Книга: Борис Акунин «Левиафан». Левиафан книга акунина


Левиафан (Акунин) - это... Что такое Левиафан (Акунин)?

Левиафан (герметичный детектив) — книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина».

Сюжет

15 марта 1878 года на улице де Гренель в Париже совершено страшное убийство. Убит лорд Литтлби, семь его слуг и двое детей. Преступник не взял из дома ничего, кроме золотой статуэтки бога Шивы и расшитого платка. Через несколько дней статуэтку Шивы находят на дне Сены.

Комиссар полиции Гюстав Гош находит в руке убитого лорда значок пассажира первого класса пассажирского корабля «Левиафан», следующего из Бристоля в Калькутту. Комиссар выделяет нескольких пассажиров, у которых нет значка, и собирает их вместе в отдельный обеденный салон. Это английский баронет Реджинальд Милфорд-Стоукс, офицер императорской японской армии Гинтаро Аоно, беременная жена швейцарского банкира Рената Клебер, недавно разбогатевшая немолодая англичанка Кларисса Стамп и молодой, но уже поседевший русский дипломат Эраст Фандорин. Эту компанию Гош разбавляет судовым врачом Труффо с супругой, первым помощником капитана Шарлем Ренье и британским индологом, профессором археологии Свитчайлдом. Он рассказывает собравшимся о платке, который принадлежал баснословно богатому брахмапурскому радже Багдассару, основное богатство которого заключалось в ларце, набитом драгоценными камнями. Британцы обвинили его в поддержке восставших сипаев, и раджа покончил с собой, приказав передать сыну, проживающему во Франции, Коран, завёрнутый в платок. Командир эскадрона передал Коран, а платок оставил себе на память, потом он попал к лорду Литтлби.

Фандорин подсказывает, что злоумышленник убил домочадцев Литтлби, выдав себя за врача, проводящего вакцинацию ввиду вспыхнувшей в Париже холеры. Но вместо вакцины в шприцах была летальная доза морфия. Профессор Свитчайлд догадывается, что платок указывал на место, где раджа зарыл свой бесценный ларец, но злоумышленник объявляет пожарную тревогу, а в суматохе перерезает ему горло.

Гош выясняет, что Гинтаро Аоно не офицер, а врач, выпускник медицинского института, и обвиняет японца в убийстве Свитчайлда и Литлби с домочадцами. Однако Фандорин разбивает обвинительные построения комиссара. Капитан корабля получает телеграмму о несчастном случае с дочерью, его разбивает паралич, и Ренье замещает капитанский пост. Он ведёт корабль прямо на скалы, однако баронет, который постоянно проверяет курс, поднимает тревогу. Фандорин догадывается, что Ренье — сын раджи Багдассара и убийца и арестовывает его. Дав изобличающие себя показания, Ренье заканчивает жизнь самоубийством, комиссар набрасывается на Ренату Клебер, но та, завладев его револьвером расстреливает комиссара.

Фандорин выводит на чистую воду Ренату Клебер: она известная авантюристка Мари Санфон, вышедшая замуж за Ренье. Гош, потеряв рассудок, убил Ренье и захватил платок, но Санфон, оставшись наедине в Гошем, хладнокровно всаживая пулю за пулей в комиссара, вынудила его отдать платок, после чего добила выстрелом в лоб. Фандорин находит платок, между обитателями салона поднимается спор о правах на клад Багдассара: его могли взять Бельгия (ещё нерождённый ребёнок Клебер — законный наследник раджи), Британия (собственность раджи конфискована правительством Её величества) или Франция (собственность гражданина Французской республики Ренье конфискована и перешла в собственность государства за совершение тягчайших преступлений). Спорящие едва не разрывают платок, но Фандорин берёт его на временное хранение, а потом открывает окна и ветер уносит платок в океан. Разъярённая Санфон пытается убить дипломата, но ей мешает господин Аоно, а потом на неё падают часы Фандорина.

Интересные факты

  • Данное произведение написано в жанре «герметичный детектив»
  • Структура книги оригинальна тем, что главный положительный герой, который «ведёт» нас за собой с первых страниц, в последней трети повествования становится отрицательным, и затем сразу погибает
  • Несмотря на то, что проницательный Эраст Фандорин выстроил аргументированную цепь событий, его умозаключения основаны на косвенных доказательствах, и в любом европейском суде присяжных опасную мошенницу Мари Санфон оправдали бы из-за недостатка улик. Фандорин это понимал: «Максимум того, что ей грозит, небольшой тюремный срок за покушение на убийство господина Аоно. Да и то найдутся смягчающие обстоятельства: аффект, потрясение, та же беременность. Больше ничего доказать не удастся — она блестяще нам это продемонстрировала. Уверяю вас, очень скоро Мари Санфон снова окажется на свободе»

Ссылки

dic.academic.ru

Книга: Борис Акунин. Левиафан

Бори́с Аку́нин (настоящее имя Григо́рий Ша́лвович Чхартишви́ли, груз. გრიგოლ შალვას ძე ჩხარტიშვილი; 20 мая 1956(19560520), Зестафони, Грузинская ССР, СССР) — русский писатель, учёный-японист, литературовед, переводчик, общественный деятель. Также публиковался под литературными псевдонимами Анна Борисова и Анатолий Брусникин.

Биография

Григорий Чхартишвили родился в семье офицера-артиллериста Шалвы Чхартишвили и учительницы русского языка и литературы Берты Исааковны Бразинской (1921—2007)[1]. В 1958 году семья переехала в Москву. В 1973 году Григорий окончил школу № 36 с углубленным изучением английского языка, а в 1978 году — историко-филологическое отделение Института стран Азии и Африки (МГУ), получил диплом историка-японоведа.

Занимался литературным переводом с японского и английского языков. В переводе Чхартишвили изданы японские авторы Мисима Юкио, Кэндзи Маруяма, Ясуси Иноуэ, Масахико Симада, Кобо Абэ, Синъити Хоси, Такэси Кайко, Сёхэй Оока, а также представители американской и английской литературы (Т. Корагессан Бойл, Малкольм Брэдбери, Питер Устинов и др.).

Работал заместителем главного редактора журнала «Иностранная литература» (1994—2000), главный редактор 20-томной «Антологии японской литературы», председатель правления мегапроекта «Пушкинская библиотека» (Фонд Сороса).

С 1998 года Григорий Чхартишвили пишет художественную прозу под псевдонимом «Б. Акунин». Расшифровка «Б» как «Борис» появилась через несколько лет, когда у писателя стали часто брать интервью. Японское слово «акунин» (яп. 悪人), по словам самого одного из литературных героев Чхартишвили (в романе «Алмазная колесница»), переводится как «негодяй, злодей». Критические и документальные работы Григорий Чхартишвили публикует под своим настоящим именем.

Помимо принёсших ему известность романов и повестей из серии «Новый детектив» («Приключения Эраста Фандорина»), Акунин создал серии «Провинциальный детектив» («Приключения сестры Пелагии»), «Приключения магистра», «Жанры» и был составителем серии «Лекарство от скуки».

В 2000 году Акунин был номинирован на премию «Букер — Smirnoff» за роман «Коронация, или Последний из Романов», однако не попал в число финалистов. При этом в том же году был номинирован и стал лауреатом премии «Антибукер» с «Коронацией».

В 2003 году роман «Азазель» попал в шорт-лист Британской Ассоциации писателей-криминалистов в разделе «Золотой кинжал».

29 апреля 2009 года Борис Акунин стал кавалером ордена Восходящего солнца четвёртой степени[2][3]. Награждение состоялось 20 мая в посольстве Японии в Москве.

10 августа 2009 года за вклад в развитие культурных связей между Россией и Японией Борису Акунину была присуждена премия действующего под эгидой правительства Японского фонда[4].

Женат. Первая жена — японка, с которой Акунин прожил несколько лет. Вторая жена, Эрика Эрнестовна, — корректор и переводчик[5]. Детей нет.

Произведения

Под псевдонимом Борис Акунин

В скобках даны годы, в которых происходит действие книги

  1. 1998 — Азазель (1876 год)
  2. 1998 — Турецкий гамбит (1877 год)
  3. 1998 — Левиафан (1878 год)
  4. 1998 — Смерть Ахиллеса (1882 год)
  5. 1999 — Пиковый валет (сборник «Особые поручения») (1886 год)
  6. 1999 — Декоратор (сборник «Особые поручения») (1889 год)
  7. 1999 — Статский советник (1891 год)
  8. 2000 — Коронация, или Последний из Романов (1896 год)
  9. 2001 — Любовница смерти (1900 год)
  10. 2001 — Любовник смерти (1900 год)
  11. 2003 — Алмазная колесница (1878 и 1905 годы)
  12. 2007 — Нефритовые чётки (Ремейки классических детективов) (1881—1900 годы)
  13. 2009 — Весь мир театр (1911 год)
  14. 2012 — Черный город (1914 год)
  1. 2000 — Пелагия и белый бульдог
  2. 2001 — Пелагия и чёрный монах
  3. 2003 — Пелагия и красный петух
  1. 2000 — Алтын-толобас (1995, 1675—1676 годы)
  2. 2002 — Внеклассное чтение (2001, 1795 годы)
  3. 2006 — Ф. М. (2006, 1865 годы)
  4. 2009 — Сокол и Ласточка (2009, 1702 годы)
  • Жанры (в цикле иногда действуют потомки, предки и родственники Эраста Фандорина)
  1. 2005 — Детская книга для мальчиков (2006, 1914, 1605—1606 годы, будущее)
  2. 2005 — Шпионский роман (1941 год)
  3. 2005 — Фантастика (1980—1991 годы)
  4. 2008 — Квест (1930, 1812 годы)
  5. 2012 — Детская книга для девочек (в соавторстве с Глорией Му)
  1. 2007 — Младенец и чёрт, Мука разбитого сердца (1914 год)
  2. 2008 — Летающий слон, Дети Луны (1915 год)
  3. 2009 — Странный человек, Гром победы, раздавайся! (1915, 1916 годы)
  4. 2010 — «Мария», Мария…, Ничего святого (1916 год)
  5. 2011 — Операция «Транзит», Батальон ангелов (1917 год)
  • Отдельные книги
  1. 2000 — Сказки для Идиотов
  2. 2000 — Чайка
  3. 2002 — Комедия/Трагедия
  4. 2006 — Инь и Ян (с участием Эраста Фандорина)
  5. 2011 — Фото как хокку
  6. 2011 — Любовь к истории

