Текст книги "Мясник". Мясник книга


Читать онлайн книгу Мясник - Игорь Крутов бесплатно. 2-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Назад к карточке книги

– В картишки, что ли, перекинуться? – мечтательно протянул стажер.

– Я тебе дам картишки! – погрозил кулаком мрачный Родионов.

– Я шучу!

– А я – нет…

Помолчали.

Стажер демонстративно зевнул. Потом предложил невинно:

– Предлагаю сделать так: один кемарит, а второй в это время наблюдает. Меняемся через каждые полчаса. Согласны?.. Но, чур, я первый!

Однако Родионов и на это предложение не откликнулся – лишь посмотрел на стажера. Тяжело посмотрел, со значением. И понял тогда стажер, что лучшему сейчас заткнуться и сидеть тихо, а то светит ему после такой стажировки не тихое место в управлении и не светлый отдельный кабинет на Советской(простите, бывшей Советской)площади, и даже не знаменитый полуподвал в фиктивном Институте психологии, что находится не далеко от ВДНХ (вновь простите, бывшего ВДНХ), а совсем другое. Скажем, что нибудь вроде четырнадцатого уровня ракетной шахты в Перхушках, где вся работа только и состоит в том, что бы регулярно и подробно писать доносы на своих сослуживцев…Понял это стажер и замолчал. Надолго замолчал. До тех пор, пока вдруг в «жигуленке» не раздался писк радиотелефона. Наблюдатели вздрогнули, посмотрели друг на друга, затем Родионов – на правах старшего – протянул руку и взял трубку.

Послушав минуту, что ему говорят, он так же осторожно положил трубку на место и вытер выступивший пот.

– Ну? – нетерпеливо спросил стажер, он тоже заволновался. – Ну же?!

– Тихо! – прикрикнул Родионов и уже спокойным голосом добавил: – Сейчас начнется.

И они уставились в сторону подъезда.

Туда, откуда должен был появиться «объект»…

Глава вторая

А потом все, конечно же, посмотрели на нее – на Риту.

– Что делать будем?

Странный вопрос. Ясно что.

– Мочить!

Пауза.

– Ну?..

Это Ирка Брюхова по прозвищу Овца, потому что мать продавщица. Что с нее взять-то, с дуры! Овца и есть овца. Кудряшки, химия, круглые глаза, похожие на леденцы. А кулаки ничего. Хорошие такие кулачки. Пригодятся.

– Чего же стоим?..

Это Крыша по фамилии Латунина. Торопыга. Длинная и гибкая. Сантиметров на двадцать выше Риты, не меньше. Зато послушная, как робот. А это главное.

– Может, не надо?..

Это Кукла. Красивая стервочка. Яна Родных, отличница по истории. Эх, знали бы родители, какие истории на самом деле любит их Яночка!.. Не выпускали бы ее из дома. Точно! И сидела бы Яночка, прикованная к батарее, и выла бы на весь подъезд. Нет, она бы не выла. Не из таких.

Все высказались?

Нет. Как всегда, промолчала Тылкина. Лишь плечиком повела и передвинулась на полшага влево – чтобы, значит, ее Рита не видела. Глупая! Ну куда тут скроешься…

– А ты?

– Чего? – отозвалась Тылкина.

– Скажи что-нибудь… – Рита кивнула в сторону подруг. – Как эти…

– А чего говорить?

– Что-нибудь умное… – Хмыкнул кто-то за спиной Риты. Наверное, Кукла.

Нахмурилась Тылкина. Опустила голову. Молчит.

– Ну что же ты?..

Голос у Риты ласковый-ласковый. Прямо стервозный такой голосочек.

Молчит Тылкина. Носом сопит.

И И. Крутов

– Может, ты боишься?..

Молчит. Глаза в потолок.

– Может быть, у тебя есть дела поважнее?..

Молчит. Упрямая. Тоже неплохо.

Подошла Рита ближе к молчаливой Тылкиной. Заглянула в глаза, как умела только она. В самую-самую душу. И ударила по лицу. Не больно ударила. Точно рассчитав…

Голова у Тылкиной мотнулась, но на ногах девчонка устояла.

Улыбнулась Рита. Еще раз ударила. Затем решила – хватит.

– Ну? – спросила грозно.

– Пойду, – глухо ответила Тылкина.

И вновь засопела. Ну прямо как девочка, ей-Богу!

Лицо у Тылкиной хорошее – если по нему несильно бить, то следов не остается. Это Рита сразу отметила. К тому же Тылкина молчит, слова из нее не вытянешь. Тоже хорошо. Но упрямая! Иногда – упрямее, чем Кукла. А вот этого Рита не любила. Но продолжала удерживать Тылкину возле себя. Может быть, для того, чтобы время от времени разряжаться? Вот как сейчас…

– Рита, дай мне, – попросила Овца.

Рита грозно обернулась.

Зря говорят: бей своих, чтобы чужие боялись. Теперь все по-другому: бей своих, чтобы свои завелись. Эх, Овца, Овца, ты-то куда?!

– Дай, – повторила Овца.

И уже шаг вперед сделала, и глаза у нее подернулись пленкой. Ирка Брюхова всегда получала настоящее животное удовольствие, когда кого-нибудь била. И била, надо отметить, безжалостно…

– Нет! – отрезала Рита.

– Почему?

– Я сказала – нет! – взорвалась Рита. – Хватит с нее!..

Выдохнула тяжело. Успокоилась. Оглядела подруг.

Кукла, Овца и Крыша преданно смотрели на нее. И даже Тылкина перестала сопеть, придвинулась ближе к остальным. Боится, значит. Это хорошо.

А что ей, Тылкиной, остается делать? На Алтуфьевке одной никак нельзя. Обязательно надо с кем-то быть. Все девчонки начиная с тринадцати лет ходят в каких-нибудь группах. В «стайках», как их здесь ласково называют. Нет, есть, конечно, и другие. Дуры, например. Или – богатые.

Богатые – это те, кто у «стаек» откупился. Платят себе девочки каждый месяц и живут спокойно. А если кто привяжется, то отвечают: меня «стайка» охраняет. И тут же подробно говорят кто. Девочки отстегивают регулярно родительские денежки, и никто их не трогает. И все в порядке…

Ну, а дуры – они и есть дуры. Просто так проскочить норовят. Только редко у кого это удается. Потому что – «спальник», все на виду.

А вот эта захотела. Сучка!

Рита скрипнула зубами, руки сами собой сжались и превратили две мягкие ладошки в кулачки. Жесткие. Не знающие пощады…

– Пошли, – приказала Рита.

И двинулась первой, зная, что подруги не отстанут. Потому что Кукла, Овца, Крыша и Тылкина – не просто шестиклассницы. Это еще и «стайка». Ее, Риты, «стайка». И не будет теперь Верке Дедковой никакой пощады.

Никакой!

Родители Веры Дедковой переехали в Москву из Львова. Хотя теперь правильнее говорить – бежали. Потому что с недавних пор вдруг кончилась спокойная жизнь у Семена Дедкова, Веркиного отчима. И вовсе не потому, что «хохлы заели», как любил повторять огромный, заросший до бровей Семен. Нет, причина была в другом.

Испугали Семена. По-настоящему испугали.

Раз спалили ларек, другой… (Семен имел палатку на вокзале, торговал мелочью). И все – без угроз, без лишних предупреждений. Просто поджигали, и все. Как будто так и надо.

Вначале метнулся Семен по знакомым, по «крышам», что вокзал прикрывали. Все хотел узнать – за что, почему именно его, Семена… Но в ответ – тишина. Недоумение в глазах. И даже – некоторая брезгливость. Как будто он, Семен Дедков, вдруг заразился какой-то опасной болезнью и теперь к нему лучше не подходить.

В конец перепуганный Семен отправился к самому Тузу, самому крутому авторитету, которого он знал. Туз прикрывал небольшой базарчик, что прилепился к вокзалу, и знал такое, о чем простые люди и ведать не ведали. Потому как он – Туз, «полнота» по всем правилам…

Туз сидел в блинной. Обедал. А может, и завтракал.

Одним словом – кайфовал.

Семен вошел, стянул кепку (хорошая кепка, немецкая, «фирма» – за версту видно). Покосился на охрану: два «качка» лениво перебрасывались в кости, а еще двое – жрали. Именно – жрали…

Туз – он потому Туз, что настоящий, породистый. И ел как человек. С кайфом, с удовольствием и красиво.

А «качки» – их еще называли «быки» или «цоб-цобе» – «шестерки», мелочевка, что после восемнадцати готовы за любую работу от армии отмазаться. Не люди. «Зеленка». Шваль. И ели под стать швали. Не ели – жрали.

Итак, вошел Семен, поздоровался. Подождал, пока Туз на него взглянет…

– Чего? – лениво спросил Туз, не глядя на Семена.

Дедков объяснил. Так, мол, и так, горю как швед под Полтавой и желаю, если, конечно, такое возможно, узнать – за что…

Пожевал Туз. Прислушался к тому, что у него в брюхе творится. Видать, недоволен остался. Нахмурился. Посмотрел на Семена, нехорошо посмотрел…

– Жаден ты, – выдавил наконец Туз, – вот и горишь.

– Да как же так! – загорячился Семен и тут же, не дослушав, начал объяснять, что платит он нормально, всегда вовремя и тем, кому нужно, что у него детишки подрастают, что…

– И глуп к тому же, – вдруг сказал Туз.

Сказал – как отрезал.

Застряли слова в горле бедного коммерсанта. Вдруг понял он, что – все! Приплыли! И объяснять никто не будет – за что,?

почему… Кому теперь это надо? Что-то объяснять!.. Все, баста. Не те времена.

Испугался Семен. По-настоящему испугался.

И рванул из Львова.

Да хрен с ней, с этой «золотой точкой»!

Ну зарабатывал нормально – этого не отнять. Что же мы, в другом месте не выживем? К тому же хохлы!..

– А что тебе хохлы? – попыталась роб– ко перебить мужа жена Семена – украинка

из Мукачева.

Да куда там! Не удалась попытка…

Для начала врезал ей Семен кулаком в бок, чтобы не выступала и место свое знала, дура. А затем – словами, словами, да еще такими, где из пяти – три отборных, самых черных, какими Семена на лесоповале (206-я, часть вторая, хулиганство) гоняли бывалые зеки…

И заткнулась жена, вытерла с красного широкого, вечно потного лица слюну

мужа. Замолчала. Надулась. Дуйся не дуйся, дура, а бежать все равно надо.

И побежал Семен, как бежит зверь, почуяв опасность, пока ясно не представляя себе, что это значит. Инстинкт!

Рванула семья Дедковых из Львова.

В полном составе рванула – и сам Семен, и жена его толстомясая, и мать жены, и отец Семена, и дочь, естественно, – Зорка Дедкова…

Странная выросла девчонка к четырнадцати годам – ни на кого не похожа. Тоненькая, стройная. Глаза черные, ямочки на щеках. Красавица, скажете вы. Ан нет! Не было в ней красоты. Наоборот – какая-то блеклость.

Но все равно серенькой ее назвать никак язык не поворачивался. Странное ощущение! Не девчонка, а тень. Поэтому и в школе ее прозвали – Тень. А в классе, как и в зоне, в самую суть обычно смотрят…

Итак, родители переехали в Москву, к деньгам поближе. Верка, естественно, пошла в школу. И надо же было такому случиться, что попала она в класс, где заводилой была Рита. Держала свою «стайку» наравне с ребятами.

Не просто держала – стальными руками. Крепко. Намертво. Каждый день отстаивая свой авторитет…А тут еще новенькая. Да еще какая то пришибленная, будто кто то ее пустым мешком по голове трахнул. Ну как ее не проучить?! Тем более что Верка Дедкова «штуку» зажидила. И кому?

Однокласснице!

Что ж, остается только одно – наказание…

И тогда Рита коротко ответила на вопрос подруг:

– Мочить!..

Времена, когда провинившихся «учили» на заднем дворе школы, давно прошли. Сейчас для этого существуют подвалы, заброшенные ларьки, чердаки… Рита и ее «стайка» решили остановиться на последнем.

– Дедкова! – приказала Крыша. – Пойдешь с нами.

– Куда?

– Увидишь…

Рита прищурилась. Вот сейчас все и решится. Если заартачится новенькая, начнет вдруг сумкой размахивать в пустом классе, стекло выбьет, спасаясь от кулаков Овцы, то все – молодец, отстояла себя. Тогда она наша. А если нет…

Четыре пары глаз внимательно посмотрели на Верку (Тылкина, сучка, опять отвернулась! Нет, с ней надо что-то срочно делать…). Что скажет? Чем ответит?

Промолчала Верка.

МЯСНИК

Нагнула головку. Думает. Затем кивнула осторожно. Согласилась…

Ну, все! Теперь из нее можно веревки вить.

– Пошли! – сказала Рита.

И вышла первой, не оглядываясь. Она никогда не оглядывалась в таких случаях. Уже привыкла…

На чердаке было сухо и просторно. Блеклый весенний день только готовился к вечеру, в нешироких просветах стояли столбы пыли. Где-то совсем рядом гудел лифт. Взрослые уже начали возвращаться с работы, и поэтому лифт работал почти непрерывно.

Рита самолично проверила, чтобы на чердаке никого не было. Лишние свидетели ни к чему…

Крыша закрыла дверь, использовав вместо запора кусок арматуры. Подергала, убедилась, что заперто надежно. Обернулась, посмотрела на новенькую, обнажив свои красивые ровные зубы.

В глазах Верки Дедковой застыла тоска.

Она стояла, сжав коленки, крепко уцепившись руками за ремень сумки. Словно сумка могла ее спасти.

Рита усмехнулась. Ну не дурочка ли!..

– Да ты, Верка, расслабься, – посоветовала она пленнице. – Ничего страшного мы тебе не сделаем… Так, побазарим немного по душам, и все.

Но не расслабилась Верка. Еще сильнее сжалась, услышав ласковый голос Риты…

Кукла, Овца, Крыша и Тылкина бесцельно бродили по чердаку, словно их ничего не касалось. Рита стояла напротив новенькой – разглядывала в упор, думая о чем-то.

Гудение лифта внезапно стихло.

Возникла хрупкая тишина, в которой слышались лишь шорохи легких шагов. «Стайка» медленно кружила рядом с жертвой, и Рита, ее «головка», вдруг поняла, что не знает, с чего ей начать. «В подвале было бы проще», – вдруг подумала она, но тот час отогнала эту мысль. Еще с осени в их подвале поселился бродяга Иосиф (он ненавидел, когда его называли бомжом, – бросался, рычал как зверь, иногда даже кусался), и с тех пор школьники перестали туда лазить. Ребята во главе с Самцом, правда, пробовали его оттуда выгнать, но все попытки окончились безрезультатно. А когда – перед самым Новым годом – Самец и его «шестерка» Авто наконец решились и, осторожно проникнув во владения бродяги, облили его, Иосифа, соляркой и подожгли, и Иосиф, ничего не понимая, черный, заросший, насквозь пропитанный вонью и запахом кислого, годами не мытого тела, вскочил, завертелся на месте, бросился на бетон, перевернулся через себя несколько раз как клоун – и все это без единого звука, отчего мальчишкам было еще страшнее; так вот, когда не удалось таким жестоким способом выгнать бродягу из подвала, то ребята наконец оставили в покое бомжа, и подвал, как поле боя, остался за непримиримым Иосифом.

«В подвале было бы проще, – вновь подумала Рита. – Толкнули эту дуреху на матрац и ну давай на ней жениться!..»

Она усмехнулась, представив, как бы это выглядело.

А здесь что мешает? Действительно, что?..

– Принеси-ка что-нибудь! – вдруг крикнула Рита и щелкнула пальцами, словно делала заказ в дешевой забегаловке. – Слышишь, Крыша!..

Долговязая Латунина послушно кивнула. Она поняла Риту без слов и уже через несколько секунд приволокла – и где только нашла? – сломанное кресло без ножек.

Поставила позади Риты.

– Молодец! – похвалила ее Рита. И плюхнулась, не глядя.

Увидев, что она села перед новенькой, «стайка» стала хищно подтягиваться к ним…

– Ближе, ближе, – приказала Рита, и Овца несильно толкнула Верку к ней.

Новенькая сделала два осторожных шага. Замерла в ужасе…

– Значит, не признаешь своих, – угрожающе начала Рита, совершенно не представляя, что будет говорить дальше. – Значит, сучка, отказываешься от помощи…Мы к тебе, мразь, со всей душой, а ты…Тварь,! говно… – Рита начала ругаться, распаляя себя все больше и больше.

– Рита, у меня нет денег! – пыталась несколько раз вставить Верка.

– Молчи! – Рита расходилась все больше, гнев уже захлестывал разум, и наступало то восхитительное состояние, когда не надо было думать, о чем говоришь, кому говоришь…

Рита, все еще продолжая ругаться, вдруг вскочила и ногой ударила новенькую. Охнув от неожиданности, та повалилась назад, но ее успели подхватить в четыре руки – Овца и Тылкина – и толкнуть вперед. Навстречу новому удару.

С наслаждением ударив Верку по лицу, Рита почувствовала облегчение. И зачем она говорила столько слов? Просто надо было бить, и все.

Вот так!

Рита ударила раскрытой ладонью по правой щеке…

А еще так!

Теперь последовал удар слева…

Так! Так! Так! Так! Так!

Голова у Верки моталась, как у сломанной куклы, и сама она теперь напоминала куклу – безжизненную, блеклую, выброшенную на помойку.

Рита тяжело перевела дыхание. Она устала бить.

Овца с готовностью шагнула вперед, но Рита ее остановила:

– Подожди, успеешь…А ну ка, нагните! – Она показала рукой, и Верку поставили на колени. Взяв крепко, вывернули руки. – Снимите куртку, – спокойно продолжила Рита. – Быстрее!..

Кукла ловко расстегнула кожаную куртку и по приказу Риты оголила Веркин живот.

– Молнию!

С легким треском разошлась «молния» на джинсах. Верка слабо дернулась, но Овца больно ударила ее по шее.

– Тихо, тварь!

Кукла присела, ослабила живот жертвы, и Рита увидела перед собой белое тело. Сплюнув грубо, по-мальчишески, она отвела ногу назад и с силой ударила Верку в живот. Та согнулась, открыла рот. Но закричать не успела. Кукла ловко накинула на ее рот шейный платок, стянула на затылке. Завязала узел…

Изо рта жертвы раздался стон.

– Класс! – похвалила Рита подругу.

И вновь ударила ногой в живот. Раз, другой, третий…

Постепенно она вошла во вкус и била уже не переставая, как заведенная, но била несильно, соразмеряя силу удара. В животе у Верки что-то булькало, она прикрыла глаза, корчилась и стонала.

– Рита, дай мне! – не выдержав, попросила Овца.

– Погоди! – Рита наконец успокоилась, отошла. – Сначала – Крыша…

Улыбаясь, подошла Крыша, лениво ударила несколько раз. Посмотрела томно на Риту.

– У меня не получается…

– Бей, сучка…

– Ах! – вздохнула Крыша и еще несколько раз ударила новенькую.

Затем последовала очередь Куклы и всех остальных…

Устав, девочки отпустили жертву. Закурили с наслаждением. Чувство хорошо проделанной работы овладело ими. Верка валялась тут же, перед ними, поджав ноги, обхватив руками живот. Ее глаза были закрыты, слезы смешались с пылью…

Рита с удовольствием затянулась.

Ткнула носком кроссовок неподвижную Верку. Откинулась на спинку сломанного кресла. Избиение новенькой принесло ей странное удовлетворение. Что же, она честно свое отработала, теперь очередь за другими.

– Крыша!

– Что?

– Давай…

– Ага, – улыбнулась Крыша.

Встала резко, потянулась всем телом как кошка. Подошла неслышно к Верке…

В последнее время с Крышей что-то происходило. И не заметил бы этого только слепой. А уж Рита слепой никогда не была. Все началось осенью, когда Крыша вернулась в школу, вытянувшись сразу на десять сантиметров. Она и раньше была выше всех девчонок, а уж теперь…

– Ого! – восхищенно воскликнул Самец, самый большой парень из их класса.

Он занимался хоккеем, был груб, свиреп и силен настолько, что его побаивались даже десятиклассники. – Да тебя уже трахать можно!

– Попробуй, – спокойно ответила Крыша.

– Прямо здесь?

– Давай, – невозмутимо согласилась Крыша и вдруг неожиданно для всех подняла короткую юбку и приспустила трусики…

Класс замер. Такого еще никто не видел!

У Самца отвалилась челюсть. Он хлопал глазами и смотрел на Крышу, ничего не понимая.

– Что же ты? – спросила Крыша.

Она спокойно стояла перед ребятами,

чуть выпятив плоский живот и лобок, покрытый нежным желтым пухом. Казалось, что ей доставляет удовольствие показывать свои половые органы…

– Да пошла ты!.. – наконец грубо отозвался Самец, приходя в себя. – Чокнутая!.. – он прибавил еще несколько непечатных слов и отошел от Крыши.

Презрительно посмотрев ему вслед, Крыша спокойно натянула трусики и села за парту.

Рита сразу поняла, что подруга неспроста оголилась перед Самцом. На первой же перемене она отвела Крышу в сторону от остальных и стала расспрашивать. Но та отвечала путанно, невпопад, пока наконец не выпалила:

– Да не знаю я, Рита! Захотелось – и все тут!..

– Так ты теперь любому можешь показать?

– Конечно! И не только…

– Что еще?

– Не знаю… – Крыша задумалась. Понимаешь, я взрослой стала. Настоящей взрослой… Женщиной.

– Тебя трахнули?

– Нет еще, – в голосе Крыши послышались еле уловимые нотки сожаления. – Да не в этом дело, Рита!.. – Она вновь задумалась. – Как бы тебе объяснить попроще… Я теперь от всего этого кайф ловлю. Понимаешь?

– Нет, – честно призналась Рита.

– Раньше я думала, что банан в п… – Крыша, не стесняясь, выругалась, – это и есть высший кайф. А теперь вдруг почувствовала, что нет…

– Теперь морковка… – попыталась грубо пошутить Рита.

– Нет! – Крыша выглядела очень серьезной. – Я не могу сказать словами, но чувствую, что такое настоящий секс…

– Крыша у тебя поехала! – Рита выругалась, но в душе неожиданно почувствовала некоторую зависть к подруге.

– Значит, так и надо! – засмеялась Крыша.

– Трахнут тебя…

– Давно пора!

– На «хор» пустят…

– Еще лучше!

– Чокнутая, – как и Самец, вдруг сказала Рита.

Очень быстро Крыша действительно лишилась девственности. Затем по ней «прошлись» ребята из «стайки» Самца. И еще кто-то. И еще…

У Крыши округлилась грудь, стали мягкими и плавными движения, и, когда она теперь шла по улице, на нее оборачивались даже взрослые мужчины.

Рита махнула рукой на подругу. Хотя нет-нет да и спрашивала:

– Ну, как там кайф? Ловится?..

– В полный рост! – томно улыбалась Крыша.

– Покажи.

– Прямо сейчас?

– Да!

Крыша оглядывалась, спокойно подходила к первому встречному мужчине и, неожиданно схватив его за ширинку, начинала гладить и мурлыкать вполголоса:

– А хочешь минет? Бесплатно…

Обычно мужчины вздрагивалили даже отскакивал. На столь сладкое, но рискованное предложение со стороны Крыши никто не соглашался. А когда она однажды проделала нечто подобное в автобусе, то старухи подняли такой шум, что девчонкам пришлось выскочить, иначе бы их наверняка побили сумками и палками.

– Ну как?! – хохотала Крыша.

– Во! – давилась от смеха Рита и поднимала вверх большой палец правой руки. – А вдруг кто-нибудь согласится?

– Боятся, сволочи!..

– А все-таки?

– Сделаю!..

– Минет?

– А что тут такого!.. – И Крыша вновь начинала хохотать как сумасшедшая.

Нет, с этой девчонкой явно что-то происходило. Что-то не совсем нормальное. И простым половым созреванием это объяснить было нельзя…

Крыша легко перевернула новенькую.

Та попыталась подняться, но от сильного толчка в грудь вновь откинулась на спину.

– Лежи смирно! – грубо приказала Крыша.

И не стесняясь, легко подняв мини-юбку, стянула с себя черные гипюровые трусики…

«Классное у нее бельишко», – машинально отметила Рита.

Остальные девчонки спокойно наблюдали за происходящим, словно в который раз уже смотрели один и тот же фильм. Только Тылкина несколько раз хлопнула глазами. Ей было скучно…

Крыша стояла над Веркой, широко раздвинув ноги. Новенькая с ужасом смотрела на ее промежность. Ждала. Крыша усмехалась, наслаждаясь этим животным страхом.

– По ссы на нее! – предложила Овца.

Ну дура, что с нее возьмешь!

– Зачем? – отозвалась Крыша.

Она осторожно опустилась, присела на

грудь Верки Дедковой и провела пальцем по ее блеклым губам.

– Зачем? – вкрадчиво повторила Крыша. – Зачем же такой материал осквернять?..

Верка слабо дернула головой.

– Тихо-тихо! – успокоила ее Крыша. – Тебе не будет больно, маленькая… Если все будешь делать, что я тебе скажу… А нет… – Глаза у Крыши сузились, в голосе послышались садистские нотки. – Я тебе, сучке недоделанной, бутылку в п… загоню, поняла?.. Ну? – Она вдруг резко ударила Верку по щеке. – Чего молчишь, блядь?.. Точно, загоню!.. Да еще горлышко специально отобью… – Крыша снова улыбнулась, ее голос стал ласковым, – чтобы крови побольше было… Ты меня поняла?

У Верки от звериного страха расширились глаза.

– Поняла?

Верка кивнула.

– Скажи «да», – попросила Крыша. – Ну?..

– Да, – хрипло выдавила жертва.

– Вот и хорошо, маленькая…

Крыша легко встала на колени и придвинула промежность к губам Верки. Вплотную. Так, что рыжие нежные волосы на лобке осторожно пощекотали новенькой нос.

– Лизни! – приказала Крыша. – Вот так… Хорошо… Еще…

Она прикрыла глаза, запрокинула голову. Словом, получала кайф, не стесняясь никого – ни подруг, ни жертвы…

– Еще!.. Еще!..

Верка старательно лизала. Она прикрыла глаза, но Крыша тотчас ударила ее по щеке.

– Открой! И смотри!.. Я люблю, когда смотрят… Еще!.. Сильнее!..

Крыша немного приподнялась, давая подругам рассмотреть, как новенькая облизывает ее большие половые губы, как осторожно касается клитора, как иногда по приказу засовывает свой язычок как можно глубже во влагалище…

– Хорошо!.. Еще!.. Сильнее!.. А теперь глубже!.. Еще глубже!..

