Писатель Джером Сэлинджер. Книги сэлинджера


Писатель Джером Сэлинджер :: SYL.ru

Джером Сэлинджер – один из самых загадочных писателей XX века. Он начал свою карьеру с небольших рассказов. На пике творчества оказался после публикации романа «Над пропастью во ржи». Однако как только культовая молодежная книга стала бестселлером, ее автор вдруг превратился в отшельника: поселился в доме за высокой оградой, перестал давать интервью и даже запретил переиздание ранних произведений.

Сын коммерсанта

Джером Дэвид Сэлинджер родился в 1919 году, в Нью-Йорке. Отец американского прозаика – Соломон – был сыном раввина, занимался импортом сыра и мяса, а мать – католичкой. До замужества она сменила имя и приняла иудаизм, дабы стать женой человека из состоятельной еврейской семьи.

Джером Сэлинджер в детстве не блистал успеваемостью. Когда будущего писателя выгнали из подготовительной школы, отец решил заняться его воспитанием. Соломон Сэлинджер отдал своего сына в военную академию. И это событие сыграло важную роль в судьбе Джерома. Именно там он стал по-настоящему организованным. И, как ни странно, в военной академии Джером Сэлинджер начал писать.

Свои рассказы он сочинял по ночам, с фонариком, укрывшись одеялом. Будущий классик американской литературы писал, не переставая. Но в то время он не мечтал о лаврах Хемингуэя. Джером хотел стать актером.

Литературный дебют

Бизнесмен Соломон Сэлинджер не воспринимал всерьез писательские замашки своего сына. Он надеялся на то, что тот когда-нибудь продолжит семейное дело. Но юного сочинителя продажа сыра не интересовала. Это вызвало немало проблем в семье коммерсанта. Что же касается супруги Соломона Сэлинджера, то она восхищалась всем, чем занимался ее сын. Юноша мечтал несколько лет о лицедействе, но отдал предпочтение писательскому ремеслу, записавшись на литературные курсы.

Преподавателем был Уит Бернетт – главный редактор популярного в то время журнала. В этом издании печатались известные авторы. Бернетт, оценив талант молодого Сэлинджера, опубликовал его первый рассказ «Подростки». За это произведение Джером получил небольшую сумму. Это были первые деньги, которые автор «Над пропастью во ржи» заработал как писатель.

Публикация в The New Yorker

Но Сэлинджер не был удовлетворен публикацией в журнале Бернетта. Его мечтой было попасть на страницы The New Yorker. Ведь именно этот журнал американцы считали самым престижным. Опубликовать в нем свои сочинения было неимоверно сложно.

Множество раз он отправлял свои рассказы в издательство The New Yorker. Но каждый раз получал отказ. Прозе Сэлинджера, по мнению редакторов журнала, недоставало легкости, непринужденности. Автор чересчур интеллектуальных рассказов к мнению профессионалов не присушивался. Он не желал писать в духе О. Генри. Начинающий писатель Джером Сэлинджер искал свой стиль.

Его печатали другие издательства. Но Сэлинджер бредил публикацией в The New Yorker. И наконец это свершилось. В конце 1941 года приняли его рассказ под названием «Легкий бунт на Мэдисон-авеню». Но произведение оказалось неуместным. Шел второй год войны. История молодого человека, бросающего вызов обществу, была не актуальна в начале сороковых. Рассказ приняли, но публикацию отменили в последний момент. Лишь спустя десять лет рассказы Сэлинджера появились на страницах престижного журнала.

Уна О’Нил

В 1941 году Джером Сэлинджер впервые встретил эту девушку. Уне – дочери знаменитого драматурга – в то время было всего шестнадцать. Молодой писатель был наповал сражен ее красотой. В год, когда Сэлинджер познакомился с ней, он решил отправиться в армию. Но медкомиссия не пропустила его.

Джером Сэлинджер был человеком невероятно упрямым. Он рвался на службу, писал многочисленные письма в соответствующие инстанции. И в 1942 году его призвали. Уна получала от него письма. Но вскоре перестала отвечать. Молодая актриса познакомилась с Чарли Чаплином и вышла за него замуж. Это был тяжелый удар для писателя. Но именно тогда, после предательства любимой девушки, в первые годы войны начал писать свой главный роман Джером Сэлинджер.

«Над пропастью во ржи»

Книга вышла в свет в 1951 году. Некоторые ранние произведения Сэлинджера содержатся в этом романе. Холден Колфилд – герой не только «Над пропастью во ржи», но и рассказа «Я сумасшедший».

Роман, принесший Сэлинджеру мировую славу, во многом автобиографичен. Как и Холден, он с ранних лет не выносил фальши, стереотипного мышления. Стремление к уединению – характерная черта героя Сэлинджера. И именно эта особенность привела к тому, что в конце жизни писатель стал отшельником, за фото которого безуспешно охотились американские папарацци.

