Текст книги "Лоллипоп". Лоллипоп книга


Книга Лоллипоп читать онлайн Кристине Нёстлингер

Кристине Нёстлингер. Лоллипоп

 

– Виктор-Эмануэль? Да такое имя под стать королю. Итальянские короли страсть как любили этак величать себя!

Лоллипоп помчался домой, встал перед зеркалом и долго в него гляделся. А потом произнёс:

– Чего нет, того нет. На итальянского короля я, кажется, не тяну. Ну так и Виктором-Эмануэлем оставаться больше не желаю!

Дело было после обеда, потому столь важное решение он принял в полном одиночестве: мама на службе, сестра на уроке музыки, бабушка в парикмахерской, а дед на том свете – ещё с Пасхи.

Если какой-нибудь читатель при перечислении близких недосчитался отца, придётся – раз и навсегда – сказать: у Лоллипопа его не было. То есть не было настоящего отца. Который утром битый час сидит в туалете, дымя сигаретой. Который вечно ищет ключ зажигания от машины. Который брюзжит, что его «совсем заездили». Который ходит на родительские собрания, а потом орёт дома. Который может починить велосипед и любит рассказывать о своём детстве, как в один прекрасный день он удрал из дома, прихватив на дорожку три банки филе из осьминога.

Отец Лоллипопа жил на другом конце города. Жену его звали Аме́лия. (Упоминаю об этом лишь потому, что Лоллипопу имя казалось потешным.) У них было трое детей. Но каждое четвёртое воскресенье он заходил за Лоллипопом и сестрой. Они вместе гуляли, а в дождливую погоду шли в кафе. Бо́льшего об отце знать не нужно, в книге он уже нигде не появится, ибо то, что происходило каждое четвёртое воскресенье, было до чёртиков скучно – Лоллипопу, сестре да и отцу, видимо, тоже.

Единственное, что запомнилось Лоллипопу, так это случай в кофейне, когда в бисквитном рулете обнаружился муравей. Заживо запечённый, разумеется. И как отец отказывался платить. «Рулет с муравьём во фруктовой начинке, – возмущался он, – считается испорченным и несъедобным!»

Отец долго препирался с официанткой, тем временем Лоллипоп в глубокой тоске рулет сжевал.

Кусочек с муравьём он, конечно, есть не стал – обкусал со всех сторон. Но тот, как назло, упал со стола и куда-то закатился. Отыскать его не удалось. Тогда официантка, не растерявшись, заявила: никакого, мол, муравья и в помине не было. Без доказательств она и мысли допустить не может, что в её фирменном рулете оказался муравей. Пришлось отцу раскошелиться. Видок у него был кислый. Лоллипоп с сестрой всю дорогу гадали, на кого он дуется – на Лоллипопа или на официантку.

 

Разве это имена для того, кто звался словно итальянский король!

Лоллипоп обошёл весь дом, обзвонил все квартиры. Он мог себе это позволить: жильцы его очень любили. Он просил придумать ему какое-нибудь новое имя, но воображения у жильцов было ничуть не больше, чем у мамы, бабушки и сестры. К тому же кто-то полагал, что менять имена вообще дурной тон, а кто-то – что и Виктор-Эмануэль исключительно подходит для Лоллипопа.

Тогда Лоллипоп отправился к Отто. Магазинчик Отто находился прямо у ворот их дома по соседству с «1000 мелочей» господина Альбрехта. Далеко не просто определить, что же это за магазинчик. Чем-то он напоминал молочную: тут всегда можно было купить масло, сливки и сгущённое молоко; свежим он не торговал. Чем-то он походил и на овощную лавку: у Отто бывала и картошка, и лук, и огурцы, и яблоки; но персики, клубника и бананы у него не водились. Чуточку смахивал магазин и на кондитерскую: на витрине полно прозрачных форм, набитых конфетами – тут и помадки, и карамель с клубничной начинкой, и лимонные дольки, и различные драже. На полках теснятся штабеля коробок с нугой, шоколадные медведи, кренделя с марципанами. А ещё он торговал портновскими иглами и мелками, штампованными пуговицами и резиновой тесьмой. Скорее всего, поэтому над входом в магазинчик на деревянном щите значилось: «Смешанная торговля». Из-за этого, по всей вероятности, многие называли его «Смешанный Отто».