Рита покосилась на Овцу. У той приоткрылся рот, и голова непроизвольно двигалась в такт движениям Крыши, которая теперь вся извивалась, будто находилась на языке, как на острой пике.

– Сильней!.. Сильней!.. Я хочу кончить!.. Ely!!

Верка старалась, но у нее было еще мало сноровки для подобных сексуальных упражнений.

– Тварь! – вдруг закричала Крыша и с силой ударила Верку по лицу. Затем привстала, и губки, прикрывавшие вход во влагалище, вывалились у нее как небольшой петушиный гребень. – А… Хорошо… Кто-нибудь еще хочет?..

Верка беззвучно заплакала. Ее язык распух, одеревенел, во рту появился незнакомый кислый привкус.

Крыша села на грудь жертвы, не смущаясь тем, что оставила на ее блузке влажный след. Обернулась к подругам.

– Брось сигарету, Кукла!

– Лови! – Кукла исполнила просьбу подруги.

– Кайф! – поделилась впечатлениями Крыша. – А она классно лижет!.. Будет хорошей соской. – Она пустила в низкий потолок чердака толстую струю дыма. – Кто следующий?

– Отпустите меня, – вдруг попросила Верка.

– А чего? – притворно удивилась Крыша.

– Отпустите… Я вам все сделаю…

– Ты и так нам все сделаешь! – жестко сказала Рита. – Не нужно было такой тварью быть…

– И жадиной, – добавила Овца.

– Я вам денег дам…

– Конечно, дашь! – уверенно сказала Кукла. – Куда же ты денешься…

– Отпустите… – продолжала ныть Верка.

У нее все перемешалось в голове, и она

уже с трудом понимала, что с ней происходит. Эти страшные лица одноклассниц, это избиение, этот кошмар с Крышей… За что? Неужели из-за одной тысячи?!

– Отпустите…

– Хватит! – грубо оборвала ее Рита. Она поднялась с кресла – надоело сидеть, да и ноги затекли. Сделала несколько шагов, подцепила ногой сумку, которую вырвали из рук Верки еще в самом начале экзекуции. Высыпала содержимое на пол…

– Где деньги?..

– У меня нет… – выдавила Верка.

– А что же тогда обещаешь?

– Я принесу…

– Сколько? – насмешливо спросила Кукла.

– Сколько надо…

– А надо много! – засмеялась Кукла. – Очень много!..

– Хватит, – оборвала разговор Рита. – Болтаете тут… – она грязно выругалась. – Ты целка? – вдруг спросила она Верку.

Та испуганно кивнула.

Крыша загадочно усмехнулась и наконец поднялась с новенькой. Оправила юбку. Но трусиков так и не надела…

– Значит, целка… – задумчиво произнесла Рита.

Верка сжалась.

– Ой, девочки, ой, не надо! – вдруг запричитала она. – Меня мать убьет!.. Точно убьет!.. Ой, не надо, девочки!.. Я все буду делать! Все!.. Только не надо…

– Заткнись! – рявкнула Рита. – Закрой хайло!.. – она вновь выругалась. – И слушай сюда! – Она вдруг резко за волосы приподняла опухшее от побоев лицо новенькой, придвинулась вплотную. – Если ты, тварь, не будешь нам каждый месяц отстегивать, то я с тобой такое сделаю… – Рита страшно округлила глаза, и Верке на мгновение показалось, что сама смерть вдруг взглянула на нее. – Все ее штучки, – Рита кивнула в сторону бесстыжей Крыши, – тебе таким раем покажутся… Поняла, сучка?

– Да! Да!..

– И запомни, ты целка до тех пор, пока деньги нам давать будешь!

– Да! Да!

– А то я тебя… Маникюрными ножницами… Вот так!.. – Рита показала, как именно. – Девственности лишу… Поняла?

– Да! Да!..

Обезумевшая от страха Верка была готова, казалось, на все. Она просяще заглядывала всем в глаза. Кивала. И тряслась от крупной дрожи.

– И скажи спасибо, что мы тебя не заставили говно жрать и мочу пить, – добавила грубая Овца.

Верка кивнула.

Рита встряхнула ее.

– Не слышу?..

– Спасибо, – пискнула новенькая, догадавшись, что от нее хотят.

– Громче!

– Спасибо. Спасибо. Спасибо…

– Дура! – Рита оттолкнула Верку, поднялась.

Кукла издали показала Верке маникюрные ножницы, которые она нашла среди

вещей новенькой, и выразительно пощелкала ими. Сказала издевательски:

– Чик-чик!.. Помни, маленькая.

Заметив, что Тылкина со скучающим

видом отвернулась, Рита вдруг взорвалась. Она подскочила к подруге, развернула с силой…

– А ты?! – закричала Рита.

– Что?..

– Чистенькой хочешь остаться?! Чего молчишь?! Чего нос воротишь?! Я вот сейчас заставлю вас с этой… – кивок в сторону Верки, – совокупляться, тогда будешь знать!.. И Крышу с плеткой! Для кайфа!..

– Я готова! – тотчас влезла Крыша.

– Ах ты сука… – продолжила Рита, но сильный удар в чердачную дверь вдруг прервал ее.

Она в бешенстве оглянулась, все еще не выпуская Тылкину из рук…

Удар повторился. За ним другой, третий… Было видно, что стучали уже давно, и крики Риты лишь подстегнули любопытство тех, кто находился за дверью.

Подруги переглянулись.

Крыша нехотя нагнулась, подобрала свои гипюровые трусики. Но надевать не стала – просто бросила в сумочку. Овца легко, как пушинку, подняла Верку, встряхнула ее и поднесла к носу новенькой свой внушительный кулак. Для большего впечатления покрутила его.

Верка несколько раз испуганно кивнула, и Рита поняла, что она будет молчать.

Кукла очень изящно наступила на дымящийся бычок и раздавила его. Посмотрела вопросительно на Риту.

– А ну, открывай! – вдруг раздался за дверью знакомый голос.

– Самец, – прошептала Кукла.

– Открой, – приказала Рита.

Кусок арматуры полетел на бетонный пол, и на чердак ввалился их одноклассник Витя Самсонов по прозвищу Самец. За ним неслышной тенью проник Авто – его верный «шестерка»…

– Ха! – воскликнул Самец. – Да тут девочки!..

Авто кивнул. Быстро и цепко оглядел чердак. Заметил разбросанные на полу женские вещи. Удивленно приподнял бровь. Но не произнес ни одного слова. Хороших «шестерок» умел подбирать себе Самец…

– Рита!

– Чего надо? – Рита вдруг почувствовала усталость, ярость, которую она хотела только что выплеснуть на Тылкину, куда-то испарилась.

– Да я так просто… – Самец внимательно посмотрел на девчонок, пытаясь понять, что здесь происходит. – Шел мимо, слышу – крики знакомые. Дай, думаю, зайду. Может, пригожусь…

– Опоздал ты, Самец, – спокойно ответила Рита.

– Ну?

– Да…

Остальные девчонки молчали, не вмешивались, и ребята поняли, что из них теперь не вытянешь ни слова. Нет, если, конечно, постараться, то можно любую расколоть! Начать, например, с Крыши. Ее даже бить не стоит. Сунуть за щеку – и готово…

Самец пакостно засмеялся, представив, как она, то есть Крыша, будет ему рассказывать про то, что здесь творилось.

Верка Дедкова вздрогнула, услышав этот смех.

Рита пожала плечами. Самец ее не интересовал. Они два раза спали, причем как-то мерзко, по пьяни, и это ей тогда не понравилось.

– Ты куда шел? – спросила она, чувствуя, что пауза затягивается.

– Бухнуть! – заржал жизнерадостный Самец. – Авто, покажи!..

Авто раздвинул «косуху», и пара темных бутылок мелькнула в лучах умирающего солнца.

– Ну и иди себе…

– И пойду!

– Иди…

– Иду, Риточка, иду! – Самец действительно направился к выходу. Авто последовал за ним…

– Погоди! – вдруг остановила их Рита.

Самец с готовностью обернулся. Обнажил в улыбке рот. Что он, Риту не знает! Да ей только покажи «пузырь», потом веревки можно вить… А все гены! Они, родные, они… Батя пил, мать пьет, что же дочке остается?

– Да, Рита?

– Я с вами, – негромко, словно сдаваясь, наконец произнесла Рита.

Назад к карточке книги "Мясник"

itexts.net

Читать онлайн книгу Мясник - Игорь Крутов бесплатно. 7-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Назад к карточке книги

– Стоять, бля-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ать!!!!!!!!!!

Еще двое, похожих на предыдущих «качков», появились из тамбура и бросились на помощь своим товарищам. Генка и Андрей тут же оставили тело противника, с которым они справились вместе, и повернулись к вновь прибывшим, надеясь и их встретить достойно.

Пассажиры, которых было, впрочем, не так уж и много, забились по углам, с ужасом наблюдая за дракой.

– Убью-у-у-у-у-у-у-у!!!!!!!!!!!!

Впереди, размахивая ножом, бежал совершенно лысый, толстый, но очень быстрый в движениях «бык». За ним – чуть поменьше, но тоже вполне внушительный – его товарищ. Генка с Андреем чуть подались в сторону, чтобы встретить их с более выгодной позиции.

Вероника пропустила первого, вскочила на скамейку и, когда второй поравнялся с тем местом, где находились они с Таней,

взмахнула ногой и врезала ему каблуком в лицо. В ту же секунду раздался бешеный вопль – она умудрилась попасть точно в глаз. Две скорости – скорость бежавшего человека и скорость встречно идущей ноги – соединились и в эпицентре взорвали глаз изнутри. Отчаянный крик, полный боли, оглушил пассажиров, и уже третий человек лег, корчась, в проходе вагона.

А Вероника бросилась на помощь Генке и Андрею.

Тем приходилось плохо – лысый был серьезным противником. Он размахивал ножом, но ему мешали сиденья. Друзья могли только увертываться от его ударов. Неизвестно, сколько бы это могло продолжаться, но в этот момент Вероника заорала:

– Череп!!! Я здесь!!

Череп быстро оглянулся, пытаясь определить, кто это из женщин знает его кликуху, и увидел перед собой Веронику. Движения его замедлились. Он не мог останавливаться, он слишком сильно рисковал, но удивление его было сильнее чувства самосохранения. Он повернулся к ней всем телом и потрясенно воскликнул:

– Чума?! Ты?! Откуда?!

Это длилось только секунду, от силы – две, но и этого оказалось достаточно для Генки с Андреем. Когда «мочишься» с такими ребятами, как эти двое из Горска, нельзя расслабляться ни на секунду. Они метнулись вперед, к Черепу, налетели на него, заставили выронить нож и стали ногами

молотить, не оставляя ни одного шанса подняться на ноги в течение следующего часа.

Наконец Чума крикнула:

– Хватит! Смываемся!

Четверо здоровенных «быков» были повержены в течение двух минут, не более. Было от чего возгордиться и прийти в самое хорошее расположение духа.

Впереди мчалась Чума, за ней – Генка и следом – Андрей за руку тащил Таню, которая не успевала за остальными, ошеломленная увиденным. Они стремительно переходили из вагона в вагон, а когда наконец электричка остановилась, выскочили из нее и что было сил побежали вперед, подальше от станции, от электрички, от железной дороги…

В теплой машине Риту быстро укачало.

Некоторое время она сопротивлялась сонной дремоте, но силы оставили ее – и Рита махнула на все рукой: а, черт с ним, будь что будет…

И тотчас кто-то невидимый подхватил ее тело, подхватил и понес – все быстрее и быстрее! – прочь из этой страшной реальности, прочь из этой постылости, прочь от этого черного города. Туда, где было спокойно, где ширился простор, где не маячили мерзкие хари, не тянулись противные липкие руки, где не пахнет мочой и спермой, где не нужно никого бояться. И там,

конечно же, есть море, самое настоящее, самое реальное, то самое – из детства, из сказок, из несбыточной мечты об алых парусах…О Господи, да есть ли ты на свете?!Какие паруса, какие мечты…А мать алкоголичка? А отец-алкоголик? А брат? А сестра? Ты их имел в виду, Господи?!

– Проснись! – вдруг позвали ее.

Рита вздрогнула, открыла глаза.

Вино, которым ее угостил Самец, ударило в голову, и девочка невольно застонала. Сжала руками виски. С силой потрясла головой. Очнулась. Посмотрела на мир трезвыми глазами. Все то же самое. Черный город. Скука. Кто-то рядом…

Кто?

– Ты кто? – спросила Рита.

Хлынов усмехнулся.

– Не помнишь? – мягко спросил он.

Рита покачала головой.

– Не-а…

– Нельзя же так пить.

Его голос прозвучал укоризненно.

А вот этого Рита не любила. Терпеть не могла. Поэтому мгновенно собралась. И ответила. Да такими словами, что у Хлыно-ва от удивления вытянулось лицо. Ай да девчонка!

Он крякнул от смущения. Покраснел.

– Ладно, – примирительно сказала Рита, – замнем.

Ей вдруг стало не ловко от того, что она «отбрила» человека, который ее защитил, который ей помог, который, в конце концов, был старше ее (во сколько раз – в два, в три, в четыре?).

– Ну ты даешь! – сказал Хлынов.

– А ты, дяденька, на меня внимания не обращай. Я у мамы дурочка, – вполне серьезно произнесла Рита.

– Заметно… Ну что ж, дурочка, ты так и собираешься сидеть в машине весь остаток ночи?

– А есть варианты?

И никакого женского кокетства. Голос спокоен, деловит.

– Есть…

– Ну тогда… А кстати, где мы находимся?

Рита наконец огляделась. Пустой двор. Стандартные панельные девятиэтажки. Убогая детская площадка. Железные столбы для бельевых веревок. Мусор. Десятки припаркованных тут и там легковых автомобилей…

– В Москве, – неуклюже пошутил Хлынов.

– Вижу, что не в Чикаго, – отпарировала Рита. – Ну что, идем?

– Куда? – машинально переспросил Хлынов. – Ах да… Конечно. Сейчас, я только машину закрою…

Он помог девочке выбраться. Тут Рита неожиданно для себя схитрила – зачем? Сделала вид, что ей самой из машины никак не выйти: томно надула губки, протянула навстречу Хлынову слабую руку, даже изящно(как ей показалось!)оттопырила мизинец Хлынов осторожно вынул ее из салона, аккуратно поставил на ноги, словно она была большой податливой куклой. Так и хотелось слегка шлепнуть «куклу» по попке, придавая необходимое для движения ускорение. Однако он сдержал себя – для этого все еще было впереди.

Он огляделся. Быстро и внимательно.

Как зверь…

Окна домов слепы. Это хорошо.

Вокруг – ни души. Тоже неплохо.

Что еще сделать? Сигнализация. Раз. Обойти машину. Два. Оглядеться. Три…

Сделано! Ну что ж, теперь – вперед.

Кабина лифта сдавила пространство до размеров гроба, поставленного на попа. Если, конечно, бывают такие гробы – подвешенные к стальным тросам, трясущиеся при подъеме, пахнущие так мерзко, что хочется зажать пальцами нос.

Рита внимательно разглядывала стенки кабины. Создавалось впечатление, что их расписывал не обычный подросток, а какой то сексуальный маньяк. Английские «фак» и «щет», обильно перемешанные с банальным русским матом, украшали каждый рисунок, схематично изображающий процесс полового акта. Кроме того, там и здесь мелькал один и тот же телефонный номер, видимо, желающего(или желающей)этим самым половым актом заняться. Короткая, но выразительная надпись под телефонными номерами была похожа на вопль – «Хочу!».

Кабинка, наконец окончив свой не слишком длинный путь, замерла на последнем этаже – о чем отчаянно просигналила единственная уцелевшая на металлическом табло лампочка. Как же ей удалось выжить? Рита подумала об этом вслух, приведя Хлынова в некоторое замешательство.

– Что? – не понял он. – Какая еще лампочка?

– Маленькая. Вот эта.

– Эта?

– Да.

– Лампочка?

– Да, – подтвердила Рита с невинным видом.

Вначале он подумал, что девчонка решила с ним поиграть. Что именно теперь, когда до квартиры остался последний шаг два метра влево, поворот ключа, щелчок замка, и все! – все дело сорвется. Сорвется! Она, конечно же, сейчас закричит, забьется в угол кабинки, и ее придется оглушить, вытаскивать из лифта, волочь, рискуя привлечь внимание соседей. Которые непременно выскочат из своих квартир – а как же, любопытно! – или не выскочат, а будут осторожно подглядывать в глазки, стараясь не дышать слишком громко и отталкивая друг друга…

Он все еще раздумывал, что ей ответить, но девочка вдруг сама вышла на площадку

этажа, зевнула устало и, обернувшись к Хлынову, спросила небрежно:

– Ну, что стоишь?

Хлынов машинально кивнул, прошел к дверям, доставая из кармана ключи, открыл, уступил дорогу гостье – та вошла, он шагнул следом, захлопнул, придерживая рукой замок, чтобы стальная дверь не слишком сильно ударилась о металлический косяк, и только тут до него дошло, что это именно она, Рита, пригласила его (!) к нему же в квартиру.

Сама пригласила! В квартиру!

Он зажмурился на мгновение – ЭТО вновь захватило в плен разум, требовало действий (прямо здесь, не дожидаясь). Красная часть двухцветной волны с силой ударила по глазам, окрашивая действительность в приятные кровавые тона.

Хлынов пошатнулся, оперся рукой о стену, нашарив, щелкнул выключателем. Просторный пустой коридорчик принял свои привычные очертания. Не замечая, что происходит с мужчиной – он находился за ее спиной, – Рита огляделась и безапелляционно заявила:

– Да, дяденька, на миллионера ты не похож.

МЯСНИК

– Это почему же? – невольно обиделся Хлынов.

– Видно…

– А ты знаешь, как живут миллионеры? – Он уже пришел в себя и теперь, подобно девочке, тоже стал рассматривать свое жилье.

– Кто же не знает! – улыбнулась Рита. – Все-таки не в лесу живем, телевизор иногда смотрим. Нашу криминальную хронику или, к примеру, их блядскую «Санта-Барбару».

– Разве можно сравнивать?

– Только их и нужно сравнивать! – убежденно сказала девочка. – Это ведь одно и то же. Звериный оскал капитализма. Ры-ы-ы-ы! – показала она, оттянув щеки руками. – Похоже?

– Да как сказать…

– Прямо! – отрезала Рита. – Всегда надо говорить прямо.

– Мне кажется, «Санта-Барбара» как-то поприличнее…

– Эх, дяденька! – махнула рукой Рита. – Неужели ты, такой большой и взрослый, не понимаешь… Что там тебе мозги «мылят», что здесь… Эх! – еще раз повторила она.

Хлынов покачал головой. До него вес еще не доходило. Хотя, честно говоря, чего он завелся?! Ну, нравится ей так думать – да и Бог с ней! Ему-то какое дело. Пусть, думает что хочет. Главное – оставить за собой последнее слово. Или хотя бы попробовать оставить…

– Я вижу, ты злая.

– Ты, дяденька, еще злых не видел.

– Куда уж нам!

– Это точно…

Помолчали. Не получается как-то с «последним словом». Да и черт с ним!

Хлынов усмехнулся. Почти дружелюбно.

– Ну что, – весело поинтересовался он, – так и будем пикироваться и обсуждать проблемы миллионеров или займемся чем-нибудь более интересным?

– Трахаться, что ли? – Голос Риты прозвучал равнодушно.

– Почему обязательно трахаться? Можно выпить. Или другое…

Он быстро посмотрел ей прямо в глаза. Попытался изобразить улыбку. Но Рита не обратила на этот взгляд особого внимания. Она устала. Ей было уже все равно. Или почти все равно.

Девочка пожала плечами.

Вспышка ярости, возникшая после упоминания о миллионерах, уже прошла. В последнее время она стала замечать, что раздражается по пустякам. Наверное – нервы. Или то, что от них осталось. Последнее – точнее…

– А что есть выпить?

– Что хочешь… – Хлынов направился к холодильнику, который стоял у него в комнате, а не на кухне, открыл, показал рукой. – Смотри, водка, коньяк, сухое…

Ломкой походкой Рита приблизилась. Провела пальцем по ярким этикеткам. Пить ей не хотелось. И спросила она просто так, чтобы оттянуть время.

Эх, Крышу бы сюда, вдруг подумала она. Та бы сразу схватила быка за рога.

Вернее, мужика за рог. И в постель. Кстати, а где у него постель? Квартирка какая-то убогая. Раздолбанная кушетка, коробки, торшер. Этому торшеру лет сто, не меньше! Откуда он его откопал? Что-то не похоже, чтобы в этой квартирке жили…

Тем временем Хлынов достал из холодильника бутылки – одну, вторую; подумал немного, вынул третью.

– Где же у нас закуска? – вслух подумал он, обшаривая нутро древнего «Полюса».

Закуской в холодильнике и не пахло. А пахло совсем другими ароматами, которые назвать ароматами язык как-то не поворачивался. Словом, амбре. И натюрморт. Из страшного литрового баллона с остатками подсолнечного масла, куска колбасы и полудохлого лимона, на желтом боку которого кто-то пытался вырезать букву «X». В самом низу, в отделении для овощей, доживала свой недолгий век сморщенная головка лука. И все.

Хлынов ^осмелился заглянуть в морозильную камеру, но лучше бы он этого не делал. Сморщенное крыло российского бройлера могло вызвать только жалость. Это в лучшем случае. В худшем – тошноту…

Он поспешил захлопнуть дверцу. Оглянувшись через плечо, увидел, что Рита устало присела на кушетку. Улыбнулся криво.

– Это не твоя квартира, дяденька? – поинтересовалась девочка, не отвечая на улыбку.

– Почему не моя?

– Видно же…Как то не стыкуется все это. Джинсы «Клайн», машина с прибамбасами, шузы от «Версаче». Угадала? От «Версаче»?..

– Да, – удивленно подтвердил Хлынов.

– Так вот… Шузы и торшер этот… – она кивнула в сторону светильника, который действительно выделялся своей убогостью даже на фоне всего остального, – как-то не монтируются.

– Что? – не понял Хлынов.

– Не монтируются, – повторила Рита. – У меня есть один знакомый рекламщик, который всегда так говорит. Он, например, водку с пивом не мешает – не монтируется. Понятно, дяденька?

– Я тоже водку с пивом не мешаю…

– Ты не обижайся, это я так, к слову.

– Ну как можно на тебя обижаться! – преувеличенно бодро воскликнул Хлынов. – Ты у мамы дурочка, кажется, так?

– А ты злопамятный, дяденька…

– Шучу!.. Ну что, выпьем? – Он быстро разлил коньяк в кофейные чашечки, другой посуды у него не было. – Не бойся, пей. Смонтируется!

Рита кивнула. Опрокинула содержимое в рот. Легко проглотила, даже не поморщившись. Хлынов – вот отличие от девочки – крякнул смачно, передернул плечами и резко выдохнул. Словом, совершил все те необходимые телодвижения, когда человек

(мужчина, естественно!) получает истинное удовольствие от выпитого.

– Хорошо!

– Давай еще, – попросила Рита.

– Давай!

Они выпили по второй.

– Наливай! – Рита зарумянилась, ей стало хорошо.

– Ты не гони, – попытался остановить ее Хлынов, удивленный тем, что девчонка пьет наравне со взрослым.

– У нас так принято, – охотно объяснила Рита. – Первые две надо выпивать быстро, не закусывая, а главное – не задумываясь. Зато потом уже можно спокойно оторваться.

– Где это – у вас? – поинтересовался Хлынов, наливая по третьей.

– Ну как это «где»? – засмеялась девочка. – У ребенка в этой жизни всего две школы – семья и улица. Вот там и научили…

– Понятно. Поехали!.. Стоп! – неожиданно остановил самого себя Хлынов. – За что пьем?

– Чтобы стоял и деньги были, – не задумываясь сказала Рита.

«Уговорив» половину бутылки, они слегка опьянели, причем Хлынова неожиданно бросило в дрожь. Он попытался сдержать себя, но это ему никак не удавалось. По телу прошли волны, он несколько раз резко выдохнул, потер с силой руки…

– Закури, – посоветовала девочка, – и меня угости.

Он угостил. Несколько раз быстро затянулся, но дрожь не проходила. Наконец, догадавшись, он поманил Риту к себе:

– Сядь сюда…

Рита спокойно уселась на его коленях, поерзала немного, устраиваясь поудобнее. Попросила:

– Расскажи что-нибудь.

– Что?

– А что хочешь! Соври что-нибудь для начала, а там пойдет…

– Например? – Хлынов осторожно обнял ее, рука быстро скользнула по ноге девочки – пройдя по бедру, до коленки и обратно. Он впервые за весь вечер (вернее, ночь) прикоснулся к ней, словно до этого боялся. Рита не вздрогнула от прикосновения, вела себя просто и естественно, как будто сидеть на коленях у Хлынова было для нее обычным делом.

– Всякую глупость. Ну, не знаю… Про жену-уродину, про детей-бездельников, про тещу-сучку, ну я не знаю, ври все подряд!

– Зачем врать, я тебе правду расскажу. Живу один, и всего того, что ты здесь только что перечислила, у меня нет… И не было никогда, – добавил он после некоторой паузы.

– Так уж и нет?

– Нет.

– Врешь!

– Нет.

– Врешь! Врешь! Врешь! – обрадованно закричала Рита.

– Тихо, соседей разбудишь!

– Пошли они в задницу! – еще громче завопила Рита. – Я всех соседей… – И она, не стесняясь, выразилась, как бы «имела» всех соседей. – Ведь врешь, дяденька. Скажи, что врешь…

– Вру, – покорно соврал Хлынов.

– То-то! – воскликнула Рита. – Молодец! Дай, я тебя за это поцелую! – Она прижалась к нему горячими губами. – Да ты весь дрожишь, как мальчик!.. Послушай, дяденька, а ты случайно не девственник?

– Девственник, девственник… – Хлынов уклонился от второго поцелуя, он знал, что может размякнуть, и тогда все, ради чего это затевалось, пойдет по-другому – скомканно, короче и противнее. А ему хотелось иного. Того, что уже было с ним два раза. ЭТОГО…

– А здорово я угадала, что ты врешь?

– Здорово…

– Я сразу поняла, что ты здесь не живешь, – продолжала развивать свою мысль девочка, не обращая внимания, как вспыхнули после этих слов глаза Хлынова (откуда эта маленькая дрянь знает?!). – Наверное, уходишь от жены, говоришь ей, что дела или коммерция, а сам приводишь сюда баб и развлекаешься? Угадала?..

