Статьи по общекультурным вопросам. Лубочные книги


ЛУБОЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА | Энциклопедия Кругосвет

ЛУБОЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА – дешевые массовые печатные издания для народа, появившиеся в России в 18 в. Ее название происходит от лубочных листов или лубков – картинок примитивного содержания, выполненных на больших листах с поясняющим текстом. Из таких листов и брошюровались книжки для простого народа объемом в 16, а позже в 32 страницы.

В конце 18 в. выучка петербургских ксилографов, мастеров гравюры по металлу, проявилась во все более высокой деталировке изображения и резком увеличении объемов теста за счет освободившегося пространства, в результате чего их лубочные изделия уже становились не только ярким украшением помещений. Их можно было внимательно разглядывать, вчитываясь в подписи. В некоторых из лубков текстовая часть уже начинала возобладать над рисованной.

В результате во второй половине 18 в. появились лубочные книжки, печатавшиеся как отдельные листы, затем несколько раз сложенные и прошитые таким образом, что текст и картинки оказывались только на одной стороне страницы. Позднее в книжках остался лишь текст, а картинки украшали обложки или печатались как иллюстрации.

Переход в 1724 к ксилографическому методу производства лубочных книжек, а на рубеже 18–19 вв. – к металло- и литографии (печати с камня) увеличил массовость тиражей таких «народных книжек». Хромолитография (печать в несколько красок) усилила их яркость и привлекательность.

В 1810-х издателям для того, чтобы отреагировать на происшествия и предложить покупателям новые издания «на злобу дня», требовалось уже не более 2 недель. Производство оставалось недорогим, издание подобной литературы приносило необычайно высокие доходы. Основную часть лубочных книг доносили до крестьянской аудитории бродячие торговцы – офени, часть покупалась на сельских ярмарках, а остальные попадали в с деревню возвращавшимися с городских приработков крестьянами-отходниками.

Первоначально основным содержание этих книжек были жития святых (жития «Николая-чудотворца», «Марии Египетской»), разные поучения, например, о вреде пьянства и брани, о неотвратимости Страшного суда. Но постепенно значительное место в этих изданиях начали занимать легенды, сказки, переводные авантюрные и рыцарские романы (о Бове Королевиче, Еруслане, Гуаке), былины, исторические сказания (об основании Москвы, Куликовской битве). В лубочных изданиях появились произведения исторической прозы (одно из самых известных – повесть Н.И.Зряхова – Битва русских с кабардинцами), а также псевдоисторические книги, наполненные описаниями подвигов того или иного исторического «героя» или «злодея» от Дмитрия Донского до Ивана Мазепы и матроса Кошки, героя севастопольской обороны. Бытовали и специально написанные увлекательные рассказы с продолжением, заставлявшие читателей покупать выпуск за выпуском – Сказка о храбром воине прапорщике Портупее, Ванька Каин, знаменитый московский сыщик, Страшный элодей и разбойник Федот Чуркин и др.

Эти книги, доступные по содержанию и форме изложения, схожие по поэтике с фольклором, были не только развлечением, но и содержали образцы нравственного поведения, воспевали патриотизм, защиту христианства от неверных, уважение к родителям, верность супружескому долгу. Чуть позже значительная часть тиражей была отдана развлекательной литературе – сонникам, песенникам, сборникам анекдотов, руководствам по самолечению и астрологии.

Заметное место в лубочной литературе занимали и отдельные малоформатные сочинения русских писателей и поэтов – А.С.Пушкина (прежде всего, все его сказки), М.Ю.Лермонтова (Бородино, Песня про купца Калашникова), Н.В.Гоголя (Тарас Бульба, Страшная месть). Случались издания без упоминания авторства, с искажениями и переделками названий и текста, которые специально создавались авторами, чтобы выдать издателю произведение за оригинальное и получить гонорар, а иногда - чтобы сделать повесть более эффектной. Например, повесть Н.В.Гоголя Вий в лубочном издании была названа Страшная красавица, или три ночи у гроба, рассказ И.С.Тургенева Бежин луг вышел под названием Домовой проказит, а повесть П.И.Мельникова-Печерского В лесах появилась под броским заголовком Пещера в лесу, или труп мертвеца. Издатели поставляли свой товар не только простолюдинам, но и более «образованной публике»: приказчикам и мелким чиновникам. Им предназначались пятирублевые, довольно дорогие приключенческие книжки (вроде Разбойника Чуркина) и трехрублевые Настольные книги холостым, с общепонятными рисунками.

В 1885 по инициативе издателя В.Н.Маракуева в России возникло издательство «Народная библиотека», распространявшее оригинальные версии рассказов и повестей для народа; оно ставило целью вытеснить лубочную литературу, но безуспешно. Необходимость бороться с примитивным лубком казалась тем более очевидной, что лубочные издания к концу 19 в. все более состояли из низкопробной «популярной криминалистики» – рассказов о похождениях Ната Пинкертона и иных сыщиков. Городской лубочный рынок оказался наводнен псевдонародными «Настольными книгами с общепонятными рисунками», «Бездной удовольствий для молодых людей, любящих повеселиться» и другими аналогичными развлекательными «руководствами», якобы помогающими быстро разбогатеть, удачно жениться и т.п.

Ежегодный суммарный тираж лубочных книг в России достигал к началу 20 в. 4 миллионов экземпляров, что было вполне сопоставимо с современными книжками о Гарри Потере. В 1893 было выпущено 467 лубочных книг 859 наименований (в некоторых из книжек умещалось по 2 произведения «для народа»). Одним из центров их массовой фабрикации была Никольская ул. в Москве, отчего и всю московскую лубочную литературу прозвали «книжками от Никольского ранка», а изготовлявших ее сочинителей – «писателями от Никольского рынка». Часто авторами лубочных книжек были желавшие заработать гимназисты, студенты, мелкие чиновники, хотя и существовала особая группа постоянных «писателей», набивших руку в написании подобных текстов.

Некоторые лубочные издатели (Сытин, Губанов, Холмушин и др.) публиковали произведения народного творчества (сказки, песни, былины, исторические песни, пословицы), но не в оригинальном, а в обработанном, облегченном и, как им казалось, «улучшенном» виде, преимущественно в развлекательных целях. Сегодня такие произведения назвали бы «дайджестами». Крупные издательства (Сытина, Вольфа) проводили нечто схожее с современным мониторингом общественного мнения и затем отбирали для публикации те из книжек, которые пользовались наибольшей популярностью. Завлекая потенциальных покупателей, «лубочники» старались максимально снизить отпускные цены своих изданий (для чего использовалась самая низкопробная серая бумага), возмещая низкое полиграфическое качество яркой заманчивой обложкой с броскими изображениями главных героев и заголовками, которые сразу бросались в глаза. Знаменитая сказка о Еруслане Лазаревиче в лубочном издании именовалась Еруслан-Рыцарь. Чудная сказка о славном, удалом и непобедимом богатыре Еруслане Лазаревиче, супруге его прелестной Анастасии Вахрамеевне и сыне их, прекрасном, храбром и могучем Еруслане Еруслановиче с новыми, более достоверными и дополненными приключениями из их жизни, на собрание коих не щадилось ни средств, ни сил (Киев: «Губанов», 1890).