knijky.ru

Читать книгу Лоллипоп Кристине Нёстлингер : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]

Кристина НёстлингерЛоллипоп

Christine Nöstlinger

LOLLIPOP

© 1977 Beltz & Gelberg in der Verlagsgruppe Beltz

Weinheim Basel

© Френкель П.Л., перевод на русский язык, 2012

© Кукушкин А.И., иллюстрации, 2012

© Оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2012

Machaon®

Как Лоллипоп стал Лоллипопом

На самом-то деле его звали вовсе не Лоллипо́п Ма́йер. На самом-то деле его звали Викто́р-Эмануэ́ль Майер. Виктор по деду и Эмануэль по дяде, который приходился ему крёстным. Но господин Альбрехт – он держит лавку «1000 мелочей» – однажды сказал:

– Виктор-Эмануэль? Да такое имя под стать королю. Итальянские короли страсть как любили этак величать себя!

Лоллипоп помчался домой, встал перед зеркалом и долго в него гляделся. А потом произнёс:

– Чего нет, того нет. На итальянского короля я, кажется, не тяну. Ну так и Виктором-Эмануэлем оставаться больше не желаю!

Дело было после обеда, потому столь важное решение он принял в полном одиночестве: мама на службе, сестра на уроке музыки, бабушка в парикмахерской, а дед на том свете – ещё с Пасхи.

Если какой-нибудь читатель при перечислении близких недосчитался отца, придётся – раз и навсегда – сказать: у Лоллипопа его не было. То есть не было настоящего отца. Который утром битый час сидит в туалете, дымя сигаретой. Который вечно ищет ключ зажигания от машины. Который брюзжит, что его «совсем заездили». Который ходит на родительские собрания, а потом орёт дома. Который может починить велосипед и любит рассказывать о своём детстве, как в один прекрасный день он удрал из дома, прихватив на дорожку три банки филе из осьминога.

Отец Лоллипопа жил на другом конце города. Жену его звали Аме́лия. (Упоминаю об этом лишь потому, что Лоллипопу имя казалось потешным.) У них было трое детей. Но каждое четвёртое воскресенье он заходил за Лоллипопом и сестрой. Они вместе гуляли, а в дождливую погоду шли в кафе. Бо́льшего об отце знать не нужно, в книге он уже нигде не появится, ибо то, что происходило каждое четвёртое воскресенье, было до чёртиков скучно – Лоллипопу, сестре да и отцу, видимо, тоже.

Единственное, что запомнилось Лоллипопу, так это случай в кофейне, когда в бисквитном рулете обнаружился муравей. Заживо запечённый, разумеется. И как отец отказывался платить. «Рулет с муравьём во фруктовой начинке, – возмущался он, – считается испорченным и несъедобным!»

Отец долго препирался с официанткой, тем временем Лоллипоп в глубокой тоске рулет сжевал.

Кусочек с муравьём он, конечно, есть не стал – обкусал со всех сторон. Но тот, как назло, упал со стола и куда-то закатился. Отыскать его не удалось. Тогда официантка, не растерявшись, заявила: никакого, мол, муравья и в помине не было. Без доказательств она и мысли допустить не может, что в её фирменном рулете оказался муравей. Пришлось отцу раскошелиться. Видок у него был кислый. Лоллипоп с сестрой всю дорогу гадали, на кого он дуется – на Лоллипопа или на официантку.

* * *

Захотелось, стало быть, Лоллипопу другое имя – раз уж он не итальянский король! Лоллипоп перебрал кучу имён, но потом решил: «Порядок есть порядок! Имена не берутся, а даются!» И он дождался, пока мама пришла с работы, а сестра с урока музыки, а бабушка из парикмахерской. И мама, и сестра, и бабушка изо всех сил старались, только вот фантазии у всех, вместе взятых, было меньше, чем у дряхлого вола. «“Пи́пси”, – выдавали они, – “Штро́льхи”, “Бой”, “Майс”». Даже до «Ву́цла» докатились.