Под псевдонимом Анатолий Брусникин

  1. 2007 — Девятный Спас
  2. 2010 — Герой иного времени
  3. 2012 — Беллона

Под псевдонимом Анна Борисова

  1. 2007 — Там...
  2. 2009 — Креативщик
  3. 2011 — Vremena goda

Под настоящим именем

«Совместное творчество Б. Акунина и Г. Чхартишвили»

Анатолий Брусникин и Анна Борисова

11 января 2012 года Борис Акунин в своём блоге в Живом Журнале подтвердил[6], что именно он является автором, скрывающимся под псевдонимом Анатолий Брусникин. Под этим именем были опубликованы три исторических романа: «Девятный Спас», «Герой иного времени» и «Беллона». Кроме того, он раскрыл, что является также и автором романов под женским псевдонимом «Анна Борисова» «Там…», «Креативщик» и «Vremena goda»[7].

Экранизации

Переводы

  • Мисима Юкио «Золотой храм»
  • Мисима Юкио «Исповедь маски»
  • Мисима Юкио «Смерть в середине лета»
  • Мисима Юкио «Патриотизм»
  • Мисима Юкио «Любовь святого старца из храма Сига»
  • Мисима Юкио «Море и закат»
  • Мисима Юкио «Мой друг Гитлер»
  • Мисима Юкио «Маркиза де Сад»
  • Мисима Юкио «Ханьданьская подушка»
  • Мисима Юкио «Парчовый барабан»
  • Мисима Юкио «Надгробие Комати»
  • Мисима Юкио «Солнце и сталь»
  • Мисима Юкио «Звуки воды»

Политические взгляды

Григорий Чхартишвили известен своими резкими высказываниями и критикой российской власти.[10][11] Так, в интервью газете «Libération» Чхартишвили сравнил Путина с императором Калигулой, «который предпочитал, чтобы его больше боялись, чем любили».[12] По мнению Путина (Разговор с Владимиром Путиным. Продолжение), это связано с личной обидой Григория Чхартишвили из-за его грузинского происхождения.

О деле «ЮКОСа» писатель отзывался как о «самой стыдной странице постсоветского суда».[13] После вынесения второго приговора М. Ходорковскому и П. Лебедеву в декабре 2010 года предложил план «ампутинации» России.[14]

После выборов в Госдуму 2011 года Григорий Чхартишвили отметил:[15]

Главный цирк ожидает нас впереди. Теперь на авансцену выйдет кандидат в пожизненные правители. Все тухлые помидоры полетят не в бутафорскую партию, а лично в него, родного и любимого. Три месяца тупые подхалимы из путинского окружения будут стимулировать у населения рвотные позывы своей пропагандой. А расплачиваться ему, бедняжке.

Он будет ездить по стране, встречаться с избирателями. Посвистите ему, он это любит. И позавидуйте москвичам. У нас есть чудесная возможность дудеть во все клаксоны, когда нацлидер будет мчаться мимо парализованных автомобильных потоков. Ду-ду, Владимир Владимирович. Слышите наши голоса? И пускай потом пресс-секретарь объяснит, что это звуки народного ликования.

Неизбежно возникнет ситуация, когда низы больше не хотят, верхи вконец разложились, а деньги кончились. В стране начнется буза. Уходить по-хорошему Вам будет уже поздно, и Вы прикажете стрелять, и прольется кровь, но Вас все равно скинут. Я не желаю Вам судьбы Муаммара Каддафи, честное слово. Откосили бы, пока ещё есть время, а? Благовидный предлог всегда сыщется. Проблемы со здоровьем, семейные обстоятельства, явление архангела. Передали бы бразды преемнику (по-другому ведь Вы не умеете), а уж он бы позаботился о Вашей спокойной старости.

Борис Акунин беседует с журналистами перед началом акции «Большой белый круг», прошедшей под лозунгом «За честные выборы» (26 февраля 2012)

В январе 2012 года Григорий Чхартишвили стал одним из учредителей общественно-политической организации Лига избирателей, целью которой является контроль за соблюдением избирательных прав граждан. В том же году выступил как комментатор политической ситуации в фильме «Болотная лихорадка»[16].

Интересные факты

  • В книге «Пиковый валет» одна из героинь на время проведения «операции» называется «княжна Чхартишвили».
  • Зачастую в книгах с участием Э. П. Фандорина мелькает фамилия «Мёбиус». Под этой фамилией появляются некоторые второстепенные герои, а иногда эта фамилия и просто оказывается на вывеске с названием фирмы (например, страховой конторы). Общее у «Мёбиусов» то, что они всегда оказываются «за кадром», то есть либо вообще не оказывают на сюжет никакого влияния, либо о них мы узнаём со слов других героев.
  • В романе «Коронация» из цикла про Э. П. Фандорина действует английский дворецкий по имени Фрейби (англ. Freyby). Если набрать его фамилию по-английски (при этом оставив включённой русскую раскладку клавиатуры), получится псевдоним автора книги.
  • В большинстве книг из серии «Приключения Эраста Фандорина» издательства «Захаров» (кроме «Статский советник», «Турецкий гамбит», «Алмазная колесница») портрет Бориса Акунина присутствует на первых страницах. Он изображается в роли второстепенных персонажей романов.
  • В подавляющем большинстве произведений Акунина есть персонажи-англичане.
  • Из романов «Внеклассное чтение» и «Квест» становится известно, что настоящий предок Эраста Фандорина — не Самсон Фандорин, а Дмитрий Карпов, усыновлённый Данилой Фандориным вместо его пропавшего сына Самсона и скрытый им от врагов под именем последнего. Соответственно, эта ветвь Фандориных не имеет прямого отношения к роду фон Дорнов.
  • Некая планета Вуфер упоминается в романах Акунина дважды: «Пелагия и чёрный монах» и «Тефаль, ты думаешь о нас…». Если набрать это название по-русски (при этом оставив включённой английскую раскладку клавиатуры), получится «Death».
  • Эраст Фандорин родился в 1856 году, ровно на 100 лет раньше автора и незадолго до окончания Крымской войны. В произведении "Левиафан" одна из героинь, считая Эраста Петровича старше своих лет, пытается скрыто выяснить его возраст, расспрашивая о событиях Крымской войны, на что Фандорин отвечает, что тогда он ещё не родился.
  • Борис Акунин живёт в Подколокольном переулке, в районе той самой Хитровки, где происходит действие его романов. Регулярно проводятся экскурсии-прогулки «по фандоринским местам»[17].

См. также

Примечания

Ссылки

dic.academic.ru

Книга: Борис Акунин. Левиафан

Бори́с Аку́нин (настоящее имя Григо́рий Ша́лвович Чхартишви́ли, груз. გრიგოლ შალვას ძე ჩხარტიშვილი; 20 мая 1956(19560520), Зестафони, Грузинская ССР, СССР) — русский писатель, учёный-японист, литературовед, переводчик, общественный деятель. Также публиковался под литературными псевдонимами Анна Борисова и Анатолий Брусникин.

Биография

Григорий Чхартишвили родился в семье офицера-артиллериста Шалвы Чхартишвили и учительницы русского языка и литературы Берты Исааковны Бразинской (1921—2007)[1]. В 1958 году семья переехала в Москву. В 1973 году Григорий окончил школу № 36 с углубленным изучением английского языка, а в 1978 году — историко-филологическое отделение Института стран Азии и Африки (МГУ), получил диплом историка-японоведа.

Занимался литературным переводом с японского и английского языков. В переводе Чхартишвили изданы японские авторы Мисима Юкио, Кэндзи Маруяма, Ясуси Иноуэ, Масахико Симада, Кобо Абэ, Синъити Хоси, Такэси Кайко, Сёхэй Оока, а также представители американской и английской литературы (Т. Корагессан Бойл, Малкольм Брэдбери, Питер Устинов и др.).

Работал заместителем главного редактора журнала «Иностранная литература» (1994—2000), главный редактор 20-томной «Антологии японской литературы», председатель правления мегапроекта «Пушкинская библиотека» (Фонд Сороса).

С 1998 года Григорий Чхартишвили пишет художественную прозу под псевдонимом «Б. Акунин». Расшифровка «Б» как «Борис» появилась через несколько лет, когда у писателя стали часто брать интервью. Японское слово «акунин» (яп. 悪人), по словам самого одного из литературных героев Чхартишвили (в романе «Алмазная колесница»), переводится как «негодяй, злодей». Критические и документальные работы Григорий Чхартишвили публикует под своим настоящим именем.

Помимо принёсших ему известность романов и повестей из серии «Новый детектив» («Приключения Эраста Фандорина»), Акунин создал серии «Провинциальный детектив» («Приключения сестры Пелагии»), «Приключения магистра», «Жанры» и был составителем серии «Лекарство от скуки».

В 2000 году Акунин был номинирован на премию «Букер — Smirnoff» за роман «Коронация, или Последний из Романов», однако не попал в число финалистов. При этом в том же году был номинирован и стал лауреатом премии «Антибукер» с «Коронацией».

В 2003 году роман «Азазель» попал в шорт-лист Британской Ассоциации писателей-криминалистов в разделе «Золотой кинжал».

29 апреля 2009 года Борис Акунин стал кавалером ордена Восходящего солнца четвёртой степени[2][3]. Награждение состоялось 20 мая в посольстве Японии в Москве.

