Аллан Кардек Книга медиумов. Медиум книги


Книга Книга медиумов - читать онлайн бесплатно, автор Аллан Кардек, ЛитПортал

23. О четвертом классе, который мы назовем классом неверующих по корыстолюбию или по злонамеренности, мы только упомянем. Они знают очень хорошо, чего держаться в спиритизме, но осуждают его единственно из личных своих видов. О них нечего говорить, равно как и нечего с ними делать. Если истинный материалист ошибается, то он имеет по крайней мере извинение в своей добросовестности. Его можно еще обратить на путь истинный, доказав ему его заблуждение. Относительно же последних все доводы бесполезны; время откроет им глаза и покажет им, может быть, на их же счет, в чем заключался их истинный интерес, потому что, не имея возможности помешать распространению истины, они будут увлечены общим потоком, и с ними вместе все их интересы, которые они считали своим оплотом.

24. Кроме этих категорий противников, есть еще множество оттенков, в числе которых можно считать неверующих по малодушию: храбрость у них явится только тогда, когда они увидят, что другие не обжигаются; неверующие по религиозной строгости: точное изучение предмета покажет им, что спиритизм опирается на главные основания религии и что он уважает все верования; что одно из его действий состоит в том, чтобы внушить религиозные чувства людям, не имеющим их, укрепить их в тех, у которых они шатки. Потом следуют неверующие по гордости, по страсти к противоречиям, по беспечности, по легкомыслию и прочие.

25. Мы не можем пропустить еще одну категорию, которую назовем категорией неверующих по разочарованию. Она состоит из людей, которые перешли от излишнего доверия к неверию, потому что они были обмануты в своих надеждах. Тогда, приведенные в уныние, они все оставили, все отвергли. Они находятся в том же положении, как человек, который отрицал бы добросовестность, потому что был обманут. Это еще один результат неполного изучения спиритизма и недостатка опытности. Тот, которого обманывают духи, бывает обманут потому, что он требует от них того, чего они не должны или не могут сказать, или потому, что он недостаточно сведущ в этом предмете, чтобы отличить истину от лжи. Многие, впрочем, видят в спиритизме одно лишь новое средство гадания и воображают себе, что духи созданы для того, чтобы ворожить. Впрочем, духи легкомысленные и насмешники не теряют этого случая позабавиться на их счет: таким образом, они называют женихов молодым девушкам, честолюбцам обещают почести, наследства, скрытые сокровища и прочее. Отсюда часто происходят неприятные обманы, от которых серьезный и благоразумный человек всегда сумеет предохранить себя.

26. Весьма многочисленный класс, самый многочисленный даже, но который нельзя поместить в числе противящихся, – это класс сомневающихся. Это вообще спиритуалисты по принципу; у большей части из них есть смутное сознание спиритических идей, стремление к чему-то, чего они не могут определить. Их мыслям недостает только порядка и последовательности; для них спиритизм есть как бы луч света; это сияние, рассеивающее туман; они принимают его охотно, потому что он избавляет их от мучений неизвестности.

27. Если мы бросим теперь взгляд наш на различные категории верующих, мы найдем сперва спиритов, не сознающих этого; это, собственно говоря, видоизменение или оттенок предыдущего класса. Не слышав никогда о спиритизме, они имеют врожденное сознание тех великих начал, которые вытекают из него, и это чувство просвечивает в некоторых местах их сочинений и в их разговорах до такой степени, что, слушая их, думаешь, что они совершенно посвящены в учение спиритизма. Подобные примеры встречаются очень часто между писателями, как духовными, так и светскими, между поэтами, ораторами, моралистами, древними и новыми философами.

28. Убедившиеся непосредственным изучением предмета могут быть разделены на четыре разряда:

1) Те, кто верят только в явления. Спиритизм для них есть простая наука наблюдений, ряд явлений более или менее любопытных. Мы назовем их спиритами-наблюдателями.

2) Те, кто видят в спиритизме не одно только явление; они понимают философскую часть его, восхищаются моралью, которая вытекает из него, но не следуют ей. Влияние его на характер их незначительно или вовсе не существует даже. Они ничего не изменяют в своих привычках и не отказывают себе ни в одном наслаждении. Скупой, гордый, завистливый остаются такими же, нисколько не исправляясь. Для них христианское милосердие есть прекрасное правило и только; это спириты несовершенные.

3) Те, кто не довольствуются одним восхищением спиритической моралью, но которые применяют к делу и принимают все ее последствия. Будучи убеждены, что земное существование есть временное испытание, они стараются воспользоваться этими краткими минутами, чтобы идти по пути прогресса, который один может возвысить их в иерархии духов. Они делают добро и искореняют в себе дурные наклонности. Их отношения всегда верны, потому что убеждения их удаляют их от всякой дурной мысли. Христианская любовь управляет всеми их поступками; это истинные спириты, или, лучше, спириты-христиане.

4) Есть еще спириты экзальтированные. Род человеческий был бы совершенен, если бы он извлекал из всего одно только хорошее. Крайность во всем вредна. В спиритизме она рождает доверие слишком слепое и часто легкомысленное ко всем вещам невидимого мира и заставляет принимать слишком легко и без контроля то, что оказалось бы нелепым или невозможным, если бы подвергли его анализу рассудка. Но энтузиазм не рассуждает, он ослепляет человека. Этого рода последователи скорее вредны, чем полезны для спиритизма. Они менее всех способны убедить, потому что суждениям их не доверяют вообще; они всегда бывают обмануты или духами, или людьми, которые стараются употребить в свою пользу их легковерие. Если бы они одни только испытывали последствия своего заблуждения, то зло было бы еще не так велико. Но хуже всего то, что они, нисколько не желая этого, доставляют оружие неверующим, которые больше ищут случая посмеяться, чем убедиться в истине, и не замедлят приписать всем смешную сторону некоторых. Такое действие, без сомнения, не может назваться ни справедливым, ни разумным; но известно, что противники спиритизма признают правильными только свои рассуждения и менее всего заботятся о том, чтобы знать предмет, о котором говорят.

29. Средства убеждения чрезвычайно разнообразны, в зависимости от лица, к которому обращаются. То, что убеждает одних, нимало не действует на других. Один убеждается материальными проявлениями, другой – сообщениями разумными, большее же число – рассуждением. Мы можем сказать даже, что на большую часть тех, кто не приготовлены рассуждением, материальные феномены имеют мало влияния. Чем феномены эти необычайнее и чем более уклоняются они от известных законов, тем более встречают недоверия, и это потому, что человек естественно сомневается при виде явлений, превышающих его понятия. Каждый смотрит на них со своей точки зрения и объясняет их по-своему: материалист видит в них причину чисто физическую или обман; невежда и суеверный – действие дьявольское или сверхъестественное, тогда как предварительное объяснение уничтожает предубеждения и может показать если не действительность, то хотя бы возможность явления. Его понимают прежде, нежели увидят; когда же возможность признана, тогда недалеко уже и до полного убеждения.

30. Полезно ли стараться убеждать упорно неверующего?

Мы сказали, что это зависит от причин и свойств его неверия. Часто настояния дают идею убеждаемому, что личность его очень важна, и потому он более противится. Кто не убеждается ни рассуждениями, ни фактами, тот, значит, должен еще подвергнуться испытанию неверия. Надо предоставить Провидению заботу окружить его обстоятельствами, более благоприятными для него. Много есть людей, которые ищут света, и потому не для чего терять время с теми, которые его отвергают. Обращайтесь же к людям с доброй волею, которых гораздо больше, чем предполагают, и их пример преодолеет препятствия скорее, чем слова. Истинный спирит не пропустит случая сделать добро, облегчить страждущее сердце, утешить несчастного, ободрить безнадежного, произвести нравственный переворот: в этом заключается его миссия. В этом он найдет также утешение для себя. Спиритизм буквально висит в воздухе. Он распространяется вследствие естественного хода вещей и потому, что он делает своих последователей счастливыми. Когда его противники будут слышать о нем везде, даже в кругу своих приятелей, тогда они поймут свое одиночество и будут принуждены или молчать, или сдаться.

31. Чтобы преподавать спиритизм так, как преподают другие науки, следовало бы показать весь ряд феноменов, которые могут быть произведены, начиная с самых простых и постепенно восходя до самых сложных. Но этого-то и нельзя сделать, потому что невозможно проходить курс опытного спиритизма, как проходят курс опытной физики или химии.[7 - В настоящее время это почти возможно. Все дело заключается в умелом подборе медиумов, глубоких знаниях руководителя опытов и согласии духов. – Асгарта.] В естественных науках имеют дело с грубой материей, которую заставляют действовать по желанию и всегда почти могут быть уверены в успехе опытов. В спиритизме же имеют дело с разумными существами, имеющими свою волю и доказывающими нам ежеминутно, что они не подчинены нашим капризам. Следовательно, надо наблюдать, выжидать результатов и схватывать их, так сказать, на лету; и потому мы объявляем прямо, что тот, кто надеется получить их по своему желанию, должен быть или малосведущий, или обманщик. Вот почему истинный спиритизм никогда не может быть зрелищем, никогда не станет на подмостки. Безрассудно предполагать даже, что духи явятся напоказ и подчинят себя исследованию как предмет любопытства. Следовательно, феномены могут или вовсе не быть, когда они нужны, или представиться совершенно в другом виде, а не в том, в каком бы их желали. Прибавим еще, что для получения их нужны лица, одаренные особенными способностями, и что эти способности разнообразны до бесконечности, в зависимости от расположения особ, но так как весьма редко случается, чтобы одно и то же лицо заключало в себе все медиумические качества, то это составляет новое затруднение, потому что нужно иметь под рукою целую коллекцию медиумов, что почти невозможно.

Чтобы избежать этого неудобства, нужно начинать с теории. Там все феномены пересмотрены, объяснены, и потому легко отдать себе в них отчет, понять их возможность, знать условия, при которых они могут производиться, и препятствия, которые могут им помешать, в каком бы порядке они ни следовали. Тогда ничто не покажется странным. Этот путь представляет еще другую выгоду: он освобождает наблюдателя от множества обманов. Предупрежденный относительно затруднений, он может быть осторожен и избежит приобретения опытности за свой счет.

Трудно определить, сколько лиц, с тех пор как мы занимаемся спиритизмом, приходило к нам, и между ними мы видели много таких, которые остались равнодушными и неверующими в присутствии фактов самых очевидных и которые были убеждены впоследствии разумным объяснением. Сколько других было подготовлено к убеждению с помощью рассуждения; сколько, наконец, таких, которые убедились, не видя ничего, потому единственно, что они поняли. Мы это говорим по опыту и вот почему утверждаем, что самая лучшая метода спиритического преподавания состоит в том, чтобы обращаться к рассудку прежде, чем к зрению. Этой системе мы следуем в наших уроках, и результаты тому оказываются самые положительные.[8 - Наше теоретическое и практическое обучение всегда бесплатно. – А. К.]