Роман Сэлинджера вызвал противоречивые чувства у читателей. Сегодня эта книга – одна из самых знаменитых в мировой литературе. Когда-то роман «Над пропастью во ржи» был запрещен в некоторых штатах США. Слишком много, по мнению общественности, в нем нецензурной брани.

Книги

Сэлинджер Джером отразил в своем творчестве мировоззрение человека, основанное на дзен-буддизме, нигилизме, толстовстве. Самые известные произведения американского прозаика:

  1. «Хорошо ловится рыбка-бананка».
  2. «Грустный мотив».
  3. «Выше стропила, плотники».
  4. «Тедди».
  5. «Фрэнни и Зуи».

Последние годы писатель провел в уединении. Он занимался духовными практиками, продолжал писать. Но с начала шестидесятых не издал ни одного рассказа. Джером Сэлинджер ушел из жизни в 2010 году, в своем особняке в Нью-Гэмпшире.

www.syl.ru

Самая полная биография Сэлинджера, самого великого американского затворника

О встрече с Хемингуэем в Париже, о войне и о празднике, который так и не настал

29 декабря 2014

Дэвид Шилдс, Шейн Салерно. Сэлинджер. Мальчик, ставший бунтарем. Бунтарь, ставший солдатом. Солдат, ставший идолом. Идол, который исчез. ЭКСМО. 2015

Самая полная, как утверждают издатели, биография Сэлинджера – по-американски объективная книга. В ней очень много прямой речи. Авторы начали брать интервью десять лет назад еще при жизни Сэлинджера. Нелегкая задача говорить о человеке, который с 1965 года не появлялся на людях и не публиковал свои произведения. Тем не менее, авторам удалось разговорить прежних друзей и знакомых, детей и внуков друзей и знакомых, его почитателей и критиков. На страницах книги выcказываются более 200 человек! В том числе и те, кто при жизни Сэлинджера отказывал в интервью, а после его смерти решился. Шилдс и Салерно публикуют в книге почти 200 фотографий писателя, известному, к примеру, в СССР лишь по одному-единственному снимку. Здесь же письма самого Сэлинджера 1940-2008 годов, еще недавно считавшиеся безвозвратно  утерянными. Мы публикуем отрывок, посвященный Сэлинджеру-солдату. Он воевал с фашистами во Франции в 1944-1945 годах. Освобождал Париж, чтобы познакомиться именно там со своим кумиром Эрнестом Хемингуэем.

Публикуется с любезного разрешения издательства ЭКСМО. Перевод А. Калинина.

 

Алекс Кершо: Сэлинджер был очевидцем самого прекрасного дня в истории – дня освобождения Парижа 25 августа 1944 года.

 

Марк Хауленд: Я привез в Принстон пятерых студентов. Они хотели посмотреть, что смогут найти о Сэлинджере в библиотеке Принстонского университета. Попав в читальный зал, мы, перевернув последнюю страницу какой-то тетради, обнаружили светло-зеленую страничку из блокнота на пружинке размером 3 на 5 дюймов. Это было описанное Сэлинджером вступление союзников в Париж. Он рассказывал, что въехал в Париж на джипе, а парижане протягивали американцам своих детей, чтобы те могли целовать детей. Сэлинджер писал, что можно было мочиться на капот джипа, и это ничего не имело значения. Все было нормально. Сэлинджер писал, что все, что бы ни делал американец, было хорошо.

 

Сержант Ральф Д. Мартин: Думаю, что никогда в жизни не видел такого парада. Большинство из нас предыдущей ночью спали в маленьких палатках в Булонском лесу. Шел сильный дождь, и мы были мокрые, поэтому самых чистых парней отобрали и поставили в первые ряды и в оцепление. У меня на форме была новая сияющая нашивка, и меня поставили в оцепление. Стоять там было здорово, поскольку у в объятьях любого парня в оцеплении была, по меньшей мере, одна девушка, которая целовала и обнимала его.

Мы прошли маршем по Елисейским полям колонной по 24 человека в ряд, но маршировать было чертовски трудно, так как вся улица была переполнена людьми, которые смеялись, кричали, плакали и пели. Нам бросали цветы и протягивали большие бутылки вина.

Первый полк так и не прошел. Толпа просто растащила солдат. Парижане только что вырвались на улицу. Они хватали ребят, поднимали некоторых солдат на плечи и несли их в кафе и бары, по своим домам и не отпускали их. Я слышал, что потом собрать солдат было очень трудно.

 

Джон Уортмен: Люди приветствовали нас, смеялись, плакали, стремились обнять нас, давали нам выпить, кормили нас только что созревшими помидорами... и просто пытались удостовериться в том, что мы действительно пришли, а немцы ушли. Я целовал детей, молодых женщин, старых женщин и женщин среднего возраста. Короче, всех.

