Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) (Е. И. Круглова, 2014). Книги войно ясенецкий


Книги и статьи о святителе Луке (Войно-Ясенецком)

Архиепископ Антоний (Черемисов). Исповеднический подвиг святого целителя архиепископа Луки (войно-Ясенецкого) и его деяния в памяти красноярцев // Архиепископ Антоний (Черемисов). Доклады на междунарожных конференциях. – Красноярск: Красноярское Воскресение, 2006.

Архиепископ Крымский Лука (Войно-Ясенецкий) под надзором ОГПУ – НКВД –МГБ: сборник документов. – Симферополь, 2012.

Ахундова И. Святитель Лука: «Раненые салютовали мне ногами…» 

Ахундова И. Как святитель Лука стал греческим святым. Беседа с С.С. Шестопаловым.

Блохина Н. Н., Калягин А. Н.Врачеватель тела, души и духа. (К 120-летию В. Ф. Войно-Ясенецкого). // Сибирский медицинский журнал.  1997.  №№ 1,2.  С. 53-55.

Богомолов Б. П., Светухин А. М.Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий. К 130-летию со дня рождения // Хирургия. Журнал им. Н. И. Пирогова.  2007.  № 12.  С. 69.

Варшавский В. Т., Змойро И. Д. Войно-Ясенецкий: две грани одной судьбы // Звезда Востока.  № 4.

Вострышев М. Донос из Крыма // Православная Москва. 1995. №29 (53).

Гирич А. (протоиерей). «Служение святителя Луки (Войно-Ясенецкого) на Тамбовской кафедре (1944-1946 гг.)». Дипломная работа по предмету «История Русской Церкви». — Московская православная духовная академия. 2011.

Глущенков В. Святитель Лука — взгляд в будущее. – Ростов-на-Дону, 2007.

Глянцев С. П.Профессор В. Ф. Войно-Ясенецкий (Архиепископ Лука) в ссылке в Северном крае (Архангельск, август 1931 г. — ноябрь 1933 г.)  // Анналы хирургии.  1998.  № 3.  С. 77—80.

Грекова Т. Два служения доктора Войно-Ясенецкого // Наука и религия. 1986. №8.

Кассирский И. А.Воспоминания о профессоре В. Ф. Войно-Ясенецком. // Наука и жизнь.  1989.  № 5.  С. 76-89.

Кожевников С. Святитель Лука: «Я полюбил страдание…» // Православное слово Сибири. 2015. №5. С. 8 – 9.

Крымская епархия под началом святителя Луки: сборник документов / сост. прот. Николай Доненко, С.Б.Филимонов. –  Симферополь: Н.Оріанда, 2010.

Кульчицкая В. Воин Ясенецкий // Старое и новое. 1999. №4. С. 198 – 201.

Кученкова В. Войно-Ясенецкий. Тамбов, 1994. // Новая тамбовская газета. 05.05.1995.

Лисичкин, В. А. Военный путь святителя Луки (Войно-Ясенецкого). – М. : Изд. Совет Русской Православной Церкви, 2011.

Лисичкин В.А. Земский путь святителя Луки. – М.: Псалтирь, 2005.

Лисичкин В.А. Крестный путь святителя Луки. Подлинные документы из архивов КГБ. – М.: Троицкое слово, 2001.

Лисичкин В. Лука, врач возлюбленный. Жизнеописание святителя и хирурга Луки (Войно-Ясенецкого). — М.: Издательский совет Русской Православной церкви, 2009.

Лука (Войно-Ясенецкий): Статья в Википедии.

Малягин В. Святитель Лука Симферопольский (Войно-Ясенецкий). – М.: ООО «Даниловский благовест»; ИД «Комсомольская правда».

Марущак В. (протодиакон). Житие священноисповедника Луки, архиепископа Симферопольского и Крымского. Святитель-хирург.

Марущак В. (протодиакон). Святитель-хирург. Житие архиепископа Войно-Ясенецкого. — М.: Даниловский благовестник, 2010.

Михайлова (Посашко) В. / Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) — профессор, врач, архиепископ // Фома. 2011. №7.

Нектарий (Антонопулос), архимандрит. Кухонный «скальпель», видение студента и другие свидетельства о святителе Луке.

Нектарий (Антонопулос), архимандрит. Святитель Лука: вся жизнь – истечение любви.

Никитин В. А.Несгибаемый страстотерпец // Слово.  1990.  № 5.  С. 45-48.

Памятные места Святителя Луки Войно-Ясенецкого в Красноярске / под ред. О.С. Кечина. – Красноярск: ООО «Дар», 2015.

Поповский М.А.Жизнь и житие Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга. — М.: Данилов мужской монастырь, 2010. 

Пузин Н.П. Несколько писем В.Ф. Войно-Ясенецкого (Л.Н. Толстому, Н.П. Пузину). // Слово. 1991, №3.

«Разработку Луки продолжаем…». Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) и Крымская епархия. 1946 – 1961 гг.: сборник документов / сост. прот. Н. Доненко, Филимонов С.В. – М.: Изд-во сретенского монастыря, 2011.

Святитель Лука Войно-Ясенецкий: Житие на сайте издательского дома «Русскiй паломникъ».

Святитель Лука Войно-Ясенецкий. Житие на сайте «Азбука веры»

Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛАГ. (т. 2, ч. 3, гл. 10).

Сизых Т. П.О двух воинах, защищавших отечество — д.м.н., профессоре Валентине Феликсовиче Войно-Ясенецком и начмеде эвакогоспиталя 15/15 Надежде Алексеевне Бранчевской. // Сибирский медицинский журнал.  2005.  № 3.  С. 98-106.

Ханенко Б. И., Григорьева Л. И.Войно-Ясенецкий Валентин Феликсович // Енисейский энциклопедический словарь / Гл. ред. Н. И. Дроздов. — Красноярск: КОО Ассоциация «Русская энциклопедия», 1998.  С. 109—110.

Ханов Г. (священник) Безмездный целитель XX века. Житие святителя Луки Крымского (Войно-Ясенецкого). 

Шевченко Г (священник).Приветствует вас святитель Лука, врач возлюбленный. — СПб.: Наука, 2009.

luka.kasdom.ru

Читать книгу Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) Елена Круглова : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Святитель Лука(Войно-Ясенецкий)

* * *

© Издательство «Благовест» – текст, оформление, оригинал-макет, 2014

Предисловие

Архиепископ Лука (в миру Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий) жил и работал в тяжелой период для нашей страны – в конце 19 и в первой половине 20 века, в годы духовного кризиса, отступления народа от веры, войн, революций, политических репрессий, гонений на Церковь. Это наш современник – выдающийся врач и ученый, гениальный хирург, спасший тысячи жизней, пастырь и проповедник, богослов, подвижник, восстанавливавший храмы Божии в немыслимое для этого время, прославленный Церковью исповедник, в земле Российской просиявший, совершающий чудеса доныне по молитвам с верою притекающих к нему. Узкий путь страдания за истину и служения людям, всегда против «удобного» течения, всегда верность Богу и любви к человеку – яркая и удивительная жизнь христианина во времена отступничества, страха и предательства. Святитель Лука прожил одиннадцать лет в тюрьмах, лагерях, ссылках. Своим духовным подвигом и самоотверженной работой хирурга и «мужицкого» врача он обрел всенародную любовь.

В 20-е годы в разгар гонений на Церковь и ее служителей он стал священником, принял постриг в монахи с именем Лука в честь апостола и евангелиста, и затем был тайно рукоположен в епископа Ташкентского и Туркестанского. Дальше были Красноярская и Тамбовская кафедры. В 1946 году архиепископа Луку перевели в Симферополь – последнее место службы.

Где бы он ни был, везде без страха и сомнения служил, проповедовал и лечил людей, защищал православную веру и Церковь делом, словом и писанием.

Умер святитель Лука 11 июня 1961 года в воскресенье, в день Всех святых, в земле Российской просиявших. Канонизирован Русской Православной Церковью в сонме новомучеников и исповедников Российских для общецерковного почитания в 2000 г оду.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, совершая пастырское посещение Украинской Православной Церкви, поклонился мощам святителя Луки, покоящимся в соборном храме Свято-Троицкого женского монастыря в г. Симферополе. В своем слове к пастве Святейший Владыка сказал:

«…С трепетом прикоснулся я к мощам святителя Луки, практически нашего современника. Мне не приходилось лично встречаться с ним, но довелось много слышать о нем от тех, кто служил с владыкой Лукой, кто его хорошо знал. Это действительно был дивный архипастырь, сочетавший служение Церкви и служение науке, сочетавший способность работать в светской системе в условиях атеистического государства и одновременно быть архипастырем Церкви.

Пример святителя Луки учит нас тому, как находить выход из, казалось бы, безнадежной жизненной ситуации, как, не идя на компромисс с совестью, быть мирным и спокойным и разумно устроять свое земное бытие.

Святитель Лука был таким человеком: казалось бы, внешние обстоятельства подавляли его, но он никогда не ломался от этого давления и сохранял свою внутреннюю силу, потому что сила эта была в вере православной. Он чувствовал присутствие Господа в своей жизни и поэтому ничего не боялся, ничего не страшился, ни от чего не уклонялся, но мужественно, с любовью к людям и в мире осуществлял свое архипастырское служение. Сегодня святитель Лука для многих из нас – великий и светлый пример». [16.]

Господь Иисус Христос всегда Тот же. Надо понять нам, суетящимся в современном «цивилизованном» обществе, вспомнить всей душой своей и всем сердцем, что все мы даны друг другу Господом для спасения. Очень важно именно сейчас, когда стираются границы между добром и злом, между истиной и ложью, еще и еще раз обратиться к жизни святителя Луки, чтобы научиться у него мужеству стояния в истине, молитвенно просить его помощи во всех делах.

Жизнь святителя Луки пусть будет для нас примером христианского пути в наше время, образом деятельной веры, бескорыстия и самоотвержения, труда любви к Церкви до последнего вздоха.

В этой книге собраны свидетельства о подвиге святителя Луки, архиепископа Симферопольского и Крымского – человека, врача, пастыря, святого.

Елена Круглова

Жизнеописание святителя Луки
Детство и юность

27 апреля 1877 года в городе Керчи у Феликса Станиславовича Войно-Ясенецкого и его жены Марии Дмитриевны (в девичестве Кудриной) родился третий сын – Валентин.

Род Войно-Ясенецких известен с ХVI столетия, и его представители служили при дворе польских и литовских королей. Но постепенно род обеднел, и уже дед Валентина Феликсовича жил в Могилевской губернии в курной избе, ходил в лаптях, но, правда, имел мельницу.

«Три предшествующих колена потомственных дворян влачило довольно жалкое существование, пока Феликс Станиславович не разорвал этой вековой череды вечно нуждающегося, почти нищего дворянства: получил провизорское образование, вырвался из деревенской глуши и по селился в г. Керчи», – пишет В. А. Лисичкин, внучатый племянник будущего архиепископа Луки. [9, с. 21.]

Аптека, владельцем которой Феликс Станиславович был в течение двух лет, больших доходов не приносила. Он перешел на государственную службу и до самой смерти оставался служащим транспортного общества.

