дом и устремился на второй этаж. Не успев добежать до конца коридора, к спальне Джейсона, он остановился. Буквально перед его носом внезапно возник сам хозяин. Выскочив из комнаты, тот, не находя себе места, с осатанелым видом переминался с ноги на ногу, то и дело что-то шепча сквозь зубы, хватаясь от волнения руками за голову.

Из приоткрытых дверей доносился горький детский плач.

— Что случилось?

Джейсон подошел к Говарду ближе.

— Я сорвался.

— Сильно?

— Не то чтобы сильно. Но подождать, пока раны заживут, придется… Она вся в синяках и ссадинах.

— Не переживайте, — успокаивал добряк Говард. — Это ведь не первый раз.

— Деньги переведены, у нас по Эмми всего несколько дней, — злился Джейсон. — Мы несколько лет создавали себе репутацию. Если хоть раз нарушим обещания… Какой-нибудь урод из Украины или России заберет всю клиентуру. Дети у них там красивые.

— Что же делать?

— Ты резину поменял?

Опасаясь гнева хозяина, Говард забегал глазами.

— Нет. Не всю.

Глаза Джейсона отображали весь тот гнев, который он испытывал, становясь с каждой секундой все краснее, все меньше походившими на человеческие и все сильнее на звериные.

— Баран, — сквозь зубы сказал он. — Черт с ним, потом сожжешь. Я поеду в город, куплю что-нибудь заживляющее. Ты пока отведи ее к остальным. — Джейсон обошел Говарда, неуважительно толкнув его плечом, да так, что тому пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть.

— Не трогай никого, — кинул, уходя тот. — В этот раз они все идут на продажу, целые или по частям.

— Хорошо, — мямлил вслед Говард. — Не беспокойтесь.

Он посмотрел на приоткрытые двери спальни, из которой все еще слышалось детское хныканье, и его сердце стало биться чаще.

Глава 2

Снаружи двухэтажный дом Джейсона, то ли из-за своей серости, то ли из-за простого провинциального дизайна, казался не очень большим. Понять, насколько это впечатление обманчиво, можно было, лишь попадая внутрь неприметного серого строения.

Два длинных коридора на первом и втором этажах, пронизывающие весь дом, небольшая летняя веранда, где вместо окон была лишь натянута противомоскитная сетка, никогда не чистящаяся, изрядно забившаяся пылью. Просторная кухня, соединяющаяся с гостиной, неухоженный чердак с парой забитых хламом чуланов, несколько комнат, которые либо простаивали совершенно пустые, либо использовались не по назначению. Ну и конечно, восторг хозяев — подвал.

У Джейсона редко бывали гости, но те, кто бывал, быть может, из-за невинного возраста, быть может, из-за сковывающего страха или кровавых ран, с легкостью терялись меж бледных стен, пытаясь выкарабкаться наружу. Тем бедолагам, которым удавалось выбраться из западни, дом доброго дяди с холодными глазами казался чудовищным запутанным лабиринтом, где стены пропитаны паникой и болью. И отчасти они были правы. Меж стен скрывались пустоты, огибающие дом, о которых знали лишь Джейсон и Говард. Ребенок, мечущийся, бегающий с этажа на этаж, уверенный, что ему вот-вот удастся спастись, пытающийся найти хоть одну отпирающуюся дверь, не знает, что за ним наблюдают, наслаждаясь игрой, получая удовольствие.

Тонкая белая шея, красный кровавый след от ошейника, из которого удалось выбраться, аккуратные, будто леденцы, окровавленные пальцы, поломанные ногти. Но главное — надежда, бесконечная и такая чистая, струящаяся из глаз, будто радуга. Каждый раз ребенок смотрит на дверь или в окно, словно там кто-то стоит. Тот, кто поможет, кто спасет. Еще совсем немного, он протянет руку — и теплое облако, окутывающее дрожащее тело, унесет его туда, где пускай и бывает иногда страшно, но не бывает больно.

Если бы только кто-то знал, как сильно Джейсон обожал этот взгляд!

Со временем, когда физическое удовольствие стало рутиной и отошло на второй план, именно то, что было спрятано в этом взгляде, держало его на плаву, окрыляло. Через секунду ненавязчивое шуршание за стеной прекратится, и из темноты вырвется нечто, способное лишь впитывать, пожирать разбитую надежду и громкий детский плач. Не важно, убьет ли Джейсон этого ребенка или вначале изнасилует и потом убьет, главное, что в этот момент он будет смотреть ему в глаза, наслаждаясь каждым мгновением. Джейсон был утонченным мужчиной, и больше всего в жизни его манили эмоции. Ради них он готов был на все, даже на то, чтобы не очень хорошо закрепить на шее жертвы ошейник и не до конца закрыть дверь в подвал.

***

Деревянные ступеньки заскрипели, и послышались неторопливые шаги. Водитель автобуса, делавший все с такой спешкой, вызывавший поначалу столь сильное доверие, спустился в подвал.

В просторном помещении было угрюмо и темно, а главное — очень тихо. Через небольшое грязное окошко внутрь попадало немного света, который освещал центр комнаты.

— Как тихо… — прошептал Джейсон. — Интересно, почему, когда к вам приходит Говард, вы орете как резаные, а когда я — молчите…

Послышался щелчок, и в подвале заморгали лампы, после чего, успокоившись, озарили бетонные стены светом.

Вдали от лестницы, за коробками и стеллажами с фермерским хламом, удобрениями и старыми проржавевшими инструментами, в углу находились пятеро ребятишек. У каждого из них на шее был крепкий ошейник из синтетического волокна, затянутый так сильно, что лица детей были бледными из-за постоянного недостатка воздуха. Продетый сквозь хитрый титановый замок, ошейник соединялся с металлическим тросом одинарной свивки, тот, в свою очередь, будучи в длину около полутора метра, просто торчал из стены и, видимо, был намертво закреплен за что-то находящееся внутри. Рядом с похищенными детьми стоял унитаз, в котором постоянно журчала вода. Он был расположен так хит­ро, чтобы каждый из пятерых похищенных мог дотянуться до него — сходить в туалет или попить из него воды.

— Надо сказать Говарду, чтобы починил, — спокойно произнес гостеприимный хозяин, подойдя к детям. — Ненавижу, когда где-то что-то подтекает или капает, иногда кажется, что я слышу этот шум сквозь стены.

Глубоко вздохнув, Джейсон перестал быть животным и превратился в держащего дистанцию друга. Он еле заметно улыбнулся и присел на корточки. Четверо мальчишек, окруживших спрятавшуюся в углу Эмми, сжались от страха и заелозили по полу, пытаясь прижаться к стене.

— Хм… Видимо, вам обо мне уже рассказали.

Холодный взгляд скользнул по дрожащей девочке. Та уткнулась лицом в угол, сжимая себя руками, покрытыми свежими синяками.

Джейсон выхватил меж ребятами девочку и потянул к себе.

— Нет… не надо, прошу! — завопила она осипшим от крика голосом.

Хозяин дома подтянул к себе плачущую девочку.

— Тихо, успокойся… Ты все неправильно поняла. Я тебя не обижу…

Эмми, находящаяся на границе рассудка, ощущала, как ее сердце вот-вот престанет биться и вместо ритма будет один сплошной тон, она не выдержит пытки страхом и умрет.

Странно, маленькая восьмилетняя девочка никогда ничего не знала о смерти, о том, что человек ощущает перед ней и как она происходит, но теперь почему-то очень четко понимала, что еще совсем немного — и это случится.

Несмотря ни на что, Эмми сражалась, продолжая выдираться из рук, выкручиваясь, плача и всхлипывая, боясь при этом даже самую малость посмотреть на тянущее ее к себе животное.

— Перестань… Успокойся, — повторял Джейсон. — Тебе нечего бояться…

— Пожалуйста, не надо, вы же видите, она не хочет к вам идти, — сквозь слезы произнес Эндрю.

— Хорошо, — отпустив непослушную девчонку, злился Джейсон.

Та сразу же отползла к стене и спряталась за спины мальчишек.

— Я всего лишь хотел с ней поговорить и все объяснить… Она неправильно меня поняла.

Каждая жертва даже в самой безвыходной ситуации надеется, что обидчик пожалеет ее. Именно этим оружием и пользовался хозяин гостеприимного дома в общении с такими дорогими его сердцу редкими гостями.

Джейсон встал и, уняв злобу, еще раз окинул холодным взглядом похищенных детей, не подозревающих о своей ­участи.

— Наше знакомство, я смотрю, не задалось с самого начала, — спокойно продолжил он. — Важно, чтобы вы понимали: с Эмми случилось то, что случилось, только потому, что она не делала то, что от нее требуется, — Джейсон вытер нервную испарину со лба. — А именно, быть хорошей покладистой девочкой.

Дверь в подвал снова открылась, и туда спустился Говард.

— Мы вам не враги. Мы пусть и очень особенные, но все-таки друзья.

