«Где сожгли книги, со временем будут сжигать и людей». Книги сжигать


Сонник Книги сжигать. К чему снится Книги сжигать видеть во сне

Одну большую книгу видеть – влиятельное положение занимать.

Зачитанная книга – женщина легкого поведения.

Много книг видеть, их перебирать, раскрывать — радость, духовная жажда, которая останется неудовлетворенной, стремление к накоплению знаний.

Книгу читать – честь, мудрость, радость, удовлетворение любопытства.

По ней учиться — приобрести влияние.

Рукопись читать – непонимание исчезнет.

Кабалу, магические книги читать – большие труды.

Из книги что-либо вынимать – знания применить с пользой.

Что-либо зловещее вынуть — вред от знаний и злоупотребление ими.

Книги печатать – наследство получать.

В библиотеке среди книг быть – разум теряется среди бессистемных знаний / призыв тщательно все обдумать, прежде чем на что-то решиться.

В архиве быть — пустая трата времени.

В книге с чистыми страницами что-либо отыскивать – не умеешь пользоваться своим влиянием.

Просто такую раскрыть – твое влияние кому-то полезно.

В нормальной книге чистые страницы обнаружить — любопытные новости, сенсация / пробелы в знаниях / освобождение от фатальности; дальнейший ход жизни целиком зависит от принятого тобой решения.

Книгу с картинками рассматривать – они имеют отношение к твоему будущему.

Со страшными картинками – твоя нечистая совесть.

С неприличными — вожделение, которое не будет удовлетворено.

Огромная книга — тяжкая ответственность.

Запечатанная книга – некто мешает тебе узнать правду.

Цепью прикованная – не разглашай, что знаешь.

Украшенная дорогой тканью, камнями — жажда истинного знания / выгодный брак / выгодная дружба.

Бояться открыть книгу – предстоит узнать неприятное.

Гром слышать, когда открываешь книгу — предстоит трудная, но славная судьба.

Страницы в книге слипаются – сумбур в твоей голове.

В книге место безуспешно разыскивать — в прошлом ищи ответ на то, что тебя волнует.

Книги на тебя падают – бесполезные знания / помехи в карьере.

Цвет и вид вручаемой книги – символизирует отношение к тебе дарителя.

Если он незнакомый – судьбу.

Белая книга – радость, счастье, послушание тебе.

Красная — раздор, злоба, борьба.

Розовая – любовь, нечто приятное.

Оранжевая — недомогание / ироническое к тебе отношение, насмешки.

Желтая — зависть, ревность, измена.

Коричневая — тайные происки и клевета.

Зеленая — надежда, любовь, доброе к тебе отношение.

Ядовито-зеленая – коварство, ложь.

Голубая — мир, счастье, путь к мудрости, высшее знание.

Синяя — печаль, меланхолия, отчужденность, религиозный путь.

Черная — обман, клевета, злоба.

Серая — тайная злоба, мрачное, беспросветное будущее.

Фиолетовая, пурпурная – непонимание / путь художника, артиста или мага.

Пестрая книга – никчемная жизнь / несерьезное к тебе отношение / счастливая и разнообразная судьба.

Книга, перевязанная черной лентой – судьба, от которой ты отказался.

Алой лентой – брошенная любовь, о которой придется сожалеть.

Белой — новая, избранная тобой судьба.

Завернутую книгу тебе дарят — в твоей судьбе и твоем положении не будет ничего прочного и окончательного.

Книгу без обложки видеть – новая, четко определившаяся твоим настоящим судьба.

Между страниц книги семечки видеть – слезы от письма или книги.

www.sunhome.ru

Книга "Сжигающий [ЛП]" из жанра Романы для взрослых

 
 

Сжигающий [ЛП]

Автор: Райт Сюзанна Жанр: Любовно-фантастические романы, Романы для взрослых Серия: Тьма в тебе #2 Язык: русский Переводчик: Любительский перевод Добавил: Admin 15 Авг 17 Проверил: Admin 15 Авг 17 Формат:  FB2 (434 Kb)  RTF (398 Kb)  TXT (421 Kb)  HTML (430 Kb)  EPUB (575 Kb)  MOBI (1941 Kb)  JAR (280 Kb)  JAD (0 Kb)  

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Победить врага. Отхватить парня. Жить долго и счастливо. Но это не так легко, как раньше. Харпер ушла из маленькой демонской общины, чтобы стать Сопредводительницей одной из наиболее влиятельных общин в США рядом со своей парой, который, хоть и адски горяч, но слегка перегибает палку с опекой. Ведь, темные практики похищали меня лишь однажды…Затем один из демонов Нокса становится бродягой и в своем безумии решает убить Нокса Торна. Из-за чего Харпер стала волноваться. Но не Нокс… по крайне мере, до тех пор пока не обнаруживает, что его пара готова встать между ним и опасностью.Теперь у Нокса новая задача: обезопасить Харпер… чего бы это не стоило. Но Харпер начинает подозревать, что ей угрожает что-то большее, чем просто один демон бродяга.Кажется, союз Харпер и Нокса пошатнули баланс сил в мире демонов, и появились те, кто настроен исправить эту ошибку. Поскольку, когда ты поднимаешься вверх по пищевой цепочке, иногда другие хищники так и хотят ухватить кусок побольше.