32. Предварительное изучение теории имеет еще и другую выгоду: оно тотчас показывает великую цель и значение этой науки. Тот, кто начинает занятия свои с вертящихся столов, бывает более расположен к шуткам, потому что ему трудно представить себе, что из этих опытов могло выйти учение, которое должно преобразовать человечество. Мы всегда замечали, что люди, верившие прежде, чем они видели что-нибудь, потому только, что они читали и поняли, бывают более других склонны к серьезному занятию спиритизмом. Так как они обращают внимание больше на сущность предмета, чем на форму его, то для них философская часть его есть главное, феномены же вещь второстепенная, и потому они говорят, что если бы феномены эти и не существовали, то все-таки осталась бы философия, которая разрешает вопросы неразрешимые и которая пока одна только дает разумную теорию прошедшего и будущего человека. Они предпочитают учение, объясняющее всем другим учениям, которые не объясняют вовсе или объясняют неудовлетворительно. Кто рассуждает, тот легко поймет, что учение это могло бы существовать независимо от явлений; они подтверждают его, но не составляют его необходимого основания. Серьезный наблюдатель не отвергает их нисколько, но он ожидает благоприятных условий, которые позволят ему быть свидетелем их. Доказательством этому может служить то, что многие, прежде чем услышали о явлениях, имели внутреннее сознание этого учения, которое привело только в порядок их идеи и составило из них одно целое.[9 - Прекрасный пример этого представляет А. Н. Аксаков, который, сделавшись спиритом, только через пятнадцать лет увидал первые явления на спиритическом сеансе. – Асгарта.]

33. Впрочем, несправедливо было бы сказать, что начинающие с теории не имеют предмета практических наблюдений. Напротив, они встречают предметы наблюдений, имеющие особенное значение в глазах их, это многочисленные факты самопроизвольных явлений, о которых мы будем говорить в следующих главах. Мало таких лиц, которые не знали бы их, хотя бы понаслышке. Многие были сами свидетелями их, хотя и не обращали на них особенного внимания. Теория объясняет нам эти явления, и мы скажем, что явления эти имеют весьма большое значение, когда опираются на неопровержимые свидетельства, потому что в этом случае нельзя предположить ни подготовления, ни обмана. Если бы производимые явления и не существовали, то это не помешало бы существованию проявлений самопроизвольных, и спиритизм, объясняющий их совершенно удовлетворительно, оказал бы этим самым уже немалую услугу. Помимо того, читающие часто вспоминают подобные факты, которые тогда служат для них подтверждением теории.

34. Наш взгляд на вещи был бы ложно понят, если бы предположили, что мы советуем пренебрегать фактами. С помощью фактов мы и дошли до теории. Правда, для этого нам был нужен упорный труд нескольких лет и тысячи наблюдений. Так как факты послужили нам и каждый день еще служат, то мы были бы непоследовательны, если бы опровергали их важность, в особенности тогда, когда составляем книгу, назначенную для изучения их. Мы говорим только, что без рассуждения они недостаточны для того, чтобы достигнуть убеждения, что предварительное объяснение, разрушая предубеждение и показывая, что в них нет ничего противного рассудку, располагает к их приятию. Это так справедливо, что из десяти новых лиц, которые присутствовали бы при опытах, самых убедительных для верующих, наверное, девять выйдут из него не будучи убежденными, а некоторые с еще большим неверием, чем прежде, потому что опыты не будут отвечать их ожиданию.

Совсем другое будет с теми, которые в состоянии дать себе отчет с помощью предварительного знания теории. Для них это средство проверки. Ничто их не удивляет, даже самая неудача, потому что они знают, при каких условиях факты производятся, и что от них следует требовать того только, что они могут дать. Предварительное понимание явлений ставит их в возможность дать себе отчет во всех даже неправильностях, и вместе с тем оно позволяет им схватывать множество подробностей, оттенков, часто едва заметных, которые для них служат средствами к убеждению и которые ускользают от несведущего наблюдателя. Вот причины, заставляющие нас допускать в наши опытные сеансы только лиц, имеющих достаточные предварительные сведения, чтобы понимать все, что там делается, ибо мы убеждены, что другие потеряли бы только свое время или заставили бы нас терять наше.

35. Тем, которые желают приобрести эти предварительные сведения посредством чтения наших произведений, вот порядок, которому мы советуем следовать:

1) «Что такое спиритизм?» Эта брошюра есть краткое изложение начал спиритической науки, общий взгляд, который дает возможность обнять все в узкой рамке. В немногих словах ее видна цель, и по ней можно судить о важности предмета. Кроме того, там найдут ответы на главнейшие вопросы и возражения, которые могут сделать лица, еще не посвященные в эту науку. Это первое чтение, не требующее много времени, есть введение, которое облегчает более глубокое изучение.

2) «Книга духов». Она содержит полное учение, продиктованное самими духами, со всею его философией, со всеми его нравственными последствиями; это раскрытая судьба человека, посвящение в таинства натуры духов и тайны загробной жизни. Читая ее, делается понятно, что спиритизм имеет цель серьезную и не есть пустое препровождение времени.[10 - «Книга духов» заключает в себе трапецеидальную сторону предмета. «Книга медиумов» – практическую, и по содержанию своему она должна быть настольной книгой всех спиритов, занимающихся светлыми или темными сеансами. – Асгарта.]

3) «Книга медиумов». Она предназначена в качестве руководства по производству явлений. В ней излагаются средства самые удобные для сообщения с духами; это руководитель как для медиумов, так и для вызывателей и дополнение к «Книге духов».

4) «La Revue Spirite» («Спиритское обозрение», журнал) есть собрание явлений, теоретических объяснений и отдельных статей, которые дополняют то, что сказано в предыдущих двух книгах. Чтение этих книг может быть одновременным, но оно будет полезнее и понятнее, если их будут читать после, в особенности после «Книги духов».

Вот все, что касается нас. Те, кто желают знать остальное, относящееся к этой науке, по необходимости должны читать все, что написано по этому предмету, или хотя бы главнейшее, и не ограничиваться одним автором. Они должны читать и за, и против; критики так же, как и апологии; освоиться с различными системами, чтобы иметь возможность судить по сравнению. В этом отношении мы не хвалим и не порицаем никакого сочинения, не желая ни в чем иметь влияние на мнение, которое могут себе составить. Положив наш камень в здание, мы становимся в ряды: нам не принадлежит право быть судьею, и мы не имеем глупой претензии полагать себя единственными распространителями света. Дело самого читателя отличать хорошее от дурного, истину от лжи.

Глава 4. Системы или попытки объяснения спиритических явлений

Анализ различных точек зрения на спиритизм. Системы отрицательные: мошенничество, сумасшествие и безумие, галлюцинация, трещащий мускул, физические причины, отражение мысли. Системы утвердительные: коллективная душа, система сомнамбулическая, пессимистская, дьяволическая или демоническая, оптимистская, униспиритская, мультиспиритская, система материальной души.

36. Когда странные спиритические феномены начали проявляться или, вернее сказать, возобновились в последнее время, первое чувство, возбужденное ими, было сомнение в их действительности, а еще более в их причине. Когда же они были подтверждены неопровержимыми свидетельствами и опытами, которые каждый мог делать, тогда начали истолковывать их по-своему, в зависимости от своих личных идей, своих верований или предубеждений. Отсюда произошло множество систем, которые легко оценить, рассмотрев их внимательно.

Противники спиритизма думали найти поддержку для себя в этой разности мнений, говоря, что спириты сами не согласны между собой. Это была жалкая причина, если подумать, что первые шаги каждой возрождающейся науки по необходимости должны быть неверны до тех пор, пока время позволит собрать и привести в порядок факты, на которых могли бы основать мнение. По мере того как факты пополняются и наблюдение делается точнее, преждевременные идеи уничтожаются и восстанавливается единство, по крайней мере в основных началах, если не во всех частях. То же самое было и со спиритизмом. Он не мог избежать общего закона и даже должен был по своей природе подвергнуться более чем какой-либо другой предмет, различным истолкованиям. Можно сказать, что в этом отношении он шел быстрее, чем другие науки, более старые, чем он, как, например, медицина, которая разделяет еще и теперь ряды самых великих ученых.

37. В методическом порядке, чтобы следовать постепенному ходу идей, следует поместить в начале те системы, которые можно назвать системами отрицания, то есть системы противников спиритизма. Мы опровергли их возражения во введении и в заключении «Книги духов», а также и в брошюре «Что такое спиритизм». Было бы излишне возвращаться к тому же здесь; мы ограничимся тем, что напомним в нескольких словах причины, на которых они основываются.

Спиритические феномены бывают двух родов: явления физические и действия разумные. Не допуская существования духов, материалисты не допускают ничего вне материи; понятно, что они отрицают действия разумные. Что же касается явлений физических, то они рассматривают их со своей точки зрения, и их доводы могут быть выражены в следующих четырех системах.

38.Система шарлатанства. Между противниками спиритизма многие приписывают эти явления обману на том основании, что некоторым из них легко подражать. Это предположение делает всех спиритов обманутыми и всех медиумов обманщиками, не принимая во внимание ни положения, ни характера, ни добросовестности занимающихся тем людей. Если бы это заслуживало ответа, то мы сказали бы, что некоторым явлениям физики подражают также фокусники и что это ничего не доказывает против истинной науки. Есть, впрочем, люди, сам характер которых отклоняет всякое подозрение в обмане, и надо совершенно не иметь приличий и всякой вежливости, чтобы осмелиться сказать им в глаза, что они сообщники шарлатанства.

В гостиной очень уважаемого дома один господин, по-видимому, образованный, позволил себе размышление подобного рода. Хозяйка дома сказала ему: «Так как вы недовольны, то при выходе вам возвратят ваши деньги», и жестом дала ему понять, что самое лучшее, что он может сделать, это удалиться.

Следует ли из этого, что никогда не было злоупотребления? Чтобы думать это, надо допустить, что все люди совершенны. Употребляют во зло все, даже самые святые вещи. Почему же не будут употреблять во зло спиритизм? Но дурное употребление вещи не может возбудить подозрение относительно самой вещи; проверкою честности людей могут служить причины, заставляющие их действовать. Где нет спекуляции, там шарлатанству нечего делать.