Говард подошел и стал рядом с Джейсоном. В руках он держал две тарелки, на которой лежали апетитнейшие, рос­кошные по-своему виду сэндвичи. Запах, испускаемый ими, опьянял изголодавшихся детей. После дозы хлороформа при похищении и обильной рвоты после пробуждения прошло уже более суток, и все это время они не ели.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

www.litlib.net

Записки Педофила (СИ) - Даниил Байер

  • Просмотров: 3936

    Игрушка олигарха (СИ)

    Альмира Рай

    Он давний друг семьи. Мужчина, чей взгляд я не могу выдержать и десяти секунд. Я кожей ощущаю…

  • Просмотров: 3906

    Покорность не для меня (СИ)

    Виктория Свободина

    Там, где я теперь вынужденно живу, ужасно плохо обстоят дела с правами женщин. Жен себе здесь…

  • Просмотров: 3878

    Всё, что было, было не зря (СИ)

    Александра Дема

    Очнуться однажды утром неожиданно глубоко и прочно беременной в незнакомом месте, обзавестись в…

  • Просмотров: 3243

    Строптивица для лэрда (СИ)

    Франциска Вудворт

    До чего же я люблю сказки… Злодей наказан, главные герои влюблены и женятся. Эх! В реальности же…

  • Просмотров: 3208

    АН-2 (СИ)

    Мария Боталова

    Невесты для шиагов — лишь собственность без права голоса. Шиаги для невест — те, кому нельзя не…

  • Просмотров: 2769

    Соблазн двойной, без сахара (СИ)

    Тальяна Орлова

    Брутальная романтика, или два зайца под один выстрел. Да, черт возьми, мне нужна эта работа! Один…

  • Просмотров: 2759

    Домовая в опале, или Рецепт счастливого брака (СИ)

    Анна Ковальди

    Он может выбрать любую. Магиня-огневка, сильнейшая ведьма, да хоть демоница со стажем! Но…

  • Просмотров: 2462

    Моя (чужая) невеста (СИ)

    Светлана Казакова

    Участь младшей дочери опального рода — до замужества жить вдали от семьи в холодном Приграничье под…

  • Просмотров: 2341

    Тьма твоих глаз (СИ)

    Альмира Рай

    Где-то далеко-далеко, скорее всего, даже не в этой Вселенной, грустил… король драконов. А где-то…

  • Просмотров: 2302

    Он рядом (СИ)

    Фора Клевер

    Утро добрым не бывает… В моем случае оно стало просто ужасным! А всему виной он — лучший друг…

  • Просмотров: 2144

    Вдруг, как в сказке (СИ)

    Александра Дема

    Очнуться однажды глубоко и прочно беременной в незнакомом месте – это ли не счастье? Особенно, если…

  • Просмотров: 2107

    Графиня поневоле (СИ)

    Янина Веселова

    Все мы ищем любовь, а если она ждет нас в другом мире? Но ведь игра стоит свеч, не так ли?…

  • Просмотров: 1999

    Невеста из мести (СИ)

    Елена Счастная

    В королевстве Азурхил великое событие: рано овдовевший правитель ищет себе новую жену. Со всех…

  • Просмотров: 1772

    Между двух огней или попаданка планеты Пандора (СИ)

    Anastasia Orazdyrdieva

    Я обычная девушка учусь на втором курсе юрфака . Живу вполне обычно, но однажды все пошло не так…

  • Просмотров: 1605

    Твои грязные правила (СИ)

    Виолетта Роман

    Я не хотела, но он заставил... Искусный манипулятор, ему плевать на жизни других. Я думала, что…

  • Просмотров: 1530

    Невеста из проклятого рода 2

    Кристи Кострова

    Проклятие снято, и моя магия свободна. Однако появилась новая проблема: стихии выдали меня замуж,…

  • Просмотров: 1478

    Хищник цвета ночи (СИ)

    Татьяна Серганова

    Мой начальник красив, умен, обворожителен. А еще Ник Н’Ери хищник, привыкший получать то, что…

  • Просмотров: 1417

    Помощница лорда-архивариуса (СИ)

    Варвара Корсарова

    Своим могуществом Аквилийская империя обязана теургам, которые сумели заключить пакт с существами…

  • Просмотров: 1379

    Черная кошка для генерала (СИ)

    Валентина Елисеева

    Что делать, если вас оболгали, крупно скомпрометировали, а теперь принудительно волокут к алтарю…

  • Просмотров: 1340

    Деревенская сага. На круги своя, или под властью желания (СИ)

    Степанида Воск

    Расул — молод, сексуален, богат. Он устал от шума большого города и жаждет новых впечатлений.…

  • Просмотров: 1182

    Книга правил (ЛП)

    Блэквуд Дженифер

    Несколько правил, которые должны быть нарушены.Руководство по выживанию второго помощника Старр…

  • Просмотров: 1159

    Мой снежный князь (СИ)

    Франциска Вудворт

    Вы никогда не задумывались, насколько наша жизнь полна неожиданностей? Вроде бы все идет своим…

  • Просмотров: 1153

    Уютная, родная, сводная (СИ)

    Наталия Романова

    Всё смешалось в голове, перепуталось, прошлое и настоящее, о будущем Марк не думал. Воспоминания о…

  • Просмотров: 1137

    Пламенное сердце (ЛП)

    Джоанна Блэйк

    Я тушу пожары всю свою жизнь. Я чертовски хорош в этом. Я известен своей храбростью, мужеством и…

  • Просмотров: 982

    Орхидея для демона (СИ)

    Наталья Буланова

    Что может быть проще для двух ведьм, чем приготовить зелье? Да раз плюнуть! А вот доставить его до…

  • Просмотров: 961

    Оборотень по объявлению. Альфа ищет пару (СИ)

    Наталья Буланова

    Станислав Суворов, альфа стаи волков, уверен – он легко найдет девушку, которая, как показали…

  • Просмотров: 916

    Академия Межрасовых отношений. Дри Ада (СИ)

    Светлана Рыськова

    Когда я убежала из дома и поступила в Академию Межрасовых отношений, то расслабилась, считая, что…

  • Просмотров: 868

    Василиса Прекрасная (СИ)

    Светлана Суббота

    Говорят, что Время отлично лечит. В принципе да, но прайс у него - поражающий, такой что волосы…

  • itexts.net

    Читать онлайн книгу Записки Педофила (СИ)

    сообщить о нарушении

    Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

    Назад к карточке книги

    1

    Ей не было и одиннадцати, когда я ее увидел. Наша первая встреча, которая запомнилась мне, прошла не так хорошо, как хотелось бы. Она бежала от кого-то, врезалась в меня и упала на землю, повалив нас обоих за собой. Я тогда больно ударился, едва не сломав ноги, и изумленно на нее уставился, не понимая, что произошло.

    Передо мной сидел в грязи мальчишка лет десяти на вид. Он еле сдерживал слезы, боязливо на меня косился и пытался скрыть свое лицо под рукавом, которым стирал пыль с щеки. Посмотрев куда-то сквозь меня, ребенок с испугом начал отползать назад и с перекошенным от неприязни и страха лицом быстро вскочил на ноги, схватив свой рюкзак, слетевший с плеч, и мой пиджак на нем заодно. Я хотел было окликнуть мальчишку, как тот убежал метров на десять минимум и удалялся всё больше и больше.

    Потом я узнал, что она бежала от старшеклассников, которые били ее после уроков уже неделю подряд.

    2

    В первую нашу официальную встречу она меня не узнала. Уверен, она даже не помнила того инцидента в тот момент, когда увидела меня на инвалидном кресле, позорно просящего ее о помощи. Даня – как крестили ее местные ребята – стояла передо мной и покорно соглашалась помочь, даже не скрывая, что идея эта ей не особо нравилась.

    У нее были потрясающие волосы, собранные в крепкую длинную косу, миловидные красноватые щеки и ямочки на них, показывавшиеся только тогда, когда она улыбалась. Бледная, мертвецки холодная кожа и длинные тонкие пальцы на худых руках с выпиравшими косточками на запястьях. Первым делом я заметил эту невиданную ранее мне худобу вкупе с невзрачным образом некоего мальчугана-сорванца, борющегося с собственным альтер-эго, прилежным учеником и маменькиным сынком. Вот, наверное, таким и было мое самое первое представление о ней.

    Я вел у класса, в котором она училась, факультатив по психологии. Не имею ни малейшего понятия, почему именно у четвертого класса меня заставили вести тот урок, ведь, как я думал и как думаю до сих пор, дети этого возраста еще не повзрослели для такого предмета, как психология.

    И тогда я убедился в своих словах.

    Да, они сидели тихо, даже слишком тихо, но виной всему был именно мой изъян и недолгое присутствие завуча на уроке. Та хотела убедиться, справляюсь ли я, и, обнаружив, что да, скрылась из виду. Я был только рад: мне она, честно говоря, еще тогда не понравилась. И тем, что пыталась вмешаться в мое ведение урока, и тем, что запугивала детей одним своим видом и полусловом.

    В то время я постоянно старался смотреть на Даню. Я обводил взглядом передние и средние парты, переходил на задние и, забившись в угол, находил там столь желанного мне человека. Даня даже не скрывал своей незаинтересованности уроком, сидел и писал что-то в тетради, лишь изредка поднимая глаза на меня. Да, мне не нравилось это, но зато он не шумел на весь кабинет и не ломал парты, как некоторые. Поэтому я мирно отводил взгляд, решив не трогать того, кто не трогал меня.

    Я давал несложные темы, минимум домашнего задания и, услышав недовольные стоны и вздохи, усмехался лени и раздолбайству молодежи. Все такие крутые, одетые по последнему писку моды, с крутыми телефонами и прочими гаджетами, купленными за бешеные деньги, а сделать простое сообщение не могут. Дети.

    В тот же день, я помню, Даня споткнулась о мои ноги, пытаясь выйти из класса. Споткнулась и шлепнулась со всего размаху мне на колени, едва не сломав их уже во второй раз. Помню, она извинялась, неприязненно морщась и виновато втягивая голову в плечи, и почему-то вздрагивала, стоило мне поднять голос.

    С тех пор я никогда при наших встречах не повышал тон и всегда поджимал губы, видя, как она дергалась.

    3

    Конкретного момента, когда эта девчонка меня заинтересовала, я выделить не мог. Она постоянно маячила перед глазами: ее коса, убранная под футболку, увеличивала в разы горб на спине в сидячем положении, а лицо ее, ранее казавшееся смущенным, но всё же радостным, превратилось в обыкновенную маску, состоявшую из лживого спокойствия и незаинтересованности ни в чем вокруг.

    Но я видел этот взгляд. Видел, как ее глаза метались от предмета к предмету, от человека к человеку, как в этих самых глазах поблескивал странный, непонятный интерес, который испытывают только ученые, изучающие своих подопытных.

    Я видел, и я знал, что она скрывала за своей маской и этим враньем, которое она всем говорила.

    Даня никогда не умела врать и потому не лгала. В этом она была мастерицей, и когда ее о чем-то спрашивали, она на ходу придумывала ответ, а затем честно и наивно в это начинала верить.

    Кто бы узнал – не поверил, что все ее друзья, о которых она писала сочинения на моих уроках, на самом деле вымышлены, но Даня и вправду верит, что они есть. Да даже я в последствии стал ее «воображаемым другом», как она называла тех, кто в реальности действительно мог быть ее настоящим приятелем.