– Почти, – осторожно сказал Хлынов.

– А чья это хата? Друзей?

– Почти…

Он не стал говорить ей, что снял эту квартирку на севере столицы всего несколько месяцев назад, и что до Риты здесь побывали всего две женщины. Вернее, девочки… Ч

– Что-то, дяденька, ты не больно разговорчивый, – заметила Рита. – Ну что, приступим ко второму номеру нашей программы?

Она перегнулась через Хлынова, обнажив почти до трусиков свои ноги, разлила остатки коньяка по чашечкам. Осторожно передала одну из них Хлынову, вторую оставила себе. Ее пьяно качнуло, и коньяк едва не пролился – Рита, быстро нагнувшись, успела втянуть в себя крошечную волну, возникшую в чашке.

– Осторожнее!

– Не боись, дяденька, мы привычные… За что пьем?

Хлынов улыбнулся, посмотрев ей прямо в глаза.

– За второй номер программы!

– Годится! – бесшабашно заявила Рита.

Выпила залпом. И сразу опьянела.

Ноги у девочки отяжелели, руки невольно опустились – Хлынов успел подхватить пустую чашечку. Она пьяно посмотрела на него. Приставила руку к виску, отдавая честь.

– Рядовая… – она невнятно произнесла свою фамилию, так, что Хлынов не расслышал, – готова…

– Готова?

– Да! – Рита обмякла. Казалось, еще немного, и она просто сползет на пол.

– Тогда пойдем. – Голос Хлынова задрожал от возбуждения. Он уже давно ждал этой минуты, сдерживая себя и прислушиваясь к внутренним ощущениям своего организма.

– Только презерватив не… – Рита не докончила, да и слово «презерватив» было произнесено так непонятно, что Хлынов догадался, услышав «пстиф», что речь идет именно об этом.

Он легко подхватил ее, поставил на ноги – теперь девочка действительно была похожа на огромную куклу: податливая и мягкая…

Санузел был совмещенным.

Необычно большая ванна, стены и пол, закованные в черный с красными брызгами кафель, сверкающая белизной раковина и такой же идеально чистый унитаз. Огромные зеркала увеличивали размеры комнаты. А несколько дорогих светильников лишь подчеркивали, что это помещение проектировал и оснащал человек со вкусом…

На пороге ванной комнаты (язык просто не поворачивался называть все это банальным определением «санузел»!) Хлынов остановился и улыбнулся. Ему нравилось все это великолепие стёкла, керамики и

блестящих никелированных частей итальянской сантехники. И он искренне вдруг захотел, чтобы это понравилось и девочке.

– Храм! – показал рукой Хлынов. – Чувствуешь?

Рита согласно кивнула. Ей сейчас было все равно и очень хотелось спать. Ну чего же он тянет, старый мудак?! Давай, кончай уж скорей. Раздеть хочешь? Раздевай. Помыть желаешь? Мой, сколько тебе влезет. Только побыстрее, ради Бога…

– Не торопись, – успокоил ее Хлынов.

Он закрыл дверь, которая была почему-

то обита плотным звукопоглощающим материалом, и усадил девочку на низенький стульчик, выдвинув его из-под раковины. Затем быстро раздел Риту. Она не сопротивлялась, послушно поднимая и опуская руки, затем – ноги… Хотела снять трусики, но Хлынов не разрешил.

– Потом, – сказал он и пустил воду.

Повертел кранами, подбирая нужный

напор и температуру. Наконец, найдя необходимые, на его взгляд, пропорции, обрадовался. Обернулся к девочке – та уже почти засыпала от выпитого и усталости, – подал руку и помог забраться вванну. Рита тут же хотела лечь – спать, спать, спать и только спать! – но Хлынов помешал.

– Встать! – резко приказал он.

Она хотела возразить ему, чтобы он не смел повышать на нее голос (не на такую

напал, дяденька!), однако на возражения уже не осталось сил…

Рита устало подчинилась. Пусть делает что хочет, от нее не убудет. Зато потом… Блаженство сна!

Струи воды мягко стекали по плечам. Ласкали упругие груди и живот. Трусики моментально промокли, черные курчавые волосы на лобке стали отчетливо видны. Хлынов невольно залюбовался точеной фигуркой девочки. Из нее могла бы получиться прекрасная модель, если бы не рост. И ноги, правда, коротковаты. Но это ничего. В этом даже есть какая-то своя прелесть. Тем более что модель из нее уже не получится. Никогда не получится…

ЭТО вновь нахлынуло, и мужчина на мгновение представил, что весь мир окрасился в пурпурный цвет. Окрасился – как вспыхнул. И тотчас потух, уступая место черному.

Пора было действовать, и если верить часам, на которые мельком взглянул Хлынов, у него в запасе оставалось всего часа четыре, не больше…

Прикрыв глаза, Рита замерла под струями приятной влаги, не сразу обнаружив, что Хлынова рядом нет. Она равнодушно вздохнула – ну не хочет, так и не надо! – и захотела выбраться из ванны, но тут дверь распахнулась, и вошел он, Хлынов. На нем был длинный, почти до пят халат. Глаза мужчины смотрели твердо и трезво, в них было что-то такое, от чего Рита замерла,

как замирает зверь, который инстинктом чувствует опасность.

Ну что он сделает? Ну трахнет. Оральный, анальный – это все ерунда, как говорит Крыша. Главное, настроиться. И тогда – даже станет приятно. Честно говоря, это Крыше приятно, потому что она – Крыша, и у нее от этого «крыша едет». А Рите секс до лампочки. Вот бухнуть хорошенько – это да! Наверное, гены, мать их в лоб…

– Я выхожу, – полуутвердительно произнесла Рита.

– Подожди, – остановил ее Хлынов.

Он что-то держал за спиной – она не

видела что именно, и от этого ей было неприятно. Может быть, он садист? И у него плетка? Я ему дам плетку! Я ему такое закачу, мудаку старому!..

Хлынов подошел ближе и внезапно набросил на шею девочки удавку. Сдавил несильно. Рита вытаращила глаза, нелепо взмахнула руками и упала бы, если бы Хлынов не подхватил ее. В глазах девочки вдруг потемнело, она на мгновение потеряла сознание, а когда вновь пришла в себя, то обнаружила, что уже стоит в ванне в какой-то неудобной позе. Еще секунда ушла на то, чтобы она поняла, что ее руки скованы наручниками, подняты вверх и пристегнуты к металлическому крюку. Рита попыталась дернуться, но ноги тоже оказались в наручниках. Она хотела закричать от ужаса и гнева, однако не смогла. Рот девочки был плотно залеплен скотчем…

– Все в порядке? – заботливо поинтересовался Хлынов.

Он снял халат, аккуратно свернул его и спрятал в пакет. Затем внимательно огляделся, думая о чем-то своем. Что-то убрал с полок, что-то отодвинул в сторону…

Со стороны казалось, что он решил заняться уборкой. Рита наблюдала за его действиями расширенными глазами. С каждой секундой реакция алкоголя улетучивалась, и девочка почувствовала, что она трезвеет. Этот голый мужчина – под халатом у Хлы-нова ничего не было – внушал ей не просто ужас, а что-то другое, нечто более страшное.

– Вот так! – заключил Хлынов, довольный тем, как он все расставил. – В нашем деле главное что?.. – он улыбнулся Рите. – Правильно, порядок.

Подошел ближе. Провел рукой по се лицу. Девочка отшатнулась.

– Не бойся, – успокоил он ее. – Это только игра. Самая настоящая игра, как, впрочем, и все остальное в нашем мире… – Палец мужчины скользнул подобно струйке воды: глаз, щека, шея, грудь, чуть задержался возле пупка (сделал круг), пошел дальше, оттянул резинку трусиков. – А там у нас что?.. Что-то очень интересное… – Хлынов усмехнулся. – Интересное надо оставлять на десерт. – Палец прошел по внутренней стороне бедра, Рите стало вдруг щекотно – она вздрогнула. – Нравится?.. Вижу, что нравится. Это очень

хорошо… – Палец добрался до щиколоток, некоторым усилием заставил приподнять левую ногу. – А вот и пяточка. Нежная. Молочная. Сладкая…

Рита неожиданно забилась, стараясь освободиться, заклепанный рот не пропускал воздуха, она замычала, как испуганное животное.

– Успокойся, – мягко сказал Хлынов. – Я же тебе сказал, что это игра. Может быть, странная, но – игра.

Он приблизил вплотную свое лицо, и Рита ощутила слабый запах дорогого одеколона.

– Ты только ничего не бойся, малыш. Я постараюсь, чтобы ты получила настоящее удовольствие. Ты испытаешь такое наслаждение в конце нашей игры, что тысячи оргазмов покажутся тебе пустяком… – Безумные глаза заглянули девочке в самую душу. – Ты готова?

Хлынов засмеялся, предвкушая удовольствие.

– Как сказал один человек, секс – это текст. А ты как думаешь? Молчишь… Ну да! – он хлопнул себя по лбу. – Ты же не можешь говорить, малыш. Извини. Больше спрашивать я тебя не буду.

Он нагнулся и достал из ниши небольшой чемоданчик. Поставил его на раковине, так, чтобы Рита видела, что в нем лежит. Она взглянула, вздрогнула, попыталась отодвинуться…

Казалось, Хлынов не обращает на нее

внимания. Он весь погрузился в процесс рассматривания. Того, что находилось в этом чемоданчике. И лишь через некоторое время, насладившись, стал медленно вынимать оттуда вещи и говорить:

– Все это нам будет нужно для игры, малыш… Посмотри внимательно, что мне когда-то подарил один знакомый патологоанатом… Смотри, какие замечательные инструменты. Видишь, это специальная пила. Как ты думаешь, малыш, для чего она?..

Рита с ужасом увидела блестящее хромированное полотно с мелкими зубчиками. В инструменте таилась какая-то зловещая притягательность. Хотелось взять его в руки и медленно-медленно провести но руке. Или по ноге, неважно. Как сквозь сон, до нее донеслось:

– …а вот молоток, им очень удобно дробить кости, хотя обычно я это не люблю делать – как-то попробовал, а потом перестал…

На стульчик лег молоток с длинной изящной ручкой.

– …долото, тоже, кстати, неплохой инструмент, так сказать, на любителя…

Долото отозвалось металлическим стуком.

– …секционные ножи, просто замечательные ножи…

На свет Божий из нутра чемоданчика появились «замечательные ножи».

Рита почувствовала, что еще немного, и

она потеряет сознание. Впервые в жизни ей хотелось, чтобы это случилось как можно скорее…

А по мозгам тем временем безжалостно било:

– Смотри, какие пинцеты!..

Дзинь!

– Смотри, какие иглы!..

Дзинь!

– Смотри, какие скальпели!..

Дзинь!

– Смотри, какие глазные ножницы!..

Дзинь!

– Смотри, какие кишечные ножницы!..

Дзинь!

Девочка в отчаянии замотала головой. Но мягкий вкрадчивый голос проникал, казалось, прямо в мозг.

– Смотри. Смотри. Смотри. Смотри…

Дзинь! Дзинь! Дзинь!

Дзинь! Дзинь!

Дзи-и-и-нь!

Дзи…

Струна, натянувшись до предела, лопнула. Освободительная темнота заволокла сознание. Голова Риты дернулась, опустилась. Она отключилась…

Но ненадолго.

Вновь реальность вошла в тело звуками и запахами. Хлынов осторожно пошлепал ее по щекам. Улыбнулся. В его безумных глазах мелькнула искра обычного человеческого сочувствия.

– Малыш, так не честно, – почти ласково произнес он. – Ты хочешь выйти из игры. А этого делать нельзя. Нельзя оставлять меня одного. Нельзя. Ты должна быть все время со мной, понимаешь?.. А! – вдруг страшно закричал он и приблизил к глазам девочки что-то страшное, что-то металлическое, что-то не имеющее названия (для нее! сейчас!). – Если ты еще раз вырубишься, сучка, я тебе матку выдерну вот этим… И заставлю съесть! – он неожиданно успокоился и пошутил: – Без соли.

Рита сглотнула. Ее чуть не стошнило.

Хлынов вновь вернулся к «подаркам» патологоанатома. Он нежно погладил инструменты, словно они были живыми. Взял один из них, подержал в руках, положил на место. Взял следующий. Прижал к щеке. Обернулся к Рите, и она увидела в руках мужчины средний секционный нож.

– Ты, наверное, думаешь, что я маньяк? – спросил Хлынов. – Ну что ты, какой же я маньяк! – он рассмеялся почти благодушно. – Я – самый нормальный человек. Нормальный! – повторил он. – И желания у меня самые нормальные… – Он протянул руку и дотронулся холодным лезвием до груди девочки, описал окружность, затем – другую. – Ты не поверишь, насколько я нормальный человек. А знаешь, почему? Молчишь? Кивни, если хочешь узнать…

Он взглянул ей прямо в глаза.

– Кивни, а то я отрежу сосок. Вот этот. Нет, лучше другой. Какой тебе не жалко?

Рита бешено закивала головой, чувствуя, что сердце готово вырваться из груди. От ужаса она уже мало что понимала.

– Хорошо, малыш. Мы пока оставим это… Так вот, я действительно нормальный человек. Нет, я не какой-нибудь там Чикатило, я не режу всех подряд как баранов. Зачем? – Казалось, он прислушивается к своим собственным рассуждениям. – И я, конечно же, не санитар леса, не волк, убивающий больных и слабых. Хотя ты, безусловно, больна и испорчена настолько, что устрани тебя из этой жизни… – он провел ножом по шее девочки, сделав паузу, – и ничего не изменится. А возможно, даже станет чище. Правильно, малыш? Ну что ты молчишь?..

Рита дышала тяжело и часто, через нос, в висках стучали молоточки, колени вдруг непроизвольно дернулись, и она почувствовала, как что-то потекло по ногам.

Хлынов тоже заметил это. Улыбнулся.

– Ничего, ничего… Так и должно быть. С мочой выходит страх. А бояться тебе не нужно. Зачем? Надо только поиграть немного со мной, и все…

Девочка вновь закивала головой, силясь что-то сказать. Хлынов понимающе подмигнул.

– Ты готова?

Да, кивнула Рита.

– Ты боишься?

Вновь кивок. И расширенные от ужаса глаза.

– Ты согласна на все, я правильно тебя понял?

Кивок. Кивок. Кивок…

– Успокойся. Не забывай, что это только игра. Хотя и довольно странная… – Хлынов помолчал, подбирая слова, затем неожиданно засмеялся, вспомнив: – Ты знаешь, какую забавную вещь я недавно узнал… Вернее, прочитал. Не помню, как называется книга. А может быть, и не книга вовсе, а так – мелочевка журнальная… Да Бог с ней! Не в этом суть… – Он устроился поудобнее, присев на край ванны. – В общем, там описаны какие-то садистские способы изнасилования. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Да, подтвердила Рита.

– Нет, ничего ты не понимаешь! – Хлынов неожиданно развеселился. – Это некакая нибудь банальная «розочка» из пивной бутылки, засунутая в промежность. И не миньон в заднем проходе. Нет! Всего этого примитивного бреда хватает в каждой газете…Там было другое. – Он задумался, вспоминая, почесал правой рукой, в которой был секционный нож, ее грудь. – Вспомнил! Ну, конечно…Там были совершенно иные способы. Например, такой. Поймали какого то уголовника воры и решили наказать, кажется, за воровство. И наказать по своему! Делали на груди, на спине, на ногах, еще где то, я уже сейчас не помню, где именно, наколки в виде женского полового органа, то есть… – он выругался. – Так вот, делали наколку, а в ней – надрез. И в этот самый надрез и трахали беднягу. Сечешь, малыш?

Назад к карточке книги "Мясник"

itexts.net

Читать онлайн книгу Мясник - Игорь Крутов бесплатно. 5-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Назад к карточке книги

Жена, видя, что муж налил шары до такой степени, что уже ничего не соображает, уворачиваясь от его ударов, – а удар у вальцовщика был ого-го какой! – кричала детям:

– Бегите! Во двор бегите!

Юрка и сестра убегали, за ними испарялась бабушка, а из квартиры еще долгое время доносились вопли, шум разбитой посуды, грохот покореженной мебели. Затем все постепенно стихало, и спустя несколько минут лишь скрип диванных пружин возвещал о том, что в семье Славиных все нормально, все мирно и, как обычно, царит согласие и любовь…

И. Крутов

Итак, Юра Славин не был трусом. Но после четырех месяцев, проведенных под Грозным, стал им. И как ему теперь казалось – навсегда.

Все началось после того, как их воинскую часть – а Юра служил в стройбате —

в первый же день, во время разгрузки, накрыли бомбовым ковром свои же самолеты. И было не понятно – то ли действительно не видят летчики, куда сбрасывают смертоносный груз, толи, наоборот, видят, но ничего с собой поделать не могут – как объяснил потом Юре Славину его командир, старший лейтенант, худой как жердь, с дергающиеся правой щекой:

– Это так называемый синдром «охотника»…

– Объясните, товарищ старший лейтенант(Юра, как и остальные в их строительной команде, называл командира с едва уловимой ноткой фамильярности).

– Синдром «охотника» проявляется только на войне, – с удовольствием объяснял старший лейтенант – было видно, что ему нравится чувствовать себя выше солдат, – и главная его отличительная особенность в том, что со временем ты так привыкаешь убивать, что тебе постоянно мерещится «дичь»…

– Что?

– Ну, это же просто! Ты летаешь как, скажем, коршун, – и выискиваешь добычу. Понятно?

– Ну…

– Гну! Скажи – понятно?

– Понятно!

– Итак, ты летаешь, ищешь добычу… Вдруг – раз! Увидел. И бьешь ее… Причем уже не смотришь, кто и что под тобой: свои, чужие, мирные или еще кто.

– Чего-то не верится!

– Вот как накроют тебя еще пару раз наши «сушки»2, так сразу поверишь, Славин, – со значением в голосе пообещал старший лейтенант.

И действительно – как в воду глядел!

Не прошло и четырех дней, как строительная команда, в которой был Юра Славин, вновь угодила под бомбы своих же ребят. А потом был артобстрел из «градов». И ночной переполох, когда танковая колонна, перепутав направление, напоролась на их палатки и землянки (обошлось, слава Богу, без жертв, но орали друг на друга танкисты и стройбатовцы от души)… Словом, не прошло и четырех месяцев, как солдат действительной службы Славин Юрий Григорьевич был уже не боец, а так – тряпка. Трус. Сплошной комок нервов, постоя но боявшийся, что вот-вот в него стрельнут, ранят, покалечат, изуродуют. И, в конце концов, – убьют.

Ведь, убьют…

УБЬЮТ!

Его, Юрку Славина. ЕГО!!!

Нет, не думать об этом. Не думать. Не думать. Не…

Прошло время, Чечня кончилась, Юра демобилизовался, вернулся в родную Москву, но…страх остался. Липкий, навязчивый. Как мельчайшая металлическая пудра, он въелся, казалось, в кожу. И остался там. Навсегда.

Теперь Славин боялся. Всего…

Он стоял на автобусной остановке, недалеко от метро, дожидаясь знакомую девушку. В руках у Юры был букет гвоздик – воображение не подсказало ничего более интересного, и он решил пойти «проторенным путем»: обычные красные гвоздики – дешево и сердито.

И тут вдруг показались ОНИ…

Выйдя на небольшую площадь – да какая там площадь, так, «пятачок» с несколькими ларьками, остановкой и розовой буквой «М», указывающей на наличие метро, – Карнаухов, Приступа и Суслик пьяно огляделись.

И сразу увидели…

Она имела вид невысокого худощавого парня лет двадцати трех. Парень держал в руках букет гвоздик, время от времени похлопывая им по бедру на манер воображаемой плетки…

Карнаухов взглянул на приятелей:

– Ну? Сойдет, братва?

«Братва» придирчиво осмотрела будущую жертву.

– А курточка у него ничего, клевая, – вынес приговор Приступа.

На «лимон» потянет, – согласился и Суслик. – Двинули, мужики?..

Карнаухов повелительно кивнул:

– Айда!..

Увидев, что к нему направляются пьяные подростки, Юра ощутил некоторое беспокойство: что им нужно, зачем они приближаются именно ко мне, какие у них цели…

С трудом удерживая предательскую дрожь в коленках, он вдруг отчетливо почувствовал, что вот-вот произойдет что-то непоправимое. Что-то ужасное. Страшное. Наверное, именно это чувствует будущая жертва, когда к ней подбирается опасность. И ее никак нельзя остановить Нечем.

Подростки встали в двух шагах от Юры. Осмотрели его, как вещь на рынке. И мысленно оценили. Цена была невысока. И Славин понял это. Ему стало еще страшнее.

– Иди сюда! – грубо подозвал Юру Карнаухов.

– Я не курю, – ответил тот первое, что пришло в голову. Это было ошибкой: он сразу же выдал – и самим ответом, и голосом, – что боится их.

И. Крутов

Подростки поняли это. Переглянулись весело. «Жертва» в одно мгновение превратилась в «побежденную жертву»…

– Ты что, не понял?! – рявкнул Карнаухов. – Ко мне!

Еще можно было убежать (в армии Славин неплохо бегал), но страх… Проклятый страх! Он не оставил даже возможности сопротивляться. Даже если это элементарное бегство.

Проклиная себя за малодушие, Юра все же сделал шаг вперед. Улыбнулся криво:

– Вы что, мужики? У меня, правда, ничего нет…

– А нам ничего особенного от тебя и не надо! – ухмыльнулся Суслик.

Его приятели кивнули.

– Что же тогда?.. – Юра не понимал, что происходит, в голове мелькнула мысль, что все еще обойдется.

– А ничего! Просто шли, смотрим вроде как знакомый. Дай, думаем, поздороваемся.

И с этими словами Суслик протянул руку.

Юра с опаской взглянул на ладонь: она была пустой, но чувство опасности не исчезло. Все же решившись (отступать-то было некуда!), Славин осторожно переложил гвоздики в другую руку, незаметно вытер вспотевшую ладонь о джинсы и поздоровался.

Рука у Суслика была цепкой.

– Здорово! – весело сказал он. – А ты боялся!..

Следующим поздоровался Приступа. Молча поглядел в глаза бывшего солдата. Прищурился нехорошо.

Последним протянул свою «лопату»

Карнаухов. Сжал с силой. Заметив, что Юра поморщился, неожиданно рванул его тяжестью всего тела вниз. Не удержавшись, бывший солдат пригнулся.

И тотчас Приступа рубящим ударом по шее «отключил» его.

Юра рухнул на асфальт.

Приятели спокойно огляделись. Все произошло довольно быстро, не напоминая собой обычной драки. К тому же время было уже позднее, на остановке торчало несколько запоздалых прохожих: увидев, что трое подошли к одному, а затем кто-то (кто их сейчас разберет, шпану эту!) упал, благоразумные люди сочли за благо просто не обратить на случившееся внимания. Ты никого не трогаешь, и тебя никто не тронет…

– Сними с него куртку, – приказал Карнаухов шустрому Суслику, – а то испачкает…

Суслик выполнил приказ главаря.

Юра, приходя в себя, застонал:

– Мужики, вы чего?..

Это неожиданно рассердило Приступу.

И. Крутов

– Вот ведь падла! – зло сказал он. – Еще голос подает!.. – Он с силой пнул лежавшего Славина, целясь в голову, но тот успел в самый последний момент увернуться. – Верткий, сука!

Приступа сделал еще один выпад. И вновь не попал.

Юра сделал попытку вскочить, но его ловкой подсечкой сбил Суслик:

– Теперь моя очередь, пацаны!

И.он несколько раз ударил ногой Юру. Суслик оказался «метче» приятеля: почти все его пинки достигли цели. Юра закричал от ужаса и боли, но тут удар тяжелым каблуком пришелся ему по носу, и он едва не захлебнулся хлынувшей кровью…

Карнаухов, некоторое время наблюдая за действиями своих подручных, наконец решил тоже вмешаться:

– А ну-ка!..

Отодвинув приятелей, он стал медленно и рассчетливо пинать лежавшего. Бить изо всех сил, сладострастно хекая:

– Эх!.. Их!.. Эх!!.

Звуки рассекаемой плоти были страшны и отвратительны.

Эти жуткие удары то «отключали» избиваемого, тот наоборот, приводили в чувство. Юре показалось, что он попал под гигантские молоты. И эти страшные механизмы не знали жалости…

Наконец Карнаухов устал.

– Хорош с него! – сказал он сам себе.

Огляделся с вызовом: притихшие на остановке люди делали вид, что ничего не замечают.

– Обыщи его, – велел главарь Приступе.

Тот быстро обшарил карманы, достал кошелек, потряс им гордо – добыча!

– Все! Сваливаем…

– Ага! Если еще куртку толкнем… – Приступа улыбнулся.

– А курточка-то дрянь, – подал голос Суслик, осматривая вещь. – Мелочевка китайская. За нее много не дадут.

– Да и хрен с ней! – заключил Карнаухов. – Пошли…

Суслик напоследок еще раз пнул парня, и приятели бесшумно скользнули в спасительную черноту ближайшего двора…

Через некоторое время к остановке подкатил автобус. Открыл двери и подобрал припоздавшихся пассажиров. Никто из людей так и не подошел к лежащему Славину.

Едва автобус скрылся за поворотом, как на дороге показалась легковая машина. Это была «Нива» Олега Васильевича Хлынова…

Заметив человека без признаков жизни, Хлынрв затормозил.

Не выходя из машины, огляделся. Оценил обстановку. Решившись, вышел. Подошел ближе. Нагнулся. Приподнял за волосы голову парня. Изуродованное пинками лицо напоминало страшную маску, кровь, свернувшись, чернела на пыльном асфальте. Но избитый был жив – шумно дышал носом и время от времени стонал…

Хлынов покачал головой. Снова огляделся.

Затем направился к своей машине, прихватив несколько гвоздик, валявшихся рядом. Один из цветков почему-то ему не понравился, и он его отшвырнул в сторону.

Сел в машину.

И медленно поехал по дороге…

Судьба свела их на небольшом освещенном «пятачке» недалеко от кинотеатра, названного в честь венгерской столицы. Они появились с трех сторон, и было в этом что-то роковое, почти мистическое…

Три парня, девочка и машина.

Карнаухов, Суслик, Приступа, Рита. И Хлынов, который сидел за рулем своей белой «Нивы».

Словно три вектора сошлись в одной точке. Сошлись, чтобы странным образом повлиять друг на друга и образовать еще один узел в этой страшной истории…

…Рите повезло.