В издательской практике лубочной литературы уже с конца 18 в. сформировался особый контингент писателей, писавших не просто для народа, но особым слогом, в особом духе, их произведения предназначались для публикации именно в малом, лубочном формате. Некоторые из таких сочинителей получили широкую известность: М.Комаров – автор Ваньки Каина и Георга, английского милорда, М.Чулков, А.Филиппов, Ш.Гурьянов, И.Ивин (И.Кассиров), чьи тиражи расходились в количестве, в несколько раз превышавшим тиражи произведений признанных классиков русской литературы (И.С.Тургенева, М.Е.Салтыкова-Щедрина, Л.Н.Толстого). При этом все же большинство лубочных книг издавалось анонимно.

Популярность лубочной литературы имела следствием наводнение книжного рынка середины 19 в. пошлыми, бессодержательными книжонками о сварливых тещах, корыстолюбивых зятьях, злобных золовках. Вместе с появлением черты оседлости для представителей еврейского народа, на книжном рынке появились сборники антисемитских анекдотов. Со временем термин «лубочная литература» стал синонимом примитивизма, безыдейности, пошлости, низкопробности. Прогрессивной русской интеллигенции оставалось лишь, вслед за Н.А.Некрасовым, мечтать о том времени, когда «мужик не Блюхера и не Милорда глупого, Белинского и Гоголя с базара понесет». Но лубочная книга оставалась единственным печатным изданием, доступным по цене малоимущему читателю. Именно она приучала его детей к чтению, по ней они учились грамоте.

Пытаясь противостоять изданию этих в большинстве своем пошлых книжонок, Л.Н.Толстой и издательство «Посредник» начало налаживать производство книг, нацеленных на просвещение народа, стремясь внедрить в лубочную литературу произведения русской классики. При этом они не упускали из виду и т, что лубочная литература также оказывала положительное влияние на устное народное творчество. Благодаря ей сохранялись устойчивые сказочные сюжеты, через лубочные песенники популяризировалась высокая русская поэзия, превращая авторские стихи в народные песни. Лубочные сюжеты часто использовались русскими писателями, среди них – А.Н.Радищев (Бова), А.С.Пушкин (образы царей Салтана, Гвидона, Додона взяты им из лубочных книжек), А.М.Ремизов (Бова Королевич).

Подчас наивные лубочные повести подкупали своей лиричностью, старомодной галантностью, поэтичностью, чарующими диковинными образами, замысловатостью и в то же время узнаваемостью сюжета. В нем добро всегда побеждало зло.

В России лубочная литература прекратила свое существование после 1917, на смену ей пришли так называемые «массовые издания» новой власти.

Лев Пушкарев

www.krugosvet.ru

Народное чтение: что такое массовая лубочная книга? | Культура

Читали же, в основном, лубок. Лубочные листы («Школа Жизни» имеет в своем архиве статью Галины Щедриной «Что такое лубок?». Но та статья рассматривает лубок вообще, а не книги в частности) использовали для украшения жилища — гравюры самого различного содержания, с небольшим текстом, раскрашенные или черно-белые. Лубочные же книжки, из которых состояли народные домашние библиотеки, представляли собой издания из толстой бумаги, с яркой картинкой на обложке, форматом in16, в 16−32−48−96 страниц.

«Русская лубочная культура дает ключ для понимания характера русской народной культуры», отметил Д. Брукс в своем капитальном труде «Когда Россия училась читать: Грамотность и народная культура, 1861−1917 (Нью-Йорк, 1975) — на эту книгу в первую очередь ссылается С.В. Оболенская в использованной мной для подготовки этой статьи работе «Народное чтение и народный читатель в России конца XIX в.» (Одиссей. Человек в истории. 1997. М., 1998. С. 204−232).

Целью авторов и издателей лубочных книг не было просвещение народа, они ориентировались только на спрос. Именно спрос определял и цены, и темы, и жанры, и тиражи. А последние были громадные для России XIX в. Д. Брукс выявил только в библиотеках Москвы и Ленинграда 2 тысячи названий и 6 тысяч изданий лубочных книжек — так это то, что осталось жить в коллекциях любителей старины. А сколько безвестно пропало за ветхостью, сколько оказалось уничтожено в годы потрясений и бед! Ведь далеко не всегда осознавалась ценность этих памятников культуры.

Тематика таких книжек была разная — от «божественных» (самые популярные — жития святых) до «героических» и «романтических». «Битва русских с кабардинцами, или Прекрасная магометанка умирает на гробе своего мужа», «Гуак, или Непреоборимая верность», «Приключения аглинского милорда Георга и маркграфини Фридерики-Луизы», «Львица, воспитавшая царского сына», «Исай — эфиопский царь», «Ночь у сатаны», «Мертвые без гроба», «Убийство на дне моря», «Спор полушалтанского с полуерофеичем», «Како подобает стоять в церкви Божией», «Смерть закоренелого грешника и праведного», «Страшная пещера колдуна», «Ванька Каин», «Татарский наездник Епанча», «Нужда пляшет, нужда песенки поет»… Этот перечисление названий вызывает у современного читателя снисходительную улыбку — и тут же наводит на мысли о современной «лубочной» литературе для народа, ведь так?

Лубочные книжки XIX в. — это произведения «профессионалов». Борзописцы занимались «переложением» для таких изданий классической литературы. «Сырьем» для лубка оказывались произведения — Жуковского, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Шекспира, Э. Сю. Имена самих писателей были малоизвестны или вообще не известны. Исследователи, занимавшиеся изучением народного чтения, отмечают, например, что в ответах на вопросы анкеты молодой фабричный рабочий ведет «тетрадь для записки книжек», где передает кратко свои впечатления от прочитанного — и ни раз не упоминает, кто автор того или иного произведения; другой любитель книг из народа сообщает, что дал соседу почитать «Историю Дон-Кихота Ламанчского Чистякова» (Чистяков здесь — издатель).

Конкурировать с лубочной литературой пытались иные книги. Российская интеллигенция, традиционно мучимая сознанием долга перед народом, считала необходимым заботиться о народном просвещении. Известна деятельность основанного по инициативе Л. Н. Толстого издательства «Посредник» — по изданию дешевых книг «для народа» — адаптированных. Но и «Посредник» пытался применять в своей работе по оформлению и распространению своих книг опыт лубочников. Вообще же к концу 1890-х гг. количество таких издательств «народной литературы» достигло полусотни — но с лубком они выдержать конкуренцию не могли.

Традиционно спрос на лубочную литературу пытались объяснить недостатком «хороших» книг, «настоящих». Однако реальность показывала, что не в этом была причина популярности лубка.