    Я пытался уличить ее во лжи, я пытался доказать ей, что реальные друзья намного лучше, чем придуманные, но Даня не верит: ее глаза смотрят в бессмысленном упорстве, хмуром беспокойствии и вполне объяснимом недоверии, и я понимаю, что всё безнадежно.

    Она – скучная, невзрачная, неинтересная и некрасивая, постоянно растрепанная и с отросшей до носа челкой, зачесанной на левый бок.

    И мне определенно это нравится.

    4

    Даня – человек, который обращается к себе в мужском роде, – смотрела на меня с жалостью, с этой поганой жалостью и неравнодушием, в тот момент вовсе не таким желанным, как раньше. Ее глаза бегали по моему лицу, и губы непроизвольно, против моей воли, поджимались, а пальцы в кулаках врезались в кожу, болезненно отрезвляя и давая мне контроль над мыслями.

    В тот день я впервые за свою работу напился в хлам прямо в кабинете. Пустующем, запертом на ключ кабинете. И кто бы мог подумать, что на посту найдется дубликат?

    Дане уже исполнилось тогда одиннадцать, и она, вздыхая, заперла за собой дверь, раздраженно бросив ключ на соседнюю парту. Я, сидя на своем же кресле, удивленно поднял на нее глаза, а затем, осознав, кто передо мной, показательно хлопнулся лбом о деревянную поверхность учительского стола.

    Даня, нахмурившись, прошла ко мне и, взяв бутылку, осторожно покрутила ту вокруг, разглядывая надписи. Напоследок втянув в себя запах алкоголя, она закатила глаза и отставила бутылку с неприязнью на лице. Я, наблюдая за этим краем глаза, хихикнул, и Даня, услышав это, фыркнула.

    Она еще с первой нашей встречи дала ясно понять: нянчиться она со мной не хочет.

    Помню, словно ясный день, она сказала:

    – Вы – поросенок, Дмитрий Александрович.

    Ее голос становился ниже, чем у остальных девчонок, и это только больше убеждало меня в том, что «Даня» – вполне себе подходящее прозвище для такого человека, как она.

    Помню, как она хмуро свела брови к переносице, и на лбу образовались хорошо различимые морщины.

    – У вас хоть когда-нибудь выходило нормально провести учебный день?

    Я замычал, скривившись от недовольства.

    – Не ваше это – детей учить, – хмыкнула Даня, и ее голос буквально резанул по ушам, заставив дернуться. Я поднял на нее мутный взгляд, заглядывая ей прямо в глаза.

    Она никогда не считала, что я – учитель. Уверен, она даже обращалась ко мне на «Вы» лишь из-за того, что мы были в школе.

    Я ненавидел это ее пренебрежение.

    Я сжал кулаки сильнее, глядя на нее, и одной рукой схватился за ее запястье, заставив Даню вздрогнуть от неожиданности. Слишком крепкая для ее телосложения хватка уже определяла, кто в нашей «битве» выиграл.

    – Не надо со мной шутить, – с паузами между словами прошипел сквозь зубы я, и Даня поджала в неприязни губы.

    Мы никогда не поладим.

    Только не с ней.

    Только не я.

    Только не теперь.

    5

    Ее лицо: по-детски невинное, по-взрослому спокойное и сдержанное, меня мало-помалу начинало пугать. Ближе к концу своей практики, я начал ее сторониться, когда как Даня – зашуганный другими маленький мальчик в теле девочки – начинала пытаться со мной сблизиться. Нет, не так, как можно подумать. Она активно делала домашнее задание, брала дополнительное, оставалась после уроков и помогала добраться до дома. Она, сама того не зная, привлекала меня к себе и в то же время отталкивала.

    Помню, она оставила для меня десять тетрадей с размышлениями и рассуждениями, а также стихами на темы, бывшие когда-либо на уроках. Я в первый раз смущенно отказался от этого, но потом, поняв, что она не отстанет, покорно принял подарок, удивляясь ее настойчивости и энтузиазму.

    Эта девчонка сводила меня с ума.

    Я просил ее по-человечески:

    – Я не хочу привязать тебя к себе, пожалуйста, уйди.

    И она отвечала:

    – Вы действительно думаете, что я привяжусь к вам? Смешно.

    Смешно.

    Потому что Даня была права.

    Это не я ее к себе привязал, а она меня.

    6

    Что я думал, когда обнимал ее и не отпускал две минуты?

    Что я думал, когда она не начала вырываться и лишь замерла, напрягшись в моих руках?

    Что я думал?

    Что я – ублюдок.

    В мои последние минуты в этой школе я сидел на своем кресле и держал ее в довольно слабом захвате, который она могла с легкостью разорвать, если бы захотела.

    Но она сидела, прислонившись плечом к моей грудной клетке, и молчала. Ее дыхание рушило тишину не хуже крика, а сердцебиение мое, казалось, оглушало. Так громко оно не билось с тех пор, как я попал в больницу из-за проблем с ногами.

    – Даня... – позвал тихо я ее, но в ответ ничего не услышал. – Дань, мне пора идти.

    Она молча кивнула и попыталась было встать, но руки я так и не разжал. Тогда Даня терпеливо на меня посмотрела, и мне подумалось, что если бы вместо меня был кто-то другой, она бы легко его ударила.

    – Дань... – я сглотнул. Хотелось прижать ее к себе сильнее, а может, и даже больше, чем просто обнять. Но я держался, уперто глядя на нее. – Ты ведь правда... не привязалась ко мне, верно?

    Она отрицательно покачала головой, и я почувствовал, как щека начала непроизвольно дергаться.

    – Справишься с девочками?

    Некоторое время никто не шевелился. Затем, словно очнувшись, Даня пожала плечами.

    Она не была уверена в своих силах даже тогда, когда я был рядом.

    Безнадежно.

    7

    Я не вспоминал о ней год. Я честно, серьезно, честно не думал о ней и не упоминал ее в мыслях целый год. До тех пор, пока она не нашла меня сама.

    На самом деле, как бы то сказать, нас «познакомил» общий друг, Женя. Он говорил, что позвал гулять безбашенного чувака, полудевку-полупарня, и посоветовал не говорить с ней особо. Я спокойно решил, что лучше не расспрашивать о незнакомце, когда вдруг на горизонте появилась она и по-братски поздоровалась с Женей, будто бы они – хулиганы с одного района и семьи.

    Ей было двенадцать. В росте вытянулась сантиметров на пять минимум, лицо позрослело, а сама она подтянулась, став более... мужественнее, что ли. Я, глядя на это, невольно залюбовался и не заметил, как Даня сама обратила на меня внимание.

    Странная, до неприличия необычная, но такая же невзрачная внутри. Я видел, как она наигранно смеялась, как бывший азарт и интерес меркнул по сравнению с той ложью, что она выставляла напоказ. Видел и смолчал, решив, что это будет не самым лучшим решением – встревать в ее постановку.

    Она, поняв, что я наблюдал за ней и никуда не уходил уже десять минут, спросила:

    – А это кто?

    Женя обернулся на меня, взглядом спрашивая, что с ней делать, и я пожал плечами, предоставив выбор ему самому. Парень кивнул и развернулся обратно к ней.

    – Мой друг, Дима. Слешер, прикинь, да? Как тот, ну, яойщик который.

    Она нахмурилась, и я был уверен, в ее голове пронеслись тысячи мыслей о том, кому это имя принадлежало в нашем общем прошлом. А затем Даня просто опустила на меня взгляд, полный понимания и усмешки, смешанной с до одури сильным интересом.

    Тем самым интересом.

    – Привет, Дима Слешер, который не слэшер.

    Я улыбнулся ей, и что-то в груди закололо, словно бы эта фраза меня задела.

    Передо мной стояла Даня, чьи тетради я в тот же день с упоением перечитывал до позднего вечера.

    8

    В ту ночь меня выгнали из дома.

    Вот так запросто, словно бы я не двадцатипятилетний парень, а какой-то подросток с извечными вечеринками и проблемными друзьями. Да только друзей таких у меня не было. А если бы я захотел на вечеринку, можно бы было просто поехать в клуб. Всё просто.

    Меня выгнали, не выслушав даже моего очередного оправдания, и я, сидя на улице в полночь, устало потер виски. Идти было банально некуда: у Жени дома мама, другие тогда отплясывали на дискотеке, и вариантов никаких не оставалось.

    Голову пронзила догадка. Кто же у нас оставался из знакомых дома? Даня. Один? Один. Родители ее уехали в Москву на все выходные, а в тот день была только пятница. Значит, жилье я мог себе легко обеспечить уговорами.

    По СМС выпросив у Жени ее номер, я нажал на кнопку вызова и, переждав гудки, услышал Данин бодрый, но всё же настороженный голос.

    – Алло?

    – Даня? – как можно более спокойно спросил я, сжимая в пальцах подлокотники кресла.

    – Дима? – тон стал более доброжелательным, а в голосе появилась всё та же усмешка. – Тебе чего?

    – Слушай, тут такое дело... мне нужно место, где провести ночь. Можно у тебя хотя бы до трех-четырех часов посидеть? А потом я уйду, честно.

    На некоторое время на том конце провода воцарилось молчание, и затем задумчивый голос протянул:

    – Ну, давай.

    Я не знаю, как добрался до ее дома. Помню, я долго бродил между зданиями и не мог найти нужный подъезд, поэтому позвонил ей и попросил меня встретить. С фырканьем она вышла на улицу посреди ночи, в сплошную темноту в одних коротких шортах и майке, вглядываясь в соседние дома и пытаясь различить меня от других.

    Я старался как можно сильнее толкать колеса коляски, чтобы быстрее доехать до нее и отправить в дом. Замерзшая, но упрямо поджимавшая губы и распахнувшая настежь двери, она уперто стояла на месте и отказывалась уходить до тех пор, пока я не заехал в подъезд.

    – Держись, – раздалось откуда-то со спины, и я скорее рефлекторно схватился за подлокотники, чем послушался ее, когда вдруг кресло кто-то поднял в воздух вместе с моим нехилым таким весом.