39.Система сумасшествия. Некоторые из снисхождения, желая удалить подозрения в обмане, уверяют, что те, кто не желают обманывать, обманываются сами: это то же, что назвать их глупцами. Когда же неверующие выражаются не стесняясь, то говорят просто, что они сумасшедшие, удерживая таким образом за собой без всякой церемонии привилегию здравого человека. Это самый сильный довод людей, которые не могут противопоставить ничего дельного. Впрочем, этот способ нападения сделался уже слишком пошлым и не заслуживает, чтобы для опровержения его теряли время. Спириты этим нимало не смущаются; они бодро идут своим путем и утешаются, думая, что они имеют товарищами в несчастье много людей, достоинства которых не могут быть оспорены. Надо, однако же, согласиться, что это сумасшествие, если только здесь есть сумасшествие, имеет странный характер, а именно что оно поражает преимущественно образованный класс людей, между которыми спиритизм насчитывает в настоящее время большую часть своих последователей.

Если в числе их встречаются некоторые эксцентрические особы, то относительно этого учения они значат не более чем религиозные сумасшедшие относительно религии. Все идеи имели своих фанатиков, и надо быть слишком недальновидным, чтобы смешивать преувеличение вещи с самой вещью.

Мы отсылаем для более полных объяснений по этому предмету к нашей брошюре «Что такое спиритизм» и к «Книге духов» (Введение XV).

40.Система галлюцинаций. Другое мнение, менее обидное, потому что имеет отчасти ученый вид, состоит в том, что все феномены относят к обману чувств. Таким образом, наблюдатель остается честным; но только он думает, что видит то, чего не видит. Когда он видит, что стол поднялся и держится на воздухе без всякой точки опоры, то стол вовсе не трогался с места. Его видят в воздухе посредством какого-то миража или посредством действия отражения, которое показывает звезды или какой-либо другой предмет в воде, вне действительного их положения.

Это было бы возможно, но те, кто были свидетелями этого феномена, могли удостовериться в том, что стол поднимается в воздух, проходя под ним, чего нельзя было бы сделать, если бы он не оставлял своего места. Кроме того, случалось несколько раз, что стол, падая, разбивался: не скажут ли, что и это оптический обман?

Известная физиологическая причина может, без сомнения, сделать, что будет казаться вертящимся предмет, который не трогается с места, или покажется, что вертишься сам, тогда как стоишь неподвижно. Но когда люди, стоящие вокруг стола, бывают увлекаемы движением столь сильным, что едва успевают за ним следовать, когда некоторые иногда отбрасываются на пол, не скажут ли, что у всех сделалось головокружение, как у пьяного, которому кажется, что дом проходит мимо него?

41.Система трещащего мускула. Если бы обман и был возможен относительно зрения, то этого не может быть относительно слуха, и когда стук ударов слышен целым обществом, то нельзя разумно приписать его обману чувств. Мы устраняем здесь, очевидно, всякую идею о подлоге и предполагаем, что внимательное наблюдение удостоверяет, что удары эти не происходят от какой-либо случайной или материальной причины.

Правда, один ученый медик дал, по его мнению, решительное объяснение этого феномена.[11 - Г-н Жобер из Ламбаля. Чтобы быть справедливым, должно сказать, что это открытие сделано г. Шиффом; г. Жобер развил его пред Медицинской Академией, чтобы нанести решительный удар стучащим духам. Все подробности этого можно найти в «Revue Spirite» за июнь 1859 г. – А. К.]

«Причина этого явления, – говорит он, – заключается в произвольном или невольном сжимании сухой жилы малоберцового мускула».

Он входит в анатомические подробности самые полные, чтобы доказать, каким механизмом жила эта может производить звук, подражать барабанному бою и даже исполнять мотивы: из этого он заключает, что те, кто думают, что слышат стук ударов в стол, бывают обмануты или мистификацией, или иллюзией. Явление это само по себе не ново. К несчастью для автора этого предполагаемого открытия, теория его не может объяснить всех случаев. Скажем, во-первых, что те, кто пользуются странной способностью заставлять по своей воле трещать свой малоберцовый мускул или какой-либо другой и исполнять таким образом мотивы, – лица исключительные, тогда как люди, производящие удары в стол, весьма обыкновенны, и что те, кто имеют эту последнюю способность, далеко не все пользуются первой. Во-вторых, ученый доктор забыл объяснить, каким образом треск мускула особы, неподвижной и удаленной от стола, мог производить в нем сотрясение, чувствительное осязанию; каким образом этот стук мог отражаться по воле присутствующих в различных частях стола, в другой мебели, в стенах, на потолке и прочая; каким образом, наконец, действие этого мускула могло простираться на стол, до которого не касались, и заставить его двигаться. Объяснение это, если б оно даже и было объяснением, касалось бы только феномена ударов и не могло бы относиться к другого рода сообщениям. Заключим из этого, что автор судил, не видя или видя не все и не рассмотрев хорошенько. Во всяком случае, весьма жаль, что люди ученые торопятся дать объяснения, которые могут быть опровергнуты фактами. Само их знание должно бы сделать их более осмотрительными в суждениях, потому что оно отдаляет от них пределы неизвестного.[12 - Объяснение спиритических стуков трещанием сухожилий до того наивно, что в настоящее время не заслуживает ни малейшего внимания. – Асгарта.]

42.Система физических причин. Здесь мы выходим уже из системы совершенного отрицания. Когда действительность феноменов была доказана, то первой мыслью тех, кто признали их, было приписать движение это магнетизму, электричеству или действию другого какого-нибудь тока, одним словом, причине чисто физической и материальной. Такое мнение не имело ничего противного рассудку, и оно взяло бы перевес, если б явления ограничились действиями чисто механическими. Одно обстоятельство, казалось, даже подкрепило его: это увеличение в известных случаях силы сообразно с увеличением числа участников сеанса. Таким образом, каждый из них мог быть рассматриваем как один из элементов гальванического столба.

Истинную теорию, как мы уже сказали, характеризует то, что она может объяснить все явления, но если встретится хотя бы одно из них противоречащее ей, тогда ясно, что система эта ложна, не полна или слишком безусловна, что и не замедлило обнаружиться здесь. Эти движения и эти удары давали разумные знаки, повинуясь воле и отвечая на мысль; следовательно, они должны были иметь разумную причину. Поскольку действие перестало быть чисто физическим, причина, по этому самому, должна была иметь другой источник. Таким образом, система исключительного действия материального деятеля была оставлена, и теперь ее придерживаются только те, кто судят поверхностно, не видев фактов. Главное, следовательно, состоит в том, чтобы доказать разумное действие, а в этой может убедиться всякий, кто только возьмет на себя труд наблюдать.

43.Система отражения. Когда разумное действие признано, тогда остается узнать источник этого разумного действия. Думали сперва, что источником этим мог быть сам медиум или присутствующие, разум которых отражался, как свет или как волны звука. Это было возможно. Но только одни наблюдения могли решать это положительно. Заметим здесь, что эта система уклонялась уже совершенно от идеи чисто материальной. Чтобы разум присутствующих мог воспроизводиться путем косвенным, необходимо было допустить в человеке начало, независимое от физического тела.

Если бы выражаемая мысль была всегда согласна с мыслью присутствующих, тогда теория отражения была бы подтверждена; но даже и в этом виде не был ли феномен этот в высшей степени любопытен? Мысль, отражающаяся в неподвижном теле и выражаемая движением и стуком, не являлась ли бы фактом весьма интересным? Не заключалось ли здесь чего-нибудь такого, что должно было бы подстрекнуть любопытство ученых? Почему же они пренебрегли этим, они, которые с таким усилием разыскивают каждую нервную клетку?

Одни наблюдения только могли опровергнуть или утвердить эту теорию, и они опровергли ее, потому что они показывают нам ежеминутно, что выраженная мысль может быть не только чужда мыслей присутствующих, но что бывает даже совершенно им противоположна; что она противоречит всем предварительно составленным идеям, разрушает всякую предусмотрительность. Действительно, когда я думаю: белое, а мне отвечают: черное, тогда мне трудно думать, что ответ происходит от меня. Многие опираются на некоторые случаи тождества выраженной мысли с мыслью присутствующих. Но что же это доказывает, как не то, что присутствующие могут думать так, как и разумное существо, которое сообщается? Никто не говорит, что оно всегда должно быть противного мнения.

litportal.ru

Книга Медиумов - Русская электронная библиотека

Случайный отрывок из книги :

ОБРАЗОВАНИЕ МЕДИУМОВ

Развитие медиумизма. Перемена почерка. Потеря и временное прекращение медиумизма

РАЗВИТИЕ МЕДИУМИЗМА

200. Мы займемся здесь особенно медиумами пишущими, потому что этот род медиумизма более распространен и, вместе с тем, представляет самый простой и самый удобный способ сообщений, дающий результаты самые удовлетворительные и полные. Его-то преимущественно все желают приобрести. К несчастью, мы до сих пор еще не имеем никакого признака, который мог бы указать хотя бы приблизительно, что кто-либо обладают этой способностью. Физические признаки, в которых некоторые видели указание, не представляют ничего верного. Ее встречают в детях и стариках, в мужчинах и женщинах, какого бы ни были они темперамента, здоровья, умственного и нравственного развития. Единственное средство удостовериться в ее существовании ? это пробовать.

Можно получить писание, как мы видели, посредством корзинки и дощечки или прямо, взяв карандаш в руку. Так как этот последний способ самый легкий и, можно сказать, единственный, употребляемый теперь, то мы советуем заниматься им преимущественно. Способ производства его самый простой: он состоит единственно в том, чтобы взять карандаш и бумагу и сесть в положение, какое обыкновенно принимают, желая писать без всяких других приготовлений. Но все же для успеха необходимы некоторые советы.

201. Как материальное условие мы советуем избегать всего, что может мешать свободному движению руки. Лучше даже, чтобы она вовсе не лежала на бумаге. Острие карандаша должно упираться на бумагу достаточно, чтобы чертить, но не в такой степени, чтобы представлять сопротивление. Все эти предосторожности делаются бесполезными как скоро вы начали уже писать плавно, потому что тогда никакое препятствие не может помешать движению руки. Они необходимы только для начинающего.

202. Можно употреблять для этого как перо, так и карандаш. Некоторые медиумы предпочитают перо, но оно может быть годно только для медиумов сформированных, которые пишут уже свободно. Некоторые из них пишут с такой быстротой, что употребление пера было бы почти невозможно, или, по крайней мере, весьма неудобно. То же самое можно сказать, когда писание бывает порывистое и неправильное или когда имеют дело с низшими духами, которые нередко ударяют концом пера и ломают его, прорывая бумагу.