10 августа 2009 года за вклад в развитие культурных связей между Россией и Японией Борису Акунину была присуждена премия действующего под эгидой правительства Японского фонда[4].

Женат. Первая жена — японка, с которой Акунин прожил несколько лет. Вторая жена, Эрика Эрнестовна, — корректор и переводчик[5]. Детей нет.

Произведения

Под псевдонимом Борис Акунин

В скобках даны годы, в которых происходит действие книги

  1. 1998 — Азазель (1876 год)
  2. 1998 — Турецкий гамбит (1877 год)
  3. 1998 — Левиафан (1878 год)
  4. 1998 — Смерть Ахиллеса (1882 год)
  5. 1999 — Пиковый валет (сборник «Особые поручения») (1886 год)
  6. 1999 — Декоратор (сборник «Особые поручения») (1889 год)
  7. 1999 — Статский советник (1891 год)
  8. 2000 — Коронация, или Последний из Романов (1896 год)
  9. 2001 — Любовница смерти (1900 год)
  10. 2001 — Любовник смерти (1900 год)
  11. 2003 — Алмазная колесница (1878 и 1905 годы)
  12. 2007 — Нефритовые чётки (Ремейки классических детективов) (1881—1900 годы)
  13. 2009 — Весь мир театр (1911 год)
  14. 2012 — Черный город (1914 год)
  1. 2000 — Пелагия и белый бульдог
  2. 2001 — Пелагия и чёрный монах
  3. 2003 — Пелагия и красный петух
  1. 2000 — Алтын-толобас (1995, 1675—1676 годы)
  2. 2002 — Внеклассное чтение (2001, 1795 годы)
  3. 2006 — Ф. М. (2006, 1865 годы)
  4. 2009 — Сокол и Ласточка (2009, 1702 годы)
  • Жанры (в цикле иногда действуют потомки, предки и родственники Эраста Фандорина)
  1. 2005 — Детская книга для мальчиков (2006, 1914, 1605—1606 годы, будущее)
  2. 2005 — Шпионский роман (1941 год)
  3. 2005 — Фантастика (1980—1991 годы)
  4. 2008 — Квест (1930, 1812 годы)
  5. 2012 — Детская книга для девочек (в соавторстве с Глорией Му)
  1. 2007 — Младенец и чёрт, Мука разбитого сердца (1914 год)
  2. 2008 — Летающий слон, Дети Луны (1915 год)
  3. 2009 — Странный человек, Гром победы, раздавайся! (1915, 1916 годы)
  4. 2010 — «Мария», Мария…, Ничего святого (1916 год)
  5. 2011 — Операция «Транзит», Батальон ангелов (1917 год)
  • Отдельные книги
  1. 2000 — Сказки для Идиотов
  2. 2000 — Чайка
  3. 2002 — Комедия/Трагедия
  4. 2006 — Инь и Ян (с участием Эраста Фандорина)
  5. 2011 — Фото как хокку
  6. 2011 — Любовь к истории

Под псевдонимом Анатолий Брусникин

  1. 2007 — Девятный Спас
  2. 2010 — Герой иного времени
  3. 2012 — Беллона

Под псевдонимом Анна Борисова

  1. 2007 — Там...
  2. 2009 — Креативщик
  3. 2011 — Vremena goda

Под настоящим именем

«Совместное творчество Б. Акунина и Г. Чхартишвили»

Анатолий Брусникин и Анна Борисова

11 января 2012 года Борис Акунин в своём блоге в Живом Журнале подтвердил[6], что именно он является автором, скрывающимся под псевдонимом Анатолий Брусникин. Под этим именем были опубликованы три исторических романа: «Девятный Спас», «Герой иного времени» и «Беллона». Кроме того, он раскрыл, что является также и автором романов под женским псевдонимом «Анна Борисова» «Там…», «Креативщик» и «Vremena goda»[7].

Экранизации

Переводы

  • Мисима Юкио «Золотой храм»
  • Мисима Юкио «Исповедь маски»
  • Мисима Юкио «Смерть в середине лета»
  • Мисима Юкио «Патриотизм»
  • Мисима Юкио «Любовь святого старца из храма Сига»
  • Мисима Юкио «Море и закат»
  • Мисима Юкио «Мой друг Гитлер»
  • Мисима Юкио «Маркиза де Сад»
  • Мисима Юкио «Ханьданьская подушка»
  • Мисима Юкио «Парчовый барабан»
  • Мисима Юкио «Надгробие Комати»
  • Мисима Юкио «Солнце и сталь»
  • Мисима Юкио «Звуки воды»

Политические взгляды

Григорий Чхартишвили известен своими резкими высказываниями и критикой российской власти.[10][11] Так, в интервью газете «Libération» Чхартишвили сравнил Путина с императором Калигулой, «который предпочитал, чтобы его больше боялись, чем любили».[12] По мнению Путина (Разговор с Владимиром Путиным. Продолжение), это связано с личной обидой Григория Чхартишвили из-за его грузинского происхождения.

О деле «ЮКОСа» писатель отзывался как о «самой стыдной странице постсоветского суда».[13] После вынесения второго приговора М. Ходорковскому и П. Лебедеву в декабре 2010 года предложил план «ампутинации» России.[14]

После выборов в Госдуму 2011 года Григорий Чхартишвили отметил:[15]

Главный цирк ожидает нас впереди. Теперь на авансцену выйдет кандидат в пожизненные правители. Все тухлые помидоры полетят не в бутафорскую партию, а лично в него, родного и любимого. Три месяца тупые подхалимы из путинского окружения будут стимулировать у населения рвотные позывы своей пропагандой. А расплачиваться ему, бедняжке.

Он будет ездить по стране, встречаться с избирателями. Посвистите ему, он это любит. И позавидуйте москвичам. У нас есть чудесная возможность дудеть во все клаксоны, когда нацлидер будет мчаться мимо парализованных автомобильных потоков. Ду-ду, Владимир Владимирович. Слышите наши голоса? И пускай потом пресс-секретарь объяснит, что это звуки народного ликования.

Неизбежно возникнет ситуация, когда низы больше не хотят, верхи вконец разложились, а деньги кончились. В стране начнется буза. Уходить по-хорошему Вам будет уже поздно, и Вы прикажете стрелять, и прольется кровь, но Вас все равно скинут. Я не желаю Вам судьбы Муаммара Каддафи, честное слово. Откосили бы, пока ещё есть время, а? Благовидный предлог всегда сыщется. Проблемы со здоровьем, семейные обстоятельства, явление архангела. Передали бы бразды преемнику (по-другому ведь Вы не умеете), а уж он бы позаботился о Вашей спокойной старости.

Борис Акунин беседует с журналистами перед началом акции «Большой белый круг», прошедшей под лозунгом «За честные выборы» (26 февраля 2012)

В январе 2012 года Григорий Чхартишвили стал одним из учредителей общественно-политической организации Лига избирателей, целью которой является контроль за соблюдением избирательных прав граждан. В том же году выступил как комментатор политической ситуации в фильме «Болотная лихорадка»[16].

Интересные факты

  • В книге «Пиковый валет» одна из героинь на время проведения «операции» называется «княжна Чхартишвили».
  • Зачастую в книгах с участием Э. П. Фандорина мелькает фамилия «Мёбиус». Под этой фамилией появляются некоторые второстепенные герои, а иногда эта фамилия и просто оказывается на вывеске с названием фирмы (например, страховой конторы). Общее у «Мёбиусов» то, что они всегда оказываются «за кадром», то есть либо вообще не оказывают на сюжет никакого влияния, либо о них мы узнаём со слов других героев.
  • В романе «Коронация» из цикла про Э. П. Фандорина действует английский дворецкий по имени Фрейби (англ. Freyby). Если набрать его фамилию по-английски (при этом оставив включённой русскую раскладку клавиатуры), получится псевдоним автора книги.
  • В большинстве книг из серии «Приключения Эраста Фандорина» издательства «Захаров» (кроме «Статский советник», «Турецкий гамбит», «Алмазная колесница») портрет Бориса Акунина присутствует на первых страницах. Он изображается в роли второстепенных персонажей романов.
  • В подавляющем большинстве произведений Акунина есть персонажи-англичане.
  • Из романов «Внеклассное чтение» и «Квест» становится известно, что настоящий предок Эраста Фандорина — не Самсон Фандорин, а Дмитрий Карпов, усыновлённый Данилой Фандориным вместо его пропавшего сына Самсона и скрытый им от врагов под именем последнего. Соответственно, эта ветвь Фандориных не имеет прямого отношения к роду фон Дорнов.
  • Некая планета Вуфер упоминается в романах Акунина дважды: «Пелагия и чёрный монах» и «Тефаль, ты думаешь о нас…». Если набрать это название по-русски (при этом оставив включённой английскую раскладку клавиатуры), получится «Death».
  • Эраст Фандорин родился в 1856 году, ровно на 100 лет раньше автора и незадолго до окончания Крымской войны. В произведении "Левиафан" одна из героинь, считая Эраста Петровича старше своих лет, пытается скрыто выяснить его возраст, расспрашивая о событиях Крымской войны, на что Фандорин отвечает, что тогда он ещё не родился.
  • Борис Акунин живёт в Подколокольном переулке, в районе той самой Хитровки, где происходит действие его романов. Регулярно проводятся экскурсии-прогулки «по фандоринским местам»[17].

См. также

Примечания

Ссылки

dic.academic.ru

Левиафан (Акунин) - это... Что такое Левиафан (Акунин)?

Левиафан (герметичный детектив) — книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина».

Сюжет

15 марта 1878 года на улице де Гренель в Париже совершено страшное убийство. Убит лорд Литтлби, семь его слуг и двое детей. Преступник не взял из дома ничего, кроме золотой статуэтки бога Шивы и расшитого платка. Через несколько дней статуэтку Шивы находят на дне Сены.