    – Э... Эй! – я испуганно обернулся на нее, чуть было не столкнувшись с ней лоб в лоб. Она поморщилась, увидев мою реакцию, и продолжила затаскивать меня через ступеньки на руках. – Отпусти, ты чего!

    – Заткнись и не рыпайся, – сквозь зубы прошипела она. Поставив коляску на площадку первого этажа, Даня хмыкнула. – Успокоился? Не так уж и далеко тащил, мог бы и потерпеть.

    Я поднял на нее глаза и отвел взгляд, услышав знакомое обращение в мужском роде.

    – Пошли... то есть, поехали, – исправилась она и, распахнув дверь, вкатила коляску в прихожую. Зайдя за мной, Даня неизменно повернула ключ влево на два поворота и, хлопнув по выключателю, включила в помещении свет.

    Я тут же заметил неубранность комнаты: знакомую мне уже неряшливость, разбросанные по гостинной вещи и полупустую бутылку всеми любимой Кока-Колы на полу.

    – Чего сидишь, как неродной? – буркнула Даня, хлопнув меня по плечу, и я улыбнулся, повернувшись к ней. – Снимай ботинки, да поползли с тобой на ковер, красавец.

    Я усмехнулся на обращении, которое она для меня подобрала, и послушно снял обувь, осторожно после этого попытавшись спуститься на пол, не свалившись вместе с коляской.

    Заметив мои мучения, Даня закатила глаза и, обняв меня под лопатки, вытащила из кресла, а затем пронесла вглубь гостиной, усаживая на пол, словно какую-то куклу Барби.

    На мой взгляд она ответила:

    – Иначе бы ты что-нибудь сломал.

    Я пожал плечами. Не любил спорить. Тем более с таким неинтересным собеседником.

    Мы просидели вдвоем до четырех утра, и я постоянно ловил себя на разглядывании ее лица. Ловил и отводил взгляд, едва заметно морщась и в следующее мгновение уже спокойно кивая ей в ответ на какой-то вопрос. Мы не сблизились, нет, мы не стали ближе ни на один миллиметр, но я чувствовал, как та, которая раньше смущалась при каждой моей шутке, постепенно крепнет морально и физически. Это уже не моя Даня, это кто-то другой.

    Кто-то, кто знал, почему Даня не вырвалась из объятий в последний день моей практики.

    Кто-то, кто знал, почему Даня пустила меня домой и не оставила замерзать на улице.

    Кто-то, кто с усмешкой на губах и интересом в глазах смотрел на меня в три часа ночи и полушепотом говорил, ухмыляясь:

    – Если обещаешь не воровать и не сбегать под утро, я тебя пущу на кровать и дам переночевать. Договорились?

    Кто-то другой.

    Кто-то, кто был Даней, но в то же время не был.

    9

    Мы не казались парой или чем-то вроде того, не шли под ручку и не хихикали о своем, перешептываясь, но кто-то всё же обратил на нас внимание, и я буквально физически почувствовал то, как напрягся Даня.

    И этот Даня стал напоминать мне о той Дане, что так осталась в четвертом классе начальной школы во время травли одноклассников.

    Я нахмурился, подняв глаза на незнакомца, и с удивлением признал в нем одноклассника Дани, настоящего Паршивца с большой буквы. Я хотел было послать его идти, куда шел, когда резко ему ответил Даня, так же настороженно и хмуро не сводя с него взгляда.

    – Чего тебе, придурок?

    Собеседник хмыкнул, поведя плечом. На мгновение он напомнил мне стервятника – такой же некрасивый, даже уродливый и кровожадный.

    – Это ты чего с инвалидами ползаешь? Больно нравятся старики?

    Оскорбление пролетело мимо моих ушей, но зато врезалось в уши Дани, и тот рявкнул хриплым голосом, заставив мальчишку отшатнуться от нас:

    – Заткнул быстро рот, пока я не врезал тебе, как следует, мразь! Думаешь, такой крутой? А если я покажу тебе, как с ноги сломать одним ударом челюсть, твоя храбрость куда денется?

    Парень, видимо, поверив на слово, отошел еще на пару шагов назад, а затем побежал, что есть мочи, в противоположную нам сторону.

    Я устало поднял на Даню взгляд, хмурясь.

    – Ты всегда такой нервный?

    – Бывает, – пожал он плечами и повез меня дальше, даже не оглядываясь вслед убежавшему парнишке.

    Лишь побелевшие от напряжения костяшки пальцев выдавали его.

    10

    Даня просил:

    – Обращайся ко мне в мужском роде, ладно?

    Даня уставал:

    – Нет здесь Дани, нет его больше!

    Даня злился:

    – Я ненавижу девушек...

    Даня боялся:

    – Никому никогда не говори, ладно?

    И я кивал, замирая после этого от восхищения его эмоциями.

    Он так легко выходил из себя в ответ на провокации, и это было скорее напоказ, чем из глупости и несдержанности. Даня изображал сумасшедшего, когда как сам был адекватнее любого мозгоправа.

    Замечая, что я всё понимал, он лишь сдержанно улыбался мне уголками губ и отводил взгляд, не выдерживая такого давления.

    Он вовсе не был слабохарактерным и невежливым, но равняться со мной не собирался. Будто бы в нем что-то боролось: две личности, одна из которых была той, которой я преподавал, а другая – той, которую я не знал.

    Помню, как я просил его:

    – Не скрывай от меня себя.

    Помню, как я умолял его:

    – Будь честным со мной, Дань.

    Помню, как я злился на него:

    – Почему ты не понимаешь, что я забочусь о тебе?!

    Помню, как я понимал:

    – Я не оставлю тебя, даже если ты окажешься последним человеком, которого мне захочется рядом с собой держать.

    И он соглашался.

    11

    Даня – человек с двумя личностями, человек, скрывающий себя, – ненавидел девушек. До одури, до дрожи в руках, до дергающейся в неприязни верхней губе. Он буквально презирал всю женскую часть города и особенно сильно злился, когда какая-нибудь девушка трогала его.

    Я постепенно привыкал к этому странному обращению. Чувствовал, что Дане не безразлично, что со мной. И это было непривычно.

    Пренебрежение сменилось заботой, забота периодически заменялась безразличием. Я наблюдал за переменами в Дане и понимал, что вот, вот это – последствия травли. Посттравматический синдром, постоянный стресс, нервозность и странная зависимость от письма. Он не мог ни дня прожить без написанного стихотворения или рассказа. Я видел, нет, я буквально ощущал его напряжение, его волнение и раздражительность, когда написать ничего не удавалось.

    Однажды он сказал мне одну вещь:

    – Необязательно быть взрослым, чтобы уметь писать. Некоторые тридцатилетние люди пишут хуже, чем я.

    И я согласился с ним.

    Он доказывал, что дети могут быть не хуже взрослых, но сам не понимал, что он уже далеко не ребенок. Он даже не обычный подросток – он самостоятельная, сформированная личность, человек, равный мне и, возможно, чуть более развитый. Даня. Странное прозвище для такого человека.

    Но заслуженное.

    Я начал замечать что-то взрослое в нем. Это не самая лучшая идея. Главное – не влюбиться.

    12

    Я понял, что мне нравятся парни, в четырнадцать. Принял это, как должное, встречался и с девушками, и с ними.

    Понял, что девушки мне больше не нравятся, в восемнадцать. В том инциденте, произошедшем на мое совершеннолетие, я потерял способность ходить на ногах и любить тех, кто слабее меня.

    Даня – человек-слово, человек-несчастье – лишь непонятное мне существо. Подросток. Такой же, как все остальные – временами наглый, упертый, но при этом чрезвычайно замкнутый и недоступный, загадочный и нераскрытый никем до меня.

    То, что я испытывал к нему, – банальное любопытство и желание узнать то, чего другие никогда не знали.

    В тот день мы прошлись по магазинам и закупились канцелярскими принадлежностями. Накупили тетрадей, ручек и карандашей и из последних сил хотели уже было уйти домой, как вдруг встретили знакомую, которая тут же затащила нас в отдел мужской одежды.

    Ничего необычного. Вопреки странной реакции Дани, когда он отшатнулся от девушки и наотрез отказался идти за ней, всё прошло вполне себе нормально. Она сразу подобрала на него костюм, причем довольно-таки дорогой по сравнению с остальными нашими покупками, и заставила Даню надеть его в примерочной, комментируя при этом то, насколько сильно ему это идет.

    И, пожалуй, в этом случае я действительно был с ней согласен: черная ткань идеально на нем сошлась и, к нашему с Даней удивлению, вовсе не подчеркивала грудь, а совсем наоборот, создавалось ощущение, что никакой груди там и вовсе нет.

    Единственным, что мешало, была коса, которую мы вынуждены были спрятать под пиджак.

    Я купил этот костюм, даже не смотря на чек, и в мыслях порадовался, что финансы мне это позволяли. Множественные подработки и онлайн-консультации приносили прибыль, а уж про пенсию так я вообще молчу. В чем-то инвалидность иногда приносит плюсы.

    Мы шли по улице, когда Даня, поправив галстук, заговорил, и я невольно вздрогнул от неожиданности: такой умиротворенной была наша обстановка.

    – Спорим, ты не целовался с девушками, – усмехнулся он, и моя ухмылка стала выглядеть на его фоне слишком жалко.

    – Я гей, Дань. Какие еще девушки?

    Вранье. Ложь. Провокация.

    Чего ты добиваешься, Даня?

    – Ты хоть пробовал? – скептически протянул он, и я пожал плечами. – Надо исправляться. Какой же из тебя гей, если ты даже с девками не целовался?

    То, что я испытывал к Дане, – любопытство. Желание познать его тайны первым, стать кем-то особенным для него.

    То, что я чувствовал к Дане, когда тот не стал сопротивляться и замер, едва я стал его целовать, – желание. Сексуальное влечение, не обоснованное для меня ничем.

    Его губы, сдерживающие на себе ту самую нахальную усмешку, приоткрылись от интереса. Я буквально чувствовал его интерес, чувствовал его любопытство, сравнить которое можно было только с моим влечением.