Современные исследователи определяют массовую лубочную литературу — как первую «постфольклорную» стадию массового искусства. С. В. Оболенская отмечает: «Она (массовая литература) не умерла и тогда, когда Россия стала грамотной, но изменила формы, приспосабливаясь к новой ситуации. Она и в наше время цветет пышным цветом, хотя и непохожа на те грубые дешевые книжонки, которые так охотно покупали народные читатели в конце XIX в.». Этот спрос на такую литературу (и прежде, и теперь!) определялся устойчивостью «вневременного сознания крестьян», по выражению Л. Н. Толстого. В человеке живет «некий „исходный“, первоначальный вкус, соответствующий массовому», опирается он на «древние константы привязанностей и предпочтений, архетипы фольклорного восприятия».

Истории про «милорда глупого» и «прекрасную магометанку» вполне удовлетворяли потребности и крестьян, и горожан — только что ставших таковыми — в чтении увлекательном, отрывающем от обыденности, в историях, наполненных красивыми чувствами, выжимающих слезу и заканчивающихся торжеством добродетели. Впрочем, все это привлекает массового читателя в массовой литературе и сейчас.

О том, как воспринимал народный читатель описываемое в книжках — в статье «Народное чтение: понимает ли читатель писателя?»

shkolazhizni.ru

ЛУБОЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА — информация на портале Энциклопедия Всемирная история

ЛУБОЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА - раз­вле­ка­тель­ные, по­зна­ва­тельные и на­зи­да­тель­ные сло­вес­ные про­из­ведения, пе­ча­тав­шие­ся в Рос­сии в конце XVIII-начале XX века мас­со­вы­ми ти­ра­жами на гру­бой бу­ма­ге в ви­де не­до­ро­гих кни­жек и на­стен­ных лис­тов, обыч­но с картинками.

Как яв­ле­ние пись­мен­ное, но при этом ано­ним­ное и тра­ди­ци­он­ное, Лубочная литература вы­пол­ня­ла роль по­сред­ни­ка ме­ж­ду фольк­ло­ром и ли­те­ра­ту­рой; име­ла важ­ное про­све­ти­тель­ское зна­че­ние.

Лубочная литература из­да­ва­лась с конца XVIII века и до на­ло­жен­но­го на неё за­пре­та в 1918 году. С XVII века ей пред­ше­ст­во­ва­ли лу­боч­ные кар­тин­ки без раз­вёр­ну­тых тек­стов (см. Лу­бок). Цен­тры про­изводства Лубочной литературы - Мо­ск­ва, Санкт-Пе­тер­бург, а так­же По­вол­жье, Рус­ский Се­вер. Ею тор­го­ва­ли на яр­мар­ках, в городских тор­го­вых ря­дах и лав­ках; ко­ро­бей­ни­ки раз­но­си­ли Лубочную литературу по де­рев­ням. К Лубочной литературе об­ра­ща­лись не толь­ко кре­сть­я­не и городские ни­зы, но и дво­ря­не. Мно­гие русские пи­са­те­ли (И. А. Кры­лов, А. С. Пуш­кин, Н. В. Го­голь, Н. С. Лес­ков и др.) бы­ли хо­ро­шо зна­ко­мы с Лубочной литературой, ко­то­рая на­шла от­ра­же­ние в их твор­че­ст­ве. В XX веке фор­мы Лубочной литературы ис­поль­зо­ва­ли пред­ста­ви­те­ли русского аван­гар­диз­ма (напр., В. В. Мая­ков­ский).

Про­из­ве­де­ния Лубочной литературы обыч­но пред­став­ля­ли со­бой пе­ре­дел­ки или ими­та­ции рус­ских и за­ру­беж­ных уст­ных и письменных ис­точ­ни­ков: ска­зок, пе­сен, бы­лин, ле­генд, жи­тий свя­тых, ис­то­рич. пре­да­ний (об ос­но­ва­нии Мо­ск­вы, о Ку­ли­ков­ской бит­ве), вол­шеб­но-ры­цар­ских ро­ма­нов («Бо­ва Ко­ро­ле­вич», «Ерус­лан Ла­за­ре­вич»), аван­тюр­ных по­вес­тей («Ми­лорд Ге­орг», «Вань­ка Ка­ин», «Пре­крас­ная ма­го­ме­тан­ка»), са­ти­рических про­из­ве­де­ний («Ёрш Ер­шо­вич», «Ше­мя­кин суд»). В ви­де лу­боч­ных кни­жек из­да­ва­лись сон­ни­ки, трав­ни­ки, га­да­тель­ные кни­ги, пе­сен­ни­ки, сборники ска­зок, литературных анек­до­тов и но­велл, а так­же про­из­ве­де­ния русских пи­са­те­лей, опуб­ли­ко­ван­ные с ис­ка­же­ния­ми и без ука­за­ния ав­тор­ст­ва.

По­эти­ка Лубочной литературы сфор­ми­ро­ва­лась на ос­но­ве ху­дожественного син­те­за тек­ста и кар­ти­нок, ко­то­рые в их де­ко­ра­тив­ной це­ло­ст­но­сти соз­да­ва­ли осо­бен­ный «лу­боч­ный мир». Со­хра­няя уз­на­вае­мые фольк­лор­ные кли­ше, Лубочная литература вы­ра­бо­та­ла свой осо­бый стиль, при­зна­ка­ми ко­то­ро­го бы­ли ори­ен­та­ция на прав­до­по­до­бие в со­че­та­нии с эк­зо­ти­че­ски­ми, час­то вы­мыш­лен­ны­ми, име­на­ми ге­ро­ев и на­зва­ния­ми стран, не­ожи­дан­ные сю­жет­ные ком­би­на­ции, раз­вёр­ну­тость и ви­тие­ва­тость фраз, уч­ти­вые диа­ло­ги и др. Лубочной литературе при­су­щи эк­лек­ти­ка, на­ив­ность, сме­хо­вое на­ча­ло.

Тер­мин «Лубочная литература» поя­вил­ся в 1840-х годах в тру­дах И. П. Са­ха­ро­ва и В. Г. Бе­лин­ско­го (на­ря­ду с тер­ми­на­ми «про­сто­на­род­ная ли­те­ра­ту­ра», «лу­боч­ные из­да­ния», «се­рые из­да­ния», в которых ил­лю­ст­ра­ция име­лась толь­ко на об­лож­ке). Для обо­зна­че­ния ана­ло­гич­ных из­да­ний, вы­хо­див­ших во мно­гих стра­нах Ев­ро­пы и Азии, в русской ака­де­мической нау­ке (А. Н. Пы­пин, Ф. И. Бус­ла­ев, В. И. Даль, Д. А. Ро­вин­ский, Е. Н. Еле­он­ская и др.) упо­треб­лял­ся тер­мин на­род­ная кни­га.