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Райт Сюзанна

Другие книги серии "Тьма в тебе"

Похожие книги

Комментарии к книге "Сжигающий [ЛП]"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Сонник Сжигать книги. К чему снится Сжигать книги видеть во сне

Одну большую книгу видеть – влиятельное положение занимать.

Зачитанная книга – женщина легкого поведения.

Много книг видеть, их перебирать, раскрывать — радость, духовная жажда, которая останется неудовлетворенной, стремление к накоплению знаний.

Книгу читать – честь, мудрость, радость, удовлетворение любопытства.

По ней учиться — приобрести влияние.

Рукопись читать – непонимание исчезнет.

Кабалу, магические книги читать – большие труды.

Из книги что-либо вынимать – знания применить с пользой.

Что-либо зловещее вынуть — вред от знаний и злоупотребление ими.

Книги печатать – наследство получать.

В библиотеке среди книг быть – разум теряется среди бессистемных знаний / призыв тщательно все обдумать, прежде чем на что-то решиться.

В архиве быть — пустая трата времени.

В книге с чистыми страницами что-либо отыскивать – не умеешь пользоваться своим влиянием.

Просто такую раскрыть – твое влияние кому-то полезно.

В нормальной книге чистые страницы обнаружить — любопытные новости, сенсация / пробелы в знаниях / освобождение от фатальности; дальнейший ход жизни целиком зависит от принятого тобой решения.

Книгу с картинками рассматривать – они имеют отношение к твоему будущему.

Со страшными картинками – твоя нечистая совесть.

С неприличными — вожделение, которое не будет удовлетворено.

Огромная книга — тяжкая ответственность.

Запечатанная книга – некто мешает тебе узнать правду.

Цепью прикованная – не разглашай, что знаешь.

Украшенная дорогой тканью, камнями — жажда истинного знания / выгодный брак / выгодная дружба.

Бояться открыть книгу – предстоит узнать неприятное.

Гром слышать, когда открываешь книгу — предстоит трудная, но славная судьба.

Страницы в книге слипаются – сумбур в твоей голове.

В книге место безуспешно разыскивать — в прошлом ищи ответ на то, что тебя волнует.

Книги на тебя падают – бесполезные знания / помехи в карьере.

Цвет и вид вручаемой книги – символизирует отношение к тебе дарителя.

Если он незнакомый – судьбу.

Белая книга – радость, счастье, послушание тебе.

Красная — раздор, злоба, борьба.

Розовая – любовь, нечто приятное.

Оранжевая — недомогание / ироническое к тебе отношение, насмешки.

Желтая — зависть, ревность, измена.

Коричневая — тайные происки и клевета.

Зеленая — надежда, любовь, доброе к тебе отношение.

Ядовито-зеленая – коварство, ложь.

Голубая — мир, счастье, путь к мудрости, высшее знание.

Синяя — печаль, меланхолия, отчужденность, религиозный путь.

Черная — обман, клевета, злоба.

Серая — тайная злоба, мрачное, беспросветное будущее.

Фиолетовая, пурпурная – непонимание / путь художника, артиста или мага.

Пестрая книга – никчемная жизнь / несерьезное к тебе отношение / счастливая и разнообразная судьба.

Книга, перевязанная черной лентой – судьба, от которой ты отказался.

Алой лентой – брошенная любовь, о которой придется сожалеть.

Белой — новая, избранная тобой судьба.

Завернутую книгу тебе дарят — в твоей судьбе и твоем положении не будет ничего прочного и окончательного.

Книгу без обложки видеть – новая, четко определившаяся твоим настоящим судьба.

Между страниц книги семечки видеть – слезы от письма или книги.

www.sunhome.ru

За что сжигают книги... | Блог Аллы Гурьевой

«Мне было больно», - рассказывает режиссёр, драматург Евгений Гришковец о том, что на Украине люди с ненавистью сжигали его книги.Уничтожать книги… Ну, не знаю… У меня дома множество шкафов забито «макулатурой» - методическими пособиями по преподаванию русского языка и литературы, педагогическими работами Н.К.Крупской, старыми учебниками и т.п. Но выбросить – не могу… Множественные попытки "расстаться" завершались водворением книг на прежнее место.Это же книга! Над ней трудились…А где-то рядом - жгут книги...«За что сжигают книги Гришковца?!» - задалась таким вопросом.

Пытаясь хоть как-то понять происходящее, прочла его повесть «Асфальт». О чём она? О вечном: о поисках смысла жизни, своём месте в обществе, о любви, доброте, чуткости и отзывчивости. По сути, перед нами - и Жюльен Сорель, и князь Болконский, и Печорин слились в образе главного героя повести, живущего в реалиях нашей современности. Получился своеобразный «Герой нашего времени» - герой 21 века, который, как известно, никакой не герой, а один из нас - "типичный представитель"…

Название «Асфальт» немного отпугивает ассоциацией с «Цементом» Гладкова, но это не производственный роман. "Асфальт" - это как бы лейтмотив всего произведения, обозначающий главную тему. Главный герой - Миша - помнил, как в далёком детстве прокладывали асфальт возле его дома. Товарищ выложил из камешков своё имя – «Коля». Проехал каток машины, и … человек оставил «свой след на земле»: имя навсегда отпечаталось и застыло в асфальте.