    Я сам поцеловал его. Сам углубил поцелуй. Сам вцепился в Данину одежду до дрожи в пальцах и треска ткани. Сам продолжал его целовать и удерживать на месте, нет, прижимать к себе те долгие две минуты, пока меня не настигло осознание того, что я сделал, и я отпустил чужой воротник, отталкивая Даню от себя и заставив его отстраниться.

    Без маски он казался... потерянным.

    – И как? – задал он логичный нашей ситуации вопрос, а я облизнул губы, и это неосознанное движение сказало само за себя. – Ну и какой из тебя гей после этого?

    Теперь я не гей, я – педофил.

    13

    Я никогда не думал, что буду хотеть ребенка. Не думал, что меня будет пробирать дрожь при каждой Даниной пошлой шутке, при каждом упоминании того поцелуя из его уст, не думал, черт побери, что меня вообще будет что-либо, связанное с педофилией, касаться.

    Я не педофил, господи, я не педофил.

    Но эти выпирающие из-под майки ключицы, эти стремительно растущие и выделяющиеся формы тела и эта бледная кожа на худых длинных пальцах сводят меня с ума. До потери времени, до минутного ступора и еле разбираемой улыбки на губах.

    Я не педофил, нет.

    Но кто сказал, что я не могу им стать?

    14

    Я мучительно долго искал ее среди остальных людей: среди сгорбившихся, хмурых и невзрачных прохожих, собравшихся в одну толпу, дабы пронаблюдать не такое уж и значимое событие – День Города. Тот день, когда на главной площади вовсю устраивались ежегодно концерты неизвестных в широком кругу групп, тот день, когда по городу бродили полуживые пьяницы, кричавшие что-то громко, но настолько невнятно, что даже самые удачные в этом деле люди не могли разобрать слова, и тот день, когда даже Даня – человек, не гулявший просто так по улице более полугода, – выходил на площадь в наушниках, чтобы под свою любимую музыку в ушах понаблюдать за людьми, одним своим видом показывавшими, насколько они безнадежны. Так он объяснял свое поведение в тот день. И я ему верил.

    Я ехал по асфальтированной дорожке, со всей силы крутил колеса по обоим сторонам кресла и оглядывался по сторонам, пытаясь выловить из общей массы народа сгорбившуюся темную фигуру с выделявшимся под пальто горбом-косой, фигуру с наушниками и руками, неуклюже засунутыми в карманы брюк.

    И я нашел ее. Даня стоял в самом конце толпы, безразличным взглядом окидывал прохожих с ног до плеч, не решаясь посмотреть в лицо человеку, и заметил меня лишь тогда, когда я подъехал ближе, и между нами оставалось около пяти метров.

    Он замер. Замер, словно заяц перед волком, замер и облизнул губы, наверняка даже неосознанно. Сглотнул, не сводя с меня глаз, и кивнул в знак приветствия.

    Мы не виделись месяц, а он уже реагирует на так, словно я уезжал на десятки лет.

    Я попытался позвать его, но к нему подошли две девушки лет семнадцати – слишком счастливые, слишком яркие для него – и схватили под локти. Он хмуро на них посмотрел, явно борясь с желанием оттолкнуть, а затем, услышав от них что-то, усмехнулся и кивнул. Его сгорбленные плечи, мальчишеское лицо и длинное пальто почти до колен не оставляли сомнений, что он – парень.

    Но я-то знал. Я знал, что это не так.

    И я молча глядел, как к этой троице подходит еще один человек – паренек лет шестнадцати, худой и до безобразия костлявый, как раз в стиле Дани. Они о чем-то недолго переговорили, рассмеялись и вместе с Даней пошли прочь от сцены в противоположную от меня сторону.

    Он обернулся. Испуганно взглянул на меня, в растерянности поджал губы и несмело улыбнулся, слишком натянуто и скованно для него.

    Моя Даня неумолимо умирала в свете нового, настоящего Дани.

    15

    Я влюблен в ребенка?

    Нет.

    Я помешан на ребенке.

    Я хочу этого ребенка.

    Ему давно не десять, и он не та маленькая девочка, повзрослевшая раньше, чем нужно. Он – Даня, он – подросток, он, мать твою, не такой уж и ребенок, судя по тому, сколько семнадцатилеток крутится вокруг него. Я начал уже ревновать. Этого мне только здесь и не хватало...

    Уже неделю с меня не сходило депрессивное чувство, желание в который раз совершить суицид или банально напиться до потери сознания или, возможно, даже до комы, если взять определенную дозу. Я не знал, да и не знаю сейчас, из-за чего это, но скорее всего всё связано с Даней, этим паршивцем Даней, у которого поклонниц собралось больше, чем у меня на практике в его школе, и это ничуть не радовало.

    Вы когда-нибудь хотели такого? Лично я – нет. Я хотел бы очередного парня на месяц, да даже на неделю или одну ночь, но только не педофилских наклонностей, которые невозможно не то что скрыть, а просто унять нельзя.

    Я уже позвонил Роме, одному знакомому, который, может быть, вправит мне мозги.

    На это я хотя бы надеюсь...

    16

    Я точно гей. Ну вот точно. Точно-преточно.

    Тогда какого черта эта девка мне нравится?

    Я думал о ней, как о парне, и это привлекло меня. Я думал о ней, как о человеке, – настоящем человеке, а не пациенте – и это привлекло меня.

    Я должен закончить это.

    Никогда бы не подумал, что тот факт, что мы жили в одном дворе, мне когда-либо поможет, но это так: я с легкостью добрался до ее подъезда и, набрав код на домофоне, прошмыгнул внутрь.

    Прошмыгнул, словно мышь.

    Прошмыгнул, словно вор.

    Прошмыгнул, словно я не ее бывший психолог, а герой-любовник, пытающийся скрыться.

    Я схожу с ума.

    Даня открыл мне дверь после третьего звонка, и когда его голова высунулась в дверной проем, первым, что я заметил, была его мокрая макушка и свисающие на лицо длинные мокрые волосы. Вторым – серая майка с глубоким вырезом и подходящим размером, подчеркивающая его фигуру. Даня не носил одежды по размеру, всегда больше, обычно мужскую и отнюдь не светлую по цвету. Та майка, что была на нем, – женская. Третьим – непривычно белая кожа, намного бледнее обычной, и босые ноги. В его квартире всегда было холодно, даже жарким летом, и, принимая во внимание то, как часто он болел, ходить босиком было не самой лучшей идеей.

    Я и сам не заметил, как начал бессовестно пялиться на Даню.

    Он, дрожащими пальцами вцепившись в дверной косяк, свободной рукой с точно такими же дергающимися локтем и кистью убрав волосы с лица назад, мутным взглядом уставился сквозь меня и устало выдохнул, сдувая челку со лба.

    Поморщившись, он вздрогнул, ноги его подкосились, и Даня со стоном повис на руках. Я, молча наблюдая за всем этим, подумал, что стоило бы отправить его в больницу. Его полуобморочное состояние отнюдь не радовало и не облегчало ему жизнь.

    Вскоре, наверняка даже через десять-двадцать секунд он поднялся вновь на ноги и наконец взглянул на меня, растерянно моргая.

    – Д-Дима? – его голос едва не эхом прокатывается по подъезду в гробовой тишине, и я пытаюсь улыбнуться, но выходит как-то слишком криво. – Что-то случилось?

    Я чуть было с досадой не застонал, когда Даня облизнул верхнюю губу, пройдясь языком по бледной коже нарочито быстро, будто бы сам не замечая этого жеста. Вздохнул, словив его спокойный взгляд, и почесал затылок, пожимая плечами.

    – Да так... – «Я пришел сюда, чтобы выяснить, почему я хочу тебя, но ты не волнуйся, я не собираюсь тебя насиловать, ведь я не педофил и не бисексуал, нет, уже много лет нет». – Сколько, говоришь, тебе лет?

    Он смотрит на меня равнодушным взглядом, но никогда – непонимающим, и от этого мне становится чуточку легче и свободнее.

    – Двенадцать, – говорит он, а я боюсь взглянуть куда-либо ниже его глаз, потому что там, внизу, его искусанные поджатые губы, а еще дальше – его грудь, этот чертов второй, как он его с усмешкой называет в компании парней, насмехаясь над собственным телом, размер. – А что?

    Назад к карточке книги "Записки Педофила (СИ)"

    itexts.net

    "Сезонное чтиво" или обзор книги "Педофил- Исповедь чудовища"

    Книги читать необходимо, даже не смотря на то, что времени не всегда на это хватает(Знаю как иногда тяжело выделить минуту для чтива, уж поверьте!). Никогда никакой телевизор, или кинотеатр или аудио спектакль не заменит печатную книгу, с ее великолепным ароматом(да, в этом плане я фетишист))))) и атмосферой спрятанной среди страниц.

    Сегодня друзья, хочу вам рассказать не о еде, а о чем-то совершенно особенном о хорошей книге.Первое впечатление, о совершенно любой вещи, это название и упаковка. Так всегда есть, было и будет. Название книги, о которой, я хочу вам рассказать безусловно настораживает, однако, не читал но осуждаю НЕ НАШ принцип.Один талантливый и молодой писатель, Крыжановский Пётр, которого мне посчастлпивилось узнать лично, отважился, (именно отважился) написать книгу, триллер-драму и назвать ее "Педофил: Исповедь чудовища". Мне порекомендовали ее прочитать друзья, которые к тому моменту уже во всю выражали восторг ее наполнением. Чего можно ожидать от книги с таким названием, чернухи или социального послания всему миру, месседжа?! Да… Но всё оказалось иначе.На данный момент на рынке меда-контента слишком много пустоты и чуши, на которую так не хочется тратить время. Педофил: Исповедь чудовища, оказался круче многого, отличная современная проза достойная уважения. Название книги конечно опосредованно имеет отношение к истории, но пугает не по делу зря. Это оказалась мега история, с крыше-сносительным сюжетом. Мне безумно понравился и сам стиль текста, очень емкий понятный и образный. Ты чувствуешь атмосферу, до краёв наполняешься эмоциями которые не отпускают тебя до самого конца. В заключении ты испытываешь долгожданный катарсис, освобождение и жалеешь только об одном, что в книге всего 360 страниц. Хороших книг, подобно Педофил: Исповедь чудовища настолько мало, что не хочется, чтоб она так быстро закончилась.Ну что же, есть как есть… И вот теперь, я пополнил ряды армии людей которые порадовали свое серое вещество достойным материалом. И теперь я их понимаю. Как оказалось, таких людей уже сотни, если не тысячи - ведь книга уже стала бестселлером. Это хорошо. Реально хорошо когда качественный и интересный продукт, созданный у нашей стане нравится людям.Я ставлю 9,5 звезд книге Педофил: Исповедь чудовища из 10. Пол бала снимаю, за то что мне хотелось читать ее дальше, а страниц увы не было. Рекомендую её всем вам к прочтению и уверяю до читав до конца вы не пожалеете, разделив со мной мнение о ней. Читайте, наслаждайтесь. Очень нужная, правильная, и мега интересная книга.

