Текст книги "Магистраль вечности". Магистраль книга


Книга Магистраль смерти, глава Глава 1, страница 1 читать онлайн

Глава 1

Глава 1

 

***

 

Старенький полицейский уазик нехотя дернулся, выстрелил дымными клубами из выхлопной трубы и выехал на дорогу. Двигатель зарычал, послышался удар барахлившего сцепления. Позади осталась полоса пыли вперемешку с мелкой щебенкой, выплюнутой из-под колес.

В кабине автомобиля сидели двое мужчин, между которыми шел оживленный диалог. Водитель - крупный мужчина в кителе с майорскими погонами, который с трудом застегивался из-за солидного пивного живота. На пассажирском кресле - молодой человек, физически крепкий, тоже в кителе, но с погонами сержанта.

- Я не буду с тобой спорить Сергей, заработок, может, и никудышный, но постоянный. Выплачивается премия. А здесь-то что? – спрашивал майор.

Патрульный автомобиль плавно набрал ход. Майор поелозил в кресле, устраиваясь поудобней и включил фары. Свет тонкой блеклой полосой разрезал дорожную гладь.

Сержант пожал плечами. На лице Сергея легко читалось негодование.

- Вы предлагаете умыть руки, Юрий Палыч? – огрызнулся он. - Но я же не буду уходить из полиции! Время сходится, не будет никаких заминок, а я смогу заработать, – заверил он.

Палыч выдержал паузу. Он обещал отцу Сергея, своему хорошему другу попробовать помочь и поговорить с Сергеем, который служил в его подчинении. Пахло от этой затеи за версту. Еще по пути сюда, Палыч пытался убедить сержанта в том, что ему не следует прыгать с места на место - такое поведение чревато увольнением из полиции. Сергей не хотел слушать. Ни собственного начальника, ни отца.

- Я предлагаю тебе одуматься, но я не собираюсь тебе что-либо навязывать. Ты уже взрослый мальчик. Но подумай дважды, что ты можешь потерять, - заверил майор.

Впереди автомобиль поджидал перекресток. Майор бросил взгляд на указатели. Один из знаков повествовал о выезде из-за городской черты. Уазик плавно ушел налево. Позади осталась выцветшая надпись «Ростов-на-Дону - 75».

Блеклый свет фар освещал пустую трассу, стрелка на шкале спидометра поползла вверх. Из-за духоты боковые стекла были раскрыты нараспашку. Ветер играл с густыми каштановыми волосами Сергея и облизывал лысую голову Палыча. Магистраль, за день выжженная солнечными лучами, остывала. Казалось, из неровных трещин на асфальте струятся тонкие, чуть заметные глазу полоски пара.

Палыч покосился на Сергея. По-хорошему, уже сегодня сержанту следовало объявить строгий выговор. Сергей допустил оплошность и упустил преступника, по которому долгое время велась разработка. Если говорить прямо, раньше за Сергеем такого не замечалось. Но тут такое дело...

- Вы же сами знаете, у меня девчушке год, сынишка подрастает… - Сергей с остервенением теребил пуговицу на кителе. – Я боюсь, что мы с Лерой разбежимся, если я буду сидеть сложа руки.

Палыч гулко выдохнул. Молодая семья, двое детишек-карапузов. Будет глупо, если такая семья распадется в самом начале своего пути, думал майор.

- Все-таки тебе стоит все хорошенько взвесить, - заверил Палыч.

Сергей потянулся к бардачку, нащупал там полупустую пачку сигарет. Чиркнула зажигалка. Огонек осветил его бледное лицо. Выглядел Сергей отвратительно. Он сделал несколько глубоких затяжек и заиграл фильтром между средним и указательным пальцами.

- Десять тысяч, которые мне пообещали, на дороге не валяются, - буркнул Сергей.

В который раз в салоне повисла тишина. Разговор чертовски не нравился майору, и он уже успел пожалеть об обещании, данном отцу Сергея. Хотелось побыстрее добраться в Ростов и наконец закончить этот неудачный день. Майор утопил педаль газа в пол. Оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Сергея. Если бы он только мог вырвать Сережу из потока грустных мыслей. Вот только как?

Примерно в километре от мчавшегося на предельных скоростях бобика возникли ярко-желтые габариты огней автомобиля, пришлось сбросить скорость.

- Знаете, что… - Сергей, не закончив свою мысль, замолчал и уткнулся лицом в ладони.

Он принялся яростно массировать глаза и на секунду Палычу показалось, что сержант готов сорваться. Настолько измотанным и обреченным выглядел Сергей. Но, к счастью, майор ошибся: Сергей еще несколько секунд просидел в такой позе, затем все же выпрямился.

- Лера сказала, что если я не начну приносить деньги в дом, она заберет детей и уйдет к матери. - Несчастный, потерянный, он пожал плечами и улыбнулся, скорее выдавил улыбку из себя. – А вы говорите, что я тороплюсь, - мрачно заключил он и уставился на дорогу.

Палыч вновь понял, что ему нечего сказать в ответ и крепче обхватил руль вспотевшими ладонями. Меньше всего хотелось успокаивать сержанта и убеждать, что все обойдется. Сам Палыч считал, что Сергею следует поставить свою женщину на место. Но как известно – не лезь в чужой монастырь со своим уставом. Не хотелось остаться крайним со своими советами.

Майор отметил, что расстояние между полицейской машиной и едущим впереди автомобилем сокращается. Теперь между двумя автомобилями было от силы метров пятьсот. Света фар бобика не хватало для того, чтобы осветить едущий впереди автомобиль, который казался несколько размытым.

- Как вы думаете, Лера уйдет от меня? – спросил Сергей.

Вопрос был задан ясно и четко, но все же голос молодого сержанта дрогнул. На секунду показалось, что лицо Сергея залила краска смущения. Краем глаза, майор заметил, как Сергей, вцепившись пятерней в брюки, нервно пощипывает себя за ляжку.

- Не буду врать, Сереж, я ничего не могу сказать. Но ты не вешай нос, все в твоих руках.

litnet.com

Книга Магистраль вечности читать онлайн бесплатно, автор Клиффорд Саймак на Fictionbook

Глава 1Нью-Йорк

Телеграмма настигла Буна в Сингапуре:

«Нужен умеющий ступить за угол.

Коркоран».

Получив телеграмму, Бун улетел первым же самолетом.

Личный шофер Коркорана ждал его у таможенного контроля в аэропорту Кеннеди. Шофер подхватил сумку Буна и подвел его к лимузину.

С утра шел дождь, но сейчас перестал. Бун откинулся поудобнее на подушки богато обитого сиденья, лениво наблюдая за жизнью, проплывающей за окном. «Как же давно, – задал он себе вопрос, – я не бывал в Манхэттене? Лет десять, если не больше…»

К тому моменту, когда они добрались до жилища Коркорана, дождь припустил снова. Шофер, не расставаясь с сумкой Буна, раскрыл над ним зонт, отомкнул лифт-экспресс своим ключом и нажал единственную кнопку – на самый верх, в пентхаус; Коркоран ждал гостя в библиотеке и, дождавшись, поднялся с кресла в углу. Ступая по толстому ковру, он пересек всю комнату с радушно протянутой рукой и с улыбкой облегчения на лице.

– Спасибо, что откликнулся, Том. Долетел хорошо?

– Сносно, – ответил Бун. – На последнем участке спал без просыпу.

– Да, помню, ты же всегда умел спать в самолете. Какие напитки ты нынче предпочитаешь?

– Шотландское виски с каплей содовой. – Бун утонул в указанном ему кресле и молчал, пока бокал не оказался у него в ладонях. Потом сделал неспешный долгий глоток и обвел комнату взглядом, оценивая обстановку. – Похоже, дела у тебя идут неплохо, Джей.

– Даже хорошо. У меня состоятельные клиенты, которые платят за то, что я для них добываю. И агенты по всему земному шару. Какой-нибудь дипломатишка чихнет где-нибудь в Боготе – я буду в курсе через несколько часов. А что ты делал в Сингапуре?

– Да ничего особенного. Просто передышка между заданиями. Нынче я могу позволить себе выбирать, за что взяться. Не то что в прежние времена, когда мы с тобой были накоротке.

– Слушай, сколько лет назад это было? – спросил Коркоран. – Я имею в виду, когда мы встретились впервые?

– Должно быть, лет пятнадцать назад, а может, и шестнадцать. Во время той заварушки на Ближнем Востоке. Ты прибыл вместе с танками.

– Точно. Только мы опоздали. Бойня уже состоялась. Кругом одни груды трупов. – Коркоран поморщился: воспоминание было не из приятных. – И вдруг, неизвестно как, ты преспокойненько появляешься среди мертвецов. На тебе еще была эта твоя куртка с бесчисленными карманами – для блокнотов, диктофона, кассет, камеры и пленок. Столько всякого барахла, что ты казался туго набитым мешком. И заявил не моргнув глазом, что всего-навсего ступил за угол.

Бун ответил кивком.

– От смерти меня отделяло полсекунды. Вот я и ступил за угол. А когда вернулся, там уже был ты. Но не проси меня ничего объяснять. Не мог объяснить тогда, не могу и сейчас. Единственно возможное объяснение – что я не вполне нормален – мне не по нутру.

– Лучше сказать, мутант. А ты пробовал это повторить?

– Сознательно – никогда. Но это случалось со мной еще дважды – в Китае и Южной Африке. Когда это происходило, все казалось мне совершенно естественным, как нечто доступное каждому. Поговорим лучше о тебе.

– Ты слышал, что со мной стряслось?

– Кое-что слышал, – ответил Бун. – Ты был шпионом ЦРУ и все такое прочее. Тебя заманили в ловушку, но ты умудрился дать о себе знать, и за тобой послали истребитель. Была дьявольски рискованная посадка, прямо как в скверном боевике. Самолет подбили, точнее – превратили в решето, и все-таки он как-то дотянул до дома…

– Все верно, – подтвердил Коркоран. – Дотянул, но сесть уже не сумел. Мне размозжило затылок, и я был, считай, неотличим от трупа. Однако располагал настолько важными сведениями, что хирургам пришлось творить чудеса, лишь бы спасти мне жизнь. Когда мне латали голову, прибегли к каким-то небывалым, диковинным методам. И то ли перепутали у меня в мозгу проводочки, то ли закоротили. В общем, теперь я по временам вижу все иначе – вижу такое, что другие видеть не могут или не умеют. Да и думаю как-то причудливо. Вопреки всякой житейской логике связываю между собой совершенно разные фактики, клочки информации – если это дедукция, то какая-то заковыристая. Я с полной уверенностью знаю вещи, до которых не мог бы докопаться никаким логическим путем. И научился пользоваться этим не без выгоды для себя.

– Превосходно. А имеет это отношение к тому, что ты вызвал меня сюда из Сингапура?

Коркоран задумался, откинувшись в кресле и прихлебывая смесь, какую намешал для себя сам. В конце концов он кивнул утвердительно.

– Вызов имеет отношение к одному из моих клиентов. Этот тип обратился ко мне впервые лет шесть назад. Представился Эндрю Мартином. Может, и не соврал…

Мартин появился нежданно-негаданно и без рекомендаций. Держался отчужденно и холодно, руки не подал. Отвечать на какие бы то ни было вопросы отказался наотрез. Но когда Коркоран был уже готов вежливо указать ему на дверь, он залез в нагрудный карман, вытащил конверт и бросил на стол. В конверте оказалась сотня тысячедолларовых банкнотов. «Это задаток, – сообщил Мартин. – За любую выполненную для меня работу плачу вдвое против ваших обычных расценок…»

А хотел он лишь самую малость: чтобы для него собирали слухи по всему миру. Не обычную политическую ерунду, а слухи странные, из ряда вон выходящие, казалось бы, совершенно бессмысленные. При этом он не оставил ни адреса, ни телефона для связи, а взял за обыкновение звонить ежедневно сам и сообщать, где его найти, – каждый раз в каком-нибудь новом месте.

Слухов, которые привлекали его внимание, было немного, но уж если его что-то заинтересовало, он платил щедро, обычно больше чем вдвое, и всегда тысячедолларовыми купюрами. Так продолжалось долгие годы.

Разумеется, Коркоран попытался навести о нем справки. Только выяснить удалось немногое. Казалось, у Мартина нет вообще никакого прошлого и никакой определенной профессии. Правда, у него была вполне респектабельная контора с приходящей секретаршей, однако чем занимается босс, не ведала и она. Деловых отношений он вроде бы не поддерживал ни с кем.

Мартин снимал угловые апартаменты в отеле «Эверест», но жить там, по-видимому, и не думал. Когда агенту Коркорана удалось в конце концов проникнуть в комнаты, там не оказалось ни одежды, ни каких-либо признаков чьего-либо проживания. Время от времени Мартин встречался с женщиной по имени Стелла, по-своему не менее таинственной, чем ее дружок.

И вот однажды, месяца три назад, и Мартин, и Стелла внезапно исчезли, как в воду канули…

Бун резко выпрямился в кресле:

– Что-что?

– А вот то!.. По крайней мере, похоже, что исчезли. Как только мы с ним расстались в последний раз, он кому-то позвонил. Вскоре мой агент в «Эвересте» заметил, что Стелла собралась на улицу, и последовал за ней. Они с Мартином вошли в старый пакгауз в районе доков. Вошли и не вышли. И никто их больше не видел.

Бун приложился к своему виски и, выждав паузу, решил подстегнуть Коркорана:

– А что это был за последний слух, который ты ему передал?

– Слух из Лондона. Что-то вроде того, что какой-то тип буквально с ног сбивается, чтобы найти местечко под названием Гопкинс-Акр.

– Звучит как будто вполне невинно.

– Как будто так. Только одна странность. В Британии нынче нет места под таким названием. А четыре или пять столетий назад было. В графстве Шропшир1   Ныне это графство, расположенное на западе Англии и граничащее с Уэльсом, носит название Сэлоп.