203. Каждый начинающий медиум имеет естественное желание беседовать с духами любимых им особ, но он должен умерять свое нетерпение, потому что сообщение с определенным духом представляет часто материальные затруднения, делающие его невозможным для начинающего. Чтобы дух мог сообщаться, между ним и медиумом должно существовать известное соотношение токов, которое не всегда устанавливается скоро. Только по мере того как способность развивается, медиум мало-помалу получает возможность входить в сношения с первым встречным духом. Следовательно, может случиться, что тот дух, с которым желают сообщаться, не находится в благоприятных для этого обстоятельствах, несмотря на свое присутствие, как может случиться также, что он не имеет ни возможности, ни позволения явиться на наш призыв. Поэтому в начале медиумических занятий не нужно настаивать на вызове определенного духа, потому что часто случается, что соотношение токов может быть восстановлено с другими духами легче, чем с ним, какую бы ни имели к нему симпатию. Итак, прежде чем думать о том, чтобы получить сообщения известного духа, нужно заботиться о развитии способности, а для этого надо делать общий вызов и обращаться в особенности к своему ангелу-хранителю.

Здесь нет никаких таинственных формул. Того, кто вздумал бы предлагать их, можно смело считать шарлатаном, потому что для духов форма ничего не значит. Но, во всяком случае, вызов должен делаться во имя Бога. Его можно делать в следующих терминах, или в других, соответствующих им:

"Я прошу Всемогущего дозволить доброму духу сообщиться со мною и заставить меня писать. Я прошу также моего ангела-хранителя не лишать меня своей помощи и удалить от меня злых духов".

Тогда нужно ожидать, пока дух появится, заставляя руку написать что-нибудь. Может случиться, что это будет тот дух, которого желают, но может быть также, что проявится дух неизвестный или ангел-хранитель. Во всяком случае, дух обычно открывает это, подписав свое имя. Но тогда возникает вопрос о личности духа. Это один из тех вопросов, которые требуют большой опытности, потому что мало есть начинающих медиумов, которые не подвергались бы обманам. Мы будем говорить об этом в особой главе.

Когда желают вызвать определенного духа, то вначале нужно обращаться к тем только, доброта и симпатия которых известны и которые могут иметь причину явиться, как например, родные или друзья.

Необходимо, чтобы первые вопросы были предложены так, чтобы ответы могли быть просто "да" или "нет", как, например:

Здесь ли ты? Желаешь ли отвечать мне? Можешь ли заставить меня писать?

Позже эта предосторожность делается бесполезной. Вначале нужно только восстановить отношения. Самое главное, чтобы вопросы не были пустые, чтобы они не касались частных интересов, и в особенности, чтобы они выражали чувство расположенности и симпатии к духу, к которому обращаются (см. дальше гл. "О вызываниях").

204. Есть еще одно обстоятельство, которое важнее самого способа вызывания, ? это спокойствие и сосредоточение мыслей, соединенные с желанием и твердой волей. Под словом воля мы разумеем не ту мгновенную волю, которая действует порывами, будучи поминутно прерываема другими мыслями, но волю серьезную, постоянную, не сопровождаемую нетерпением или порывистым желанием*. Сосредоточению мыслей помогают уединение, тишина и удаление всего, что может развлекать. После всего этого остается только возобновлять ежедневно свои попытки в продолжение десяти или, самое большее, пятнадцати минут каждый раз, и продолжать их в течение 15 дней, месяца, двух месяцев и более, если это нужно. Мы знаем медиумов, которые сформировались только по прошествии шести месяцев упражнений, между тем, как другие пишут плавно с первого раза.

_________ * Дисциплинированная воля могущественное орудие в оккультном мире. Асгарта.

205. Чтобы избежать бесполезных попыток, можно спросить, будет ли успех, через другого медиума, духа серьезного и развитого. Но замечательно то, что когда спрашивают духов, медиум ли такой-то или нет, они почти всегда отвечают утвердительно, что не мешает попыткам быть часто бесплодными.

На этот неопределенный вопрос: "Медиум ли я?", дух может отвечать: "Да". На другой же, более определенный: "Медиум ли пишущий?" ? он может отвечать: "Нет". Нужно принимать во внимание также натуру духа, которого спрашивают. Некоторые из духов столь легкомысленны и столь невежественны, что отвечают, что попало, как настоящие ветреники. Вот почему мы советуем обращаться к духам просвещенным, которые вообще отвечают охотно на эти вопросы и указывают лучший способ действия, если есть возможность достигнуть успеха.

206. Средство, которое очень часто удается, состоит в том, что употребляют для временной помощи хорошего пишущего медиума, уже сформировавшегося. Если он положит свою руку или пальцы на руку того, кто должен писать, то редко случается, чтобы тот не начал писать сейчас же.

www.rubiteka.ru

Книга Медиум читать онлайн Александр Варго

Александр Варго. Медиум

MYST. Черная книга 18+

 

«На свете есть

Две вещи высшие: любовь и смерть».

Джакомо Леопарди

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

 

Сознание держится на тонкой ниточке. Пусть так – минуту назад вообще не было никаких мыслей. Тянущая боль в левом мизинце, горло першит, в ушах – звенящая пустота, кожу жжет, такое ощущение, будто в голову вбили винные пробки. Голос доносился откуда-то изнутри, из пострадавшего мозга:

– Профессор, не могу поверить, это чудо! Убедитесь сами – он живой. Чертовщина какая-то… Молчали девятнадцать каналов энцефалографа, ни всплесков, ни кривых. Самописцы рисовали пустое место. Мозг был мертв, Леонид Захарович, уж можете мне поверить. Собирались отключить аппаратуру, Оленька всегда так делает в подобных случаях…

В голосе молодого хирурга слышались возмущенные нотки. Возвращение больного в мир эмоций, красок, образов здесь, похоже, не приветствовалось. Ресницы пациента задрожали. Голубые глаза открылись, и взгляд устремился к серому кафельному потолку. Над больным склонились двое.

– Любопытно, Саша, любопытно… Триумфальное возвращение, так сказать. Как говорится в молодежной среде, слов нет, одни вау. Он ударился головой?

– Еще как, Леонид Захарович. Увернулся от пуль, погнался за перцем, который его подкарауливал, как-то глупо оступился, упал и… затылком об асфальт.

– Неплохо, Саша, неплохо… – пожилой коллега думал о своем. Грушевидная голова мерно покачивалась. – В отличие от Эсхила, нашему клиенту страшно повезло.

– А что у нас с Эсхилом, Леонид Захарович?

– Драматург такой был греческий. Погиб, когда орел уронил на него живую черепаху. Принял лысую голову Эсхила за камень и хотел расколоть об нее панцирь… Любопытный случай, не скрою, коллега, удивительное, как говорится, рядом. Но скажу тебе откровенно, юный друг, знавала медицина прецеденты и поярче. Даже в нашей больнице. Вспомни электрика Беломатова, что свалился с двенадцатого этажа строящегося здания. Его уже выписали, нет? А картинки на твоем энцефалографе… ты знаешь, есть у меня старинный приятель – бывший, кстати, участковый терапевт и прекрасный мануалист с обширной частной практикой – так этот парень умеет играючи отключать сознание. Просто переводит его на ноль – и всё. Глаза открыты, лицо вменяемое. А самого – нет. Летает в космосе, ума набирается у вселенского разума, временами даже будущее видеть был способен. Но что-то я загнул, Саша.

– Загнули, Леонид Захарович, – согласился молодой доктор, – уж наш пациент наверняка не отключал сознание. Просто ему дико повезло.

«Повезло, – лениво ворочал извилинами „триумфально“ вернувшийся, – осталось склеить разбитую вазу и начать верить в Господа Бога нашего». Дрогнули уголки губ – в мыслях полная неразбериха, память – грандиозное месиво, но почему-то всплыл в ней любопытный факт, как один чудаковатый американец, повздорив с супругой, принялся лупить себе в голову из гвоздезабивочного пистолета. Двенадцать гвоздей извлекли хирурги из черепа – ни один не повредил мозг. Да и был ли там мозг?

– Посмотрим его историю болезни… – бормотало заслуженное светило медицины большого сибирского города. – Что за везунчик у нас тут объявился… Гордецкий Вадим Сергеевич, родился седьмого января 73-го года… Что за неучи, право слово. «Родился» – изобретение советской власти, насилие над русским языком. Следует писать – «рожден такого-то числа такого-то года». Тэ-кс… Семейное положение… («Герой-любовник», – уныло подумал пациент, – в порочащих связях замечен дважды), проживает в нашем городе, временно неработающий, уволен из аналитического отдела службы безопасности торгового дома «Радуга», с 2004-го по 2005 год преподавал психологию на факультете общественных наук гуманитарного университета.

knijky.ru

Книга медиумов — Википедия

«Книга медиумов» (англ. The Book on Mediums, фр. Le Livre des Médiums) — книга Аллана Кардека, опубликованная в 1861 году как своего рода продолжение «Книги Духов». В этих двух своих произведениях Кардек сформулировал основы разработанной им же философии спиритизма, которая претендовала на то, чтобы заменить собой спиритуализм, но в конечном итоге стала рассматриваться как ветвь последнего[1].

В России первый перевод двух основных книг Кардека («Духов» и «Медиумов») вышел под названием «Спиритуалистическая философия. Книга о Духах» (Изд-во О’Рурк, Петербург, 1889). Затем «Книга медиумов» печаталась в изложении О. Стано в журнале «Ребус» (1902—1903 годы). В современной России «Книга медиумов» была переиздана в 1993 году издательством «Ренессанс» (Москва) под общей редакцией и с комментариями Йога Раманататы[2]:21.

История создания

Аллан Кардек (настоящее имя — Ипполит-Леон-Денизар Ривайль) заинтересовался загадочными явлениями, связанными со спиритуализмом в 1850 году: тогда в качестве медиумов он использовал двух дочерей своего близкого друга. Через них он получил сообщения о том, что «духи, гораздо более развитые, чем те, с которыми он обычно общался через юных медиумов, снизойдут на него и готовы общаться с ним для того, чтобы помочь ему в выполнении предназначенной ему важной духовной миссии»[1].

С этого момента Кардек общался с духами уже по самым глобальным вопросам, касающимся тайн человеческого бытия, записывая ответы, получаемые с помощью стуков или планшетки. Эти ответы легли в основу всей его «спиритической системы». По прошествии двух лет непрерывного общения с «духами» Кардек осознал, что получил основу для «… совершенно новой теории существования человечества, его судьбы и предназначения»[1].

Следуя рекомендациям «духов», он собрал полученные сведения и опубликовал их — под (опять-таки, предложенном «духами») заголовком «Le Livre des Esprits» — в 1856 году. Книга имела большой успех (она переиздавалась двадцать раз) и повлекла за собой продолжение: «Книгу медиумов», за которой последовали: «Евангелие в трактовке духов» (1864), «Рай и ад» (1865), «Генезис» (1867).