    Я купил книгу здесь http://www.peterk.com.uaВсем отличного настроения и приятного чтива! Обнимаю!).

    my-happyfood.livejournal.com

    Фильмы про педофилов, книги о сексуальном влечении к детям

    Педофилия — это психическое заболевание, которое проявляется сексуальным насилием над детьми. Но не каждый педофил — преступник.

    Большинство из них только грезят фантазиями, не решаясь воплотить их реальность. В медицине такое явление называется «латентная педофилия».

    Содержание статьи:

    Кто такой педофил

    Педофил — это человек с психическими отклонениями. Он внешне ничем не отличается от других.

    Иногда, глядя на такого человека, даже вообразить не можешь, что он может быть педофилом.

    Чаще всего педофилией страдают мужчины. Эта болезнь никак не зависит от возраста человека и его социального положения.

    Внутренне такой человек очень закомплексован и несет с собой многочисленные детские психологические травмы.

    На подсознательном уровне педофилы выбирают такие профессии, которые так или иначе связаны с детьми (учитель в школе, лицее, колледже, воспитатель в детском саду, в детской секции и т.д.)

    Такие люди много времени проводят на детских площадках, наблюдая за потенциальными жертвами. Они любят называть детей такими словами: «чистые», «невинные».

    Педофил обладает прекрасными актерскими навыками и отлично разбирается в психологии ребенка.

    Как распознать педофила

    Педофила сложно распознать, так как он может быть уважаемым человеком в обществе, любимым мужем и хорошим отцом.

    Но есть некоторые маркеры внешности, которые объединяют этих больных людей: невзрачный внешний вид, невысокий рост, очки, неприметная одежда.

    Иногда преступник выдает себя чрезмерной опекой и заботой о ребенке, излишней привязанностью. Может возникнуть недвусмысленное телесное прикосновение.

    Педофил часто балует ребенка и многое ему позволяет.

    Быстро находит общий язык с детьми и позволяет ребенку то, что другие взрослые бы не позволили (кушать много сладостей, пить, курить).

    Часто у педофилов бывают вредные привычки.

    Как становятся педофилами

    Немецкие ученые выяснили, что у педофилов гораздо меньше нервных волокон, связывающих отделы головного мозга.

    А также было доказано, что интеллект у таких людей намного ниже среднего показателя.

    Получается, что в педофилии замешаны генетические мутации и психологические травмы раннего возраста.

    Преступники, совершая свои деяния, могут таким образом самоутверждаться, чувствовать власть. С детьми они чувствуют себя увереннее, взрослее и мужественней.

    Существует такая связь, что чем больше комплексов у такого мужчины и чем ниже его интеллект, тем более маленькую по возрасту жертву он предпочитает.

    Помимо этого, педофилами становятся после сильного сотрясения или ушиба головного мозга.

    Патология может развиться из-за повышенного кортизола (гормона стресса) и крайне низкого эндорфина (гормона счастья).

    Такой дисбаланс нарушает работу нервной системы.

    Также это заболевание может быть вызвано врожденной патологией, которая вызвана отставанием в умственном развитии.

    Особенно, если его мать употребляла алкоголь, курила и принимала наркотики во время беременности.

    Лечится ли это заболевание

    Педофилия практически не подается лечению.

    Как и с любой зависимостью, ее можно искоренить только тогда, когда человек сам осознает, что делает что-то неправильно и когда сам захочет это изменить.

    Для лечения преступников применяют сеансы психотерапии, назначают психотропные лекарства, успокоительные таблетки и антиандрогенные средства.

    Проблемы педофилии и в целом неадекватного поведения людей можно встретить и в художественных произведениях, а также в кинематографе.

    Чаще всего главного героя (насильника, убийцы) мучает глубокая травма из детства: брошенный, забытый и нелюбимый ребенок равнодушных, скверных родителей.

    Рассмотрим варианты такого поведения на примере сюжетов фильмов и книг.

    Фильмы

    Папина доченька

    В семье пропадает дочь, через некоторое время отец обнаруживает ее убитой и изуродованной.

    Отец (Дерек) был очень привязан к девочке и не мог после этого продолжать жить привычным образом, не наказав виновного. Он отправляется на поиски педофила-маньяка.

    К сожалению, полиция в этом вопросе оказалась бессильной и никак не смогла помочь убитому горем отцу найти преступника.

    Поэтому Дерек решил самостоятельно отправиться поиски.

    Его желание отомстить было настолько велико, что он сам непроизвольно превращается в маньяка, который ни перед чем не остановится, пока не достигнет желаемого.

    Атмосфера в фильме очень мрачная и напряженная.

    Если и анализировать бесчеловечные поступки людей в этом фильме, то, как ни странно, во внимание следует брать не самого педофила, а отца убитой дочери.

    Из-за такого потрясения у него развивается своего рода раздвоение личности.

    Первая — добрый, примерный, любящий свою дочь отец, и вторая — крайне жестокий и беспощадный садист-мститель, который по характеру действий ничем не отличается от педофила-убийцы.

    Фильм имеет сильный смысловой подтекст относительно безопасности окружающих нас людей.

    В центре внимания

    Фильм основан на реальных событиях, в нем повествуется о расследовании педофилии, которая процветала на тот момент в католической церкви.

    Первоначально в число священников, которые совершали насилие над детьми, входило 87 человек.

    Однако после того, как об этой истории узнала общественность, жертвы добровольно начали рассказывать о совершенных преступлениях.

    Таким образом, количество преступных священников возросло настолько, что на первый взгляд эта цифра показалась немыслимой — более 290 человек (всего в Бостоне 1500 священников).

    Примечательно то, что сам кардинал Бернард Лоу был в курсе происходящего и старательно скрывал преступления, помогая насильникам.

    Леденец

    Главной героине Хейли 14 лет, она общается в интернете с фотографом Джеффом Коулером, которому 32 года.

    По плану мужчины, девочка должна была прийти к нему в гости, где он и совершил бы насилие.

    Но к его сожалению, Хейли оказалась не такой беззащитной, напротив, она оказалась очень смышленой девочкой.

    Специально согласилась на его предложение, чтобы сделать жертвой Джеффа, играя с ним в психологические «кошки-мышки».

    Будучи в доме у педофила и наблюдая развешенные всюду фотографии его предыдущих жертв, она готовит хозяину дома коктейль.

    Тот, выпив его, через некоторое время теряет сознание, а очнувшись понимает, что его привязали к креслу.

    Хейли называет его педофилом и больным человеком, для этого у нее есть множество аргументов: как оказалось, она уже длительное время выслеживала его деятельность через интернет.

    После небольшой потасовки, Хейли вновь вырубает Джеффа, снимает с него штаны и привязывает его к столу, расположив на его гениталиях пакет льда.

    Она делает вид, словно сделала ему кастрацию.

    Джефф видит вокруг себя инструменты, медицинские справочники, Хейли при этом поддерживает разговор, советует ему в дальнейшем беречь себя и посещать сайты для кастрированных.

    Затем девочка уходит в душ, а педофил обнаруживает, что его гениталии на месте. Он идет за ней в душ, где она его снова успешно обездвиживает.

    Когда Джефф очнулся, он уже стоял на стуле с петлей вокруг шеи. Она принуждает его совершить самоповешение в обмен на уничтожение улик. Джефф соглашается.

    Михаэль

    Михаэль — типичный педофил, внешне скромный и неприметный, работает страховым агентом и не вызывает подозрений у окружающих.

    Он держит у себя в подвале десятилетнего мальчика по имени Вольфганг и использует его в своих извращенных сексуальных целях.

    В фильме идет повествование о последних 5 месяцах совместной жизни главных героев. Взглянув на них со стороны с легкостью можно вообразить, что это отец и сын.

    Спустя некоторое время Михаэль хочет похитить еще одного ребенка, но ему это не удается.

    Фильм основан на реальных событиях, в нем отсутствуют сексуальные сцены, но от этого он не становится менее тяжелым.

    В конце фильма главный герой погибает, к нему приезжает его мать и обнаруживает подвал и спускается в него.

    О причинах такого поведения главного героя не сказано, о его прошлом ничего не известно, его болезнь не анализируется.

    Фильм холодный и убедительный.

    Красота по-американски

    Лестеру 42 года, он работает в рекламном агентстве и ненавидит свою работу, также он устал от своей семьи.

    Главный герой переживает кризис среднего возраста, ему надоело лицемерие, но без него карьера рухнет, а семья распадется.

    Так прожив всю жизнь в лицемерии, ему это осточертело. Лестер влюбляется в подругу своей дочери — Анджелу.

    Девочка эта совсем не скромная, у нее богатый сексуальный опыт, ей нравится отец подруги, но она считает его недостаточно спортивным. Узнав эту информацию Лестер начинает тренироваться.

    Главный герой увольняется с работы, устраивается курьером и начинает употреблять наркотики.

    В этот момент он чувствует себя по-настоящему счастливым, так как впервые может делать то, чего сам хочет.

    Лестер соблазняет Анджелу, но оказавшись в постели, она признается, что является девственницей. Главный герой не стал настаивать на сексе.

    Они отправились на кухню, где мило беседовали. Затем Анджела ушла в ванную комнату, в это же время в дом кто-то взрывается и пристреливает Лестера.

    Главный герой умирает с улыбкой на лице.