Она получила кайф после первого же глотка. Темная маслянистая на вид жидкость если и напоминала портвейн, то только по названию на этикетке.

– Это что? – хрипло спросила Рита, сделав глоток.

– Бормотуха! – с готовностью отозвался Самец, а Авто негромко и радостно заржал.

– Сам ты… – Рита выругалась и отдала ребятам бутылку. – Травиться с вами…

Самец обиженно наморщил нос, втянул воздух над горлышком и удивленно округлил глаза.

– Ты чего, Рита? Самый класс!.. – Передал портвейн приятелю. – Ну-ка, Авто…

Тот быстро глотнул.

– Ништяк! – вынес свой приговор Авто.

– А ты говоришь, – удовлетворенно произнес Самец. – Теперь твоя очередь. – Он кивнул Тылкиной.

Та храбро взялась за бутылку, отпила немного, закашлялась…

– Привыкнешь! – снисходительно заметил Самец. – Дай-ка отцу… – Сделал глоток, второй, третий… Вздохнул с удовольствием. – Хороша, зар-раза!..

Авто протянул было руку к бутылке, но Самец его остановил:

– Успеешь!.. Сначала – дамам. Рита, будешь?

– Погоди. Закурить есть?

– А как же. Авто! Огня и дыма, живо!..

Авто беспрекословно подчинился главарю. Рита затянулась, выпустила две гонкие струйки вверх. Сплюнула. Покосилась на Тылкину. Та сидела, безучастно глядя перед собой. Казалось, ей не было никакого дела до окружающих.

– Ты! – обратился к ней Самец.

– Хватит…

– Чего? А вот это видела? – Он погрозил ей кулаком. – Пей и не возникай.

Пришлось Тылкиной сделать глоток.

– Еще! – приказал Самец.

Тылкина подчинилась. Вновь закашлялась, едва не поперхнувшись. Пролила портвейн на пол. Авто выхватил из ее рук бутылку, отвесил подзатыльник.

– Ну ее, Самец, – недовольно проворчал он. – Только добро переводить…

– И то верно, – согласился Самец. – Она здесь для другого!

И он захохотал, подмигивая Рите.

Авто подхватил этот смех. Рита криво усмехнулась, чуть кивнув головой – ей было хорошо, – и даже сама Тылкина попыталась улыбнуться, но не смогла – она уже «поплыла» от выпитого.

Самец это заметил. Облапил девчонку, прижал к себе. Заговорил, едва не касаясь жирными губами ее лица:

– Тебе кайфово, Тылкина?.. Вижу, что кайфово. А кто это сделал, а? Молчишь. Молчи, молчи… Это Самец тебя угостил. Я, я, я… Вот он я, смотри Тылкина. Да ты уже «плывешь»!..

Тылкина вяло кивнула. Она чувствовала себя пьяной – ей было хорошо и спокойно. Когда хочется пить, надо пить. Это люди правильно придумали. И никого не нужно стесняться. Вон мать же не стесняется. И отец не стесняется. Значит, все правильно. А Самец молодец. И Рита молодец. Даже Авто молодец. Куда же он лезет? Ему же неудобно. Погоди, Авто, миленький, я сама…

– Во дает! – восхищенно заметил Самец, когда Тылкина сделала неуклюжую попытку задрать короткую юбку. – Молодец, Рита, хорошую девочку ты нам дала. Смотри, смотри, что она делает!..

– Пошли вы все!.. – лениво выругалась Рита.

Она отвернулась от ребят, которые начали раздевать не сопротивляющуюся Тылкину, взяла вторую бутылку. Попробовала открыть – не получилось.

– Самец, – попросила Рита, – помоги.

– Счас! – отозвался возбужденный Самец. Он с силой прижал голову Тылкиной к своему животу и вдруг закричал грозно: – За щеку! Я кому сказал – за щеку!.. Вот так! Так!.. – Затем обернулся к Рите. – Чего тебе?

– Открой.

– Подожди. Авто, дай огня… Авто, я тебе говорю. Брось ты ее, сикуху. У ней же задница немытая!.. Вот же человек! Упрямый!..

Авто, пристроившись к Тылкиной сзади, поднял голову, кивнул и дал Самцу зажигалку. Тот быстро пережег пробку, откупорил и передал бутылку Рите. Та вновь отвернулась, отхлебнула из горлышка…

Ей вдруг стало все равно. Словом – полный кайф!

Пространство подвала, освещенное тусклыми редкими лампочками, вдруг расширилось, стало иным, светлым, очищающим, гудение канализационных и водопроводных труб превратилось в гармоничный ритм, и этот ритм завораживал,

увлекал; захотелось вдруг кружиться – и Рита кружилась, захотелось им подпевать – Рита подпевала, захотелось смеяться – и Рита смеялась, захотелось кому-то сделать больно – и Рита взмахнула полупустой бутылкой над головой Тылкиной…

– Ты что?! – Самец едва успел перехватить ее руку.

– Пошел ты!..

– Набухалась? – весело оскалился Авто.

– И ты пошел!..

Ребята заржали. Тылкина, зажатая между ними, повторяла в такт все движения, которыми они ее двигали. Услышав смех, она попыталась поднять голову, взглянула на Риту пьяными глазами, но Самец тотчас крепко прижал ее.

– Не отрывайся, сука. Работай!..

А потом как отрезало.

Рита очнулась, словно после долгого кошмара. Она была рядом с кинотеатром «Будапешт», и впереди маячили три фигуры. Кто это? Самец? Авто? Тылкина?..

Нет, это были другие.

Чужие…

«Добычу» – то есть отобранную куртку – удалось толкнуть всего за пятьдесят штук, но ребята не отчаивались. В Юрином кошельке оказалось немало денег (он как

раз сегодня получил зарплату и хотел ее истратить на знакомую).

– На «пойло» хватит! – объявил Приступа, небрежно пересчитав новенькие купюры.

– Зачем нам дрянь пить, – возразил Суслик. – Давай, мужики, «Российскую корону» возьмем!

– А что это?

– Во! Водка что надо. Класс! В горлышко магнит вмонтирован…

– Чего?! – поразился Карнаухов. – Какой еще магнит?

– Обыкновенный. Когда водка льется через горлышко, то намагничивается, а потом – сивушные масла пропадают. Говорят, евреи придумали…

– Врешь! – закричал Карнаухов.

– А че? – вдруг возразил Приступа. – Евреи – народ башковитый. Вполне могли придумать.

– И я это говорю!

– Ладно, – сдался наконец главарь. – Уговорили, сволочи…

Пойло оказалось еще то!

Хорошо, что еще шли – пили на ходу, из горла, передавая теплые бутылки друг ДРУГУ, – а то бы свалились где-нибудь в кустах, как пить дать, свалились бы…

Суслик, быстро опьянев, вновь орал какие-то похабные куплеты, но довольно быстро охрип, повторяя одно и то же:

Опять весна,

Опять грачи,

Опять не даст,

Опять молчи…

Когда он бормотнул это дикое четверостишие в…надцатый раз подряд, Карнаухов не выдержал, дотянулся и треснул дружка по затылку. Тот поперхнулся очередным «опять» и наконец замолчал.

– Так-то лучше, – заметил Карнаухов.

– Гы-гы-гы! – поддержал его Приступа.

А через минуту они вышли – хотя правильнее было бы сказать «выбрели», потому что последнюю сотню шагов приятели действительно брели, напрягая оставшиеся силы, – к освещенной площадке перед кинотеатром «Будапешт».

И сразу же увидели ее.

Риту…

Хлынов сделал круг по улицам Лианозова, пересек Алтуфьевку и, заметив возле кинотеатра несколько фигур, притормозил. Внезапно поднялось давление и учащенно забилось сердце. Мир отчетливо поделился на две части: красное и черное. Хлынов понял, что наконец нашел то, что безуспешно искал целый вечер.

Он остановил машину и заглушил мотор.

Со стороны все происходящее напоминало театральное представление. Смесь театра теней и театра абсурда. Люди, которых

видел перед собой Хлынов, на самом деле людьми не являлись. Это были самые настоящие тени.

Вот женская тень. Или девичья, какая разница.

А вот – тени мужские. Уродливые, качающиеся…

И то, что происходило между этими тенями, могло происходить только в театре абсурда. А как бы вы это назвали?

Почему девушка идет им навстречу?

Она что, ничего на свете не боится? Почему не прячется в тень, не пережидает? Или она – их знакомая?..

Нет, какая, к лешему, знакомая!

На знакомую не бросаются с таким сладострастным животным криком.

До Хлынова донесся взбешенный рев Суслика. Он попытался обнять Риту и получил пятерней по роже – ногти у Риты ого-го какие! Не ногти – кинжалы!

Пора было выходить…

«Сиди!» – вдруг остановил Хлынова внутренний голос.

«Ее изнасилуют…»

«Ну и что?»

«Как это, ну и что?!.»

«Ты же этого хочешь».

«Нет…»

И. Крутов

«Не лги. Ты искал этого весь вечер».

«Нет. Я искал другого…»

«Но ты нашел?»

«Нашел…»

«И ты пойдешь?»

«Пойду…»

«Она пьяная».

«Это хорошо…»

«Она одна гуляет по ночам».

«Это хорошо…»

«Она блядь!»

«Это хорошо. Это хорошо. Это хорошо. Это…»

Хлынов выскочил из машины, с силой захлопнув дверцу…

Девчонка попалась упрямая. Просто не девчонка, а кусок стальной проволоки…

– Куда ты денешься? – попытался резонно заметить Карнаухов, но язык, отягощенный алкоголем, – Господи, да сколько же они сегодня выпили?! – соврал, предал, пустил такого петуха, что главарь даже смутился.

Суслик решил прийти к нему на помощь и тотчас пустил в ход руки, действуя по принципу меньше слов, больше дела, а еще лучше, когда больше обнаженного тела.

Но Рита была начеку.

Чуть отклонилась в сторону и мазнула изо всех сил по прыщавой роже. Суслик дернулся, завизжал от боли и ярости. Кровь мгновенно выступила из пяти длинных царапин.

– Тварь!

– Во дает, – прогудел невозмутимый Приступа, а Карнаухов лишь одобрительно усмехнулся – эта боевая девчонка нрави-

лась ему все больше. Как приятно таких ломать! Намотать на кулак волосы, приподнять немного, чтобы чуть-чуть застонала от боли, заломить шею…

Карнаухов усмехнулся еще раз. Да, он мразь, он подлец, он гаденыш, он животное… Но как сладко быть животным! Самым настоящим. Мерзким. Похотливым. Имеющим власть…

– Убью! – заорал Суслик, приняв на свой счет усмешки главаря. – Убью эту блядь!..

– Спокойней, – остановил его Карнаухов. – Не надо портить «товар»… Мы одни, никто ей не поможет… Ведь так, малышка? – обратился он к Рите с плохо скрываемой угрозой. – А будешь, сучка, выпендриваться… – Карнаухов понизил голос до зловещего шепота. – Я с тебя скальп сниму…

Рита с ненавистью посмотрела ему прямо в глаза. Ее пьяно качнуло. Взять хотел? Пусть попробуют…

– Да я вам яйца поотрываю! – выплюнула она. – Всем!

Приступа сделал неожиданный выпад, пытаясь схватить Риту за руку, но вновь ей повезло – амбал промахнулся…

И. Крутов

Конечно же, долго ей не продержаться. Три здоровенных лба и одна девчонка. И думать не надо, чья возьмет. Эх, Самец, Самец, где же ты ходишь?! Пыхтишь, наверное, сейчас на этой толстушке Тылки-ной или развалился на матраце – и она над

тобой пыхтит, старается привести в чувство твоего усталого «самца»…

Все, кранты Рите. Настоящие кранты. Сейчас схватят, повалят прямо здесь, на газоне, впердолят во все отверстия, и хорошо, если еще живая останешься. А то просто-напросто сунут «перо» в печень – чтобы подольше мучилась, – и нету больше Риты, адью!

Предательская слабость внезапно охватила ноги. Рита качнулась, чувствуя, что еще немного – и она просто рухнет прямо к ногам этих ублюдков…

Рухнет? Нет уж! Хрен им! И кое-что в придачу.

– Вот вам, козлы! – заорала изо всех сил Рита. – Люди, где вы?!. – Она задрала голову, уставилась в слепые ночные окна высоток. – Что же вы, сволочи, дома сидите?! Разве не видите, как здесь девчонку насилуют!!!

Карнаухов подскочил и сильным ударом сбил ее с ног.

– Заткнись, тварь! – злобно прошипел он.

Но Рита еще прохрипела напоследок:

– Уроды! Все уроды!.. Небось смотрите с балкона, обосравшись даже включить свет, смотрите, твари, и ждете, пока Риту ь-изнасилуют!.. Вот вам всем! – Она подняла ^ вверх большой палец. – Не дождетесь… ^

И в то же мгновение сильный удар но– ^ гой в живот – Суслик, естественно, кто же

еще, девчонку, да лежащую, да с такой силой! – заставил ее поперхнуться фразой.

Рита подлетела в воздух, и неожиданно ее подхватили чьи-то руки.

– Беги! – раздался над ухом мужской голос. – Да не туда!.. Стой. К машине беги!

Те же самые руки, что не дали ей упасть на землю после удара Суслика, подсказали направление – теперь она уже сама увидела «Ниву». И побежала к ней. Задыхаясь, остановилась, навалилась на капот. Только тут ей пришла в голову мысль оглянуться.

Рита обернулась.

В нескольких шагах от нее была куча-мала из человеческих тел – неожиданный спаситель (она никак не могла разобрать, кто же это, лишь по голосу поняла, что взрослый мужчина) отчаянно боролся с тремя пьяными подростками. Наконец ему чудом удалось вырваться. И он бросился к машине, еще издали громко крича:

– В кабину! В кабину, тебе говорят!..

Рита, собрав остаток сил, юркнула в кабину легковушки. Мужчина ввалился на место водителя, вдарил по газам (слава Богу, что двигатель работал!), «Нива» резко взяла с места…

И. Крутов

Машину занесло на повороте, и девочка вскрикнула от резкой боли в ноге – похоже, что этот гад (Суслик) сильно ушиб ее.

– Что с тобой? Нога? – поинтересовался Хлынов.

– Ах! – еще раз негромко вскрикнула Рита. – Черт!.. – не стесняясь взрослого мужчины, который ей годился в отцы, она выругалась. – Закурить есть?

– Да, – не удивился Хлынов, он уже был готов к подобному вопросу.

– Отвези… – Рита не докончила, вновь вскрикнула. – Больно! Нога, сука!

– Куда тебя отвезти?

– К… матери! – вдруг взорвалась Рита. – Куда, куда… Куда хочешь! Или ты хочешь меня на улице оставить?!

Хлынов внимательно посмотрел на нее. Пристально. Со значением. ЭТО уже вновь захватило его…

– Держись! – коротко приказал он и надавил на педаль газа.

«Нива» Хлынова оторвалась от слежки…

Они выскочили из машины: первым, позабыв про инструкции, – стажер, следом, проклиная весь белый свет, а особенно глупость молодого напарника, – Родионов.

– Стой! – рявкнул он. – Куда?!

– Гад! Ушел! – закричал стажер. – Убить его мало!

– Я тебя сейчас «убью», – негромко пообещал Родионов, приближаясь к напарнику.

– Вот ведь сволочь! – продолжал орать тот. – Надо немедленно сообщить…

Но куда именно сообщить, он не договорил – тяжелый кулак могучего Родионова свалил стажера на землю. Парень вскрикнул, хотел вскочить, но тут его догнал второй удар – ногой в солнечное сплетение, – и он замер, уткнувшись щекой в бордюр. Родионов хотел еще разок добавить, но вовремя раздумал.

Шумно вздохнув, уселся рядом. Достал из пачки сигарету, повертел ее в пальцах и выбросил – курить не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Исчезнуть бы из этого черного города, подальше от всей этой безумной жизни!..

Стажер застонал, и Родионов рывком поднял его. Усадил перед собой. Внятно, чтобы тот понял, произнес:

– Запомни, ты, дурак. Ты полный кретин. Дебил и даун. Усек? Что тебе было сказано насчет инструкции?..

Стажер очумело завертел головой, он все еще не мог прийти в себя от ударов Родионова.

– Что тебе было сказано? – терпеливо повторил Родионов.

– Ну и что?! – неожиданно взвизгнул стажер. – А если он сейчас людей убивает?! Вот так сидеть и смотреть?..

Родионов тяжело вздохнул и лениво ударил раскрытой ладонью стажера по лицу. Голова парня мотнулась в сторону, из прикушенной губы потекла кровь.

– Еще раз повторяю, что наша основная задача состоит в том, чтобы вести наблюдение за «объектом», не вмешиваясь ни

во что, – монотонно, словно он повторял чьи-то чужие казенные слова, произнес Родионов.

Стажер опустил голову. Нахмурился.

А вот в этом старик (хотя какой Родионов старик, небось полтинник намотал, не больше!) прав. И характеристику напишет соответственную. Все напишет. Как есть.

Эх, житуха ты наша, да вся в полосочку! Перхушково светит, и светит весьма отчетливо. И не четырнадцатый уровень ракетной шахты, а, как минимум восемнадцатый или даже двадцать четвертый…

Петр Аверьянович Акимов был майором уже очень давно. Когда-то, в начале своей милицейской карьеры, он так стремительно получал звания и новые звездочки, что товарищи его и коллеги только диву давались: каким образом это получается у него так лихо?

Судите сами: Петр пришел в МУР после школы милиции младшим лейтенантом. Через пол года он уже был лейтенантом, а еще через пару месяцев на погоны счастливцу накинули еще одну звездочку. Прошло чуть меньше года, и он стал капитаном. Никита Котов, например, за такое же время получил всего одну дополнительную звездочку и считает, что ему повезло. А по поводу своего удачливого друга и однокурсника только руками разводил.

– Послушай, Петька, – говорил он

Акимову. – Может, остановишься? Так ведь и генералом стать недолго.

– Не понял, – серьезно отвечал ему везунчик. – Чем плохо быть генералом?

– Это-то, наверное, и хорошо, – уклончиво говорил Никита. – Но с другой стороны…

– Что – с другой стороны?

– Нехорошо как-то, – укоризненно качал головой Котов, – не по-товарищески.

– Кто тебе мешает получать звания? – спрашивал Акимов.

– Так ведь ты же и мешаешь, – объяснял ему Никита. – Сам – один план по звездочкам выполняешь. За весь наш отдел. Что за пошлый карьеризм, Петя? Пришел в отдел стажером, а уже замнач. Светлана меня замучила: равняйся на Петьку, твердит, Петька, смотри, уже кто – прямо с утра начинает, ей-Богу, не вру.

– Правильная она у тебя женщина, Никитушка, – усмехался Петр в свои знаменитые усы, которые были его гордостью. – Нормального мужика сразу отличить может. Вот и учит тебя уму-разуму.

– Ага, – кивал Никита, – потому-то она пошла замуж за меня, а не за тебя. Хоть ты и везунчик.

И. Крутов

Просто «везунчиком» Петра Акимова, однако, называть было все же не справедливо. Был он, что называется, работягой, дневал и ночевал на службе. Котов понимал, что чуточку кривил душой, предъявляя коллеге свои претензии. Акимова боялась и уважала вся московская шпана.

– Сгоришь ты когда-нибудь на работе, – говорил ему Никита, – и никто о тебе не пожалеет, кроме меня.

– Ничего, – отмахивался Петр. – Вот стану генералом, тогда и отдохну.

Но генералом он так и не стал и теперь понимал, что вряд ли это вообще достижимо в его случае. А понял после того, как получил звание капитана и остановился его рост по службе. С великим трудом год назад он получил майора – ясно, что это был потолок.

Странная штука жизнь. То кормит до отвала, от пуза, то выдает в час по чайной ложечке.

Петр Аверьянович просматривал оперативку, когда на его столе зазвонил телефон. Он снял трубку и, не отрывая глаз от бумаг, проговорил:

– Акимов слушает.

– Здорово, Петр, – услышал он голос, который показался ему настолько знакомым, что поначалу он ушам своим не поверил. – Узнал?

Петр Аверьянович осторожно, словно боясь спугнуть своего собеседника, спросил:

– Никита. Ты?

– Я.

– Где ты?

– Напротив твоей конторы, – ответил ему Котов. – Выпиши пропуск, что ли?

Акимов решительно мотнул головой, словно Котов мог бы это увидеть.

– На хер! – сказал Акимов. – Пропуск, конечно, не проблема, но погода больно хороша. К тому же мне давно уже хочется прогуляться. Жди меня. Я выйду к тебе через пару минут. Ты прямо напротив, точно?

– Прямо напротив.

– Жду.

Он бросил трубку и встал.

Через две минуты они уже обнимались, хлопая друг дружку по плечам и спине.

– Сколько же мы не виделись? – спросил Петр Котова после того, как они троекратно поцеловались.

– Десять лет, не меньше. Ну как, стал генералом?

Акимов был в штатском.

– Если бы, – усмехнулся он. – Получил майора недавно – и на том спасибо.

– Что ж так? – Никита смотрел на товарища насмешливо, но вдруг ему совсем расхотелось шутить по этому поводу – уж очень серьезным был Акимов.

– А ты что пропал? – спрашивал его § тем временем Петр. – Почему не звонил, I, не писал?

^ – А что писать-то? Как воров ловлю?

^ Вроде не знаешь. А больше и писать-то не– чего. Тем более я уже год как их не ловлю.

– Ушел, что ли? – посочувствовал Акимов.

– Ушли, – усмехнулся Никита.

– Опять кому-то яйца пострелял? – засмеялся Акимов.

– Смотри-ка! – удивился Никита. – Угадал. Или тебе докладывают как начальнику?

– Да какой там – докладывают, – смеялся Петр. – Я же тебя, подлеца, хорошо знаю. Мы, простые опера, все по морде норовим съездить, а ты, супер, – по яйцам. У каждого свой почерк.

– Смеешься, – укоризненно покачал головой Никита. – Смейся, смейся. Сейчас и я над тобой посмеюсь. Женился?

Петр Аверьянович вдруг смутился.

– Не-а, – сказал он. – Времени нет.

– Ха-ха, – сказал Котов.

– А ты? – спросил вдруг Петр. – Женился, что ли, раз спрашиваешь?

Котов покачал головой в восхищении.

– Психолог, – проговорил он. – Просто знаток человеческих душ какой-то. Воры, наверное, рыдают у тебя на плече. И раскалываются через каждые пятнадцать минут. Ведь так?

Настроение у Котова резко изменилось.

мясник

– Ну и ладно, – сказал он.

Акимов присмотрелся к нему повнимательней.

– А ты чего приехал-то? Случилось что?

– Случилось, – мрачно ответил Никита.

– Говори, – тоном приказа сказал Акимов.

Дочка у меня пропала, – сообщил ему Котов. – Танечка.

Что значит – пропала? – удивился Акимов. – Что она – сумка дорожная?

– Ну, сбежала, – поправился Котов. – Из дома сбежала. В Москву.

Некоторое время Акимов молчал, а когда снова поднял глаза на Никиту, тот прочитал в них что-то похожее на осуждение.

– Рассказывай, – сурово сказал Акимов.

С самого начала Вероника взяла инициативу в свои руки. Прямо с Курского вокзала она привезла их на Павелецкий, откуда на электричке добрались до подмосковного поселка Барыбино. Здесь, почти в самом его центре, стоял пятиэтажный дом. Они поднялись на пятый этаж, Вероника достала ключ, открыла одну из дверей, и компания ввалилась в квартиру.

Назад к карточке книги "Мясник"

itexts.net

Читать онлайн книгу Мясник - Игорь Крутов бесплатно. 9-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Назад к карточке книги

– Слышать-то слышали. И что тебе от нас надо? – он повернул немного голову, поднял руку и щелкнул пальцами.

Семен улыбнулся и сказал ему:

– Можешь не вертеть головой и не щелкать пальцами. Никто не подойдет. В зале – и здесь, и на первом этаже – полно моих людей. Твои «быки» не смогут к тебе подойти, даже если очень захотят.

Действительно, никто не спешил к мужчинам на помощь, и это сильно их удивляло.

– Что происходит? – тихо спросил самый пожилой из них. Во всяком случае, волосы его были совершенно седые.

Семен отогнул полу пиджака так, что стал виден пистолет.

– У него тоже есть, – кивнул Семен на Акимова.

Петр выразительно прикрыл веки и продемонстрировал им свое оружие.

– Что надо? – спросил Седой. – Хочешь что?

– Я хочу понимания и теплоты, – так же беззаботно улыбаясь, ответил Семен. – Я хочу, чтоб сейчас вы, все четверо, встали и спокойно пошли к выходу.

– С ума сошел?! – не выдержал самый молодой.

– Предупреждаю, – ровным голосом продолжал Семен, не обращая на реплики с места никакого внимания, – предупреждаю, что людей моих в этом зале больше, чем посетителей. И у каждого из них есть оружие,

– Врешь, – снова сорвался Молодой, – как бы они его пронесли?

– А как я пронес? – спокойно возразил ему Безруков. – Не надо тянуть время, господа. Мои люди настроены решительно. Если через несколько минут мы с вами не покажемся на выходе, то они нажмут на одну кнопку, которая связана сразу с четырьмя квартирами, где находятся родные и близкие всех здесь присутствующих, разумеется, за исключением меня и Пети. Одна квартира, – он посмотрел на Седого, – находится на Таганке, другая, – он посмотрел на Молодого, – на Тверской, третья, – он посмотрел на третьего из мужчин, очень толстого и все время потевшего, – третья квартирка находится на Маяковке, а четвертая, – он улыбнулся четвертому, на котором были черные очки, несмотря на полумрак в комнате, – четвертая квартира находится совсем рядом, в Кривоколенном переулке.

Мужчина в черных очках произнес только одно:

– Блефуешь, Сема.

Тот медленно покачал головой.

– Не-е-ет, – протянул он. – Меня тут, надеюсь, каждый знает. Я туфтой никогда не занимался. И если я говорю, что взорвется, значит – взорвется.

– Что ты хочешь от нас? – спросил Седой.

– Так я же говорю, – терпеливо проговорил Безруков. – Я хочу, чтобы вы спокойно встали, спокойно прошли к выходу и так же спокойно сели в машины, которые мои люди вам укажут. За ужин можете не расплачиваться. Я угощаю.

– А если по дороге наши люди тебя оприходуют? – спросил Седой.

– Исключено, – жестко смотрел на него Семен своими серыми спокойными глазами. – Так что давайте вставайте.