 

© Большая Российская Энциклопедия (БРЭ)

w.histrf.ru

Лубочная литература. CULTIN.RU

В то же время, в моменты исторических потрясений лубочная литература в качестве сюжета использовала и современные ей события. Таковы были карикатуры на неудачи французов в 1812 году, многочисленные «летучие листки», появившиеся в Москве в русско-турецкую войну 1877—78 годов в виде тетрадок, переполненных карикатурными издевательствами над турками. Лучшими из них были издания Яковлева: «Наши жернова все смелют», «После ужина горчица», «Пищат». В других листках 1878 года («Кровавый сон», «Огарок», «Заноза»), наряду со стихотворениями и мелкими рассказами про войну, помещались стихи и анекдоты, не имевшие никакого отношения к войне, появились тогда и такие «летучие листки» («Булавка — листок без подписчиков», «Курьер»), в которых и совсем не было речи о войне.

Лубочные писатели отличались необычайной плодовитостью, что объясняется, отчасти, их снисходительным отношением к авторскому праву: их «сочинения» нередко представляли собой перепечатку, в искаженном виде, чужих произведений. «Тарас Бульба», например, существовал в нескольких перепечатках и под самыми разнообразными заглавиями: «Разбойник Тарас Черномор», «Тарас Черноморский», «Приключения казацкого атамана Урвана»; «Вий» преобразился в «Страшную красавицу, или Три ночи у гроба»; «Страшная месть» — в «Страшного колдуна, или Кровавое мщение». Сказки Жуковского фигурировали в лубочной литературе под заголовками: «Дедушка водяной», «Черт в дупле». Из произведений Лермонтова в лубочную литературу проникла в нескольких переделках «Песня о купце Калашникове». «Бежин луг» Тургенева был переделан Кассировым в рассказ «Домовой проказит», он же переделал несколько «Сказок Кота Мурлыки» Николая Вагнера, придав им обычные в лубочной литературе эффектные названия: «Проклятый горшок», «Заколдованный замок». Во множестве переделок имелись в лубочной литературе «Князь Серебряный» Алексея Толстого, «Юрий Милославский» Михаила Загоскина, «Конёк-Горбунок» Петра Ершова. Существует лубочная переделка сказки Михаила Салтыкова-Щедрина «Пропала совесть» и рассказа Глеба Успенского «Нужда пляшет, нужда скачет, нужда песенки поет». Повесть П. Кувшинова «Пещера в лесу, или Труп мертвеца» представляет собой отрывок из романа Мельникова-Печерского «В лесах». Есть лубочные переделки «Вечного Жида» Эжена Сю, «Мучеников» Франсуа Шатобриана и нескольких произведений Поля де Кока.

Характерной особенностью лубочной литературы являлось огромное множество вариантов одного и того же произведения. Каждый лубочный издатель писал свою собственную переделку наиболее ходких книжек: у каждого свой собственный «Князь Серебряный», свой собственный «Разбойник Чуркин», своя собственная «Битва русских с кабардинцами».

ИздательКнигОбщий тираж Лубочные издания в 1893 году
И. Сытин и К° 116 1 236 700
Е. Губанов 86 729 000
Е. Абрамова 44 522 600
И. Морозов 58 423 600
А. Холмушин 50 386 500
Г. Бриллиантов 24 330 000
Т. Кузин 24 172 000
С. Живарев 9 66 000
Т. Губанов 8 35 000
Барков 2 24 000
П. Каменев 5 20 000

Издание лубочных книг было сосредоточено почти полностью в Москве, петербургские предприниматели (Кузин) и киевские (Т. Губанов) мало занимались издательством, предпочитая торговать московскими изданиями. Листовку лубочники продавали по 1 рублю за сотню, но были и более дорогие лубочные издания. Все лубочные романы и повести, особенно исторические, имели обыкновенно от 6 до 12, а иногда до 18 листов, и продавались офенями по 10—25 копеек.

Лубочные издатели торговали в Москве на Никольской улице и, предназначая свои издания для деревенского населения, называли себя «народными». По мнению Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона их не следует путать с теми «издателями с Никольской улицы» (Земский, Преснов, прежде Леухин и Манухин), которые выпускали книжки для низших слоев городского населения (руководства к выбору жен, ключи к женскому сердцу, сборники «пикантных рассказов», различных рецептов и т. п.). Впрочем, в отношении содержания трудно провести границу между произведениями этой «лакейской» литературы и многими лубочными книжками, в которые в последнюю треть XIX века также проник элемент порнографии.

В начале 1880-х годов в лубочной литературе под влиянием борьбы за существование с народно-просветительной литературой наметился перелом, характеризующийся улучшением корректорской части, исправлением (по почину И. Кассирова) устаревшего языка, исторических или географических указаний, темных или безнравственных мест.

В 1893 году количество экземпляров лубочных изданий возросло, по сравнению с 1892 годом, на 500 000, достигнув общей цифры в 4 491 300. Увеличение произошло, главным образом, за счёт религиозно-нравственных (с 1 401 400 до 1 692 400) и литературных изданий (с 1 785 200 до 2 169 600), уменьшилось количество сонников (с 266 600 до 168 300) и письмовников (с 38 400 до 31 200).

www.cultin.ru

Народное чтение. Что такое массовая лубочная книга - Русские традиции

Среди прочих эффектов освобождения крестьян в 1861 году было превращение крестьянина в лицо юридическое, обретение им самостоятельности. И - как следствие - возникла острая потребность крестьянства в овладении грамотностью. Получив же путем все равно какого обучения способность читать печатный текст - человек получал и потребность свою грамотность постоянно поддерживать. Вот эту тренировку, наряду с удовольствием от получения информации, и доставляло человеку чтение.

Читали же, в основном, лубок. Лубочные листы («Школа Жизни» имеет в своем архиве статью Галины Щедриной «Что такое лубок?». Но та статья рассматривает лубок вообще, а не книги в частности) использовали для украшения жилища - гравюры самого различного содержания, с небольшим текстом, раскрашенные или черно-белые. Лубочные же книжки, из которых состояли народные домашние библиотеки, представляли собой издания из толстой бумаги, с яркой картинкой на обложке, форматом in16, в 16-32-48-96 страниц.

«Русская лубочная культура дает ключ для понимания характера русской народной культуры», отметил Д. Брукс в своем капитальном труде «Когда Россия училась читать: Грамотность и народная культура, 1861-1917 (Нью-Йорк, 1975) - на эту книгу в первую очередь ссылается С.В. Оболенская в использованной мной для подготовки этой статьи работе «Народное чтение и народный читатель в России конца XIX в.» (Одиссей. Человек в истории. 1997. М., 1998. С. 204-232).

Целью авторов и издателей лубочных книг не было просвещение народа, они ориентировались только на спрос. Именно спрос определял и цены, и темы, и жанры, и тиражи. А последние были громадные для России XIX в. Д. Брукс выявил только в библиотеках Москвы и Ленинграда 2 тысячи названий и 6 тысяч изданий лубочных книжек - так это то, что осталось жить в коллекциях любителей старины. А сколько безвестно пропало за ветхостью, сколько оказалось уничтожено в годы потрясений и бед! Ведь далеко не всегда осознавалась ценность этих памятников культуры.