[Закрыть]. Я проверял. В 1615 году, пока владельцы прохлаждались где-то в Европе, поместье словно корова языком слизнула. Еще вчера стояло, а сегодня испарилось без следа. Все поместье целиком – и угодья, и сам ландшафт – вместе с теми, кто возделывал землю и прислуживал по хозяйству. Испарился и дом – там, где он был, не осталось даже ямки.

– Так не бывает, – откликнулся Бун. – Бабушкины сказки…

– Не сказки, а истина, – заявил Коркоран. – Удалось установить с полной достоверностью, что поместье действительно существовало, но испарилось.

– И только-то? – спросил Бун, качая головой. – Но я по-прежнему не понимаю, чего ради ты решил послать за мной. Я не специалист по поискам пропавших без вести и тем более по поместьям, испарившимся четыре века назад.

– Сейчас все поймешь. У меня хватало других дел, Мартин исчез, и я постарался выкинуть его из головы. Но недели две назад я узнал из газет, что «Эверест» собираются взорвать…

Коркоран вопросительно поднял брови, и Бун кивнул: он был знаком с технологией разрушения зданий, предназначенных к сносу, с помощью взрывных зарядов направленного действия. Если правильно разместить заряды вокруг здания, оно просто осядет, распадется по кирпичику, останется лишь расчистить участок экскаваторами и бульдозерами.

– Эта новость напомнила мне о Мартине, – продолжал Коркоран со вздохом. – Я подъехал к отелю, просто чтобы взглянуть на здание в последний раз. До того я полностью перепоручил все, что с ним связано, своим агентам, и это была моя ошибка. Ты не забыл мои слова, что я теперь вижу все иначе?

– Ты заметил что-то особенное? Что-то такое, что твои агенты прошляпили?

– Нечто, чего они никак не могли увидеть. Могу только я, и то если смотрю под строго определенным углом. Я – как бы сказать поточнее – не умею ступить за угол, но иногда я, кажется, вижу то, что за углом. Может, зрение работает в более широком спектре, а может, со сдвигом во времени. Как, по-твоему, Том, мыслимо ли, чтобы человек оказался способен ступить на миг в прошлое или в будущее, хотя бы заглянуть в этот миг?

 

– Понятия не имею. Никогда не задавался таким вопросом.

– Нет так нет. Понимаешь, на стене отеля, возле апартаментов Мартина, висит как бы закрытая лоджия, наподобие тех, какие лепятся к стенам жилых домов. Только нормальное зрение ее не воспринимает: лоджия как бы наполовину в этом мире, наполовину вне его. И раз Мартин не жил у себя в комнатах, то я уверен, что он жил в этой лоджии или, точнее, в этой коробке.

Бун поднял свой бокал и, осушив до дна, аккуратно поставил на стол.

– И ты хочешь, чтоб я ступил за угол и проник в эту коробку? – Коркоран кивнул. – Не знаю, могу ли я тебе помочь. Я никогда не пользовался этим трюком сознательно. Каждый раз это случалось тогда и только тогда, когда мне угрожала смертельная опасность. Какой-то механизм выживания, что ли. Не знаю, смогу ли я включить механизм по заказу. Можно, конечно, попробовать, но…

– Попробуй – вот и все, чего я прошу. Я исчерпал все другие возможности. Отель сегодня пуст и под охраной, но я устроил так, что нас туда пропустят. Сам я угробил там уйму времени, зондируя, выстукивая, протыкая стены и сверля их, все пытался найти дорожку в эту лоджию. Ничего не вышло. Выглянешь из окна, к какому она примыкает, – и видишь улицу, а больше ничего. А выйдешь наружу, посмотришь вверх – эта штуковина снова тут как тут.

– Джей, а что все-таки тебя заботит? – спросил Бун настойчиво. – Что ты надеешься обнаружить в так называемой лоджии?

– Сам не знаю, – покачал головой Коркоран. – Может, и вовсе ничего. Мартин стал для меня чем-то вроде навязчивой идеи. Вполне вероятно, я уже потратил больше, пробуя выяснить что-либо на его счет, чем он выплатил мне за все годы. Хуже всего, Том, что я чувствую: в эту коробку надо проникнуть любой ценой! – Он замолк, рассматривая пустой бокал. Потом вздохнул и снова поднял глаза. – Беда в том, что у нас с тобой мало времени. Сегодня пятница, и уже вечер, а отель планируют взорвать в воскресенье рано утром, когда на улицах ни души…

Бун негромко присвистнул:

– Надо же было дотянуть до последней секунды!

– Это от меня не зависело. Тебя было нелегко найти. Когда удалось наконец выяснить, что ты в Сингапуре, я послал телеграммы в каждую дыру, где ты мог бы остановиться. Теперь, если мы хотим что-нибудь предпринять, надо действовать молниеносно.

– Завтра, в субботу, – согласился Бун.

– Давай наметим завтрашний вечер. Днем там состоится шоу для прессы, посвященное последнему дню старого отеля. Телекамеры и репортеры по всему зданию. Мы приступим к делу, когда все угомонятся. – Коркоран встал и, забрав бокалы, опять отправился к бару с роскошным выбором спиртного. – Ты, конечно, остановишься у меня?

– Во всяком случае, я на это рассчитывал.

– Прекрасно. Тогда выпьем еще по одной и, если не возражаешь, припомним прежние деньки. Потом я покажу тебе твою комнату. А коробку-лоджию выбросим из головы до завтрашнего вечера…

Глава 2Гопкинс-Акр, 1745 год

Дэвид бродил по полям с самого полудня в сопровождении любимого сеттера, тихо наслаждаясь как одиночеством, так и упорядоченной красотой окружающего мира.

Со стерни из-под самых ног с шумом вспорхнул, взвился в небо тетерев. Ружье автоматически взлетело к плечу, щека прилипла к прикладу. Птица попала в перекрестье прицела, и он резко повел дуло влево. «Пли!» – произнес он, зная наверняка, что, если бы дослать патрон в патронник и нажать на спусковой крючок, птица бы кувырком свалилась на землю.

Сеттер бросился было за птицей, но вернулся вприпрыжку, сел у ног Дэвида и с веселым оскалом глянул на человека, как бы спрашивая: «Ну что, развлекаемся?» Потребовалось немало времени, чтобы приучить сеттеров из поместья к новому порядку вещей. Их от века тренировали поднимать дичь, а затем разыскивать добычу и приносить хозяину. Они просто не понимали, чего от них хотят теперь. Однако через несколько поколений приспособились и уже не ждали ни хлопка выстрела, ни приказа найти подбитую птицу.

Так какого рожна, спросил он себя в тысячный раз, я таскаю с собой ружье? Просто ради того, чтоб ощущать его вес и точное прилегание приклада к плечу? Или чтобы вновь доказать себе, что ныне человек, оставивший за плечами долгую историю жестокостей и зверств, достиг наконец истинной цивилизованности? Но такой ответ – просто позерство. Он, Дэвид, не способен зарезать овцу, но ест баранину. Он по-прежнему плотояден, а любой плотоядный – убийца.

Пришлось напомнить себе, что денек выдался славный, даже если бы не довелось встретить ни одной птицы. Он постоял на холме, глядя вниз на крытые соломой хижины, где жили те, кто пашет землю и держит скот. На окрестных пастбищах паслись коровы и овцы, иногда сами по себе, иногда под присмотром подростков и собак. Встретил он сегодня и стаи хрюкающих свиней, диких, как олени, рыщущих по лесным чащобам в поисках палых желудей. Но ни к свиньям, ни к людям он близко не подходил – не дерзнул. Как ни старался, не удавалось почувствовать себя сродни простофилям, радостно ковыряющимся в земле. Другое дело – впитывать душой переменчивые краски осенних лесов, вдыхать чистый студеный воздух. Он спускался к ручьям, бегущим под сенью могучих дерев, и пил прямо из ладоней, следя за стремительными тенями форелей.

Еще раньше он приметил Колючку, который затеял очередную нелепую игру и аккуратно прыгал туда-сюда по какой-то непонятной схеме. Дэвид довольно долго наблюдал за ним, в который раз недоумевая: что за существо этот Колючка, что у него на уме?

Наигравшись, Колючка поскакал прочь, в сторону лесной опушки, и его прыжки стали как бы свободнее и грациознее, чем во время игры, когда его связывали путы неких правил. Яркое послеполуденное солнце отражалось в его шаровидном теле, острые кончики шипов словно нанизывали солнечные лучи и рассыпали их искрами. Дэвид окликнул Колючку, хотя тот, очевидно, не расслышал и вскоре скрылся в лесу.

День выдался что надо, сказал себе Дэвид, но тени становятся длиннее, а ветерок прохладнее. Пора возвращаться домой. Сегодня на стол подадут седло барашка – так ему сказала старшая сестра Эмма, жена Хораса, и посоветовала к ужину явиться вовремя.

– Не опаздывай, – предупредила она. – Баранина, коль скоро ее приготовили, ждать не может. Баранину надо съесть, пока не простыла… И поосторожнее с этим ружьем. Ума не приложу, зачем ты вообще таскаешь его с собой. Ты же никогда ничего не приносишь. Почему бы тебе, в самом деле, не принести как-нибудь парочку фазанов или куропаток? Вот бы была вкусная еда…

– Ты же знаешь, я не могу убивать, – ответил он ей. – Никто из нас не может. Воспитание вытравило из нас способность к убийству.

Утверждение, конечно же, не вполне соответствующее истине.

– Хорас смог бы убить, – резко возразила она. – Возникни у нас нужда в пище, Хорас смог бы. А уж я бы запекла птицу и приправила…

В отношении Хораса она была права. Человек угрюмый и практичный, Хорас не остановился бы перед убийством в случае нужды, но, разумеется, не ради забавы. Хорас просто не умел делать что бы то ни было ради забавы. Какое бы дело он ни затеял, ему непременно необходимо сперва обосновать свои действия.

Что касается сестриных тревог, Дэвид их просто высмеял: «Ружье не причинит мне вреда. Сама знаешь, оно даже не заряжено».

«Но ты заряжаешь его, – не унималась она, – перед тем, как поставить обратно на место. Тимоти настаивает, чтоб оружие хранилось заряженным. Если хочешь знать мое мнение, наш братец Тимоти слегка с приветом…»

Да что там говорить, все они, в общем-то, с приветом. Он сам, и Тимоти, и, пожалуй, Хорас, и Эмма, только на свой манер. Все, кроме младшей сестренки Инид. Она одна из всех отличалась независимостью духа и склонностью к размышлениям. Нет сомнений: она проводит в размышлениях больше времени, чем все остальные, вместе взятые.

Напомнив себе, что баранина не может ждать и что ее надо съесть, пока не остыла, Дэвид решительно зашагал домой. Сеттер сообразил, что потехе и веселью на сегодня конец, и степенно трусил следом.

Перевалив взгорок, Дэвид сразу увидел дом посреди прямоугольной лужайки, зеленеющей на фоне бурых полей. По периметру участка, в центре которого стояло строение, высились густые деревья в великолепии осенней листвы. По ближнему краю участка бежала пыльная дорога, превратившаяся ныне просто в двойную колею из никуда в никуда. От дороги к дому вела подъездная аллея, обрамленная высокими тополями, которые год от года хирели и вот-вот, осталось недолго ждать, окончательно зачахнут и рухнут.

В сопровождении верного пса Дэвид двинулся под уклон, по рыжеватой наготе осенних полей, и вскоре вышел на аллею. И вот он, дом – приземистое двухэтажное сооружение из необработанного камня, и каждое разделенное надвое окно горит тихим пожаром, отражая заходящее солнце.

Поднявшись по широким каменным ступеням, он, как обычно, повоевал немного с тяжелой неподатливой ручкой, прежде чем половинка двери мягко отошла на свежесмазанных петлях. Вестибюль, потом полумрак просторной гостиной, где зажжена всего-то пара свечек на столе в дальнем углу, и только потом, глубже, яркое зарево столовой, где свечей не жалели. Оттуда, из столовой, доносились приглушенные голоса, и было ясно, что вся семья уже в сборе в предвкушении вечерней трапезы.

Тем не менее он не сразу пошел в столовую, а повернул из гостиной направо, в оружейную комнату. Здесь мерцала единственная свеча на верху стойки и по комнате метались неясные тени. Подойдя к стойке вплотную, он переломил ружье, выудил из кармана своего охотничьего плаща два патрона, вставил их со щелчком в стволы и одним легким движением замкнул казенник. Поставил ружье на отведенное ему место и обернулся. Посреди оружейной стояла сестренка Инид.

– Хорошо провел день, Дэвид?

– Даже не слышал, как ты вошла, – отозвался он. – Ты двигаешься, как пушинка. Случилось что-нибудь, о чем я должен знать, прежде чем полезу в клетку к льву?

Она легко покачала головой:

– Сегодня лев в отлучке. Хорас стал почти человеком или, по меньшей мере, приблизился к человекоподобию так близко, как только способен. Получено сообщение, что Гэхен прибывает к нам из Афин…

– Не жалую я этого Гэхена, – сказал Дэвид. – Он такой ученый зануда! Он меня подавляет, в его присутствии я чувствую, что ни на что не гожусь.

– Меня он тоже подавляет, – поддакнула Инид. – Не знаю, право, может, мы с тобой и вправду ни на что не годны. Но даже если так, мне лично моя ни-к-чему-непригодность нравится.

– А мне моя, – весело согласился Дэвид.

– Зато Хорас от Гэхена в восторге, и, если его приезд сделает Хораса поуживчивее, мы с тобой только выиграем. Тимоти – тот и вовсе вне себя от счастья. Гэхен сообщил Хорасу, что везет для Тимоти книгу или даже, кажется, свиток, написанный автором по имени Гекатей.

