4.2. Обобщающая характеристика небесных книг. Небесная книга


4.2. Обобщающая характеристика небесных книг

4.2. Обобщающая характеристика небесных книг

4.2.1. Обобщающие выводы по книге жизни

Небесная книга жизни упоминается в библейской Книге Даниила и во множестве памятников межзаветной литературы: в Первой книге Еноха, Повести об Иосифе и Асенефе, Апокалипсисе Софонии. Однако в сюжетах апокалиптической литературы ее образ играет не столь большую роль – на первый план выходит образ книги людских деяний. Запись имени в книге жизни главным образом обозначает вечную жизнь и вечное пребывание в числе народа Божия (1 Енох 104—107, Юбил 30).

По сравнению с ветхозаветными памятниками в межзаветной литературе образ книги жизни получает дальнейшее развитие. В Повести об Иосифе и Асенефе образ книги жизни связывается с идеей предызбрания. Запись имени в книгу жизни соотносится с записями добрых дел в книге людских деяний (Апокалипсис Софонии, 1 Енох 104—107). В Книге Юбилеев говорится, что к имени человека может добавляться его характеристика, например «друг и праведник». Возрастает роль ангелов: в Повести об Иосифе и Асенефе именно ангел сообщает Асенефе, что ее имя вписано в книгу жизни; согласно одному из вариантов текста, ангел сам вписал имя Асенефы в книгу жизни.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