Разве это имена для того, кто звался словно итальянский король!

Лоллипоп обошёл весь дом, обзвонил все квартиры. Он мог себе это позволить: жильцы его очень любили. Он просил придумать ему какое-нибудь новое имя, но воображения у жильцов было ничуть не больше, чем у мамы, бабушки и сестры. К тому же кто-то полагал, что менять имена вообще дурной тон, а кто-то – что и Виктор-Эмануэль исключительно подходит для Лоллипопа.

Тогда Лоллипоп отправился к Отто. Магазинчик Отто находился прямо у ворот их дома по соседству с «1000 мелочей» господина Альбрехта. Далеко не просто определить, что же это за магазинчик. Чем-то он напоминал молочную: тут всегда можно было купить масло, сливки и сгущённое молоко; свежим он не торговал. Чем-то он походил и на овощную лавку: у Отто бывала и картошка, и лук, и огурцы, и яблоки; но персики, клубника и бананы у него не водились. Чуточку смахивал магазин и на кондитерскую: на витрине полно прозрачных форм, набитых конфетами – тут и помадки, и карамель с клубничной начинкой, и лимонные дольки, и различные драже. На полках теснятся штабеля коробок с нугой, шоколадные медведи, кренделя с марципанами. А ещё он торговал портновскими иглами и мелками, штампованными пуговицами и резиновой тесьмой. Скорее всего, поэтому над входом в магазинчик на деревянном щите значилось: «Смешанная торговля». Из-за этого, по всей вероятности, многие называли его «Смешанный Отто».

Лоллипоп пошёл к Смешанному Отто, чтоб хорошенько обмозговать затею с именами. Он уселся на мешок с картошкой, стоявший в углу среди гор стиральных порошков, и взял с полки леденец на палочке. Такой зелёный, с мятным привкусом. На мешке с картошкой, с зелёным леденцом во рту, ему думалось особенно хорошо. Это уж было проверено-перепроверено. На мешке с леденцом он иногда решал самые сложные уравнения. Даже такие, какие они ещё и не проходили.

Зелёные мятные леденцы привезли из Америки. «MADE IN USA» – стояло на коробке. А чуть выше крупными красными буквами на белом фоне: «LOLLIPOP». Так, видать, у американцев леденцы на палочке называются.

Лоллипоп сосал леденец и размышлял о новом имени. Но, сколько ни думал, получалось, что теперь всю жизнь придётся пребывать в итальянских королях: никому в голову хоть одного мало-мальски путного имени не пришло.

И когда Лоллипоп совсем было сник, Отто прислонился к стеллажу, сложил руки на животе, взглянул на коробку с леденцами, на Лоллипопа и сказал:

– Ну, Лоллипоп, о чём так тяжко задумался?

Вот как всё было! Вот как Лоллипоп получил имя. Конечно, приучать людей к новому имени – сложная штука. Дворничиха, весьма преклонного возраста да ещё изрядно тугая на ухо, привыкала особенно плохо.

– Как тебя теперь звать? – спрашивала она то и дело. – Как?

Лоллипоп каждый божий день по двадцать раз орал ей в левое ухо: «Лол-ли-поп!» (левым она слышала получше). Дворничиха и впрямь старалась вовсю. Но как-то она сказала «Воллимоп», другой раз «Поллипоп» и «Поллимоп». Пока Лоллипоп не написал ей своё имя на бумажке. Дворничиха носила бумажку в кармане фартука; завидев Лоллипопа, она доставала её, надевала очки и читала: «Привет, Лоллипоп!»

Адского труда стоило приучить к новому имени учительницу. На слух она не жаловалась. Она просто-напросто не желала. Лоллипоп на каждой перемене, до занятий, после занятий твердил ей, что теперь его зовут «Лоллипоп» – и никак иначе. Нашла коса на камень! Она железно называла его «Виктор-Эмануэль». Пока у Лоллипопа не лопнуло терпение. Пока он не перестал откликаться на «Виктора». Пока он вовсе не перестал реагировать, когда она обращалась к «Виктору-Эмануэлю».