– Гек… ладно, как бы его там ни звали, я никогда о нем не слышал. Не уверен даже, он это или она.

– Это он, – заверила Инид. – Древний грек Гекатей Милетский. Пятый или шестой век2   Гекатей Милетский жил в V–VI вв. до н. э. Его работы дошли до нас в отрывках, главные из них – «Землеописание», труд страноведческого характера, и «Генеалогия», содержащая греческие мифы и предания.

[Закрыть]. Есть мнение, что Гекатей был первым серьезным автором, попытавшимся с помощью критического анализа очистить историю от мифических напластований. Гэхен полагает, что свиток, попавший ему в руки, – неизвестная книга, считавшаяся утраченной.

– Если это правда, – подхватил Дэвид, – тогда нам с тобой Тимоти долго не видать. Запрется в библиотеке, даже еду придется туда подавать. Чтоб обсосать это сокровище, ему понадобится год, не меньше. А до той поры он полностью выйдет из повиновения.

– По-моему, его куда-то не туда занесло, – сказала Инид. – Он по уши увяз в истории, да и в философии тоже. Все надеется отыскать фундаментальные ошибки человечества и уверил себя, что их корни – в первых тысячелетиях письменной истории. Какие-то ошибки он нашел, но, право, не надо лазить по источникам, чтобы осознать их: проблема перепроизводства, погоня за прибылью, мания военных решений, просыпающаяся всякий раз, когда один человек, или племя, добивается большего достатка, чем соседи; наконец, нужда в убежище, желание спрятать свое «я» под защиту племени, нации, империи – видимо, такое назойливое желание отражает ужасную неуверенность в себе, ставшую неотъемлемым свойством человеческой психики. Можно продолжить перечисление, но Тимоти попросту обманывает себя. Он ищет чего-то более глубокого, а искомое лежит где угодно, только не в истории…

 

Дэвид не удержался и спросил вполне серьезно:

– Инид, у тебя есть своя догадка на этот счет? Хотя бы смутная?

– Пока еще нет. Может, и никогда не появится. Все, что я знаю, – Тимоти ищет не там, где можно что-то найти.

– Наверное, нам пора выйти к ужину, – предложил он.

– Да, пора. Нельзя заставлять других ждать нас. Эмма и так испереживалась, что ты опоздаешь. Тимоти наточил разделочный нож. А кухарка Нора – та и вовсе разнервничалась. Баранина была уже почти готова.

Он предложил сестре руку, и они пересекли гостиную, осторожно петляя среди затененной, еле различимой мебели.

– А, вот и вы! – воскликнул Хорас, едва они показались на пороге столовой. – Я уж гадал, где вы запропастились. Сами знаете, баранина ждать не может. Теперь извольте каждый взять по стаканчику портвейна. Самый лучший портвейн, какой мне доводилось пробовать за многие годы. Просто превосходный портвейн…

Наполнив стаканы, Хорас обошел вокруг стола и вручил каждому его порцию лично. Это был коренастый человек, низкорослый, но крепко сбитый и, по-видимому, чрезвычайно волосатый. Шевелюра и борода Хораса поражали столь интенсивной чернотой, что она казалась переходящей в синеву.

– Кажется, ты в прекрасном настроении, – обратился к нему Дэвид.

– Точно, – ответил Хорас. – Завтра к нам пожалует Гэхен. Неужели Инид не говорила тебе об этом?

– Говорила. Он будет один или кто-нибудь составит ему компанию?

– Он не уточнял. Слышимость была неважной. Какие-то помехи. С проблемой помех никто так и не справился. Тедди со станции в плейстоцене считает, что это сказываются напряжения при настройке на разрыв во времени. Может, что-то связанное с аномалиями в пеленгации…

Дэвид отметил про себя, что Хорас не понимает в том, о чем толкует, ровнехонько ничего. Возможно, он и владеет какими-то поверхностными знаниями относительно путешествий во времени, но в теории не смыслит ни черта. Тем не менее, о чем бы ни зашла речь, Хорас мнил себя экспертом и высказывался в безапелляционной манере.

Он, наверное, разглагольствовал бы на ту же тему и дальше, но его прервала Нора, триумфально вынырнувшая из кухни с блюдом баранины. Поставив блюдо перед Тимоти, она суетливо заспешила назад к плите. Остальные поторопились занять свои места за столом, а Тимоти принялся нарезать седло барашка ломтями, орудуя ножом и вилкой в своем обычном стиле, то есть священнодействуя.

Дэвид пригубил портвейн. Вино было действительно превосходным, тут Хорас оказался прав. Что ж, в бытовых мелочах, например в том, чтобы выбрать бутылку портвейна, Хорас мог оказаться прав – закон средних чисел подразумевает, что изредка прав бывает любой глупец.

Довольно долго они ели в молчании. Затем Хорас благопристойно вытер губы салфеткой, кинул ее обратно себе на колени и заявил:

– Меня порядком беспокоит наш аванпост в Нью-Йорке двадцатого века. Не доверяю я этому Мартину. Вот уже который месяц пытаюсь вызвать его на связь, а прохвост не отвечает.

– Может, он куда-нибудь временно отлучился, – предположила Эмма.

– Если он уехал, – не унимался Хорас, – то как наш доверенный обязан был известить нас. С ним там эта женщина, Стелла. В его отсутствие могла бы ответить она.

– А может, она уехала вместе с ним, – сказала Эмма.

– Не имела права. Пост нельзя оставлять без присмотра ни на минуту.

– По-моему, – вмешался Дэвид, – это не лучший для нас выход – пытаться связаться с ним во что бы то ни стало. Сеансы связи надо бы свести к минимуму просто ради предосторожности.

– В этом отрезке времени, кроме нас, нет никого, кто владеет межвременной техникой, – заявил Хорас. – Подслушивать некому.

– Я бы за это не поручился, – сказал Дэвид.

– Подслушивают нас или нет, какая разница! – воскликнула Эмма, как всегда выступая в роли робкого миротворца. – Нет никакого смысла портить ужин спорами на эту тему.

– Этот Мартин избегает общения с нами, – посетовал Хорас. – От него не дождешься никаких сообщений…

Тимоти положил нож и вилку на тарелку, намеренно звякнув сильнее обычного. И провозгласил:

– Допустим, мы не знаем этого человека и не вполне ему доверяем, и все же он, наверное, соображает, как ему поступать. Ты, Хорас, делаешь из мухи слона.

– Я встречался с ним и со Стеллой несколько лет назад, – сказал Дэвид, – когда ездил в Нью-Йорк двадцатого века за книгами для Тимоти. Помнишь, – обернулся он к самому Тимоти, – именно тогда я привез винтовку и дробовик для твоей коллекции…

– Прекрасные экземпляры, – похвалил Тимоти.

– Но я никак в толк не возьму, – резко заметила Эмма, – зачем держать их постоянно заряженными? Добро бы только эти два ружья, а то все без исключения. Заряженное ружье рано или поздно выстрелит…

– Все должно быть в полном комплекте, – объявил Тимоти. – Думаю, даже ты способна оценить принцип комплектности. Патроны – неотъемлемая часть любого оружия. Без патронов ружье – не ружье.

– Не понимаю я подобного объяснения, – высказался Хорас. – И никогда не понимал.

– Но я-то вовсе не о ружьях собирался сказать! – внес поправку Дэвид. – Извините, что вообще упомянул о них. Я только хотел рассказать вам о Мартине и Стелле. Я же останавливался у них и провел с ними несколько дней…

– И как они тебе показались? – поинтересовалась Инид.

– Мартин – угрюмый тип. Крайне неприветливый. Говорил очень мало, а когда говорил, старался ничего не сказать. Да я и видел его нечасто и то мельком. У меня сложилось впечатление, что мой визит ему не по нутру.

– А Стелла?

– Тоже неприветлива, но на свой стервозный манер. Все разглядывала меня исподтишка, притворяясь при этом, что я ее ни капельки не интересую.

– Кто-нибудь из них двоих опасен? Я имею в виду – опасен для нас?

– Нет, не думаю. Просто с ними неуютно.

– Мы стали слишком самодовольными, – произнесла Эмма робким голоском. – Все у нас шло гладко столько лет, что мы поневоле впали в заблуждение, что так будет всегда. Хорас среди нас единственный, кто по-прежнему начеку. И постоянно чем-нибудь занят. Сдается мне, что и остальные, чем критиковать его, лучше бы нашли себе какое-нибудь полезное занятие.

– Тимоти занят не меньше Хораса, – возразила Инид. – Не бывает и дня, чтоб он не копался в книгах или не разбирался в том, что собрали для него другие. А кто собрал? Дэвид, выезжавший в Лондон, Париж и Нью-Йорк, не побоявшийся покидать Гопкинс-Акр ради сбора информации…

– Что ж, дорогая, это, может, и так, – откликнулась Эмма, – а ты сама чем занята, скажи на милость?

– Милые родственники, – взял слово Тимоти, – не стоит придираться друг к другу. Инид делает никак не меньше, чем остальные, а то и больше.

Дэвид бросил взгляд на Тимоти, восседавшего во главе стола, спокойного и красноречивого, и в который раз поразился тому, как удается брату ладить с Эммой и ее хамоватым мужем. Сколько бы его ни провоцировали, Тимоти никогда не повышал голоса. Лицо, окаймленное жидкой седенькой бородкой, напоминало святого, а главное – он неизменно являл собой голос разума перед лицом любых бурь, налетавших на семейный корабль.

– Чем препираться, кто вкладывает больше стараний в преодоление мелких трудностей, – произнес Дэвид, – лучше бы признаться, что никто из нас не сделал ничего серьезного для решения проблемы по существу. Почему бы не сказать себе прямо и честно: мы беженцы, мы забились сюда и прячемся в надежде, что нас не найдут? Но нет, мы не хотим в этом сознаться, хоть и не смогли бы придумать ничего другого даже перед лицом собственной гибели…

– А может, кто-то из нас уже нащупывает путь к решению? – заявил Хорас. – И даже если нет, есть же и другие, кто ищет верный ответ. В Афинах, в плейстоцене…

– Вот именно, – подхватил Дэвид. – Мы, Афины, плейстоцен и Нью-Йорк, если Мартин со Стеллой все еще там. И сколько же нас наберется вместе взятых?

– Не стоит забывать, – ответил Хорас, – что нами счет не исчерпывается, должны существовать и другие группы. Три наши общины – по сути, четыре – осведомлены друг о друге. Но должны быть и другие, связанные между собой так же тесно, как наша четверка, но тем не менее не знающие ни о нас, ни о большинстве других. Это же логично! Революционеры – а мы в известном смысле революционеры – испокон веков разделялись на конспиративные ячейки, и одна ячейка знала о других не больше, чем было совершенно необходимо.

– Со своей стороны, – повторил Дэвид упрямо, – я продолжаю считать, что мы просто-напросто беженцы, улизнувшие из своей эпохи.

К этому моменту с бараниной было покончено. Нора забрала пустое блюдо, а затем вернулась и водрузила на центр стола дымящийся сливовый пудинг. Эмма не замедлила придвинуть пудинг к себе.

– Оказывается, он уже нарезан, – сообщила она. – Передавайте мне свои десертные тарелки. Для желающих найдется и подливка.

– Сегодня я, когда бродил по полям, повстречал Колючку, – сказал Дэвид. – Он, как обычно, играл в свою глупую игру-попрыгушку.

– Бедный Колючка, – высказался Тимоти. – И угораздило же его забраться сюда вместе с нами! Он же тогда просто заглянул в гости, но оказался с нами в минуту отправления. Хоть он и не член семьи, но бросить его было бы негоже. Надеюсь, ему с нами хорошо…

fictionbook.ru

Читать книгу Магистраль вечности Клиффорда Саймак : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Клиффорд Дональд СаймакМагистраль вечности

Глава 1Нью-Йорк

Телеграмма настигла Буна в Сингапуре:

«Нужен умеющий ступить за угол.

Коркоран».

Получив телеграмму, Бун улетел первым же самолетом.

Личный шофер Коркорана ждал его у таможенного контроля в аэропорту Кеннеди. Шофер подхватил сумку Буна и подвел его к лимузину.

С утра шел дождь, но сейчас перестал. Бун откинулся поудобнее на подушки богато обитого сиденья, лениво наблюдая за жизнью, проплывающей за окном. «Как же давно, – задал он себе вопрос, – я не бывал в Манхэттене? Лет десять, если не больше…»

К тому моменту, когда они добрались до жилища Коркорана, дождь припустил снова. Шофер, не расставаясь с сумкой Буна, раскрыл над ним зонт, отомкнул лифт-экспресс своим ключом и нажал единственную кнопку – на самый верх, в пентхаус; Коркоран ждал гостя в библиотеке и, дождавшись, поднялся с кресла в углу. Ступая по толстому ковру, он пересек всю комнату с радушно протянутой рукой и с улыбкой облегчения на лице.

– Спасибо, что откликнулся, Том. Долетел хорошо?

– Сносно, – ответил Бун. – На последнем участке спал без просыпу.

– Да, помню, ты же всегда умел спать в самолете. Какие напитки ты нынче предпочитаешь?

– Шотландское виски с каплей содовой. – Бун утонул в указанном ему кресле и молчал, пока бокал не оказался у него в ладонях. Потом сделал неспешный долгий глоток и обвел комнату взглядом, оценивая обстановку. – Похоже, дела у тебя идут неплохо, Джей.

– Даже хорошо. У меня состоятельные клиенты, которые платят за то, что я для них добываю. И агенты по всему земному шару. Какой-нибудь дипломатишка чихнет где-нибудь в Боготе – я буду в курсе через несколько часов. А что ты делал в Сингапуре?

– Да ничего особенного. Просто передышка между заданиями. Нынче я могу позволить себе выбирать, за что взяться. Не то что в прежние времена, когда мы с тобой были накоротке.