Скажи:Какой ты след оставишь?След,Чтобы вытерли паркетИ посмотрели косо вслед,ИлиНезримый прочный следВ чужой душе на много лет?

"Какой след оставлю я?" - вечная тема…Хорошая повесть.Тогда за что же сжигают книги Гришковца на Украине?Прочтите лишь некоторые высказывания, характеризующие мировоззрение писателя, и вы всё поймёте:

«Я думаю, что украинцы и Украина всё ещё надеются на помощь и поддержку Америки и Европы. Робко надеются на то, в чём были абсолютно уверены ещё в январе на Майдане. Они, наивные, радовались хороводу и веренице персонажей из Госдепа, Конгресса США и из Европы. Они принимали пресловутое печенье на Майдане за чистую монету. Я думаю, украинцы уже понимают, что их развели. Они просто не хотят в это верить. Не хотят этого понимать… Не хотят понимать, что с Украиной происходит то же самое, что в старом добром анекдоте… Анекдот-то старый, но будто придуман сейчас и именно про США с Европой и Украину.

Анекдот короткий: После ресторана, боулинга и караоке только в бане Галя поняла, почему ей не надо было ни за что платить».

Хотите подробнее всё узнать? Тогда вам сюда: http://echo.msk.ru/blog/evgeniy_grishkovetz/1393294-echo/

www.madamam.ru

«Где сожгли книги, со временем будут сжигать и людей»

Пугающе пророческое утверждение Генриха Гейне

Реклама

Пугающе пророческое утверждение Генриха Гейне о том, что там, где жгли книги, со временем будут сжигать и людей, теперь можно увидеть на бульваре Унтер-ден-Линден в Берлине – оно выгравировано на мемориале «Библиотека» на площади Бебеля. Этот мемориал воздвигнут в память о печально известном сожжении книг, которое произошло на этом месте 10 мая 1933 года. Тогда – под руководством доктора Йозефа Геббельса, главного интеллектуала среди лидеров Третьего Рейха, – нацисты сожгли 25 тысяч томов. Среди книг, которые студенты бросали в огонь, были сочинения таких «врагов германского духа», как Карл Маркс, Альберт Эйнштейн, Томас Манн и, разумеется, сам Генрих Гейне. Мемориал, созданный по проекту израильского художника Михи Ульмана, производит сильное впечатление немым криком библиотечных полок, лишенных своих книг. Высказывание Гейне – мощное предостережение, указующее на связь варварства и человеческого зла; его часто цитируют, но его литературный контекст при этом почти полностью забыт.

Этот афоризм появляется в одном из самых ранних произведений писателя – пьесе «Альмансор», написанной в 1820-1821 годах и опубликованной в 1823-м, когда автору было всего 26 лет. Действие пьесы происходит в Гранаде после того, как этот андалусийский город был завоеван войсками Фердинанда и Изабеллы в 1492 году. Главный герой пьесы – молодой мусульманин, бежавший из города накануне христианской оккупации, а теперь тайно вернувшийся туда с целью вызволить свою возлюбленную – Зулейху. За это время Зулейху насильно обратили в католицизм, и теперь ее зовут донья Клара. Он встречается с остатками мусульманского населения города и слышит рассказы о зверствах, которым завоеватели подвергли местных жителей: убийствах, насильственных крещениях, введении инквизиции. Его друг Хасан сокрушается о том, сколь многие молодые мусульмане перешли в католицизм, некоторые даже добровольно, «ибо новые небеса манят многих грешников». В довершение всего, Хасан рассказывает Альмансору, что генеральный инквизитор Хименес приказал также сжечь Коран на городской площади, и на это Альмансор отвечает: «Где сожгли книги, со временем будут сжигать и людей».

МИХА УЛЬМАН. МЕМОРИАЛ «БИБЛИОТЕКА» НА ПЛОЩАДИ БЕБЕЛЯ В БЕРЛИНЕ, ВОЗВЕДЕННЫЙ В ПАМЯТЬ О СОЖЖЕНИИ НАЦИСТАМИ 25 ТЫСЯЧ КНИГ 10 МАЯ 1933 ГОДА.

Таким образом, в пьесе, предназначенной для немецкой, преимущественно христианской читающей публики, Генрих Гейне, отпрыск еврейской семьи из Дюсельдорфа, критикует христианскую Испанию за сожжение Корана. Немецкие поэты Нового времени время от времени выражали восхищение исламской культурой, как, например, сделал Гете в своем «Западно-восточном диване», но плач Гейне по погубленному исламу Гранады заметно выделяется в этом ряду. Дело не только в его способности к сочувствию угнетенным или в его необыкновенной проницательности в области человеческих отношений, но и, возможно, в наибольшей степени, дело в его противоречивой идентичности – идентичности первого немецко-еврейского интеллектуала, вступившего в «Республику писем» [Respublica literaria, сообщество европейских интеллектуалов].