Так продолжалось больше двух недель. Даже когда посреди урока математики учительница вдруг сказала: «Виктор-Эмануэль, а у меня для тебя есть наклейка – поросёнок Пу́зик! Редчайший экземпляр!» – даже тогда Лоллипоп не дрогнул. А ведь Лоллипоп – страстный коллекционер поросят Пузиков разных размеров. И того, что учительница вертела перед носом, у него не было. Такого ни в одном магазине не достанешь.

В четверг, на третью неделю, на втором уроке во время чтения учительница сдалась. Читали сказку про Синюю Бороду. Лоллипоп ковырял в носу и глядел в окно. За окном ничего интересного не было. Только небо голубое с тремя белыми облачками. Но и в «Синей Бороде» ничего интересного не было. И тут вдруг учительница сказала:

– Лоллипоп, что ты уставился в окно? Читать надо, а не в носу ковырять, Лоллипоп!

С этого урока Лоллипоп – в школе – больше в носу не ковырял, из окон не пялился и читал вместе со всеми. А учительница всегда называла его «Лоллипоп». Она до того привыкла к «Лоллипопу», что даже директору на вопрос, всё ли ещё Виктор-Эмануэль лучший гимнаст, с жаром доказывала: в её классе никакого Виктора-Эмануэля нет.

Лоллипопу помогает «Лоллипоп»

Лоллипоп со многими дружил, но Друга у него не было. Лучшего Друга – не было. Исключая Смешанного Отто. Но Отто сильно за пятьдесят. Через год он уйдёт на пенсию. Конечно, без пяти минут пенсионеры и мальчишки могут прекрасно ладить, но порой это утомительно для обеих сторон. Отто хочется то бесконечно говорить, то бесконечно слушать. А Лоллипопу хочется – ну, к примеру, ручные тиски. Он машину мастерит, и без тисков тут не обойтись. Такие тиски можно по дешёвке достать у старьёвщиков, что для Смешанного Отто хуже каторги. Часами рыскать по закоулкам в поисках ручных тисков, ковыряться у каждого старьёвщика в огромных ящиках, доверху набитых хламом, – выматывающее занятие для без пяти минут пенсионера.

Ещё Смешанный Отто недолюбливает комиксы. От них у него голова идёт кру́гом. Он не отличает кружочков, обводящих речь героев, от кружочков с их мыслями, а дикарский клич «уби-уби-уби!» вовсе считает дружеским приветствием.

Когда Лоллипоп жаловался Смешанному Отто на маму, или на бабушку, или на сестру, Отто не всегда был на стороне Лоллипопа. А Лучший Друг? Был бы! Вот почему Лоллипоп мечтал о Лучшем Друге. Многие приятели Лоллипопа хотели занять это место, но Лоллипоп думал кое о ком другом. Совершенно о конкретном!

Каждый вечер, перед сном, Лоллипоп подходил к окну в кухне и глядел в него. Кухонное окно выходило во двор, а за двором был забор, а за забором ещё один двор, а за ним ещё один дом. С окнами кухонь и подъездов и с оконцами туалетов. Почти во всех окнах свет вечерами не горел. Но, когда Лоллипоп перед сном подходил к кухонному окну, в том доме, на втором этаже, у освещённого окна всегда стоял какой-то мальчик. Разглядеть его хорошенько Лоллипоп не мог. Но что ему лет восемь, и что у него светлые волосы, и что он довольно-таки худ – видно было.

Лоллипоп мечтал, чтобы этот мальчик стал его Лучшим Другом. Он – и никто другой! Только складывалось всё очень странно. Лоллипоп знал в округе всех ребят. А вот Лучшего Друга, кроме как у окна, не видел ни разу. Ни на улице, ни в школе, ни в парке. Ни даже в универмаге.