 

Дэвид Родерик: Мы въехали в Париж на грузовиках грузоподъемностью две с половиной тонны. О том, как нас встречали, я буду помнить всю жизнь. На улицах было полно народу. Люди хлопали в ладоши и кричали, жали нам руки, угощали нас вином.

 

Шейн Салерно: В разгар празднования Сэлинджер и Джон Кинан задержали человека, которого подозревали в сотрудничестве с немцами, но толпа забила его до смерти прежде, чем контрразведчики смогли его взять.

 

Джон К. Анру: Встреча Эрнеста Хемингуэя и Дж. Д. Сэлинджера в Париже – одно из великих событий в истории литературы.

 

Шон Хемингуэй: Мой дед остановился в «Ритце» и принимал самых разных посетителей.

 

Карлос Бейкер: Еще одним гостем Эрнеста в те дни был молодой, черноволосый сержант в форме сотрудника контрразведки. Его звали Джеромом Д. Сэлинджером, и, впервые увидев Хемингуэя, он был очень впечатлен. Автор коротких рассказов Сэлинджер был на 20 лет моложе Хемингуэя. Хотя Сэлинджеру было 25, он уже продал несколько рассказов журналу Story и еженедельнику Saturday Evening Post.

 

Лейла Хэдли Люс: Сэлинджер просто молился на Хемингуэя. Ему нравилась манера письма Хемингуэя. В гостинице он пошел к Хемингуэю и высказал свое восхищение его произведениями.

 

Карлос Бейкер: Сэлинджер нашел Хемингуэя дружелюбным и щедрым, совсем не зазнавшимся от своей славы, – и «мягким», противоречившим впечатлению жесткости и силы, которое создавали некоторые произведения Хемингуэя. Встреча Сэлинджера и Хемингуэя прошла очень хорошо, и Эрнест вызвался посмотреть некоторые рассказы Сэлинджера.

 

Лейла Хэдли Люс: Джерри попросил Хемингуэя просмотреть рукопись, что на самом деле было с его стороны безрассудством. И Джерри не был человеком, который легко открывался другим или просил других сделать для него что-нибудь.

 

Шон Хемингуэй: Сэлинджер принес номер Saturday Evening Post, в котором был опубликован его рассказ «Последний день последнего увольнения». Рассказ был о Второй мировой. На деда Сэлинджер произвел впечатление как молодой солдат, и столь же сильное впечатление на деда произвело произведение Сэлинджера. При встрече с Сэлинджером дед сказал ему, что уже слышал о нем, прочитал рассказ и был восхищен им.

 

Дж. Д. Сэлинджер (рассказ «Последний день последнего увольнения», Saturday Evening Post, 15 июля 1944 года):

«Винсент улыбнулся. «Рад видеть тебя, Бейб. Спасибо, что позвал меня. Солдаты, особенно друзья, должны теперь быть вместе. Быть гражданским больше нет смысла. Гражданские не ведают того, о чем знаем мы, а мы уже отвыкли от того, что знают они. В общем, не клеятся дела у нас с гражданскими».

 

Шон Хемингуэй: Мой дед хорошо понимал, какую цену платит в бою пехота. Думаю, со стороны деда это было своего рода романтическим представлением, то, что он увидел в Сэлинджере талантливого молодого писателя, сражающегося в пехоте во время Второй мировой войны.

©Weinstein Company

Эберхард Элсен: Говорят, что Хемингуэй сказал кому-то: «Господи, да он чертовски талантлив». Уверен, что эти слова дошли до Сэлинджера и, должно быть, были очень ему приятны.

 

Джон К. Анру: Для Сэлинджера то, что Хемингуэй назвал его «чертовски талантливым, было важной поддержкой.

 

Карлос Бейкер: В часть Сэлинджер вернулся в состоянии легкой экзальтации.

 

Брэдли К. Макдаффи: Валери Хемингуэй, которая была секретарем Эрнеста Хемингуэя, а после его смерти стала невесткой писателя, в своих воспоминаниях Running with the Bulls («Бегущая (ий?) с быками») пишет: «Из современных американских авторов Хемингуэю больше всего нравились Дж. Д. Сэлинджер, Карсон Маккаллерс и Труман Капоте». После их первой встречи в Испании в 1959 году Хемингуэй купил Валери экземпляр «Над пропастью во ржи». Эта книга, которая, по слухам, автобиографична, лежит на столе Хемингуэя в его доме в пригороде Гаваны.

 

Пол Александер: Со своей стороны, Сэлинджер после встречи с Хемингуэем написал в письме одному из своих друзей, что «Прощай, оружие» – произведение «скромных» достоинств, а не «точное попадание в цель», что, по словам Сэлинджера, и привлекает к Хемингуэю.

 

Лейла Хэдли Люс: Они поддерживали контакт, и Хемингуэй сказал Джерри, что ему очень нравятся рассказы Джерри. Джерри был взволнован. Он рассказал мне об этом случае, подчеркнув, сколь много эта встреча для него значила, поскольку считал Хемингуэя величайшим писателем.