    Фильм о том, как можно затеряться в этом мире и забыть о себе самом.

    Такая ситуация неизбежно влечет за собой психические расстройства, которые в данном случае вылились в любовь к малолетней девушке, к наркотикам и свободе.

    Книги

    Владимир Набоков «Лолита»

    Главного героя Гумберта влечет к маленьким девочкам.

    Он отдает предпочтение девочкам определенной внешности и склада. Его привлекают особы с некой внутренней демоничностью.

    Он дает себе отчет в том, что его пристрастие не является общепризнанной нормой и объясняет его тем, что в детстве был влюблен в одну девочку, с которой он не мог быть вместе, так как родители их разлучили.

    В ближайшее время после расставания его первая любовь умерла от болезни.

    Эти обстоятельства очень травмировали психическое здоровье Гумберта и с тех пор он мечтает о физической связи с девочками, похожими на его детскую любовь.

    Он начинает пользоваться услугами девочек-проституток, затем женится на женщине с внешностью девочки.

    Их брак длится недолго и после развода главный герой перебирается в небольшой городок.

    Там он снимает комнату у 35-летней вдовы (Шарлотты), которая самостоятельно воспитывает 12-летнюю дочь (Лолиту).

    Гумберт отмечает сходство дочери с его первой любовью, и чтобы как можно чаще находиться рядом с ней, он женится на ее матери.

    К несчастью Лолиты и к счастью Гумберта, Шарлотта погибает.

    Между главным героем и Лолитой устанавливается половая связь, которая, как ни странно, устраивает обоих.

    Гумберт одаривает свою пассию подарками и запрещает ей распространяться об их связи, угрожая детдомом.

    Он ее ревнует к ровесникам, следит за каждым ее шагом, запрещает общаться с мальчиками.

    В этой книге главный акцент сделан на любовь. Можно сделать такой вывод, что главный герой стал педофилом из-за разрушенной любви в детстве.

    Его мозг и разум словно остановились в развитии после того случая, поэтому даже в зрелом возрасте его привлекают всё те же 12-летние девочки, причем именно похожие на его первую пассию.

    Кристина Важенина «Как уберечь ребенка от опасных людей. Книга для родителей и не только».

    Кристина Важенина — петербургская журналистка. Специализируется на расследованиях громких дел о педофилах.

    Кристина проводит эксперименты, направленные на выявление эффективности методов воспитания ребенка относительно его взаимодействия с посторонними людьми.

    Как оказалось, обычные методы воспитания ребенка не работают.

    После тщательного инструктажа о том, что нельзя садиться в машину к чужим людям, принимать от них подарки или идти с ними куда-либо, ребенок всё же поступает иначе, чем ему было велено.

    Ребенку достаточно услышать фразу «твоя мама мне разрешила» и он тут же проникается доверием к чужому человеку.

    Здесь важно объяснить своему чаду, что даже в такой ситуации нельзя доверяться незнакомцу, нужно позвонить домой и убедиться в том, действительно ли «мама разрешила».

    Также журналистка сообщает о том, что педофилами не рождаются, а становятся и чаще всего это происходит из-за пережитого насилия над человеком в детстве.

    Существуют также люди, которые «специализируются» на съемке детской порнографии, получая за это огромные деньги.

    Жертвами таких маньяков чаще всего становятся дети из неблагополучных семей.

    Но никто не застрахован от того, что ребенок из обычной семьи попадется на приманку преступников.

    По статистике мальчики чаще попадаются на уловки педофилов.

    Особого внимания заслуживает интернет-педофилия.

    Даже если в реальной жизни преступление не будет совершено, от переписки с педофилом у ребенка может возникнуть психологическая травма.

    Сформируется неправильное восприятие окружающей действительности, сотрется грань понятий «хорошо» и «плохо», «можно» и «нельзя».

    Не редкость и случаи педофилии в семье, когда родной отец, отчим, опекун, приемные родители и т.д. совершают насилие над собственным ребенком.

    В таком случае важно не молчать, а рассказать о случившемся маме, тете, бабушке, кому угодно, чтобы они могли предпринять соответствующие меры.

    Однако чаще всего в таких случаях «отцы» запугивают своих жертв и те боятся с кем-либо поделиться о совершенном насилии.

    Далее автор знакомит читателя с историей петербургских педофилов, о расследованиях преступлений этих маньяков.

    Вывод: необходимо правильно воспитывать своего ребенка, уделять ему достаточно внимания и приучать делиться всеми переживаниями с родителями.

    Но также чрезмерная опека и наседание над ребенком может привести к обратному результату, здесь тоже нужно знать меру.

    А еще лучше не зацикливаться на плохом, не думать постоянно о том, как бы защитить ребенка, чтобы не быть с педофилом на одной и той же мысленной волне.

    Как ни странно, все преступники чувствуют своих жертв, они избирательны и знают, на кого можно напасть, а на кого нет.

    И чаще всего жертвы сами навлекают на себя маньяков, постоянно живя в страхе и думая о том, «как бы на меня не напали», причем запугивают их сами родители.

    Иэн Бэнкс<h4"data-widget-litres-book>Осиная фабрика"

    Книга не столько про педофилию, сколько про психическое отклонение человека и его проявление.

    Фрэнк родился девочкой, но его отец решил экспериментальным способом узнать, превратится ли дочь в сына, если кормить ее мужскими половыми гормонами.

    «Осиная фабрика» представляет собой огромный циферблат, который Фрэнк адаптировал под свой вкус и превратил в комнату смерти для ос.

    Каждая цифра на этом жертвенном приспособлении отображает способ убийства, который совершит над насекомым Фрэнк.

    Оса, сама того не сознавая, выбирает для себя вид смерти, которым она умрет.

    Но главный герой не огранивается одними лишь осами, он убивает и другие существа, которые гораздо крупнее этих насекомых.

    Трупы и части тела (головы, туловища) убийца вывешивает на специально оборудованные жертвенные столбы.

    Фрэнк обладает всеми страхами и неврозами, которые присущи многим подросткам. Однако его собственные страхи культивируются и развиваются, вызывая социопатию и психоз.

    У него есть склонность к убийству, он сжигает, раздавливает, топит жертв в моче и многое другое.

    Его действия в основном направлены на животных, но начал он своё неадекватное увлечение с убийства трех членов своей семьи, когда еще сам был ребенком.

    Об убийствах написано откровенно и бесстрастно, встречается доходящий до абсурда юмор. Фрэнк обрисовывает детали своих злодеяний с силой и душевной глубиной, что делает их возмутительными.

    В конечном счете Фрэнк всё же раскаивается в том, что совершил. Книга «Осиная фабрика» — это роман о воспитании, история о власти и злоупотреблении ею.

    И опять же, это история о том, как травмы детства, спровоцированные родителями, сказываются на психике детей.

    Агота Кристоф «Толстая тетрадь»

    В книге описывается жизнь двух братьев-близнецов, которые стали свидетелями смерти своей матери и сестры.

    Они безжалостно закапывают своих родственников в яму. Отец братьев подрывается на мине.

    Действие происходит во время войны.

    Первая часть книги пестрит извращенными пошлостями, начиная от приставаний взрослой женщины и мужчины-педофила к мальчикам и заканчивая подробностями об удовольствии, испытываемом девочкой, в процессе полового акта с собакой.

    Все события, происходящие в книге вызваны недостатком любви, внимания и заботы, а также травмами, перенесенными главными героями в детстве.

    Петр Крыжановский «Педофил. Исповедь чудовища»

    Мощная психологическая драма, описывающая жизнь взрослого чудовищного мужчины-педофила по имени Джейсон.

    Этот мужчина, однозначно, больной человек, такие зверские поступки может совершить только настоящее бесчувственное и бессердечное животное.

    Джейсон держит у себя в подвале девочку Лили, которая «работает» с ним на камеру, снимая извращенную, жестокую порнографию.

    Она ненавидит главного героя, но смогла адаптироваться под его нужды, чтобы не страдать еще сильней.

    Иногда Джейсон приводит в дом других детей, насилует их и убивает на камеру.

    У Джейсона есть сообщник — Говард.

    Они работают вместе, продают свои видеоролики с порнографией и убийствами политикам, бизнесменам, священникам, отцам и даже ярым борцам с педофилами, говоря обобщенно, таким же больным людям, как и он сам.

    Тщательно спланировав план действий, на подготовку которого ушел не один год, они похищают пятерых детей.

    Похищенных детей Джейсон сажает в подвал и пристегивает к ошейникам.

    Каждый день, а то и несколько раз в день, он вызывает к себе в комнату по одному ребенку, с которым совершает свои безумства.

    Так бы и продолжался бизнес главного героя, если бы в один день, его вдруг не настиг панический страх того, что полиция его разыскивает.

    Джейсон невыносимо страшно боится смерти и боли! Поэтому он решил убежать от полиции на машине, но попадает в ужасную автокатастрофу, в которой теряет память.

    Очень забавно, что убегая от воображаемой полиции главный герой думал о том, что если его поймают, изобьют, будут пытать и убьют, это будет очень не справедливо и он этого никак не заслужил.

    Итак, Джейсон теряет память, полностью забывает о том, кем он был до аварии. Он придумывает себе новое имя Альфред и устраивается работать в полицию.

    На новом месте работы он очень успешно занимается ловлей педофилов и сажает их в тюрьму, испытывая к ним невероятное презрение и считая их монстрами.

    Самое интересное происходит дальше, когда, Альфреду поручается раскрыть дело о похищении пятерых детей и ему это удается.

    О причинах столь извращенного поведения главного героя не повествуется.

    Известно одно, раз после потери памяти, он испытывал отвращение к педофилам и его сексуально не влекло к детям, значит причина была вызвана не генетическими изменениями, а приобретенной психологической травмой.

    Но автор говорит, что в главный герой вырос в обычной семье, никто не травмировал его психику, у него не было сдвига в голове.

    Так всё же почему? Автор поясняет, потому что насиловать детей — это приятно.

    О том, как не стать жертвой педофила Альфред говорил следующее: смотреть в оба, даже когда вы с друзьями или родителями/

    Обращать внимание на тех, кто обращает внимание на вас; следить за теми, кто смотрит на вас чаще, чем вы смотрите на него.