Лоллипоп частенько прохаживался около дома, где жил Друг. Даже в подъезд заходил и на второй этаж поднимался. На лестничной площадке он насчитал шесть квартир. Три явно не те – слишком далеко уходят вправо. Оставались: Хо́дина, Бунзл, Кро́нбергер.

Лоллипоп был не робкого десятка. Но так вот, запросто, взять да позвонить Ходинам, Бунзлам или Кронбергерам у него духу не хватало. Однажды он решился: была не была! Поднял руку, но… как из-под земли возникла кривоносая старуха с нижнего этажа. Делать ей, видно, было нечего, кроме как подслушивать да подглядывать. В другой раз Лоллипоп стоял под одной из дверей, держа указательный палец у самого звонка, и гадал по пуговицам на курточке: нажать – не нажать, нажать – не нажать.

И тут старая карга как выскочит к перилам, как заорёт на весь подъезд:

– Нечего шастать по чужим подъездам! А ну брысь отсюда живо!

Женщин с кривыми носами Лоллипоп предпочитал обходить стороной. Поэтому всякий раз пулей пролетал мимо старухи.

Смешанный Отто обещал помочь. К нему ведь заходили люди со всего района, и не один любил поболтать с ним.

– Лоллипоп, – сказал Отто, – завтра после уроков будешь знать всё.

Отто записал на бумажке: «Ходина, Бунзл, Кронбергер» – и сунул её под выставленные на прилавке ароматические таблетки для ванной.

На следующий день, сразу после занятий, Лоллипоп получил исчерпывающую информацию. Отто начал издалека:

– Госпожа Бре́ттшнайдер знает всё на свете, она-то и сказала, что Ходина – окружной судья, ныне на пенсии, шестьдесят семь лет, имеет таксу.

– А Бунзл? – не утерпел Лоллипоп.

– Про Бунзла я знаю от госпожи Зи́манек. Бунзл – кондуктор автобуса, женат, две дочери, у обеих косоглазие.

– Ну а Кронбергер? – Волнение Лоллипопа достигло предела.

– Хм, он самый и есть! – сказал Смешанный Отто и скрестил руки на груди.

Лоллипоп сел на мешок с картошкой, взял с полки зелёный леденец с мятным привкусом и с дрожью в голосе выдохнул:

– Отто, будь человеком, не тяни резину. Кто эти Кронбергеры?

– Они держат лавку «Яйца – птица», – промолвил Смешанный Отто, – ну а мальчика, о котором речь, звать То́мми!

Смешанный Отто любил говорить пространно, однако Лоллипоп благодаря своему фантастическому терпению постепенно, слово за слово, выведал, что Кронбергеры-старшие ежедневно в семь утра приходят вместе с Томми в яйце-птичью лавку и что Томми учится в школе неподалёку от неё. Вечером, часиков эдак в восемь, вещал Отто, родители с Томми возвращаются домой. А на выходные Кронбергеры выезжают за город: покупать деревенские яйца. Томми, ясное дело, всегда при них.

– А посему, – заключил Смешанный Отто, – посему его лишь вечером и можно увидеть у кухонного окна!

Лоллипоп порылся в телефонном справочнике и в разделе «Яйца – птица» обнаружил некоего Р. Кронбергера, Брунненгассе, 4.

– Семь трамвайных остановок, а там первый поворот направо, – подсказал Смешанный Отто.

В кассе городского транспорта Лоллипоп взял льготный детский билет. Проехал на трамвае семь остановок и свернул в первый переулок направо.

В дверь магазинчика «Яйца – птица» было вмонтировано музыкальное устройство. Повернёшь ручку, и оно исполнит: «Ты честность и верность блюди до конца…» За стеклянной витриной, где были выставлены и куриная печёнка, и утиные желудочки, и гусиные шейки, и цыплячьи почки, стоял мужчина в белом халате, густо забрызганном пятнами крови. Если Лоллипоп в жизни чего и не выносил, так это пятен крови на белом халате и птичьего духа. Его едва не вывернуло наизнанку. Он задержал дыхание и, глядя в пол, прошептал:

– Одно яйцо, пожалуйста!