Гейне писал эту пьесу на важном этапе своего личностного и интеллектуального развития. Он посещал лекции Гегеля по политической философии в Берлинском университете и вместе с несколькими товарищами – талантливыми студентами-евреями – участвовал в создании Verein für Kultur und Wissenschaft der Juden — Общества еврейской культуры и науки. Verein являло собой первую попытку представить иудаизм современным эмансипированным евреям, а также нееврейской публике не просто как религию, но как укорененную в истории культуру, достойную изучения и уважения даже со стороны тех, кто не следовал предписаниям еврейской традиции. Программу группы разрабатывали Леопольд Цунц, который по сути и станет основателем Wissenschaft des Judentums, «науки об иудаизме», то есть академической иудаики, близкий друг Гейне Мозес Мозер и еще один его друг Эдуард Ганс. Ганс был учеником и секретарем Гегеля и одним из первых еврейских ученых, получивших преподавательскую должность (пусть на временной основе) в Берлинском университете, который был первым новым университетом в Германии – свободным от средневекового церковного прошлого.

В эти годы – после окончания наполеоновских войн и Венского конгресса – Гейне и его друзья-евреи могли учиться в университете и даже рассчитывать стать немецкими учеными или писателями, но эти же годы были отмечены зарождением агрессивного немецкого национализма. В авангарде этого движения стояли студенческие братства Burschenschaften, за годы войны против Наполеона превратившиеся из беспутных и не слишком значительных средневековых корпораций в двигатель националистического движения. Эти братства приняли новые, националистические уставы, недвусмысленно закрывающие доступ «иностранцам», под которыми понимались не только студенты-французы, но и евреи, которых подозревали в поддержке эмансипаторских идей Французской революции.

В 1817 году под видом празднования 300-летней годовщины «95 тезисов» Мартина Лютера братства призвали к масштабному паломничеству в крепость Вартбург в Тюрингее, где Лютр однажды нашел защиту от своих преследователей-католиков. Власти, с подозрением поглядывавшие на молодых студентов-националистов, не могли тем не менее запретить мероприятие в честь рождения протестантизма, однако посыл паломников был недвусмысленно актуальным и политическим.

Вартбургский фестиваль, как его называли, стал одной из первых политических массовых демонстраций XIX столетия. Под лозунгом «Честь, свобода и отечество» более пятисот студентов отправились в Вартбургский замок. Праздничная процессия завершилась шествием с факелами, речами некоторых студентов и университетских профессоров и – торжественным сожжением книг.

Первой книгой, полетевшей в огонь, был Кодекс Наполеона, или Гражданский кодекс, который был введен в некоторых немецких государствах в короткий период французского господства. Студенты и их учителя видели в этом гражданском законодательстве символ не только иностранной оккупации, но и универсалистских идей Просвещения, то есть нечто антинациональное и антинемецкое. Разумеется, именно эти идеи лежали в основе равноправия, полученного евреями прирейнских земель и других немецких областей, находившихся под французской властью или влиянием. Кроме того были сожжены сочинения писателей и поэтов, противников объединения Германии, в том числе поэта Августа фон Коцебу, которого вскоре после Вартбургского фестиваля убьет радикальный националист, студент Карл Занд. Занд был казнен в 1820 году, после чего студенческие братства провозгласили его мучеником за дело германского национализма.

Реклама

ВАРТБУРГСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ В ТЮРИНГИИ, ГДЕ БЫЛИ СОЖЖЕНЫ АНТИНАЦИОНАЛИСТСКИЕ КНИГИ. 18 ОКТЯБРЯ 1817 ГОДА.

Еще один автор, чьи книги были обречены на сожжение, это Саул Ашер, германский немецкий философ и публицист, сейчас почти совсем забытый. Урожденный Саул бен Аншел Яффе, отпрыск еврейской банкирской семьи из Берлина, он стал одним из первых еврейских студентов в Германии, получивших докторскую степень. В 1810-х годах Ашер был уже известен на всю Германию своей серией статей, в которых он поддерживал идеи Французской революции и призывал к полному гражданскому равноправию евреев во всех странах. Ашер был близок к основателям Общества еврейской культуры и науки, особенно к Гейне, который несколько раз писал о нем и навестил его, когда тот уже был на смертном одре, — незадолго до выхода в свет «Альмансора».

Совершенно неприемлемой фигурой в глазах студентов-националистов Ашера делала его книга Die Germanomanie, «Германомания», вышедшая в 1815 году. Появившись как раз в тот момент, когда немцы победили в войне, впоследствии получившей название Освободительной войны против Франции, книга Ашера сурово критиковала националистические и ксенофобские взгляды студенческих братств Burschenschaften, равно как и новое и популярное спортивное движение Фридриха Людвига Яана, ставшее каналом мобилизации добровольцев на войну с Францией. В глазах Ашера, вполне законный и здоровый немецкий патриотизм – патриотизм национального движения – искажался и превращался в яростную ненависть к иностранцам и евреям, что явствовало, например, из того, что гимнастическое

движение отвергало евреев как «не имеющих чести», не считая их satisfaktionsfähig, то есть достойными носить оружение (в этих националистских кругах был популярен такой псевдорыцарский язык).