Автор предполагал, что его книга, основанная на беседах (в форме: «вопрос-ответ») с «духами», станет руководством для начинающих медиумов и настольной книгой для медиумов практикующих; сводом доктрин и теорий касавшихся возможного взаимодействия двух миров: материального и духовного. Вместе с тем, это, скорее, теоретический трактат, нежели сборник практических рекомендаций: здесь нет описаний ритуальной стороны процессов, к которым автор относился скептически, считая что им и без того придается слишком большое значение.

Аллан Кардек, противник культа физического медиумизма, соответственно, обрел себе оппонентов в основном в лице сторонников (или исследователей) последнего. Одним из таковых был, в частности, русский исследователь А. Н. Аксаков, который свою основную претензию к произведениям французского автора сформулировал так: «Надо бы ещё учиться, а Кардек уже начал учить»[3]. Кроме того, многие положения кардековского спиритизма (теория «перевоплощения», идея об «ущербности» физических медиумов и др.) вступили в конфликт с основными положениями спиритуализма[1].

Содержание

«Книга Медиумов» состоит из вступления и двух частей, каждая из которых разделена на главы, которые, в свою очередь, разделены на параграфы. Первая часть («Предварительные сведения») представляет собой общее введение в курс спиритуализма (по-Кардеку, «спиритизма»): она предназначена для тех, кто не читал «Книгу Духов», и в какой-то степени пересказывает её.

Автор отстаивает здесь основные принципы этой религиозно-философской доктрины — как на эмпирической, так и на философской почве. В частности, он утверждает, что вера в существование бессмертного человеческого духа есть прямое следствие веры в Бога.

Остается теперь вопрос, может ли дух сообщаться с человеком, то есть может ли он обмениваться с ним мыслями. Почему же нет? Что такое человек, как не дух, заключённый в теле? Почему же свободный дух не может сообщаться с пленённым духом, как свободный человек не может сообщаться с человеком, закованным в цепи?А. Кардек. Книга медиумов[2]:21

Кардек утверждает, что не существует такого понятия, как «сверхъестественное», и что многие вещи, недоступные для человеческого восприятия, являются совершенно естественными. Он опровергает основные заблуждения, касающиеся спиритуализма («спиритизм вовсе не признает всех явлений, считающихся чудесными или сверхъестественными») и приводит свод рекомендаций по «переубеждению противников спиритизма», разделяя последних на неверующих по «нежеланию», «по малодушию», «по религиозной строгости» и т. д.

При этом Кардек предостерегает и от спиритической экзальтации, говоря о вреде крайностей, которые рождают «…доверие слишком слепое и часто легкомысленное ко всем вещам невидимого мира»[2]:39. Кардек выражает убеждение в том, что мир духов «не подчинен нашим капризам» и формулирует важную для себя мысль о том, что «истинный спиритизм никогда не может быть зрелищем, никогда не станет на подмостки»[2]:41. Чтобы избежать конфузов или конфликтов Кардек рекомендует «начать с теории» и не увлекаться столоверчением, потому что «Тот, кто начинает занятия свои с вертящихся столов, больше бывает расположен к шуткам, потому что ему трудно представить себе, чтобы из этих опытов могло выйти Учение, которое должно преобразовать человечество»[2]:42. Последнее положение восстановило против Кардека многих последователей спиритуализма в Англии и США, но впоследствии многие из них (Эндрю Джексон Дэвис, Артур Конан Дойль и др.) не раз призывали единомышленников перестать фокусировать всё внимание на сенсационной стороне спиритуализма и углубиться в его философскую и религиозную суть.

Во второй части («О спиритических явлениях») Кардек описывает и классифицирует различные виды явлений, которые возможны на спиритических сеансах: шумы и стуки, модификация материи, передвижение предметов, трансфигурация, появление призрачных образов и двойников, психография и т. д. В главах XIV—XX он классифицирует медиумизм (разделяя его на физический, сенсорный, речевой, трансовый, целительский и т. д.), затем рассуждает (цитируя «духов») о возможных опасностях чрезмерного увлечения медиумизмом, о нравственном влиянии медиума и т. д. В главе XXII («О медиумизме у животных») автор констатирует существование мнения о реальности явления, вынесенного в заголовок, однако устами «духа», представлявшегося как «Эраст» (и утверждавшего, что он — ученик Св. Павла) отвергает такую возможность.

Глава XXIII посвящена проблеме одержимости (у которой автор находит три подвида: «одержимость», «порабощение» и «омрачение») и приводит некоторые мотивы «низших» духов, которые якобы признавались ему, что действительно несут за это ответственность:

…Один из них, поработивший молодого человека весьма ограниченного ума, на вопрос о причине такого выбора отвечал нам: «Я чувствую сильную потребность мучить кого-нибудь. Умный человек оттолкнул бы меня. Вот я и привязался к идиоту, который не противопоставляет мне никаких добродетелей»А. Кардек. Книга медиумов[2]:66

Отдельные главы книги посвящены мистификациям, а также деятельности медиумов-шарлатанов. В числе советов, которые дает Кардек начинающим, -

  • Не верьте духу, пока не получите доказательств, как прямых, так и косвенных, от других духов;
  • Судите духа не по имени, которое он берет на себя, но по моральному и интеллектуальному уровню его сообщений;
  • В своем увлечении общением с духами не забывайте главных целей своей жизни — жить праведной жизнью и помогать ближним своим;
  • Не живите в соответствии с советами духов: их сообщения следует изучать и проверять, но не испытывать на себе и не принимать как истину без доказательств.

В заключительных главах Кардек представляет своды законов и устав «Спиритического общества», основанного им в Париже, которое, как он надеялся, могло бы стать прообразом аналогичных сообществ в других странах мира. Здесь же прилагается сборник высказываний «духов» и тексты «спиритических молитв».

Спорные понятия

Во многом «Книга медиумов» повторяет, развивает и обобщает уже известные спиритуалистские представления о медиумизме и возможностях общения представителей двух миров. Но здесь имеются и некоторые новые или спорные понятия. Одно из них — «периспирит» (англ. perispirit): полуматериальная «оболочка», которая якобы служит звеном между «чистым духом» и живой материей. По Кардеку, периспирит обновляется с каждой новой инкарнацией.

Кроме того, Кардеку принадлежит у многих вызвавшая неприятие идея о существовании некой формы рабства в духовном мире. Он утверждает, в частности, что «слабые» духи могут быть порабощены более сильными духами, особенно если они были врагами при жизни в материальном мире. Это представление не соответствует традиционному спиритуалистскому взгляду на бесконфликтный «иной мир», где дух уже на раннем этапе существования избавляется от порочных привычек.

Кардек описывает иной мир как «зеркальный» по отношению к нашему миру: это не касается низших духов (для которых он мало отличается от преисподней в традиционном христианском понимании этого слова) и высших духов (для которых оторван от материи: идеален). Традиционный спиритуализм с одной стороны — отвергает представление о возможности «ада» как противоречащее самой сути иного мира), с другой — не берет на себя смелость судить о жизни высших «духовных сфер», ссылаясь на самих «духов», которые не раз утверждали, что о тех сферах духовности, что располагаются над их уровнем бытия, они не имеют и не могут иметь представления.

Теория перевоплощений, которая лежит в основе кардековского спиритизма (и время от времени упоминается в «Книге медиумов») не была признана ни англоамериканскими последователями спиритуализма, ни многими французскими оппонентами Кардека. Её высмеивали Д. Д. Хьюм (который говорил, что «сыт по горло общением с этими перерожденцами», имея в виду исторических «духов-самозванцев»), А. Н. Аксаков и многие другие[1].

См. также

Примечания

Ссылки

wikipedia.green

Электронная книга: Аллан Кардек. Книга медиумов

Имя при рождении: Род деятельности: Дата рождения: Место рождения: Гражданство: Дата смерти:
Аллан Кардек

Hippolyte Léon Denisart-Rivail

философписательпедагог

3 октября 1804(1804-10-03)

Лион, Франция

31 марта 1869(1869-03-31) (64 года)

Аллан Кардек (фр. Allan Kardec, 3.10.1804, Лион — 31.03.1869, Париж), наст. имя — Ипполит Леон Денизар-Ривайль, фр. Hippolyte Léon Denisart-Rivail — французский педагог, философ и исследователь психических явлений, чьи работы в области спиритуализма считаются фундаментальными.

Биография

Ипполит Ривайль родился в Лионе, Франция, в 1804 году. Ученик и сотрудник Иоганна-Генриха Песталоцци, он говорил на нескольких языках и преподавал математику, астрономию, физиологию, французский язык, физику, химию и сравнительную анатомию.

Ривайлю было уже за сорок, когда он заинтересовался явлением телекинеза. Примерно в это время появились первые сообщения о странных явлениях, приписывавшихся «духам» умерших. Согласно этим сообщениям, на сеансах наблюдались перемещения предметов, вращения дисков, а также осуществлялся своеобразный вид коммуникации, когда предполагаемый «дух» отвечал на вопросы, пользуясь заранее обусловленным кодом, позволявшим давать утвердительные или отрицательные ответы.

В то время уже приобрела известность теория Франца Месмера о животном магнетизме. Сталкиваясь с описанными явлениями, многие исследователи полагали, что теория животного магнетизма могла бы служить им объяснением. Ривайль, лично понаблюдав за подобными демонстрациями, отклонил эту гипотезу как недостаточную для того, чтобы полностью объяснить происходящее.[источник не указан 1157 дней]

Ривайль, стремясь выяснить, что вызывает физические эффекты, обычно приписываемые действию духов, решил провести собственные исследования. Не будучи медиумом, он составил список вопросов и начал посредством приглашенных медиумов задавать их «духам». Когда качество коммуникации улучшилось, возник псевдоним «Аллан Кардек»: «духи» сообщили исследователю, что таким было его имя в одной из предыдущих жизней, когда он был галльским друидом. В 1857 году Аллан Кардек издал первую книгу по спиритизму, которая впоследствии приобрела репутацию «спиритической библии» — «Книгу Духов» (фр. «Le Livre des Esprits», 1856). Написанная по утверждению автора в соавторстве с духами, она включала в себя ответы духов на 1 018 вопросов, касавшихся природы духа, отношений между миром духа и материальным миром, смерти, перевоплощения и т. д., а также комментарии самого Кардека. Впоследствии Кардек выпустил ещё 4 книги, ставшие классикой спиритизма, — «Книгу медиумов» (фр. Le Livre des médiums, 1861), «Евангелие в разъяснении спиритизма», «Небо (Рай) и Ад» и «Основы Бытия». Вплоть до самой своей смерти Кардек возглавлял Французскую спиритическую ассоциацию, издававшую журнал «Спиритическое обозрение» (Revue Spirite, на французском языке).