– Слушай, сколько лет назад это было? – спросил Коркоран. – Я имею в виду, когда мы встретились впервые?

– Должно быть, лет пятнадцать назад, а может, и шестнадцать. Во время той заварушки на Ближнем Востоке. Ты прибыл вместе с танками.

– Точно. Только мы опоздали. Бойня уже состоялась. Кругом одни груды трупов. – Коркоран поморщился: воспоминание было не из приятных. – И вдруг, неизвестно как, ты преспокойненько появляешься среди мертвецов. На тебе еще была эта твоя куртка с бесчисленными карманами – для блокнотов, диктофона, кассет, камеры и пленок. Столько всякого барахла, что ты казался туго набитым мешком. И заявил не моргнув глазом, что всего-навсего ступил за угол.

Бун ответил кивком.

– От смерти меня отделяло полсекунды. Вот я и ступил за угол. А когда вернулся, там уже был ты. Но не проси меня ничего объяснять. Не мог объяснить тогда, не могу и сейчас. Единственно возможное объяснение – что я не вполне нормален – мне не по нутру.

– Лучше сказать, мутант. А ты пробовал это повторить?

– Сознательно – никогда. Но это случалось со мной еще дважды – в Китае и Южной Африке. Когда это происходило, все казалось мне совершенно естественным, как нечто доступное каждому. Поговорим лучше о тебе.

– Ты слышал, что со мной стряслось?

– Кое-что слышал, – ответил Бун. – Ты был шпионом ЦРУ и все такое прочее. Тебя заманили в ловушку, но ты умудрился дать о себе знать, и за тобой послали истребитель. Была дьявольски рискованная посадка, прямо как в скверном боевике. Самолет подбили, точнее – превратили в решето, и все-таки он как-то дотянул до дома…

– Все верно, – подтвердил Коркоран. – Дотянул, но сесть уже не сумел. Мне размозжило затылок, и я был, считай, неотличим от трупа. Однако располагал настолько важными сведениями, что хирургам пришлось творить чудеса, лишь бы спасти мне жизнь. Когда мне латали голову, прибегли к каким-то небывалым, диковинным методам. И то ли перепутали у меня в мозгу проводочки, то ли закоротили. В общем, теперь я по временам вижу все иначе – вижу такое, что другие видеть не могут или не умеют. Да и думаю как-то причудливо. Вопреки всякой житейской логике связываю между собой совершенно разные фактики, клочки информации – если это дедукция, то какая-то заковыристая. Я с полной уверенностью знаю вещи, до которых не мог бы докопаться никаким логическим путем. И научился пользоваться этим не без выгоды для себя.

– Превосходно. А имеет это отношение к тому, что ты вызвал меня сюда из Сингапура?

Коркоран задумался, откинувшись в кресле и прихлебывая смесь, какую намешал для себя сам. В конце концов он кивнул утвердительно.

– Вызов имеет отношение к одному из моих клиентов. Этот тип обратился ко мне впервые лет шесть назад. Представился Эндрю Мартином. Может, и не соврал…

Мартин появился нежданно-негаданно и без рекомендаций. Держался отчужденно и холодно, руки не подал. Отвечать на какие бы то ни было вопросы отказался наотрез. Но когда Коркоран был уже готов вежливо указать ему на дверь, он залез в нагрудный карман, вытащил конверт и бросил на стол. В конверте оказалась сотня тысячедолларовых банкнотов. «Это задаток, – сообщил Мартин. – За любую выполненную для меня работу плачу вдвое против ваших обычных расценок…»

А хотел он лишь самую малость: чтобы для него собирали слухи по всему миру. Не обычную политическую ерунду, а слухи странные, из ряда вон выходящие, казалось бы, совершенно бессмысленные. При этом он не оставил ни адреса, ни телефона для связи, а взял за обыкновение звонить ежедневно сам и сообщать, где его найти, – каждый раз в каком-нибудь новом месте.

Слухов, которые привлекали его внимание, было немного, но уж если его что-то заинтересовало, он платил щедро, обычно больше чем вдвое, и всегда тысячедолларовыми купюрами. Так продолжалось долгие годы.

Разумеется, Коркоран попытался навести о нем справки. Только выяснить удалось немногое. Казалось, у Мартина нет вообще никакого прошлого и никакой определенной профессии. Правда, у него была вполне респектабельная контора с приходящей секретаршей, однако чем занимается босс, не ведала и она. Деловых отношений он вроде бы не поддерживал ни с кем.

Мартин снимал угловые апартаменты в отеле «Эверест», но жить там, по-видимому, и не думал. Когда агенту Коркорана удалось в конце концов проникнуть в комнаты, там не оказалось ни одежды, ни каких-либо признаков чьего-либо проживания. Время от времени Мартин встречался с женщиной по имени Стелла, по-своему не менее таинственной, чем ее дружок.

И вот однажды, месяца три назад, и Мартин, и Стелла внезапно исчезли, как в воду канули…

Бун резко выпрямился в кресле:

– Что-что?

– А вот то!.. По крайней мере, похоже, что исчезли. Как только мы с ним расстались в последний раз, он кому-то позвонил. Вскоре мой агент в «Эвересте» заметил, что Стелла собралась на улицу, и последовал за ней. Они с Мартином вошли в старый пакгауз в районе доков. Вошли и не вышли. И никто их больше не видел.

Бун приложился к своему виски и, выждав паузу, решил подстегнуть Коркорана:

– А что это был за последний слух, который ты ему передал?

– Слух из Лондона. Что-то вроде того, что какой-то тип буквально с ног сбивается, чтобы найти местечко под названием Гопкинс-Акр.

– Звучит как будто вполне невинно.

– Как будто так. Только одна странность. В Британии нынче нет места под таким названием. А четыре или пять столетий назад было. В графстве Шропшир1   Ныне это графство, расположенное на западе Англии и граничащее с Уэльсом, носит название Сэлоп.

[Закрыть]. Я проверял. В 1615 году, пока владельцы прохлаждались где-то в Европе, поместье словно корова языком слизнула. Еще вчера стояло, а сегодня испарилось без следа. Все поместье целиком – и угодья, и сам ландшафт – вместе с теми, кто возделывал землю и прислуживал по хозяйству. Испарился и дом – там, где он был, не осталось даже ямки.

– Так не бывает, – откликнулся Бун. – Бабушкины сказки…

– Не сказки, а истина, – заявил Коркоран. – Удалось установить с полной достоверностью, что поместье действительно существовало, но испарилось.

– И только-то? – спросил Бун, качая головой. – Но я по-прежнему не понимаю, чего ради ты решил послать за мной. Я не специалист по поискам пропавших без вести и тем более по поместьям, испарившимся четыре века назад.

– Сейчас все поймешь. У меня хватало других дел, Мартин исчез, и я постарался выкинуть его из головы. Но недели две назад я узнал из газет, что «Эверест» собираются взорвать…

Коркоран вопросительно поднял брови, и Бун кивнул: он был знаком с технологией разрушения зданий, предназначенных к сносу, с помощью взрывных зарядов направленного действия. Если правильно разместить заряды вокруг здания, оно просто осядет, распадется по кирпичику, останется лишь расчистить участок экскаваторами и бульдозерами.

– Эта новость напомнила мне о Мартине, – продолжал Коркоран со вздохом. – Я подъехал к отелю, просто чтобы взглянуть на здание в последний раз. До того я полностью перепоручил все, что с ним связано, своим агентам, и это была моя ошибка. Ты не забыл мои слова, что я теперь вижу все иначе?

– Ты заметил что-то особенное? Что-то такое, что твои агенты прошляпили?

– Нечто, чего они никак не могли увидеть. Могу только я, и то если смотрю под строго определенным углом. Я – как бы сказать поточнее – не умею ступить за угол, но иногда я, кажется, вижу то, что за углом. Может, зрение работает в более широком спектре, а может, со сдвигом во времени. Как, по-твоему, Том, мыслимо ли, чтобы человек оказался способен ступить на миг в прошлое или в будущее, хотя бы заглянуть в этот миг?

– Понятия не имею. Никогда не задавался таким вопросом.

– Нет так нет. Понимаешь, на стене отеля, возле апартаментов Мартина, висит как бы закрытая лоджия, наподобие тех, какие лепятся к стенам жилых домов. Только нормальное зрение ее не воспринимает: лоджия как бы наполовину в этом мире, наполовину вне его. И раз Мартин не жил у себя в комнатах, то я уверен, что он жил в этой лоджии или, точнее, в этой коробке.

Бун поднял свой бокал и, осушив до дна, аккуратно поставил на стол.

– И ты хочешь, чтоб я ступил за угол и проник в эту коробку? – Коркоран кивнул. – Не знаю, могу ли я тебе помочь. Я никогда не пользовался этим трюком сознательно. Каждый раз это случалось тогда и только тогда, когда мне угрожала смертельная опасность. Какой-то механизм выживания, что ли. Не знаю, смогу ли я включить механизм по заказу. Можно, конечно, попробовать, но…

– Попробуй – вот и все, чего я прошу. Я исчерпал все другие возможности. Отель сегодня пуст и под охраной, но я устроил так, что нас туда пропустят. Сам я угробил там уйму времени, зондируя, выстукивая, протыкая стены и сверля их, все пытался найти дорожку в эту лоджию. Ничего не вышло. Выглянешь из окна, к какому она примыкает, – и видишь улицу, а больше ничего. А выйдешь наружу, посмотришь вверх – эта штуковина снова тут как тут.

– Джей, а что все-таки тебя заботит? – спросил Бун настойчиво. – Что ты надеешься обнаружить в так называемой лоджии?

– Сам не знаю, – покачал головой Коркоран. – Может, и вовсе ничего. Мартин стал для меня чем-то вроде навязчивой идеи. Вполне вероятно, я уже потратил больше, пробуя выяснить что-либо на его счет, чем он выплатил мне за все годы. Хуже всего, Том, что я чувствую: в эту коробку надо проникнуть любой ценой! – Он замолк, рассматривая пустой бокал. Потом вздохнул и снова поднял глаза. – Беда в том, что у нас с тобой мало времени. Сегодня пятница, и уже вечер, а отель планируют взорвать в воскресенье рано утром, когда на улицах ни души…

Бун негромко присвистнул:

– Надо же было дотянуть до последней секунды!

– Это от меня не зависело. Тебя было нелегко найти. Когда удалось наконец выяснить, что ты в Сингапуре, я послал телеграммы в каждую дыру, где ты мог бы остановиться. Теперь, если мы хотим что-нибудь предпринять, надо действовать молниеносно.

– Завтра, в субботу, – согласился Бун.

– Давай наметим завтрашний вечер. Днем там состоится шоу для прессы, посвященное последнему дню старого отеля. Телекамеры и репортеры по всему зданию. Мы приступим к делу, когда все угомонятся. – Коркоран встал и, забрав бокалы, опять отправился к бару с роскошным выбором спиртного. – Ты, конечно, остановишься у меня?

– Во всяком случае, я на это рассчитывал.

– Прекрасно. Тогда выпьем еще по одной и, если не возражаешь, припомним прежние деньки. Потом я покажу тебе твою комнату. А коробку-лоджию выбросим из головы до завтрашнего вечера…

Глава 2Гопкинс-Акр, 1745 год

Дэвид бродил по полям с самого полудня в сопровождении любимого сеттера, тихо наслаждаясь как одиночеством, так и упорядоченной красотой окружающего мира.

Со стерни из-под самых ног с шумом вспорхнул, взвился в небо тетерев. Ружье автоматически взлетело к плечу, щека прилипла к прикладу. Птица попала в перекрестье прицела, и он резко повел дуло влево. «Пли!» – произнес он, зная наверняка, что, если бы дослать патрон в патронник и нажать на спусковой крючок, птица бы кувырком свалилась на землю.

Сеттер бросился было за птицей, но вернулся вприпрыжку, сел у ног Дэвида и с веселым оскалом глянул на человека, как бы спрашивая: «Ну что, развлекаемся?» Потребовалось немало времени, чтобы приучить сеттеров из поместья к новому порядку вещей. Их от века тренировали поднимать дичь, а затем разыскивать добычу и приносить хозяину. Они просто не понимали, чего от них хотят теперь. Однако через несколько поколений приспособились и уже не ждали ни хлопка выстрела, ни приказа найти подбитую птицу.

Так какого рожна, спросил он себя в тысячный раз, я таскаю с собой ружье? Просто ради того, чтоб ощущать его вес и точное прилегание приклада к плечу? Или чтобы вновь доказать себе, что ныне человек, оставивший за плечами долгую историю жестокостей и зверств, достиг наконец истинной цивилизованности? Но такой ответ – просто позерство. Он, Дэвид, не способен зарезать овцу, но ест баранину. Он по-прежнему плотояден, а любой плотоядный – убийца.

Пришлось напомнить себе, что денек выдался славный, даже если бы не довелось встретить ни одной птицы. Он постоял на холме, глядя вниз на крытые соломой хижины, где жили те, кто пашет землю и держит скот. На окрестных пастбищах паслись коровы и овцы, иногда сами по себе, иногда под присмотром подростков и собак. Встретил он сегодня и стаи хрюкающих свиней, диких, как олени, рыщущих по лесным чащобам в поисках палых желудей. Но ни к свиньям, ни к людям он близко не подходил – не дерзнул. Как ни старался, не удавалось почувствовать себя сродни простофилям, радостно ковыряющимся в земле. Другое дело – впитывать душой переменчивые краски осенних лесов, вдыхать чистый студеный воздух. Он спускался к ручьям, бегущим под сенью могучих дерев, и пил прямо из ладоней, следя за стремительными тенями форелей.