Официанты и метрдотель старательно делали вид, что не замечают в зале ничего необычного, хотя всяких мелочей – хоть отбавляй. Ну хотя бы вот это: им настрого приказали следить за тем, чтобы даже муха не подлетела к этим четверым авторитетам, а тут подошли двое, поговорили, и вот уже четверка, стреляя по сторонам злыми глазами, встает и идет к выходу. Хотя раньше официантам сказали, чтоб они были готовы обслуживать «гостей» всю ночь. Теперь они уходят. Впрочем, черт с ними…

Никита видел, как его друзья ведут четверых мужчин, и восхитился их профессионализмом – все тихо, спокойно, четко.

Казалось, что в заведении по-прежнему только играли, пили кофе, фланировали между столов праздные люди, но наметанный взгляд Котова уже давно заметил кое-

что невидимое глазу непосвященному. Едва только кто-нибудь из отвечающих за безопасность своих боссов дергался, пытаясь прийти им на помощь и разобраться с теми, кто нарушил священный покой их хозяев, как около него моментально возникал один из людей Безрукова, редко – двое, бесшумно и без малейших усилий нейтрализовывал его. И каждый делал это так, как того требовала обстановка. Казалось, люди Безрукова были расставлены на каждом квадратном сантиметре этого шикарного казино.

Семен, Петр и конвоируемые ими «игроки» медленно шли к выходу. Казалось даже, что не Безруков с Акимовым их ведут, а они – сопровождают Петра и Семена. Постепенно стали подтягиваться к ним и свободные люди из агентства «Безруков лимитед». Никита напрягся – сейчас в действие вступать ему.

Охранник, стоявший при входе, увидев странную процессию, заподозрил неладное. Сунув руку в карман, он достал радиотелефон и уже поднял его на уровень уха, когда Никита, проходя мимо, ткнул его пальцами в солнечное сплетение. Парень охнул и выронил из рук трубку, которую Никита тут же подхватил.

Процессия уже вышла на улицу, где ее встречало сразу несколько машин. Каждому из четверых досталась отдельная машина и по три дюжих сопровождающих. Раз-

вернувшись, машины разъехались в разные стороны.

Все. Конец. Дело сделано.

Семен подмигнул Никите:

– Молодец. Я все видел. Есть, есть еще порох в пороховницах.

– Спасибо, что доверил, – просто сказал Никита.

– Ешь на здоровье, – засмеялся Семен, – тем более что я ничем не рисковал.

Никита не сразу понял, что означают эти слова, но оглянувшись вокруг, он увидел молодого человека, который находился рядом с ним около входа. Он понял, что этот человек страховал его на случай осечки.

Никита хотел рассердиться, но, подумав, решил, что Безруков прав. В конце концов, спасибо еще за то, что вообще серьезно отнесся к нему. Мог ведь запросто сказать: вы посидите тут, журнальчики почитайте, а я отлучусь на пару часиков. 11 ст, правильно все сделал Семка, и обижаться тут не на что.

– Так ты едешь? – спрашивал у него Семен. – Надо дело закончить.

Никита кивнул и полез в машину. Взревев мотором, «БМВ» помчалась по улице.

Некоторое время в салоне царило молчание. Первым его нарушил Петр.

– Может быть, все-таки расскажешь подробности? – спросил он у Безрукова. – Кто такие, чем знамениты? Что за тюрьму ты им приготовил? Не для протокола.

– Да, правда, – оживился Никита. – Расскажи, Сем.

– Вот за что я люблю своих товарищей, – хохотнул Семен, – сперва делают, а потом уже расспрашивают: как да почему? Все расскажу, други. Только доделаю все до конца, да еще несколько распоряжений отдам, – он повернулся к Никите. – Давай фотографию.

– Какую фотографию? – не понял тот.

– Танину фотографию! – напомнил ему Семен. – Ты зачем в Москву приехал? Дочь искать или ко мне на работу наниматься?

– О! – сказал Никита. – Извини.

Он достал из кармана портмоне и вынул фотографию.

– В прошлом году делали, – протянул ее Семену.

– Красивая… – задумчиво проговорил Семен, глядя на фотографию. – И на Светлану похожа.

– Да, – отозвался Никита.

– Дай-ка, – каким-то странным голосом попросил Семена Акимов, протягивая руку.

Тот внимательно на него взглянул и протянул фотографию.

– Да, – сказал Петр сдавленным голосом. – Похожа.

– Что с тобой? – спросил его Никита.

– Как – что? – ответил за Петра Семен. – Он же любил Светлану. Ты что, не знал?!

– Нет, – потрясенно глядя на Петра, ответил Котов.

Акимов поднял на него глаза, в которых читалась боль, и вымученно улыбнулся.

– Не беспокойся, – сказал он Никите. – Она тоже не знала.

Прибыв в офис, Семен вызвал помощника и протянул ему фотографию Тани.

– Размножьте это на ксероксе, – приказал он ему. – Соберите всех свободных людей, сколько сможете. Раздайте по фотографии каждому. Прочешите всю Москву. Переверните весь город вверх дном, но найдите мне эту девушку. За расходами можете не следить.

– Откуда это у тебя?!

Генка недоумевал. Да и все остальные тоже. Сколько еще сюрпризов у этой девчонки, у самой настоящей Чумы?! Будет им конец когда-нибудь, или она так и будет, как фокусник, вытаскивать из кармана таких вот «длинноухих зайцев»?!

Но сейчас она вытащила баллончик. Обыкновенный газовый баллончик, которым можно вырубить любого.

– Откуда это у тебя?!

– От верблюда, – буркнула Чума.

Она уже пришла в себя и стала такой,

какой ее привыкли видеть: чуть загадочной, чуть хмурой и очень решительной.

Генка пожал плечами. Ладно, потом разберемся, решил он, придет время, и мы разберемся с этой девчонкой. Чего сейчас попусту нервы трепать.

Оншумновздохнул и приказал.

– Так! Танька, Андрюха! Оставайтесь здесь. Если через час нас не будет – смывайтесь. Куда хотите.

– В Барыбино, – сказала Чума и протянула Андрею ключ от квартиры.

– Может, вместе пойдем? – предложил Андрей.

– Нет, – отрезала Чума.

– Помолчала бы, Чума, – сказал ей Андрей. – Все видели, что ты такое.

– Видели – больше не увидят, – спокойно проговорила Вероника. – Четверо – слишком много.

– Ну вот и посиди здесь с Танюхой, – повысил голос Андрей. – А мы с Генкой все сделаем.

Чума вздохнула.

– Андрюха, – сказала она миролюбиво. – Клянусь, ты как мужик мне больше нравишься, чем Генка. Но, понимаешь, ты…

Но Генка уже перебил ее:

– Что-о?! – протянул он грозным голосом. – Когда успела?!

– Да нет! – отмахнулась Чума от него. – Андрюха, скажи ему.

Андрей посмотрел на Генку и сказал:

– Не было ничего, отвечаю.

– Ну смотри, – сказал Генка, обращаясь не к нему, а к Веронике. – Я лично Анд-

рюху осуждать не буду. Мне ему предъявим из-за шлюх всяких кидать западло, понятно?

– Ладно, все понятно, – немного устало говорила Чума. – Я чё сказать-то хочу? Андрюха, короче, ты как мужик меня бы больше устроил, понятие у тебя есть. Но Генка – он у нас главный. Поэтому я с ним, и больше ни с кем не буду, ясно?

– То-то, – бросил удовлетворенный такой постановкой вопроса Генка.

– Да нужна ты мне! – пожал Андрей плечами. – Чего это ты разговорилась?

– Вот бля! – снова вздохнула Чума. – Вы дадите мне договорить, или нет?

– Да ты говори, говори.

– Ну, в общем, уважаю я тебя, Андрюха. Но ты подумай: а как вдруг вы запалитесь там с Генкой? Мне что – с Ташохой твоей тут куковать прикажешь? Да я за вами пойду и всю ментовку разнесу. А не разнесу, значит, с вами в зону пойду. И что тогда твоей Танюхе делать? Ехать в Бары-бино и ждать тебя там?

Андрей изумленно посмотрел на Генку.

– Слушай, – спросил он у друга. – Чего она несет?! Ты врубаешься?

Генка в задумчивости молчал, и все смотрели на него, ожидая, что он решит.

– Конечно, – медленно заговорил он после долгой паузы, – надо бы этой бабе хорошенько дать просраться за эти ее слова. «Зона». Кто тебя за язык тянет, дура?! – крикнул он на Веронику, но та совершенно никак не отреагировала, а только безмолвно смотрела на него, ожидая продолжения. И он продолжил, снова заговорив медленно и как бы задумчиво. – Но с другой стороны, Андрюха, сам посуди. Ведь есть в том, что она говорит, доля истины, а? Или нет? Слушай, правда, чё с Танькой-то будет?

Таня не верила своим ушам. Боже, лихорадочно думала она, сделай так, чтобы он не пошел, сделай так, чтобы он не пошел! Почему он хочет идти?! Он ее любит и хочет идти. А эти, эти двое, которые, ей казалось, с пренебрежением к ней относятся, они не хотят, чтобы он шел – из-за нее! Что же происходит?! Что происходит на этом свете, таком запутанном?! А Андрей?! Что же он молчит?!

– Шекспир, – сказала она вслух, и все остальные, вздрогнув, посмотрели на нее. – «Быть или не быть». Страсти – как у Шекспира.

– Говори по-нашему, – попросил ее Генка и снова повернулся к Андрею. – Короче, братуха, как скажешь, так и будет. Скажешь, чтоб вдвоем мы шли, – так тому и быть. Скажешь, чтоб Чума со мной шла – значит, Чума.

Андрей молчал.

– Ты пойми, – горячо говорил Генка. – Я не к тому, чтобы ответственность на тебя валить, – он кивнул на Таню. – Из-за нее это. Как скажешь, так и будет.

Таня напряженно всматривалась в Андрея, пытаясь поймать его взгляд. Но тот отворачивался, не смотрел в ее сторону, и она почувствовала страх. Что будет?

– Ладно, – сказал наконец Андрей. – Идите.

Чума аж подскочила.

– Правильно, Андрюха! – чуть не возопила она. – Я же, бля, говорю – понятие у тебя.

– Закрой пасть, – приказал ей Генка.

Чума замолчала, кивнув только.

– Вот так, значит, – рубанул рукой Генка. – Правильно решил, Андрюха. Значит, поняли, да? Если через час нас не будет – смывайтесь. Поживите в Барыби-но пару дней. Если и тогда не появимся – что хотите, то и делайте. Хотите в Горек возвращайтесь, а хотите – женитесь.

– Ладно, не каркай, – буркнул Андрей.

Ребята пожали друг другу руки, и Генка

с Чумой исчезли, а Андрей с Таней остались ждать…

Глава пятая

Оставшись вдвоем, они долгое время молчали. Ни Андрей, ни Таня не решались заговорить, нарушить молчание, за которым надеялись спрятаться от того, что могло произойти. Первой не выдержала Таня.

– Как ты думаешь, – спросила она, – ой любит ее?

Андрей удивленно вскинул брови:

– Кто?

– Ну Генка.

– Кого?!

– Как – кого? Веронику.

– Пускай чума ее любит, – ответил Андрей. – Разве ее можно любить?!

– А в чем дело? Почему ты считаешь, что ее нельзя любить?

– Да ну! – отмахнулся Андрей от вопроса Тани, как от величайшей глупости. – Скажешь тоже…

– А мне показалось, что любит, – задумчиво произнесла Таня, искоса поглядывая на Андрея.

– Когда кажется – креститься надо, – авторитетно заявил тот. – Да и глупости это все – любит, не любит…

– Почему.

– Что – почему?

– Почему – глупости? Ты не веришь, что на свете любовь бывает?

– Ну почему, – замялся вдруг Андрей. – Верю.

Спросить или не спросить? Тане казалось, что если она задаст самый главный свой вопрос, что-то сломается, что-то хрупкое треснет и никогда не восстановится.

Они снова замолчали. Андрей смотрел в одну точку, опустив голову, словно что-то потерял под ногами.

Спросить или лучше не надо? Таня вдруг поняла, КАК можно спросить про то, что ее мучило. Как же она сразу не догадалась!

Выдержав паузу, она задала свой вопрос:

– Слушай, а почему ты все-таки не пошел с Генкой? А?

Он посмотрел на нее и резко встал.

– Могу догнать, – отрывисто бросил он. – Еще не поздно, можно и успеть.

Таня молча смотрела на него, пытаясь остановить его.

Он стоял как бы в нерешительности.

– Ну? – сказала наконец она. – Что же ты? Беги, не поздно еще.

Он покачал головой и, вздохнув, сел на место.

– Поздно.

– Андрюша… – ласково проговорила Таня. – Почему ты не хочешь сказать, что остался из-за меня?

– Дая… – пожал он плечами. – А чё говорить-то? И так ясно – из-за тебя.

Из-за Чумы же.

Теперь ей надоело ходить вокруг да около, и она спросила прямо:

– Ты меня любишь?

– Вот бабы! – со злостью произнес Андрей. – Ребята на дело пошли, а у них одно на уме. Любовь, чтоб я сдох… Трахнуть тебя прямо здесь, что ли?

Таня не обиделась. Она понимала, что сейчас творится на душе у этого парня. Да в их компании, наверное, и не принято девочкам в любви признаваться? Как это они говорят – западло? Но ведь он и не сказал, что НЕ любит. Значит, притворяется, марку держит. Ну и пусть держит, посмотрим, насколько его хватит.

Но что-то в его словах зацепило, не то он сказал, неправильное что-то. Ах ну да, конечно!

– Почему именно «бабы»? – насмешливо возразила Таня. – Вероника, между прочим, тоже на дело пошла.

– Какая она баба?! – удивился Андрей.

– Самая обыкновенная. Генка даже спит с ней.

– Черт! – сказал Андрей.

Видимо, он впервые задумался над тем, что Чума, в сущности, точно такая же девчонка, как все остальные, только покруче других.

– Черт! – повторил Андрей.

– Мне она даже нравится, – добавила Таня.

– Да не, она ничего, – задумчиво про-, говорил Андрей.

– Ну вот.

– Что – вот?

– Значит, не все бабы такие глупые, как я, – вздохнула Таня.

Он немного помолчал, а потом осторожно дотронулся до нее.

– Тань…

– Что?

Он помялся, а потом набрал в себя воздуха, словно нырять собрался, и сказал:

– Ты это… Зачем тебе это – ну… Как его… Ну, это… Люблю, мол, и все такое. Я же и так… это, с тобой. Ну, и чё молотить попусту?

Она поняла, что только что услышала

самое настоящее признание в любви. Пусть не совсем такое, о которых пишут в книжках, пусть корявое, не разукрашенное красивыми словами, но… откуда Андрюхе взять красивые слова? А глазами сейчас сказал ей куда больше, чем самое длинное любовное послание в розовом конверте с голубым кружевным бантом.

Она смотрела в землю, опустив голову, и чувствовала, что не может сдержать идиотскую улыбку, которая растягивала ее губы. А Андрей, ее Андрей, сидел рядом и ничего не понимал.

Он снова дотронулся до нее.

– Тань…

Она откликнулась, не поднимая головы.

– А?

– Ты чего, Тань? – тревожно спрашивал он.

Наконец она обратила к нему свое счастливое лицо.

– Ты чего? – опешил он.

– Поцелуй меня, – попросила она. – И молчи, молчи, Андрей.

Андрей был не только ее первым мужчиной, до него она даже не целовалась ни с кем. Все девчонки ее класса давным давно были если не «трахнутыми» хотя бы однажды, то уж целованными точно. В свое время она, помнится, даже переживала по этому поводу. Господи, девке пятнадцать лет, а вроде бы только что с горшка слезла, давно надо было парня себе завести и женщиной стать, так и старой девой можно остаться.

Но не получалось у нее. А раз не получалось – значит, и не нужно. Зачем ей парень, у нее папка есть, он и поможет, и посоветует, он лучше любого парня. Так что идите-ка вы, ребята, подальше. Не надобно мне вас…

А потом снова сомнения. Все подруги девочки как девочки, а она урод какой-то, ходячая нелепость. Нет, парней вокруг полно, а выбрать – ну никак не получалось.

И вот оно, пришло…Таня не умела целоваться, но не испытывала по этому поводу никаких комплексов. Главное – начать, а там как получится. Андрей не станет шутить над ней, не станет смеяться, что она такая совсем девчонка – не целованная. Да и что смеяться?!Разве плохо, что для него себя берегла? Вот и сберегла, а больше мне никого и не надо. И тебе никого не надо. Так бы и сидела здесь всю жизнь, и целовалась с тобой, милый мой, целовалась, и ты учил бы меня, как сейчас, как правильно надо, и раскрывал бы мне губы, как сейчас, своим языком, и так навсегда, на всю жизнь, потому что нет на свете ничего лучше этого, нет лучшего на свете парня, чем ты, Андрюшенька, любим…

– Ну вот, – прямо над ними загрохотал Генка своим утробным смехом, – ни на минуту оставить нельзя. Сразу лизаться начинают!

Андрей моментально отпрянул от нее. Таня медленно возвращалась с небес на землю. Генка стоял перед ними, плотоядно ухмыляясь.

Карета подана, господа хорошие, – провозгласил он. – Поторопитесь, будьте так любезны.

– Какая карета? – спросил Андрей, недоуменно уставившись на него.

– Белая! – гордо ответил Генка. – С колесами. Да поднимите же свои задницы!

Таня и Андрей встали, недоверчиво поглядывая на своего предводителя.

За мной! – Генка быстро пошел вперед.

Они прошли не больше десяти метров и остановились как вкопанные. Перед ними стоял самый настоящий «жигуленок», за рулем которого расположилась и нетерпеливо на них смотрела – кто? Разумеется Чума.

– Откуда?! – восторженно завопил Андрей, бросаясь к автомобилю.

– От верблюда! – похохатывая, ответил ему Генка фразой своей подружки и галантно предложил Тане сесть в салон, распахивая перед ней заднюю дверь:

– Прошу, мамзель!

В некотором замешательстве Таня кивнула ему машинально и села рядом с Андреем на заднее сиденье. Генка тут же нырнул в салон и оказался рядом с Вероникой.

– Нравится?! – орал он, чуть ли не брызгая слюной. – А?! – он хлопнул Веронику по плечу. – Гони!

Чума невозмутимо кивнула и нажала на газ. Машина помчалась по дороге.

– Нет, правда, братуха, – обращался к Генке совершенно ошалевший Андрей. – Откуда?!

– Ты чё! – подмигнул ему Генка. – Расскажу – не поверишь. Нет, ты только посмотри на нее, а? – он кивнул на Веронику. – Как будто всю жизнь машины водила!

– А я их всю жизнь и водила, – пожала плечами Чума. – С пяти лет, наверное.

– Вот это ни фига себе, верно? – орал в исступлении Генка. – Нет, ты понял, что это за баба?! Да она просто центровая телка, гад буду!

– Ты обещал кое-что, – напомнила ему Чума.

– А? – воззрился на нее Генка. – Что?

– А то! – она кивнула на бардачок.

– О!!! – снова возопил Генка. – Вы же ничего еще не знаете, несмышленыши! Ну-ка, ну-ка…

Он покопался в бардачке и, вновь повернувшись к Тане и Андрею, наставил на них пистолет.

– Руки вверх! – дурашливо заорал он.

– Ваауу!!! – вовсегорлозаоралвосхищенный Андрей. – Ну, все! Теперь держись, Америка – Москва!!!

– Почему – Америка? – удивилась Таня.

– Да потому! – орал Андрей, сияя улыбкой, – что теперь нам все по фигу!

Он протянул руку за пистолетом.

– Дай посмотреть, Генка.

Тот поколебался, но все-таки дал.

– Только осторожней, гляди, – предупредил он.

– Не учи ученого…

Не отрывая глаз от дороги, Чума повторила:

– Ты обещал кое-что.

– Что? – спросил Генка.

– Ты говорил, что извинишься.

– Я? – сопротивлялся Генка.

– Ты отвечал за свои слова, – напомнила ему Чума.

– Точно, Геныч, – подтвердил Андрей.

– И я помню, – добавила Таня.

Генка засмеялся.

– Да ладно вам! Выдумали.

Вдруг машина понеслась на огромной скорости – Чума вдавила педаль газа до упора. Дорога была плохая, машину затрясло, словно она собралась рассыпаться прямо сейчас, но Чума все давила и давила на педаль, не собираясь снимать с нее свою ногу.

У Тани от страха что-то встало в горле, да так, что она даже пискнуть не могла. Ни вздохнуть, ни выдохнуть.

– Эй! – заорал Андрей. – Ты чего?! Угробиться хочешь?! Сбавь, дура!

Чума не реагировала, только упрямо сжала губы и не отрывала от дороги глаз.

– Сбавь скорость, кому говорят! – орал в страхе Генка.

Мимо них с бешеной скоростью мелькали кусты на обочинах, деревья, не просто мелькали, казалось, еще немного, и они превратятся в сплошную зеленую пелену.

– Ты обещал, – твердо повторила Чума.

– Ну извини, извини, – завопил Генка. – Черт с тобой, извини, только сбавь!!!

Чума сразу же отпустила педаль, и машина поехала плавнее.

– фу-у! – выдохнул Генка, мотая головой. – Ну ты даешь людям просраться!

Таня с Андреем молчали, медленно приходя в себя после пережитого.

И вот только тут Чума впервые за все время этой бешеной гонки отвернула голову от дороги и посмотрела на Генку. Глаза ее были бешеными.

– Ты чего?! – отшатнулся он. – Я же извинился. Чего ты?!

– Насрать мне на твои извинения! – бросила ему Чума. – Ты слово дал. А за слова свои отвечать нужно. Понял?!

Генка молчал.

– Я, может, и правда мало что про себя ^ рассказываю, – снова отвернулась Вероника, уставившись на дорогу. – Но про ^ меня никто не скажет, что я за слова свои

не отвечаю. Пока это было так, правильно?

– Правильно, – нехотя ответил Генка.

– И будет так, – кивнула Чума. – Всегда.

Хлынов свою службу не то чтобы не любил, а как бы это сказать помягче… терпел, что ли.

Звучит, конечно, здорово. Майор Федеральной службы безопасности. А раньше – Государственного комитета безопасности. С обязательной добавкой «Советского Союза». Хорошо звучит. Гордо. И совсем не страшно. Хотя какой-то холодок в этих словах, безусловно чувствовался.

И когда однажды в баре – давным-давно, еще во времена баров и забегаловок, а не клубов, бистро и найтов («найт» – ночной клуб, это Катя научила, эх, Катя, Катя!) – молоденький старший лейтенант КГБ Олежка Хлынов снимал с приятелем на пару каких-то баб и сдуру проговорился, что он из «органов», за столиком возникла тишина.

Весьма неприятная и напряженная тишина.

– Вы что, девочки? – попытался улыбнуться Хлынов. – Какие проблемы?

– Никаких, – отрезала одна из них, а вторая добавила:

– А правда, что на Лубянке до сих пор в подвалах мучают?

– Господи, какая Лубянка? Какие подвалы? Кто вам сказал такую бредятипу?!

– Мучают или нет? – упорствовала девчонка.

– Да что вы!..

– Отвечайте.

И тогда Олег разозлился. Сказал с вызовом:

– Да! Пачками!

– Ой, правда?

– Да. Да. Да. Да. Я и есть главный мучитель. Ры-ы-ы-ы-ы! – Он вытаращил глаза и скорчил страшную гримасу. – Похоже?

– Похоже, – серьезно сказала одна.

– Вы шутите? – пискнула другая.

– Конечно же, шучу! Шу-чу! – закричал Хлынов. – Давайте кончим эту глупую тему. – Он был уже не рад, что проговорился про свою работу, вернее, про место работы. – Я пошутил. Хотел произвести впечатление. Дурак. Каюсь. Прошу простить.

Хлынов демонстративно приложил руку к сердцу и склонил голову.

Одна из девчонок резко поднялась и пошла к выходу. Олег и его приятель проводили ее удивленным взглядом.

– Что с ней?

– Вы извините, у нее… – оставшаяся девчонка запнулась, но все же докончила. – У нее там отца замучили… Простите.

Веселье расстроилось окончательно. Хлынов, правда, сделал еще одну попытку восстановить компанию, но этим только все испортил.

– Он был еврей? – тихо спросил он.

– Что? – не поняла девчонка.

– Ее отец был евреем? – уточнил Хлы-нов.

– Да что вы себе позволяете! – Девчонка вскочила, схватила сумочку и тоже устремилась за подругой.

Приятель выразительно покрутил пальцем у виска.

– А что я такого сказал? – обиженно спросил Хлынов. – Ну еврей, ну мучитель… Ничего особенного. Обычные русские слова. Бред какой-то, честное слово!

– Ты их обидел. Насмерть, – объяснил приятель.

– Но чем?!

– Не ори.

– Я не ору, – успокоился Хлынов. – Но ты-то, товарищ старший лейтенант «конторы глубокого бурения» (так порой Хлынов называл КГБ, в шутку естественно), ты-то мне можешь объяснить?

– Объяснять не буду, а сказать скажу.

– Валяй!

– Валяю, – флегматично отозвался приятель и сказал негромко: – У меня у самого бабка «червонец» намотала в лихие годы, ты понимаешь, о чем я?.. – Он сделал паузу, продолжив: – И через подвалы прошла. Те самые, что на Лубянке. Бить ее, конечно, не били. Но харили за милую душу. Так сказать, повзводно…

Хлынов нахмурился. Он этого не знал.

– Это первое, – спокойно продолжил

приятель. – А второе, брат, то, что нельзя человеку в лицо вот просто взять и сказать с пренебрежением, что он еврей. Нехорошо!

– Она еврейка?

– А ты что, не видишь?

– Погоди, погоди… Ну, скажи мне, что я русский, и я не обижусь. Чепуху ты несешь!

– Нет, – вдруг жестко сказал приятель.

– Объяснись, – потребовал Хлынов.

– Потому что я тоже еврей…

Приятель добил коктейль «тройку» и

молча, не попрощавшись, ушел. Вот и посидели, называется!..

Этот давнишний случай врезался в память Хлынову, и как он ни старался про него забыть, коварное время (вот ведь дурацкое свойство памяти!) частенько об этом напоминало. Особенно в последние годы. Когда все сорвалось с цепи, понеслось, сломя голову, – прочь все приличия и запретные темы. Господи, да какие теперь запретные темы!

Про евреев хотите порассуждать – пожалуйста!..

О холодных застенках Лубянки – сколько угодно!..

Лесбиянки, «голубые», коррупция, наркомафия, детская преступность, голод, нищета, Афган, заговор в Кремле, пьянка в Беловежской пуще…

Говорите о чем угодно!

Говорите. Говорите. Говорите. Говорите.