religion.wikireading.ru

В. А. Андросова Небесные книги в Апокалипсисе Иоанна Богослова

Небесные книги в Апокалипсисе Иоанна Богослова

Содержание

Аннотация Предисловие Введение Глава I. Образы небесных книг в предшествующих апокалипсису традициях 1. Образы небесных книг в древней ближневосточной традиции 1.1. Значение письменности 1.2. Образы небесных книг 2. Образы небесных книг в античной традиции 2.1. Значение письменности 2.2. Образы небесных книг 3. Образы небесных книг в Ветхом Завете (за исключением Книги пророка Даниила) 3.1. Значение письменности и религиозно значимые тексты в Ветхом Завете 3.1.1. Роль письменности в жизни иудейского общества 3.1.2. Библейские тексты о значении письменности: сохранение памяти и свидетельство 3.1.3. Скрижали Завета – пример наделения письменного текста божественным авторитетом 3.1.4. Пророческие тексты как свидетельство о словах Божиих и действенная сила 3.1.5. Возможность изменить записанное божественное определение 3.1.6. «Книга действия» 3.1.7. Свиток Иезекииля 3.1.8. Вывод: значение письменности для ветхозаветной религии 3.2. Образы небесных книг 3.2.1. Небесная книга жизни 3.2.2. Небесная книга людских деяний 3.2.3. Небесная книга судеб 4. Образы небесных книг в межзаветной литературе и в Книге пророка Даниила 4.1. Образы небесных книг в отдельных произведениях 4.1.1. Книга пророка Даниила 4.1.2. Первая книга Еноха 4.1.3. Книга Юбилеев 4.1.4. Вторая книга Еноха 4.1.5. Повесть об Иосифе и Асенефе 4.1.6. Завещание Авраама 4.1.7. Апокалипсис Софонии 4.2. Обобщающая характеристика небесных книг 4.2.1. Обобщающие выводы по книге жизни 4.2.2. Обобщающие выводы по книге людских деяний 4.2.3. Обобщающие выводы по книге судеб 5. Образы небесных книг в Новом Завете (за исключением Апокалипсиса) 5.1. Упоминание в Лк 10: 20 5.2. Упоминание в Флп 4: 3 5.3. Упоминание в Евр 12: 23 5.4. Вывод Глава II. Образы небесных книг в апокалипсисе: их характеристика и контекстный анализ 1. Книги и письменность в Апокалипсисе 1.1. Употребление слова «писать» в Апокалипсисе 1.2. Употребление слова «книга» в Апокалипсисе 1.3. Апокалипсис как книга 2. Книга жизни в Апокалипсисе 2.1. Упоминания о книге жизни в Апокалипсисе 2.2. Преемственность образа книги жизни в Апокалипсисе с предшествующей традицией 2.3. Общие черты с упоминаниями в Новом Завете 2.4. Богословская новизна образа книги жизни в Апокалипсисе 2.4.1. Принадлежность книги жизни Христу 2.4.2. Написание имен в книге жизни от вечности благодаря искупительной жертве Христовой 2.4.3. Возможность изглаживания имен из книги жизни и изначального отсутствия имен 2.4.4. Упоминание об «изглаживании» из книги жизни в контексте обетования о спасении 2.5. Вывод: образ книги жизни в Апокалипсисе 3. Книга людских деяний в Апокалипсисе 3.1. Упоминания о книге людских деяний и ее связь с предшествующей традицией 3.2. Взаимное отношение книги людских деяний и книги жизни 4. Книга с семью печатями (Откр 5: 1) 4.1. Образ книги с семью печатями: особенности и подходы к исследованию 4.1.1. Характерные особенности образа запечатанной книги Откр 5:1 4.1.2. Значимость образа запечатанной книги для повествования 5-й главы и для событийного ряда Апокалипсиса 4.1.3. Последовательность рассмотрения различных аспектов образа запечатанной книги в настоящей работе 4.2. Анализ роли запечатанной книги в сцене 5-й главы Апокалипсиса 4.2.1. Контекст появления образа книги с семью печатями – видение Откр 4–5 4.2.2. Богословское содержание раздела Откр 4–5 4.2.3. Роль запечатанной книги в сцене Откр 5 4.3. Внешняя форма книги Откр 5: 1 как исходный материал для ее толкования 4.3.1. Форма книги – свиток, а не кодекс 4.3.2. Античные соответствия свитку Откр 5– опистограф или правовой документ 4.3.3. «Внутри и отвне» – проблема выбора чтения греческого текста 4.3.4. Символическое значение написания «внутри и отвне» и «запечатанности» в образности Ветхого Завета, межзаветной литературы, а также в самом Апокалипсисе 4.3.5. Буквальное толкование внешних характеристик книги как указания на правовые документы 4.3.6. Два различных подхода к толкованию внешней формы книги и их рассмотрение в настоящей работе 4.4. Символические толкования запечатанной книги (книга как опистограф) 4.4.1. Толкование запечатанной книги как Писания Ветхого Завета (Священного Писания) 4.4.2. Толкование запечатанной книги как книги жизни 4.4.3. Толкование запечатанной книги как «книги действия» 4.4.4. Толкование запечатанной книги как книги судеб 4.4.5. Толкование запечатанной книги как замысла Божия о мировой истории 4.5. Толкования запечатанной книги как правового документа 4.5.1. Возможность толкования книги как