Тематика таких книжек была разная - от «божественных» (самые популярные - жития святых) до «героических» и «романтических». «Битва русских с кабардинцами, или Прекрасная магометанка умирает на гробе своего мужа», «Гуак, или Непреоборимая верность», «Приключения аглинского милорда Георга и маркграфини Фридерики-Луизы», «Львица, воспитавшая царского сына», «Исай - эфиопский царь», «Ночь у сатаны», «Мертвые без гроба», «Убийство на дне моря», «Спор полушалтанского с полуерофеичем», «Како подобает стоять в церкви Божией», «Смерть закоренелого грешника и праведного», «Страшная пещера колдуна», «Ванька Каин», «Татарский наездник Епанча», «Нужда пляшет, нужда песенки поет»... Этот перечисление названий вызывает у современного читателя снисходительную улыбку - и тут же наводит на мысли о современной «лубочной» литературе для народа, ведь так?

Лубочные книжки XIX в. - это произведения «профессионалов». Борзописцы занимались «переложением» для таких изданий классической литературы. «Сырьем» для лубка оказывались произведения - Жуковского, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Шекспира, Э. Сю. Имена самих писателей были малоизвестны или вообще не известны. Исследователи, занимавшиеся изучением народного чтения, отмечают, например, что в ответах на вопросы анкеты молодой фабричный рабочий ведет «тетрадь для записки книжек», где передает кратко свои впечатления от прочитанного - и ни раз не упоминает, кто автор того или иного произведения; другой любитель книг из народа сообщает, что дал соседу почитать «Историю Дон-Кихота Ламанчского Чистякова» (Чистяков здесь - издатель).

Конкурировать с лубочной литературой пытались иные книги. Российская интеллигенция, традиционно мучимая сознанием долга перед народом, считала необходимым заботиться о народном просвещении. Известна деятельность основанного по инициативе Л.Н. Толстого издательства «Посредник» - по изданию дешевых книг «для народа» - адаптированных. Но и «Посредник» пытался применять в своей работе по оформлению и распространению своих книг опыт лубочников. Вообще же к концу 1890-х гг. количество таких издательств «народной литературы» достигло полусотни - но с лубком они выдержать конкуренцию не могли.

Традиционно спрос на лубочную литературу пытались объяснить недостатком «хороших» книг, «настоящих». Однако реальность показывала, что не в этом была причина популярности лубка.

Современные исследователи определяют массовую лубочную литературу - как первую «постфольклорную» стадию массового искусства. С.В. Оболенская отмечает: «Она (массовая литература) не умерла и тогда, когда Россия стала грамотной, но изменила формы, приспосабливаясь к новой ситуации. Она и в наше время цветет пышным цветом, хотя и непохожа на те грубые дешевые книжонки, которые так охотно покупали народные читатели в конце XIX в.». Этот спрос на такую литературу (и прежде, и теперь!) определялся устойчивостью «вневременного сознания крестьян», по выражению Л.Н. Толстого. В человеке живет «некий «исходный», первоначальный вкус, соответствующий массовому», опирается он на «древние константы привязанностей и предпочтений, архетипы фольклорного восприятия».

Истории про «милорда глупого» и «прекрасную магометанку» вполне удовлетворяли потребности и крестьян, и горожан - только что ставших таковыми - в чтении увлекательном, отрывающем от обыденности, в историях, наполненных красивыми чувствами, выжимающих слезу и заканчивающихся торжеством добродетели. Впрочем, все это привлекает массового читателя в массовой литературе и сейчас.

 

Люба МельникИсточник: Школа Жизни.ru 

  • < Наедине с жизнью. Поэт Дмитрий Ковалёв о поэтическом творчестве
  • Не закурить бы нам, товарищ по одной? >

ruplace.ru

Лубочные книги в России XVII – XIX вв

В Риме, Париже и Лондоне уличные крики были записаны и изданы в соответствующих сборниках ("Крики Парижа", "Крики Рима" и "Крики Лондона") В России такие сборники никто не издавал, но это не означает, что этого вида рекламы не существовало. На всех рынках и ярмарках раздавались многочисленные крики, призывающие покупать тот или иной товар. Однако, неизвестно существовали ли специальные торговые глашатаи или купцы сами своим криком рекламировали товар.

Наиболее ранним видом графической рекламы в России были лубочные картинки. На этих картинках можно найти изображение товаров и иногда их описание. Подобные рекламные листочки можно найти в знаменитой коллекции лубков Д. А. Ровинского, которая насчитывает несколько тысяч образцов. Эти картинки служили развлекательным целям, поэтому реклама в них имеет большую долю юмора.

Лу́бочная литерату́ра — дореволюционные дешёвые и примитивные по содержанию массовые издания, зачастую снабжённые ярко раскрашенной картинкой; примитивная литература, рассчитанная на невзыскательный вкус.

Её не следует путать с произведениями, специально составленными или изданными для народного чтения с просветительными целями

Среди религиозной лубочной литературы значительную часть составляли жития святых. Всего известно более 100 лубочных изданий житий святых. К ней также относились молитвенники, псалтыри, святцы и творения святых отцов (святых Тихона Задонского, Ефрема Сирина, Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста). Кроме того, к религиозной лубочной литературе можно отнести около двух десятков изданий духовно-нравственного содержания: «Страсти Христовы», «Како подобает стояти в церкви Божией», «Об антихристе и кончине мира», «Смерть закоренелого грешника и праведного», «Сердце человеческое при жизни праведной и греховной», «Загробная жизнь», «Водка, как дух сатаны» и другие.[1]

Среди лубочных книжек светского содержания встречались письмовники, гадальные книжки, оракулы и сонники, с ссылками в заглавиях на Альберта Великого, Брюса, Сведенборга и «знаменитую провещательницу Ленорман», многочисленные руководства к выбору жен, ключи к женскому сердцу, песенники.[1]

Кроме того, выпускалось большое количество повестей и романов, написанных в лубочном стиле, число которых превышает 500 изданий. В лубочной литературе прежде всего сохранили популярность произведения, хорошо известные в России в XVII и первой половине XVIII веков. Среди них выделяются повести о Шемякине суде, Еруслане Лазаревиче и Бове-Королевиче. Кроме того, печатная лубочная литература сохранила значительную часть тех средневековых европейских повестей, которые до начала XVIII века приходили в Россию преимущественно через Польшу. Они представляли собой шутливые бытовые повести в жанре фаблио или рыцарские романы, основной мотив которых (идеализация женщины) остался в России непонятым и в лубочных переделках все более и более стушевывался. Из переводных романов наибольшей популярностью в конце XVIII — начале XIX века пользовались повесть о Петре Златых ключах, представляющая собой переделку романа о Магелоне (у нас — Магилена),[2] романы «Евдон и Берае», «Арзас и Размира», сохранявшие популярность на протяжении всего XIX века «Францель Венциан», «Египетский царевич Полицион», «Гуак, или Непреоборимая верность». Пользовались успехом в лубочной литературе «История об Адольфе, принце Лапландийском и об острове вечного веселья», представляющая собой переработанный эпизод переведенного в первой половине XVIII века сентиментально-нравственного романа «История Ипполита и Жулии»[3], а также «Повесть об Октавиане»[4], которая представляла собой переведенный в 1677 году с польского на русский язык роман «Повесть о преславном римском кесаре Оттоне».[1]