Феликс Станиславович был тихим, добрым и спокойным человеком. Он исповедовал, как и его предки, католическую веру, но своих взглядов детям не навязывал. В автобиографии святитель Лука вспоминает о нем с любовью: «Мой отец был католиком, весьма набожным, он всегда ходил в костел и подолгу молился дома. Отец был человеком удивительно чистой души, ни в ком не видел ничего дурного, всем доверял, хотя по своей должности был окружен нечестными людьми. В нашей православной семье он, как католик, был несколько отчужден». [1, с. 9.]

Тон в семейной жизни задавала волевая Мария Дмитриевна. Она была воспитана в православных традициях, и вера ее была деятельной. «Мария Дмитриевна регулярно передавала домашнюю сдобу для арестованных в тюрьму, устраивала возможность заработать арестантам, посылая им, к примеру, для перетяжки матрацы. Когда началась первая мировая война, в доме постоянно кипятилось молоко, которое отправлялось раненым воинам. Но живое религиозное чувство Марии Дмитриевны было жестоко травмировано одним неприятным случаем. Справляя поминки по умершей дочери, она принесла в храм блюдо с кутьей и после панихиды случайно оказалась свидетельницей дележа ее приношения. После этого она более никогда не переступала порога церкви». [10, с. 8.]

Всего в семье Войно-Ясенецких было пятеро детей: Павел, Ольга, Валентин, Владимир и Виктория. Святитель Лука вспоминал о своих близких: «Два брата мои – юристы – не проявляли признаков религиозности. Однако они всегда ходили к выносу Плащаницы и целовали ее, и всегда бывали на Пасхальной утрени. Старшая сестра – курсистка, потрясенная ужасом катастрофы на Ходынском поле, психически заболела и выбросилась из окна третьего этажа, получив тяжелые переломы бедра и плечевой кости и разрывы почек; от этого впоследствии образовались почечные камни, от которых она умерла, прожив только двадцать пять лет. Младшая сестра, доселе здравствующая, прекрасная и очень благочестивая женщина». [1, с. 9, 10.]

Дети росли в атмосфере христианской любви и послушания. Валентин был активным, очень наблюдательным и любознательным ребенком. С колыбели он видел, как благоговейно молились отец и мать с большим числом поклонов много раз в день; с трех лет и Валентин присоединялся к ним. Как пишет В. А. Лисичкин: «Гимназист Валентин находился под строгим контролем и дома, и в гимназии. Строгое домашнее религиозное и гимназическое воспитание привило Валентину с детства глубокое чувство ответственности перед Богом за все свои поступки и деяния. От матери мальчик приобрел сильную волю и властный характер, от отца благочестивость… Семья жила очень дружно, все помогали и любили друг друга». [9, с. 22.] В своих мемуарах святитель Лука также упоминает, что, не получив как такового религиозного воспитания, он унаследовал религиозность, «главным образом, от своего очень набожного отца». [1, с. 10.]

В 1889 году Войно-Ясенецкие переехали в Киев и обосновались в центре города, на Крещатике. Валентин поступил во Вторую Киевскую гимназию. Правила поведения здесь были так же строги, как и в предыдущей гимназии. Учился Валентин очень хорошо, с увлечением. Особенно любил уроки истории и рисования. Родители серьезно отнеслись к дару мальчика. Поэтому, когда ему исполнилось 13 лет, его отдали в Киевскую художественную школу.

Рядом была Киево-Печерская Лавра. Церковная жизнь, бившая здесь ключом, толпы богомольцев со всей России шли на поклонение киевским святыням – все это не могло не оставить след в жизни юного Валентина.

«На формирование мировоззрения Валентина в старших классах гимназии заметное влияние оказал старший брат Владимир – студент юридического факультета. В студенческой среде тех лет было сильное увлечение народническими идеями. Хождению в народ интеллигентов-народников способствовали и книги И. С. Тургенева, Л. Н. Толстого и др. Вместе с братьями Валентин разделили и увлечение этикой Льва Толстого» [9, с. 23.], – пишет В. А. Лисичкин. Увлечение было сильным, Валентин подражал Л. Н. Толстому во всем: «спал на полу на ковре, а летом, уезжая на дачу, косил траву и рожь вместе с крестьянами, не отставая от них». [1, с. 11.] Он написал 30 октября 1897 года письмо Л. Н. Толстому, в котором просил повлиять на свою суровую мать, не одобрявшую его планы стать толстовцем. Валентин просил разрешения у графа приехать в Ясную Поляну и жить под его присмотром. Письмо осталось без ответа. Ответ был дан Господом: в руки юноши попала книжка Л. Толстого «В чем моя вера?», изданная за границей, поскольку в России этот труд был запрещен. Но среди студентов эта книжка ходила по рукам и старшие братья принесли ее домой. Прочтя книгу, Валентин понял, что толстовство есть не что иное, как издевательство над Православием, а Толстой – еретик, безмерно далекий от истины. Духовный мир Валентина трудами родителей и учителей строился, как на прочном камне, на святом Православии.

Итак, Валентин успешно оканчивает гимназию, и при вручении аттестата зрелости директор дарит выпускнику Новый Завет. Многие места этой святой книги произвели неизгладимое впечатление на юношу. В мемуарах святитель Лука так вспоминает об этом: «Но ничто не могло сравниться по огромной силе впечатления с тем местом Евангелия, в котором Иисус, указывая ученикам на поля созревшей пшеницы, сказал им: Жатвы много, а делателей мало. Итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою (Мф. 9: 37). У меня буквально дрогнуло сердце, я молча воскликнул: «О, Господи! Неужели у Тебя мало делателей?!» Позже, через много лет, когда Господь призвал меня делателем на ниву Свою, я был уверен, что этот евангельский текст был первым призывом Божиим на служение Ему». [1, с. 13.] В семье хранится эта книга с пометками Валентина, сделанными тогда красным карандашом.

Одновременно с гимназией он заканчивает и Киевскую художественную школу, «в которой проявил немалые художественные способности, участвовал в одной из передвижных выставок небольшой картинкой, изображавшей старика-нищего, стоящего с протянутой рукой». [1, с. 10.]

Увлечение живописью было очень серьезным, так что по окончании гимназии Валентин решил поступать в Петербургскую Академию Художеств.

Удивительное решение было принято молодым человеком, обдумывающим выбор своего жизненного пути:

«Недолгие колебания кончились решением, что я не вправе заниматься тем, что мне нравится, но обязан заниматься тем, что полезно для страдающих людей. Из Академии я послал матери телеграмму о желании поступить на медицинский факультет, но все вакансии уже были заняты, и мне предложили поступить на естественный факультет с тем, чтобы после перейти на медицинский». [1, с. 10.]

Нелюбовь к естественным наукам изменила этот план. Валентин поступает на юридический факультет и в течение года увлеченно изучает историю и философию права, политическую экономию и римское право.

Любовь к живописи не отпускает, и через год он отправился в Мюнхен в частную художественную школу профессора Книрр. «Однако уже через три недели тоска по родине неудержимо повлекла меня домой, я уехал в Киев и еще год с группой товарищей усиленно занимался рисованием и живописью». [1, с. 11.]

Каждый день, а иногда и дважды в день ездил Валентин в Киево-Печерскую Лавру, часто бывал в киевских храмах и, возвращаясь оттуда, делал зарисовки сцен, что видел в Лавре и храмах. Множество талантливых зарисовок, набросков и эскизов молящихся людей, лаврских богомольцев было сделано за почти год усиленной работы.

Наметилось направление художественной деятельности Валентина, в котором работали и Васнецов, и Нестеров. «К этому времени я ясно понял процесс художественного творчества. Повсюду: на улицах и в трамваях, на площадях и базарах – я наблюдал все ярко выраженные черты лиц, фигур, движений и по возвращении домой все это зарисовывал. На выставке в Киевской художественной школе получил премию за эти свои наброски». [1, с. 12.]

Это ежедневное общение с паломниками и молящимися людьми в течение этого «довольно странного года» было школой духовного опыта. Валентин поневоле соприкасался с духом и душой этих людей. Именно тогда ему пришла мысль, что это его паства.

Поиск правильного жизненного пути, нераздельно связанного уже тогда с служением народу, продолжался. Святитель Лука вспоминает: «Можно было бы поступить на медицинский факультет, но опять меня взяло раздумье народнического порядка, и по юношеской горячности я решил, что нужно как можно скорее приняться за полезную практическую для простого народа работу. Бродили мысли о том, чтобы стать фельдшером или сельским учителем, и в этом настроении я однажды отправился к директору народных училищ Киевского учебного округа с просьбой устроить меня в одну из школ. Директор оказался умным и проницательным человеком: он хорошо оценил мои народнические стремления, но очень энергично меня отговаривал от того, что я затевал, и убеждал поступить на медицинский факультет». [1, с. 13.]

Это решило, наконец, вопрос о выборе дела жизни. Преодолев отвращение к естественным наукам, Валентин поступает на медицинский факультет Киевского университета, чтобы стать полезным для крестьян, облегчить их жизнь и принести пользу народу.

Университет

Итак, в 1898 году Валентин стал студентом медицинского факультета Киевского университета имени святого князя Владимира.

Учился блестяще. Вот как архиепископ Лука вспоминает эти годы: «Когда я изучал физику, химию, минералогию, у меня было почти физическое ощущение, что я насильно заставляю мозг работать над тем, что ему чуждо. Мозг, точно сжатый резиновый шар, стремился вытолкнуть чуждое ему содержание. Тем не менее, я учился на одни пятерки и неожиданно чрезвычайно заинтересовался анатомией. Изучал кости, рисовал и дома лепил их из глины, а своей препаровкой трупов сразу обратил на себя внимание всех товарищей и профессора анатомии. Уже на втором курсе мои товарищи единогласно решили, что я буду профессором анатомии, и их пророчество сбылось. Через двадцать лет я действительно стал профессором топографической анатомии и оперативной хирургии». [1, с. 14.]

То, что многих от медицины отпугивало, привлекло его более всего. На третьем курсе Валентин увлекся изучением операций на трупах. «Произошла интересная эволюция моих способностей: умение весьма тонко рисовать и моя любовь к форме перешли в любовь к анатомии и тонкую художественную работу при анатомической препаровке и при операциях на трупах. Из неудавшегося художника я стал художником в анатомии и хирургии». [1, с. 14.]

Валентина выделяли высокие моральные требования к себе и другим, чуткость к чужому страданию и боли, открытый протест против несправедливости и насилия. Скоро его избрали старостой курса, что было выражением уважения и доверия со стороны однокашников. «На третьем курсе я неожиданно был избран старостой. Это случилось так: перед одной лекцией я узнал, что один из товарищей по курсу – поляк – ударил по щеке другого товарища – еврея. По окончании лекции я встал и попросил внимания. Все примолкли. Я произнес страстную речь, обличавшую безобразный поступок студента-поляка… Эта речь произвела столь большое впечатление, что меня единогласно избрали старостой». [1, с. 15.]

Государственные экзамены Валентин сдавал на одни пятерки, и профессор общей хирургии сказал ему на экзамене: «Доктор, вы теперь знаете гораздо больше, чем я, ибо вы прекрасно знаете все отделы медицины, а я уж многое забыл, что не относится прямо к моей специальности». [1, с. 15.]