Только не молчите. Тот, кто молчит, вызывает подозрение. Он вызывает страх. И самый большой страх вызывает, конечно же, народ. Которого много. Очень много. Миллионы. И который молчит. О, как он страшно молчит…

Обо всем этом Хлынов часто размышлял, скучая на оперативках. Если говорить честно и прямо, как того все требовали, но никто, естественно, в управлении не делал (не дураки же!), то оперативки Хлынову нужны были не больше, чем коту второй хвост, а рыбе – ухо. Отдел, одним из подразделений которого руководил Хлынов, занимался тихой рутинной работой. Бумажной. Тоскливой до зевоты. Скучной и ненужной. Что-то вроде канцелярии при заводском отделе кадров. Человек прибыл, человек убыл. Фотография, личный номер, спецкод, подпись… И так до бесконечности.

Был, правда, несколько лет назад шанс вырваться отсюда. Нет, инициативы Хлынов не проявлял – его самого вызвали. 1 la-верх. К генералу Харитону.

– Хлынов? – хмуро поинтересовался генерал.

– Так точно.

– Пойдешь на обследование…

И. Крутов

– Куда? – спросил удивленный Хлынов.

– Не понял? – повысил голос генерал.

– Виноват! – тотчас исправился Хлынов, тогда еще капитан.

– Мой помощник вам все объяснит… – Генерал сделал паузу, подошел к шкафу, где было полно книг, но как Хлынов ни силился, не мог прочитать ни одного названия. – Скажете, вы себя хорошо чувствуете?

– В каком смысле?

– Ну, вообще… – туманно произнес Харитон.

– Не жалуюсь. А что, товарищ генерал, какое-то задание? – все-таки решился спросить Хлынов. – Я готов. У меня эта бумажная работа во где сидит! – Он провел ребром ладони по горлу.

– Задание… – передразнил генерал. – Эх, Хлынов, Хлынов! Сколько лет в органах, а так ничего и не понял. Ну разве так дают задание, Хлынов? – В голосе генерала послышалось нескрываемое презрение. – Иди, иди отсюда и чтоб я тебя больше не видел!.. Задание! – еще раз усмехнувшись, повторил он.

Хлынов прошел обследование. Затем – еще одно, дополнительно. В спец лаборатории профессора Плеханова, известного на все управление своими многочисленными романами. Лежа на кушетке, облепленный датчиками и хитроумными приборами, Хлынов мечтал, как его признают годным – он ведь здоров, совершенно здоров! – и отправят куда-нибудь подальше, прочь от этой бумажной волокиты. И будет он бесшумно ползти по джунглям со встроенным в глаз фотоаппаратом…

– Одевайтесь, – равнодушно приказал Плеханов. – Вы свободны.

– Все?

– Да.

– У меня все в порядке? Меня возьмут?

– Это вам сообщат, капитан. Идите!

Нет, обманули беднягу Хлынова. Ничего ему, естественно, не сообщили, и ни в какие джунгли он не поехал. А тихо вернулся к своим бумажкам. Фотография, личный номер, спецкод, подпись…

Оперативка закончилась. Хлынов поднялся со стула, вышел вместе со всеми, пошутил с секретаршей. И вдруг замер.

ЭТО вновь стало наполнять его.

Прямо здесь, среди белого дня, в управлении…

Подруги ей завидовали:

– Счастливая ты, Ада!

И громко вздыхали, как бы подчеркивая величину этого безмерного счастья.

– Почему, девочки? – фальшиво удивлялась Ада, заранее зная ответ.

– Да брось ты!

– А все-таки?

Я

– Ну как же! Ну как же! – искренне волновались подруги, они всплескивали руками и начинали тормошить Аду, словно старались привести ее в чувство. – А Виталий?..

Ада вздыхала. Прятала глаза. Поводила плечиком.

И вновь – все фальшиво, все нарочито, все ненатурально.

– А что Виталий? – невинно спрашивала она.

– О!.. Виталий. Виталий. Виталий. Виталий…

Это имя подруги произносили на все лады. Как бы подчеркивая множество неуловимых оттенков. Все то, что скрывалось за семью буквами.

– Бросьте, девочки!

– Ада…

– Нет, в самом деле!

– Ада…

– Вы же ничего не знаете!

– Ада…

Им и не нужно ничего знать. Потому что у них такого никогда не было. Но будет! Обязательно будет. У каждой, непременно у каждой!..

Господи, девочки, да если бы вы только знали, что на самом деле происходит между Адой и Виталием! Молчали бы сейчас как истуканы. А то и вовсе – отвернулись бы от бедной Ады. Как от старой брошенной куклы.

Но ничего не знают девочки. И Ада им ничего не скажет. Какие ни есть, а все-таки подруги.

Ничего она им не скажет. Ничего!

Назад к карточке книги "Мясник"

itexts.net

Читать онлайн книгу Мясник - Игорь Крутов бесплатно. 11-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Назад к карточке книги

После случая с крысой Ада испугалась:

она вдруг поняла, что следующими работами ее возлюбленного (да, да, возлюбленного, а как же иначе, ведь она действительно любит его!) вполне могут оказаться «Цианистый калий» или «Гильотина». В каждой шутке есть доля шутки, но и в каждой истине есть своя доля истины.

Она решила исчезнуть из жизни Виталия. Но не смогла. Сначала пряталась несколько дней у подруг. Встревожившись, он ее разыскивал. Затем поиски прекратились, но она сама не выдержала и позвонила ему. Незнакомый женский голос ответил, что Виталия нет в городе.

– Как нет? – удивилась Ада, позабыв даже спросить, с кем разговаривает.

– Так, – туманно ответили ей.

– А где же он?

– Не знаю, – последовал ответ.

И повесили трубку.

Ада промучилась еще несколько дней. В мастерскую были отправлены лучшие подруги – сама Ада идти боялась, вспоминая крысу на животе, – но не добились никакого результата. Женский голос из-за закрытой двери сообщил, что Виталия нет – уехал.

Тогда она решилась начать поиски. Зачем? Что бы объясниться. А что объясняться, твердил ей внутренний голос. Этот человек издевался над тобой как хотел. Мучил тебя. Сводил с ума своей работой. Унижал тебя…Неправда, отвечала самой себе Ада. Он боготворит меня. Он любит меня. Я ему нужна. И только я, а не другая. Именно поэтому он берет меня в свою работу… И я найду его. Найду во что бы то ни стало. Вечером. Ночью. Когда угодно!

С этими мыслями Ада оделась и, оставив записку родителям, вышла на улицу…

Ноги сами привели ее на ту остановку, где впервые они встретились. Вот здесь она стояла и ловила машину. Подняла руку. Левую? Нет, правую. Он был на белом «Мерседесе»…

Ада машинально подняла руку, когда увидела вдалеке бейый автомобиль. Когда машина подъехала ближе и мужчина, сидевший за рулем, спросил, куда ее подвезти, она вдруг растерялась. Ехать в мастерскую? Куда?

– Вы будете садиться или нет? – нетерпеливо спросил мужчина.

– Да, – наконец решилась Ада.

– Куда?

– На Алтуфьевское шоссе, – уверенно сказала Ада, неожиданно вспомнив, что там живет один из многочисленных приятелей Виталия. – Недалеко от универсама «Лесково»

– Там, где «Будапешт»? – уточнил мужчина.

– Да, это рядом. Я вам покажу.

– Поехали. Я хорошо знаю этот район, – странным голосом добавил мужчина, но Ада не обратила на это внимания —

она слишком была занята своими проблемами.

Машина плавно тронулась – это была белая «Нива», а за рулем сидел Хлынов…

Заманить девчонку в подъезд оказалось пустяковым делом. Хлынов сказал Аде, что ему надо заправиться, а деньги он, к сожалению, забыл дома. Но совсем рядом, по пути, живет его друг, у которого можно разжиться бензином.

– Может быть, проще деньгами? – подумала вслух Ада. По пути они познакомились и болтали почти дружески.

– Конечно, Ада, деньгами проще! – улыбнулся Хлынов. – Но если бы вы знали этого скрягу.

– Он настоящий скряга? 13 жизни не видела скряг.

– Самый настоящий. Жуткий. Такой страшный, что я вас даже не буду знакомить, – пошутил Хлынов.

Ада улыбнулась в ответ. Ей было легко с этим странным человеком. Чем-то он неуловимо напоминал ей Виталия. Но чем?..

– Он скупает бензин бочками и хранит их на лоджии, – продолжал тем временем Хлынов. – Экономит…

– Правда? – искренне удивилась Ада. – Зачем ему столько бензина?

– А… Он покупает его по низкой цене, а продает, когда бензин дорожает. Поняла?

– Нет. У него что, не все дома?

– У него дома только бензин. – Хлынов достал из багажника несколько канистр и какие-то свертки.

– Но ведь инфляция… – пыталась понять действия неизвестного ей человека Ада, но Хлынов вежливо остановил ее:

– Ада, помоги мне, пожалуйста, нажми на кнопку лифта. – Он смущенно пожал плечами, показав на занятые вещами руки.

– Да, да, конечно!

Ада вызвала лифт, а когда створки с неприятным скрежетом распахнулись, Хлынов неожиданно ударил ее по шее. Ударил профессионально, точно и расчетливо, так, что девочка мгновенно «отключилась»…

Ада очнулась в ванной. Весь дальнейший кошмар происходил, как в полусне.

В той самой ванной, где совсем недавно была замучена Рита. Теперь на ее месте была Ада. Теперь ее руки и ноги были скованы наручниками. Теперь она была подвешена к металлическому кольцу. Теперь перед ней стоял голый Хлынов…

Вернее, не стоял – присев на корточки, он вынимал из чемоданчика инструменты патологоанатомов.

В мозг девочки расплавленной лавой медленно втекали слова Хлынова:

– Малыш, так нечестно… Ты хочешь выйти из игры… А этого делать нельзя…

Нельзя оставлять меня одного… Нельзя выходить из игры… Ты должен быть все время со мной…

ЭТО медленно выпускало его из плена.

Постепенно приходя в себя, Хлынов огляделся. Стены были забрызганы кровью, на дне ванны валялись куски мяса, к специальному кольцу был подвешен искромсанный труп. Кто это был? Человек или животное? Как его звали? Как ее звали?.. Кажется, это была девочка. Ада… Ада? Точно, Ада. Теперь Ада в раю. Хотя, если следовать ассоциации, то получается, что Ады попадают в ад, а Раи – в рай. Впрочем, ему, Хлынову, все равно…

Человек – это обычный кусок мяса. Вот он, смотрите, висит на кольце. И повесил его не Создатель. Повесил его Хлынов. Созданный по образу и подобию Божьему. Ха-ха! Подобие. Образ. Какие только слова не придумали эти чертовы схоласты, чтобы оправдаться, почувствовать себя выше всей остальной природы. Нет! Вот вам! Вот! Вот! Хлынов вас вернет на землю. В грязь. В жижу. В почву. К тем самым простым инстинктам, которые и правят миром. К желанию есть. К желанию убивать. К желанию подминать под себя самку.

Все. Точка. Не думать об этом. Вот она, его жертва. Какая по счету? Четвертая?.. Да, четвертая! Жертва Создателю. Тому

самому, загадочному в своих неисповедимых путях. Тому, кто создал его, Хлынова.

Он резко поднялся, с металлическим звоном упала на пол листовая пила. Хлынов аккуратно поднял ее, положил в чемоданчик, предварительно обретев мокрой тряпкой. Огляделся.

Родионов, облокотись на руль, смотрел на подъезд, где исчез хозяин «Нивы».

– Да ты гляди, – ткнул он в бок напарника. – Кончай ночевать.

– Га? – тяжело выдохнул напарник, на этот раз уже другой, сорокалетний хохол, в прошлом боксер-тяжеловес. – Кто?..

– Тихо! – прикрикнул на него Родионов. – Вон! Смотри вперед. Видишь, идет уже к своей «Ниве»…

– А мне баба приснилась, – охотно поделился боскер-тяж. – Сисястая, сучка!

– Я тебе дам сисястую, – сплюнул Родионов (ну что за напарники попадаются – то юнец-желтороток, то вот этот, самец какой-то!)

– Такую здесь не достанешь, – продолжал хохол. – За такой куда-нибудь на Мадагаскар ехать нужно.

– Е-к-л-м-н! – выругался Родионов. – Ты будешь следить или нет?!

– Буду, буду! Не кипятись… – Хохол демонстративно потер глаза. – Слушай, а чего это он таскает?

– А я знаю?!.. Зашел с девчонкой и вещами, а выходит… Ты же сам видишь.

– Я вижу, что малявки с ним нет.

– Это и я вижу!

– И где же она? Где эта маленькая шлюшка?

– А бес ее знает… Погоди! – Родионов четко доложил начальству, что произошло за последние несколько часов (а что произошло, ничего особенного – сидели и ждали, как последние мудаки!) и что он теперь видит перед собой. Начальство что-то лаконично ответило, и Родионов передал напарнику, что их скоро сменят.

Цедило! – обрадовался хохол, он присмотрелся к белой «Ниве». – А ведь он сейчас рванет! Гляди, браток…

– Вижу, – выдавил из себя Родионов. – Никуда он от нас не денется.

«Нива» ехала странным маршрутом: заезжала в какие-то старые дворы, кружила вокруг свалок, несколько раз пересекла Яузу. В одном месте «Нива» едва не столкнулась с «жигуленком», в котором сидели Родионов и хохол, но пронесло – Хлынов не обратил на встречу особенного внимания, посчитав ее обычной случайностью…

– Что же он делает? – размышлял вслух хохол, не понимая маневров Хлыно-ва. – Следы заметает? Непохоже…

Родионов помалкивал. Все эти странные перемещения «объекта» нравились

ему, как больному зубу бормашина. Действительно, чего он кружит? На отрыв от предполагаемой слежки это было ни похоже.

– Не нравится он мне, – поделился Родионов.

– И мне тоже.

– Ближе бы подойти…

– Не стоит. Разок чуть не вмазались, – разумно заметил хохол.

Родионов кивнул: что верно, то верно. Ближе не подойдешь…

В одном месте – старый двор, арка, улица, освещенная причудливыми фонарями, – им удалось встать так, что можно было проследить за действиями «объекта» во время остановки.

– Смотри, – громко зашептал хохол. – Да он же прячет!

– Вижу…

– Смотри, смотри!

– Да заткнись ты! – посоветовал Родионов хмуро.

Он увидел, как Хлынов бросил – прямо на ходу, лишь слегка притормозив, – в мусорный бак какой-то предмет. И тотчас, дав газу, выехал со двора…

– Ну что же ты?! Уйдет!

Родионов медлил, не решаясь продолжать слежку. Конечно же, есть инструкция и тому подобное. И надо вызвать группу, а уж она, группа, сама разберется с этим таинственным пакетом. Но… Всегда хочется самому прикоснуться к тайне. Самому!

Ведь в этом и есть тот самый настоящий, полный кайф, который всегда достается кому-то другому. Почему не тебе? Иди, посмотри, и хрен с ней, со слежкой, и наплевать на все инструкции…

Хохол продолжал зудеть под ухом, ныл про то, что Хлынов уходит, что им уже его не догнать, что он не виноват, а виноват-то как раз этот дебильный Родионов, этот заторможенный Родионов, этот пришибленный Родионов, этот…

– Ша! – рявкнул Родионов на напарника.

И направил машину во двор.

Находка поразила Родионова. Видел он и раньше трупы, видел и отрезанные головы в горячих точках, видел и мертвых детишек… Здесь было другое. Улыбка – вот чему изумился Родионов. Она была спокойной, даже чуть застенчивой. Как будто ее специально пририсовали к этой страшной отрезанной голове. Голове девочки. Той самой, что несколько часов назад вошла в подъезд с Хлыновым…

Только два человека знали до самого конца тайну Олега Васильевича Хлынова: генерал ФСБ Харитон и профессор специальной лаборатории того же ведомства тихий, неприметный Плеханов…

Харитон и Плеханов давно знали друг друга – когда-то учились в одном военном училище.

– Володя, – первым представился могучий Харитон и протянул руку.

– Илья, – чуть заикаясь сказал Плеханов.

– Поступать?

– Да.

– Не ссышь?

– Ч-что?

Харитон едва улыбнулся такой простоте нравов. Они встретились на вступительных экзаменах, почти голые, в длинном коридоре, заполненном такими же, как они, почти голыми абитуриентами, – предстоял очередной этап медосмотра.

– Ладно, не ссы, прорвемся, – добродушно заметил Харитон. – Ты откуда?

– Я и не боюсь, – краснея, ответил Плеханов. – Мы с мамой приехали из Шклова.

– Откуда?!

– Из Ш-ш-ш-клова, – с натугой прошипел Илья.

– С мамой?! – еще больше поразился Харитон.

– Д-да…

– Ну ты даешь, вояка!

– А ч-ч-то тут так-к-к-к-ого?

– Ничего т-т-ту-тт-т такого не-е-е-е-т, – ответил Харитон. – Из Шклова так из Шклова. Бывает – не повезло!

– Кому?

– Что – кому?

– Кому это не повезло? – в голосе Ильи послышались нотки раздражения, и он даже перестал от волнения заикаться.

– Тебе, – ухмыльнулся грубый Харитон.

– Мне?

– Да. Тебе. Не. Повезло, – внятно и очень обидно произнес Володя Харитон. Когда хотел, он мог вывести человека из себя в течение одной минуты. А зачастую – хватало и пол минуты…

Илья нахмурился. Огляделся. Не слышал ли кто. Затем выпалил:

– Сам дурак!

– Повтори…

– Ты слышал!

– А я говорю, повтори, – грозно потребовал Харитон.

– Нет!

– Ну?..

– Я сказал – нет!

– А я сказал – да!

– Нет!..

– Да!..

– НЕТ! – заорал Илья. – Я ДВАЖДЫ НЕ ПОВТОРЯЮ!

Харитон вскочил. Посмотрел сверху вниз на этого наглого заику. Ах, он не повторяет?! Ладно…

– А ну пошли! – приказал он.

– Куда?

– Тут близко…

– Сам иди! – уперся Илья.

– Если ты, гад, сейчас же не встанешь! – нагнувшись и схватив обидчика за грудки, злобно прошипел Харитон. – Если ты сейчас же не оторвешь свою поганую задницу… – Он прибавил еще пару непечатных, рявкнув в конце: – Ну?!

– Да пошел ты!..

– Ах ты, сука!

– Убери грабли!

– Я тебя…

– Убери!

– Урод…

– Пусти!

– Сволота яка… – от избытка чувств Харитон перешел на родной украинский.

– Не надо!

– Да у нас в Запорожье таких, как ты, на «пику» сажают…

– Не… – Илья захрипел, вцепился в руку, которая сдавила его горло и приподняла над стулом. Казалось, еще немного – и он задохнется.

– Значит, не хочешь идти махаться? – с каким-то садистским наслаждением спрашивал Володя, продолжая душить хрупкого на вид Илью.

Илья попробовал лягаться – не вышло.

Володя сдавливал все туже горло Ильи.

Илья хотел перехватить руки – не получилось.

Володя продолжал давить…

Со стороны, кстати, почти ничего не было заметно. Ну разговаривают двое. Делятся, так сказать, своим наболевшим перед медкомиссией. Обычное дело!

Илью спасла рубашка.

Тем, что была ветхая…

Не выдержав могучих Харитоновых рук,

она лопнула с громким треском, и спасенный Илья рухнул на свой стул. Рухнул, чтобы тотчас вскочить и броситься на обидчика.

И вот тут Харитон столкнулся с настоящим Ильей Плехановым. Жестоким. Хитрым. Коварным. Не знающим пощады…

Раз!

Удар ногой чуть ниже коленной чашечки заставил Харитона взвыть и открыть от удивления рот.

Два!

Удар другой ногой, коленом, в солнечное сплетение – и как* он только достал?! – заставил Харитона позорно поклониться маленькому Илье.

Три!

Удар сдвоенных кулаков пришелся точно в основание шеи, заставив Харитона рухнуть к ногам победителя.

Шум от падения могучего тела был таким, что наконец-то на ребят обратили внимание. И тотчас бросились со всех сторон, еще не понимая, что случилось…

– Эй, мужики!..

– Что с ним?..

– Почему он лежит?..

– Ему плохо!..

– «Скорую» давай, «скорую»!..

– Человек умер!..

Крики. Ругань. Гвалт.

– Дайте же посмотреть! Дайте посмотреть! Ну дайте же посмотреть?! – истошным голосом просил крохотный абитуриентик из Саратова, не успевший протиснуться в первые ряды зевак.

Илья спокойно наблюдал за всей этой суматохой, не делая никаких попыток помочь поверженному противнику.

Наконец Харитон стал подавать первые признаки жизни. Он шумно вздохнул. Оперся на руки и тяжело поднялся…

На маленького, тщедушного Плеханова старался не глядеть.

– Что случилось? – раздался грозный крик дежурного офицера.

– Да вот…

Толпа моментально расступилась.

– Я спрашиваю, в чем тут дело? – еще суровее спросил дежурный офицер.

– Нормально, – тяжело прогудел Харитон.

Илья удивленно приподнял бровь.

– Ничего не случилось, – продолжил Володя. – Это я так… Солнечный удар.

– Удар? – насмешливо переспросил офицер.

– Удар.

– Солнечный?

– Солнечный, – подтвердил Володя.

мясник

– Ну-ну, – неопределенно произнес офицер и, строго оглядев ребят, медленно удалился.

Абитуриенты, шумно обсуждая случившееся (никто так толком ничего и не понял), разошлись. Остались только Илья и Володя. Посмотрели друг на друга. И молча

протянули друг другу руки. Рукопожатие было крепким…

Так они подружились.

Володя Харитон был прирожденным военным, продвигался по службе легко, играючи. Илья Плеханов, напротив, оказался ленив, учился плохо и службу не любил. При случае всегда старался «слинять» с занятий, чем доводил преподавателей училища до белого каления. Особенно офицеров обижало то, что вид Илья имел вполне интеллигентный, и со стороны казалось, что из него можно веревки вить. Но это только казалось…

Харитон, зная, что на самом деле представляет собой тихий Плеханов, лишь посмеивался в усы (у него уже тогда пробились усы, да не жиденькие какие-нибудь, а самые что ни на есть настоящие, мужские, густые и пушистые, как у актера Никиты Михалкова).

Училище научило их двум вещам. Во-первых, в армии им не место, как бы это сытно и привлекательно ни звучало – вслушайтесь в это слово: «офицер»!

Во-вторых, необходимо в жизни подчиняться только одному правилу, простому и железному, как Устав: если хочешь хорошо жить – научись давить людей.

Формулировка «хочешь хорошо жить» означала, в первую очередь, жить без материальных и прочих проблем и непременно интересно. А под словом «давить» подразумевалось не банальное – командовать, заставлять подчиняться, но и хитрить тоже…

Оба хорошо усвоили эти правила. Правда, Харитону больше нравилось подчинять себе людей сильных физически, а Плеханову – возиться с теми, у кого более слабая психика.

Это и определило их дальнейшую судьбу. Хитрый Плеханов «закосил» по здоровью, и его погнали из армии – уже лейтенантом, естественно. А Харитон, вымахавший к окончанию училища в огромного статного детину с чувственным ртом и плотоядными чертами лица, аккуратно и очень ловко перевелся в смежное ведомство – госбезопасность…

Жизнь раскидала их, протащила через многие круговерти, чтобы снова свести, да не просто свести в троллейбусе, как это частенько бывает с бывшими однокурсниками, а надолго и крепко бросить в объятия друг другу. И этому помогло время – запахло большими деньгами и такими возможностями сделать карьеру, что от этого захватывало дух. Друзья – теперь они считались настоящими друзьями, до гробовой доски и последнего похоронного стука – стали думать, как им жить дальше. И придумали…Заводилой, как это было и раньше, конечно же, оказался хитрый Плеханов.

К тому времени он уже защитил докторскую диссертацию по химии, имел свою лабораторию, занимался, в том числе, опытами над животными. Харитон, разыскав старого друга через свое вездесущее ведомство, предложил ему перейти к себе.

– Да брось ты херней заниматься, Илья! – возбужденно говорил при встречах Харитон. – Переходи ко мне! Я тебе все мигом организую. Дам лабораторию. Мужиков толковых. Баб…

– Баб? – весело усмехнулся Плеханов, успевший к этому времени поменять уже четвертую жену.

– Конечно! – горячился Харитон. – Утром пришел – секретарша тебе минет организует. В обед – анальный секс. А уж вечером, как полагается, групповуха!..

– Да ты классно устроился! – хохотал Плеханов. – А если серьезно – действительно можешь взять?..

– Без проблем.

– Есть у меня одна мыслишка. Сумасшедшая, правда, – Плеханов осторожно заглядывал в трезвые глаза друга, – раньше я думал – Нобелевкой пахнет… А сейчас! – Он махнул рукой, выпил, не закусывая. – На хрена мне Нобелевка…

– Ну, не скажи! – Харитон тоже опрокинул фужер.

– Скажу! – оборвал его Плеханов. – Только тебе скажу. Это такое дело… – он понизил голос. – Только нужен человек. Нормальный человек. С устойчивой психикой. Из твоей конторы…И главное – что бы за ним можно было следить. Не день, не два, не месяц…Годы! Тогда – все. Деньги, бабы, острова. Такие перспективы, что тебе, полковник, и не снилось!

Плеханов произнес это так серьезно и убедительно, что Харитон сразу же поверил – нет, друг не врет, хотя за ним и не задерживалось, но сейчас он говорит правду.

– Так в чем там дело? – понизив голос, спросил он.

– Пошли-ка на балкон, – приказал Плеханов.

Они вышли, и ночной терпкий воздух Москвы вошел в прокуренные легкие. Постояли молча, затем Плеханов нагнулся и прошептал:

– Я хочу назвать его «Ди-Кси»… Это будет такой препарат. Страшный. Могучий. Непобедимый. Но нужен человек. Подопытный кролик. Ты меня понимаешь?

– Есть у меня такой, – подумав, сказал Харитон и добавил: – Хлынов Олег Васильевич. Этим можно рискнуть, – он неожиданно хохотнул. – И кролик из него выйдет отменный!

Глава шестая

– Итак, половина дела сделана, – сказал Семен Никите. – Вторую половину сделают мои люди. Они найдут Таню, можешь не сомневаться.

– У тебя что – вся Москва под колпаком? – ошарашенно спросил Котов.

– Что-то вроде того, – кивнул Семен. – Вся не вся, но кое-что можем.

– Слушай, – прищурился Акимов. – Откуда у тебя бабки такие? Ты развернулся почище МУРа!