Широко использовались в лубочной литературе и пришедшие из Европы в Россию через польские источники ещё в допетровские времена сборники фацеций. Так, из сборник «Смехотворные повести» были заимствованы сюжеты для книжек «Старичок-Весельчак»[5], «Похождения Ивана Гостинного сына», в которой была переделана старинная повесть о Фроле Скобееве. Достоянием лубочной литературы стала и сказка о Ерше Щетинникове. Мотив продажи души дьяволу разработан в лубочной переделке польского романа о пане Твардовском. Множество аналогичных рассказов перешло в лубочные картинки XVIII века из Великого Зерцала.[1]

Вскоре, помимо произведений, заимствованных из русской повествовательной литературы первой половины XVIII века, в лубочной литературе стали появляться новые сюжеты, составленными частью на основании народных сказаний (лицевые издания XVIII столетия сказок об Илье Муромце, Добрыне и Алеше Поповиче), частью на основании иностранных источников, а впоследствии — и отечественной литературы. Во второй половине XVIII века в Москве появился первый лубочный писатель — Матвей Комаров, составивший «Обстоятельные и верные истории двух мошенников: первого российского славного вора… Ваньки Каина; …второго французского мошенника Картуша» и знаменитую «Повесть о приключениях английского милорда Георга и бранденбургской маркграфини Фредерики-Луизы».[1]

Одновременно с Комаровым в Москве стал действовать и первый лубочный издатель подьячий Д. Фёдоров.[6] До того лубочные произведения переписывались подьячими и продавались у книгоношами Спасских ворот, в Холщовом ряду, на Мытном дворе у Москворецкого моста, у Сухаревой башни.[6] Федоров стал издавать их сначала на больших листах с картинами, а затем и книжками лубочного формата, тоже с картинами. В первой половине XIX века из лубочных писателей особенно популярны были Николай Зряхов, А. Чуровский,[7] В. Ф. Потапов,[8] Алексей Москвичин, а из издателей — И. Н. Логинов,[9] Пётр Шарапов, Ерофеев. Позже были популярны писатели — В. Суворов,[1] Н. Миронов,[10] издатели — А. Абрамов,[9] А. В. Морозов,[11] Лузина, Иван Сытин, Е. А. Губанов,[11] в конце XIX века — знамениты писатели Василий Савихин, Иван Кондратьев, И. Г. Журавов,[12] А. Журавлев[13]. Но наибольшей популярностью в конце XIX века пользовались Михаил Евстигнеев,[14] Валентин Волгин, [15] повести которого («Чародей и рыцарь», «Ночь у сатаны», «Утопленница» и др.), изобилуя всевозможной чертовщиной, выделяются среди лубочных произведений своей грамотностью и некоторой толковостью изложения, и И. Кассиров[16].[1]

В произведениях лубочных писателей конца XIX века преобладала всевозможная чертовщина, национальная исключительность и другие подобные тенденции, дающие понимание о причинах тесной связи лубочной литературы с мелкой уличной печатью. Причём, произведения последней иногда прямо переходили в лубочную литературу. Так, например, столь распространенный в конце XIX века в лубочных изданиях рассказ Пастухова о «Разбойнике Чуркине», вызвавший массу подражаний и подделок, первоначально появился в «Московском Листке». Произведения лубочных писателей конца XIX века, получавших крайне низкое вознаграждение (2—4 рубля за листовку, то есть за сочинение в 36 печатных страниц), состояли из переделок былин и народных сказок («Кощей бессмертный», «История о славном и храбром Илье Муромце и Соловье разбойнике»), подделок под народные сказки («Волшебный клад под Купалов день», «О злой ведьме Непогоде», «О солдате Яшке»), повестей из современного быта («Ай да Ярославцы!», «Нужда на погосте и душа в русской бане»), исторических романов и очерков («Роковая клятва, или Черное домино», «Цыган-мститель» из времен Александра Невского, «Страшный клад, или Татарская пленница», «Вечевой колокол», «Громобой, или Новгородский воевода», «Путята крестил мечом, а Добрыня огнем», «Избрание на царство Михаила Федоровича и подвиг крестьянина Ивана Сусанина», «Карс, турецкая крепость, и взятие ее штурмом русскими войсками», «Михаил Дмитриевич Скобелев 2-й»), различных надписей и стишков к лубочным картинкам, всегда снабженным пояснительным текстом, подобно тому как в лубочных книжках всегда имеется картинка.[1]

В то же время, в моменты исторических потрясений лубочная литература в качестве сюжета использовала и современные ей события. Таковы были карикатуры на неудачи французов в 1812 году, многочисленные «летучие листки», появившиеся в Москве в русско-турецкую войну 1877—78 годов в виде тетрадок, переполненных карикатурными издевательствами над турками. Лучшими из них были издания Яковлева: «Наши жернова все смелют», «После ужина горчица», «Пищат». В других листках 1878 года («Кровавый сон», «Огарок», «Заноза»), наряду со стихотворениями и мелкими рассказами про войну, помещались стихи и анекдоты, не имевшие никакого отношения к войне, появились тогда и такие «летучие листки» («Булавка — листок без подписчиков», «Курьер»), в которых и совсем не было речи о войне.[1]

Лубочные писатели отличались необычайной плодовитостью, что объясняется, отчасти, их снисходительным отношением к авторскому праву: их «сочинения» нередко представляли собой перепечатку, в искаженном виде, чужих произведений. «Тарас Бульба», например, существовал в нескольких перепечатках и под самыми разнообразными заглавиями: «Разбойник Тарас Черномор», «Тарас Черноморский», «Приключения казацкого атамана Урвана»; «Вий» преобразился в «Страшную красавицу, или Три ночи у гроба»; «Страшная месть» — в «Страшного колдуна, или Кровавое мщение». Сказки Жуковского фигурировали в лубочной литературе под заголовками: «Дедушка водяной», «Черт в дупле». Из произведений Лермонтова в лубочную литературу проникла в нескольких переделках «Песня о купце Калашникове». «Бежин луг» Тургенева был переделан Кассировым в рассказ «Домовой проказит», он же переделал несколько «Сказок Кота Мурлыки» Николая Вагнера, придав им обычные в лубочной литературе эффектные названия: «Проклятый горшок», «Заколдованный замок». Во множестве переделок имелись в лубочной литературе «Князь Серебряный» Алексея Толстого, «Юрий Милославский» Михаила Загоскина, «Конёк-Горбунок» Петра Ершова. Существует лубочная переделка сказки Михаила Салтыкова-Щедрина «Пропала совесть» и рассказа Глеба Успенского «Нужда пляшет, нужда скачет, нужда песенки поет». Повесть П. Кувшинова[17] «Пещера в лесу, или Труп мертвеца» представляет собой отрывок из романа Мельникова-Печерского «В лесах». Есть лубочные переделки «Вечного Жида» Эжена Сю, «Мучеников» Франсуа Шатобриана и нескольких произведений Поля де Кока.[1]