    Присматриваться к тем, кого видите не первый раз, но кого совсем не знаете.

    Даниил Байер «Записки педофила»

    Безобидная история гея-педофила, который так и не совершил преступления.

    Главный герой — 25-летний учитель, прикованный к инвалидному креслу. Он проводит факультативные занятия по психологии у 4 класса, где училась она (или как она просила себя называть — он).

    Девочке Дане 11 лет, она скучная, неинтересная, невзрачная и именно это привлекает главного героя.

    Даня просит, чтобы к ней обращались в мужском роде, ей не нравится быть девушкой, и она делает всё возможное, чтобы как можно менее походить на девчонку.

    Даню постоянно травили одноклассники, что привело к посстравматическому синдрому, постоянному стрессу, нервозности.

    Девочку отличали необыкновенная сообразительность и развитость не по годам, в ней было что-то взрослое и мудрое.

    Она спровоцировала главного героя на поцелуй, аргументируя это тем, что человек не может называть себя геем, если он ни разу не целовал девушку.

    Этот поцелуй необычайно увлек соблазненного и он сделал для себя вывод: «Я не гей, я — педофил».

    Главный герой отличается от большинства истинных педофилов тем, что он тяготится этим открытием, он считает это неправильным, он мучается и не хочет быть педофилом.

    25-летний парень оправдывает свою тягу к 11-летней девочке тем, что она уже совсем не ребенок, она просто повзрослела раньше, чем нужно.

    Видя в окружении своей пассии семнадцатилеток, он испытывает жгучую ревность и хочет вновь совершить суицид.

    Первая попытка покончить с собой, предпринятая в день совершеннолетия, не увенчалась успехом, с тех пор он и находится в инвалидном кресле.

    Главный герой — представитель того типа педофилов, которые только мечтают об овладении ребенком, но не совершают настоящего преступления.

    Также его отличает то, что он осознает свою проблему и считает такое влечение неправильным.

    Что вызвало в нем такое изменение, остается неизвестным, возможно, этому послужила фраза 11-летнего мальчика в теле девочки: «Не ваше это — детей учить».

    Рихард фон Крафт-Эбинг «Половые психопатии»

    Довольно объемная книга известного немецкого психиатра — это «сборник» огромного количества случаев сексуальных отклонений человека.

    Автор подробно и без прикрас описывает случаи своих пациентов: жуткие сцены извращения и насилия.

    Он разбирается в причинах, вызывающих такое поведение.

    Рихард описывает в своей книге смысл половых патологий, чем они вызваны, как проявляются и к каким аспектам сексуальной сферы причисляются.

    К примеру, мазохизм или садизм, зоофилия или некрофилия, инцест или педофилия и многое другое.

    Исходя из наблюдений автора, можно сделать вывод, что все его пациенты, как добившиеся успеха в любви, так и те, кто презирает этот процесс и испытывает к нему полное отвращение, выросли и были воспитаны в семьях душевнобольных и переутомленных людей.

    Беате Тереза Ханика «Скажи, красная шапочка»

    Девочке Мальвине 13 лет. У нее есть мама, папа, старшая сестра и брат, подруга Лиззи, дедушка.

    Мама постоянно лежит, ссылаясь на то, что у нее мигрень. Папа работает в школе, он очень строгий и серьезный человек.

    Подруга Лиззи — единственная радость в жизни Мальвины. Только с ней она чувствует себя спокойно и в безопасности.

    Девочки проводят много времени вместе, играют, катаются на велосипедах и разговаривают.

    Еще один персонаж в жизни главной героини — дедушка, который очень сильно любит свою внучку.

    Правда, эта любовь выходит за грани дозволенного.

    Проблема Мальвины — неадекватная любовь дедушки. Он ее целует в губы, гладит, трогает грудь и другие интимные места.

    Дедушка требует от нее такого же участия, заставляя трогать его и гладить в разных местах.

    Мальвина рассказала отцу о том, что дедушка ее поцеловал, но тот не придал этому особого значения, сказав, что дедушка просто очень сильно ее любит, особенно после смерти бабушки.

    С мамой главная героиня не могла поделиться происходящим, так как любые переживания вызывали у нее мигрень.

    Так Мальвина перестала пытаться добиться помощи от родителей.

    Дедушка же говорил, что ей всё равно никто не поверит. Он постоянно давил на жалость, вызывая в девочке чувство вины.

    Дедушка говорил, что он уже старый, ему нужна помощь и поддержка, и только таким способом она может помочь ему стать счастливее.

    Мальвина боится дедушки и беспрекословно выполняет все его указания.

    Виноваты в такой ситуации, в первую очередь, родители, которые не смогли поверить своей дочери. Очень важно понимать, что педофил — это не всегда человек со стороны, им может быть близкий член семьи.

    С уважением, Тина Томчук

     

    1. 5
    2. 4
    3. 3
    4. 2
    5. 1
    (0 голосов, в среднем: 0 из 5)

    tinatinatina.ru

    Здравствуй, Апокалипсис! Руководство для педофилов скачало более тысячи человек

    Я не являюсь глубоко верующим человеком, но то, что я недавно встретила в интернете, заставило меня задуматься о конце света – не в буквальном, но не менее ужасном смысле этого слова. Речь идет вот об этом: http://lj.rossia.org/users/how_to/

    Прошу понять меня правильно: если бы я наткнулась на инструкцию по изготовлению взрывчатки, рецепт наркотиков или даже на что-то более мерзкое вроде способов самоубийства, то у меня и мысли бы не возникло публиковать это и куда-то выкладывать ссылку. Но тут другое:

    Которое уже скачено более чем тысячью людей...

    Если, конечно, среди скачавших есть люди и это не сплошь исчадия ада – педофилы. Педофилия (не только в России, но и во всём мире) поистине страшное явление. Меня чуть не стошнило от первых же страниц этой "книги". Я как мать и как гражданин не считаю возможным игнорировать такое. Более того, я скачала PDF-файл по выложенной там ссылке http://ichigo-up.com/uploader/src/up0006.zip.html и обязательно найду в себе силы и дочитаю этот гнусный и поганый текст. Моя осведомленность относительно их методов и данный пост в ЖЖ – это всё, что я в силах противопоставить тем ублюдкам, которые написали, перевели и выложили это руководство. Процитирую пару фрагментов оттуда.

    Обратите внимание: мы не поддерживаем насилие ни в какой форме! Также мы не поддерживаем и в данном руководстве не идет речь о вагинальном или анальном проникновении. Данный курс призван служить наилучшим интересам как взрослых, так и детей.

    Это настоящие волки в овечьих шкурах. Интересно, они сами верят в то, что пишут? Похоже, что да! Вряд ли для таких людей надо требовать тюремное заключение. Подобных выродков нужно только убивать! Какой тут может быть мораторий на смертную казнь?! Безопасность детей важнее, чем какой-то международный престиж!!

    Приобретение животного это первое, что вам следует сделать, когда вы серьѐзно настроитесь на поиск ребенка, причем вне зависимости от того, планируете ли вы его искать на улице и/или приводить к себе домой. Домашние животные – это настоящий магнит для детей.

    Там много подобных "методов" описано. Необходимо, чтобы как можно больше людей знали о них и приняли соответствующие меры предосторожности. Кроме того, есть надежда, что если общественный заказ на поимку этих мразей будет более чем однозначным, то полиция и отдел К зашевелятся и сделают что-то реальное для защиты русских детей.

    В связи с этим прошу максимальный репост, сколь бы шокирующей не была данная информация.

    pbs990.livejournal.com

    Пропаганда и пособие для педофилов на страницах lj.rossia.org

    Я не являюсь глубоко верующим человеком, но то, что я недавно встретила в интернете, заставило меня задуматься о конце света – не в буквальном, но не менее ужасном смысле этого слова. Речь идет вот об этом: http://lj.rossia.org/users/how_to/

    Прошу понять меня правильно: если бы я наткнулась на инструкцию по изготовлению взрывчатки, рецепт наркотиков или даже на что-то более мерзкое вроде способов самоубийства, то у меня и мысли бы не возникло публиковать это и куда-то выкладывать ссылку. Но тут другое:

    Которое уже скачено более чем тысячью людьми...

    Если, конечно, среди скачавших есть люди и это не сплошь исчадия ада – педофилы. Педофилия (не только в России, но и во всём мире) поистине страшное явление. Меня чуть не стошнило от первых же страниц этой "книги". Я как мать и как гражданин не считаю возможным игнорировать такое. Более того, я скачала PDF-файл по выложенной там ссылке http://ichigo-up.com/uploader/src/up0006.zip.html и обязательно найду в себе силы и дочитаю этот гнусный и поганый текст. Моя осведомленность относительно их методов и данный пост в ЖЖ – это всё, что я в силах противопоставить тем ублюдкам, которые написали, перевели и выложили это руководство. Процитирую пару фрагментов оттуда.

    Обратите внимание: мы не поддерживаем насилие ни в какой форме! Также мы не поддерживаем и в данном руководстве не идет речь о вагинальном или анальном проникновении. Данный курс призван служить наилучшим интересам как взрослых, так и детей.

    Это настоящие волки в овечьих шкурах. Интересно, они сами верят в то, что пишут? Похоже, что да! Вряд ли для таких людей надо требовать тюремное заключение. Подобных выродков нужно только убивать! Какой тут может быть мораторий на смертную казнь?! Безопасность детей важнее, чем какой-то международный престиж!!

    Приобретение животного это первое, что вам следует сделать, когда вы серьѐзно настроитесь на поиск ребенка, причем вне зависимости от того, планируете ли вы его искать на улице и/или приводить к себе домой. Домашние животные – это настоящий магнит для детей.

    Там много подобных "методов" описано. Необходимо, чтобы как можно больше людей знали о них и приняли соответствующие меры предосторожности. Кроме того, есть надежда, что если общественный заказ на поимку этих мразей будет более чем однозначным, то полиция и отдел К зашевелятся и сделают что-то реальное для защиты русских детей.

    В связи с этим прошу максимальный репост, сколь бы шокирующей не была данная информация.

    hayduk.livejournal.com