Принципиальность и правдивость, отвращение к малейшей лжи всегда отличали Валентина: «Только на экзамене по медицинской химии (теперь она называется биохимией) я получил тройку. На теоретическом экзамене я отвечал отлично, но надо было сделать еще исследование мочи. Как это, к сожалению, было в обычае, служитель лаборатории за полученные от студентов деньги рассказал, что надо найти в первой колбе и пробирке, и я знал, что в моче, которую мне предложили исследовать, есть сахар. Однако, благодаря маленькой ошибке, троммеровская реакция у меня не вышла, и, когда профессор, не глядя на меня, спросил: «Ну, что вы там нашли?» – я мог бы сказать, что нашел сахар, но сказал, что троммеровская реакция сахара не обнаружила». [1, с. 15.]

Эта единственная тройка не помешала ему получить диплом лекаря с отличием.

В университете он приводил в изумление студентов и профессоров своим принципиальным пренебрежением к карьере и личным интересам. После окончания университета этот прирожденный ученый объявил, что будет… земским врачом – занятие самое непрестижное, тяжелое и малоперспективное.

«Когда все мы получили дипломы, товарищи по курсу спросили меня, чем я намерен заняться. Когда я ответил, что намерен быть земским врачом, они с широко открытыми глазами сказали: «Как, Вы будете земским врачом?! Ведь Вы ученый по призванию!» «Я был обижен тем, что они меня совсем не понимают, ибо я изучал медицину с исключительной целью быть всю жизнь деревенским, мужицким врачом, помогать бедным людям». [1, с. 15, 16.]

Земский врач

Валентин Феликсович окончил университет осенью 1903 года, перед самым началом войны с Японией; и началом его медицинской работы стала военно-полевая хирургия. Однако он не был кадровым врачом и военной формы никогда не носил.

«В составе медицинского отряда Красного Креста Войно-Ясенецкий выехал 30 марта 1904 года на Дальний Восток. Отряд расположился в Чите. Здесь-то и началась практика хирурга-врача. Главный врач поручил молодому выпускнику заведовать хирургическим отделением и не ошибся: операции, проводимые Валентином Феликсовичем, были сложными и проходили безупречно, неудач не было. Он сразу же стал оперировать на костях, суставах и черепе. Сказывался его пристальный интерес к топографической анатомии». [10, с. 12, 13.]

В. А. Лисичкин писал: «Он стал сразу же после окончания университета мужицким врачом. Но не в земской больнице он врачевал мужиков, а в госпитале Киевского Красного Креста недалеко от Читы в 1904 году. И не землепашцев, а крестьян, одетых в форму солдат русской армии, воевавших с Японией в начавшейся войне. Уже в первые месяцы практической работы проявился его твердый волевой характер и высокий профессионализм хирурга». [9, с. 25.]

Вот как вспоминает это время архиепископ Лука: «В госпитале было два хирургических отделения: одним заведовал опытный одесский хирург, а другое главный врач отряда поручил мне, хотя в отряде были еще два хирурга значительно старше меня. Я сразу же развил большую хирургическую работу, оперируя раненых, и, не имея специальной подготовки по хирургии, стал сразу делать крупные ответственные операции на костях, суставах, на черепе. Результаты работы были вполне хорошими, несчастий не бывало. В работе мне много помогла недавно вышедшая блестящая книга французского хирурга Лежара «Неотложная хирургия», которую я основательно проштудировал перед поездкой на Дальний Восток». [1, с. 16.]

Здесь же, в Чите, произошло еще одно важное событие в жизни Войно-Ясенецкого – его женитьба. Во время и после операций Валентину часто помогала сестра милосердия Анна Васильевна Ланская. Он знал ее еще по Киеву, где в Киевском военном госпитале ее называли святой сестрой. Она была любимой дочерью управляющего большим поместьем на Украине недалеко от Черкасс. Воспитывалась Анна Васильевна в глубоко православном духе и дала обет девства ради служения Господу Богу в качестве сестры милосердия. Анна приехала в Читу с тем же отрядом Красного Креста.

«Она покорила меня не столько своей красотой, сколько исключительной добротой и кротостью характера. Там два врача просили ее руки, но она дала обет девства. Выйдя за меня замуж, она нарушила этот обет, и в ночь перед нашим венчанием в церкви, построенной декабристами, она молилась перед иконой Спасителя, и вдруг ей показалось, что Христос отвернул Свой лик и образ Его исчез из киота. Это было, по-видимому, напоминанием об ее обете, и за нарушение его Господь тяжело наказал ее невыносимой, патологической ревностью» [1, с. 16, 17.], – писал в своих мемуарах архиепископ Лука.

Молодая семья жила счастливо, несмотря на тяжелую работу Валентина Феликсовича. В 1907 году родился первенец Войно-Ясенецких – Михаил, в 1908 году – дочь Елена.

Еще до окончания войны молодые уехали из Читы в небольшой уездный городок Ардатов Симбирской губернии, где Валентину Феликсовичу поручили заведовать больницей. В трудных и неприглядных условиях он сразу стал оперировать по всем отделам хирургии и офтальмологии (раздел медицины, изучающий болезни глаза – прим. ред.).

Операциям на глазах Валентин Феликсович стал учиться сразу после выпускных экзаменов, зная, что великим бедствием в некоторых губерниях России была слепота. Русская деревня с ее грязью и нищетой издавна была очагом трахомы. Множество жертв «болезни-ослепительницы» просили на дорогах подаяния.

Собираясь стать земским врачом, Войно-Ясенецкий не забыл и об этом народном бедствии. Осенью 1903 года, сразу после выпускных экзаменов в Университете, он начал посещать в Киеве глазную клинику. Амбулаторного приема и операций в клинике ему казалось недостаточно, и он стал приводить больных к себе в дом. «Наша квартира, – вспоминает сестра владыки Луки Виктория, – превратилась на какое-то время в глазной лазарет. Больные лежали в комнатах, как в палатах. Валентин лечил их, а мама кормила». [1, с. 93, 94.] Этот киевский опыт очень пригодился ему потом в земских больницах.

В Ардатове слава о глазных операциях, которые делал новый доктор, росла так стремительно, что хирург не успевал осматривать желающих оперироваться. Через несколько месяцев пришлось отказаться от работы в Ардатове ввиду ее невыносимой трудности. Семья перебралась в село Верхний Любаж Фатежского уезда Курской губернии. Но слава о замечательном хирурге уже распространилась так далеко, что у порога небольшой сельской больницы выстраивались посетители не только из близлежащих мест, но даже из соседней губернии. Особенно запомнился трогательный случай с одним молодым нищим, слепым, которому доктор вернул зрение в результате замечательно проведенной операции. Прозревший собрал слепцов со всей округи, и они длинной вереницей выстроились перед больницей в ожидании врачебной помощи.

В это время началась научная работа Валентина Феликсовича: «В Любаже мне встретилось несколько редких и весьма интересных хирургических случаев, и о них я там же записал две мои первые статьи: «Элефантиаз лица, плексиформная неврома» и другую – «Ретроградное ущемление при грыже кишечной петли». Чрезмерная слава сделала мое положение в Любаже невыносимым. Мне приходилось принимать амбулаторных больных, приезжавших во множестве, и оперировать в больнице с девяти часов утра до вечера, разъезжать по довольно большому участку и по ночам исследовать под микроскопом вырезанное при операции, делать рисунки микроскопических препаратов для своих статей, и скоро не стало хватать для огромной работы и моих молодых сил». [1, с. 18.]

Городская управа перевела Войно-Ясенецкого в уездный городок Фатеж, но и оттуда вскоре пришлось уехать, так как Валентин Феликсович однажды отказался прекратить прием больных, находящихся у дверей его кабинета, чтобы срочно явиться на вызов исправника. Председатель управы «счел меня революционером за то, что я не отправился немедленно, оставив все дела, к заболевшему исправнику, и постановлением управы я был уволен со службы. Это, однако, не обошлось благополучно. В базарный день один из вылеченных мной слепых влез на бочку, произнес зажигательную речь по поводу моего увольнения, и под его предводительством толпа народа пошла громить земскую управу, здание которой находилось на базарной площади. Там был только один член управы, от страха залезший под стол.

На протяжении всей жизни для Валентина Феликсовича все пациенты были равны, и самое высокое положение в обществе не давало каких-либо преимуществ в лечении. «Он одинаково доброжелательно и внимательно осматривал и лечил и простого мужика из глухой сибирской деревни, и видного чиновника. Неизменно строго относился доктор лишь к воинствующим безбожникам, болезни которых он считал карой Божией за их грехи противления». [10, с. 14, 15.]

Еще в ардатовской больнице Валентин Феликсович столкнулся с большими трудностями и опасностями применения общего наркоза. В то время больные зачастую умирали не в результате неудачного оперативного вмешательства, а попросту не перенеся наркоза. Поэтому многие земские врачи отказывались либо от наркоза при операциях, либо от самих операций.

«У меня возникла мысль о необходимости, по возможности, избегать наркоза и как можно шире заменять его местной анестезией. …В это время вышла первым изданием книга профессора Брауна «Местная анестезия, ее научное обоснование и практические применения». Я с жадностью прочел ее и из нее впервые узнал о регионарной анестезии, немногие методы которой весьма недавно были опубликованы. Я запомнил, между прочим, что осуществление регионарной анестезии седалищного нерва Браун считает едва ли возможным. У меня возник живой интерес к регионарной анестезии, я поставил себе задачей заняться разработкой новых методов ее». [1, с. 17, 18.] Регионарная анестезия – самая щадящая по последствиям по сравнению с обычной местной и тем более общей анестезией, однако – самая сложная по исполнению: укол при этом способе делается в строго определенные участки тела – по ходу нервных стволов.

Из Фатежа Войно-Ясенецкий направился в Москву для работы над диссертацией. Там немного менее года он был экстерном хирургической клиники профессора Дьяконова. По правилам этой клиники все врачи-экстерны должны были писать докторскую диссертацию, и Войно-Ясенецкому была предложена тема «Туберкулез коленного сустава». Архиепископ Лука вспоминал: «Через две-три недели меня пригласил профессор Дьяконов и спросил, как идет работа по диссертации. Я ответил, что уже прочел литературу, но у меня нет интереса к этой теме. Умный профессор с глубоким вниманием отнесся к моему ответу и, когда узнал, что у меня есть собственная моя тема, с живым интересом стал расспрашивать о ней. Оказалось, что он ничего не знает о регионарной анестезии, и мне пришлось рассказывать ему о книге Брауна. К моей радости, он предложил мне продолжать работу над регионарной анестезией, оставив предложенную тему.

Так как моя тема требовала анатомических исследований и опытов с инъекциями окрашенной желатины на трупах, то мне пришлось перейти в Институт топографической анатомии и оперативной хирургии, директором которого был профессор Рейн, председатель Московского хирургического общества. Но оказалось, что и он не слышал и ничего не читал о регионарной анестезии.

Скоро мне удалось найти простой и верный способ инъекции и к седалищному нерву у самого выхода его из полости таза, что Генрих Браун считал вряд ли разрешимой задачей. Нашел я и способ инъекции к срединному нерву и регионарной анестезии всей кисти руки. Об этих моих открытиях я сделал доклад в Московском хирургическом обществе, и он вызвал большой интерес». [1, с. 20.]