Одна из причин одобрения Вартбургского фестиваля в академических кругах состояла в том, что одним из главных ораторов на церемонии сожжения книг выступил уважаемый философ Якоб Фридрих Фриз. Кантианец, недавно переехавший из Гейдельберга в Йену, Фриз был плодовитым автором, писавшим о проблемах логики, математики, антропологии и психологии. Кроме того, он был учителем Карла Занда, убийцы Коцебу.

В 1816 году Фриз опубликовал эссе“Über die Gefährdung des Wohlstandes und Charakters der Deutschen durch die Juden” («Об угрозе благополучию и характеру немцев, исходящей от евреев»), где утверждал, что евреи угрожали духу и будущему немецкой нации. Он предлагал ряд мер, которые немецкие государства должны принять, чтобы избежать этой опасности. Среди них – полный запрет еврейской иммиграции в Германию, поощрение еврейской эмиграции из Германии, запрет на смешанные – еврейско-христианские – браки, запрет христианским слугам (особенно служанкам) работать в еврейских домах и последнее, наиболее шокировавшее евреев, считавших себя уже членами германского общества и даже европейской «Республики писем», предложение – заставить их вновь носить отличительный знак на своей одежде. Поразительно сходство этой программы с Нюрнбергскими законами 1935 года, как поразительно и сходство между Вартбургским фестивалем и сожжением книг в 1933 году.

Соответственно, когда персонаж в «Альмансоре» описывает сожжение Корана, зрители пьесы, по мысли Гейне, должны были задуматься о современных событиях. Память о Вартбургском фестивале была жива в немецком общественном сознании на протяжении многих лет. В предисловии Гегеля к «Философии права» (книги, выросшей из лекций по политической философии, которые посещал Гейне) тот призывает своего коллегу Якоба Фридриха Фриза к ответу за ту роль, которую он сыграл в Вартбурге. Два десятилетия спустя в 1840 году Гейне припомнил это в эссе о своем друге, политическом мыслителе и сатирике Людвиге Бёрне: «Освещенные факелами, участники Вартбургского фестиваля говорили вещи, которые приличествовали людям Средневековья. … Узколобый тевтонский дух царил там. Они высокопарно говорили о любви и вере, но на деле погрязли в ненависти к иноверцам и их религии. По невежеству своему участники фестиваля не придумали ничего лучше, чем жечь книги».

МОРИЦ ДАНИЭЛЬ ОППЕНГЕЙМ. ПОЭТ ГЕНРИХ ГЕЙНЕ. ОКОЛО 1831

Менее чем через два года после Вартбурга в десятках германских городов разразились первые еврейские погромы Нового времени – погромы «хеп-хеп», названные так по главному возгласу погромщиков. Эти погромы продолжались до трех месяцев, немецкие студенты совершали нападения на евреев и на еврейские магазины. Германские евреи пережили ужасный шок. Реакцией на это в кругу Гейне стало как раз создание Verein für Kultur und Wissenschaft der Juden, с помощью которого они надеялись побороть возникающие антисемитские настроения в немецких образованных кругах, а также поощрить чисто исторические исследования.

Между двумя целями этого Общества, очевидно, было внутреннее противоречие, и в свете этого неудивительно, что оно не просуществовало долго, его основатели и члены разошлись и пошли разными путями. Некоторые, например, Эдуард Ганс оказались перед сложным выбором. Он был, без сомнения, наиболее выдающимся студентом Гегеля, и сам великий философ обеспечил ему временную ставку в Берлинском университете. Но когда встал вопрос о получении Гансом постоянной позиции полного профессора (Ordinarius), его еврейское происхождение оказалось преградой на пути его карьеры. По прусскому законодательству, университетские профессора считались государственными служащими (Beamte) и должны были исповедовать христианство. Несмотря на просьбы Гегеля и усилия отца Ганса, банкира, который был финансовым советником и некоторых высокопоставленных чиновников, закон нельзя было обойти. После долгих сомнений в 1825 году Ганс принял лютеранство и был назначен профессором в Берлинском университете. Когда Гегель умер в 1831 году, он наследовал его кафедру философии и стал редактором первого издания полного собрания сочинений учителя.

Узнав об обращении Ганса в лютеранство, Гейне был в ярости – ведь Ганс был его коллегой по Verein и утверждал, что его цель, прежде всего, в том, чтобы развивать и сохранять еврейскую культуру и идентичность. В своем гневе Гейне написал ядовитый стишок, озаглавив его «Отступнику»:

…А ты пополз к кресту,К тому самому кресту, который ты презирал. …Вчера ты был героем,А сегодня ты негодяй.

Горькая ирония состоит в том, что в том же году, только позже Гейне и сам принял христианство – тоже после долгих мучительных раздумий и даже мыслей о самоубийстве. Позже он, как известно, объявил, что его крещение не имело сущностного значения, назвав его просто «входным билетом в европейскую культуру».