Мемориал Кардека в Лионе

В отличие от многих других авторов, до и после него затрагивавших оккультные темы, Кардек подходил к спиритизму с позиций холодного резонёра и выражал свои взгляды предельно лаконичным языком, не уповая ни на какую «эзотерическую составляющую». Тем не менее, многие коллеги и исследователи феномена критиковали Кардека за его морализм и излишнее доверие к автоматическому письму, которое, как они полагали, является ненадёжным средством коммуникации, не позволяющим отделить высказывания духа от мыслей медиума и окружающих его людей[1][2].

Аллан Кардек скоропостижно скончался от сердечного приступа 31 марта 1869 года во время подготовки к очередному спиритическому сеансу. Его могила на парижском кладбище Пер-Лашез является местом регулярных встреч французских спиритов. Во Франции и некоторых странах Латинской Америки Аллан Кардек считается наиболее авторитетным спиритическим автором; его идеи не получили признания среди спиритуалистов Великобритании и США.

В 1950-е годы в Бразилии была выпущена серия марок с изображением Кардека.

Литература

Примечания

dic.academic.ru

Книга медиумов Википедия

«Книга медиумов» (англ. The Book on Mediums, фр. Le Livre des Médiums) — книга Аллана Кардека, опубликованная в 1861 году как своего рода продолжение «Книги Духов». В этих двух своих произведениях Кардек сформулировал основы разработанной им же философии спиритизма, которая претендовала на то, чтобы заменить собой спиритуализм, но в конечном итоге стала рассматриваться как ветвь последнего[1].

В России первый перевод двух основных книг Кардека («Духов» и «Медиумов») вышел под названием «Спиритуалистическая философия. Книга о Духах» (Изд-во О’Рурк, Петербург, 1889). Затем «Книга медиумов» печаталась в изложении О. Стано в журнале «Ребус» (1902—1903 годы). В современной России «Книга медиумов» была переиздана в 1993 году издательством «Ренессанс» (Москва) под общей редакцией и с комментариями Йога Раманататы[2]:21.

История создания

Аллан Кардек (настоящее имя — Ипполит-Леон-Денизар Ривайль) заинтересовался загадочными явлениями, связанными со спиритуализмом в 1850 году: тогда в качестве медиумов он использовал двух дочерей своего близкого друга. Через них он получил сообщения о том, что «духи, гораздо более развитые, чем те, с которыми он обычно общался через юных медиумов, снизойдут на него и готовы общаться с ним для того, чтобы помочь ему в выполнении предназначенной ему важной духовной миссии»[1].

С этого момента Кардек общался с духами уже по самым глобальным вопросам, касающимся тайн человеческого бытия, записывая ответы, получаемые с помощью стуков или планшетки. Эти ответы легли в основу всей его «спиритической системы». По прошествии двух лет непрерывного общения с «духами» Кардек осознал, что получил основу для «… совершенно новой теории существования человечества, его судьбы и предназначения»[1].

Следуя рекомендациям «духов», он собрал полученные сведения и опубликовал их — под (опять-таки, предложенном «духами») заголовком «Le Livre des Esprits» — в 1856 году. Книга имела большой успех (она переиздавалась двадцать раз) и повлекла за собой продолжение: «Книгу медиумов», за которой последовали: «Евангелие в трактовке духов» (1864), «Рай и ад» (1865), «Генезис» (1867).

Автор предполагал, что его книга, основанная на беседах (в форме: «вопрос-ответ») с «духами», станет руководством для начинающих медиумов и настольной книгой для медиумов практикующих; сводом доктрин и теорий касавшихся возможного взаимодействия двух миров: материального и духовного. Вместе с тем, это, скорее, теоретический трактат, нежели сборник практических рекомендаций: здесь нет описаний ритуальной стороны процессов, к которым автор относился скептически, считая что им и без того придается слишком большое значение.

Аллан Кардек, противник культа физического медиумизма, соответственно, обрел себе оппонентов в основном в лице сторонников (или исследователей) последнего. Одним из таковых был, в частности, русский исследователь А. Н. Аксаков, который свою основную претензию к произведениям французского автора сформулировал так: «Надо бы ещё учиться, а Кардек уже начал учить»[3]. Кроме того, многие положения кардековского спиритизма (теория «перевоплощения», идея об «ущербности» физических медиумов и др.) вступили в конфликт с основными положениями спиритуализма[1].

Содержание

«Книга Медиумов» состоит из вступления и двух частей, каждая из которых разделена на главы, которые, в свою очередь, разделены на параграфы. Первая часть («Предварительные сведения») представляет собой общее введение в курс спиритуализма (по-Кардеку, «спиритизма»): она предназначена для тех, кто не читал «Книгу Духов», и в какой-то степени пересказывает её.

Автор отстаивает здесь основные принципы этой религиозно-философской доктрины — как на эмпирической, так и на философской почве. В частности, он утверждает, что вера в существование бессмертного человеческого духа есть прямое следствие веры в Бога.

Остается теперь вопрос, может ли дух сообщаться с человеком, то есть может ли он обмениваться с ним мыслями. Почему же нет? Что такое человек, как не дух, заключённый в теле? Почему же свободный дух не может сообщаться с пленённым духом, как свободный человек не может сообщаться с человеком, закованным в цепи?А. Кардек. Книга медиумов[2]:21

Кардек утверждает, что не существует такого понятия, как «сверхъестественное», и что многие вещи, недоступные для человеческого восприятия, являются совершенно естественными. Он опровергает основные заблуждения, касающиеся спиритуализма («спиритизм вовсе не признает всех явлений, считающихся чудесными или сверхъестественными») и приводит свод рекомендаций по «переубеждению противников спиритизма», разделяя последних на неверующих по «нежеланию», «по малодушию», «по религиозной строгости» и т. д.

При этом Кардек предостерегает и от спиритической экзальтации, говоря о вреде крайностей, которые рождают «…доверие слишком слепое и часто легкомысленное ко всем вещам невидимого мира»[2]:39. Кардек выражает убеждение в том, что мир духов «не подчинен нашим капризам» и формулирует важную для себя мысль о том, что «истинный спиритизм никогда не может быть зрелищем, никогда не станет на подмостки»[2]:41. Чтобы избежать конфузов или конфликтов Кардек рекомендует «начать с теории» и не увлекаться столоверчением, потому что «Тот, кто начинает занятия свои с вертящихся столов, больше бывает расположен к шуткам, потому что ему трудно представить себе, чтобы из этих опытов могло выйти Учение, которое должно преобразовать человечество»[2]:42. Последнее положение восстановило против Кардека многих последователей спиритуализма в Англии и США, но впоследствии многие из них (Эндрю Джексон Дэвис, Артур Конан Дойль и др.) не раз призывали единомышленников перестать фокусировать всё внимание на сенсационной стороне спиритуализма и углубиться в его философскую и религиозную суть.

Во второй части («О спиритических явлениях») Кардек описывает и классифицирует различные виды явлений, которые возможны на спиритических сеансах: шумы и стуки, модификация материи, передвижение предметов, трансфигурация, появление призрачных образов и двойников, психография и т. д. В главах XIV—XX он классифицирует медиумизм (разделяя его на физический, сенсорный, речевой, трансовый, целительский и т. д.), затем рассуждает (цитируя «духов») о возможных опасностях чрезмерного увлечения медиумизмом, о нравственном влиянии медиума и т. д. В главе XXII («О медиумизме у животных») автор констатирует существование мнения о реальности явления, вынесенного в заголовок, однако устами «духа», представлявшегося как «Эраст» (и утверждавшего, что он — ученик Св. Павла) отвергает такую возможность.

Глава XXIII посвящена проблеме одержимости (у которой автор находит три подвида: «одержимость», «порабощение» и «омрачение») и приводит некоторые мотивы «низших» духов, которые якобы признавались ему, что действительно несут за это ответственность:

…Один из них, поработивший молодого человека весьма ограниченного ума, на вопрос о причине такого выбора отвечал нам: «Я чувствую сильную потребность мучить кого-нибудь. Умный человек оттолкнул бы меня. Вот я и привязался к идиоту, который не противопоставляет мне никаких добродетелей»А. Кардек. Книга медиумов[2]:66

Отдельные главы книги посвящены мистификациям, а также деятельности медиумов-шарлатанов. В числе советов, которые дает Кардек начинающим, -

  • Не верьте духу, пока не получите доказательств, как прямых, так и косвенных, от других духов;
  • Судите духа не по имени, которое он берет на себя, но по моральному и интеллектуальному уровню его сообщений;
  • В своем увлечении общением с духами не забывайте главных целей своей жизни — жить праведной жизнью и помогать ближним своим;
  • Не живите в соответствии с советами духов: их сообщения следует изучать и проверять, но не испытывать на себе и не принимать как истину без доказательств.

В заключительных главах Кардек представляет своды законов и устав «Спиритического общества», основанного им в Париже, которое, как он надеялся, могло бы стать прообразом аналогичных сообществ в других странах мира. Здесь же прилагается сборник высказываний «духов» и тексты «спиритических молитв».

Спорные понятия

Во многом «Книга медиумов» повторяет, развивает и обобщает уже известные спиритуалистские представления о медиумизме и возможностях общения представителей двух миров. Но здесь имеются и некоторые новые или спорные понятия. Одно из них — «периспирит» (англ. perispirit): полуматериальная «оболочка», которая якобы служит звеном между «чистым духом» и живой материей. По Кардеку, периспирит обновляется с каждой новой инкарнацией.

Кроме того, Кардеку принадлежит у многих вызвавшая неприятие идея о существовании некой формы рабства в духовном мире. Он утверждает, в частности, что «слабые» духи могут быть порабощены более сильными духами, особенно если они были врагами при жизни в материальном мире. Это представление не соответствует традиционному спиритуалистскому взгляду на бесконфликтный «иной мир», где дух уже на раннем этапе существования избавляется от порочных привычек.

Кардек описывает иной мир как «зеркальный» по отношению к нашему миру: это не касается низших духов (для которых он мало отличается от преисподней в традиционном христианском понимании этого слова) и высших духов (для которых оторван от материи: идеален). Традиционный спиритуализм с одной стороны — отвергает представление о возможности «ада» как противоречащее самой сути иного мира), с другой — не берет на себя смелость судить о жизни высших «духовных сфер», ссылаясь на самих «духов», которые не раз утверждали, что о тех сферах духовности, что располагаются над их уровнем бытия, они не имеют и не могут иметь представления.

Теория перевоплощений, которая лежит в основе кардековского спиритизма (и время от времени упоминается в «Книге медиумов») не была признана ни англоамериканскими последователями спиритуализма, ни многими французскими оппонентами Кардека. Её высмеивали Д. Д. Хьюм (который говорил, что «сыт по горло общением с этими перерожденцами», имея в виду исторических «духов-самозванцев»), А. Н. Аксаков и многие другие[1].