Еще раньше он приметил Колючку, который затеял очередную нелепую игру и аккуратно прыгал туда-сюда по какой-то непонятной схеме. Дэвид довольно долго наблюдал за ним, в который раз недоумевая: что за существо этот Колючка, что у него на уме?

Наигравшись, Колючка поскакал прочь, в сторону лесной опушки, и его прыжки стали как бы свободнее и грациознее, чем во время игры, когда его связывали путы неких правил. Яркое послеполуденное солнце отражалось в его шаровидном теле, острые кончики шипов словно нанизывали солнечные лучи и рассыпали их искрами. Дэвид окликнул Колючку, хотя тот, очевидно, не расслышал и вскоре скрылся в лесу.

День выдался что надо, сказал себе Дэвид, но тени становятся длиннее, а ветерок прохладнее. Пора возвращаться домой. Сегодня на стол подадут седло барашка – так ему сказала старшая сестра Эмма, жена Хораса, и посоветовала к ужину явиться вовремя.

– Не опаздывай, – предупредила она. – Баранина, коль скоро ее приготовили, ждать не может. Баранину надо съесть, пока не простыла… И поосторожнее с этим ружьем. Ума не приложу, зачем ты вообще таскаешь его с собой. Ты же никогда ничего не приносишь. Почему бы тебе, в самом деле, не принести как-нибудь парочку фазанов или куропаток? Вот бы была вкусная еда…

– Ты же знаешь, я не могу убивать, – ответил он ей. – Никто из нас не может. Воспитание вытравило из нас способность к убийству.

Утверждение, конечно же, не вполне соответствующее истине.

– Хорас смог бы убить, – резко возразила она. – Возникни у нас нужда в пище, Хорас смог бы. А уж я бы запекла птицу и приправила…

В отношении Хораса она была права. Человек угрюмый и практичный, Хорас не остановился бы перед убийством в случае нужды, но, разумеется, не ради забавы. Хорас просто не умел делать что бы то ни было ради забавы. Какое бы дело он ни затеял, ему непременно необходимо сперва обосновать свои действия.

Что касается сестриных тревог, Дэвид их просто высмеял: «Ружье не причинит мне вреда. Сама знаешь, оно даже не заряжено».

«Но ты заряжаешь его, – не унималась она, – перед тем, как поставить обратно на место. Тимоти настаивает, чтоб оружие хранилось заряженным. Если хочешь знать мое мнение, наш братец Тимоти слегка с приветом…»

Да что там говорить, все они, в общем-то, с приветом. Он сам, и Тимоти, и, пожалуй, Хорас, и Эмма, только на свой манер. Все, кроме младшей сестренки Инид. Она одна из всех отличалась независимостью духа и склонностью к размышлениям. Нет сомнений: она проводит в размышлениях больше времени, чем все остальные, вместе взятые.

Напомнив себе, что баранина не может ждать и что ее надо съесть, пока не остыла, Дэвид решительно зашагал домой. Сеттер сообразил, что потехе и веселью на сегодня конец, и степенно трусил следом.

Перевалив взгорок, Дэвид сразу увидел дом посреди прямоугольной лужайки, зеленеющей на фоне бурых полей. По периметру участка, в центре которого стояло строение, высились густые деревья в великолепии осенней листвы. По ближнему краю участка бежала пыльная дорога, превратившаяся ныне просто в двойную колею из никуда в никуда. От дороги к дому вела подъездная аллея, обрамленная высокими тополями, которые год от года хирели и вот-вот, осталось недолго ждать, окончательно зачахнут и рухнут.

В сопровождении верного пса Дэвид двинулся под уклон, по рыжеватой наготе осенних полей, и вскоре вышел на аллею. И вот он, дом – приземистое двухэтажное сооружение из необработанного камня, и каждое разделенное надвое окно горит тихим пожаром, отражая заходящее солнце.

Поднявшись по широким каменным ступеням, он, как обычно, повоевал немного с тяжелой неподатливой ручкой, прежде чем половинка двери мягко отошла на свежесмазанных петлях. Вестибюль, потом полумрак просторной гостиной, где зажжена всего-то пара свечек на столе в дальнем углу, и только потом, глубже, яркое зарево столовой, где свечей не жалели. Оттуда, из столовой, доносились приглушенные голоса, и было ясно, что вся семья уже в сборе в предвкушении вечерней трапезы.

Тем не менее он не сразу пошел в столовую, а повернул из гостиной направо, в оружейную комнату. Здесь мерцала единственная свеча на верху стойки и по комнате метались неясные тени. Подойдя к стойке вплотную, он переломил ружье, выудил из кармана своего охотничьего плаща два патрона, вставил их со щелчком в стволы и одним легким движением замкнул казенник. Поставил ружье на отведенное ему место и обернулся. Посреди оружейной стояла сестренка Инид.

– Хорошо провел день, Дэвид?

– Даже не слышал, как ты вошла, – отозвался он. – Ты двигаешься, как пушинка. Случилось что-нибудь, о чем я должен знать, прежде чем полезу в клетку к льву?

Она легко покачала головой:

– Сегодня лев в отлучке. Хорас стал почти человеком или, по меньшей мере, приблизился к человекоподобию так близко, как только способен. Получено сообщение, что Гэхен прибывает к нам из Афин…

– Не жалую я этого Гэхена, – сказал Дэвид. – Он такой ученый зануда! Он меня подавляет, в его присутствии я чувствую, что ни на что не гожусь.

– Меня он тоже подавляет, – поддакнула Инид. – Не знаю, право, может, мы с тобой и вправду ни на что не годны. Но даже если так, мне лично моя ни-к-чему-непригодность нравится.

– А мне моя, – весело согласился Дэвид.

– Зато Хорас от Гэхена в восторге, и, если его приезд сделает Хораса поуживчивее, мы с тобой только выиграем. Тимоти – тот и вовсе вне себя от счастья. Гэхен сообщил Хорасу, что везет для Тимоти книгу или даже, кажется, свиток, написанный автором по имени Гекатей.

– Гек… ладно, как бы его там ни звали, я никогда о нем не слышал. Не уверен даже, он это или она.

– Это он, – заверила Инид. – Древний грек Гекатей Милетский. Пятый или шестой век2   Гекатей Милетский жил в V–VI вв. до н. э. Его работы дошли до нас в отрывках, главные из них – «Землеописание», труд страноведческого характера, и «Генеалогия», содержащая греческие мифы и предания.

[Закрыть]. Есть мнение, что Гекатей был первым серьезным автором, попытавшимся с помощью критического анализа очистить историю от мифических напластований. Гэхен полагает, что свиток, попавший ему в руки, – неизвестная книга, считавшаяся утраченной.

– Если это правда, – подхватил Дэвид, – тогда нам с тобой Тимоти долго не видать. Запрется в библиотеке, даже еду придется туда подавать. Чтоб обсосать это сокровище, ему понадобится год, не меньше. А до той поры он полностью выйдет из повиновения.

– По-моему, его куда-то не туда занесло, – сказала Инид. – Он по уши увяз в истории, да и в философии тоже. Все надеется отыскать фундаментальные ошибки человечества и уверил себя, что их корни – в первых тысячелетиях письменной истории. Какие-то ошибки он нашел, но, право, не надо лазить по источникам, чтобы осознать их: проблема перепроизводства, погоня за прибылью, мания военных решений, просыпающаяся всякий раз, когда один человек, или племя, добивается большего достатка, чем соседи; наконец, нужда в убежище, желание спрятать свое «я» под защиту племени, нации, империи – видимо, такое назойливое желание отражает ужасную неуверенность в себе, ставшую неотъемлемым свойством человеческой психики. Можно продолжить перечисление, но Тимоти попросту обманывает себя. Он ищет чего-то более глубокого, а искомое лежит где угодно, только не в истории…

Дэвид не удержался и спросил вполне серьезно:

– Инид, у тебя есть своя догадка на этот счет? Хотя бы смутная?

– Пока еще нет. Может, и никогда не появится. Все, что я знаю, – Тимоти ищет не там, где можно что-то найти.

– Наверное, нам пора выйти к ужину, – предложил он.

– Да, пора. Нельзя заставлять других ждать нас. Эмма и так испереживалась, что ты опоздаешь. Тимоти наточил разделочный нож. А кухарка Нора – та и вовсе разнервничалась. Баранина была уже почти готова.

Он предложил сестре руку, и они пересекли гостиную, осторожно петляя среди затененной, еле различимой мебели.

– А, вот и вы! – воскликнул Хорас, едва они показались на пороге столовой. – Я уж гадал, где вы запропастились. Сами знаете, баранина ждать не может. Теперь извольте каждый взять по стаканчику портвейна. Самый лучший портвейн, какой мне доводилось пробовать за многие годы. Просто превосходный портвейн…

Наполнив стаканы, Хорас обошел вокруг стола и вручил каждому его порцию лично. Это был коренастый человек, низкорослый, но крепко сбитый и, по-видимому, чрезвычайно волосатый. Шевелюра и борода Хораса поражали столь интенсивной чернотой, что она казалась переходящей в синеву.

– Кажется, ты в прекрасном настроении, – обратился к нему Дэвид.

– Точно, – ответил Хорас. – Завтра к нам пожалует Гэхен. Неужели Инид не говорила тебе об этом?

– Говорила. Он будет один или кто-нибудь составит ему компанию?

– Он не уточнял. Слышимость была неважной. Какие-то помехи. С проблемой помех никто так и не справился. Тедди со станции в плейстоцене считает, что это сказываются напряжения при настройке на разрыв во времени. Может, что-то связанное с аномалиями в пеленгации…

Дэвид отметил про себя, что Хорас не понимает в том, о чем толкует, ровнехонько ничего. Возможно, он и владеет какими-то поверхностными знаниями относительно путешествий во времени, но в теории не смыслит ни черта. Тем не менее, о чем бы ни зашла речь, Хорас мнил себя экспертом и высказывался в безапелляционной манере.

Он, наверное, разглагольствовал бы на ту же тему и дальше, но его прервала Нора, триумфально вынырнувшая из кухни с блюдом баранины. Поставив блюдо перед Тимоти, она суетливо заспешила назад к плите. Остальные поторопились занять свои места за столом, а Тимоти принялся нарезать седло барашка ломтями, орудуя ножом и вилкой в своем обычном стиле, то есть священнодействуя.

Дэвид пригубил портвейн. Вино было действительно превосходным, тут Хорас оказался прав. Что ж, в бытовых мелочах, например в том, чтобы выбрать бутылку портвейна, Хорас мог оказаться прав – закон средних чисел подразумевает, что изредка прав бывает любой глупец.

Довольно долго они ели в молчании. Затем Хорас благопристойно вытер губы салфеткой, кинул ее обратно себе на колени и заявил:

– Меня порядком беспокоит наш аванпост в Нью-Йорке двадцатого века. Не доверяю я этому Мартину. Вот уже который месяц пытаюсь вызвать его на связь, а прохвост не отвечает.

– Может, он куда-нибудь временно отлучился, – предположила Эмма.

– Если он уехал, – не унимался Хорас, – то как наш доверенный обязан был известить нас. С ним там эта женщина, Стелла. В его отсутствие могла бы ответить она.

– А может, она уехала вместе с ним, – сказала Эмма.

– Не имела права. Пост нельзя оставлять без присмотра ни на минуту.

– По-моему, – вмешался Дэвид, – это не лучший для нас выход – пытаться связаться с ним во что бы то ни стало. Сеансы связи надо бы свести к минимуму просто ради предосторожности.

– В этом отрезке времени, кроме нас, нет никого, кто владеет межвременной техникой, – заявил Хорас. – Подслушивать некому.

– Я бы за это не поручился, – сказал Дэвид.

– Подслушивают нас или нет, какая разница! – воскликнула Эмма, как всегда выступая в роли робкого миротворца. – Нет никакого смысла портить ужин спорами на эту тему.

– Этот Мартин избегает общения с нами, – посетовал Хорас. – От него не дождешься никаких сообщений…

Тимоти положил нож и вилку на тарелку, намеренно звякнув сильнее обычного. И провозгласил:

– Допустим, мы не знаем этого человека и не вполне ему доверяем, и все же он, наверное, соображает, как ему поступать. Ты, Хорас, делаешь из мухи слона.

– Я встречался с ним и со Стеллой несколько лет назад, – сказал Дэвид, – когда ездил в Нью-Йорк двадцатого века за книгами для Тимоти. Помнишь, – обернулся он к самому Тимоти, – именно тогда я привез винтовку и дробовик для твоей коллекции…

– Прекрасные экземпляры, – похвалил Тимоти.

– Но я никак в толк не возьму, – резко заметила Эмма, – зачем держать их постоянно заряженными? Добро бы только эти два ружья, а то все без исключения. Заряженное ружье рано или поздно выстрелит…

– Все должно быть в полном комплекте, – объявил Тимоти. – Думаю, даже ты способна оценить принцип комплектности. Патроны – неотъемлемая часть любого оружия. Без патронов ружье – не ружье.

– Не понимаю я подобного объяснения, – высказался Хорас. – И никогда не понимал.

– Но я-то вовсе не о ружьях собирался сказать! – внес поправку Дэвид. – Извините, что вообще упомянул о них. Я только хотел рассказать вам о Мартине и Стелле. Я же останавливался у них и провел с ними несколько дней…

– И как они тебе показались? – поинтересовалась Инид.

– Мартин – угрюмый тип. Крайне неприветливый. Говорил очень мало, а когда говорил, старался ничего не сказать. Да я и видел его нечасто и то мельком. У меня сложилось впечатление, что мой визит ему не по нутру.

– А Стелла?

– Тоже неприветлива, но на свой стервозный манер. Все разглядывала меня исподтишка, притворяясь при этом, что я ее ни капельки не интересую.

– Кто-нибудь из них двоих опасен? Я имею в виду – опасен для нас?

– Нет, не думаю. Просто с ними неуютно.