Возвращаясь к пьесе «Альмансор», надо сказать, что она была поставлена впервые 23 августа 1823 года на сцене провинциального театра в Брауншвейге. Постановка вызвала шквал эмоций, после последней сцены в зале были слышны крики и требования положить конец «этой чепухе, которую придумал еврей Гейне». Больше пьеса никогда не ставилась, но знаменитый ответ Альмансора Хасану — «Где сожгли книги, со временем будут сжигать и людей» — сохраняет свою пророческую значительность.

Источник

What do you think?

0 points

Upvote Downvote

Total votes: 0

Upvotes: 0

Upvotes percentage: 0.000000%

Downvotes: 0

Downvotes percentage: 0.000000%

brutaljack.live

Сожжение книг - это... Что такое Сожжение книг?

Сожжение книг — уничтожение книг в огне.

В прошлом сожжение книг часто происходило публично с целью продемонстрировать отрицательное отношение к сжигаемой литературе.

В древности

Один из наиболее ранних "библеоклазмов" устроил по совету Ли Сы китайский император Цинь Ши Хуан в 221 г. до н. э. Учёных же он велел живыми закопать в землю. Ирония состояла в том, что вскоре после этого его династию свергли неграмотные простолюдины. Из-за уничтожения книг Сыма Цянь испытывал огромные сложности с источниками при сочинении своей хроники «Ши цзи».

В христианской традиции

В 35 году после проповеди апостола Павла в Эфесе «из занимавшихся чародейством довольно многие, собравши книги свои сожгли пред всеми; и сложили цены их, и оказалось их на пятьдесят тысяч драхм» (Деян.19:19).

В каноническом праве существует норма, принятая в 680 году на Шестом Вселенском Соборе:

Повести о мучениках, врагами истины лживо составленные, дабы обесславить Христовых мучеников и слышащих привести к неверию, повелеваем не обнародовать в церквах, но предавать оные огню. Приемлющих же оные или внимающих оным, как будто истинным, анафематствуем.

— 63-е правило Шестого Вселенского собора

Позднее Седьмой Вселенский собор (787 год) постановил, что подобные сочинения «должно отдавать в епископию Константинопольскую, дабы положены были с прочими еретическими книгами»[1].

Католическая церковь

Католической церковью в Средние века неоднократно устраивались публичные сжигания Талмуда. Талмуд в последней половине шестнадцатого столетия был публично сожжен не менее шести раз[2].

При диктаторе Флоренции с 1494 по 1498 Савонароле практиковался костёр тщеславия. Савонарола организовал отряд мальчиков, которые врывались в знатные дома с целью следить за исполнением 10 заповедей, бегали по городу, отбирая игральные карты, кости, светские книги, флейты, духи и тому подобные вещи; потом все это предавалось торжественному сожжению.

В 1499 году в Гранаде кардинал-инквизитор Хименес де Сиснерос отдал приказ о сожжении всех арабских манускриптов, за исключением медицинских[3].

Русская православная церковь

В 1284 году в русской «Кормчей книге» (сборнике церковных и светских законов) появляется следующая норма:

Если кто будет еретическое писание у себя держать, и волхованию его веровать, со всеми еретиками да будет проклят, а книги те на голове его сжечь.

В 1690 Собор под председательством Патриарха Иоакима анафематствовал «хлебопоклонническую ересь» и осудил на сожжение сочинения Феодора Медведева.

В 1830-х годах по требованию Святейшего Синода сожгли 5000 экземпляров Пятикнижия Моисея, переведенного на русский язык и изданного Библейским обществом[4].

В 1842 году была запрещена диссертация Н. И. Костомарова «О причинах и характере Унии в Западной России». Архиепископ Иннокентий (Борисов) нашёл в книге «множество дерзких выражений насчёт восточной церкви и её патриархов»[5]. Мнение архиепископа поддержал министр просвещения С. С. Уваров.

В конце XIX века ректор Троицкой духовной семинарии Савва, узнав, что у семинаристов есть печатные и рукописные сочинения Гоголя, Лермонтова, Пушкина, Белинского и другие светские книги, ночью сделал обыск и все отобранные книги распорядился предать «торжественному сожжению» во дворе академии в присутствии преподавателей и учащихся[6].

В 1879—1880 годах запрещена и сожжена книга Геккеля «История племенного развития организмов»[7].

В 1893 году изъята из распространения и уничтожена книга Г. H. Гетчинсона «Автобиография Земли, общедоступный очерк исторической геологии». Духовная цензура аргументировала своё решение тем, что автор не согласовал своих взглядов с церковным учением о сотворении мира, и поэтому книга «подрывает основы религии»[8].

В 1902 году сожжён весь тираж книги Геккеля «Мировые загадки», так как в книге «красной нитью проходила идея животного происхождения человека»[9].

В иудаизме

После того как противники Маймонида обратились в инквизицию с просьбой расследовать ересь, инквизиция сожгла сочинения Маймонида в 1234 году (см. Йона Геронди). В XVIII веке в некоторых еврейских общинах сжигались обвинённые в ереси книги Моше Хаима Луцатто и Моисея Мендельсона[10].