Комиссар полиции Гюстав Гош находит в руке убитого лорда значок пассажира первого класса пассажирского корабля «Левиафан», следующего из Бристоля в Калькутту. Комиссар выделяет нескольких пассажиров, у которых нет значка, и собирает их вместе в отдельный обеденный салон. Это английский баронет Реджинальд Милфорд-Стоукс, офицер императорской японской армии Гинтаро Аоно, беременная жена швейцарского банкира Рената Клебер, недавно разбогатевшая немолодая англичанка Кларисса Стамп и молодой, но уже поседевший русский дипломат Эраст Фандорин. Эту компанию Гош разбавляет судовым врачом Труффо с супругой, первым помощником капитана Шарлем Ренье и британским индологом, профессором археологии Свитчайлдом. Он рассказывает собравшимся о платке, который принадлежал баснословно богатому брахмапурскому радже Багдассару, основное богатство которого заключалось в ларце, набитом драгоценными камнями. Британцы обвинили его в поддержке восставших сипаев, и раджа покончил с собой, приказав передать сыну, проживающему во Франции, Коран, завёрнутый в платок. Командир эскадрона передал Коран, а платок оставил себе на память, потом он попал к лорду Литтлби.

Фандорин подсказывает, что злоумышленник убил домочадцев Литтлби, выдав себя за врача, проводящего вакцинацию ввиду вспыхнувшей в Париже холеры. Но вместо вакцины в шприцах была летальная доза морфия. Профессор Свитчайлд догадывается, что платок указывал на место, где раджа зарыл свой бесценный ларец, но злоумышленник объявляет пожарную тревогу, а в суматохе перерезает ему горло.

Гош выясняет, что Гинтаро Аоно не офицер, а врач, выпускник медицинского института, и обвиняет японца в убийстве Свитчайлда и Литлби с домочадцами. Однако Фандорин разбивает обвинительные построения комиссара. Капитан корабля получает телеграмму о несчастном случае с дочерью, его разбивает паралич, и Ренье замещает капитанский пост. Он ведёт корабль прямо на скалы, однако баронет, который постоянно проверяет курс, поднимает тревогу. Фандорин догадывается, что Ренье — сын раджи Багдассара и убийца и арестовывает его. Дав изобличающие себя показания, Ренье заканчивает жизнь самоубийством, комиссар набрасывается на Ренату Клебер, но та, завладев его револьвером расстреливает комиссара.

Фандорин выводит на чистую воду Ренату Клебер: она известная авантюристка Мари Санфон, вышедшая замуж за Ренье. Гош, потеряв рассудок, убил Ренье и захватил платок, но Санфон, оставшись наедине в Гошем, хладнокровно всаживая пулю за пулей в комиссара, вынудила его отдать платок, после чего добила выстрелом в лоб. Фандорин находит платок, между обитателями салона поднимается спор о правах на клад Багдассара: его могли взять Бельгия (ещё нерождённый ребёнок Клебер — законный наследник раджи), Британия (собственность раджи конфискована правительством Её величества) или Франция (собственность гражданина Французской республики Ренье конфискована и перешла в собственность государства за совершение тягчайших преступлений). Спорящие едва не разрывают платок, но Фандорин берёт его на временное хранение, а потом открывает окна и ветер уносит платок в океан. Разъярённая Санфон пытается убить дипломата, но ей мешает господин Аоно, а потом на неё падают часы Фандорина.

Интересные факты

  • Данное произведение написано в жанре «герметичный детектив»
  • Структура книги оригинальна тем, что главный положительный герой, который «ведёт» нас за собой с первых страниц, в последней трети повествования становится отрицательным, и затем сразу погибает
  • Несмотря на то, что проницательный Эраст Фандорин выстроил аргументированную цепь событий, его умозаключения основаны на косвенных доказательствах, и в любом европейском суде присяжных опасную мошенницу Мари Санфон оправдали бы из-за недостатка улик. Фандорин это понимал: «Максимум того, что ей грозит, небольшой тюремный срок за покушение на убийство господина Аоно. Да и то найдутся смягчающие обстоятельства: аффект, потрясение, та же беременность. Больше ничего доказать не удастся — она блестяще нам это продемонстрировала. Уверяю вас, очень скоро Мари Санфон снова окажется на свободе»

Ссылки

3dic.academic.ru

Книга: Борис Акунин. Левиафан

Бори́с Аку́нин (настоящее имя Григо́рий Ша́лвович Чхартишви́ли, груз. გრიგოლ შალვას ძე ჩხარტიშვილი; 20 мая 1956(19560520), Зестафони, Грузинская ССР, СССР) — русский писатель, учёный-японист, литературовед, переводчик, общественный деятель. Также публиковался под литературными псевдонимами Анна Борисова и Анатолий Брусникин.

Биография

Григорий Чхартишвили родился в семье офицера-артиллериста Шалвы Чхартишвили и учительницы русского языка и литературы Берты Исааковны Бразинской (1921—2007)[1]. В 1958 году семья переехала в Москву. В 1973 году Григорий окончил школу № 36 с углубленным изучением английского языка, а в 1978 году — историко-филологическое отделение Института стран Азии и Африки (МГУ), получил диплом историка-японоведа.

Занимался литературным переводом с японского и английского языков. В переводе Чхартишвили изданы японские авторы Мисима Юкио, Кэндзи Маруяма, Ясуси Иноуэ, Масахико Симада, Кобо Абэ, Синъити Хоси, Такэси Кайко, Сёхэй Оока, а также представители американской и английской литературы (Т. Корагессан Бойл, Малкольм Брэдбери, Питер Устинов и др.).

Работал заместителем главного редактора журнала «Иностранная литература» (1994—2000), главный редактор 20-томной «Антологии японской литературы», председатель правления мегапроекта «Пушкинская библиотека» (Фонд Сороса).

С 1998 года Григорий Чхартишвили пишет художественную прозу под псевдонимом «Б. Акунин». Расшифровка «Б» как «Борис» появилась через несколько лет, когда у писателя стали часто брать интервью. Японское слово «акунин» (яп. 悪人), по словам самого одного из литературных героев Чхартишвили (в романе «Алмазная колесница»), переводится как «негодяй, злодей». Критические и документальные работы Григорий Чхартишвили публикует под своим настоящим именем.

Помимо принёсших ему известность романов и повестей из серии «Новый детектив» («Приключения Эраста Фандорина»), Акунин создал серии «Провинциальный детектив» («Приключения сестры Пелагии»), «Приключения магистра», «Жанры» и был составителем серии «Лекарство от скуки».

В 2000 году Акунин был номинирован на премию «Букер — Smirnoff» за роман «Коронация, или Последний из Романов», однако не попал в число финалистов. При этом в том же году был номинирован и стал лауреатом премии «Антибукер» с «Коронацией».

В 2003 году роман «Азазель» попал в шорт-лист Британской Ассоциации писателей-криминалистов в разделе «Золотой кинжал».

29 апреля 2009 года Борис Акунин стал кавалером ордена Восходящего солнца четвёртой степени[2][3]. Награждение состоялось 20 мая в посольстве Японии в Москве.

10 августа 2009 года за вклад в развитие культурных связей между Россией и Японией Борису Акунину была присуждена премия действующего под эгидой правительства Японского фонда[4].

Женат. Первая жена — японка, с которой Акунин прожил несколько лет. Вторая жена, Эрика Эрнестовна, — корректор и переводчик[5]. Детей нет.

Произведения

Под псевдонимом Борис Акунин

В скобках даны годы, в которых происходит действие книги

  1. 1998 — Азазель (1876 год)
  2. 1998 — Турецкий гамбит (1877 год)
  3. 1998 — Левиафан (1878 год)
  4. 1998 — Смерть Ахиллеса (1882 год)
  5. 1999 — Пиковый валет (сборник «Особые поручения») (1886 год)
  6. 1999 — Декоратор (сборник «Особые поручения») (1889 год)
  7. 1999 — Статский советник (1891 год)
  8. 2000 — Коронация, или Последний из Романов (1896 год)
  9. 2001 — Любовница смерти (1900 год)
  10. 2001 — Любовник смерти (1900 год)
  11. 2003 — Алмазная колесница (1878 и 1905 годы)
  12. 2007 — Нефритовые чётки (Ремейки классических детективов) (1881—1900 годы)
  13. 2009 — Весь мир театр (1911 год)
  14. 2012 — Черный город (1914 год)
  1. 2000 — Пелагия и белый бульдог
  2. 2001 — Пелагия и чёрный монах
  3. 2003 — Пелагия и красный петух
  1. 2000 — Алтын-толобас (1995, 1675—1676 годы)
  2. 2002 — Внеклассное чтение (2001, 1795 годы)
  3. 2006 — Ф. М. (2006, 1865 годы)
  4. 2009 — Сокол и Ласточка (2009, 1702 годы)
  • Жанры (в цикле иногда действуют потомки, предки и родственники Эраста Фандорина)
  1. 2005 — Детская книга для мальчиков (2006, 1914, 1605—1606 годы, будущее)
  2. 2005 — Шпионский роман (1941 год)
  3. 2005 — Фантастика (1980—1991 годы)
  4. 2008 — Квест (1930, 1812 годы)
  5. 2012 — Детская книга для девочек (в соавторстве с Глорией Му)
  1. 2007 — Младенец и чёрт, Мука разбитого сердца (1914 год)
  2. 2008 — Летающий слон, Дети Луны (1915 год)
  3. 2009 — Странный человек, Гром победы, раздавайся! (1915, 1916 годы)
  4. 2010 — «Мария», Мария…, Ничего святого (1916 год)
  5. 2011 — Операция «Транзит», Батальон ангелов (1917 год)
  • Отдельные книги
  1. 2000 — Сказки для Идиотов
  2. 2000 — Чайка
  3. 2002 — Комедия/Трагедия
  4. 2006 — Инь и Ян (с участием Эраста Фандорина)
  5. 2011 — Фото как хокку
  6. 2011 — Любовь к истории

Под псевдонимом Анатолий Брусникин

  1. 2007 — Девятный Спас
  2. 2010 — Герой иного времени
  3. 2012 — Беллона

Под псевдонимом Анна Борисова

  1. 2007 — Там...
  2. 2009 — Креативщик
  3. 2011 — Vremena goda

Под настоящим именем

«Совместное творчество Б. Акунина и Г. Чхартишвили»

Анатолий Брусникин и Анна Борисова

11 января 2012 года Борис Акунин в своём блоге в Живом Журнале подтвердил[6], что именно он является автором, скрывающимся под псевдонимом Анатолий Брусникин. Под этим именем были опубликованы три исторических романа: «Девятный Спас», «Герой иного времени» и «Беллона». Кроме того, он раскрыл, что является также и автором романов под женским псевдонимом «Анна Борисова» «Там…», «Креативщик» и «Vremena goda»[7].