См. также

Примечания

Ссылки

wikiredia.ru

Книга медиумов — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

«Книга медиумов» (англ. The Book on Mediums, фр. Le Livre des Médiums) — книга Аллана Кардека, опубликованная в 1861 году как своего рода продолжение «Книги Духов». В этих двух своих произведениях Кардек сформулировал основы разработанной им же философии спиритизма, которая претендовала на то, чтобы заменить собой спиритуализм, но в конечном итоге стала рассматриваться как ветвь последнего[1].

В России первый перевод двух основных книг Кардека («Духов» и «Медиумов») вышел под названием «Спиритуалистическая философия. Книга о Духах» (Изд-во О’Рурк, Петербург, 1889). Затем «Книга медиумов» печаталась в изложении О. Стано в журнале «Ребус» (1902—1903 годы). В современной России «Книга медиумов» была переиздана в 1993 году издательством «Ренессанс» (Москва) под общей редакцией и с комментариями Йога Раманататы[2]:21.

История создания

Аллан Кардек (настоящее имя — Ипполит-Леон-Денизар Ривайль) заинтересовался загадочными явлениями, связанными со спиритуализмом в 1850 году: тогда в качестве медиумов он использовал двух дочерей своего близкого друга. Через них он получил сообщения о том, что «духи, гораздо более развитые, чем те, с которыми он обычно общался через юных медиумов, снизойдут на него и готовы общаться с ним для того, чтобы помочь ему в выполнении предназначенной ему важной духовной миссии»[1].

С этого момента Кардек общался с духами уже по самым глобальным вопросам, касающимся тайн человеческого бытия, записывая ответы, получаемые с помощью стуков или планшетки. Эти ответы легли в основу всей его «спиритической системы». По прошествии двух лет непрерывного общения с «духами» Кардек осознал, что получил основу для «… совершенно новой теории существования человечества, его судьбы и предназначения»[1].

Следуя рекомендациям «духов», он собрал полученные сведения и опубликовал их — под (опять-таки, предложенном «духами») заголовком «Le Livre des Esprits» — в 1856 году. Книга имела большой успех (она переиздавалась двадцать раз) и повлекла за собой продолжение: «Книгу медиумов», за которой последовали: «Евангелие в трактовке духов» (1864), «Рай и ад» (1865), «Генезис» (1867).

Автор предполагал, что его книга, основанная на беседах (в форме: «вопрос-ответ») с «духами», станет руководством для начинающих медиумов и настольной книгой для медиумов практикующих; сводом доктрин и теорий касавшихся возможного взаимодействия двух миров: материального и духовного. Вместе с тем, это, скорее, теоретический трактат, нежели сборник практических рекомендаций: здесь нет описаний ритуальной стороны процессов, к которым автор относился скептически, считая что им и без того придается слишком большое значение.

Аллан Кардек, противник культа физического медиумизма, соответственно, обрел себе оппонентов в основном в лице сторонников (или исследователей) последнего. Одним из таковых был, в частности, русский исследователь А. Н. Аксаков, который свою основную претензию к произведениям французского автора сформулировал так: «Надо бы ещё учиться, а Кардек уже начал учить»[3]. Кроме того, многие положения кардековского спиритизма (теория «перевоплощения», идея об «ущербности» физических медиумов и др.) вступили в конфликт с основными положениями спиритуализма[1].

Содержание

«Книга Медиумов» состоит из вступления и двух частей, каждая из которых разделена на главы, которые, в свою очередь, разделены на параграфы. Первая часть («Предварительные сведения») представляет собой общее введение в курс спиритуализма (по-Кардеку, «спиритизма»): она предназначена для тех, кто не читал «Книгу Духов», и в какой-то степени пересказывает её.

Автор отстаивает здесь основные принципы этой религиозно-философской доктрины — как на эмпирической, так и на философской почве. В частности, он утверждает, что вера в существование бессмертного человеческого духа есть прямое следствие веры в Бога.

Остается теперь вопрос, может ли дух сообщаться с человеком, то есть может ли он обмениваться с ним мыслями. Почему же нет? Что такое человек, как не дух, заключённый в теле? Почему же свободный дух не может сообщаться с пленённым духом, как свободный человек не может сообщаться с человеком, закованным в цепи?А. Кардек. Книга медиумов[2]:21

Кардек утверждает, что не существует такого понятия, как «сверхъестественное», и что многие вещи, недоступные для человеческого восприятия, являются совершенно естественными. Он опровергает основные заблуждения, касающиеся спиритуализма («спиритизм вовсе не признает всех явлений, считающихся чудесными или сверхъестественными») и приводит свод рекомендаций по «переубеждению противников спиритизма», разделяя последних на неверующих по «нежеланию», «по малодушию», «по религиозной строгости» и т. д.

При этом Кардек предостерегает и от спиритической экзальтации, говоря о вреде крайностей, которые рождают «…доверие слишком слепое и часто легкомысленное ко всем вещам невидимого мира»[2]:39. Кардек выражает убеждение в том, что мир духов «не подчинен нашим капризам» и формулирует важную для себя мысль о том, что «истинный спиритизм никогда не может быть зрелищем, никогда не станет на подмостки»[2]:41. Чтобы избежать конфузов или конфликтов Кардек рекомендует «начать с теории» и не увлекаться столоверчением, потому что «Тот, кто начинает занятия свои с вертящихся столов, больше бывает расположен к шуткам, потому что ему трудно представить себе, чтобы из этих опытов могло выйти Учение, которое должно преобразовать человечество»[2]:42. Последнее положение восстановило против Кардека многих последователей спиритуализма в Англии и США, но впоследствии многие из них (Эндрю Джексон Дэвис, Артур Конан Дойль и др.) не раз призывали единомышленников перестать фокусировать всё внимание на сенсационной стороне спиритуализма и углубиться в его философскую и религиозную суть.

Во второй части («О спиритических явлениях») Кардек описывает и классифицирует различные виды явлений, которые возможны на спиритических сеансах: шумы и стуки, модификация материи, передвижение предметов, трансфигурация, появление призрачных образов и двойников, психография и т. д. В главах XIV—XX он классифицирует медиумизм (разделяя его на физический, сенсорный, речевой, трансовый, целительский и т. д.), затем рассуждает (цитируя «духов») о возможных опасностях чрезмерного увлечения медиумизмом, о нравственном влиянии медиума и т. д. В главе XXII («О медиумизме у животных») автор констатирует существование мнения о реальности явления, вынесенного в заголовок, однако устами «духа», представлявшегося как «Эраст» (и утверждавшего, что он — ученик Св. Павла) отвергает такую возможность.

Глава XXIII посвящена проблеме одержимости (у которой автор находит три подвида: «одержимость», «порабощение» и «омрачение») и приводит некоторые мотивы «низших» духов, которые якобы признавались ему, что действительно несут за это ответственность:

…Один из них, поработивший молодого человека весьма ограниченного ума, на вопрос о причине такого выбора отвечал нам: «Я чувствую сильную потребность мучить кого-нибудь. Умный человек оттолкнул бы меня. Вот я и привязался к идиоту, который не противопоставляет мне никаких добродетелей»А. Кардек. Книга медиумов[2]:66

Отдельные главы книги посвящены мистификациям, а также деятельности медиумов-шарлатанов. В числе советов, которые дает Кардек начинающим, -

  • Не верьте духу, пока не получите доказательств, как прямых, так и косвенных, от других духов;
  • Судите духа не по имени, которое он берет на себя, но по моральному и интеллектуальному уровню его сообщений;
  • В своем увлечении общением с духами не забывайте главных целей своей жизни — жить праведной жизнью и помогать ближним своим;
  • Не живите в соответствии с советами духов: их сообщения следует изучать и проверять, но не испытывать на себе и не принимать как истину без доказательств.

В заключительных главах Кардек представляет своды законов и устав «Спиритического общества», основанного им в Париже, которое, как он надеялся, могло бы стать прообразом аналогичных сообществ в других странах мира. Здесь же прилагается сборник высказываний «духов» и тексты «спиритических молитв».

Спорные понятия

Во многом «Книга медиумов» повторяет, развивает и обобщает уже известные спиритуалистские представления о медиумизме и возможностях общения представителей двух миров. Но здесь имеются и некоторые новые или спорные понятия. Одно из них — «периспирит» (англ. perispirit): полуматериальная «оболочка», которая якобы служит звеном между «чистым духом» и живой материей. По Кардеку, периспирит обновляется с каждой новой инкарнацией.

Кроме того, Кардеку принадлежит у многих вызвавшая неприятие идея о существовании некой формы рабства в духовном мире. Он утверждает, в частности, что «слабые» духи могут быть порабощены более сильными духами, особенно если они были врагами при жизни в материальном мире. Это представление не соответствует традиционному спиритуалистскому взгляду на бесконфликтный «иной мир», где дух уже на раннем этапе существования избавляется от порочных привычек.

Кардек описывает иной мир как «зеркальный» по отношению к нашему миру: это не касается низших духов (для которых он мало отличается от преисподней в традиционном христианском понимании этого слова) и высших духов (для которых оторван от материи: идеален). Традиционный спиритуализм с одной стороны — отвергает представление о возможности «ада» как противоречащее самой сути иного мира), с другой — не берет на себя смелость судить о жизни высших «духовных сфер», ссылаясь на самих «духов», которые не раз утверждали, что о тех сферах духовности, что располагаются над их уровнем бытия, они не имеют и не могут иметь представления.

Теория перевоплощений, которая лежит в основе кардековского спиритизма (и время от времени упоминается в «Книге медиумов») не была признана ни англоамериканскими последователями спиритуализма, ни многими французскими оппонентами Кардека. Её высмеивали Д. Д. Хьюм (который говорил, что «сыт по горло общением с этими перерожденцами», имея в виду исторических «духов-самозванцев»), А. Н. Аксаков и многие другие[1].