 

Лиллиан Росс: Он поделился со мной копией письма, которое Хемингуэй написал «дорогому Джерри», когда они были в армии во время Второй мировой. Рукописное письмо содержало замечания о неопубликованных рассказах, которые Сэлинджер, тогда неизвестный, начинающий писатель, послал Хемингуэю. «Во-первых, у тебя великолепный слух, и ты пишешь чутко и любовно, но без сырости», – писал Хемингуэй. И добавил: он надеется, что его слова «не звучат как лесть», что «чтение твоих рассказов делает меня счастливым и заставляет думать, что ты – чертовски хороший писатель».

 

Шон Хемингуэй: Мой дед считал себя солдатом Четвертой дивизии. Он был приписан к Двадцать второму полку, Сэлинджер – к Двенадцатому. Четвертая дивизия была известна как «Лист плюща». Деду нравилось называть ее «Клевером-четырехлистником». Он сильно верил в удачу: она или есть, или ее нет.

 

А. Э. Хотчнер: К Хемингуэю относились так, как в России относятся к Толстому, как к летописцу войны, писателю, солдату, авантюристу, как к человеку, заговоренному от пуль. Он был бессмертен. Он должен был пережить войну и все трудные времена. Его окружали самые роскошные женщины мира – Марлен Дитрих, Ингрид Бергман, Ава Гарднер. Соединение всех этих факторов будоражило воображение американцев.

Личность Хемингуэя помогала его репутации писателя, подхлестывала ее. В свое творчество он вложил стиль своей подлинной жизни. Опыт участия Хемингуэя в гражданской войне в Испании, несомненно, сильно способствовал успеху его романа «По ком звонит колокол», который был опубликован в 1940 году и стал потрясающим бестселлером, а потом успехом пользовалась и экранизация этого романа. Хемингуэй не только привлекал внимание публики и СМИ везде, где появлялся, и своими произведениями, но все, чтобы он ни делал, преувеличивали. Во время его наездов в Нью-Йорк колонки слухов в нью-йоркских изданиях приписывали ему поступки, которых он не совершал.

 

Дж. Д. Сэлинджер: Все писатели – и неважно, сколько львов они убивают и сколько восстаний они активно поддерживают, – сходят в могилу наполовину Оливерами Твистами, наполовину Противными Мэри, у которых все не как у людей.

 

Шон Хемингуэй: Сообщают, что впоследствии дед посетил полк Сэлинджера. Он поговорил с Сэлинджером об огнестрельном оружии и о том, какой пистолет лучше – немецкий «люгер» или американский «кольт» сорок пятого калибра. По более поздним рассказам, дед сказал, что, по его мнению, «люгер» намного лучше и в доказательство своих слов вытащил «люгер» и отстрелил голову копошившемуся неподалеку цыпленку. Сэлинджер был ошеломлен.

 

Эберхард Элсен: Теперь я склонен верить в эту историю. Потому что в рассказе «Дорогой Эсме – с любовью и всяческой мерзостью» капрал Клэй, водитель героя рассказа, убивает кошку. Герой рассказа, сержант Х, испытывает отвращение к водителю. Думаю, что и Сэлинджер, вероятно, был так же возмущен Хемингуэем, когда тот отстрелил цыпленку голову.

 

Дж. Д. Сэлинджер (рассказ «Дорогой Эсме – с любовью и всяческой мерзостью», New Yorker, 8 апреля 1950 года):

«Х запустил пальцы в свои грязные волосы, разок провел по ним рукой, потом снова загородил глаза ладонью от света.

– Ты не свихнулся. Ты просто выполнял свой долг. Ты расправился с этой кошечкой, как подобает мужчине, так поступил бы каждый на твоем месте при подобных обстоятельствах. .

Клэй бросил на него подозрительный взгляд

-    Ты, что это там мелешь?

-    Кошка-то была шпионка. Ты был вынужден уложить ее на месте. Это была коварная германская карлица, переодетая в дешевую меховую шубейку. Так что в этом не было абсолютно никакого зверства, ни жестокости, ни подлости, не было даже...

-    Да пошел ты к чертовой матери! – прошипел Клэй, и губы у него сжались в одну черту. – Ты хоть раз в жизни можешь сказать начистоту?

 

Шон Хемингуэй: Должен сказать, что мне эта история кажется апокрифом. В ней обыгрываются образы чувствительного Сэлинджера и моего деда-мачо. Отстрелить цыпленку голову намного труднее, чем это кажется на словах. В центре творившихся вокруг них ужасов войны это кажется почти абсурдным.

 

Брэдли Р. Макдаффи: В последующие годы почти все критики Сэлинджера повторили ту или иную версию этой истории. К сожалению, этот миф привел ученых к игнорированию того факта, что встреча Сэлинджера с Хемингуэем во время Второй мировой войны является самым недооцененным фактором становления Сэлинджера как писателя. Учитывая то, что это было встречей двух наиболее влиятельных писателей ХХ века, такое пренебрежение трудно понять.