Экранизации

Переводы

  • Мисима Юкио «Золотой храм»
  • Мисима Юкио «Исповедь маски»
  • Мисима Юкио «Смерть в середине лета»
  • Мисима Юкио «Патриотизм»
  • Мисима Юкио «Любовь святого старца из храма Сига»
  • Мисима Юкио «Море и закат»
  • Мисима Юкио «Мой друг Гитлер»
  • Мисима Юкио «Маркиза де Сад»
  • Мисима Юкио «Ханьданьская подушка»
  • Мисима Юкио «Парчовый барабан»
  • Мисима Юкио «Надгробие Комати»
  • Мисима Юкио «Солнце и сталь»
  • Мисима Юкио «Звуки воды»

Политические взгляды

Григорий Чхартишвили известен своими резкими высказываниями и критикой российской власти.[10][11] Так, в интервью газете «Libération» Чхартишвили сравнил Путина с императором Калигулой, «который предпочитал, чтобы его больше боялись, чем любили».[12] По мнению Путина (Разговор с Владимиром Путиным. Продолжение), это связано с личной обидой Григория Чхартишвили из-за его грузинского происхождения.

О деле «ЮКОСа» писатель отзывался как о «самой стыдной странице постсоветского суда».[13] После вынесения второго приговора М. Ходорковскому и П. Лебедеву в декабре 2010 года предложил план «ампутинации» России.[14]

После выборов в Госдуму 2011 года Григорий Чхартишвили отметил:[15]

Главный цирк ожидает нас впереди. Теперь на авансцену выйдет кандидат в пожизненные правители. Все тухлые помидоры полетят не в бутафорскую партию, а лично в него, родного и любимого. Три месяца тупые подхалимы из путинского окружения будут стимулировать у населения рвотные позывы своей пропагандой. А расплачиваться ему, бедняжке.

Он будет ездить по стране, встречаться с избирателями. Посвистите ему, он это любит. И позавидуйте москвичам. У нас есть чудесная возможность дудеть во все клаксоны, когда нацлидер будет мчаться мимо парализованных автомобильных потоков. Ду-ду, Владимир Владимирович. Слышите наши голоса? И пускай потом пресс-секретарь объяснит, что это звуки народного ликования.

Неизбежно возникнет ситуация, когда низы больше не хотят, верхи вконец разложились, а деньги кончились. В стране начнется буза. Уходить по-хорошему Вам будет уже поздно, и Вы прикажете стрелять, и прольется кровь, но Вас все равно скинут. Я не желаю Вам судьбы Муаммара Каддафи, честное слово. Откосили бы, пока ещё есть время, а? Благовидный предлог всегда сыщется. Проблемы со здоровьем, семейные обстоятельства, явление архангела. Передали бы бразды преемнику (по-другому ведь Вы не умеете), а уж он бы позаботился о Вашей спокойной старости.

Борис Акунин беседует с журналистами перед началом акции «Большой белый круг», прошедшей под лозунгом «За честные выборы» (26 февраля 2012)

В январе 2012 года Григорий Чхартишвили стал одним из учредителей общественно-политической организации Лига избирателей, целью которой является контроль за соблюдением избирательных прав граждан. В том же году выступил как комментатор политической ситуации в фильме «Болотная лихорадка»[16].

Интересные факты

  • В книге «Пиковый валет» одна из героинь на время проведения «операции» называется «княжна Чхартишвили».
  • Зачастую в книгах с участием Э. П. Фандорина мелькает фамилия «Мёбиус». Под этой фамилией появляются некоторые второстепенные герои, а иногда эта фамилия и просто оказывается на вывеске с названием фирмы (например, страховой конторы). Общее у «Мёбиусов» то, что они всегда оказываются «за кадром», то есть либо вообще не оказывают на сюжет никакого влияния, либо о них мы узнаём со слов других героев.
  • В романе «Коронация» из цикла про Э. П. Фандорина действует английский дворецкий по имени Фрейби (англ. Freyby). Если набрать его фамилию по-английски (при этом оставив включённой русскую раскладку клавиатуры), получится псевдоним автора книги.
  • В большинстве книг из серии «Приключения Эраста Фандорина» издательства «Захаров» (кроме «Статский советник», «Турецкий гамбит», «Алмазная колесница») портрет Бориса Акунина присутствует на первых страницах. Он изображается в роли второстепенных персонажей романов.
  • В подавляющем большинстве произведений Акунина есть персонажи-англичане.
  • Из романов «Внеклассное чтение» и «Квест» становится известно, что настоящий предок Эраста Фандорина — не Самсон Фандорин, а Дмитрий Карпов, усыновлённый Данилой Фандориным вместо его пропавшего сына Самсона и скрытый им от врагов под именем последнего. Соответственно, эта ветвь Фандориных не имеет прямого отношения к роду фон Дорнов.
  • Некая планета Вуфер упоминается в романах Акунина дважды: «Пелагия и чёрный монах» и «Тефаль, ты думаешь о нас…». Если набрать это название по-русски (при этом оставив включённой английскую раскладку клавиатуры), получится «Death».
  • Эраст Фандорин родился в 1856 году, ровно на 100 лет раньше автора и незадолго до окончания Крымской войны. В произведении "Левиафан" одна из героинь, считая Эраста Петровича старше своих лет, пытается скрыто выяснить его возраст, расспрашивая о событиях Крымской войны, на что Фандорин отвечает, что тогда он ещё не родился.
  • Борис Акунин живёт в Подколокольном переулке, в районе той самой Хитровки, где происходит действие его романов. Регулярно проводятся экскурсии-прогулки «по фандоринским местам»[17].

См. также

Примечания

Ссылки

dic.academic.ru

Читать книгу Левиафан Бориса Акунина : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Борис АкунинЛевиафан

© B. Akunin, автор, 1998

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес

Кое-что из черной папки комиссара Гоша
Протокол осмотра места преступления, совершенного вечером 15 марта 1878 года в особняке лорда Литтлби на рю де Гренель
(7 округ города Парижа)
[Фрагмент]

…По невыясненной причине весь обслуживающий персонал находился в буфетной, что расположена на первом этаже особняка налево от вестибюля (помещение 3 на схеме 1). Точное расположение мертвых тел показано на схеме 4, где:

№ 1 – труп дворецкого Этьена Деларю 48 лет,

№ 2 – труп экономки Лоры Бернар 54 лет,

№ 3 – труп личного лакея хозяина Марселя Пру 28 лет,

№ 4 – труп сына дворецкого Люка Деларю 11 лет,

№ 5 – труп горничной Арлетт Фош 19 лет,

№ 6 – труп внучки экономки Анн-Мари Бернар 6 лет,

№ 7 – тело охранника Жана Лесажа 42 лет, умершего в больнице Сен-Лазар утром 16 марта, не приходя в сознание,

№ 8 – труп охранника Патрика Труа-Бра 29 лет,

№ 9 – труп привратника Жана Карпантье 40 лет.

Тела, обозначенные под №№ 1–6, расположены в сидячих позах вокруг большого кухонного стола, причем №№ 1–3 застыли, уронив голову на скрещенные руки, № 4 сложил под щекой ладони, № 5 откинулась на спинку стула, а № 6 сидит на коленях у № 2. Лица у №№ 1–6 спокойные, без малейших признаков страха или страдания. В то же время №№ 7–9, как видно по схеме, лежат поодаль от стола. № 7 держит в руке свисток, однако никто из соседей минувшим вечером свиста не слышал. У № 8 и № 9 на лицах застыло выражение ужаса или, во всяком случае, крайнего изумления (фотографические снимки будут представлены к завтрашнему утру). Следы борьбы отсутствуют. Повреждения на телах при беглом осмотре также не обнаружены. Причину смерти без вскрытия установить невозможно. По признакам трупного окоченения судебно-медицинский врач мэтр Вернем установил, что смерть наступила в разное время, между 10 часами вечера (№ 6) и 6 часами утра, а № 7, как уже было доложено, умер позднее, в больнице. Не дожидаясь результатов медицинской экспертизы, осмелюсь предположить, что все жертвы были подвергнуты воздействию сильнодействующего яда с быстрым усыпляющим эффектом, а время остановки сердца зависело то ли от полученной дозы яда, то ли от физической крепости каждого из отравленных.