правового документа 4.5.2. Возможность толкования книги Откр 5как двойного документа 4.5.3. Толкование запечатанной книги как двойного документа с записью долга человечества пред Богом 4.5.4. Общая критика возможности понимания запечатанной книги как двойного документа 4.5.5. Толкование запечатанной книги как разводного письма – развод Агнца с неверным народом Израиля 4.5.6. Толкование запечатанной книги как скрепленного семью печатями завещания 4.5.7. Вопрос об обоснованности отождествления запечатанной книги с правовым документом 4.6. Обогащение символического толкования книги Откр 5: 1 образностью завещания 4.6.1. Возможность дополнения образа книги Откр 5некоторыми чертами правовых документов 4.6.2. Толкование св. Викторина Петавийского – запечатанная книга как символическое завещание (завет) 4.6.3. Развитие идеи символического завещания у современных богословов 4.6.4. Толкование запечатанной книги как завета Божия, содержащего Его волю о мире 4.7. Вывод: общая оценка различных подходов к толкованию запечатанной книги 5. «Книжка», данна Тайнозрителю ангелом (Откр 10) 5.1. Контекст появления образа книжки 5.1.1. Раздел Откр 10–11 в общей структуре Апокалипсиса 5.1.2. Контекст появления книжки в Откр 10 5.2. Образ книжки Откр 10 и подходы к его толкованию 5.2.1. Описание книжки и вручения ее Тайнозрителю – параллель со свитком пророка Иезекииля (Иез 2: 9 – 3:3) 5.2.2. Толкование образа книжки – призвание Тайнозрителя к пророческому служению 5.2.3. Вопрос о содержании книжки – неразрывная связь с повествованием Откр 11 5.3. Характеристика содержания книжки на основе анализа повествования Откр 11 5.3.1. Краткое изложение повествования Откр 11 5.3.2. Подходы к толкованию Откр 11: претеристский, футуристический, идеалистический (символическое толкование) 5.3.3. Символическое толкование повествования Откр 11:1–13 как пророчества о судьбах народа израильского (согласно А. Фейе) 5.3.4. Более общее символическое понимание Откр 11:1–13 5.3.5. Основная богословская идея Откр 11:3–13 согласно Р. Бокхэму – покаяние и итоговое обращение многих народов благодаря свидетельству Церкви 5.3.6. Основная богословская идея Откр 11:3–13 согласно Г. Билу – сохранность христианской Церкви во все время испытаний и суд над народами из-за их отвержения свидетельства Церкви 5.3.7. Общий вывод о возможности соединения рассмотренных толкований Откр 11 5.4. Общий вывод о содержании и роли книжки Откр 10 Глава III. Взаимодействие образов небесных книг и их роль в структуре и драматургии апокалипсиса 1. Вводная часть 1.1. Вопрос о возможности определить содержание «откровения Иисуса Христа» (Откр 1:1) в конкретных главах Апокалипсиса 1.2. Образы книг Откр 5и Откр 10 как знак раскрытия центрального пророческого откровения 1.3. Исследование взаимного отношения образов запечатанной книги, книжки Откр 10 и Апокалипсиса в целом для решения поставленной проблемы 1.4. Порядок рассмотрения поставленных вопросов в настоящей главе 2. Возможные варианты соотношения запечатанной книги Откр 5: 1 и книжки Откр 10 2.1. Тождественность запечатанной книги Откр 5: 1 и книжки Откр 10 2.1.1. Основания в тексте Апокалипсиса для отождествления 2.1.2. Заявляемые экзегетами преимущества толкования книжки Откр 10 как вновь появившейся в повествовании книги Откр 5:1 2.1.3. Отождествление книги Откр 5 и книжки Откр 10 как основа предложенной Р. Бокхэмом интерпретации главного пророческого откровения Апокалипсиса 2.1.4. Богословские выводы Г. Била, вытекающие из тождественности образов книг: книжка как завещание Божие о владычестве над миром, раскрытое Христом 2.1.5. Критика отождествления запечатанной книги с книжкой Откр 10 2.2. Взаимная соотнесенность образов книги Откр 5: 1 и книжки Откр 10 2.3. Книжка Откр 10 как часть книги Откр 5: 1 и символ данного ап. Иоанну пророческого откровения 2.3.1. Интерпретация соотношения образов книги и книжки, предложенная Оригеном, и их связь с Апокалипсисом 2.3.2. Вывод о главах, в которых начинает раскрываться центральное пророческое откровение Апокалипсиса 2.3.3. Критика представленного мнения 2.4. Книга Откр 5: 1 и книжка Откр 10 содержат единый замысел Божий, раскрываемый в двух различных аспектах 2.4.1. Внутреннее единство образов книги и книжки, содержащих два аспекта замысла Божия, реализуемых Христом и христианами 2.4.2. Взаимное отношение содержания книги и книжки в тексте Апокалипсиса 2.4.3. Преимущества представленного мнения 3. Содержание запечатанной книги как видения Апокалипсиса 3.1. Предлагаемые границы текста, в которых завершается раскрытие содержания книги Откр 5: 1 3.2. Предлагаемые границы текста, с которых начинается раскрытие содержания книги Откр 5: 1 3.3. Версия 1: содержание книги начинает раскрываться по мере последовательного снятия печатей (Откр 6: 1) 3.3.1. Обоснование версии 3.3.2. Вывод: содержание обетованного откровения – осмысление земного зла и страданий верных 3.3.3. Иной возможный вывод о содержании обетованного откровения – начало суда над миром 3.3.4. Дискуссия о доступности содержания книги Откр 5прежде снятия всех печатей 3.4. Версия 2: содержание книги начинает раскрываться после снятия седьмой печати (Откр 8: 1) 3.4.1. Обоснование версии 3.4.2. Вывод: содержание обетованного откровения – воздаяние грешникам 3.4.3. Видения печатей как предваряющих содержание книги 3.4.4. 