Характерной особенностью лубочной литературы являлось огромное множество вариантов одного и того же произведения. Каждый лубочный издатель писал свою собственную переделку наиболее ходких книжек: у каждого свой собственный «Князь Серебряный», свой собственный «Разбойник Чуркин», своя собственная «Битва русских с кабардинцами».[1]

Издание лубочных книг было сосредоточено почти полностью в Москве, петербургские предприниматели (Кузин) и киевские (Т. Губанов) мало занимались издательством, предпочитая торговать московскими изданиями. Листовку лубочники продавали по 1 рублю за сотню, но были и более дорогие лубочные издания. Все лубочные романы и повести, особенно исторические, имели обыкновенно от 6 до 12, а иногда до 18 листов, и продавались офенями по 10—25 копеек.[1]

Лубочные издатели торговали в Москве на Никольской улице и, предназначая свои издания для деревенского населения, называли себя «народными». По мнению Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона их не следует путать с теми «издателями с Никольской улицы» (Земский, Преснов, прежде Леухин и Манухин), которые выпускали книжки для низших слоев городского населения (руководства к выбору жен, ключи к женскому сердцу, сборники «пикантных рассказов», различных рецептов и т. п.). Впрочем, в отношении содержания трудно провести границу между произведениями этой «лакейской» литературы и многими лубочными книжками, в которые в последнюю треть XIX века также проник элемент порнографии.[1]

В начале 1880-х годов в лубочной литературе под влиянием борьбы за существование с народно-просветительной литературой наметился перелом, характеризующийся улучшением корректорской части, исправлением (по почину И. Кассирова) устаревшего языка, исторических или географических указаний, темных или безнравственных мест

studlib.info

Лубочные книги в России XVII – XIX вв

В Риме, Париже и Лондоне уличные крики были записаны и изданы в соответствующих сборниках ("Крики Парижа", "Крики Рима" и "Крики Лондона") В России такие сборники никто не издавал, но это не означает, что этого вида рекламы не существовало. На всех рынках и ярмарках раздавались многочисленные крики, призывающие покупать тот или иной товар. Однако, неизвестно существовали ли специальные торговые глашатаи или купцы сами своим криком рекламировали товар.

Наиболее ранним видом графической рекламы в России были лубочные картинки. На этих картинках можно найти изображение товаров и иногда их описание. Подобные рекламные листочки можно найти в знаменитой коллекции лубков Д. А. Ровинского, которая насчитывает несколько тысяч образцов. Эти картинки служили развлекательным целям, поэтому реклама в них имеет большую долю юмора.

Лу́бочная литерату́ра — дореволюционные дешёвые и примитивные по содержанию массовые издания, зачастую снабжённые ярко раскрашенной картинкой; примитивная литература, рассчитанная на невзыскательный вкус.

Её не следует путать с произведениями, специально составленными или изданными для народного чтения с просветительными целями

Среди религиозной лубочной литературы значительную часть составляли жития святых. Всего известно более 100 лубочных изданий житий святых. К ней также относились молитвенники, псалтыри, святцы и творения святых отцов (святых Тихона Задонского, Ефрема Сирина, Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста). Кроме того, к религиозной лубочной литературе можно отнести около двух десятков изданий духовно-нравственного содержания: «Страсти Христовы», «Како подобает стояти в церкви Божией», «Об антихристе и кончине мира», «Смерть закоренелого грешника и праведного», «Сердце человеческое при жизни праведной и греховной», «Загробная жизнь», «Водка, как дух сатаны» и другие.[1]

Среди лубочных книжек светского содержания встречались письмовники, гадальные книжки, оракулы и сонники, с ссылками в заглавиях на Альберта Великого, Брюса, Сведенборга и «знаменитую провещательницу Ленорман», многочисленные руководства к выбору жен, ключи к женскому сердцу, песенники.[1]

Кроме того, выпускалось большое количество повестей и романов, написанных в лубочном стиле, число которых превышает 500 изданий. В лубочной литературе прежде всего сохранили популярность произведения, хорошо известные в России в XVII и первой половине XVIII веков. Среди них выделяются повести о Шемякине суде, Еруслане Лазаревиче и Бове-Королевиче. Кроме того, печатная лубочная литература сохранила значительную часть тех средневековых европейских повестей, которые до начала XVIII века приходили в Россию преимущественно через Польшу. Они представляли собой шутливые бытовые повести в жанре фаблио или рыцарские романы, основной мотив которых (идеализация женщины) остался в России непонятым и в лубочных переделках все более и более стушевывался. Из переводных романов наибольшей популярностью в конце XVIII — начале XIX века пользовались повесть о Петре Златых ключах, представляющая собой переделку романа о Магелоне (у нас — Магилена),[2] романы «Евдон и Берае», «Арзас и Размира», сохранявшие популярность на протяжении всего XIX века «Францель Венциан», «Египетский царевич Полицион», «Гуак, или Непреоборимая верность». Пользовались успехом в лубочной литературе «История об Адольфе, принце Лапландийском и об острове вечного веселья», представляющая собой переработанный эпизод переведенного в первой половине XVIII века сентиментально-нравственного романа «История Ипполита и Жулии»[3], а также «Повесть об Октавиане»[4], которая представляла собой переведенный в 1677 году с польского на русский язык роман «Повесть о преславном римском кесаре Оттоне».[1]

Широко использовались в лубочной литературе и пришедшие из Европы в Россию через польские источники ещё в допетровские времена сборники фацеций. Так, из сборник «Смехотворные повести» были заимствованы сюжеты для книжек «Старичок-Весельчак»[5], «Похождения Ивана Гостинного сына», в которой была переделана старинная повесть о Фроле Скобееве. Достоянием лубочной литературы стала и сказка о Ерше Щетинникове. Мотив продажи души дьяволу разработан в лубочной переделке польского романа о пане Твардовском. Множество аналогичных рассказов перешло в лубочные картинки XVIII века из Великого Зерцала.[1]

Вскоре, помимо произведений, заимствованных из русской повествовательной литературы первой половины XVIII века, в лубочной литературе стали появляться новые сюжеты, составленными частью на основании народных сказаний (лицевые издания XVIII столетия сказок об Илье Муромце, Добрыне и Алеше Поповиче), частью на основании иностранных источников, а впоследствии — и отечественной литературы. Во второй половине XVIII века в Москве появился первый лубочный писатель — Матвей Комаров, составивший «Обстоятельные и верные истории двух мошенников: первого российского славного вора… Ваньки Каина; …второго французского мошенника Картуша» и знаменитую «Повесть о приключениях английского милорда Георга и бранденбургской маркграфини Фредерики-Луизы».[1]