Входная дверь особняка прикрыта, но не заперта. Однако на окне оранжереи (пункт 8 на схеме 1) наличествуют явственные следы взлома: стекло разбито, под окном на узкой полоске разрыхленной земли виден неотчетливый след мужского ботинка с подошвой в 26 сантиметров, острым носком и подкованным каблуком (фотографические снимки будут представлены). Вероятно, преступник проник в дом через сад, причем уже после того, как слуги были отравлены и погрузились в сон – иначе они непременно услышали бы звон разбитого стекла. В то же время непонятно, зачем преступнику после того, как слуги были обезврежены, понадобилось лезть через сад – ведь он мог спокойно пройти внутрь дома из буфетной. Так или иначе, преступник поднялся из оранжереи на второй этаж, где расположены личные покои лорда Литтлби (см. схему 2). Как видно по схеме, в левой части второго этажа всего два помещения: зал, где размещена коллекция индийских раритетов, и непосредственно примыкающая к залу спальня хозяина. Тело лорда Литтлби обозначено на схеме 2 под № 10 (см. также контурный рисунок). Лорд Литтлби одет в домашнюю куртку и суконные панталоны, правая ступня обмотана толстым слоем бинта. Судя по первичному осмотру тела, смерть наступила в результате необычайно сильного удара тяжелым продолговатым предметом в теменную область. Удар нанесен спереди. Ковер на несколько метров вокруг забрызган кровью и мозговым веществом. Забрызгана также разбитая стеклянная витрина, в которой, судя по табличке, прежде находилась статуэтка индийского бога Шивы (надпись на табличке: «Бангалор, 2-я пол. XVII в., золото»). Фоном для исчезнувшего изваяния служили расписные индийские платки, один из которых также отсутствует.

Из отчета доктора Бернема о результатах патологоанатомического исследования трупов, доставленных с рю де Гренель

…Однако, если причина смерти лорда Литтлби (труп № 10) ясна и необычным здесь можно счесть лишь силу удара, расколовшего черепную коробку на семь фрагментов, то с №№ 1–9 картина была менее очевидна и потребовала не только вскрытия, но и химико-лабораторного исследования. Задачу до некоторой степени облегчил тот факт, что Ж. Лесаж (№ 7) в момент первичного осмотра был еще жив, и по некоторым характерным признакам (булавочные зрачки, замедленное дыхание, холодная липкая кожа, покраснение губ и мочек) можно было предположить отравление морфием. К сожалению, во время первичного осмотра на месте преступления мы исходили из казавшейся очевидной версии перорального принятия яда и посему тщательно осмотрели только полость рта и глотку погибших. Когда ничего патологического найти не удалось, экспертиза зашла в тупик. Лишь при исследовании в морге у каждого из девяти покойников обнаружился едва заметный след инъекции на внутреннем сгибе левого локтя. Хоть это и выходит из сферы моей компетенции, позволю себе с достаточной долей уверенности предположить, что уколы сделаны лицом, имеющим немалый опыт процедур подобного рода. К такому выводу меня привели два обстоятельства: 1) инъекции сделаны исключительно аккуратно, ни у кого из осматриваемых не осталось видимой глазу гематомы; 2) нормальный срок впадения в состояние наркотического забытья составляет три минуты, а это значит, что все девять уколов были сделаны именно в данный интервал. Либо операторов было несколько (что маловероятно), либо один, но обладающий поистине поразительной сноровкой – даже если предположить, что он заранее приготовил по снаряженному шприцу на каждого. В самом деле, трудно представить, что человек в здравом рассудке подставит руку для укола, если на его глазах кто-то уже потерял сознание от этой процедуры. Мой ассистент мэтр Жоли, правда, считает, что все эти люди могли находиться в состоянии гипнотического транса, но за многолетнюю работу мне ни с чем похожим сталкиваться не приходилось. Обращаю также внимание г-на комиссара на то, что №№ 7–9 лежали на полу в позах, выражавших явное смятение. Полагаю, что эти трое получили инъекции последними (или же обладали повышенной сопротивляемостью) и перед тем, как потерять сознание, поняли, что с их товарищами происходит нечто подозрительное. Лабораторный анализ показал, что каждая из жертв получила дозу морфия, примерно втрое превышающую летальную. Судя по состоянию трупа девочки (№ 6). которая должна была скончаться первой, инъекции были сделаны между 9 и 10 часами вечера 15 марта.

Десять жизней за золотого божка!
Кошмарное злодеяние в фешенебельном квартале

Сегодня, 16 марта, весь Париж только и говорит, что о леденящем кровь преступлении, нарушившем чинное спокойствие аристократичной рю де Гренель. Корреспондент «Ревю паризьен» поспешил на место трагедии и готов удовлетворить законное любопытство наших читателей.

Итак, сегодня утром почтальон Жак Ле-Шьен, как обычно, в начале восьмого позвонил в дверь элегантного двухэтажного особняка, принадлежащего известному британскому коллекционеру лорду Литтлби. Когда привратник Карпантье, всегда лично принимающий почту для его сиятельства, не отворил, г-н Ле-Шьен удивился и, заметив, что входная дверь приоткрыта, вошел в прихожую. Минуту спустя 70-летний ветеран почтового ведомства с диким воплем выбежал обратно на улицу. Прибывшая по вызову полиция обнаружила в доме настоящее царство Аида – семеро слуг и двое детей (11-летний сын дворецкого и 6-летняя внучка экономки) – спали вечным сном. Прибывшая полиция поднялась на второй этаж и нашла там хозяина дома, лорда Литтлби. Он плавал в луже крови, убитый в том самом хранилище, где содержалась его прославленная коллекция восточных редкостей. 55-летний англичанин был хорошо известен в высшем обществе нашей столицы. Он слыл человеком эксцентричным и нелюдимым, однако ученые-археологи и востоковеды почитали лорда Литтлби истинным знатоком индийской истории. Неоднократные попытки дирекции Лувра выкупить у лорда отдельные экземпляры его пестрой коллекции отвергались с негодованием. Покойный особенно дорожил уникальной золотой статуэткой Шивы, которая оценивается знающими людьми по меньшей мере в полмиллиона франков. Человек мнительный и подозрительный, лорд Литтлби очень боялся грабителей, и в хранилище денно и нощно дежурили двое вооруженных охранников.

Непонятно, почему охранники покинули свой пост и спустились на первый этаж. Непонятно, к какой неведомой силе прибег преступник, чтобы без малейшего сопротивления подчинить своей воле всех обитателей дома (полиция подозревает, что использован какой-то быстродействующий яд). Однако ясно, что самого хозяина злодей застать дома не ожидал – его дьявольские расчеты были явно нарушены. Должно быть, именно этим следует объяснить звериную жестокость, с которой был умерщвлен почтенный коллекционер. Похоже, что с места преступления убийца скрылся в панике. Во всяком случае, он прихватил только статуэтку да один из расписных индийских платков, выставленных в той же витрине. Платок, видимо, понадобился, чтобы завернуть золотого Шиву – иначе блеск изваяния мог бы привлечь внимание кого-то из поздних прохожих. Прочие ценности (а их в коллекции немало) остались нетронутыми. Ваш корреспондент установил, что лорд Литтлби вчера оказался дома случайно, по роковому стечению обстоятельств. Он должен был вечером уехать на воды, однако из-за внезапного приступа подагры остался дома – себе на погибель.

Кощунственный размах и циничность массового убийства на рю де Гренель поражают воображение. Какое пренебрежение к человеческим жизням! Какая чудовищная жестокость! И ради чего – ради золотого истукана, который теперь и продать-то невозможно! При переплавке же Шива превратится в обычный двухкилограммовый слиток золота. Двести грамм желтого металла – вот цена, которую преступник дал каждой из десяти загубленных душ. О tempora, о mores! – воскликнем мы вслед за Цицероном.

Однако есть основания полагать, что неслыханное злодеяние не останется безнаказанным. Опытнейший из сыщиков парижской префектуры Гюстав Гош, которому поручено расследование, доверительно сообщил вашему корреспонденту, что полиция располагает некоей важной уликой. Комиссар абсолютно уверен, что возмездие будет скорым. На наш вопрос, не совершено ли преступление кем-либо из профессиональных грабителей, г-н Гош лукаво улыбнулся в свои седые усы и загадочно ответил: «Нет, сынок, тут ниточка тянется в хорошее общество». Больше вашему покорному слуге не удалось вытянуть из него ни единого слова.

Ж. дю Руа

Вот это улов!
Золотой Шива найден! «Преступление века» на рю де Гренель – дело рук сумасшедшего?

Вчера, 17 марта, в шестом часу пополудни, 13-летний Пьер Б., удивший рыбу у Моста Инвалидов, так прочно зацепился крючком за дно, что был вынужден лезть в холодную воду. («Что я, дурак, настоящий английский крючок бросать?» – сказал юный рыбак нашему репортеру.) Доблесть Пьера была вознаграждена: крючок зацепился не за какую-нибудь вульгарную корягу, а за увесистый предмет, наполовину ушедший в ил. Извлеченный из воды, предмет засиял неземным блеском, ослепив изумленного рыболова. Отец Пьера, отставной сержант и ветеран Седана, догадался, что это и есть знаменитый золотой Шива, из-за которого позавчера убили десять человек, и доставил находку в префектуру.

Как это понимать? Преступник, не остановившийся перед хладнокровным и изощренным убийством стольких людей, почему-то не пожелал воспользоваться трофеем своей чудовищной предприимчивости! Следствие и публика поставлены в тупик. Публика, кажется, склонна считать, что в убийце запоздало пробудилась совесть, и он, ужаснувшись содеянного, бросил золотого истукана в реку. Многие даже полагают, что злодей и сам утопился где-нибудь неподалеку. Полиция же менее романтична и находит в непоследовательности действий преступника явные признаки безумия.

Узнаем ли мы когда-нибудь истинную подоплеку этой кошмарной, непостижимой истории?

Альбом парижских красавиц

Серия из 20 фотографических карточек высылается наложенным платежом за 3 фр. 99 сант., включая стоимость пересылки. Уникальное предложение! Торопитесь – тираж ограничен. Париж, рю Койпель, типография «Пату и сын».