 

А. Скотт Берг: Хемингуэй оказал огромное влияние на Сэлинджера, главным образом, на стиль письма Сэлинджера. Хемингуэй гордился тем, что пишет в соответствии с теорией, которую он называл «теорией айсберга». Как объясняет Хемингуэй в «Смерти после полудня» и в нескольких других книгах и интервью, эта теория гласит: если писатель достаточно хорошо знает то, о чем он пишет, он может опустить некоторые детали в своем повествовании. Собственно, всякий раз, когда он опускает какие-то подробности, он делает повествование более крепким, прочным. Он сравнивал эту манеру письма с айсбергом, семь восьмых которого находятся под водой, так что со стороны видна лишь его верхушка. Всякий раз, когда выносишь что-нибудь за рамки рассказа, говорил Хемингуэй, это усиливает нижнюю, невидимую часть айсберга и приносит читателю еще большее удовольствие, поскольку [читатель], в сущности, управляет рассказом, ведет его, снимая фильм в своем воображении.

Из этого следовал логический вывод. Хемингуэй говорил, что если писатель опускает что-то потому, что не продумал то, что он опускает, читатель мигом обнаруживает это, и в рассказе образуется огромная брешь.

Сэлинджер – один из лучших примеров теории айсберга. Он применял эту теорию предельно хорошо. Его рассказы обладают редкостным качеством, и каждое слово кажется подобранным вручную.

 

Гор Видал: Хемингуэй очень хорошо описывал насилие и охоту. Он очень хорошо показывал, как это происходит: как заряжают ружья, как выцеливают летящую птицу, как стреляют. Он описывал все это просто великолепно. И есть люди, которые любят такие сочинения. Это те самые люди, которые читают журнал Popular Mechanics.

 

А Скотт Берг: Издавна считают, что Хемингуэй оказал на американскую литературу ХХ века влияние большее, чем кто-либо другой, потому что он ввел новый стиль, новый звук, который люди впервые услышали в коротких рассказах, но особенно в романе «И восходит солнце». Эта крепко сколоченная литература действительно стала господствовать. У Хемингуэя имитаторов, плохих имитаторов было больше, чем у любого другого писателя ХХ века. Я не говорю, что Сэлинджер был имитатором Хемингуэя в прямом смысле, но полагаю, что Сэлинджер заимствовал у Хемингуэя ритм и некоторые приемы письма.

 

Дэвид Хаддл: Сэлинджер восхищался темпами работы Хемингуэя, его способностью ежедневно и при любых обстоятельствах выдавать страницы текста; это оправдывало применение к нему термина «профессионал». Сэлинджер писал интимную прозу, написанную в очень отличавшейся от простого мужского стиля «папы» манере. Сэлинджер еще не был известным писателем, но уже мог сравниться с Хемингуэем в дисциплине: он продолжал стучать на машинке даже во время немецких атак.

 

Дж. Д. Сэлинджер (примечание автора к номеру журнала Story за ноябрь-декабрь 1944 года):

«Мне 25 лет. Родился я в Нью-Йорке, а теперь служу в армии и нахожусь в Германии. Я привык к большому городу, но с тех пор, как я оказался в армии, я обнаружил, что память моя дает сбои. Я забыл бары, улицы, автобусы и лица, я больше склонен вспоминать мой Нью-Йорк по залу американских индейцев в Музее естественной истории, где я любил бросать мраморные шарики на пол... Я продолжаю писать всегда, когда удается выкроить время и найти свободную стрелковую ячейку.

 

Джон К Анру: Сообщают, что Сэлинджер продолжал работать. Не то чтобы он был безразличен к потерям, но он был очень сосредоточен на своем писательстве. Во время атак он писал под столом. Потому что стремился закончить какой-то рассказ или, возможно, начать новый рассказ.

 

Дэвид Шилдс: Сэлинджер возил в джипе пишущую машинку. Он засаживался в какую-нибудь стрелковую ячейку и погружался в писание. Вернер Климан видел, как Сэлинджер пишет рассказы и жадно читает журналы, которые присылала ему мать. Двое мужчин, оба в возрасте 25 лет, вместе взбирались на холм, на котором находилась столовая. Эта пара на маневрах высаживалась с одной десантной баржи и часто оказывалась в трудном положении под огнем немецкой артиллерии, когда вокруг них рвались снаряды, расскажет впоследствии Климан.

 

Вернер Климан: В то время он был совершенно нормальным парнем – за исключением того, что никогда не разрешал кому-либо читать его письма домой и всегда подделывал подпись офицера военной цензуры.

 

Дж. Д. Сэлинджер (выдержка из письма Элизабьет Мюррей, август 19844 года):

«Плохо помню события первых недель. Помню только, что лежал в канавах лицом в грязь, пытаясь выжать максимум защиты из своей каски. Как-то так. Но вспомнить ожесточенность первых боев и силу приступов паники я не могу. Что хорошо».