– Мы стали слишком самодовольными, – произнесла Эмма робким голоском. – Все у нас шло гладко столько лет, что мы поневоле впали в заблуждение, что так будет всегда. Хорас среди нас единственный, кто по-прежнему начеку. И постоянно чем-нибудь занят. Сдается мне, что и остальные, чем критиковать его, лучше бы нашли себе какое-нибудь полезное занятие.

– Тимоти занят не меньше Хораса, – возразила Инид. – Не бывает и дня, чтоб он не копался в книгах или не разбирался в том, что собрали для него другие. А кто собрал? Дэвид, выезжавший в Лондон, Париж и Нью-Йорк, не побоявшийся покидать Гопкинс-Акр ради сбора информации…

– Что ж, дорогая, это, может, и так, – откликнулась Эмма, – а ты сама чем занята, скажи на милость?

– Милые родственники, – взял слово Тимоти, – не стоит придираться друг к другу. Инид делает никак не меньше, чем остальные, а то и больше.

Дэвид бросил взгляд на Тимоти, восседавшего во главе стола, спокойного и красноречивого, и в который раз поразился тому, как удается брату ладить с Эммой и ее хамоватым мужем. Сколько бы его ни провоцировали, Тимоти никогда не повышал голоса. Лицо, окаймленное жидкой седенькой бородкой, напоминало святого, а главное – он неизменно являл собой голос разума перед лицом любых бурь, налетавших на семейный корабль.

– Чем препираться, кто вкладывает больше стараний в преодоление мелких трудностей, – произнес Дэвид, – лучше бы признаться, что никто из нас не сделал ничего серьезного для решения проблемы по существу. Почему бы не сказать себе прямо и честно: мы беженцы, мы забились сюда и прячемся в надежде, что нас не найдут? Но нет, мы не хотим в этом сознаться, хоть и не смогли бы придумать ничего другого даже перед лицом собственной гибели…

– А может, кто-то из нас уже нащупывает путь к решению? – заявил Хорас. – И даже если нет, есть же и другие, кто ищет верный ответ. В Афинах, в плейстоцене…

– Вот именно, – подхватил Дэвид. – Мы, Афины, плейстоцен и Нью-Йорк, если Мартин со Стеллой все еще там. И сколько же нас наберется вместе взятых?

– Не стоит забывать, – ответил Хорас, – что нами счет не исчерпывается, должны существовать и другие группы. Три наши общины – по сути, четыре – осведомлены друг о друге. Но должны быть и другие, связанные между собой так же тесно, как наша четверка, но тем не менее не знающие ни о нас, ни о большинстве других. Это же логично! Революционеры – а мы в известном смысле революционеры – испокон веков разделялись на конспиративные ячейки, и одна ячейка знала о других не больше, чем было совершенно необходимо.

– Со своей стороны, – повторил Дэвид упрямо, – я продолжаю считать, что мы просто-напросто беженцы, улизнувшие из своей эпохи.

К этому моменту с бараниной было покончено. Нора забрала пустое блюдо, а затем вернулась и водрузила на центр стола дымящийся сливовый пудинг. Эмма не замедлила придвинуть пудинг к себе.

– Оказывается, он уже нарезан, – сообщила она. – Передавайте мне свои десертные тарелки. Для желающих найдется и подливка.

– Сегодня я, когда бродил по полям, повстречал Колючку, – сказал Дэвид. – Он, как обычно, играл в свою глупую игру-попрыгушку.

– Бедный Колючка, – высказался Тимоти. – И угораздило же его забраться сюда вместе с нами! Он же тогда просто заглянул в гости, но оказался с нами в минуту отправления. Хоть он и не член семьи, но бросить его было бы негоже. Надеюсь, ему с нами хорошо…

iknigi.net

Книга: Магистраль

МагистральБАМ - магистраль века. Первые уложенные рельсы, первые возведенные мосты, первые написанные стихи и песни. Среди поэтических летописцев БАМа немало самих строителей - мужественных… — Молодая гвардия, (формат: 70x108/32, 160 стр.) Подробнее...1977245бумажная книга
Евгений ПрошкинМагистральПройдя жесткий отбор и курс специального обучения, Олег Шорохов попадает в Единую Службу Контроля, отслеживающую несанкционированные перемещения по Магистрали Времени. Теперь он опер Шорох, человек… — Эксмо, (формат: 84x108/32, 416 стр.) РусФ Подробнее...2003110бумажная книга
Евгений ПрошкинМагистральПройдя жесткий отбор и курс специального обучения, Олег Шорохов попадает в Единую Службу Контроля, отслеживающую незаконные перемещения по Магистрали Времени. Теперь он опер Шорох, человек без… — Литературный Совет, (формат: 84x108/32, 416 стр.) электронная книга Подробнее...2003100электронная книга
Алексей КарцевМагистральРоман Алексея Карцева "Магистраль" посвящен нескольким поколениям строителей наших железных дорог - от стародавних грабарей, колесивших по российским просторам, до современных рабочих-механизаторов… — Советская Россия, (формат: 84x108/32, 560 стр.) Подробнее...1962100бумажная книга
Евгений Александрович ПрошкинМагистральПройдя жесткий отбор и курс специального обучения, Олег Шорохов попадает в Единую Службу Контроля, отслеживающую незаконные перемещения по Магистрали Времени. Теперь он опер Шорох, человек без… — Литературный Совет, (формат: 70x90/16, 344 стр.) Подробнее...бумажная книга
Магистраль имени ОктябряОт Кольского полуострова до столицы нашей Родины Москвы протянулась ордена Ленина Октябрьская железная дорога. Ее стальные нити проходят по территории Мурманской, Ленинградской, Новгородской… — Транспорт, (формат: 70x90/16, 344 стр.) Подробнее...1990450бумажная книга
Саймак КлиффордМагистраль ВечностиВ данном томе собраны лучшие произведения позднего творчества Клиффорда Саймака. В романах "Выбор богов" и"Звездное наследие" писатель рисует печальную картину заката человеческой цивилизации и… — Эксмо, (формат: 70x108/32, 160 стр.) Золотая коллекция фантастики Подробнее...2017854бумажная книга
Клиффорд СаймакМагистраль вечности (сборник)В данном томе собраны лучшие произведения позднего творчества Клиффорда Саймака. В романах «Выбор богов» и «Звездное наследие» писатель рисует печальную картинузаката человеческой цивилизации и… — Эксмо, (формат: 70x108/32, 160 стр.) Золотая коллекция фантастики электронная книга Подробнее...1972, 1977299электронная книга
Саймак КлиффордМагистраль ВечностиВ данном томе собраны лучшие произведения позднего творчества Клиффорда Саймака. В романах "Выбор богов" и"Звездное наследие" писатель рисует печальную картину заката человеческой цивилизации и… — Эксмо, (формат: 70x108/32, 160 стр.) Золотая коллекция фантастики Подробнее...2017576бумажная книга
Саймак К.Магистраль ВечностиВ данном томе собраны лучшие произведения позднего творчества Клиффорда Саймака. В романах"Выбор богов"и"Звездное наследие"писатель рисует печальную картину заката человеческой цивилизации и… — Издательство "Эксмо" ООО, (формат: 70x108/32, 160 стр.) Золотая коллекция фантастики Подробнее...2017571бумажная книга
Саймак К.Магистраль Вечности. СборникВ данном томе собраны лучшие произведения позднего творчества Клиффорда Саймака. . В романах "Выбор богов" и "Звездное наследие" писатель рисует печальную картину заката человеческой цивилизации и… — Издательство Э, (формат: Суперобложка, 736 стр.) Подробнее...2017635бумажная книга
Клиффорд СаймакМагистраль вечности (сборник)В данном томе собраны лучшие произведения позднего творчества Клиффорда Саймака.В романах «Выбор богов» и «Звездное наследие» писатель рисует печальную картину заката человеческой цивилизации и… — Эксмо, (формат: Суперобложка, 736 стр.) Золотая коллекция фантастики Подробнее...2017бумажная книга
Клиффорд СаймакМагистраль ВечностиВ данном томе собраны лучшие произведения позднего творчества Клиффорда Саймака. В романах`Выбор богов`и`Звездное наследие`писатель рисует печальную картину заката человеческой цивилизации и… — ЭКСМО, (формат: Суперобложка, 736 стр.) Подробнее...2017375бумажная книга
Валерий АтамашкинМагистраль смертиНичего не предвещало беды пока на свободу из отдаленной клиники, расположенной в пределах Ростовской области для психически не уравновешенных людей не вырвался опасный вирус. Вирус не знающий пощады… — Автор, (формат: 84x108/32, 416 стр.) электронная книга Подробнее...201459.9электронная книга
Клиффорд СаймакМагистраль вечностиЧеловек во Вселенной – песчинка, затерянная в необъятных просторах, или полноправный гражданин, хозяин Времени и Пространства? Что ждет его в будущем, если впередиВечность? Сумеет ли он измениться и… — Эксмо, (формат: 84x108/32, 416 стр.) электронная книга Подробнее...198679.9электронная книга

dic.academic.ru

Читать книгу Магистраль смерти Валерия Атамашкина : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Валерий АтамашкинМагистраль смерти

Глава 1

Старенький полицейский уазик нехотя дернулся, выстрелил дымными клубами из выхлопной трубы и выехал на дорогу. Двигатель зарычал, послышался удар барахлившего сцепления. Позади осталась полоса пыли вперемешку с мелкой щебенкой, выплюнутой из-под колес.

В кабине автомобиля сидели двое мужчин, между которыми шел оживленный диалог. Водитель – крупный мужчина в кителе с майорскими погонами, который с трудом застегивался из-за солидного пивного живота. На пассажирском кресле – молодой человек, физически крепкий, тоже в кителе, но с погонами сержанта.

– Я не буду с тобой спорить Сергей, заработок, может, и никудышный, но постоянный. Выплачивается премия. А здесь-то что? – спрашивал майор.

Патрульный автомобиль плавно набрал ход. Майор поелозил в кресле, устраиваясь поудобней и включил фары. Свет тонкой блеклой полосой разрезал дорожную гладь.

Сержант пожал плечами. На лице Сергея легко читалось негодование.

– Вы предлагаете умыть руки, Юрий Палыч? – огрызнулся он. – Но я же не буду уходить из полиции! Время сходится, не будет никаких заминок, а я смогу заработать, – заверил он.

Палыч выдержал паузу. Он обещал отцу Сергея, своему хорошему другу попробовать помочь и поговорить с Сергеем, который служил в его подчинении. Пахло от этой затеи за версту. Еще по пути сюда, Палыч пытался убедить сержанта в том, что ему не следует прыгать с места на место – такое поведение чревато увольнением из полиции. Сергей не хотел слушать. Ни собственного начальника, ни отца.

– Я предлагаю тебе одуматься, но я не собираюсь тебе что-либо навязывать. Ты уже взрослый мальчик. Но подумай дважды, что ты можешь потерять, – заверил майор.

Впереди автомобиль поджидал перекресток. Майор бросил взгляд на указатели. Один из знаков повествовал о выезде из-за городской черты. Уазик плавно ушел налево. Позади осталась выцветшая надпись «Ростов-на-Дону – 75».

Блеклый свет фар освещал пустую трассу, стрелка на шкале спидометра поползла вверх. Из-за духоты боковые стекла были раскрыты нараспашку. Ветер играл с густыми каштановыми волосами Сергея и облизывал лысую голову Палыча. Магистраль, за день выжженная солнечными лучами, остывала. Казалось, из неровных трещин на асфальте струятся тонкие, чуть заметные глазу полоски пара.

Палыч покосился на Сергея. По-хорошему, уже сегодня сержанту следовало объявить строгий выговор. Сергей допустил оплошность и упустил преступника, по которому долгое время велась разработка. Если говорить прямо, раньше за Сергеем такого не замечалось. Но тут такое дело…

– Вы же сами знаете, у меня девчушке год, сынишка подрастает… – Сергей с остервенением теребил пуговицу на кителе. – Я боюсь, что мы с Лерой разбежимся, если я буду сидеть сложа руки.

Палыч гулко выдохнул. Молодая семья, двое детишек-карапузов. Будет глупо, если такая семья распадется в самом начале своего пути, думал майор.

– Все-таки тебе стоит все хорошенько взвесить, – заверил Палыч.

Сергей потянулся к бардачку, нащупал там полупустую пачку сигарет. Чиркнула зажигалка. Огонек осветил его бледное лицо. Выглядел Сергей отвратительно. Он сделал несколько глубоких затяжек и заиграл фильтром между средним и указательным пальцами.

– Десять тысяч, которые мне пообещали, на дороге не валяются, – буркнул Сергей.

В который раз в салоне повисла тишина. Разговор чертовски не нравился майору, и он уже успел пожалеть об обещании, данном отцу Сергея. Хотелось побыстрее добраться в Ростов и наконец закончить этот неудачный день. Майор утопил педаль газа в пол. Оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Сергея. Если бы он только мог вырвать Сережу из потока грустных мыслей. Вот только как?

Примерно в километре от мчавшегося на предельных скоростях бобика возникли ярко-желтые габариты огней автомобиля, пришлось сбросить скорость.

– Знаете, что… – Сергей, не закончив свою мысль, замолчал и уткнулся лицом в ладони.

Он принялся яростно массировать глаза и на секунду Палычу показалось, что сержант готов сорваться. Настолько измотанным и обреченным выглядел Сергей. Но, к счастью, майор ошибся: Сергей еще несколько секунд просидел в такой позе, затем все же выпрямился.

– Лера сказала, что если я не начну приносить деньги в дом, она заберет детей и уйдет к матери. – Несчастный, потерянный, он пожал плечами и улыбнулся, скорее выдавил улыбку из себя. – А вы говорите, что я тороплюсь, – мрачно заключил он и уставился на дорогу.