7-я глава как предваряющая содержание книги 3.4.5. Критика второй версии 3.5. Версия 3: содержание книги начинает раскрываться после возвещения 7-й трубы (Откр 12: 1) 3.5.1. Обоснование версии 3.5.2. Вывод: содержание обетованного откровения – главные события истории спасения человечества 3.5.3. Мнение К. Штариц, основанное на толковании книги Откр 5как «двойного документа»: видения Откр 12–22 являют суть и истинный смысл истории человечества 3.5.4. Иной возможный вывод об основном содержании обетованного откровения – эсхатологический суд Божий 3.5.5. Видения труб как предваряющих содержание книги 3.5.6. 11-я глава как предваряющая содержание книги 3.5.7. Критика третьей версии 3.6. Версия 4: содержание книги начинает раскрываться после излития седьмой чаши (Откр 16: 17–17) 3.6.1. Обоснование версии 3.6.2. Вывод: содержание обетованного откровения – эсхатологическое свершение 3.6.3. Критика четвертой версии 3.7. Версия X. Гизена – тождество запечатанной книги и Апокалипсиса в целом 3.7.1. Обоснование версии 3.7.2. Критика версии Гизена 3.8. Выводы о содержании книги Откр 5– возможность различного понимания содержания основного пророческого откровения 3.9. Владычество Бога и Христа над историей – абсолютная реальность, по отношению к которой все последующие видения имеют подчиненный статус 4. Соотношение образов книг в Апокалипсисе 4.1. Последовательность упоминания образов книг в Апокалипсисе 4.2. Упоминания Апокалипсиса как книги 4.3. Упоминания книги жизни и книги людских деяний 4.4. Книга с семью печатями и книжка Откр 10 – взаимосоотнесенные центральные образы 4.5. Ключевой образ – запечатанная книга, символизирующая полноту замысла Божия 4.6. Взаимодействие образов книг Апокалипсиса 4.7. Соотнесение образов небесных книг с Апокалипсисом как книгой 4.7.1. Высокая значимость Апокалипсиса, раскрывающего знание о небесных книгах 4.7.2. Богодухновенность и неисчерпаемость пророческого откровения Апокалипсиса 4.7.3. Высшая истинность Апокалипсиса, описывающего, «что есть и что будет после сего» 4.7.4. Отражение принципа «синергии» в небесных книгах и в Апокалипсисе 4.7.5. Общность свойств небесных книг и Апокалипсиса Заключение Приложение Список использованной литературы Источники Источники на иностранных языках Источники на русском языке Исследования Исследовательская литература на иностранных языках Исследовательская литература на русском языке    
Аннотация
Монография кандидата богословия В. А. Андросовой посвящена исследованию одной из наиболее таинственных и многоплановых книг Библии – Откровения Иоанна Богослова (Апокалипсиса). В повествовании Апокалипсиса особую роль играют образы т. н. «небесных книг», которые пребывают на небесах у Бога и связаны с жизнью и судьбами людей. Наиболее значима книга, «запечатанная семью печатями»: именно со снятия Христом печатей начинают разворачиваться картины видений, поражающих воображение читателей Апокалипсиса. Эсхатологический суд Божий совершается через раскрытие книг, где записаны все дела людей; также раскрывается «книга жизни», в которой пребывают имена наследующих вечную жизнь. В 10-й главе переданная ангелом «книжка» является символом пророческого служения Тайнозрителя. В монографии проанализированы святоотеческие комментарии и многочисленные труды современных библеистов, посвященные образам небесных книг. На основе проведенных исследований автор выявляет связь между всеми образами и их значение в богословской системе Апокалипсиса. Книга адресована изучающим Библию, преподавателям Священного Писания и всем тем, кого интересует развитие современной библейской науки, а также широкому кругу читателей, интересующихся толкованием Апокалипсиса и других библейских текстов.
Предисловие