 

Дж. Д. Сэдинджер (выдержка из письма Фрэнсес Глассмойер, 9 августа 1944 года):

«Я встречался с Эрнестом Хемингуэем, и у нас была пара долгих бесед. Он очень мил и нисколько не патриотичен. Пишу это письмо, сидя в джипе. Вокруг ходят куры и свиньи, которые неправдоподобно безразличны ко всему.

Я отрываю щели на глубину, которая устраивает трусов. Постоянно нахожусь в оцепенении от страха и не могу вспомнить, как когда-то был гражданским человеком».

 

Дж. Д. Сэлинджер (выдержка из письма Уитту Бёрнетту):

«Вы никогда не видели, как шесть футов два дюйма мышц и лента для пишущей машинки вываливаются из джипа и прыгают в стрелковую ячейку со всей быстротой, на какую я способен. И я не высовываюсь из ячейки до тех пор, пока надо мной бульдозеры не начинают равнять землю под аэродром».

 

Шейн Салерно: Выпрыгивая из джипа под снайперским огнем, Сэлинджер сломал себе нос, который так никогда и не исправил.

 

Дэвид Шилдс: Чтобы писать лучше, Сэлинджеру была необходима война, необходим был военный опыт, и он становился более основательным, более серьезным писателем, буквально от рассказа к рассказу. В его уме и психике это было одним кровавым кошмаром – война, писательство, выживание, чувство вины выжившего художника и экстаз творчества. Сэлинджер был двадцатипятилетним призраком, искавшим возрождения и клеившим марки на конверты, которые он отправлял в США. Писание о войне было для Сэлинджера единственным способом выжить на войне. Он жаждал забвения, но одновременно жаждал славы.

Со дня высадки в Нормандии все меняется; Все, что, как он думал, было ему известно, теперь он знал нутром и передавал это знание с возрастающей эмоциональной силой. Он учился целиться в себя.

В конце 1944 года Сэлинджера все еще жгла обида за то, что его не приняли в офицерскую школу. В рассказе «Раз в неделю – тебя не убудет» жена солдата говорит мужу: Ну почему ты не хочешь позвонить тому человеку, знаешь, у него еще на лице такая штука? Полковнику. Из разведки, помнишь? Нет, правда, ты ведь знаешь французский и даже немецкий, и все такое. Во всяком случае, он бы тебе устроил производство в офицеры. Ты подумай, как тебе тяжело будет служить, ну, этим, рядовым! Ты ведь даже разговаривать с людьми не любишь».

Рассказ «Солдат во Франции», опубликованный в марте 1945 года, уже не был развлекательным чтивом. Это было произведение. После «долгого, скверного боя, развернувшегося после полудня», Бейб Глэдуолллер забирается в залитую кровью стрелковую ячейку и пытается заснуть, но поблизости рвутся снаряды: «Открою окно, впущу хорошенькую, кроткую девушку – не как Фрэнсес, и те, кого я раньше знал, – и крепко-накрепко запру дверь. Я попрошу ее немного походить по комнате, а сам буду любоваться ее американскими лодыжками и запру дверь. Попрошу ее просто немного походить по комнате, а потом почитать мне стихи: из Эмили Дикинсон – про неприкаянность, и немного из Уильяма Блейка – об агнце. И запру дверь. У нее будет американский говор, и она не будет выпрашивать у меня жевательную резинку или конфеты, а я крепко-накрепко запру дверь». Когда американские солдаты во Вьетнаме видели смерть в ее абсолютном виде, они часто говорили: «Вот она». Сэлинджер увидел смерть собственными глазами.

О рассказе «Элейн», который был опубликован сразу же после «Солдата во Франции», Сэлинджер писал Бёрнетту, что этот рассказ – о «начале конца красоты, а это, по-моему, как раз моменты, когда начинаются войны». Довоенный период, Stork Club, умник Сэлинджер теперь пропали без вести. В рассказе «Сельди в бочке» не могут найти тел Сэлинджера и Холдена, и солдаты начинают обыскивать местность в молчании. «Промокшие до костей, плетемся мы сквозь этот мрак назад, к грузовику. Где же ты, мой Холден? Нет, ты не мог пропасть. Брось дурака валять, покажись. Объявись, где бы ты ни был! Слышишь? Сделай это ради меня! Ну хотя бы потому, что я все так отлично помню. Я просто не могу забыть все хорошее, что было в моей жизни. Вот почему».

 

www.kultpro.ru

Сэлинджер, Джером Дэвид — WiKi

Джеро́м Дэ́вид Сэ́линджер (англ. Jerome David Salinger, J. D. Salinger //; 1 января 1919 (1919-01-01), Нью-Йорк — 27 января[5][6][7]2010, Корниш, Нью-Гэмпшир) — американский писатель, произведения которого увидели свет в журнале The New Yorker во 2-й половине 1940-х и в 1950-е годы.