В нацистской Германии

Широко известна массовая акция сожжения книг 10 мая 1933 г. в Германии (такие акции проводились и позднее). Сотни студентов, профессоров, членов СА и СС уничтожали на костре книги «антинемецких» авторов: Зигмунда Фрейда, Эриха Кестнера, Генриха Манна, Карла Маркса, Курта Тухольского и многих других.

В память о сожжении книг в нацистской Германии на Оперной площади (ныне — Бебельплац) в Берлине был в 1995 открыт памятник работы израильского скульптора Михи Ульманна.

После поражения Германии в войне союзники в рамках денацификации провели массовое уничтожение нацистской литературы (в том числе полному уничтожению подлежали все школьные учебники времён нацизма).

В Румынии

После того, как румынские войска в 1941 году заняли Бессарабию, новая румынская администрация проводила политику румынизации. Частью этой политики было изъятие и сожжение книг в местных библиотеках. Сожжению подлежали все книги, написанные не на румынском языке (в том числе на дореформенном русском и европейских языках).

В Кишинёве было сожжено 1 200 000 томов, в Тирасполе — 250 000. В Бельцком уезде румынские войска сожгли 15 вагонов книг. Кроме литературы изъятию и уничтожению подлежали граммофонные пластинки. В список обязательных для изъятия входили пластинки с песнями из фильмов «Весёлые ребята», «Цирк» и «Дети капитана Гранта»[11].

В современной России

По словам журналиста, директора Информационно-аналитического центра «СОВА» А. Верховского, 5 мая 1998 года по распоряжению епископа Екатеринбургского и Верхотурского Никона были сожжены во дворе епархиального Духовного училища книги известных православных богословов XX века протопресвитеров Александра Шмемана, Иоанна Мейендорфа, Николая Афанасьева и протоиерея Александра Меня[12]. Однако позднее было указано на неточность информации журналистов, поскольку «было сожжено четыре книги, которые по авторству приписывать можно Меню, но на них не было пометок священноначалия о том, что они изданы по благословению, а проповеди, которые они содержали, содержали явно натяжки в совершенно вольной трактовке Священного Предания»[13].

См. также

Примечания

  1. ↑ 9-е правило Седьмого Вселенского собора
  2. ↑ Талмуд. Этюд Эм. Дейтша
  3. ↑ William Hughes. Western Civilization: The Earliest Civilization Through the Reformation, McGraw-Hill, 1993. Pg. 152
  4. ↑ Русское православие: вехи истории / Науч. ред. д.и.н., проф., А. И. Клибанов. — М., 1989. — С. 480—481
  5. ↑ Добровольский Л. Л.. Запрещенная книга в России: 1825—1904: Архивно-библиографические изыскания. — М., 1962
  6. ↑ См.: Книгосжигатель Савва. Колокол, вып. 6, Лондон, 1863. л. 161, с. 1329;
  7. ↑ Л. M. Добровольский. Русская запрещенная книга 1855—1905 гг. Л.: 1945. С. 184, диссертация.
  8. ↑ Литературное наследство, № 22—24, 1935. С. 627
  9. ↑ И. M. Остроглазов. Редкие и ценные книги // Русский архив, № 2, 1914. С. 302
  10. ↑ «A pity of it all. A portrait of German-Jewish Epoch, 1743—1933», Amos Elon, Picador, NY, 2002, pp.33-55, 87-88, 207—208,229,244
  11. ↑ Шорников П. М. Сопротивление политике запрета русского языка в годы фашистской оккупации Молдавии (1941 — 1944 гг.) // Русская община. — 03 января 2009.
  12. ↑ Верховский А. Русская Православная Церковь и свобода выражения в светском обществе
  13. ↑ Церковная жизнь в России: год 1997 и 1998

ushakov.academic.ru

Сожженные книги : Горбовский - Загадки древнейшей истории : Художественная литература

Впрочем, но только время повинно в невосполнимой ущербности того, что мы знаем о прошлом, в частности, в отношении высоких познаний древних. Тому есть еще две причины.

Одна из них эаключается в том, что каста посвященных хранителей этих высоких знаний не всегда была заинтересована, чтобы они стали всеобщими: ведь знания дают человеку огромное преимущество перед окружающими, и применение их далеко не всегда может идти на пользу людям. Трагическим примером того, как практическое знание опережает духовнее и моральное развитие человечества, служит использование атомной энергии в целях уничтожения.

Другая причина потери знаний заключается в том, что люди иной раз сами, очевидно, лишали себя этого наследства. Это видно на примере участи, постигшей рукописи и древние тексты майя. В 1549 году молодой испанский монах Диего де-Ланда прибыл в только что завоеванную Мексику. Исполненный рвения обратить сердца язычников к истинному богу, он решил искоренить сам дух языческой веры.

В одмом из храмов майя была обнаружена огромная библиотека древних рукописей. Целый день по его приказу солдаты носили книги и свитки с непонятными рисунками и значками на площадь перед храмом. Когда работа была закончена, Диего де-Ланда поднес к рукописям горящий факел. «Книги эти, — писал он потом, — не содержали ничего, кроме суеверия и вымыслов дьявола. Мы сожгли их все».

Из всех библиотек и летописей майя только три рукописи дошли до наших дней.

Столь же прискорбной оказалась и участь письменности инков.