См. также

Напишите отзыв о статье "Книга медиумов"

Примечания

  1. ↑ 1 2 3 4 5 Артур Конан Дойль. [rassvet2000.narod.ru/istoria/21.htm История спиритуализма. Глава 21]. rassvet2000.narod.ru. Проверено 3 декабря 2009. [www.webcitation.org/65DKNoopP Архивировано из первоисточника 5 февраля 2012].
  2. ↑ 1 2 3 4 5 6 Аллан Кардек, «Книга медиумов» Изд-во. Ренессанс, Москва. 1993 год
  3. ↑ Предисловие Асгарты к русскому изданию 1904 года

Ссылки

  • [rassvet2000.narod.ru/genese/kardec.htm Аллан Кардек и его творчество]
  • [rassvet2000.narod.ru/knmed/cover_med.htm Книга медиумов]
  • [www.allankardec.com/Allan_Kardec/Le_livre_des_esprits/lesp_us.pdf The Spirits' Book] by Allan Kardec (PDF)

Отрывок, характеризующий Книга медиумов

Эту деятельность исторических лиц историки называют реакцией. Описывая деятельность этих исторических лиц, бывших, по их мнению, причиною того, что они называют реакцией, историки строго осуждают их. Все известные люди того времени, от Александра и Наполеона до m me Stael, Фотия, Шеллинга, Фихте, Шатобриана и проч., проходят перед их строгим судом и оправдываются или осуждаются, смотря по тому, содействовали ли они прогрессу или реакции. В России, по их описанию, в этот период времени тоже происходила реакция, и главным виновником этой реакции был Александр I – тот самый Александр I, который, по их же описаниям, был главным виновником либеральных начинаний своего царствования и спасения России. В настоящей русской литературе, от гимназиста до ученого историка, нет человека, который не бросил бы своего камушка в Александра I за неправильные поступки его в этот период царствования. «Он должен был поступить так то и так то. В таком случае он поступил хорошо, в таком дурно. Он прекрасно вел себя в начале царствования и во время 12 го года; но он поступил дурно, дав конституцию Польше, сделав Священный Союз, дав власть Аракчееву, поощряя Голицына и мистицизм, потом поощряя Шишкова и Фотия. Он сделал дурно, занимаясь фронтовой частью армии; он поступил дурно, раскассировав Семеновский полк, и т. д.». Надо бы исписать десять листов для того, чтобы перечислить все те упреки, которые делают ему историки на основании того знания блага человечества, которым они обладают. Что значат эти упреки? Те самые поступки, за которые историки одобряют Александра I, – как то: либеральные начинания царствования, борьба с Наполеоном, твердость, выказанная им в 12 м году, и поход 13 го года, не вытекают ли из одних и тех же источников – условий крови, воспитания, жизни, сделавших личность Александра тем, чем она была, – из которых вытекают и те поступки, за которые историки порицают его, как то: Священный Союз, восстановление Польши, реакция 20 х годов? В чем же состоит сущность этих упреков? В том, что такое историческое лицо, как Александр I, лицо, стоявшее на высшей возможной ступени человеческой власти, как бы в фокусе ослепляющего света всех сосредоточивающихся на нем исторических лучей; лицо, подлежавшее тем сильнейшим в мире влияниям интриг, обманов, лести, самообольщения, которые неразлучны с властью; лицо, чувствовавшее на себе, всякую минуту своей жизни, ответственность за все совершавшееся в Европе, и лицо не выдуманное, а живое, как и каждый человек, с своими личными привычками, страстями, стремлениями к добру, красоте, истине, – что это лицо, пятьдесят лет тому назад, не то что не было добродетельно (за это историки не упрекают), а не имело тех воззрений на благо человечества, которые имеет теперь профессор, смолоду занимающийся наукой, то есть читанном книжек, лекций и списыванием этих книжек и лекций в одну тетрадку. Но если даже предположить, что Александр I пятьдесят лет тому назад ошибался в своем воззрении на то, что есть благо народов, невольно должно предположить, что и историк, судящий Александра, точно так же по прошествии некоторого времени окажется несправедливым, в своем воззрении на то, что есть благо человечества. Предположение это тем более естественно и необходимо, что, следя за развитием истории, мы видим, что с каждым годом, с каждым новым писателем изменяется воззрение на то, что есть благо человечества; так что то, что казалось благом, через десять лет представляется злом; и наоборот. Мало того, одновременно мы находим в истории совершенно противоположные взгляды на то, что было зло и что было благо: одни данную Польше конституцию и Священный Союз ставят в заслугу, другие в укор Александру. Про деятельность Александра и Наполеона нельзя сказать, чтобы она была полезна или вредна, ибо мы не можем сказать, для чего она полезна и для чего вредна. Если деятельность эта кому нибудь не нравится, то она не нравится ему только вследствие несовпадения ее с ограниченным пониманием его о том, что есть благо. Представляется ли мне благом сохранение в 12 м году дома моего отца в Москве, или слава русских войск, или процветание Петербургского и других университетов, или свобода Польши, или могущество России, или равновесие Европы, или известного рода европейское просвещение – прогресс, я должен признать, что деятельность всякого исторического лица имела, кроме этих целей, ещь другие, более общие и недоступные мне цели. Но положим, что так называемая наука имеет возможность примирить все противоречия и имеет для исторических лиц и событий неизменное мерило хорошего и дурного. Положим, что Александр мог сделать все иначе. Положим, что он мог, по предписанию тех, которые обвиняют его, тех, которые профессируют знание конечной цели движения человечества, распорядиться по той программе народности, свободы, равенства и прогресса (другой, кажется, нет), которую бы ему дали теперешние обвинители. Положим, что эта программа была бы возможна и составлена и что Александр действовал бы по ней. Что же сталось бы тогда с деятельностью всех тех людей, которые противодействовали тогдашнему направлению правительства, – с деятельностью, которая, по мнению историков, хороша и полезна? Деятельности бы этой не было; жизни бы не было; ничего бы не было. Если допустить, что жизнь человеческая может управляться разумом, – то уничтожится возможность жизни.

Если допустить, как то делают историки, что великие люди ведут человечество к достижению известных целей, состоящих или в величии России или Франции, или в равновесии Европы, или в разнесении идей революции, или в общем прогрессе, или в чем бы то ни было, то невозможно объяснить явлений истории без понятий о случае и о гении. Если цель европейских войн начала нынешнего столетия состояла в величии России, то эта цель могла быть достигнута без всех предшествовавших войн и без нашествия. Если цель – величие Франции, то эта цель могла быть достигнута и без революции, и без империи. Если цель – распространение идей, то книгопечатание исполнило бы это гораздо лучше, чем солдаты. Если цель – прогресс цивилизации, то весьма легко предположить, что, кроме истребления людей и их богатств, есть другие более целесообразные пути для распространения цивилизации. Почему же это случилось так, а не иначе? Потому что это так случилось. «Случай сделал положение; гений воспользовался им», – говорит история. Но что такое случай? Что такое гений? Слова случай и гений не обозначают ничего действительно существующего и потому не могут быть определены. Слова эти только обозначают известную степень понимания явлений. Я не знаю, почему происходит такое то явление; думаю, что не могу знать; потому не хочу знать и говорю: случай. Я вижу силу, производящую несоразмерное с общечеловеческими свойствами действие; не понимаю, почему это происходит, и говорю: гений. Для стада баранов тот баран, который каждый вечер отгоняется овчаром в особый денник к корму и становится вдвое толще других, должен казаться гением. И то обстоятельство, что каждый вечер именно этот самый баран попадает не в общую овчарню, а в особый денник к овсу, и что этот, именно этот самый баран, облитый жиром, убивается на мясо, должно представляться поразительным соединением гениальности с целым рядом необычайных случайностей. Но баранам стоит только перестать думать, что все, что делается с ними, происходит только для достижения их бараньих целей; стоит допустить, что происходящие с ними события могут иметь и непонятные для них цели, – и они тотчас же увидят единство, последовательность в том, что происходит с откармливаемым бараном. Ежели они и не будут знать, для какой цели он откармливался, то, по крайней мере, они будут знать, что все случившееся с бараном случилось не нечаянно, и им уже не будет нужды в понятии ни о случае, ни о гении. Только отрешившись от знаний близкой, понятной цели и признав, что конечная цель нам недоступна, мы увидим последовательность и целесообразность в жизни исторических лиц; нам откроется причина того несоразмерного с общечеловеческими свойствами действия, которое они производят, и не нужны будут нам слова случай и гений. Стоит только признать, что цель волнений европейских народов нам неизвестна, а известны только факты, состоящие в убийствах, сначала во Франции, потом в Италии, в Африке, в Пруссии, в Австрии, в Испании, в России, и что движения с запада на восток и с востока на запад составляют сущность и цель этих событий, и нам не только не нужно будет видеть исключительность и гениальность в характерах Наполеона и Александра, но нельзя будет представить себе эти лица иначе, как такими же людьми, как и все остальные; и не только не нужно будет объяснять случайностию тех мелких событий, которые сделали этих людей тем, чем они были, но будет ясно, что все эти мелкие события были необходимы. Отрешившись от знания конечной цели, мы ясно поймем, что точно так же, как ни к одному растению нельзя придумать других, более соответственных ему, цвета и семени, чем те, которые оно производит, точно так же невозможно придумать других двух людей, со всем их прошедшим, которое соответствовало бы до такой степени, до таких мельчайших подробностей тому назначению, которое им предлежало исполнить.

Основной, существенный смысл европейских событий начала нынешнего столетия есть воинственное движение масс европейских народов с запада на восток и потом с востока на запад. Первым зачинщиком этого движения было движение с запада на восток. Для того чтобы народы запада могли совершить то воинственное движение до Москвы, которое они совершили, необходимо было: 1) чтобы они сложились в воинственную группу такой величины, которая была бы в состоянии вынести столкновение с воинственной группой востока; 2) чтобы они отрешились от всех установившихся преданий и привычек и 3) чтобы, совершая свое воинственное движение, они имели во главе своей человека, который, и для себя и для них, мог бы оправдывать имеющие совершиться обманы, грабежи и убийства, которые сопутствовали этому движению. И начиная с французской революции разрушается старая, недостаточно великая группа; уничтожаются старые привычки и предания; вырабатываются, шаг за шагом, группа новых размеров, новые привычки и предания, и приготовляется тот человек, который должен стоять во главе будущего движения и нести на себе всю ответственность имеющего совершиться. Человек без убеждений, без привычек, без преданий, без имени, даже не француз, самыми, кажется, странными случайностями продвигается между всеми волнующими Францию партиями и, не приставая ни к одной из них, выносится на заметное место. Невежество сотоварищей, слабость и ничтожество противников, искренность лжи и блестящая и самоуверенная ограниченность этого человека выдвигают его во главу армии. Блестящий состав солдат итальянской армии, нежелание драться противников, ребяческая дерзость и самоуверенность приобретают ему военную славу. Бесчисленное количество так называемых случайностей сопутствует ему везде. Немилость, в которую он впадает у правителей Франции, служит ему в пользу. Попытки его изменить предназначенный ему путь не удаются: его не принимают на службу в Россию, и не удается ему определение в Турцию. Во время войн в Италии он несколько раз находится на краю гибели и всякий раз спасается неожиданным образом. Русские войска, те самые, которые могут разрушить его славу, по разным дипломатическим соображениям, не вступают в Европу до тех пор, пока он там.

wiki-org.ru