Сэлинджер вырос на Манхэттене, начал писать рассказы в средней школе. Первые сочинения были опубликованы ещё до начала Второй мировой войны. Когда началась война, Сэлинджер добровольцем пошёл на фронт. Его не брали по состоянию здоровья, но он добился своего. Уже будучи на фронте, он написал в своём дневнике: «Я чувствую, что я нахожусь в нужное время в нужном месте, потому что здесь идёт война за будущее всего человечества».

Во второй половине 1940-х гг. за Сэлинджером закрепилась репутация одного из самых искусных и многообещающих мастеров американской новеллистики. Многие из его рассказов отразили травмирующие переживания войны.

В 1951 году Сэлинджер издаёт роман воспитания «Над пропастью во ржи», который имел оглушительный успех и снискал любовь читателей во всём мире. Не одно поколение молодёжи сочувственно следило за потерей детских иллюзий взрослеющим героем книги, Холденом Колфилдом. За короткий срок были проданы беспрецедентные 60 миллионов копий и до сих пор ежегодно реализуется порядка 250 000 экземпляров этой книги.

После 1965 года Сэлинджер перестал публиковаться и вёл затворнический образ жизни. Своё последнее интервью он дал в 1980 году.

Родился 1 января 1919 года в Нью-Йорке. Его отец — Соломон Сэлинджер (1887—1974), еврей литовского происхождения, зажиточный оптовый торговец копчёностями и сырами. Мать Джерома, Мириам Сэлинджер (до свадьбы носившая имя Мэри Джиллик) — шотландско-ирландского происхождения, принявшая иудаизм. Дорис, единственная сестра Джерома, была старше его на восемь лет и два месяца.

Отец стремился дать сыну хорошее образование. В 1936 году Джером закончил военное училище в г. Вэлли-Фордж, штат Пенсильвания. Здесь состоялся его литературный дебют: Джером написал три строфы для школьного гимна, который, кстати, исполняется и по сей день. Летом, в 1937 году Джером слушает лекции в Нью-Йоркском университете, в 1937—1938 едет в Австрию и Польшу (здесь в Быдгоще он по указанию отца изучает производство колбас). Вернувшись на родину, в 1938 году посещает лекции в Урсинус-колледже (Пенсильвания). В 1939 году поступает в Колумбийский университет, где слушает курс лекций о коротком рассказе, который читал редактор журнала «Стори» У. Бернетт. Ни одно из высших учебных заведений Джером так и не закончил, не проявив ни особых успехов, ни карьерных устремлений, чем вызвал недовольство отца, с которым он в конце концов рассорился навсегда.

В 1942 году начал встречаться с Уной О’Нил, дочерью драматурга Юджина О’Нила, которая, впрочем, вскоре познакомилась с Чарли Чаплином и вышла за него. Весной того же года был призван в армию, закончил офицерско-сержантскую школу войск связи, в 1943 году в чине сержанта был переведён в контрразведку и направлен в г. Нашвилл (Теннесси).

6 июня 1944 года сержант Сэлинджер в составе отдела контрразведки 12-го пехотного полка 4-й пехотной дивизии участвовал в высадке десанта в Нормандии, затем в битвах в Арденнах и Хюртгенском лесу[8]. Работал с военнопленными, принимал участие в освобождении нескольких концлагерей (включая, видимо, концлагерь Дахау). На фронте встретился с военным корреспондентом и писателем Эрнестом Хемингуэем, чьи личные качества и стиль письма произвели большое впечатление на Сэлинджера; в свою очередь, Хемингуэй оценил литературные таланты начинающего автора. После победы над Третьим рейхом, вылечившись от боевой психической травмы[8], занимался денацификацией Германии.

В Германии Сэлинджер женился, брак оказался коротким, весной 1946 года брак был расторгнут по инициативе Сэлинджера[8].

Писательская карьера Сэлинджера началась с публикации коротких рассказов в нью-йоркских журналах. Его первый рассказ «Молодые люди» (The Young Folks) был опубликован в 1940 году в журнале «Story», основанном Уитом Бернеттом[9]. С 1941 года начал публиковаться в издании «The New Yorker». Первую серьёзную известность Сэлинджеру принёс короткий рассказ «Хорошо ловится рыбка-бананка» (A Perfect Day for Bananafish, 1948) — история одного дня из жизни молодого человека Симора Гласса и его жены. В конце 1940-х стал изучать дзэн-буддизм.