Палыч вновь понял, что ему нечего сказать в ответ и крепче обхватил руль вспотевшими ладонями. Меньше всего хотелось успокаивать сержанта и убеждать, что все обойдется. Сам Палыч считал, что Сергею следует поставить свою женщину на место. Но как известно – не лезь в чужой монастырь со своим уставом. Не хотелось остаться крайним со своими советами.

Майор отметил, что расстояние между полицейской машиной и едущим впереди автомобилем сокращается. Теперь между двумя автомобилями было от силы метров пятьсот. Света фар бобика не хватало для того, чтобы осветить едущий впереди автомобиль, который казался несколько размытым.

– Как вы думаете, Лера уйдет от меня? – спросил Сергей.

Вопрос был задан ясно и четко, но все же голос молодого сержанта дрогнул. На секунду показалось, что лицо Сергея залила краска смущения. Краем глаза, майор заметил, как Сергей, вцепившись пятерней в брюки, нервно пощипывает себя за ляжку.

– Не буду врать, Сереж, я ничего не могу сказать. Но ты не вешай нос, все в твоих руках.

Сергей прикусил губу. Его правая рука скользнула по левой и нащупала обручальное кольцо, которое он носил не снимая.

Странный автомобиль впереди постепенно сбавлял скорость.

– Вот карта. Вот этот поворот…

– У меня есть точно такая же карта, – раздраженно перебил диспетчера Саша. – Но поворота не было и в помине.

Возникла неловкая пауза.

Саша в который раз обвел глазами карту местности. Красные от недосыпа глаза водителя остановились на искомом повороте. Оттуда прямиком по «скоростному» на выезд к границе с Украиной. Еще несколько часов в пути – и тягач добрался бы до пункта опережая график.

– Да не может такого быть, – Саша помассировал ладонями веки. Страшно хотелось спать.

– Не спорь, а посмотри еще раз, – послышался голос диспетчера.

Бла-бла-бла. Саша скорчил рожу, передразнивая Борю, которого он считал кретином. Диспетчер откровенно раздражал дальнобойщика.

– Смотрю, – выдохнул Саша. – Здесь ничего нет.

Так и есть – тонкая полоса асфальта без разделительных линий, напрямую уходила вдаль. Здесь не было никакого поворота и указателя.

– Тогда попробуй еще раз включить навигатор! Ты явно что-то путаешь, – диспетчер говорил со спокойствием, которое так раздражало Сашу.

– Я уже сказал, что навигатор не работает, ты идиот?

Он стиснул зубы. Сейчас Боря начнет рассказывать о том, что Саша первый кто не смог найти поворот, что до этого все водители ездили по этому маршруту без проблем. Действительно, поворот был обозначен на дорожной карте, но на самом деле никакого поворота не было и в помине.

– Я говорил, что тебя нельзя ставить на маршрут, что ты как всегда обдолбаешься…

– Пошел ты! Я завязал, ты сам знаешь!

Из рации послышались помехи и поэтому часть последующих слов диспетчера Саше не удалось разобрать. Да он и не хотел слушать ту ерунду, о которой сейчас говорил диспетчер. Кто он такой, чтобы его учить? Сейчас было глубоко наплевать на неустойку в случае если сорвется график.

Саша в очередной раз проследил свой маршрут и остановился в той точке, где сейчас предположительно должен был находиться грузовик.

– Ладно. Все это пустая трепотня. Сделай одолжение – заткнись и подумай, как можно выехать в объездную?

В ответ из рации послушался шум и треск.

– Боря? – позвал диспетчера Саша.

Динамик резанул по уху писком ВЧ, и связь прервалась. Саша выругался и небрежно отбросил рацию на пассажирское сиденье. Приема не было. В руках появился мобильник и он хотел было набрать номер диспетчера, но увидел на дисплее значок «No signal». Глупо было рассчитывать на сигнал мобильного в такой глуши. К неработающему навигатору, теперь прибавились проблемы с сигналом сотовой связи.

Ничего не оставалось, как проследить по карте объездной путь самому. Саша внимательно изучил лежавший на коленях атлас и завел мотор. Из огромных выхлопных труб вырвались черно-серые клубы дыма – грузовик взревел и тронулся. Восемь огромных колес взметнули пыль дороги, сцепились с асфальтом, мотор тяговито набрал обороты. Саша вывернул с обочины на дорогу, бросив взгляд на часы. Перевалило за полночь и он давно выбился из графика из-за того, что не нашел нужный поворот. Впереди ожидала трудная ночка, если он хотел успеть привезти груз к назначенному времени. Страшно хотелось спать, но времени на то чтобы остановиться и вздремнуть уже не было. По обе стороны дороги от мчащегося по трассе тягача мелькали бесчисленные поля, засеянные пшеницей и кукурузой. Ни одной заправки, ни городка, ни, на худой конец, задрипанной забегаловки у обочины, где можно было остановиться и купить энергетиков, чтобы не заснуть за рулем. Он до рези зажмурил глаза, готовые вот-вот сомкнуться и покосился на соседнее сиденье, где лежал термос со все еще теплым кофе. Придерживая руль, открыл термос и налил кофе в кружку, которая стояла над панелью приборов. Запах сваренных кофейных зерен приятно защекотал нос. Сделав несколько глотков, Саша поставил кружку на место. Стало немножечко легче, и он крепко обхватил руль руками.

– Эх, не надо было и вовсе соглашаться на это дело, – прошептал он.

Он никогда раньше не гонял на такие большие расстояние и не собирался начинать… Дальнобойщик мысленно одернул себя.

«Что теперь рассуждать об этом?» – подумал Саша.

С чего-то же следовало начинать новую жизнь, правда, решил он. Во рту появился неприятный привкус кошачьей мочи. Он уселся поудобней и невольно поймал себя на том, что то и дело бросает взгляды на бардачок. Следовало отвлечься. Погас дисплей телефона, брошенного поверх документов на пассажирском сиденье. При мысли о том, что ему не придется слышать голос диспетчера, стало легче. Слишком много брал на себя этот человек. Зачем-то ворошил прошлое, совал свой нос туда, куда не следовало бы его совать… Саша и так знал, что график летит к чертям. Чтобы отвлечься, он, впился зубами в губу и, видимо не рассчитав силу, почувствовал привкус крови.

Поля давно остались позади, и их сменила редкая лесополоса. Между деревьями мелькнули, резко сворачивая на восток, ж/д пути. Видимо, дорога все же вела в правильном направлении. Мысль немного успокоила.

«Ты как всегда обдолбаешься…» – мелькнули в голове слова диспетчера.

– Чертов сукин сын, – прошипел Саша.

«Зачем Боря сказал эти слова?»

Взгляд вновь посмотрел на бардачок. Он вжался спиной в кресло, чувствуя, что весь взмок, и постарался отвлечься от неприятных мыслей. Может быть, диспетчер знал потому, что Саша не собирался ничего менять в своей жизни? Мысль привела дальнобойщика в ужас. Удерживая руль одной рукой, второй он потянулся к бардачку, в котором лежал небольшой бумажный сверток. Он схватил сверток и зацепил плечом стоявшую на торпеде кружку. Не обращая внимание на пролитый кофе, Саша опустил стекло с водительской стороны – рука метнулась в проем, готовая разжаться и выпустить сверток на асфальт, но остановилась в самый последний миг. Саша медленно вернул руку в кабину. Бумага порвалась, в ноги, на коврик упал целлофановый пакет с дюжиной таблеток белого цвета. Дыхание участилось, в глазах начало двоиться, и Саша ударил по тормозам. Тягач с визгом остановился. По инерции, с торпеды слетела пачка сигарет, музыкальный диск. Взгляд Саши упал на пассажирское кресло, на котором в лужице кофе плавали его документы – паспорт, водительское удостоверение и сертификаты на груз.

Обветшалый, перекошенный дорожный указатель мелькнул у обочины. Судя по всему, за знаком никто не следил – табличка заржавела, краска слезла, а буквы на надписи «Ростов-на-Дону» практически полностью вытерлись и читались с трудом. Игорь скользнул глазами по боковому зеркалу, проводил удаляющийся знак, пока тот не растворился в темноте и вернул взгляд на дорогу. Далеко вперед расстилалась пустая трасса. Серебристый седан плавно набирал ход.

– Ну и куда же ты так гонишь? – Игорь почувствовал на своем колене теплую ладошку жены и нежно накрыл своей ладонью ее руку.

– А ты не хочешь побыстрее оказаться дома? – он улыбнулся. – Знаешь, у меня большие планы на эту ночь.

– Да неужели? – Инна игриво толкнула свободной рукой в плечо мужа и засмеялась.

Он плавно повернул руль, и автомобиль юрко нырнул в поворот. Две недели отпуска, проведенные на берегу моря, пролетели как один день. Они плескались в теплом море, лежали в гамаках и мечтали о счастливой и пресыщенной радостью жизни, надеясь, что так бывает и в Ростове… Ну а потом пришло время уезжать.

– Тебе понравились эти две недели, которые мы провели вместе? – шея затекла и Игорь откинул голову на подголовник кресла.

Инна закивала.

– Мне понравилась каждая минута, каждый миг, проведенный с тобой, – ответила она.

– Прямо уж каждый? – Игорь изображая недоверие приподнял бровь.

– Каждый, каждый… – она сделала паузу, – Я тебя люблю, дорогой.

Девушка потянулась к мужу, чмокнула его в щеку и положила голову ему на плечо. Он нежно прикоснулся щекой к ее черным бархатным волосам.

– Я тебя тоже люблю.

Дорога, километр за километром, уносила автомобиль на север и, как заметил Игорь, по мере приближения к городской черте, качество дорожного покрытия улучшалось. Все реже встречались впадины и старый потрескавшийся асфальт. С сердца отлегло – не хотелось убивать «корейца», купленного в прошлом декабре.

– Может, включим радио?

Игорь пожал плечами. Он предпочитал ездить в тишине и отвлекался, если в салоне играла музыка, которую любила слушать супруга. Но сейчас на пустой трассе, за отсутствием других машин, можно было и вправду включить магнитолу.

– Я не против, – заверил Игорь.

Он включил приемник и из колонок донесся приятный голос дикторши из новостей регионального блока.

– Переключим?

Игорь наморщился и хотел переключить частоту, но Инна остановила его.

– Подожди же ты, тебе не интересно узнать, что произошло в наших краях за последние две недели?

– Как хочешь. Если тебе интересно это слушать, то пожалуйста, – Игорь равнодушно пожал плечами.

Ему было совсем неинтересно слушать чепуху об изменении областного бюджета. Он нащупал левой рукой валявшуюся под сиденьем бутылку минералки, открутил крышку и сделал несколько маленьких глотков, допив воду. Газировка приятно заурчала в желудке.

– Может остановимся Странно, что нам до сих пор не попадалось ни одной заправки на пути, – заметил он.

Инна закивала и зевнула.

– Странно, – она бросила взгляд на панель. – А что, у нас кончается бензин?

– Не помешает заправиться и я хотел зайти в туалет, – пояснил он.

Инна откинувшись на сиденье, принялась рассматривать свой маникюр.

– Я бы тоже не отказалась сбегать по маленькому. Может остановимся на обочине, дорогой?

– Ты хочешь пи-пи? – он подавил смешок.

– Пи-пи, хочу, – согласилась Инна и пихнула мужа в бок.

Супруги звонко расхохотались, и Игорь, на автомате включив поворотник, сбросил скорость и свернул к обочине.

– Дорогая, ты не боишься, дорожного инспектора? Как они там говорят: «Инспектор такой-то… почему вы делаете пи-пи в неположенном месте?» – Игорь скорчил строгую гримасу на лице и, качая головой, изобразил речь гаишника. Инна, не в силах сдержать смех, обхватила живот руками.

– Хватит меня смешить! Останавливайся! – сквозь слезы сказала она.

Машина повернула к обочине и остановилась, супруги вылезли из автомобиля. Вокруг, под блеклым светом звезд и одинокой луны, расстилались бескрайные поля, засеянные подсолнухом.

Девушка застенчиво улыбнулась.

– Чур, я первая.

– Кто бы спорил. В отличии от тебя мне не надо никуда уходить.

– А как же дорожный инспектор?

Инна не дожидаясь ответа убежала вниз, к подсолнухам. Игорь проводил жену взглядом, отошел на несколько метров от машины и облегчился прямо на краю дороги. Он вернулся к машине, оперся о кузов и устало потянулся. С непривычки, дорога сильно утомляла. Он провел за рулем практический целый день, который казался вечностью. К тому же его угораздило выехать днем и ехать по серпантину в самое пекло. Пришлось включить на всю кондиционер и останавливаться каждые полчаса, чтобы сбегать к обочине справить нужду – воду они пили помногу и часто.

Игорь открыл дверцу автомобиля и достал из салона начатую пачку сигарет. Закурив, он скрестил руки на груди и стал дожидаться супругу. В новостях, наконец, сменили тему. Теперь речь шла о каком-то новом вирусе, с которым буквально на днях в инфекционное отделение центральной больницы Ростова поступило несколько человек. Один из них умер, сгорев изнутри буквально за сутки. Второй в состоянии комы находился в реанимации. Никаких официальных заявлений на этот счет не поступало.

«Дерьмо какое-то».

Игорь выкинул окурок и затушил его об асфальт подошвой. Боковым зрением он увидел, как неспешно возвращалась Инна.

– С облегчением.

Инна скорчила недовольную гримасу и передразнила мужа. Ее глаза озорно блестели, на щеках появились ямочки. И все же не каждому посчастливится встретить на своем пути такую женщину. А он встретил, и мало того, он еще и женился на ней. Из мыслей его вырвали слова Инны.

– Дорогой, ты выключил радио? – спросила она.

Только сейчас Игорь обратил внимание, что приемник действительно не работает, хотя был абсолютно уверен, что не выключал его.