Белый с пятнами крови сунул Лоллипопу яйцо и стребовал два шиллинга. Лоллипоп сунул два шиллинга и вышел на свежий воздух. Меньше всего он хотел тащить яйцо домой. Белый его даже не завернул. А как известно, более нелепого зрелища, чем мальчик, шатающийся по городу с яйцом в руке, представить невозможно.

На улице Лоллипоп увидел здоровую собаку. Он решил шмыгнуть на другую – бессобачью – сторону: Лоллипоп всегда делал так, завидев здоровую собаку. Но эта оказалась проворнее. Она подскочила к Лоллипопу и выхватила у него яйцо. Лоллипопа била крупная дрожь. Собаки давно и след простыл, а его всё трясло. На мизинце появился малюсенький кровоподтёк – след от клыка здоровой собаки. Когда Лоллипоп сгибал мизинец, кровоподтёк чуть увеличивался.

На другой день Лоллипоп купил в лавке «Яйца – птица» шейку гуся. Это обошлось ему в три шиллинга. По дороге домой он, как ни пытался, избавиться от шейки не смог. Дважды он её подбрасывал. Сперва на скамейку в аллее парка, потом на подоконник. Но всякий раз кто-нибудь нагонял его и вручал пакет с гусиной шейкой: «Твоё, парень?»

Мама Лоллипопа сильно удивилась, обнаружив вечером в помойном ведре гусиную шейку. Сестра и Лоллипоп клялись и божились, что о гусиной шейке знать не знают.

– Глупости, – возмущалась мама, – кто-то из вас притащил её!

Лоллипоп и бровью не повёл, а сестра покраснела до кончиков ушей. Она всегда краснела, когда мама ругалась.

– И зачем врать? Ты ж вся пунцовая, сразу видно, что врёшь, – сказала мама сестре. – Почему правду не скажешь, откуда у тебя эта мерзкая шейка? – допытывалась мама. С пристрастием допытывалась.

Сестра аж побагровела.

– Это не я, ей-богу, не я, честное слово! – проскулила сестра, и лицо её сделалось алее красного перца.

– Ладно, хватит, нечего обезьяний цирк устраивать из-за какой-то дурацкой шейки, – сказала бабушка. – Пусть лучше кто-нибудь вынесет ведро, пока эта гадость не протухла!

Лоллипоп схватил помойное ведро и мигом снёс его во двор.

* * *

На другой день Лоллипоп купил три куриных печёнки. Через день – куриный желудочек. А потом чашку столового жира. И каждый раз он видел лишь какую-то часть Томми и никогда всего. Дело в том, что дверь за прилавком была всегда приоткрыта. Из-за двери доносились голоса – женский и детский. Однажды женский голос произнёс: «Томми, сначала поешь, а потом сделай домашние задания!» Детский голос проканючил: «Не хочу я супу!» Как-то Лоллипоп увидел ногу Томми. Она болталась из стороны в сторону. А однажды он узрел половину Томминой головы. Неожиданно Томми выглянул, что привело Лоллипопа в смятение. Лавка «Яйца – птица» поглощала все карманные деньги. А в конце недели Лоллипоп попал в страшный переплёт.

Сестра сказала маме:

– Мам, я сама видела! Лоллипоп каждый день после школы куда-то уезжает на трамвае!

Маме во что бы то ни стало захотелось узнать, куда он каждый день мотается. А переупрямить маму не под силу и Лоллипопу.

– Лоллипоп, мне просто надо знать, что ты делаешь, – сказала мама.

– Нет, – сказал Лоллипоп.

– Да, – сказала мама.

– Да нет же! – гаркнул Лоллипоп. Его уже не на шутку разобрало.

– Ну сам посуди, – сказала мама, – шеф диктует мне письмо с иностранными словами в каждой строчке, а я всё время думаю, куда ездит мой Лоллипоп на трамвае, и тут же делаю семь опечаток; шеф глядит тигром и к Рождеству не повышает мне жалованье!