Валентин Феликсович напряженно и плодотворно трудился – несколько месяцев он препарировал трупы в Институте топографической анатомии, оттачивая методы и технику регионарной анестезии. Для изучения вариантов обезболивания тройничного нерва пришлось исследовать триста черепов. Вот что он пишет в письме домой: «Из Москвы не хочу уезжать, прежде чем не возьму от нее того, что нужно мне: знаний и умения научно работать. Я по обыкновению не знаю меры в работе и уже сильно переутомился. А работа предстоит большая: для диссертации надо изучить французский язык и прочитать около пятисот работ на французском и немецком языках. Кроме того, много работать придется над докторскими экзаменами». [10, с. 15.]

Занимаясь научной работой, Валентин Феликсович всегда имел жизненные задачи, руководствовался желанием облегчить страдания больных и труд врачей. В применении такого совершенного метода местного обезболивания как регионарная анестезия была огромная практическая потребность, особенно же у земских врачей. Хирургия имела для владыки Луки огромное значение, так как благодаря ей он мог служить бедным и страждущим людям.

В 1908–1909 годах в журнале «Хирургия» появляются первые научные работы В. Ф. Войно-Ясенецкого, посвященные вопросам обезболивания. Всего за первые двенадцать лет своей хирургической деятельности будущий владыка Лука опубликовал девятнадцать из сорока двух своих научных работ.

Однако в Москве семье с двумя маленькими детьми было не на что жить, и Войно-Ясенецкие переезжают в село Романовку Балашовского уезда Саратовской губернии. Это было большое степное село на реке Хопер с двумя храмами и с четырьмя кабаками. В праздничные дни там было особенно неспокойно – начинались пьянки, драки, поножовщина. По рассказам старого медика Виктора Федосьевича Елатомиева, работавшего в Романовской слободе вскоре после Войно-Ясенецкого, болезни там тоже приобретали огромный размах: бытовым сифилисом могло болеть целое село, «пневмония – так ее на расстоянии видно, флегмона – так полведра гноя». Два врача, три фельдшерицы и фельдшер, работая без передышки целыми сутками, едва справлялись с наплывом больных. На прием в амбулаторию приходило по 100–150 человек. А после этого надо было ехать верхом или на телеге по деревням. Дел и там хватало, ведь на участке было двадцать сел и двенадцать хуторов, там на месте приходилось делать операции под наркозом, накладывать акушерские щипцы.

iknigi.net

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Предисловие (Е. И. Круглова, 2014)

* * *

© Издательство «Благовест» – текст, оформление, оригинал-макет, 2014

Архиепископ Лука (в миру Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий) жил и работал в тяжелой период для нашей страны – в конце 19 и в первой половине 20 века, в годы духовного кризиса, отступления народа от веры, войн, революций, политических репрессий, гонений на Церковь. Это наш современник – выдающийся врач и ученый, гениальный хирург, спасший тысячи жизней, пастырь и проповедник, богослов, подвижник, восстанавливавший храмы Божии в немыслимое для этого время, прославленный Церковью исповедник, в земле Российской просиявший, совершающий чудеса доныне по молитвам с верою притекающих к нему. Узкий путь страдания за истину и служения людям, всегда против «удобного» течения, всегда верность Богу и любви к человеку – яркая и удивительная жизнь христианина во времена отступничества, страха и предательства. Святитель Лука прожил одиннадцать лет в тюрьмах, лагерях, ссылках. Своим духовным подвигом и самоотверженной работой хирурга и «мужицкого» врача он обрел всенародную любовь.

В 20-е годы в разгар гонений на Церковь и ее служителей он стал священником, принял постриг в монахи с именем Лука в честь апостола и евангелиста, и затем был тайно рукоположен в епископа Ташкентского и Туркестанского. Дальше были Красноярская и Тамбовская кафедры. В 1946 году архиепископа Луку перевели в Симферополь – последнее место службы.

Где бы он ни был, везде без страха и сомнения служил, проповедовал и лечил людей, защищал православную веру и Церковь делом, словом и писанием.

Умер святитель Лука 11 июня 1961 года в воскресенье, в день Всех святых, в земле Российской просиявших. Канонизирован Русской Православной Церковью в сонме новомучеников и исповедников Российских для общецерковного почитания в 2000 г оду.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл, совершая пастырское посещение Украинской Православной Церкви, поклонился мощам святителя Луки, покоящимся в соборном храме Свято-Троицкого женского монастыря в г. Симферополе. В своем слове к пастве Святейший Владыка сказал:

«…С трепетом прикоснулся я к мощам святителя Луки, практически нашего современника. Мне не приходилось лично встречаться с ним, но довелось много слышать о нем от тех, кто служил с владыкой Лукой, кто его хорошо знал. Это действительно был дивный архипастырь, сочетавший служение Церкви и служение науке, сочетавший способность работать в светской системе в условиях атеистического государства и одновременно быть архипастырем Церкви.

Пример святителя Луки учит нас тому, как находить выход из, казалось бы, безнадежной жизненной ситуации, как, не идя на компромисс с совестью, быть мирным и спокойным и разумно устроять свое земное бытие.

Святитель Лука был таким человеком: казалось бы, внешние обстоятельства подавляли его, но он никогда не ломался от этого давления и сохранял свою внутреннюю силу, потому что сила эта была в вере православной. Он чувствовал присутствие Господа в своей жизни и поэтому ничего не боялся, ничего не страшился, ни от чего не уклонялся, но мужественно, с любовью к людям и в мире осуществлял свое архипастырское служение. Сегодня святитель Лука для многих из нас – великий и светлый пример». [16.]

Господь Иисус Христос всегда Тот же. Надо понять нам, суетящимся в современном «цивилизованном» обществе, вспомнить всей душой своей и всем сердцем, что все мы даны друг другу Господом для спасения. Очень важно именно сейчас, когда стираются границы между добром и злом, между истиной и ложью, еще и еще раз обратиться к жизни святителя Луки, чтобы научиться у него мужеству стояния в истине, молитвенно просить его помощи во всех делах.

Жизнь святителя Луки пусть будет для нас примером христианского пути в наше время, образом деятельной веры, бескорыстия и самоотвержения, труда любви к Церкви до последнего вздоха.

В этой книге собраны свидетельства о подвиге святителя Луки, архиепископа Симферопольского и Крымского – человека, врача, пастыря, святого.

Елена Круглова

kartaslov.ru

Читать книгу Воин Христов. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) Бориса Спорова : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Борис Фёдорович СпоровВоин Христов. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий)

Допущено к распространению

Издательским советом

Русской Православной Церкви

ИС Р15-514-0711

От издательства

В службе новомученикам и исповедникам Церкви Русской есть такие слова: «Лобызаху бо людие обреченным смертником и священный руце их и одежды край, онем победно поющим: Христос Воскресе из мертвых смертию смерть поправ!» Молебное пение повествует нам о том, как целовали люди руки и края одежд священнослужителей и как их, обреченных на смерть, приветствовали пасхальным возгласом: «Христос Воскресе из мертвых смертию смерть поправ!» Разве возможно такое? Да, пример XX века учит нас тому, что нет в мире силы, которая превозмогла бы силу Божию, нет такой человеческой злобы, которая противостояла бы Божией любви. Победа всегда за Христом, потому что Христос воскрес из мертвых и Своим Воскресением уже совершил эту победу.

Для России час испытания веры, час подвига за Христа настал в XX веке. На Русскую Православную Церковь обрушилось гонение, целью которого было уничтожить, растоптать веру во Христа, стереть в сердцах людей даже само воспоминание о Боге. Против христианства, вооруженного лишь крестом и молитвой, ополчилась вся сила зла. Множество христиан были расстреляны, замучены, убиты, умерли от болезней и холода в лагерях – приняли мученическую кончину за веру Христову. Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея России, ставший во главе новомучеников земли Русской, писал: «Если пошлет нам Господь испытание гонений, уз, мучений и даже смерти, будем терпеливо переносить все, веря, что не без воли Божией совершится это с нами и не останется бесплодным подвиг наш подобно тому, как страдания мучеников христианских покорили мир учению Христову». Сила святости – единственное, что могла противопоставить Церковь безумной злобе гонителей, но в итоге именно эта сила победила. Земная Русская Церковь в относительно короткий период пополнила Небесное Отечество множеством святых мучеников и исповедников.

Для нас все, что произошло с Русской Православной Церковью в XX веке, является великим назиданием. Прежде всего, пример святых новомучеников и исповедников убеждает в том, что в любой момент каждый из нас должен быть готов и словом, и делом даже до смерти возвещать Божию правду – именно в этом заключается смысл нашей христианской жизни. Пример тех, кто сохранил верность истине, оставшись свободным от самых страшных обстоятельств жизни, помогает понять: как бы ни была ценна земная жизнь, во всех случаях она не ценнее вечности.

В наше время, когда нет гонений, нет никаких препятствий, чтобы исповедовать Христа, может покажется, что подвиг исповедничества принадлежит прошлому. На самом деле исповедничество веры, подвиг свидетельства всегда будет. Сегодня никто не требует от нас отказаться от веры, не принуждает уйти из Церкви, однако мы находимся посреди искушений и соблазнов, которые способны оторвать человека от Бога. В современном мире господствует мода на образ жизни без духовного измерения, без религии, и человеческое сознание захватывается этим стереотипом. Вот здесь и требуется мужество идти против течения, против общего потока, идти узкими вратами Царствия Божия. Мы не можем знать, что произойдет в истории в результате нашего свидетельства о Христе. Но жизнь в соответствии с правдой Божией несет в себе истину, именно она является путем в Царствие Небесное, потому что Сам Господь говорит: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин. 14, 6).

Новомученики и исповедники, кровью засвидетельствовавшие свою верность истине, обрели, по слову Евангелия, жизнь вечную в избытке (ср.: Ин. 10, 10). Они служат для нас примером в следовании за Христом вопреки стихиям мира. Они, как маяки, помогают нам не заблудиться среди бушующих вод моря житейского; ориентируясь на них, можно видеть, что важно и что не важно. Они зовут нас подражать им и убеждают, что это возможно. Они свидетельствуют, что мы должны доверять Богу и твердо знать: Господь не оставит чад Своих.

Преподобный Симеон Новый Богослов учит: «Кто не стремится с любовью и сильным желанием достичь единения с последним из святых, тот никогда не соединится с прежними и предшествующими святыми, хотя бы он и мнил, что имеет всякую веру и всякую любовь к Богу и ко всем святым». А что мы знаем о последних святых земли Русской? Чувствуем ли себя наследниками их делания, подвига, духа, мысли?

От нас самих во многом зависит, какой плод в нашей жизни принесет подвиг новомучеников. Нам нужно осознать их святость, понять их глубже, полнее, искреннее. Взглянуть на них как на тех, кто указывает нам путь и в наше время, несмотря на то, что многое в жизни изменилось. И постараться явить в себе такую христианскую добродетель, как благодарность.

Мученики недавних лет, претерпевшие такие скорби, молитвенно участвуют в нашей жизни, это наши защитники. Они умеют любить нас во много раз сильнее, чем мы умеем любить и чтить их.

Непросто развивается человеческая история. Как много противоречий, заблуждений, соблазнов и горестей, через которые нам надлежит пройти! Преодолеть их и остаться собой можно только духовной силой, молитвой и помощью Божией.

Иерусалима Небесного граждане, сегодня нам особенно нужна ваша помощь, сила и глубина вашей веры!

Ни теснота, ни смерть, ни гонения, ни высота – ничто не может отлучить нас от любви Божией (ср.: Рим. 8, 35). С нами Бог, а с Богом мы всегда остаемся победителями.