Часть перваяПорт-Саид – Аден
Комиссар Гош

В Порт-Саиде на борт «Левиафана» поднялся новый пассажир, занявший номер восемнадцатый, последнюю вакантную каюту первого класса, и у Гюстава Гоша сразу улучшилось настроение. Новенький выглядел многообещающе: сдержанные и неторопливые движения, непроницаемое выражение красивого лица – на первый взгляд вроде бы совсем молодого, но когда объект снял котелок, неожиданно обнаружились виски с проседью. Любопытный экземпляр, решил комиссар. Сразу видно – с характером и, что называется, с прошлым. В общем, несомненный клиент папаши Гоша.

Пассажир шел по трапу, помахивая портпледом, а потные грузчики волокли изрядный багаж: дорогие скрипучие чемоданы, добротные саквояжи свиной кожи, объемистые связки с книгами и даже складной велосипед (одно большое колесо, два маленьких и пук блестящих металлических трубок). Замыкали шествие двое бедолаг, тащивших внушительного вида гимнастические гири.

Сердце Гоша, старой ищейки (так любил аттестовать себя сам комиссар), затрепетало от охотничьего азарта, когда у новенького не оказалось золотого значка – ни на шелковом лацкане щегольского летнего пальто, ни на пиджаке, ни на цепочке от часов. Теплее, совсем тепло, думал Гош, зорко поглядывая на франта из-под кустистых бровей и попыхивая своей любимой глиняной трубочкой. И то сказать – с чего он взял, старый башмак, что душегуб сядет на пароход непременно в Саутгемптоне? Преступление совершено 15 марта, а сегодня уже 1 апреля. Запросто можно было добраться до Порт-Саида, пока «Левиафан» огибал западный контур Европы. И вот вам пожалуйста, одно к одному: по типу явный клиент плюс билет первого класса плюс главное – без золотого кита.

Проклятый значок с аббревиатурой пароходной компании «Джаспер-Арто партнершип» с некоторых пор начал сниться Гошу по ночам, и сны все были какие-то на редкость пакостные. Например, давешний.

Комиссар катался с мадам Гош на лодочке в Булонском лесу. Светило солнышко, насвистывали птички. Вдруг из-за вершин деревьев выглянула гигантская золотистая морда с бессмысленными круглыми глазами, разинула пасть, в которой запросто поместилась бы Триумфальная арка, и стала всасывать в себя пруд. Гош, обливаясь потом, налег на весла. Между тем оказалось, что дело происходит вовсе и не в парке, а посреди безбрежного океана. Весла гнулись, как соломинки, мадам Гош больно тыкала зонтиком в спину, а огромная сияющая туша заслонила весь горизонт. Когда она выпустила фонтан в полнеба, комиссар проснулся и трясущейся рукой зашарил по столику – где там трубка и спички?

Впервые золотого кита Гош увидел на рю де Гренель, когда осматривал бренные останки лорда Литтлби. Англичанин лежал, разинув рот в немом крике – фальшивая челюсть наполовину выскочила, выше лба кровавое суфле. Гош присел на корточки – показалось, что у трупа между пальцев посверкивает золотая искорка, и, разглядев, заурчал от удовольствия. Сама собой подвалила редкостная, прямо-таки небывалая удача, какая бывает только в криминальных романах. Покойник, умница, преподнес следствию важную улику – не на блюдечке, на ладошке. На, Гюстав, держи. И попробуй только упустить того, кто мне башку раздрызгал – лопнуть тебе тогда от стыда, старый ты пень.

Золотая эмблема (правда, сначала Гош еще не знал, что это эмблема, – думал, брелок или булавочная заколка с монограммой владельца) могла принадлежать только убийце. На всякий случай комиссар, конечно, показал кита младшему лакею (вот кому повезло-то: 15 марта у парня был выходной, что и спасло ему жизнь), но лакей никогда раньше у лорда этой безделушки не видел. И слава Богу.

Дальше завертелись маховики и закрутились шестеренки всего громоздкого полицейского механизма – министр и префект бросили на раскрытие «Преступления века» все лучшие силы. Уже к вечеру следующего дня Гош знал, что три буквы на золотом ките – не инициалы какого-нибудь запутавшегося в долгах прожигателя жизни, а обозначение только что созданного франко-британского судоходного консорциума. Кит же оказался эмблемой чудо-корабля «Левиафан», недавно спущенного со стапелей в Бристоле и готовящегося к своему первому рейсу в Индию.

О гигантском пароходе газеты трубили уже не первый месяц. Теперь же выяснилось, что в канун первого плавания «Левиафана» Лондонский монетный двор отчеканил золотые и серебряные памятные значки: золотые для пассажиров первого класса и старших офицеров судна, серебряные – для пассажиров второго класса и субалтернов. Третий класс на роскошном корабле, где достижения современной техники сочетались с небывалым комфортом, не предусматривался вовсе. Компания гарантировала путешественникам полное обслуживание, так что брать с собой в плавание прислугу было необязательно. «Внимательные лакеи и тактичные горничные пароходства позаботятся о том, чтобы вы чувствовали себя на борту «Левиафана» как дома!» – гласила реклама, напечатанная в газетах всей Европы. Счастливцам, заказавшим каюту на первый рейс Саутгемптон – Калькутта, вместе с билетом вручали золотого или серебряного кита, в зависимости от класса. А заказать билет можно было в любом крупном европейском порту, от Лондона до Константинополя.

Что ж, эмблема «Левиафана» – это хуже, чем инициалы владельца, но задача усложнилась ненамного, рассудил комиссар. Все золотые значки считанные. Надо просто дождаться 19 марта – именно на этот день назначено торжественное отплытие, – приехать в Саутгемптон, подняться на пароход и посмотреть, у кого из пассажиров первого класса нет золотого кита. Или (что вероятнее всего), кто из купивших за такие деньжищи билет не явился на борт. Он-то и будет клиент папаши Гоша. Проще картофельного супа.

Уж на что Гош не любил путешествовать, а тут не удержался. Очень хотелось самолично раскрыть «Преступление века». Глядишь, наконец и дивизионного дадут. До пенсии всего три года. Одно дело по третьему разряду пенсион получать, и совсем другое – по второму. Разница в полторы тысячи франков в год, а полторы тысячи на дороге не валяются.

В общем, сам напросился. Думал, прокатиться до Саутгемптона – ну, в худшем случае доплыть до Гавра, первой остановки, а там уж и жандармы на причале, и репортеры. Заголовок в «Ревю паризьен»: «Преступление века» раскрыто: наша полиция на высоте». Или того лучше: «Старая ищейка Гош не подкачал».

О-хо-хо. Первый неприятный сюрприз ждал комиссара в мореходной конторе, в Саутгемптоне. Выяснилось, что на чертовом пароходище целых сто кают первого класса и десять старших офицеров. Все билеты проданы. Сто тридцать две штуки. И на каждый выдано по золотому значку. Итого сто сорок два подозреваемых, ничего себе? Но ведь эмблемы-то не окажется только у одного, успокаивал себя Гош.

Утром 19 марта нахохлившийся от сырого ветра, замотанный в теплое кашне комиссар стоял возле трапа, рядом с капитаном мистером Джосайей Клиффом и первым лейтенантом месье Шарлем Ренье. Встречали пассажиров. Духовой оркестр попеременно играл английские и французские марши, на пирсе возбужденно галдела толпа, а Гош пыхтел все яростней, грызя ни в чем не повинную трубку. Увы – из-за холодной погоды все пассажиры были в плащах, пальто, шинелях, капотах. Поди-ка разбери, у кого есть значок, а у кого нет. Это был подарочек номер два.

Все, кто должен был сесть на пароход в Саутгемптоне, оказались на месте, а сие означало, что, несмотря на потерю значка, преступник на пароход все-таки прибыл. Видно, считает полицейских полными идиотами. Или надеется затеряться среди такой уймы народа? А может, у него нет другого выхода?

В общем, ясно было одно: прокатиться до Гавра придется. Гошу выделили резервную каюту, предназначенную для почетных гостей пароходства.

Сразу после отплытия в гранд-салоне первого класса состоялся банкет, на который комиссар возлагал особые надежды, поскольку в приглашениях было указано: «Вход по предъявлении золотой эмблемы или билета первого класса». Ну кто ж станет носить в руке билет – куда как проще прицепить красивого золотого левиафанчика.

На банкете Гош отвел душу – каждого взглядом обшарил. Иным дамам был вынужден в самое декольте носом тыкаться. Висит там что-то в ложбинке на золотой цепке – то ли кит, то ли просто кулон. Как не проверить?

Все пили шампанское, угощались всякими вкусностями с серебряных подносов, танцевали, а Гош работал: вычеркивал из списка тех, у кого значок на месте. Больше всего мороки было с мужчинами. Многие, стервецы, прицепили кита к цепочке от часов, да и сунули в жилетный карман. Комиссару пришлось одиннадцать раз поинтересоваться, который нынче час.

Неожиданность номер три: у всех офицеров значки были на месте, но зато безэмблемных пассажиров обнаружилось целых четверо, притом двое женского пола! Удар, раскроивший череп лорда Литтлби, словно скорлупу ореха, был такой мощи, что нанести его мог только мужчина, и не просто мужчина, а изрядный силач. С другой стороны, комиссару как опытнейшему специалисту по уголовным делам было отлично известно, что в состоянии аффекта либо истерического возбуждения самая слабая дамочка способна совершать истинные чудеса. Да что далеко за примерами ходить. В прошлом году модистка из Нейи, сущая пигалица, выкинула из окна, с четвертого этажа, неверного любовника – упитанного рантье вдвое толще и в полтора раза выше ее самой. Так что женщин, оказавшихся без значка, исключать из числа подозреваемых не следовало. Хотя где это видано, чтобы женщина, да еще дама из общества, умела с такой сноровкой делать уколы…

Так или иначе, расследование на борту «Левиафана» обещало затянуться, и комиссар проявил свою всегдашнюю обстоятельность. Капитан Джосайя Клифф единственный из офицеров парохода был посвящен в тайну следствия и имел инструкцию от руководства компании оказывать французскому блюстителю закона всяческое содействие. Гош воспользовался этой привилегией самым бесцеремонным образом: потребовал, чтобы все интересующие его персоны были приписаны к одному и тому же салону.