Спустя одиннадцать лет после первой публикации, 16 июля 1951 года, выходит из печати единственный роман Сэлинджера «Над пропастью во ржи» (The Catcher in the Rye, 1951), над которым писатель работал с 1941 года. Роман встретил дружное одобрение критики и до сих пор сохраняет популярность среди старшеклассников и студентов, находящих во взглядах и поведении героя, Холдена Колфилда, близкий отзвук собственным настроениям. Книга была запрещена в нескольких странах и некоторых штатах США за депрессивность и употребление бранной лексики, но сейчас во многих американских школах входит в списки рекомендованной для чтения литературы. К 1961 году роман был переведён уже в двенадцати странах, включая СССР, где его напечатали в переводе Риты Райт-Ковалёвой в журнале «Иностранная литература» (№ 11 за 1960 год).

Ко времени выхода романа в различных периодических изданиях уже были опубликованы двадцать шесть произведений Сэлинджера, в том числе семь из девяти новелл, составивших в 1953 году отдельную книгу «Девять рассказов».

В 1960-е годы выходят новеллы «Фрэнни и Зуи» (Franny and Zooey) и повесть «Выше стропила, плотники» (Raise High the Roof Beam, Carpenters). Героев этих произведений — членов высокоинтеллектуальной, утончённой семьи Глассов — Сэлинджер делает проводниками своих идей — синтеза дзэн-буддизма, умеренного мистицизма, нигилизма битников и толстовства. Произведение «Фрэнни и Зуи» говорит о религиозном произведении XIX века из России «Откровенные рассказы странника духовному своему отцу», что сделало последнее популярным вне теологии.

Семья

  Сэлинджер на обложке журнала Time 15 сентября 1961 года

В 1955 году в возрасте 36 лет Сэлинджер женится на студентке Клэр Дуглас, дочери арт-критика Роберта Лэнгтона Дугласа. У пары родились дочь Маргарет (1955) и сын Мэтью (англ.) (1960). Маргарет позже написала мемуары «Dream Catcher». Сэлинджер настоял, чтобы жена бросила обучение за четыре месяца до окончания и переехала к нему, что та и сделала. Их дочь в детстве часто болела, но экзальтированный Сэлинджер отказывался вызывать доктора. Позже Клэр призналась дочери, что «ходила по краю» и подумывала убить её и себя. В поездке в Нью-Йорк она едва это не совершила, но сбежала из отеля с Маргарет. Несколько месяцев спустя Сэлинджер убедил её вернуться в Корниш[10].

Последние годы

После того как роман «Над пропастью во ржи» завоевал популярность, Сэлинджер стал вести жизнь затворника, отказываясь давать интервью. После 1965 года он перестал печататься, сочиняя только для себя. Сэлинджер наложил запрет на переиздание ранних сочинений (до рассказа «Хорошо ловится рыбка-бананка») и пресёк несколько попыток издать его письма. В последние годы жизни он практически никак не общался с внешним миром, живя за высокой оградой в особняке в городке Корниш, штат Нью-Гэмпшир, и занимаясь разнообразными духовными практиками (буддизм, индуизм, йога, макробиотика, дианетика), а также нетрадиционной медициной, глоссолалией, гомеопатией, акупунктурой и христианской наукой[10][11][12][13].

Сэлинджер умер естественной смертью в своём доме в Нью-Гэмпшире 27 января 2010 года в возрасте 91 года. Его литературный агент сообщил в интервью «The New York Times», что писатель в 2009 году сломал тазовую кость и нормально себя чувствовал продолжительное время. Его наследниками названы третья жена Колин О’Нил-Закшески-Сэлинджер и сын Мэтью[14].

Главные герои большинства произведений Сэлинджера — дети и подростки до 17 лет. Однако его нельзя назвать «детским» писателем. В своих произведениях (в первую очередь в романе «Над пропастью во ржи») Сэлинджер поднимает тему противостояния героя-подростка с его идеалами и максимализмом жестокости и подлости окружающего его «взрослого» мира. По словам филолога Андрея Аствацатурова, Сэлинджер интуитивно с помощью литературных средств создал образ того, что в 1980-х и 1990-х годах французские философы Жан-Люк Нанси и Ф. Лаку-Лабарт назовут дезистирующим (отрекающимся) субъектом. Герои его произведений заключают в себе существование, не находящее в себе четких границ и определений, будто отрекающееся от самого себя[15].

В рассказах и повестях, посвящённых семейству Глассов («Хорошо ловится рыбка-бананка», «Фрэнни и Зуи», «Выше стропила, плотники», «Симор: Введение» и др.) тема бескомпромиссного противостояния талантливой личности и мира развивается и углубляется. Братья и сёстры Гласс, даже повзрослев, сохраняют верность своим идеалам. В этом их психологически поддерживают собственные дети (рассказ «В лодке»), общий дух семьи Гласс («Выше стропила, плотники»), а также разнообразные духовные практики, в первую очередь дзэн-буддизм («Фрэнни и Зуи»). Тем не менее, борьба личности с мещанским окружением порой заканчивается трагически (Симор).

Тема мистицизма, буддизма и общего ухода от мира с целью сохранить свою духовную сущность явно просматривается уже в «Девяти рассказах» и усиливается в поздних произведениях Сэлинджера.

ru-wiki.org