Серия книг «С нами Бог» открывает одну из трагических и вместе тем светлых страниц истории Русской Церкви, где запечатлен подвиг новомучеников, исповедников и подвижников благочестия XX века. Знакомство с историей последних христианских мучеников, каждый из которых был особенный и у каждого была своя тропинка к Богу, начинается с жизнеописания святителя исповедника Луки (Войно-Ясенецкого).

Что делать? Как поступить? Как жить?

Эти вопросы встают перед человеком в любом возрасте и даже перед целым народом могут возникнуть в сложное историческое время. Вопросы трудные, и, не находя на них ответов, мы невольно ищем пример для подражания. Пример такой для всего человечества имеется – Господь наш Иисус Христос. Он и на землю сошёл в образе Человека, и вечно будет служить для каждого из нас примером для подражания.

Но Господь Иисус Христос – Единственный без греха, а мы, люди, все грешные, поэтому можем лишь стремиться к подражанию Чистейшему Богочеловеку. Зато нам, грешным, по силам учиться у святых, особенно у тех, которые провели свою жизнь не в пустынях и монастырях, а в окружении грешников, трудились в молитве ради них и за них. Таких святых на Русской земле немало, назовём праведного Иоанна Кронштадтского; святого воина Феодора Ушакова, адмирала русского флота; святителя Луку, врача-хирурга Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого.

Не только Господу, но и святым подражать трудно. И всё-таки многое, взятое из жизни святых, помогает избавиться от пороков и дурных наклонностей, найти ответ на вопрос особой важности: «Как жить?» С этим вопросом рано или поздно человек обязательно столкнётся в своей учёбе и труде, но в первую очередь в духовной жизни.

Вот и постараемся поучиться, получить урок на примере жизни святителя Луки (Войно-Ясенецкого). Но для начала необходимо запомнить, что, следуя за Господом Иисусом Христом, каждый из нас должен нести свой крест. А чтобы понятнее было, что значит «свой крест», условимся – это заботы и тяготы нашей земной жизни, тяготы материальные и духовные, помогающие нам выбрать правильный, прямой путь в жизни.

Семья

Сегодня спрашивают: кто ответственен за воспитание детей – родители, школа или же государство? Мнения разные, иногда противоречивые и спорные. Но для православного человека в России однозначно: в первую очередь родители, семья. Как птенцы из гнёзд вылетают в свободный полёт, так и дети – из отчего дома. Однако многое, даже очень многое зависит от самого ребёнка, подростка, гражданина, от личных достоинств человека. Дети из неблагополучных семей порой вырастают достойными людьми и гражданами, а из благополучных – безнравственными. Бывает и так: два родных брата, а общего в них ничего нет, только родители.

Архиепископ Лука, Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий, родился 27 апреля 1877 года в городе Керчи.

Предки отца, как доблестные воины, в XVII веке получили дворянские титулы и прибавление к фамилии – «Войно». Но затем род обеднел, так что Войно-Ясенецкие пахали землю в западных районах государства Российского. И лишь отцу владыки Луки, получившему аптекарское образование, удалось выбраться из глуши Могилёвской губернии и поселиться в Крыму.

Мать Валентина Феликсовича родилась в Черкассах. Её отец, Кудрин, был управляющим в имении богатого человека.

В семье Войно-Ясенецких царили любовь и согласие. Было у них пятеро детей – три сына и две дочери. Но вот что примечательно и даже поучительно: сам Валентин Феликсович в автобиографии писал:

«Мой отец был католиком, весьма набожным, он всегда ходил в костёл и подолгу молился дома… В нашей православной семье он, как католик, был несколько отчуждён.

Два брата мои – юристы – не проявляли признаков религиозности. Однако они всегда ходили к выносу Плащаницы и целовали её и всегда бывали на Пасхальной утрени…

Религиозного воспитания в семье я не получил, и если можно говорить о наследственной религиозности, то, вероятно, я её наследовал главным образом от очень набожного отца».

Биограф владыки добавляет: «.а властный характер и сильную волю – от матери».

Как ведь красноречиво и поучительно: дружная, объединённая любовью семья – все христиане, но отец католик. Ни ссор, ни упрёков; два брата далеки от религиозности, третий становится архиепископом. Но все они спокойно уживались друг с другом, никаких взаимных претензий или нареканий. А ведь в мире разжигаются братоубийственные войны лишь потому, что одни православные, а другие католики. Так, например, было на Балканах, когда один народ разделился на сербов и хорватов. И даже совсем недавно, в конце прошлого века, хорваты-католики жестоко расправлялись с православными сербами. А ведь это один народ – славяне, говорящие на одном языке.

В чём же дело? А дело в том, что не хватает любви к ближнему, друг к другу. В семье Войно-Ясенецких была любовь – ни родители, ни дети не враждовали между собой.

Валентин рос способным ребёнком: к шести годам он уже умел читать, писать, решать арифметические задачи и очень любил рисовать. В семь лет родители определили его в частную гимназию, где не только преподавали различные науки, но и уделяли особое внимание правилам поведения, нравственности.

Уже на этом примере легко убедиться в том, что воспитывали новое поколение и в семье, и в гимназии (школе), в чём естественно принимало участие и государство совместно с Церковью.

Вскоре из Крыма семья Войно-Ясенецких переехала в Кишинёв, а затем в Киев – переезды были связаны со службой отца.

В Киеве Валентин продолжил обучение в гимназии. В то же время родители, видя у сына страстное стремление к живописи, к рисованию, определили его в Киевскую художественную школу. Творчество оказалось весьма успешным. Уже в школе устроители одной из небольших выставок предложили юному художнику принять в ней участие. И его ученическая работа «Нищий старик с протянутой рукой» обратила на себя особое внимание. Успех, казалось бы, предопределил будущее юноши.

Кем быть? Как определить своё дело?

В детстве или в юности человек задаёт себе вопросы: «Кем быть? Куда пойти учиться, какое выбрать дело, чтобы на всю жизнь?» Одни выбирают по увлечению, другие – с прицелом на карьерный рост, третьи – с думой о хорошей оплате. Конечно, если юноша с детства что-то изобретает, мастерит, а его товарищ ходит в музыкальную школу и преуспевает в музыке, наверно, оба не задаются целью стать врачами или химиками. Каждому своё. Но один выбирает дело по любви, а другой – по расчёту, по выгоде. Один на льду шайбу гоняет, а второй на трибуне кричит (болеет) до помешательства – и оба довольны. Однако не всё так просто. Случается, что выбор своего дела осуществляется и не по призванию, и не по выгоде. Как это происходит, узнаем из следующего повествования.

Вот что вспоминал о далёком прошлом уже в преклонные годы святитель Лука: «Влечение к живописи было у меня настолько сильным, что по окончании гимназии я решил поступить в Петербургскую академию художеств. Но во время вступительных экзаменов мной овладело тяжёлое раздумье о том, правильный ли жизненный путь я избираю. Недолгие колебания кончились решением, что я не вправе заниматься тем, что мне нравится, но обязан заниматься тем, что полезно для страдающих людей».

И что же? Юный художник прервал вступительные экзамены и отправил родителям телеграмму о намерении пойти учиться на медицинский факультет. Однако время было упущено – все места заняты. И тогда Валентин поступил на юридический факультет.

Он увлечённо изучал юриспруденцию, римское право, философию, историю, политическую экономию и другие науки. Тем не менее страсть к живописи оставалась. Закончив первый курс, он отправился в Германию, в Мюнхен, где поступил в частную художественную школу… Но душа его не воспринимала слишком деловую и холодную Германию. Уже через три недели Валентин оставил школу и возвратился в Киев. Целый год он посвятил занятиям живописью. С товарищами по кисти он посещал православные храмы, ежедневно бывал в Киево-Печерской лавре – делал зарисовки, эскизы, наброски с прихожан и паломников для будущих полотен. Именно в это время и проявилась в нём глубокая религиозность. Сложилось и направление в творчестве – он становился на путь художников В. М. Васнецова и М. В. Нестерова, то есть в творчестве определилась и вышла на первый план религиозная составляющая. И вновь на выставке в Киевской художественной школе за свои рисунки он получил премию.

Занимали юного художника вопросы философии и богословия, но для развития мысли не хватало знаний. Именно в это время он, как и значительная часть образованной России, увлёкся учением Льва Толстого. Даже пытался подражать учителю: спал на полу, отказывался от мясного, летом на даче вместе с крестьянами косил траву и рожь, намереваясь и вовсе переселиться в сельскую местность, чтобы там быть полезным людям.

Но родители окорачивали сына, особенно мать:

– И ты, и Толстой заблудились в своих устремлениях. В итоге окажетесь в тупике, – говорила она и даже посмеивалась над сыном.

Тогда Валентин написал письмо учителю с просьбой повлиять на мать, с тем чтобы она отпустила его в народ… Но ответа он не дождался, а вскоре увлечение толстовством рухнуло: в руках Валентина оказалась изданная за границей книжица Толстого «В чём моя вера?». Издевательство учителя над Православной верой возмутило юного «толстовца», так что в своей автобиографии он отметил: «Я сразу понял, что Толстой – еретик, весьма далёкий от подлинного христианства».

Рисунок В. Ф. Войно-Ясенецкого. 1890-е

В том же году молодой художник с особым тщанием изучал Новый Завет, и многое в душе для него прояснилось. Особенно взволновали слова Иисуса Христа, обращённые к Своим ученикам: Жатвы много, а делателей мало; итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою (Мф. 9, 37–38). Позднее, став уже сам священником, «делателем», он считал, что именно тогда было первое указание Божие на главное дело его жизни.

В этом промежуточном году Валентин Войно-Ясенецкий преодолел свои юношеские страсти и устремления. Пришло твёрдое решение посвятить свою жизнь служению людям. И он поступил учиться на медицинский факультет, чтобы стать в конце концов земским врачом.

Вот ведь как трудно бывает сделать выбор не по своему увлечению, а с желанием послужить другим. Необходимо было не только в душу свою заглянуть, но и углубиться в Евангелие, укрепиться в вере и отказаться от ложных кумиров-учителей.

Надо учиться…

Всю жизнь люди чему-то учатся и в школе, и дома. Но ведь важно – как учиться, чему и для какой цели. К сожалению, большинство учатся, лишь бы ответить урок, сдать экзамен, не выходя за пределы того, что задано, что в учебнике. И редко кто задумывается о большем. А ведь учиться – это значит постигать тайны целого мира, чтобы, продолжая дело Господа, быть созидателем. Для этого необходимо с первых шагов приучать и воспитывать свой ум к самостоятельному мышлению, чтобы в конце концов постичь тайны выбранного на всю жизнь дела. Господь даёт нам такую возможность.

Студент медицинского факультета Валентин Войно-Ясенецкий, решив стать земским врачом, чтобы помогать страдающим бедным людям, с первого курса учился на одни пятёрки, стремился получить углублённые знания. Он понимал, что сельский участковый врач должен справляться с любыми болезнями в любых условиях.

«Я неожиданно чрезвычайно заинтересовался анатомией, – вспоминал епископ Лука. – Изучал кости, рисовал и дома лепил их из глины, чем сразу обратил на себя внимание товарищей по курсу и профессора анатомии… Товарищи единогласно решили, что я буду профессором анатомии…»

На третьем курсе студент Войно-Ясенецкий увлёкся изучением хирургических операций, что в дальнейшем и помогло ему стать замечательным хирургом.