Тут необходимо пояснить, что из соображений приватности и уюта (в рекламе парохода говорилось: «Вы ощутите себя в атмосфере доброй старой английской усадьбы») особы, путешествующие первым классом, должны были столоваться не в огромном обеденном зале вместе с шестьюстами носителями демократичных серебряных китов, а были расписаны по комфортабельным «салонам», каждый из которых носил собственное название и имел вид великосветской гостиной: хрустальные светильники, мореный дуб и красное дерево, бархатные стулья, ослепительное столовое серебро, напудренные официанты и расторопные стюарды. Комиссар Гош облюбовал для своих целей салон «Виндзор», расположенный на верхней палубе, прямо в носовой части: три стены из сплошных окон, превосходный обзор, даже в пасмурный день можно не зажигать ламп. Бархат здесь был золотисто-коричневого оттенка, а на льняных салфетках красовался виндзорский герб.

Вокруг овального стола с прикрученными к полу ножками (это на случай сильной качки) стояло десять стульев с высокими резными спинками, украшенными всякими готическими финтифлюшками. Комиссару понравилось, что все будут сидеть за одним столом, и он велел стюарду расставить таблички с именами не просто так, а со стратегическим смыслом: четверых безэмблемных пристроил аккурат напротив себя, чтобы глаз с них, голубчиков, не спускать. Усадить во главу стола самого капитана, как планировал Гош, не получилось. Мистер Джосайя Клифф не пожелал (по его собственному выражению) «участвовать в этом балагане» и обосновался в салоне «Йорк», где столовались новый вице-король Индии с супругой и двое генералов Индийской армии. «Йорк» располагался в престижной кормовой части, на максимальном удалении от зачумленного «Виндзора», где воцарился первый помощник Шарль Ренье. Он сразу пришелся комиссару не по душе: лицо загорелое, обожженное ветрами, а говорит сладенько, черные волосы блестят от бриллиантина, усишки нафабрены в две закорючки. Шут гороховый, а не моряк.

За двенадцать дней, миновавшие с момента отплытия, комиссар успел хорошенько приглядеться к соседям по салону, обучился светским манерам (то есть не курить во время трапезы и не собирать подливу коркой хлеба), более или менее усвоил сложную географию плавучего города, притерпелся к качке – а к цели так и не приблизился.

Ситуация была такая.

Поначалу первым по степени подозрительности числился сэр Реджинальд Милфорд-Стоукс. Тощий, рыжий, с растрепанными бакенбардами. На вид лет двадцать восемь – тридцать. Ведет себя странно: то таращит зеленые глазищи куда-то вдаль и на вопросы не отвечает, то вдруг оживится и понесет ни к селу ни к городу про остров Таити, про коралловые рифы, про изумрудные лагуны и хижины с крышами из пальмовых листьев. Явный психопат. Зачем баронету, отпрыску богатого семейства, ехать на край света, в какую-то Океанию? Чего он там не видал? Вопрос об отсутствующем значке – между прочим, заданный дважды – чертов аристократ проигнорировал. Смотрел сквозь комиссара, а если и взглянет, то словно на муху какую. Сноб поганый. Еще в Гавре (стояли четыре часа) Гош сбегал на телеграф, отбил запрос в Скотланд-Ярд: мол, что за Милфорд-Стоукс такой, не замечен ли в буйстве, не баловался ли изучением медицины. Ответ пришел перед самым отплытием. Оказалось, ничего интересного, да и странности объяснились. Но золотого кита у него все-таки нет, а значит, из списка клиентов рыжего вычеркивать рано.

Второй – месье Гинтаро Аоно, «японский дворянин» (так написано в пассажирском регистре). Азиат как азиат: невысокий, сухонький, не поймешь какого возраста, с жидкими усиками, колючие глазки в щелочку. За столом в основном помалкивает. На вопрос о занятиях, смутившись, пробормотал: «офицер императорской армии». На вопрос о значке смутился еще больше, обжег комиссара ненавидящим взглядом и, извинившись, выскочил за дверь. Даже суп не доел. Подозрительно? Еще бы! Вообще же дикарь дикарем. В салоне обмахивается ярким бумажным веером, будто педераст из развеселых притонов за рю Риволи. По палубе разгуливает в деревянных шлепанцах, хлопчатом халате и вовсе без панталонов. Гюстав Гош, конечно, за свободу, равенство и братство, но все-таки не следовало такую макаку в первый класс пускать.

Теперь женщины.

Мадам Рената Клебер. Молоденькая. Пожалуй, едва за двадцать. Жена швейцарского банковского служащего. Едет к мужу в Калькутту. Красавицей не назовешь – остроносенькая, подвижная, говорливая. С первой же минуты знакомства сообщила о своей беременности. Этому обстоятельству подчинены все ее мысли и чувства. Мила, непосредственна, но совершенно несносна. За двенадцать дней успела досмерти надоесть комиссару болтовней о своем драгоценном здоровье, вышиванием чепчиков и прочей подобной ерундой. Настоящий живот на ножках, хотя срок беременности пока небольшой и собственно живот только-только обозначился. Разумеется, Гош улучил момент и спросил, где эмблема. Швейцарка захлопала ясными глазенками, пожаловалась, что вечно все теряет. Что ж, это очень даже могло быть. К Ренате Клебер комиссар относился со смесью раздражения и покровительственности, всерьез же за клиентку не держал.

Вот ко второй даме, мисс Клариссе Стамп, бывалый сыщик приглядывался куда как заинтересованней. Тут что-то, кажется, было нечисто. Вроде бы англичанка и англичанка, ничего особенного: скучные белесые волосы, не первой молодости, манеры тихие, чинные, но в водянистых глазах нет-нет да и промелькнет этакая чертовщинка. Знаем, видели таких. Кто в тихом омуте-то водится? Опять же примечательные детальки. Так, ерунда, кто другой и внимания бы не обратил, но у старого пса Гоша глаз цепкий. Платья и костюмы у мисс Стамп дорогие, новехонькие, по последней парижской моде, сумочка из черепахи (видел такую в витрине на Елисейских полях – триста пятьдесят франков), а записную книжечку достала – старая, дешевенькая, из простой писчебумажной лавки. Раз сидела на палубе в шальке (ветрено было), так у мадам Гош точь-в-точь такая же, из собачьей шерсти. Теплая, но не для английской леди. И что любопытно: новые вещи у этой Клариссы Стамп все сплошь дорогие, а старые плохонькие и самого низкого качества. Неувязочка. Как-то перед файф-о-клоком Гош у нее спросил: «А что это вы, сударыня, золотого кита ни разу не наденете? Не нравится? По-моему, шикарная вещица». Что вы думаете? Залилась краской почище «японского дворянина» и говорит: мол, надевала уже, вы просто не видели. Врет. Уж Гош бы заметил. Была у комиссара одна тонкая мыслишка, но тут требовалось подгадать психологически верный момент. Вот и посмотрим, как она отреагирует, эта Кларисса.

Раз уж мест за столом десять, а безэмблемных набралось четверо, решил Гош дополнить комплект за счет прочих субъектов, хоть и со значками, а тоже по-своему примечательных. Чтоб расширить круг поиска – места-то все равно остаются.

Перво-наперво потребовал от капитана, чтобы к «Виндзору» приписали главного корабельного врача месье Труффо. Джосайя Клифф поворчал, но уступил. Зачем Гошу понадобился главный врач – понятно: единственный на «Левиафане» медик, укольных дел мастер, которому по статусу положен золотой значок. Доктор оказался низеньким, полненьким итальянцем с оливковой кожей и лобастой лысой головой, которую венчал жидковатый зачес. Просто не хватало воображения представить этого комичного субъекта в роли беспощадного убийцы. Вместе с врачом пришлось выделить место его супруге. Доктор всего две недели как женился и решил совместить полезное с приятным, то есть службу с медовым месяцем. Стул, занятый новоиспеченной мадам Труффо, пропадал зря. Постная, неулыбчивая англичанка, избранница пароходного эскулапа, казалась вдвое старше своих двадцати пяти лет и нагоняла на Гоша смертельную тоску, как впрочем, и большинство ее соотечественниц. Он сразу окрестил ее «овцой» за белые ресницы и блеющий голос. Впрочем, рот она раскрывала редко, поскольку французского не знала, а разговоры в салоне, слава Богу, в основном велись именно на этом благородном наречии. Значка у мадам Труффо вообще никакого не было, но это и естественно – она и не офицер и не пассажир. Еще комиссар усмотрел в регистре некоего индолога-археолога Энтони Ф. Свитчайлда и решил, что индолог ему в самый раз сгодится. Ведь покойник Литтлби тоже был чем-то в этом роде. Мистер Свитчайлд, долговязый штырь в круглых очках и с козлиной бороденкой, в первый же ужин сам завел разговор об Индии. После трапезы Гош отвел профессора в сторонку и осторожно повернул беседу к коллекции лорда Литтлби. Индолог-археолог пренебрежительно обозвал покойника дилетантом, а его коллекцию кунсткамерой, собранной безо всякого научного подхода. Мол, единственная настоящая ценность там – золотой Шива. Хорошо, что Шива отыскался сам по себе, потому что французская полиция, как известно, умеет только взятки брать. От этого вопиюще несправедливого замечания Гош сердито закашлялся, но Свитчайлд лишь посоветовал ему поменьше курить. Далее ученый снисходительно заметил, что Литтлби, пожалуй, обзавелся неплохим собранием расписных тканей и платков, среди которых попадаются крайне любопытные экземпляры, но это скорее из области туземных ремесел и прикладного искусства. Недурен и сандаловый ларец XVI века из Лахора с резьбой на сюжет из Махабхараты – и дальше завел такую бодягу, что коммисар вскоре клевал носом.

iknigi.net