Подойдя чуть ближе к автомобилю, он услышал неприятный писк, доносящийся из радиоприемника.

– Видишь? – Инна указала на приемник. – Ужасный звук, как гвоздем по стеклу.

– Не вижу, а слышу, – поправил Игорь.

– Может, все же выключим его? Этот звук действует мне на нервы.

Игорь покачал головой.

– Подожди, я попробую поправить антенну, неудивительно, что сигнала нет в такой глуши, – пробурчал он, – наверное, ближайший ретранслятор в Ростове.

– Что-что?

– Ретранслятор, – пояснил он.

– Что это такое?

– Ну, – Игорь почесал макушку, – скажем, так: эта такая штука, на которую поступает сигнал из Москвы и оттуда уже идет к нам на приемники. По крайней мере, я думаю, дело в этом.

Он подошел к антенне и, взявшись за нее, повернул сначала вбок, а затем выдвинул антенну чуть повыше.

– Инна, попробуй поймать волну.

Девушка кивнула и, упершись коленом в сиденье, несколько раз нажала на маленькую кнопочку «Search» на магнитоле.

– Не получается, я выключаю.

Через секунду писк, противно режущий ухо, стих. Тишину нарушали лишь щелчки работающего поворотника, который Игорь забыл выключить. Ну вот, теперь они остались без музыки. Вообще. Магнитола сломалась на прошлой неделе еще в Дагомысе, а новую он планировал поставить только по возвращению в Ростов.

– Ладно, что стоять, поехали.

Молодые люди сели в автомобиль и захлопнули двери. Игорь включил фары, завел мотор и наконец выключил работающий все это время поворотник. На трассе, кроме их серебристого седана, не было ни одного автомобиля. Он лихо вывернул руль и утопил педаль газа в пол. Получилось довольно эффектно. В зеркале заднего обзора было видно, как шины взметнули вверх две полосы обочиной пыли, прежде чем зацепились с асфальтом. Захотелось набрать скорость, но вместо того чтобы надавить на газ, Игорь ударил по тормозам – неожиданно Инна больно хлопнула его по ноге.

– Тормози быстрее! Тормози!

Голос прозвучал громко и чуть не сорвался на визг. Игорю даже показалось, что он слышит в этих словах истерические нотки. Он вжал в пол педаль тормоза и шины, сцепившись с асфальтом, издали продолжительный визг. Скорость на спидометре резко упала вниз, сойдя с отметки 80 км/ч к нулю. Но было поздно: на лобовом стекле отпечаталась тушка какого-то зверька.

Глава 2

– Что там у тебя? – Палыч кивнул на газету, лежавшую на коленях сержанта.

– Здесь больше статей и заметок, чем объявлений, – ответил Сергей.

Сержант отстраненно перевернул очередную страницу.

– «Питбуль насмерть загрыз супружескую пару». «В центральной больнице города обнаружен новый вирус», – прочитал он вслух названия заголовков.

– Я всегда был против того, чтобы держать такие породы дома, – Палыч покачал головой. – А что за вирус?

Сергей бегло прочитал заметку и устало улыбнулся.

– Очередной бред… – ответил он.

Сергей некоторое время назад нашедший целую кипу бесплатных газет на заднем сиденье уазика, перетащил их к себе на колени и просматривал объявления. Неприятный разговор закончился. Сергей приходил в себя. Он откинул голову на мягкую обшивку сиденья, и листал газету, рассчитывая найти объявления с пометкой «нужен работник»

Палыч искоса поглядывавший на сержанта, чувствовал, как начинает подкрадываться головная боль, готовая в любой момент сжать мозги тисками. Ночная прогулка и этот напряженный разговор по пути должны были рано или поздно дать знать о себе, а под рукой как назло не было ни одной таблетки обезболивающего. И тут еще этот автомобиль…

Расстояние между патрульным бобиком и движущейся впереди машиной сократилось, и теперь капот уазика отделяли от бампера «Волги» метров семьдесят или восемьдесят асфальтированной дороги. Палыч мог поручиться, что «Волга» постоянно сбрасывает скорость. Конечно, это было бы совсем неважно – эта старенькая «Волга» и ее, похоже, немного тронутый водитель, если бы дорога была самую малость шире. Однако, на трассе была только одна полоса, очень и очень узкая, что напрочь лишало возможности маневра, а водитель «Волги» будто на въезде у своего собственного дома расположился ровно посередине дороги, не оставив ни единого шанса на обгон. Как ни смотрел Палыч по сторонам, он так и не обнаружил плаката, объясняющего поведение водителя. Ни плаката, ни знака ограничения скорости видно не было. На дороге, кроме «Волги» и уазика, не было ни одного автомобиля. Поэтому майор, которого целиком поглощали мысли о предстоящем ужине и холодном пиве, несколько раз нажал на клаксон. Очень хотелось верить, что водитель «Волги» наконец вразумит и повернет руль налево или направо.

Душный ночной воздух разрезал громкий сигнал клаксона. Палыч выругался. Несмотря ни на что, «Волга» продолжала сбрасывать скорость. Стрелка на спидометре остановилась на 40 кмч, и майор вновь нажал на педаль тормоза. Уазик, ревя, плелся на хвосте странного автомобиля.

– Чувствую я, что если все так и будет продолжаться, то мы прибудем в Ростов к утру! – прошипел Палыч.

Сергей кивнул и наконец отложил газеты обратно на заднее сиденье.

– Явно какой-то идиот, – заверил он.

Ответом Палыча стал длинный гудок клаксона. Впрочем, водитель «Волги» не замечал или просто делал вид, что не замечает автомобиля, присевшего ему на хвост. Машина, как ни в чем не бывало, медленно катилась по склону.

Майор, отыграв пальцами некое подобие барабанной дроби, окинул взглядом дорожную гладь. Страшно хотелось подрезать этого идиота и надавать тумаков или подзатыльников по его глупой башке. Однако тут майора поджидало разочарование. Трасса, по которой они ехали, была не только узкой и однополосной, напоминая швейную нить, она была ограждена от окружающего леса толстой бетонной полосой на железных штырях. Это объяснялось тем, что дорога располагалась на возвышенности и в случае какого-нибудь ДТП неаккуратный водитель мог запросто сорваться вниз и разбиться насмерть. Майор обратил внимание, что Сергей вытащил из пачки сигарету, но сделав всего несколько затяжек, выбросил, поломав пополам. Руки сержанта тряслись. Он поймал взгляд майора.

– Включайте сирену, – сказал Сергей.

Через мгновение дорога и окружающая ее лесополоса озарили яркие красно-синие вспышки. Палыч нащупал мегафон и поднес его к губам.

– Поравняйтесь с обочиной!

Майор замер, ожидая что «Волга» вот-вот повернет, освободив часть дороги, но ничего не произошло. Уазик все также плелся на хвосте «Волги», которая не собиралась останавливаться и пропускать полицейский бобик вперед. Когда ожидание затянулось и стало нетерпимым, Палыч повторил свое требование. Словно в ответ у «Волги» погасли габариты и на несколько секунд автомобиль будто бы растворился в темноте, исчез. Палыч покачал головой.

– Что-то тут неладно.

– Согласен, – кивнул Сергей. – Что-то тут не так. Я не могу понять, что у него с номерами, давайте подъедем чуть ближе.

Уазик набрал ход. Расстояние между автомобилями сократилось, и фары выхватили из темноты багажник «Волги» светло-серого цвета. Там, где располагался номерной знак, фары осветили старые, еще советские номера – белый шрифт на черном фоне.

– Что будем делать? – послышался голос Сергея.

Вопрос завис в воздухе. Его можно было и не задавать. Палыч почувствовал, как лоб от напряжения покрылся испариной. Он вновь поднес мегафон к губам.

– Светло-серая «Волга», примите вправо и остановитесь у обочины!

Огромный рупор на крыше работал с некоторой задержкой, поэтому Палыч слышал практически каждое свое слово. Однако водитель «Волги» не торопился включить поворотник и сворачивать к обочине. Напротив, он с выключенными фарами ехал дальше. Уазик под управлением Палыча осторожно «присел» ему на хвост.

– Это сколько надо принять, чтобы вести себя так? – пробурчал майор.

– Возитесь вы с ним, Палыч, нет?

Сергей, не отрывая взгляд от дороги, нащупал хорошо спрятанные под сиденьем бронежилеты. Достав их оттуда, он принялся судорожно разглаживать грубый материал, будто это помогло бы остановить пулю.

Понятно было куда клонил Сергей. Майор обхватил скользкий руль и тщательно обдумывал ситуацию. Он еще несколько раз повторил с помощью рупора требование остановиться. Однако слова вновь разбились о светло-серый кузов «Волги». Было ясно, что машина не остановится. Тогда Палыч вывернул руль влево и попытался проскочить между «Волгой» и ограждением, но затея провалилась: расстояние было чересчур мало. Майор резко выровнял автомобиль и с размаху, негодуя, врезал сжатыми кулаками по рулю.

Все это было странным, даже чертовски странным, решил майор.

Впереди показался поворот, и «Волга» мягко скользнула в ночную тьму, укрывшись от света фар в тоннеле. Через несколько секунд за ней последовал уазик, сохраняя несколько метров дистанции.

– Это ГАЗ 2410, помните такой был у моего отца, – как бы невзначай обронил Сергей и уставился на майора. – Что будем делать теперь, дядь Юр?

Палыч ничего не ответил, только прибавил газу. Уазик приблизился к светло-серому бамперу. Сергей от напряжения, сковавшего сержанта изнутри схватился за бронежилеты. Свет внутри тоннеля не горел и тусклого света фар едва хватало чтобы осветить истершиеся разметочные полосы на асфальте, а также часть бетонных стен. Но как ехал водитель «Волги» – на ощупь? Если он делал это именно так, то он делал это мастерски, недоумевал Палыч.

Чтобы хоть как-то разрядить сложившуюся гнетущую обстановку, Палыч вновь включил мигалки. Он понимал, что нельзя было оголять нерв и совершать необдуманные поступки, о которых в дальнейшем можно будет пожалеть. Именно поэтому следовало успокоить Сергея.

– Расслабься, – вой сирены, многократно отражаясь от поверхности тоннеля, проникал в салон, поэтому майору пришлось прокричать, чтобы сержант его услышал.

Несколько секунд прошло в замешательстве, перед тем как Палыч, наконец, нажал на педаль газа. Двигатель с неохотой набрал обороты, из выхлопной трубы клубами повалил черный дым. Колеса вспахали асфальт, оставляя позади черные полосы пожженной резины. Мгновение спустя бампер бобика ударил по багажнику «Волги». Фонари автомобиля разлетелись вдребезги, брызнув в разные стороны мелкой россыпью битого стекла.

«Волгу» развернуло, и Палыч ударил по тормозам. Однако водитель «Волги» выровнял руль, чудом избежав столкновения с холодной бетонной стеной. Он не собирался останавливаться. Палыч выжал сцепление и нажал на газ. Бобик с включенной третьей передачей дернулся, но не заглох и рванулся вперед.

– Прижмитесь к правому борту!

Впереди Палыч увидел тусклый лунный свет – конец тоннеля и поворот. На лбу проступили первые бисеринки холодного пота. Руки плотно держали руль. До выезда из тоннеля оставались считанные метры. Еще чуть-чуть… Майор резко крутанул руль направо и утопил «гашетку» до самого коврика на днище. Левое крыло уазика поравнялось с правой частью багажника «Волги» и Палыч, что было сил, вывернул руль налево. Противно заскрипел металл, выдав фейерверк брызг, и «Волга», поддетая бампером уазика, врезалась в бетонную стену тоннеля. Палыч вцепился в руль и ударил по тормозам, но было поздно – уазик врезался в стену тоннеля всего в нескольких метрах от «Волги». Автомобиль заглох, благодаря малой скорости отделавшись лишь помятым бампером. «Волге» досталось крепче – ее водитель не успел вовремя нажать на тормоза, и машина лишилась бампера, погнуло телевизор. В нескольких метрах валялся оторванный диск. Из порванной радиаторной решетки клубами валил пар. Палыч, не глядя, выключил сирену. Теперь обратного пути не было, следовало производить задержание водителя «Волги». Палыч кряхтя потянулся за бронежилетом.

– Берем, пока не пришел в себя! – бросил он.

Сергей, как будто бы только и ожидавший этих слов, впопыхах схватил автомат и выскочил из салона. Палыч скользнул взглядом по так и оставшемуся лежать на сиденье бронежилете. Поспешил одеть бронежилет сам, снял автомат с предохранителя и последовал за Сергеем.

– Водитель, покиньте машину. Не делайте резких движений. Руки за голову или я буду стрелять.

Дуло автомата остановилось на дверце автомобиля, и Палыч, затаив дыхание, замер, готовый в любой момент спустить курок…

Майор почувствовал на себе вопрошающий взгляд сержанта: Сергей искоса наблюдал за Палычем, ожидая распоряжений. Однако торопиться было нельзя. Не хотелось подставлять под возможный риск ни сержанта, ни самого себя. Палыч кивнул. Палец вжался в курок автомата. Сергей улыбнулся, но, несмотря на внешнее спокойствие, Палыч чувствовал, что сержант крайне напряжен.

– Если он будет сопротивляться или еще что, я его положу не задумываясь, – как бы невзначай обронил Сергей, на лице его читалась решимость.

– Осторожней…

Сержант не стал слушать. Пригнувшись, он обогнул уазик и мелким гусиным шагом двинулся к автомобилю светло-серого цвета, выдвинув впереди себя дуло грозного АКС-74-У. Палыч проводил его взглядом, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.

Сергей приблизился к «Волге» и спрятался у стены за правой задней дверцей автомобиля. Майор нащупал в кабине микрофон громкоговорителя.

– Руки за голову! Покиньте салон!

iknigi.net