– Это ты, конечно, загнул, – покачал головой Семен. – Хотя доля истины в твоих словах, безусловно, есть. Я действительно хорошо развернулся.

– Я и говорю, – кивнул Акимов. – Так откуда у тебя столько деньжат? Неужто на гонорары от бизнесменов? Что за делишки ты для них оптяпываешь, а?

Семен закинул голову и от души рассмеялся.

– Это в тебе ментовская косточка говорит, да, Петр?! – спросил он товарища. – Нет, что за привычка – в чужом кармане рыться да вопросы лишние задавать? Никогда мы от совковых манер не отвыкнем, никогда. По тебе сужу, Петя.

Петр смутился.

– Да мне ведь просто интересно, – краснея, проговорил он, растерянно поглядывая на Никиту. – Просто так спросил. Не хочешь – не отвечай.

– Да ты сам на все ответил, – сказал Семен. – Гонорары, дружище, конечно, гонорары.

– Убьют тебя, Сема, – сказал вдруг убежденно Никита. – Как пить дать – убьют.

– Да? – с интересом посмотрел на него Безруков. – Это за что же?!

– Знаешь много. Разве нет?

Семен подумал немного, словно задачку какую-то решал, а потом предложил:

– Может, по сто граммов? У меня и водка, и коньяк есть. Что будете?

– Водку, – сказал Петр.

– Ничего, – покачал головой Никита. – Найду Таньку, тогда и выпью.

– Тогда и мне ничего, – сказал Петр.

Семен пожал плечами.

– Как хотите. А я выпью, пожалуй, я, в отличие от вас, в успехе не сомневаюсь. Найдем мы эту принцессу.

– Да я не о том, – запротестовал Никита.

– А я – о том, – сказал Семен и, налив себе пол фужера коньяка, выпил. – Хорошо!

Он немного постоял молча, затем, удовлетворенно крякнув, обратился к Акимову.

– Деньги, Петя, не проблема, – назидательно проговорил он. – Проблема в том, как создать такой авторитет, чтобы тебе их сами принесли. Выстроились в очередь с чемоданами купюр.

– А у тебя что – очередь? – спросил Петр.

– Представь себе, – кивнул Безруков. – Ну вот сегодняшнее дело. Хотите послушать, как начиналось все? Могу рассказать.

– Сделай милость, – попросил Акимов.

Семен налил себе еще и снова выпил.

– Ты что – алкоголик? – спросил его Никита. – Глушишь, как эскимос.

Безруков мотнул головой.

– Да нет, стресс снимаю, – ответил он. Глаза его постепенно стекленели, как у человека, привыкшего пить много и часто. – Честно говоря, ребята, сегодня вы ба-аль-шой опасности подвергались. Я, конечно, профессионал классный, что там говорить, и люди у меня свое дело знают, но операция-то была – высшей категории сложности. Схулиганил я маленько, взял вас с собой, схулиганил. Ну да мне ли начальников бояться? Вы нормально отработали. Могу в штат зачислить.

– Не надо, – сказал Петр.

– Да знаю, знаю, – успокоил его Семен. – ты у нас не за деньги, ты за совесть горбатишься. Ну, ладно. Че я там говорил-то? – он заметно пьянел.

– Про высшую категорию что-то, – напомнил ему Котов.

– А! – вспомнил Безруков. – Ну да. Так вот, други мои. Началось это года четыре назад. В одном занюханном российской городке – назовем его Ярославлем жили-были пятеро друзей. И был у них командир. Мы его так и будем звать. Командир. Для удобства. Нужно сказать, что это был хороший командир. Справедливый. Как Закон. Тот, который суров, но справедлив. А прочих четверых мы тоже для удобства, а также для нашей с вами безопасности, назовем не по именам, а как-

нибудь иначе. Ну, например: Седой, Толстый, Молодой и Очкарик. Нормально?

– Нормально, – сказал Петр.

– Дальше, – сказал Никита.

– Ну вот, – продолжил Семен. – Жили они себе, жили спокойно, как могли, воровали у государства, не жировали, но и не бедствовали. У каждого из четверых свои подчиненные были, а пятый осуществлял общее, значит, руководство. И вдруг – Горбачев и перестройка. Что же делать теперь, задал им вопрос Командир. И сам же ответил: разумеется, перестраиваться. А как? – спрашивают его кунаки. А очень просто, отвечает Командир. Вы только меня слушайте, и все будет тити-мити. В смысле – о’кей. Лады, согласились кунаки.

И тут началось. Трудно им приходилось, но препятствия и испытания только сплотили их на великие дела. И вот кончилась перестройка, пришел капитализм, и Президент бросил клич: «Обогащайтесь!» Наши герои восприняли этот клич очень близко к сердцу. Он им просто пронзил сердца – этот клич. Особенно Командиру.

Он развел такую кипучую деятельность, что очень скоро, через какой-то год, каждый из них стал миллионером в долларах.

Но чем больше у человека денег, тем больше ему надо. Стали кунаки ссориться, отдаляться друг от друга, имущество делить, а; территории, драться из-за всяких там кра– ^ ников нефтяных, ну, полный, словом, современный джентльменский набор. И вот

собрались как-то кунаки у Седого в доме его роскошном и задумали пакость великую: как, значит, извести изверга, Командира, то есть. Ну очень он им не нравился в последнее время. То долю чью-то зажилит, понимаешь, то, наоборот, лишнее кому-то даст. Беспредел полный, короче. Решили они, что как только освободятся от Командира, пойдут у них дела хорошо, ладно и споро. Итак, убрать надо бы Командира. Но как? Ведь тут еще и денежки его надо притырить.

И принялись осуществлять. Пригласили они своего Командира за город. Новый год встретить, в бане попариться, девочек пощупать, пиво с креветками попить. И о делах своих общих покалякать. Командир, естественно, ничего плохого не подозревали предложение принял. А там они заманили его в каморку с зарешеченным окном, пистолет ко лбу приставили, перо дали с бумагой и приказали бедолаге: пиши, мол, отказную и дарственную впридачу, отказывайся от имущества своего навсегда, а то мы тебя здесь же и похороним. Что делать? Написал, как сказали. Им остановиться бы, ан нет! – обнаглели. И решили Командира своего бывшего до полного ничтожества низвести. Пригласили двух дюжих молодцов, один из которых был негром, да и опетушили бедолагу. Зачем, спросите? Трудно сказать. Наверное, для того, чтоб потом быть спокойными. В блатном мире с опущенными не разговаривают ипроблемы их не решают. А они сильно боялись своего Командира, очень сильно. Убивать его они тоже опасались, предъява бы к ним была такая, что ни одна сходка их не защитила бы. А так опустили, и разговор короткий – то есть с «петухами» вообще разговора нет. Никакого. Ну разве что палку кинуть, а так – ни-ни.

– Да что ты нам это все расписываешь? – не выдержал Никита. – По-твоему, мы с Петром в детской комнате милиции служили?!

– Нет, други, – покачал головой Семен. – Говорю я это вам для того, чтобы вы по достоинству оценили то, что последовало за этим событием.

Итак, Командира опустили, и конец. Дали на прощание пинка под зад и отпустили на все четыре стороны. Что с конченым говорить.

Дела у них действительно вроде бы пошли на лад. Потом они мирно поделили, так сказать, полномочия и больше никогда не встречались по дружбе – только на сходках, чтобы выработать план дальнейших действий и обсудить прошедшую операцию.

А Командир, представьте, вопреки прогнозам кунаков, не пал духом. Он только исчез, пропал на три года, а потом появился. Где был все это время – тайна сия велика есть. Впрочем, на свете есть и более загадочные вещи, конечно. Но это для другого случая побережем. Так что не будем

интересоваться, где именно пропадал эти три года Командир. И что поделывал.

Но появился он из небытия обновленный, с жаждой мести, и – безумно богатый. Богаче, чем был, во сто крат. Граф Монте-Кристо.

Остальное – дело техники. Вы можете догадаться, что произошло дальше. Новоявленный Эдмон Дантес, то бишь тот самый Командир, обратился ко мне за помощью. Которую, собственно, и получил. Мы разработали операцию и сделали так, чтобы встреча их состоялась в Москве, в «Метелице». Жалко было раскрывать такой плацдарм для операций, но что делать – деньги решают все. А деньги, то есть, Петя, гонорар, был такой, что теперь можно полгода на охоту ездить.

– Да, – задумчиво протянул Никита, – интересно. И куда их повезли, голубчиков, если не секрет?

– За город, – развел Семен руками. – История повторяется вновь. Разными дорогами, разными маршрутами их повезли в одно место – Командир купил себе коттедж, почти замок, и соответственно его оборудовал. Там, судя по намерениям Командира, наших кунаков ждет очень увлекательная развлекательная программа. Во всяком случае, если я правильно все понимаю, с сексом у них проблем не будет. Их будут опускать долго, изощренно, со знанием дела, я так думаю.

– Тебе Командир об этом говорил? – спросил его Петр.

– Да нет, – пожал плечами Безруков. – Просто нетрудно догадаться.

– Как же тебе удалось все это провернуть? – покачал головой Никита.

Семен улыбнулся и снова развел руками.

– Профессия. Я многое умею.

– Да, – кивнул Петр. – Профессионал ты классный. Тебя, помню, даже в более компетентные органы приглашали. Что ж не пошел?

Безруков снова потянулся к бутылке и налил треть фужера.

– Будешь? – спросил он Петра.

– Обойдусь, – отмахнулся тот.

– А ты? – спросил Семен Никиту.

– Нет, – отказался тот.

– А я выпью, – сказал Семен.

Отдышавшись, он снова оглядел товарищей стеклянным взглядом.

– О чем я говорил? – спросил он, морщась.

Петя напомнил:

– Это я говорил.

– О чем?

– О более компетентных органах.

– Это как? – усмехнулся Семен.

МЯСНИК

– Очень просто, – объяснил Никита. – Он говорит о госбезопасности.

– Ну и что?

– Вот я и спрашиваю, – повторил Петр, – что ж ты не пошел туда-то?

Семен смотрел на Петра и мучительно что-то соображал.

– Ты что, Петр?! – ошеломленно спросил он.

– А что? – не понял тот.

– С чего ты взял, что я не пошел?! – тихо спросил его Безруков.

– Подожди-подожди, – запротестовал Акимов. – А это твое частное агентство? Оно что, тоже…

– Заткнись, – быстро сказал ему Никита.

Петр тут же заткнулся и ошарашенно раскрыл рот.

– Ты хочешь сказать…

– Вот именно, – кивнул Никита. Он показал Семену большой палец. – Мне еще не все понятно, но мне это нравится.

Семен улыбнулся.

– А мне… – тихо сказал он, махнул рукой и выругался одними губами.

…Постепенно Генка успокоился и, слово за слово, рассказал, как они с Чумой на дело ходили.

И. Крутов

Они оставили Таню с Андреем, отошли буквально на несколько десятков шагов, когда его, Генку, остановила Чума и сказала:

– Генка, дай слово.

– Какое слово?

– Что не будешь задавать мне лишние вопросы.

– Какие вопросы?

– Все вопросы типа «кто такой», «откуда ты знаешь» и тому подобное, лишние.

– Зачем?

– Что – зачем?

– Зачем тебе мое слово?

– Ну как, – удивилась Чума. – Чтоб ты не спрашивал. Понимаешь, я тебе скажу, обязательно, когда время придет. Но сейчас не могу, поверь. Есть такое поверье: если расскажешь кому-то, что задумала – никогда не сбудется. А мне важно, я сдохну, если не сделаю то, что хочу сделать. Я должна это сделать, иначе я просто обыкновенное говно. Понятно?

– Нет, – ответил Генка.

– Ген…

– Да ладно, – успокоил ее Генка. – Даю тебе слово, подавись.

– Ты не пожалеешь, Генка, – обрадовалась Чума. – Короче, нам сюда.

– Куда?

– Сюда.

Она показала на деревянный домик, окна которого выходили прямо на шоссе.

– Так близко?!

– Я же сказала – тут рядом.

Назад к карточке книги "Мясник"

itexts.net

Читать онлайн книгу Мясник - Игорь Крутов бесплатно. 13-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Назад к карточке книги

– Все-таки…

– Ерунда все это! – отрезал Харитон. – И «жучки», и вся прочая джеймсбондов-ская муть!.. Оставь в покое, Илья, эти шпионские игры! Ты вот над этим подумай! Видел?..

Он раздраженно ткнул в сторону фотографий.

– Видел.

– И что?

– Ничего.

– Как это ничего?! Да ты понимаешь, что мы сотворили?!

– Эксперимент есть эксперимент! – отчеканил Плеханов, и в его голосе появился металл. Да, этот человек пойдет до конца. Несмотря ни на что…

– Эксперимент! – воскликнул Харитон. – Ты погляди, что он с девочками сделал!!!

– Это не он.

– Как это? – не понял генерал.

Он остановился перед Плехановым, который вальяжно развалился на стуле и негромко барабанил пальцами по столу.

– Как это? – повторил генерал.

– Так…

– Объясни!

– Это уже не Хлынов в том виде, в котором мы его знаем. Это препарат «Ди-Кси»… – Плеханов задумался. – Вернее, даже не так. Это «Ди-Кси-Хлынов». Нечто новое, еще не изученное… Сумма его подсознания и возможностей препарата. Некий новый эффект…

– Эффект! – окрикнул зубами Харитон – Да.

– Этот «эффект» сейчас по Москве ходит и девочек на куски режет! Ты понимаешь, что это такое?!

– Не ори.

– Я не ору.

– Вот и не ори. А то я тебе сейчас укол вкатаю, и будешь ты… – Плеханов не договорил, сплюнул, не стесняясь, на пол. – Тоже мне любитель невинных душ нашелся! Ты хоть знаешь, кого он кромсает?

– Их… – Харитон ткнул пальцем в фотографии.

– «Их»! – передразнил Плеханов. – А ты знаешь, кто они такие, чем занимаются, что делают?.. Может, это такие твари, что им и место на помойке!

– Они девочки…

– Нашел девочек! – закричал Плеханов. – Где ты их сегодня видел?! – Он вскочил со стула и забегал по кабинету. – Девочки. Девственницы. Ангелочки с крылышками… Знаю я этих девочек. Ты бы видел, что они творят!

– Что? – глупо спросил Харитон.

– Я бы тебе рассказал, да ты тут же в обморок хлопнешься! И никакие уколы не помогут!.. Девочки!.. Я не секс имею в виду, ты не думай. Секс – это ладно, это даже совсем наоборот… Девочки!.. – снова повторил он, словно само это слово жгло ему язык. – У нас давно уже нет никакой морали. Нет! Кончилась! Алее!..ц!

Харитон передернул плечами, как от озноба. В чем-то, конечно, Илья прав. И девочки нынче не те, и морали нет, и извращенность кругом, но… Они же маленькие. Крохотные. Слабенькие. Беззащитные. Их на руках носить хочется. И по попкам шлепать, когда нашалят…

По попкам! Вот этот монстр и шлепает их – одну за другой, одну за другой. Режет

на куски секционными ножами. Вырывает глаза. Режет уши. Пальчики на ногах отрубает. Пилой пилит косточки. У живых еще, между прочим…

У живых!

Проклятый «Ди-Кси». Проклятый Плеханов. Проклятое время. Проклятый мир.

А как все здорово начиналось!

Все эти разговоры о науке, о прорыве, о настоящем открытии, о деньгах, о славе, о безумном мире, который уйдет в прошлое после этого изобретения. О той – может быть, первой и единственной – попытке, когда человек сможет заглянуть в себя. По правде. Без налета вымороченных законов, v морали и прочей чуши, которая налипла на него тысячелетней коркой цивилизации. Все, заглянули. В самого себя.

Алее.…!

И все эти многочасовые разговоры, когда опьяненный перспективами Плеханов без запинки сыпал формулами и непонятными терминами, пытаясь объяснить, что на самом деле такое этот таинственный препарат.

– Это наше будущее! – горячился Плеханов.

– Говори толком.

– Ты все равно не поймешь. Мозгов не хватит…

– Почему? – обижался Харитон.

– Подожди, не перебивай! – кричал Плеханов. – И не обижайся, Володя, у меня самого «крыша едет», когда я начинаю в это вникать…

– Значит, ты псих!

– Не перебивай!.. – Плеханов поднимал вверх свои жилистые руки и пытался объяснить: – Этого «Ди-Кси» на самом деле в природе нет, и в то же время природа состоит только из него. Из него!..

– Умно! – хохоталХаритон. – Очень научно!

– Убью, молчи! – орал Плеханов. – Это функция. Это сумма функций. Цепь случайностей. Но – определенная цепь!.. Понимаешь? Если вместе сойдутся семь факторов, они, конечно же, не факторы, но назовем их пока так, и потом – слушай внимательно, генерал! – произойдет некая уступка. Неважно в чем, главное – уступка! Теперь – все! «Ди-Кси» создан и начал жить. В тебе, во мне, везде…

– Ты мне толком объясни, как дурак дураку, – просил Харитон. – Надо что-то выпить или достаточно облучить «кролика»?

– Ни то и ни другое! Вводится инъекция, а затем – нужно просто ждать…

– Ждать?

– Да. Ждать, пока не наступит та, необходимая для человека, для данного человека, разумеется, для «кролика», цепочка случайностей, чтобы в нем родился истинный препарат «Ди-Кси».

– Значит, инъекция – не препарат!

– Конечно, нет!

– А почему нельзя поместить «кролика» в лабораторию? Так же удобнее наблюдать…

– Потому что нужна цепь случайностей. Понимаешь, Володя? Все должно быть случайно. Но в определенной последовательности.

– А… – неуверенно ворчал Харитон. – Я-то думал… Тут надо ждать тысячу лет. И что в конце будет – непонятно!

– Идиот! Кретин! Болван!.. – орал разгневанный Плеханов. – Что будет?!.. Все! Весь мир будет у тебя в кармане! У тебя!.. Будет настоящий человек. Настоящий!.. Я не могу всю жизнь экспериментировать на крысах. Я их не понимаю! Мне нужен человек. И при помощи «Ди-Кси» я сделаю из него человека.

– А вдруг получится даун? – улыбался Харитон.

– Это его проблемы. Значит, он и есть даун. И никаким костюмом с депутатским значком, никакой президентской клятвой этого не скроешь… Ты пойми, Володя, «Ди-Кси» – это только первый шаг. А там такое впереди… – И Плеханов начинал увлеченно рассказывать о том, что ожидает человечество, если он, профессор Плеханов, доведет до конца свой эксперимент…

Харитон неприязненно взглянул на Друга.

Ишь, сидит, нахохлился! Эксперимент, мать его через колено, да обратным Петровским загибом!..

358

– Ладно, – стряхнул с себя оцепенение Плеханов. – Ближе к телу, как говорил Мопассан…

– Уж так и Мопассан?

– Да какая разница. Так что мы имеем на сегодня? – деловито спросил Плеханов.

– Трупы, – мрачно ответил Харитон.

– Вижу, что не бабочки… Только, давай серьезно, Володя. Договорились?.. Вот и замечательно. Поехали!.. Сколько трупов?

– Пока нашли четыре.

– Почему вы думаете, что это именно его?

– Экспертиза, мать ее, и прочая мура!

– Не кипятись, Володя… Допустим. Эксперимент, который вышел из-под контроля, продолжает оставаться экспериментом… Кстати, а где был контроль в это время?

– Ребята его и обнаружили. Илья, ты пойми, если кто-нибудь узнает, с нас не головы снимут, а кое-что похуже сделают! Ты это понимаешь?!

– Не ори! – прикрикнул на него Плеханов. – Сядь! Возьми себя в руки. Инъекций больше нет – в Хлынова было введено все.

– Все?

– Все, – соврал Плеханов, утаив, что еще одна порция драгоценной инъекции спрятана у него. Так, на всякий случай…

– Вдруг обнаружат, что мы над ним проделывали?

– Кто? Это во-первых. А во-вторых,

как? «Ди-Кси» нельзя обнаружить в крови. ЭГо не СПИД, не холера…

– Но…

– Никаких «но»! Идем дальше… Кто посвящен в операцию?

– Ты и я. Остальные – «шестерки», ничего толком не знают. Ребята из-под «крыши» Семена Безрукова… Наши деятели создали несколько подобных контор по Москве. В виде частных агентств…

– Подробности меня не интересуют! Главное – Хлынов… – Плеханов задумался.

Возникла пауза.

– Что же делать? – не мог успокоиться Харитон.

– Ни-че-го, – медленно произнес Плеханов.

– Что?!

– Самое умное в данной ситуации – ничего особенного не предпринимать. – Он вдруг просиял. – А ведь, знаешь, что случилось, Володя? «Ди-Кси» живет. Живет! Он существует. Он воздействует. Значит, я был прав…

Сейчас профессор Плеханов напоминал сумасшедшего, как бы это банально пи звучало, счастливого безумца.

– Как это ничего не делать? – переспросил Харитон, как бы не замечая ликования Ильи.

– А что такого особенного произошло? – напустил на себя равнодушие Плеханов. – Может быть, мы с тобой вывели

новую породу человека. Так сказать, санитара города. Робокоп-1996!..

– Кончай юродствовать.

– Я не шучу, – серьезным тоном продолжил Плеханов. – Необходимо собрать все данные по этим трупам. И узнать – есть ли еще… Кто эти девочки, откуда и тому подобное. Мне нужна вся их подноготная.

– Уже, – вяло откликнулся Харитон.

– Что?

– Уже собирают.

– И в чем же дело? – не понял Плеханов.

– Дело в Хлынове. Как с ним быть? Он ведь маньяк…

– А ты знаешь, что такое маньяк?

– Пошел ты!..

– Нет, я серьезно. Маньяк! – возмущенно повторил Плеханов. – И ты – маньяк, и я – маньяк… А уж какой-нибудь там президент, тот такой маньяк, что нам и не снилось!.. Надо быть поосторожнее со словами. С такими вот характеристиками.

– Ты его оправдываешь?

– Нет. Мне на это наплевать. Я хочу довершить начатое. Да, я его породил. И выпустил в мир. Ты за ним следил… В некотором смысле мы его родители. Но мы не должны ему помогать. Эксперимент должен протекать без вмешательства. Пусть живет как живет…

– Его поймают, я не смогу тут ничего сделать!

– Ну и что? Значит, эксперимент пойдет дальше. В камере. В тюрьме. В зоне.

– А если его убьют?

– Его не должны убить, Володя, – очень тихо и внятно произнес Плеханов. – Для этого ты и существуешь. Это человек твоего ведомства – тебе, как говорится, и карты в руки…

Глава седьмая

В течение двух следующих дней были ограблены еще две сберкассы.

Легко, без напряжения. Даже Генка удивлялся тому, как просто им удавались эти лихие набеги, о которых он только мечтал у себя в Горске. Не раз он ловил себя на том, что подолгу с восхищением смотрит на Чуму – теперь он ее называл только так, и никак иначе – и вслух, и про себя.

Даже пацаны такие встречаются редко, говорил он себе, а чтобы девчонка! Кажется, для нее вообще не существовало такого, чего она не могла, не попробовала бы. А про постель вообще нечего говорить – таких баб у Генки не было никогда.

Любовь, что ли? – с изумлением спрашивал себя Генка. Вот уж не думал, не гадал. Чтоб какая-то телка, пусть самая крутая, самая центровая, заставит его, Генкино, сердце биться с перебоями, – вот чего, думал он, никогда не произойдет.

Произошло. Странная штука. Генка постоянно думал о Чуме, ежечасно, ежеминутно. И что совсем его удивляло и даже злило, так это то, что он все время вроде бы ' спрашивал самого себя: а как я выгляжу в ее глазах, ничего? Или: какой я молодец, Чуме это понравилось бы. Какой я крутой, и Чума, сука, наверное, гордится мной. И вообще у меня все круто, а главное, телка у меня такая, что никому мало не покажется!

Он уже не пытался ни думать, ни расспрашивать ее о том, откуда же она все-таки взялась, такая непонятно-крутая и классная. Зачем так лихо на неприятности нарываться? Только нервы потратишь.

Стоит начать этот разговор, как с бабой происходит такое, что начинаешь чувствовать себя или идиотом, или пустым местом. Отвернется, замкнется и молчит. И ведь нельзя сказать, что она ни в грош его не ставит. Пусть только попробовала бы! Наоборот, если ее лично не касается, она готова хоть раком встать, только бы ему хорошо было. Но попробуй залезть на ее территорию, за какую-то черту, которую она установила твердо и жёстко, ни хрена у тебя не получится, еще и пожалеешь: тебе, думаешь, больше всех надо было?

Танька и Андрюха тоже, кажется, уважали ее. Во всяком случае, никогда у них с Чумой не случалось никаких перепалок, ссор и прочего. Просто они молчаливо признали превосходство и лидерство Чумы и не вякали.

А она была действительно чума! Никогда, думал Генка, никогда не видел такой бабы, и вряд ли когда увижу. Да и не надо другой-то.

Во второй их сберкассе чуть все не сорвалось из-за одного придурка, тощего, как жердь, очкарика, которому почему-то не понравилось, что грабят государство. Не к тебе ведь в карман лезут, стой и молчи, тебе что это самое государство – медом везде помазало? И стволов не побоялся, падла, кинулся прямо с голыми руками, псих несчастный. Чума взглянула на него, когда он еще спокойно в очереди стоял, не рыпался, и решила, что опасности от него нет никакой, и повернулась спиной к этому сморчку. А он, дурак, ни на ее пистолет, ни на Генкин – ноль внимания, и пока Генка за окошечком орудовал, улучил момент и сиганул прямо Чуме на спину. И дико при этом заорал, словно ему яйца кто отрывал.

Да не знал он ее, Чуму-то. Думал, так, девчонка шутит, балуется с пистолетиком, в войнушку играет, с жиру бесится. И бросился: ну, я тебя, дурашку, поучу, отшлепаю, прощения просить будешь. Ага, щас! Чуму он вздумал учить. Она сама кого хочешь научит. Догонит и еще раз научит.

Он только рот раскрыл и первые вопли свои издал, а она уже – готова. И даже не обернулась. Сделала только шажок назад, чуть повернула в сторону корпус, нагнулась, и очкарик, кувыркнувшись в воздухе, перелетел через ее спину и всем телом шмякнулся об пол. Его грозный рев моментально сменился на жалостный стон. Но никто его жалеть не собирался.

Чума тут же подскочила, схватила его одной рукой за волосы, а в зубы ткнула дуло пистолета.

– Все понял, мудак?! – заорала она на него.

Парень смотрел на нее с ненавистью, и ей пришлось продемонстрировать ему, что шутки с ним тут никто шутить не собирается. Она отвела руку в сторону и коротко и точно ударила парня рукояткой пистолета по зубам.