Чего-чего, а этого Лоллипопу никак не хотелось. И тут он рассказал маме про друга по имени Томми, и про гусиную шейку, и даже про яйцо и здоровую собаку, которая ему чуть мизинец не прокусила. Мама же над собакой и яйцом только посмеялась. Лоллипопа это задело. Минуту назад мама говорила, будто так из-за него переживает, что письма кишат опечатками, а сама смеётся, когда его мизинец подвергся жуткой опасности.

* * *

Вечером мама тоже подошла к кухонному окну и помахала Томми. Томми ответил. Сестра сказала:

– Напиши ему письмо, проще не придумаешь!

Но Лоллипоп писать не любил. Из-за ошибок. Бабушка предложила:

– Подойди к его подъезду пораньше, около семи!

Но вставать в такую рань Лоллипоп тоже не любил. В семь утра он ещё был как варёная курица. Еле языком ворочал и слышал хуже тугоухой дворничихи. В семь утра Лоллипоп ни под каким видом не мог предложить незнакомому мальчику подружиться – в птичьей лавке и то лучше.

В запасе оставалась единственная возможность, к которой он прибегал редко, потому что от неё делалось как-то не по себе: взгляд через зелёный леденец. Лоллипоп открыл это в один прекрасный момент совершенно случайно. Для сего требовался долго сосущийся зелёный леденец марки «LOLLIPOP. MADE IN USA». Его следовало тщательно обсосать с обеих сторон, так чтобы он не уменьшился в размере, но стал совсем тонким. Таким тонюсеньким – аж прозрачным. И когда Лоллипоп подносил тонкий, прозрачный «Лоллипоп» к одному глазу, а другой прищуривал и впивался в кого-нибудь взглядом, тот, на кого леденец был направлен, делал всё, что хотелось Лоллипопу. При этом Лоллипоп не произносил ни слова!

Он пользовался этим приёмом лишь в самых крайних случаях. А сейчас был крайний случай. Лоллипоп помчался к Смешанному Отто, сел на мешок с картошкой, достал леденец и обсосал его на совесть. Тот стал не толще волоска и прозрачный, как стёклышко. После чего он двинулся к трамвайной остановке.

* * *

– Салют, малыш! – сказал Белый с пятнами крови, когда Лоллипоп вошёл в магазин. – Что будем брать сегодня?

Дверь в заднюю комнату на этот раз была закрыта. Лоллипоп зажмурил левый глаз, поднёс «Лоллипоп» к правому и уставился на Белого, который стал светло-зелёным.

– Хм, хм, – хмыкнул Светло-Зелёный, – скажи-ка… я тебя ещё вчера хотел спросить: не ты ли тот самый мальчик, который живёт напротив нас, которого наш Томми каждый вечер видит в окно? Который ещё машет ему?

Лоллипоп кивнул.

– Как же, как же, он самый!

Лоллипоп снова кивнул.

– Ну проходи, раз так, Томми будет рад. У него ведь ни одного друга нет! – сказал Светло-Зелёный.

Лоллипоп сунул в рот леденец и прошёл за прилавок. Белый открыл дверь в заднюю комнату. На табуретке сидел Томми. Он разглядывал комиксы с приключениями Ми́кки-Ма́уса и ковырял в носу.

– Давай с тобой дружить, – сказал Лоллипоп.

– Давай, раз тебе хочется! – сказал Томми.

А потом они сыграли в домино и пролистали дюжину комиксов про Микки-Мауса.

Госпоже Кронбергер Лоллипоп понравился. Она позвонила маме Лоллипопа на работу, и обе мамы договорились, что Лоллипоп будет приходить к Томми по вторникам, а Томми к Лоллипопу – по пятницам. Так оно и вышло.

Правда, оказалось, что Томми, кроме «давай, раз тебе хочется!», почти ничего не говорит, ни во что, кроме домино, не играет и ничего, кроме историй про Микки-Мауса, не читает.

– Чудак человек, – ворчала сестра каждую пятницу, как только за Томми захлопывалась дверь, – чудак человек, и что ты только нашёл в этой рохле?

– У парня чурбан вместо головы, ноги из свинца да ещё вата в ушах, – сказала бабушка.