При одном из правителей началась эпидемия. Запросили оракула, что делать. Он ответил: «Нужно запретить письменность». Тогда по приказу верховного инки все письменные памятники были уничтожены, а пользование письмом запрещено. Лишь в Храме Солнца осталось несколько полотен с описанием истории инков. Вход в помещение, где они находились, был разрешен только царствующим инкам и нескольким жрецам-хранителям.

Много лет спустя после того, как все рукописи были уничтожены, а письменность запрещена под страхом смертной казни, один жрец все же решился изобрести алфавит. За это он был сожжен заживо.

В 1572 году четыре рукописных полотнища, захваченных испанцами, были отправлены в Мадрид королю Филиппу II. Но корабль, который вез их, по всей вероятности, затонул и его драгоценный для историков груз так и не попал в Испанию. Погибшие полотнища были единственным памятником письменности инков, о котором мы знаем.

По мнению историков, библиотеки Карфагена насчитывали не менее 500000 томов. Из этого множества уцелело только одно-единственноа произведение, которое было переведено на латинский язык. Римляне, стремясь уничтожить культуру народа, его историю, сожгли все.

Так же поступали и мусульманские завоеватели. Они не только насильно изымали все древние книги и рукописи, но и назначали значительные премии тем, кто отдавал их добровольно. Все собранные таким образом памятники письменности сжигались.

Уничтожение рукописей и памятников письменности имеет, очевидно, такую жа древнюю историю, как и сама письменность.

Сожжены все сочинения греческого философа Протагора (V в. до и. э). Сквозь два с половиной тысячелетия мерцает недобрым светом пламя этого костра, одного из первых, в котором горели книги.

В III веке до н. э. запылали костры в Китае. Это первый император династии Цинь жег сочинения Конфуция. Заодно на этих же кострах были заживо сожжены и те, кто имел несчастье быть почитателями великого философа.

Сирийский царь Антиох Епифан жег книги евреев. А в 272 году до н. э. запылали костры в Риме. Позднее римский император Август приказал сжечь все книги по астрономии и астрологии.

Вот почему из обширнейших свидетельств прошлого — трудов по истории, литературе, науке — до нас дошли лишь жалкие фрагменты. По этим отрывочным, неполным, разрозненным произведениям мы вынуждены восстанавливать прошлое.

Насколько полным и правильным может быть, например, наше представление о Софокле, если он написал около 100 драм, а до нас дошло только 7! Из 100 драм Еврипида до нас дошло только 19, из всех сочинений Аристотеля сохранилось только одно, остальное — записи его современников и учеников.

Известно, что один из крупнейших историков древности, Тит Ливий (58 г. до н. э. — 17 г. н. э.), оставил после себя обширный труд «История Рима». Она состояла из 142 книг. До нас дошло только 35.

Ненамного добрее оказалось время и к другим сочинениям древних авторов. Только 5 из 40 книг Полибия спаслись от гибели, а из 30 книг Тацита — 4. Плиний Старший написал 20 книг по истории; все они были утеряны.

Известно, что 200000 томов сочинений и свитков уникальных рукописей насчитывала библиотека города Пергама (Малая Азия). Она была вывезена римским императором Антонием и подарена Клеопатре. От этой огромной библиотеки не осталось даже пепла. Так же безвозвратно погибла библиотека храма Пта в Мемфисе и книгохранилище Иерусалимского храма.

А какие сокровища знаний хранили уничтоженные знаменитые библиотеки фараона Ху-Фу (Хеопса) или Птолемеев? Одна из библиотек Птолемеев содержала 40000 свитков, другая — 500 000, а по некоторым сведениям — даже 700000 свитков. Большинство их были уникальны.

В 47 году до н.э. когда Юлий Цезарь поджег египетский флот в гавани Александрии и огонь перекинулся на город, погибла первая, меньшая из этих библиотек. Из второй библиотеки император Диоклетиан сжег и уничтожил все тексты, которые содержали сведения о магии. В его правление и в последующие годы невежественные толпы неоднократно устраивали набеги на библиотеку, сжигая ценнейшие рукописи. Мусульмане-арабы, захватившие Александрию, довершили разгром библиотеки.

Императоры и другие правители, подобно Диоклетиану, не раз сознательно уничтожали древние книги. Какими бы дикими и изуверскими ни казались нам эти действия, они не были просто прихотью. Поступки эти были продиктованы главной задачей, которая стояла перед любым правителем: сохранение и упрочение своей власти. Появление же человека или людей, чьи знания делают их чрезвычайно сильными, всегда опасно. Поэтому нас не должен удивить и следующий эпизод.

Однажды Ивану Грозному сообщили, что какой-то иностранный купец привез с собой в Москву много книг. «Царь, — писал в воспоминаниях один из современников, — узнав об этом, велел часть книг принести к нему. Русским очи показались очень мудреными; сам царь не понимал в них ни слова. Поэтому, опасаясь, чтобы народ не научился такой премудрости, он приказал все календари (книги. — А. Г.) забрать во дворец, купцу заплатить, сколько потребовал, а книги сжечь».

загрузка...

www.ngebooks.com