– Понял?! – снова заорала она.

А сама следила за немногими клиентами сберкассы, в любую минуту готовая пресечь малейшие попытки к сопротивлению. Но последовать примеру отважного парня больше никто не решился. Она опустила глаза, посмотрела на свою жертву и тихо тихо так сказала:

– Не слышу тебя.

От боли и унижения парень заплакал и молча продолжал смотреть на Чуму со всей ненавистью, на которую только был способен.

Она кивнула ему, отпустила и так же тихо посоветовала:

– Лежи и не трепыхайся. Пошевельнешься – застрелю.

Но что-то во взгляде этого парня, видимо, ее задело, потому что она вдруг вскину-

лась, окинула ненавидящими глазами сгрудившихся в углу посетителей сберкассы, выставила вперед свое оружие и закричала срывающимся голосом:

– Стоять, суки!!! Первый, кто шевельнется, – получит пулю! Никому не двигаться, понятно?!

Еще немного – и она перешла бы на поросячий визг, но Генка, уже заканчивая возиться с денежными пачками, этого не замечал, а лишь восхищался про себя этой девчонкой. Молодец, повторял он мысленно, с такой не пропадешь, с такой – в огонь и в воду!

– Давай быстрее, че копаешься?! – крикнула ему Чума. И он стал орудовать быстрее, подчиняясь ее команде.

Ей же на самом деле вдруг стало смертельно скучно, надоело то, чем они занимались, и если бы не Генка, она бы, пожалуй, сорвалась с места и убежала прочь, но бросить своего парня – это никак нельзя. Единственное, что она могла сделать, – это прикрикнуть на него, чтобы закончить все разом.

– Все! – крикнул ей довольный Генка. – Полна коробочка! Ноги!

И они бросились прочь, на улицу, к машине, где их ждали Танька и Андрюха.

На четверых у них уже было больше двадцати тысяч долларов. И Генка настойчиво пытался расколоть Чуму, предлагая взять их доли.

– Послушай сюда, Чума, – говорил он

небрежно, как бы с ленцой. – Мы все равно одно дело делаем, так? Если бы мне бабки нужны были, ты что – не дала бы их мне, а?

– Дала, – односложно отвечала Чума.

– Ну? – продолжал Генка. – В чем проблемы? Тебе нужно двадцать штук баксов, так? Они у нас есть. Есть, спрашиваю?

– Ну, есть, – неохотно отвечала девчонка.

– И в чем проблема? Бери, короче, и делай свои дела.

– Не надо. Я сама.

– «Сама, сама», – сплюнул Генка. —

Да что же это за дела такие, если ты лучшим своим корефанам не говоришь о них? Чума!

– Отстань, Генка. По-хорошему прошу.

Генка молча смотрел на нее, как бы

решая, разозлиться ему или лучше промолчать? Ведь все равно не скажет, ну хоть ты убейся, не скажет. Но если промолчать – авторитет упадет.

А чего ем упадать? – вдруг пришла ему в голову простая мысль. С чего? Кто тут с ним тягаться может – Андрюха, что ли, с Танькой? Он вдруг засмеялся. Ему представилась ясная картинка – что из себя представляет их небольшая банда. Настоящая семья. Он, Генка, – папа, Чума – мама, Андрюха с Танькой – дети. Папа и мама иногда ссорятся, пытаясь одержать^верх, главенство в семье, но от этого ничего не меняется, семья остается семьей, и

это главное. Если Чума и тянет порой на себя одеяло, то у нее это по уму все, по делу получается, движения, короче, она делает правильные. Андрюха с Танькой вообще ни о чем таком не помышляют, им это в гробу не надо, у них свои проблемы. Ну и об чем тогда шум? Что он все время беспокоится о своем драгоценном авторитете? Кому нужно с главарей его смещать?!

Генка снова засмеялся. Как он сразу об этом не подумал? А с другой стороны, все идет так, как надо. Ему нравилась их семья. А если Чума не хочет говорить – пусть молчит. Придет время, и она все расскажет. Сама. Потому что больше ей рассказывать некому.

Куда она денется?

Каким-то внутренним чутьем Генка понимал: то, что мучает Чуму, нельзя рассказать вот прямо сейчас, в эту минуту, это для нее слишком важно, а она не из тех, кто спокойно и свободно рассказывает о своих проблемах, пусть даже самым близким людям. Понимал это Генка, но нормальными словами объяснить не смог бы. Не знал он таких слов.

Черт с ней, решил он про себя.

Они сделали дубликаты ключей от квартиры в Барыбине, и теперь у каждого был ключ – на всякий случай.

Деньги они держали здесь же. Чума всем показала тайник, который находился на длинном, как шланг, балконе, в углублении, рядом с окном, которое выходило в комнату.

– Кому понадобятся бабки – пусть берет сколько надо, – сказал всем Генка. – Это общак. Но я должен знать, кто сколько взял. Понятно?

Непонятного было мало. Таня решила купить себе джинсы, и взяла на них себе ровно столько, сколько стоили эти штаны. Остальные не притронулись к деньгам. После самого удачливого их дня, после первого ограбления, Генка решил было отметить это дело, накупить водки и прочего, но Чума вдруг так яростно этому воспротивилась, что Генка даже спорить не стал: не надо так не надо, мне-то что, ладно, Чума, успокойся, не волнуйся ты так, никто и не собирается.

Чума после этого долго молчала, а потом вдруг заговорила виноватым голосом:

– Вы только правильно меня поймите, ладно? Нельзя нам сейчас бухать. Не для этого мы, короче, рискуем и бабки зарабатываем. Если все отмечать начнем, то как все началось, так и кончится. Нельзя нам пить.

– Слушай, да заткнись ты, – сказал ей Генка. – Чего ты из нас алкашей делаешь, а?

– Может, телевизор купим? – спросила Таня.

Чума серьезно на нее посмотрела, словно отыскивая в ее невинном вопросе подвox, но, ничего в этих словах не обнаружив крамольного, пожала плечами и так же серьезно ответила:

– Телевизор можно.

– Ну спасибо, – саркастически проговорил Генка. – А то мы со скуки приготовились подыхать.

На следующий день Андрей и Таня поехали в Москву, на ВВЦ, покупать телевизор. Воспользоваться для этой цели машиной Чума запретила, и Генка ее поддержал:

– Нечего «светиться», – заявил он. – Езжайте на такси, небось не нищие.

Андрей с Таней уехали, а Генка с Чумой остались.

А когда они остались наедине, Генка вдруг понял: он не знает, о чем с ней говорить. Вчетвером все было ясно – они решали общие проблемы, разговор катился по накатанной колее. Ночью, когда они парами расходились спать, тоже особых проблем не возникало: что еще делать с Чумой ночью, ежели и он, и она жаждут только одного? Итак, днем – общение вчетвером, ночью – «трах» с Чумой, и нет проблем. А что делать с Чумой днем?!

Генка озадачился. Ну ладно, трахнемся раз, другой, ну третий, какие наши годы, но потом-то что делать?! Говорить о себе она не желает, говорить о нем, о Генке, бессмысленно, все уже говорено столько раз, что самому тошно.

Он попробовал деловито обсудить с ней

план следующего ограбления, но она довольно жестко его остановила:

– Че трепаться то? Ребята подъедут и поговорим.

Так, подумал Генка, очень интересно, и о чем же с тобой говорить прикажешь? Вдруг его осенило. Правда, ни о чем таком он никогда ни с кем не говорил, но с Чумой это можно, Чума телка правильная, она заслужила такие «бабские» разговоры.

Он сказал:

– Слушай, Чума… – и запнулся.

Она удивленно на него посмотрела:

– Что?

Язык его одеревенел, но он постарался взять себя в руки и спросил:

– Это… а я тебе нравлюсь?

Она подняла брови домиком.

– В каком смысле? – она словно не понимала, чего от нее хотят.

– Ну, – замялся он. – В том самом.

– Как мужик, что ли?

– Ну… и как мужик тоже.

Она непонимающе на него смотрела.

– Ты чего это? – спросила она. – Плохо, что ли, знаешь меня?

– А что?

– А то! – отрезала она. – Ты что думаешь, я себя на помойке нашла? Сплю со всеми подряд? Так вот, запомни: я сплю только с теми, кто мне нравится. Понял?

– Со всеми? – Генка, кажется, снова обрел уверенность.

– Чего – со всеми?

– Со всеми, кто тебе нравится, – спишь?

Она внимательно на него посмотрела и устало вздохнула:

– Чего ты хочешь, Генка? Тянешь на меня? Чего пургу-то гонишь, а?

Он вдруг страшно разозлился.

– Да не тяну я, поняла? Я с тобой побазарить хочу нормально, по-человечески. Тебе чего ни скажи, все не нравится. Ну, спросил я, нравлюсь, мол, или нет, так нельзя уж и ответить, как полагается? Обязательно в залупу лезть надо?

Она тоже разозлилась:

– Это как – полагается? А, Генка? Ну давай, говори, как полагается? И что мне ответить? Ах, Генка, какой ты мужик клевый, я тащусь от тебя, как ты трахаешь меня классно, другого такого нет вообще на целом свете! Так, да? Я тебе кто – дешевка?

– Почему – дешевка? Почему сразу – дешевка?!

– Да потому! – заорала на него Чума. – Потому что дешевки только базарят, как хорошо, как классно им с мужиком. А я не люблю этого, понятно? Я, если мне мужик нравится, трахаюсь с ним и не ору об этом на весь свет! Понятно?

Генка замолчал. Надолго замолчал, он никак не мог понять одну простую вещь. И всеми силами пытался сейчас сформулировать самый обычный вопрос. Чума уже привыкла к этому молчанию и вздрогнула,

когда Генка снова заговорил, хотя он и не орал, тихим голосом спрашивал:

– Скажи, Чума, – спрашивал он как-то удивленно-задумчиво, – вот если я тебе скажу, что меня аж трясет всего, когда я к тебе притрагиваюсь или когда ты целуешь меня, и если я тебе об этом скажу, тебя что, обломает это?

Она ответила не сразу. Помолчала немного и вдруг ответила для него неожиданно:

– А ты сначала скажи. А потом я тебе отвечу.

– Что сказать? – растерялся Генка.

– Ну вот это самое, – объяснила ему Чума и снова замолчала.

Генка совсем растерялся. Что за телка эта Чума, что она вообще от него хочет?

Но, с другой стороны, он сам начал этот разговор, никто за язык не тянул.

И он сдался.

– Ладно, – сказал он, – слушай. Но только потом не базарь, что не понимаешь, о чем речь идет. Договорились?

Искорка интереса мелькнула в глазах Чумы.

– Договорились, – кивнула она.

– Короче, – начал Генка, – Я, лично я, тащусь, когда ты начинаешь меня раздевать сама. Мне нравится, когда после того, как мы трахнемся, ты суешь свой нос мне подмышку и начинаешь сопеть. Мне нравится, когда ты у меня подмышкой засыпаешь. Я тащусь, когда ты орешь подо мной,

когда ты царапаешься и когда ты меня кусаешь, чтобы не заорать еще громче. Понятно? Мне нравится трахать тебя, мне нравится гладить тебя, раздвигать тебе ладонью ноги, мне нравится, как ты кладешь ноги мне на плечи, как ты переворачиваешься на живот, потому что тебе хочется сзади. Мне нравится все, что ты делаешь со мной ночью. Я тащусь от тебя. Понятно?

Потрясенная Чума молчала.

– Ну? – спросил Генка. – Что ж ты молчишь?

А на нее словно столбняк напал.

– Чума! – повысил голос Генка. – Не слышу!

Она подняла на него глаза, и Генку вдруг словно током ударило – в глазах у Чумы блестели слезы.

– Ты чего? – дрогнувшим голосом спросил ее Генка. – Я тебя что, обидел?

Она даже не улыбнулась. Так и смотрела на него сквозь пелену в глазах и даже не пыталась смахнуть слезы со своих длинных ресниц.

– Генка, – сказала она. – Мне никто, никто до тебя не говорил такие слова.

Генка и сам дивился: никогда еще он не говорил на эту тему так долго и так витиевато.

– А чего тогда плачешь? – спросил он. – Радоваться надо, что услышала наконец.

– Я и радуюсь.

– А плачешь зачем? – не понимал он.

– Ладно, – сказала Чума. – Замнем для ясности.

– Ну? – сказал он.

– Что? – снова строго посмотрела она.

– Я сказал, – пожал плечами Генка. – Ты обещала ответить, если я скажу. Отвечай теперь за базар свой.

Она не сразу ответила. Но когда ответила, Генка аж оторопел:

– Ген… – сказала она. – Я люблю тебя.

– Чего?! – переспросил ошарашенный Генка.

– Я люблю тебя, – повторила она.

– Брось, – сказал он.

– Отвечаю, – кивнула она головой.

– Ну ты даешь, – покачал он головой.

И они снова замолчали. Генка встал с

места, подошел к ней и осторожно погладил по волосам.

– Поцелуй меня, – попросила она, подняв голову и глядя на него снизу вверх.

Он нагнулся и очень нежно, едва касаясь, поцеловал ее в губы. Впервые в жизни он чувствовал к кому-то такую переполнявшую его нежность. Он даже испугался этого совершенно нового для него чувства, не сразу разобравшись в его природе. И сказал:

– Я тоже.

– Что тоже? – спросила Чума.

– Я тоже, – повторил Генка и замолчал.

Она поняла, что настаивать не стоит, во

всяком случае, сейчас. И промолчала.

А Генка опустился перед ней на колени и лицом зарылся в коленях. Она улыбалась чему-то своему и перебирала его давно не мытые волосы.

В последнее время Таня ничего не позволяла Андрею. Тогда, в машине, во время самого первого их «дела», словно кошка между ними пробежала. Хотя он, Андрей, вроде и не заметил ничего. Подумаешь, пригрозил своей девчонке «всю харю разворотить», ну и что, кто из этого проблемы делает, на то она и девчонкой его зовется, чтобы слушаться и делать так, как мужик ей велит. Не так, что ли?

Но логика Андрея не могла стать логикой Тани. После того, что она услышала от него, там, в машине, ей никак не удавалось заставить себя посмотреть на Андрея прежними глазами, когда он казался ей воплощением всего того, о чем она втайне мечтала.

В ту ночь она не позволила ему дотронуться до себя, как и в последующие.

– Ты можешь снова меня изнасиловать, – сказала она ему так холодно, как только смогла, – но учти, ты мне неприятен. И чем больше ты будешь настаивать, тем больше вероятность того, что у тебя ничего не получится.

– Чего? – переспросил он.

Не понял. С кем я связалась, думала Таня, он же не понимает самых элементарных вещей, почему я должна думать, что он – тот, кто мне предназначен Богом и судьбой.

– Чего ты, Тань? – не понимал Андрей. – Настроения нет, что ль? Так все в порядке будет.

– Не хо-чу, – раздельно повторила Таня.

Они промолчали, отвернувшись, сначала засопел, зло и обиженно, а потом задышал ровно и спокойно – уснул. Таня была слегка разочарована. Ей хотелось, чтобы он расспросил ее поподробнее, чем заслужил ее немилость, а уж она то ему все объяснила бы, и он раскаялся бы в том, что так грубо с ней вел себя. Но ничего подобного не произошло. Он отвернулся и почти сразу же заснул. И она разозлилась еще больше. Ну, все, думала она, теперь тебе придется постараться, что бы снова заполучить меня. Поплясать тебе придется изрядно, мой дорогой Андрюша. На следующее утро Чума как-то странно поглядывала в ее сторону, но ничего не говорила, молчала покуда. Хотя нет-нет да и взглянет на нее снова, и, казалось Тане, что смотрит на нее Чума с осуждением. Не выдержав ее молчаливого укора, она дождалась, пока Генка с Андреем куда-то вышли, и прямо спросила:

– Что ты на меня так смотришь, Чума?

Она старалась быть максимально вежливой, и поначалу это на Чуму действовало. Нейтральным голосом та ей ответила вопросом на вопрос:

– А что это ты сегодня молчала но-чью-то?

– А что? – растерялась Таня.

– Обычно ты так кричишь, что самой по новой хочется, – объяснила ей Чума. – А сегодня тебя будто и не трахали.

– А меня и не трахали, – спокойно ответила Таня.

– Как это? – не поняла Чума. – Чтоб у Андрея, и не встал? Не гони, Татьяна?

– У него встал, – усмехнулась она. – У меня не стояло.

Чума даже рот округлила.

– Чего?! – спросила она тихо, но в голосе ее чувствовалась скрытая угроза.

– Что слышала.

– Ты что ж, – грозно свела брови Чума, словно не веря своим ушам. – Ты что ж – не дала ему?! Так?!

– Так, – дословно повторила за ней Татьяна. – А в чем дело, собственно?

– Собственно?! – рассвирепела Чума. – Ты что это погнала, подруга?! Я тебе как говорила, забыла?

– Ты не ори на меня, Чума, – спокойно ответила Таня. – Не надо на меня орать.

– Да не орать, тебя бить надо по жопе до тех пор, пока не поумнеешь. Мы ж одно дело делаем, дура, и нельзя, чтобы Андрюха тут проблемы имел с тобой, понятно? Он не проблемы с тебя должен иметь, он тебя должен иметь, понятно тебе? И в хвост, и в гриву он тебя иметь должен! Ты чего кочевряжишься? Самая центровая, что ли?

– Слушай, Чума, – сказала ей Таня. – Это мое дело, ясно? Кому хочу, тому и даю!

Я уже совсем на их языке разговариваю, промелькнуло у нее в голове, совсем уже я ИХ стала. Ну нет, не совсем еще, не совсем, есть у меня еще кое-что, не все им отдано, так что пусть делают со мной что хотят, но с этой минуты я делаю только то, что хочу, а не то, что принято у них.

– Ты хоть понимаешь… – снова начала Чума, но Таня перебила ее.

– Понимаю. Все понимаю. Но вот что я хочу тебе сказать, причем так, чтобы ты запомнила на всю жизнь и больше чтобы мы к этой теме не возвращались: моя личная жизнь – это МОЯ личная жизнь. И больше она никого не касается. Я ведь тебя ни о чем не спрашиваю. Я же тоже давно могла сказать, что лично мне двух тысяч долларов достаточно, и больше я никого не хочу грабить. Но не говорю – из-за тебя. Тебе нужно двадцать тысяч долларов, а я даже не могу спросить, зачем. Не хочешь говорить – не говори. Я, так сказать, уважаю твою тайну и твое право на личную жизнь. Но и ты уважай, понятно? Я имею право, такое же, как и ты, на свои тайны. Ты не одна у нас такая исключительная. И если ты думаешь, что нужно всегда давать тому, с кем встречаешься, то я думаю по-другому. Я тебе своего мнения не навязываю, но и ты мне не навязывай своего. Понятно?

Чума опешила. Причем не столько ее поразило сопротивление Тани-тихони, сколько правота ее слов.

– Ну что ж, – проговорила она наконец. – Может быть, ты и права.

И снова замолчала – теперь уже надолго.

Таня была довольна. Она впервые выиграла в споре с Чумой, и это показалось ей хорошим предзнаменованием, она решила и дальше придерживаться избранной политики с Андреем.

Что-то до этой минуты мучившее ее, какой-то дискомфорт отступил, и только теперь, когда она одержала, как ей казалось, моральную победу над Чумой, она поняла, в чем дело.

Назад к карточке книги "Мясник"

itexts.net

Читать онлайн книгу Мясник - Игорь Крутов бесплатно. 17-я страница текста книги.

  • Обложка: Папа-Дракон в комплекте. История попаданки (СИ)

    Просмотров: 4811

    Папа-Дракон в комплекте. История попаданки (СИ)

    Татьяна Михаль

    Жизнь Анфисы изменилась в один миг! Она оказалась в другом мире, где живут Драконы. Не имея…

  • Обложка: Замуж за врага (СИ)

    Просмотров: 3064

    Замуж за врага (СИ)

    Ева Никольская

    ОН — охотник за головами, ведьмак с даром сирены и мерзавец, по вине которого мой отец попал за…

  • Обложка: Не Святой Валентин (СИ)

    Просмотров: 2856

    Не Святой Валентин (СИ)

    Елена Николаева

    Застукав новоиспечённого мужа за изменой в день их свадьбы, отчаявшаяся Валерия сбегает. Имея…

  • Обложка: Золушка (ЛП)

    Просмотров: 2598

    Золушка (ЛП)

    Джоуэл Киллиан

    — Я получил то, зачем приехал, — говорю я, наслаждаясь ужасом, который отражается на лице…

  • Обложка: Нежданная связь (ЛП)

    Просмотров: 2550

    Нежданная связь (ЛП)

    Алекса Райли

    Иви хочет вырваться из своего непорочного мирка, поэтому решает пойти с лучшей подругой в клуб для…

  • Обложка: Кот из соседнего государства (СИ)

    Просмотров: 2360

    Кот из соседнего государства (СИ)

    AnaGran

    Каждый студент, поступающий на бюджет, обязан был отработать три года на государство, а там уж куда…

  • Обложка: Чёрный вдовец (СИ)

    Просмотров: 1948

    Чёрный вдовец (СИ)

    Ирина Успенская

    Даже если ты лорд и далеко не безобидный мальчик, это не мешает судьбе подкидывать проблемы одна…

  • Обложка: Роза для Палача (СИ)

    Просмотров: 1773

    Роза для Палача (СИ)

    Франциска Вудворт

    Каждый из нас носит маску. Любимый жених может оказаться подлым изменником, случайный знакомый —…

  • Обложка: Близнецы (ЛП)

    Просмотров: 1675

    Близнецы (ЛП)

    Ким Фокс

    Лейла Уинтерс не в форме, тяжело дышит и ей не везет. После ряда странных обстоятельств она…

  • Обложка: Зараженный тьмой (СИ)

    Просмотров: 1573

    Зараженный тьмой (СИ)

    Юлия Пульс

    Алекса с детства росла в приюте «Колыбель проклятых», но вовсе не по своей воле. Ведунья берегла…

  • Обложка: Блондинки тоже не промах

    Просмотров: 1513

    Блондинки тоже не промах

    Ольга Олие

    Любопытство наказуемо. Хотела полетать на драконе? Полетала. А как дополнительный бонус — обрела…

  • Обложка: Главное - хороший конец. Вторая книга (СИ)

    Просмотров: 1409

    Главное - хороший конец. Вторая книга (СИ)

    Ольга Безымянная

    Стать попаданкой очень просто. Гораздо сложнее выжить, и стать счастливой попаданкой.

  • Обложка: Невеста Серебряного Дракона (СИ)

    Просмотров: 1309

    Невеста Серебряного Дракона (СИ)

    Сказа Ламанская

    Замечательная книга Форы Клевер "Охота за сердцем короля" позволяет с неожиданной стороны взглянуть…

  • Обложка: Жена поневоле (СИ)

    Просмотров: 1280

    Жена поневоле (СИ)

    Анастасия Маркова

    Подписывая брачный договор, Оливия даже не подозревала, как над ней жестоко подшутит судьба, решив,…

  • Обложка: Дикая кошка (СИ)

    Просмотров: 1209

    Дикая кошка (СИ)

    Мелек Челик

    Меня зовут Александра. Довольно странное имя для этих мест. Но не оно меня выделяет из общей массы…

  • Обложка: Гильдия (СИ)

    Просмотров: 1200

    Гильдия (СИ)

    Елена Звездная

    С Первым апреля!С весной, замечательные мои! Не забудьте влюбиться, в первую очередь в себя, потому…

  • Обложка: Секретарша (СИ)

    Просмотров: 1172

    Секретарша (СИ)

    Надежда Волгина

    Макс — большой босс, перфекционист и мрачный тип. Он срочно нуждается в опытном секретаре. Но вот…

  • Обложка: Мой невыносимый босс (СИ)

    Просмотров: 1123

    Мой невыносимый босс (СИ)

    Матильда Старр

    Что делать, если твой новый босс совершенно невыносим, но уволиться ты не можешь? А если он к тому…

  • Обложка: Батарейка для арда (СИ)

    Просмотров: 1094

    Батарейка для арда (СИ)

    Яна Ясная

    Все знают, что этот мир защищают воины-арды. Они почти каждый день рискуют жизнью, сдерживая жутких…

  • Обложка: Все хотят замуж (СИ)

    Просмотров: 967

    Все хотят замуж (СИ)

    Елена Вилар

    Для того чтобы увидеть истинный оттенок собственных чувств, иногда стоит оказаться на краю земли. И…

  • Обложка: Харрисон (ЛП)

    Просмотров: 918

    Харрисон (ЛП)

    Терра Вольф

    После единственной ночи, проведенной с фигуристой официанткой, медведь-перевертыш Джеймс Харрисон…

  • Обложка: Стрелы сквозь Арчера (ЛП)

    Просмотров: 913

    Стрелы сквозь Арчера (ЛП)

    Нэш Саммерс

    После потери родителей Арчер Харт охвачен скорбью. Каждый день он с трудом проходит через уроки,…

  • Обложка: Академия Мира. Два Бога за моим телом (СИ)

    Просмотров: 889

    Академия Мира. Два Бога за моим телом (СИ)

    Алекс Анжело

    Передо мной стоял выбор: выйти замуж за старого графа Олдуса, или пройти экзамен и поступить в…

  • Обложка: Строитель (ЛП)

    Просмотров: 867

    Строитель (ЛП)

    Фрэнки Лав

    Я наблюдал за тем, как Лотти спускается по ступеням и идет в мою сторону, уперев руки в округлые…

  • Обложка: Тайна Чёрного дракона (СИ)

    Просмотров: 846

    Тайна Чёрного дракона (СИ)

    Аманди Хоуп

     Иной мир оказался совсем не сказочным. Я лишь пытаюсь выжить и вернуться. 

  • Обложка: Пара волка (ЛП)

    Просмотров: 772

    Пара волка (ЛП)

    София Стерн

    Дана долгое время не была дома, но, после звонка тети, расстроившей ее плохими новостями, она…

  • Обложка: Императорский отбор. Поцелованная Тьмой (СИ)

    Просмотров: 674

    Императорский отбор. Поцелованная Тьмой (СИ)

    Кристина Корр

    Было у Императора четыре сына. И пришло время одному из них жениться. Собрали Совет Пяти, и с…

  • Обложка: Доминант 80 лвл. Обнажи свою душу (СИ)

    Просмотров: 637

    Доминант 80 лвл. Обнажи свою душу (СИ)

    Мила Ваниль

    Дина приехала в Москву в поисках работы и, едва сойдя с поезда, стала жертвой мошенников. От…

  • itexts.net