Одновременно с Комаровым в Москве стал действовать и первый лубочный издатель подьячий Д. Фёдоров.[6] До того лубочные произведения переписывались подьячими и продавались у книгоношами Спасских ворот, в Холщовом ряду, на Мытном дворе у Москворецкого моста, у Сухаревой башни.[6] Федоров стал издавать их сначала на больших листах с картинами, а затем и книжками лубочного формата, тоже с картинами. В первой половине XIX века из лубочных писателей особенно популярны были Николай Зряхов, А. Чуровский,[7] В. Ф. Потапов,[8] Алексей Москвичин, а из издателей — И. Н. Логинов,[9] Пётр Шарапов, Ерофеев. Позже были популярны писатели — В. Суворов,[1] Н. Миронов,[10] издатели — А. Абрамов,[9] А. В. Морозов,[11] Лузина, Иван Сытин, Е. А. Губанов,[11] в конце XIX века — знамениты писатели Василий Савихин, Иван Кондратьев, И. Г. Журавов,[12] А. Журавлев[13]. Но наибольшей популярностью в конце XIX века пользовались Михаил Евстигнеев,[14] Валентин Волгин, [15] повести которого («Чародей и рыцарь», «Ночь у сатаны», «Утопленница» и др.), изобилуя всевозможной чертовщиной, выделяются среди лубочных произведений своей грамотностью и некоторой толковостью изложения, и И. Кассиров[16].[1]

В произведениях лубочных писателей конца XIX века преобладала всевозможная чертовщина, национальная исключительность и другие подобные тенденции, дающие понимание о причинах тесной связи лубочной литературы с мелкой уличной печатью. Причём, произведения последней иногда прямо переходили в лубочную литературу. Так, например, столь распространенный в конце XIX века в лубочных изданиях рассказ Пастухова о «Разбойнике Чуркине», вызвавший массу подражаний и подделок, первоначально появился в «Московском Листке». Произведения лубочных писателей конца XIX века, получавших крайне низкое вознаграждение (2—4 рубля за листовку, то есть за сочинение в 36 печатных страниц), состояли из переделок былин и народных сказок («Кощей бессмертный», «История о славном и храбром Илье Муромце и Соловье разбойнике»), подделок под народные сказки («Волшебный клад под Купалов день», «О злой ведьме Непогоде», «О солдате Яшке»), повестей из современного быта («Ай да Ярославцы!», «Нужда на погосте и душа в русской бане»), исторических романов и очерков («Роковая клятва, или Черное домино», «Цыган-мститель» из времен Александра Невского, «Страшный клад, или Татарская пленница», «Вечевой колокол», «Громобой, или Новгородский воевода», «Путята крестил мечом, а Добрыня огнем», «Избрание на царство Михаила Федоровича и подвиг крестьянина Ивана Сусанина», «Карс, турецкая крепость, и взятие ее штурмом русскими войсками», «Михаил Дмитриевич Скобелев 2-й»), различных надписей и стишков к лубочным картинкам, всегда снабженным пояснительным текстом, подобно тому как в лубочных книжках всегда имеется картинка.[1]

В то же время, в моменты исторических потрясений лубочная литература в качестве сюжета использовала и современные ей события. Таковы были карикатуры на неудачи французов в 1812 году, многочисленные «летучие листки», появившиеся в Москве в русско-турецкую войну 1877—78 годов в виде тетрадок, переполненных карикатурными издевательствами над турками. Лучшими из них были издания Яковлева: «Наши жернова все смелют», «После ужина горчица», «Пищат». В других листках 1878 года («Кровавый сон», «Огарок», «Заноза»), наряду со стихотворениями и мелкими рассказами про войну, помещались стихи и анекдоты, не имевшие никакого отношения к войне, появились тогда и такие «летучие листки» («Булавка — листок без подписчиков», «Курьер»), в которых и совсем не было речи о войне.[1]

Лубочные писатели отличались необычайной плодовитостью, что объясняется, отчасти, их снисходительным отношением к авторскому праву: их «сочинения» нередко представляли собой перепечатку, в искаженном виде, чужих произведений. «Тарас Бульба», например, существовал в нескольких перепечатках и под самыми разнообразными заглавиями: «Разбойник Тарас Черномор», «Тарас Черноморский», «Приключения казацкого атамана Урвана»; «Вий» преобразился в «Страшную красавицу, или Три ночи у гроба»; «Страшная месть» — в «Страшного колдуна, или Кровавое мщение». Сказки Жуковского фигурировали в лубочной литературе под заголовками: «Дедушка водяной», «Черт в дупле». Из произведений Лермонтова в лубочную литературу проникла в нескольких переделках «Песня о купце Калашникове». «Бежин луг» Тургенева был переделан Кассировым в рассказ «Домовой проказит», он же переделал несколько «Сказок Кота Мурлыки» Николая Вагнера, придав им обычные в лубочной литературе эффектные названия: «Проклятый горшок», «Заколдованный замок». Во множестве переделок имелись в лубочной литературе «Князь Серебряный» Алексея Толстого, «Юрий Милославский» Михаила Загоскина, «Конёк-Горбунок» Петра Ершова. Существует лубочная переделка сказки Михаила Салтыкова-Щедрина «Пропала совесть» и рассказа Глеба Успенского «Нужда пляшет, нужда скачет, нужда песенки поет». Повесть П. Кувшинова[17] «Пещера в лесу, или Труп мертвеца» представляет собой отрывок из романа Мельникова-Печерского «В лесах». Есть лубочные переделки «Вечного Жида» Эжена Сю, «Мучеников» Франсуа Шатобриана и нескольких произведений Поля де Кока.[1]

Характерной особенностью лубочной литературы являлось огромное множество вариантов одного и того же произведения. Каждый лубочный издатель писал свою собственную переделку наиболее ходких книжек: у каждого свой собственный «Князь Серебряный», свой собственный «Разбойник Чуркин», своя собственная «Битва русских с кабардинцами».[1]

Издание лубочных книг было сосредоточено почти полностью в Москве, петербургские предприниматели (Кузин) и киевские (Т. Губанов) мало занимались издательством, предпочитая торговать московскими изданиями. Листовку лубочники продавали по 1 рублю за сотню, но были и более дорогие лубочные издания. Все лубочные романы и повести, особенно исторические, имели обыкновенно от 6 до 12, а иногда до 18 листов, и продавались офенями по 10—25 копеек.[1]

Лубочные издатели торговали в Москве на Никольской улице и, предназначая свои издания для деревенского населения, называли себя «народными». По мнению Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона их не следует путать с теми «издателями с Никольской улицы» (Земский, Преснов, прежде Леухин и Манухин), которые выпускали книжки для низших слоев городского населения (руководства к выбору жен, ключи к женскому сердцу, сборники «пикантных рассказов», различных рецептов и т. п.). Впрочем, в отношении содержания трудно провести границу между произведениями этой «лакейской» литературы и многими лубочными книжками, в которые в последнюю треть XIX века также проник элемент порнографии.[1]

В начале 1880-х годов в лубочной литературе под влиянием борьбы за существование с народно-просветительной литературой наметился перелом, характеризующийся улучшением корректорской части, исправлением (по почину И. Кассирова) устаревшего языка, исторических или географических указаний, темных или безнравственных мест

studlib.info