«А тогда, – вспоминал он, – произошла интересная эволюция моих способностей: умение весьма тонко рисовать и моя любовь к форме перешли в любовь к анатомии и тонкую художественную работу при. анатомических операциях. Из неудавшегося художника я стал художником в анатомии и хирургии…»

И вот что ещё поучительно: всё доброе, заложенное в человеке, не исчезает, не истребляется, но проявляется в благих поступках и действиях. Основы христианской нравственности были заложены в семье. Вспомним, что и в гимназии нравственности, культуре поведения уделялось не меньше внимания, чем основным наукам. И уже на третьем курсе всё, заложенное в детстве, проявилось на деле.

Не известно, по какой причине однокурсник-поляк ударил по лицу однокурсника-еврея. Студента Войно-Ясенецкого это возмутило и ввело в недоумение – как можно!.. По окончании лекции он попросил внимания и произнёс перед товарищами страстную речь. Так, наверно, много лет спустя звучали его проповеди с амвона различных храмов. Он говорил о внешних и внутренних нормах нравственности, о христианской любви, о перенесении и прощении обид…

«И эта речь, – вспоминал Валентин Феликсович, – произвела столь большое впечатление, что меня единогласно избрали старостой…»

К завершению медицинского курса студент Войно-Ясенецкий, преуспевающий в науках, самостоятельно вёл исследовательскую работу по анатомии и хирургии. И совсем не для красного словца во время государственных экзаменов профессор общей хирургии сказал экзаменующемуся:

– Доктор, вы теперь знаете гораздо больше, чем я, ибо прекрасно знаете все отделы медицины, а я уже многое забыл, что не относится прямо к моей специальности.

Впрочем, и товарищи по курсу не ошиблись, предсказывая ему быть профессором анатомии. Через двадцать лет он действительно станет профессором топографической анатомии и хирургии.

Когда же после вручения дипломов однокурсники выясняли дальнейшие намерения друзей, Валентин Войно-Ясенецкий сказал:

– Я давно собирался быть земским врачом.

– Как, ведь вы учёный по призванию?! – изумились товарищи.

«А я был обижен тем, что они меня совсем не понимают, – вспоминал епископ Лука, – ибо я изучал медицину с исключительной целью быть всю жизнь деревенским, мужицким врачом, помогать бедным людям».

И до конца дней своих Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий не изменил себе: всегда и всюду он помогал страждущим.

Испытание

Первая встреча с непреодолимой трудностью или с трагическими событиями нередко сгибает человека, а то и вовсе ломает, и человек может впасть в унизительное состояние страха, трусости или разочарования. И тогда представляется одно спасение: убежать, уехать, чтобы ничего не знать и не видеть. Именно в это время и проверяется характер, испытывается стойкость. Такое может случиться в мирной жизни, в особых условиях, или в военное время. В жизни испытания повторяются, но первое особо показательно.

Нет, не сельским врачом начал свою медицинскую практику молодой доктор. Осенью 1903 года Валентин Феликсович окончил университет, а вскоре началась война с Японией. И как только он узнал, что Красный Крест в Киеве формирует военно-медицинский отряд, немедленно записался добровольцем – и стал врачом лазарета Красного Креста. Так воплощалось на деле стремление «быть там, где народу тяжелее всего».

Наверно, не случайно к фамилии Ясенецких было приписано: «Войно». Валентин Феликсович и выглядел воином: едва не двухметрового роста, могуч в плечах, с гусарскими усами.

В марте 1904 года поезд с медицинским отрядом отправился в далёкую Читу, за легендарный Байкал – три недели через Восточную Сибирь и тайгу.

И опять же показательно: неутомимый студент, он и в дорогу собрал книги по различным отраслям медицины.

«В работе мне много помогла недавно вышедшая блестящая книга французского хирурга Лешара “Неотложная хирургия", которую я основательно проштудировал», – вспоминал Валентин Феликсович.

В военном лазарете было два хирургических отделения: одним заведовал опытный одесский хирург, а другое главный врач отряда поручил вчерашнему студенту Войно-Ясенецкому. И как показала практика – не ошибся.

«Не имея специальной подготовки по хирургии, я сразу стал делать ответственные операции на костях, суставах, на черепе. Результаты работы были вполне хорошими, несчастий не бывало», – вспоминал своё первое испытание молодой врач. «Несчастий не бывало» – это значит без смертельных исходов.

Непрерывный поток обезображенных войной молодых людей вызывал ужас. Огнестрельные ранения за несколько дней дороги превращались в гнойные раны. А ведь в те годы отсутствовало даже само понятие «гнойная хирургия». Именно после военного лазарета Войно-Ясенецкий и начнёт обдумывать, а затем и писать свою знаменитую работу «Очерки гнойной хирургии».

Приходилось оперировать и днём, и ночью, без сна и отдыха. И уже через полгода ежедневной встречи со смертью, единоборства и победы над ней молодой врач становится универсальным военно-полевым хирургом.

Хирург В. Ф. Войно-Ясенецкий оперирует. 1904

Первое испытание состоялось и пройдено успешно.

«В Чите я женился на сестре милосердия, работавшей прежде в Киевском военном госпитале, где её называли святой сестрой. Она покорила меня не столько своей красотой, сколько исключительной добротой и кротостью характера», – писал в воспоминаниях Войно-Ясенецкий. В 1904 году в церкви, построенной декабристами, состоялось венчание Валентина Феликсовича и Анны Васильевны Ланской.

Сотни и сотни жизней прошли через их руки. И в благодарность за спасение один из раненых офицеров пригласил молодых по окончании войны погостить у него на родине, в Симбирске. Там и суждено было Войно-Ясенецкому начать практику земского врача.

iknigi.net

Марк Поповский Жизнь и житие Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга

Жизнь и житие Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга

Содержание

Предисловие Предисловие М. Поповского к изданию конца 1990-х Том первый Пролог – житие Глава первая. В исторической тени (1877–1917) Глава вторая. Две правды (1917–1923) Глава третья. Схема и схима (1924–1925) Глава четвертая. Как это делалось в тридцатом (1926–1931) Том второй Глава пятая. Исповедую хирургию (1933–1937) Глава шестая. Конвейер (1937–1941) Глава седьмая. Время соблазнов (1941–1946) Глава восьмая. Крым – земля курортная (1946–1961) Послесловие    
Предисловие
Это необычайная книга о необычайном человеке и о его невероятной судьбе. Невероятной даже на фоне нынешних публикаций, когда на читателя обрушился поток долго скрываемых сведений о героях и политических преступниках, о палачах и жертвах. Здесь все нестандартно и насыщено парадоксами, которые в уме иностранца едва ли смогут уложиться. Только немыслимые зигзаги отечественной истории последних десятилетий способны были породить эту «жизнь» и это «житие». Человек, о котором пойдет речь у Марка Поповского, не погиб в лагере, но прошел через все круги ада; он не был оппозиционером, однако почти на всей его биографии лежала печать изгойства. Врач, писавший научные труды в тюремной камере, он не только дождался их публикации, но и получил за них при Сталине Сталинскую премию. При этом он одновременно был и хирургом, и священнослужителем Русской Православной Церкви, архиепископом… Я помню его уже слепым, за десять лет до его смерти в 1961 году. Помню его письма к моей матери, которые ему уже приходилось диктовать секретарше. Вокруг него складывались самые фантастические легенды. И неудивительно. Он поистине казался каким-то чудом природы, клубком противоречий. Однако, как увидит читатель, именно этот человек принадлежал к породе абсолютно цельных, как принято говорить, «высеченных из единого камня натур». Такая фигура – настоящая находка для биографа, для психолога и историка. А Марк Александрович Поповский как раз и был неутомимым воссоздателем исторических характеров. Когда он заинтересовался профессором Войно-Ясенецким, архиепископом Лукой, он уже был автором целой серии книг о знаменитых врачах и биологах. Работал над обширной биографией академика Николая Вавилова. Приобрел опыт «охоты за документами», упорных поисков в архивах, опроса живых свидетелей. Архиепископ привлек писателя прежде всего как ученый, как хирург. Мир Церкви, к которой принадлежал Войно-Ясенецкий, был биографу вначале непонятен и чужд. Знал он и то, что в прессе церковная деятельность прославленного врача замалчивалась. Много ли могла дать краткая справка в «Медицинской энциклопедии»? Его держали в Симферополе, подальше от столицы. Не доверяли. Из сотен проповедей архиепископа напечатаны были лишь немногие. Не была издана и его главная богословская работа «О духе, душе и теле» (она увидела свет в Брюсселе через 17 лет после смерти ее автора). Иные люди, разглядывая бюст лауреата Сталинской премии, недоумевали: почему у него длинные волосы и иконка на груди? А когда им объясняли, что это панагия, знак епископского сана, изумлению их не было конца… Как бы то ни было, Поповский рискнул – и началась его эпопея по созданию книги «Жизнь и житие Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга». Говорю «эпопея», потому что писатель не только лично успел встретиться со своим героем, но объехал все места его жизни, медицинской практики, ссылок, собирал устные рассказы и доподлинные документы. Обо всем этом он подробно рассказывает в книге. Создавая ее, он стремился быть предельно честным, отделять вымысел от реальности, не превращать героя в «икону». Изобразить его живым в контексте мучительной и тягостной эпохи 20-х годов и сталинщины. Впрочем, его неизбежные экскурсы в историю Церкви не могли быть полными и достаточно объективными. Препятствием служили лакуны в этой истории советского периода и сама позиция автора, смотревшего на Церковь «извне». Правда, знавшим его Поповский признавался, что книга, вернее, ее герой, как-то незаметно приблизили его к духовным проблемам. Это ощущается по мере развития повествования. Когда труд был завершен, стало со всей очевидностью ясно, что напечатать его у нас невозможно. А к тому времени в сознании автора «Жизнь и житие» превратились в некий центр его творчества, почти в главное дело жизни. Но этого мало. Другая «центральная» для творчества Поповского биография, книга о Вавилове, хотя и вышла, однако в урезанном виде. Ведь тогда не решались открыто признать, что великий генетик, гордость русской науки, умер от истощения и холода в тюрьме. В итоге две повести об удивительных судьбах определили и судьбу их создателя. Марк Поповский эмигрировал. Он смог наконец увидеть свои труды опубликованными, но, увы, они не дошли до тех, кому предназначались. Между тем климат в стране менялся. Еще даже до перестройки вышло несколько статей о Войно-Ясенецком. Появляются они и сейчас. Но они не могут заменить обширной документальной повести Поповского. Ее публикация в журнале «Октябрь» – настоящее событие. И значение его не просто в том, что перед читателем откроется еще одна глава из отечественной истории. Он встретит личность. Человека беззаветной веры, несгибаемой воли и преданности долгу. Реального человека, а не созданного воображением. Для многих людей, особенно молодых, – это встреча исключительной важности. Они уже узнали правду о беззакониях и зверствах, о крахе нравственных устоев, об искажении в человеке образа Божия. Знать и помнить это надо. Однако столь же необходимо говорить и о тех, кто не сдался, кто не потерял себя, кто сохранил сокровища духа в самых тяжких обстоятельствах, кто по-настоящему служил ближним. Они не были сверхчеловеками. У них были и слабости, и ошибки. Они были «людьми среди людей», как назвал Марк Поповский одну из своих книг о медиках. И именно в этом ободряющая, дающая надежду сила их примера. Протоиерей Александр Мень
Предисловие М. Поповского к изданию конца 1990-х
Мой любимый герой.
Тот, кому в советские времена попадались в руки мои книги, возможно помнит, что посвящены они были ученым, истории научных открытий. Тем не менее, популяризатором науки я не был. Коллегам, которые ехидно спрашивали не скучно ли мне копаться в «научном мусоре», объяснял, что интерес мой обращен прежде всего к личности исследователя. Мои герои – интеллектуалы-искатели, люди сильной воли и напористого творческого характера. Для них научный поиск – арена, где выявляется их энергия, мужество, неутомимость, талант. Так оно и было, но в глубине души я все-таки ощущал: подлинного героя сыскать пока не удается. Даже великий биолог, академик Николай Вавилов, которому посвятил я десять лет поисков, в роковых обстоятельствах, гонителям своим большевистским все-таки уступал. С тем и умер от голода в лагере. А уж о рядовых советских кандидатах и докторах наук и говорить не приходится. Поднимая архивы и опрашивая десятки свидетелей, я то и дело обнаруживал у своих героев поступки, мягко выражаясь, не совсем чистые. Развращала своих граждан советская власть весьма и весьма успешно. Герой, о котором я мечтал годами – фигура номер один в науке и, в то же время, человек способный противостоять коммунистической фальши, возник на моем горизонте более сорока лет назад, в 1957 году.С командировочным удостоверением «Литературной газеты» отправился я в Ташкент. Состоялось обычное в таких случаях интервью с местным профессором. Я уже собирался уходить из его квартиры, когда внимание мое привлек стоящий на рояле портрет бородатого старца с явно нестандартной, волевой физиономией. Хозяин дома пояснил: это его университетский профессор, знаменитый хирург Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий, живший в Ташкенте в двадцатые-тридцатые годы. Профессор возглавлял кафедру хирургии и одновременно являлся архиепископом, первым лицом русской православной церкви в Средней Азии. Власти трижды арестовывали и ссылали этого упрямца, но Валентин Феликсович, в монашестве Владыка Лука, не сдавался. – Он очевидно давно уже умер? – осведомился я. Но оказалось, что хирург-архиепископ жив и даже возглавляет Крымскую епархию. Более того, в борьбе с верующим ученым уступила, в конце концов, советская власть. Во время войны хирурга выпустили из сибирской ссылки и назначили хирургом-консультантом военного госпиталя на 10 тысяч коек. А за свои научные заслуги, он был даже награжден Сталинской премией. Я покинул Ташкент буквально захваченный этой поразительной личностью. Да, именно такого человека хотел бы я видеть героем своей книги. Через две недели после ташкентской встречи я уже был в Крыму. Архиепископ Крымский и Симферопольский принял меня в скромном загородном домике под Алуштой. В свои 80 лет он по-прежнему производил впечатление личности несгибаемой. Наш двухчасовый разговор свидетельствовал о том, что память профессору не изменяет. Но, увы, зрение он потерял полностью: в садик, где мы готовились беседовать, его привела одетая во все черное пожилая монахиня. «Что вы собираетесь делать со всеми этими фактами? – поинтересовался Владыка, когда наш разговор подошел к концу. Я ответил, что собираюсь написать о нем книгу. «Никто не позволит вам ее опубликовать» – парировал Войно. И оказался прав. Книга «Жизнь и житие Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга» увидела свет лишь в 1979 году в Париже. Чтобы написать книгу о епископе-хирурге мне понадобилось два десятилетия. За это время удалось опросить более ста пятидесяти современников героя, объехать, от Крыма и Узбекистана до Красноярска и Туруханска, двенадцать городов и несколько деревень. В итоге возник том в 550 страниц переизданный недавно доброй русской семьей в Америке. Собирая материалы к будущей книге, я наталкивался на опасения и страх со стороны даже близких родственников своего героя. Дети Войно-Ясенецкого принимали меня сначала дружелюбно, предоставили возможность познакомиться с письмами отца, но затем испугались, решили, что появление книги может дурно повлиять на их профессорские карьеры. Особенно нервничал старший сын Михаил. Он несколько раз звонил ко мне в Москву из Ленинграда, требуя прислать на прочтение уже готовые главы. Подвергать свой труд цензуре я не спешил. В начале 1976 года, когда рукопись была почти завершена, Михаил Валентинович в телефонном разговоре начал угрожать, что если я не познакомлю его с текстом, он обратится в ГБ. В июне 1977 года кагебешники действительно совершили обыск в нашей квартире, но был ли замешан в этом Войно-Ясенецкий-сын, утверждать не могу. С начала шестидесятых я разделил каждый свой год на две части. Девять месяцев по-прежнему расходовал на добывание хлеба насущного: писал очерки и статьи для прессы, книги, пригодные для издания. В оставшиеся же три месяца удалялся в дома творчества, где погружался в писание сочинений, за которые в те годы сажали. Продолжалась та двойная литературная игра почти полтора десятилетия. Но самым трудным оказался для меня год 1972-й. Материал был собран. Очередной свой отъезд в писательский дом творчества я твердо решил посвятить первой главе будущей книги. И тут – стоп! Размышляя о том, как наилучшим образом выстроить жизнеописание героя, я вдруг сообразил: моих знаний на такой труд не хватит. В свои пятьдесят, окончив школу, университет и медицинское училище, я оставался типичным советским образованцем. И, конечно же, атеистом. С моими тогдашними, безбожными представлениями обнажить перед читателем духовный мир героя мне явно было не под силу. Я заметался в поисках человека, который согласился бы преподать мне основы христианской религии. Встретился с несколькими священниками и даже с двумя епископами, но люди эти явно шарахались от странного писателя-еврея. Они вполне резонно подозревали во мне автора очередной антирелигиозной книжонки. Для такого рода подозрений было достаточно причин. Владыка Лука умер в разгар хрущевского правления. Поклонник кукурузы и ненавистник модернистского искусства, Никита Сергеевич прославился также своими жестокими гонениями на церковь и вообще на любое проявление религиозных чувств у граждан СССР. Известно, что он превратил в склады и просто разрушил не менее десяти тысяч храмов. Летом 1961 года советские газеты не посмели даже заикнуться о кончине Войно-Ясенецкого. От приказного забвения Владыку не спасла даже его Сталинская премия, превратившаяся, правда, к этому времени в Государственную. Подчеркнуто антирелигиозный характер власти сохранился и при Брежневе. В следующие 25 лет лишь «Журнал Московской Патриархии» мог позволить себе упоминать о профессоре-епископе. Да и то не часто. Солженицын в III-IV томе «Архипелаг Гулаг» заметил, что в тех случаях, когда студенты медики спрашивали своих профессоров где можно хоть что-то узнать об авторе «Гнойной хирургии», то слышали в ответ: «О нем нет никакой литературы». Кое-какая литература, впрочем, появлялась и в те годы. Несколько молодых антирелигиозников получили в 60-е – 80-е годы ученые степени за свои «разоблачительные» диссертации, посвященные Войно-Ясенецкому – религиозному мыслителю. В 1965 году издательство «Наука» даже опубликовала труд некоего М. Шахновича «Современная мистика в свете науки», где автор буквально поносит Владыку Луку, обзывая его «фанатиком», а его философские труды «принаряженной чертовщиной». Двадцать лет спустя, уже на пороге горбачевских преобразований, врач Т. И. Грекова в книге «Странная вера доктора Швейцера» (М. 1985) вновь, по указанию властей, схватилась за «научную плетку» чтобы выстегать верующих ученых и в том числе Войно-Ясенецкого. «Наука и религия – несовместимы», – снова и снова твердит в своей книжке Грекова, не замечая, что этот тезис противоречит самому содержанию ее книги, посвященной крупнейшим медикам XX столетия. Воевать с сочинителями из отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС я не собирался. Просто искал для общения и просвещения образованного в делах религиозных, желательно верующего, современника. Кто-то посоветовал поговорить с отцом Александром Менем, настоятелем маленькой церковки под Москвой. Этого, ныне зверски убитого, человека знают сегодня миллионы, но тогда, отправляясь в неведомую мне деревню (электричкой, потом автобусом, потом пешком) я об этом замечательном проповеднике ничего не ведал. Вот запись, которую я сделал в своем дневнике, вернувшись после первого свидания.

«27 июля 1973 года. В гостях у о. Александра Меня. Ему, очевидно, лет 45, но воспринимается этот красивый священник с умным живым лицом и лукавыми блестящими глазами как человек на редкость молодой. (В том году о. Александру исполнилось 38). На нем полотняные брюки, пляжные туфли на босу ногу и желтая, очень идущая ему к лицу сорочка под черной курткой. Свободные движения, во всем нескованность, искренность, естественность. С ним удивительно легко и смеяться, и говорить о самых серьезных материях. Они с женой занимают мезонин двухэтажного деревенского дома. На полках масса книг по истории и философии всех и всяких религий, много редкостных изданий и изданий английских, французских, немецких. Я с завистью увидел всего Тейяра де Шардена. Комната, в которой о. Александр принимал нас, если не считать сравнительно небольшого киота и висящего в угу облачения, скорее всего могла бы быть жилищем философа-космополита. На этажерках фигурки Будды, а рядом бронзовое изваяние Данте. При всем том скромность, простота». Мы говорили о Войно-Ясенецком, о поисках материалов к моей книге. Потом он рассказал о своей литературной работе. Он одобрил тему книги, пообещал читать каждую новую главу и обсуждать возникающие проблемы, связанные с «моей христианской непросвященностью». Та встреча буквально осчастливила меня, я унес из дома молодого священника чувство близкой родственной души. Началось наше длившееся четыре года сотрудничество, перешедшее в сердечную дружбу. После очередного «сидения» в доме творчества я вез новую главу книги своему «наставнику», как я стал мысленно называть отца Александра. Постепенно в беседах наших открывались мне не только основы веры моего героя, но жизненные проблемы и самого Меня. Он был абсолютно откровенен со мной. В частности на вопрос как он, еврей, чувствует себя на должности православного священника, о. Александр, ни сколько не смущаясь, ответил: «Как белая ворона». Приведу запись из моего дневника тех лет:

«18 августа 1973 года. В церкви о. Александр служит уже 23 года. Отношения с Патриархией были вначале очень даже теплыми. Но потом возникла легенда о том, что ходившее по рукам разоблачительное письмо священников Якунина и Шлимана на самом деле писали не они, а Мень. Это было не так, но легенда была удобна уже тем, что воду мутит еврей, который вовлекает честные и наивные души русских батюшек в крамолу. Последовали обыски, допросы. Потом возник донос одного из коллег о. Александра с указанием на то, что Мень держит дома самиздат, тамиздат, к нему ходят читать что-то молодые люди. Снова обыски. Доносчику, однако, не удалось утопить о. Александра. Теперь Мень живет в деревне, стремясь как можно меньше соприкасаться с церковными верхами, которые, по его словам, пребывают «на чердаке и размахивают чужим знаменем». А вот еще одна запись сделанная в день именин отца Александра 12 сентября 1974 года. «Я впервые в таком кругу, сидим с женой за столом вместе со священниками, дьяконами, верующими мирянами. Можно было бы ожидать унылого перебирания обид, сугубо профессиональных церковных разговоров. Ничего подобного. В загородном доме о. Александра собрались люди в основном не старые и не в одни только церковные дела погруженные. Говорили о религиозном искусстве, о будущем уезжающего за границу Краснова-Левитина, о делах литературных, даже о прошлом и настоящем Одессы. Много смеялись, шутили. Поздно ночью приехал Анатолий Эммануилович Краснов-Левитин – герой дня в связи с его предстоящей эмиграцией. Вместе с ним появился о. Дмитрий Дудко, тоже личность знаменитая после его отстранения от службы за проповеди, выходящие за пределы разрешенного. Отец Александр всех радушно встречал. Его действительно любят все те, кто близко знают. Редко встретишь такого солнечного человека, всегда готового к общению, помощи, дружбе, любви. После чая он показывал гостям слайды, посвященные Святой земле. Было много интересных кадров. Вечер прошел тепло. Мои новые знакомые обещали помочь мне в разыскании материалов относящихся к жизни Войно-Ясенецкого, архиепископа Луки».