– Он мой друг, – сказал Лоллипоп. – Я его наконец нашёл!

Всё же, если была не пятница и не вторник, Лоллипопу с утра дышалось легко, а к кухонному окну – по вечерам – он не подходил вообще.

iknigi.net

Лоллипоп. Повесть

"На самом-то деле его звали вовсе не Лоллипоп Майер. На самом-то деле его звали Виктор-Эмануэль Майер. Виктор по деду и Эмануэль по дяде, который приходился ему крёстным. Но господин Альбрехт - он держит лавку "1000 мело...далее

"На самом-то деле его звали вовсе не Лоллипоп Майер. На самом-то деле его звали Виктор-Эмануэль Майер. Виктор по деду и Эмануэль по дяде, который приходился ему крёстным. Но господин Альбрехт - он держит лавку "1000 мелочей" - однажды сказал:"Виктор-Эмануэль? Да такое имя под стать королю. Итальянские короли страсть как любили этак величать себя!"Лоллипоп помчался домой, встал перед зеркалом и долго в него гляделся. А потом произнёс:"Чего нет, того нет. На итальянского короля я, кажется, не тяну. Ну так и Виктором-Эмануэлем оставаться больше не желаю!".

Так начинает длинная история мальчика по имени Лоллипоп.

Книга эта для детишек в возрасте 4-5 лет, а такие книги я привыкла оценивать на предмет содержания, манеры изложения автора.

Книга мне ПОНРАВИЛАСЬ следующим. Понравилась тем, что стиль повествования автора чем-то напоминает мне стиль Астрид Линдгрен в "Малыше и Карлсоне". Понравилась тем, что автор умело описывает мир глазами ребенка (хотя справедливости ради хочу отметить, что лучшего описания, чем в "Сереже" Веры Пановой и "Детство Чика" Фазиля Искандера я еще не встречала). Так, говоря о тайнах Лоллипопа: "И тут он рассказал маме про друга по имени Томми, и про гусиную шейку, и даже про яйцо и здоровую собаку, которая ему чуть мизинец не прокусила. Мама же над собакой и яйцом только посмеялась. Лоллипопа это задело. Минуту назад мама говорила, будто так из-за него переживает, что письма кишат опечатками, а сама смеётся, когда его мизинец подвергся жуткой опасности!". Вот вам маленький урок, родители! Не смейтесь над проблемами ваших детей!

НЕ ПОНРАВИЛОСЬ то, что все время у меня возникало ощущения какой-то недасказанности, сдержанности повествования, которое состоит в основном из простых предложений и глаголов.

Вот хоть убейте меня, я долго врубалась в следующие предложения: «Лоллипоп дрожащими пальцами поднял леденец, прижался к нему правым глазом, шагнул к порогу; его левая нога почти коснулась правой передней лапы Леманна. "Раз, два, три, кому сказано - замри!" - умоляюще прошептал Лоллипоп. Но Леманн вдруг подпрыгнул, и Лоллипоп поковылял в детскую. Без леденца. Сжимая в кулаке голую палочку. Леденец остался в пасти у Леманна. Лоллипоп с содроганием вслушивался, как Леманн смачно хрупает леденцом.».

Я правда не могла понять, какая связь между тем, что Леманн подпрыгнул и Лоллипоп поковылял в детскую без леденца? Чего-то не хватает. Ситуация стала ясна уже с прочтением следующих предложений, которые, кстати, могли быть выстроены и сложнее, c использованием более образных выражений, прилагательных и причастий.

Может быть, это моя профессиональная «юридическая» придирка: все должно быть логически связано, если книга художественная – повествование должно быть соответственно образным. Здесь же у меня по прочтении цельного образа Лоллипопа не сложилось. Хотелось сказать «Не верю». Не верю, что Лоллипоп боится собаки, что он ревнует к маленькому ребенку и прочие ситуации, отсюда прочувствовать книгу не получается.

В общем, на мой взгляд, эта книга явно не для развития художественного вкуса ребенка. Просто для развлекательного чтения, не более того. Ниже рекомендую книги, с более художественным языком.

booksinfo.ru