Бывали мы в те годы с женой не раз и на церковных службах в Новой деревне, но никаких принципиальных перемен в своих религиозных чувствах я долгое время не испытывал. Откровенно признавался в этом своему другу. Говорил ему и о том, что некоторые верующие знакомые советовали мне принять крещение. Отец Александр ответил на это признание очень четко: «Если бы я чувствовал, что вы готовы к крещению, я бы первый вам это предложил». И, тем не менее, обсуждая все новые и новые главы, я ощутил: что-то в моем видении мира меняется. Прочитав третью и четвертую главы, отец Александр мягко пошутил: «Эволюционируете, сударь». А где-то на третьем году нашей совместной работы я окончательно уразумел: вера Луки – моя вера. И что интересно, мой консультант-наставник никогда мне ничего не проповедовал, не призывал принять те или иные тезисы Библии. Позднее, в одном из писем, которое я получил от него уже в Америке, он писал: «Я был уверен, что вы сами дойдете до веры и торопить вас ни к чему». Отец Александр тем не менее не только консультировал мой труд, но и отправил рукопись неведомым для меня путем в Париж, в издательство ИМКА-ПРЕСС со своей рекомендацией. Я получил от руководителя издательства письмо, из которого явствовало, что в Париже книга понравилась, ее готовы издать, но предварительно следует сделать около сорока исправлений. В основном поправки касались истории православия. В Париже и Москве история эта виделась, очевидно, по-разному. Намучившись за годы своей литературной деятельности от советской цензуры, я был возмущен цензурными указаниями прибывшими из Парижа. Собирался забрать книгу обратно. Но отец Александр мягко и корректно уговорил меня согласиться на поправ ки. Запомнились его слова: «Главное, чтобы до людей дошла правда о Владыке. Ведь история его жизни может изменить и жизнь многих читателей». Интерес российской публики к жизни и трудам покойного профессора-епископа нарастал. В 1994 году интерес этот с особой силой проявился в Тамбове. В этом городе Владыка Лука в 1944–46 годах возглавлял Тамбовскую епархию и работал в местном госпитале в качестве хирурга. И вот полвека спустя врач городской больницы Яков Фарбер добился от городского и областного начальства, что его больница будет отныне носить имя архиепископа Луки. Не профессора Войно-Ясенецкого, а именно архиепископа. Но этого мало. Общественность города поддержала врача, который предложил соорудить и установить на территории больницы скульптурный памятник опять-таки архиепископу. Открытие памятника с речами местных медиков, руководящих деятелей и нынешнего Тамбовского епископа было запечатлено в специально снятом фильме. Год 1995 принес еще более волнующие известия. В Москве вышли из печати Автобиографические записки Войно-Ясенецкого. Тираж в 10 000 экземпляров был раскуплен буквально за считанные дни. В Симферополе местный богослов предпринял научные исследования жизни и деятельности Владыки Луки. В Кишиневе (Молдавия) был завершен перевод книги «Жизнь и житие…» на румынский язык. Переводчик побывал в Бухаресте и договорился с местным религиозным издательством о скором выпуске издания.

Марк Поповский

azbyka.ru

Святитель Лука (Воино-Ясенецкий)

КНИГИ О СВТ. ЛУКЕ

Крымская епархия под началом Святителя Луки Сост.: прот. Николай Доненко, С.Б.Филимонов Симферополь: Н.Оріанда, 2010. – 576 с. илл. Основу настоящей книги составили недавно рассекреченные документы из Государственного архива Автономной Республики Крым и архива Главного Управления Службы Безопасности Украины в Автономной Республике Крым, содержащие уникальную информацию о жизни и трудах святителя-исповедника архиепископа Крымского Луки (Войно-Ясенецкого) и истории руководимой им в 1946 - 1961 годах Крымской епархии. Иллюстрирована фотодокументами, многие из которых публикуются впервые. Читать online

Архиепископ Крымский Лука (Войно-Ясенецкий) под надзором ГПУ – НКВД – МГБ.» Из серии Мартиролог Украинской Православной Церкви ХХ столетия. [Сб.док.] Выпуск 2/ Составитель Валякин А.В. Главное управление СБУ в АР Крым, Симферополь, 2012. Книга выпущена по благословению Митрополита Симферопольского и Крымского Лазаря и представляет собою сборник выявленных архивных материалов следственных дел в отношении епископа Луки (Войно-Ясенецкого Валентина Феликсовича), трех его арестов и одиннадцати лет тюрем и ссылок, а также рассекреченных в 2010 г. документов из фонда Секретного делопроизводства архива Главного управления СБУ в АР Крым Читать, скачать PDF

Марущак В. "Святитель-хирург. Житие архиепископа Войно-Ясенецкого": Имя Святителя Луки, великого подвижника Русской Православной Церкви XX века, известно ныне всему миру. В православной Греции, например, его почитают так же широко, как и на его родине. И это не случайно: его молитвенное предстательство пред Господом за нас, грешных, так же горячо и могуче, как и его земные подвиги в качестве милосердного врача и мужественного епископа Церкви. Третье издание книги расширено, по сравнению с двумя предыдущими, более чем вдвое. Печатаются тексты донесений крымских уполномоченных "по делам религии", рисующие достоверную атмосферу той жизни, в которой Святителю довелось нести свой Крест. Описываются многочисленные чудеса, совершающиеся по молитвам этого удивительного святого. Читать online версию

Лисичкин В. "Лука, врач возлюбленный": Эта книга – жизнеописание святителя-хирурга Луки (Войно-Ясенецкого). Жизнь владыки Луки была всецело посвящена служению Богу и ближнему. Подобный примеров немного даже в древние времена, когда люди были более богобоязненными. В наше же время духовного оскудения особенно важно на примере святых современников понять, каким образом бороться с неверием в себе и обществе, каким стяжать Божию благодать, ведущую тесными вратами в Царствие Небесное.

Поповский М. "Жизнь и житие Войно-Ясенецкого, архиепископа и хирурга": Имя Святителя Луки, великого подвижника Русской Православной Церкви XX века, известно ныне всему миру. В православной Греции, например, его почитают так же широко, как и на его родине. И это не случайно: его молитвенное предстательство пред Господом за нас, грешных, так же горячо и могуче, как и его земные подвиги в качестве милосердного врача и мужественного епископа Церкви. Третье издание книги расширено, по сравнению с двумя предыдущими, более чем вдвое. Печатаются тексты донесений крымских уполномоченных "по делам религии", рисующие достоверную атмосферу той жизни, в которой Святителю довелось нести свой Крест. Описываются многочисленные чудеса, совершающиеся по молитвам этого удивительного святого. Читать pdf-версию

прот.Николай Доненко, С.Б.Филимонов."«Разработку Луки продолжаем…»": Основу книги «Разработку Луки продолжаем…» составляют недавно рассекреченные документы— докладные записки сотрудников МГБ СССР и информационно-отчетные доклады уполномоченных по делам РПЦ при Совете министров СССР по Крымской области о деятельности архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого, 1877-1961) на Крымской кафедре (1946-1961). Пристальный и недоброжелательный контроль со стороны власти за каждым поступком и словом святителя ныне стал документальной летописью его исповеднических трудов по просвещению народа Божия учением Христовым, противостояния воинствующему безбожию и свидетельством непоколебимой веры в Промысл Божий. Новая книга знакомит нас с документами, которые хранились под грифом «секретно» или «сов. секретно» И несмотря на то, что это сборник документов, книга читается легко, с большим интересом: последовательно и логично подобран материал, дающий глубокое и правдивое представление об обстановке на Крымском полуострове в послевоенный период и в 50-60-е годы XX столетия. Читать pdf-версию

Глущенков В. "Святитель Лука - взгляд в будущее": Жизнь и творчество архиепископа Луки, в миру профессо­ра-хирурга Валентина Феликсовича Войно-Ясенецкого, уди­вительно современны.Потомственный дворянин, талантливый ученик столично­го художественного училища, выдающийся ученый-медик, милосердный хирург и автор великих медицинских моно­графий, во времена церковного раскола и жесточайших гоне­ний на Православную Церковь был бесстрашным проповедни­ком и последовательным апологетом Православия. В государ­стве воинствующего атеизма он нес бремя власти правящего архиерея и писал богословские трактаты.Жестокие парадоксы эпохи он преодолевал своей жизнью. Был узником сталинских застенков и лауреатом Сталинской премии I (высшей) степени. Был гоним из ссылки в ссылку, лишен возможности лечить больных и преподавать — и до­рогим званым гостем тогда, когда признанные научные авто­ритеты и хирурги-практики были бессильны помочь имени­тым больным...Черная мантия монаха — знак покаяния и смирения перед Богом и людьми. Белая мантия доктора, профессора — знак незапятнанного служения больным и немощным...Предлагаемая книга — плод изучения и глубокого пере­живания событий жизни святителя-хирурга и осмысления его творческого наследия современным хирургом, ученым, пра­вославным верующим Владимиром Алексеевичем Глущенко-вым. Она будет интересна и полезна как церковному читате­лю, так и светскому: от студентов-медиков до людей, сохра­нивших воспоминания о тех уже далеких годах, когда слу­жил Богу и людям, исцелял святитель и исповедник Рус­ской Православной Церкви архиепископ Лука Крымский — профессор хирургии Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий.

Священник Шевченко Г. "Приветствует вас святитель Лука, врач возлюбленный": Очерк посвящен врачебной деятельности Святителя Луки (Войно-Ясенецкого), являющегося видным хирургом XX века и одновременно иерархом Русской Православной Церкви, отнесенным к лику святых, в земле российской просиявших Жизненный путь Святителя просматривает автор, способный оценить его со всех сторон; и с церковной, и со светской, а, точнее говоря, с медицинской стороны. Автор книги, хирург Юрий Леонидович Шевченко, на собственном опыте знает практическую и теоретическую, а также административную составляющую медицинского дела. (Все перечисленные составляющие занимают видное место в жизни святителя Луки.) Академик РАМН, РАЕН, РВМА Ю. Л. Шевченко является основоположником такого направления, как гнойно-септическая кардиохирургия, он прошёл путь от фельдшера до Главного хирурга России, министра здравоохранения РФ. Им организован НИИ Грудной хирургии и Национальный медико-хирурги­чес­кий центр имени Н. И. Пирогова.

all-luka.com.ua