Настоящее издание представляет собой отредактированный текст диссертационной работы «Небесные книги в Откровении Иоанна Богослова: истоки образности, интерпретация, драматургически-композиционная роль». Диссертация, представленная на соискание ученой степени кандидата богословия, была защищена 30 января 2013 г. на заседании диссертационного совета Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Обучаясь на Богословском факультете ПСТГУ (2004–2009) и желая более глубоко заниматься изучением Священного Писания, я решила специализироваться по кафедре библеистики. Начав посещать спецкурс по Откровению Иоанна Богослова, проводимый моим научным руководителем А. С. Небольсиным, я увидела, какой богатый и захватывающий мир открывается при вдумчивом изучении текста Апокалипсиса. Для большинства читателей Апокалипсис, как правило, ассоциируется с картинами конца света, эсхатологическими катастрофами и Божиими карами. Однако содержание этой новозаветной книги не может быть сведено лишь к этим аспектам. Тщательный анализ образного языка Апокалипсиса показывает, как посредством многочисленных образов и символов выражаются глубокие христианские идеи, великие богословские истины. Многое в этой книге может стать более понятным, если учитывать особенности жанра, в котором написан Апокалипсис, ветхозаветные основы его образности, специфику его структуры и композиции, а также историческую ситуацию его возникновения. Древние церковные авторы II-III вв. часто обращались к Апокалипсису, пользовавшемуся несомненным авторитетом. Впоследствии в восточной святоотеческой традиции составлялось не столь много толкований на Апокалипсис, однако в западной традиции было написано множество разнообразных толкований, представляющих очень богатое наследие. В современной библейской науке Откровение Иоанна Богослова вызывало и продолжает вызывать стабильный интерес: тщательно изучен греческий текст Апокалипсиса, написано множество подробных комментариев, различных монографий, диссертаций и статей. Таким образом, к настоящему времени в западной христианской традиции накоплен огромный опыт истолкования Апокалипсиса. Этот опыт, несомненно, требует осмысления со стороны российской богословской науки. В современном российском обществе наблюдается стабильно высокий интерес к Откровению Иоанна Богослова. Однако этому интересу не соответствует малое количество доступной для отечественного читателя научно-богословской литературы по Апокалипсису. На протяжении XX в. было составлено несколько качественных русскоязычных исследований Апокалипсиса (труды В. В. Четыркина, прот. С. Булгакова, Н. Н. Глубоковского, ей. Кассиана (Безобразова) и некоторых других авторов), однако в силу исторических причин целостная научная традиция исследования Апокалипсиса в России не была сформирована. Настоящая монография может рассматриваться как хотя бы частичное восполнение этого пробела. Исследование посвящено небесным книгам, которые являются только одним из элементов богатого образного ряда Апокалипсиса. Однако экзегетический разбор отдельных образов включает в себя анализ всех их взаимосвязей и общий анализ контекста, что позволяет получить представление о всем произведении в целом. В образах небесных книг проявляются характерные черты всего повествования Апокалипсиса, и прежде всего убежденность во всеобъемлющем исполнении обетований Ветхого Завета во Христе: будучи ветхозаветными по своему происхождению, образы Апокалипсиса выражают христианское откровение. Данное исследование выполнено в рамках существующего в ПСТГУ научного направления по изучению Откровения Иоанна Богослова, возглавляемого А. С. Небольсиным. В осно

azbyka.ru

Читать книгу Небесные книги в Апокалипсисе Иоанна Богослова В. А. Андросовой : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Вероника Александровна АндросоваНебесные книги в Апокалипсисе Иоанна Богослова

Рекомендовано для издания кафедрой библеистики Богословского факультета ПСТГУ

Научный редактор

магистр богословия, доцент ПСТГУ А. С. Небольсин

Рецензенты:

д-р филол. наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАНИ. С. Десницкий,

канд. филос. наук, доцент ПСТГУ свящ. К. Польское

Предисловие

Настоящее издание представляет собой отредактированный текст диссертационной работы «Небесные книги в Откровении Иоанна Богослова: истоки образности, интерпретация, драма-тургически-композиционная роль». Диссертация, представленная на соискание ученой степени кандидата богословия, была защищена 30 января 2013 г. на заседании диссертационного совета Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета.

Обучаясь на Богословском факультете ПСТГУ (2004—2009) и желая более глубоко заниматься изучением Священного Писания, я решила специализироваться по кафедре библеистики. Начав посещать спецкурс по Откровению Иоанна Богослова, проводимый моим научным руководителем А. С. Небольсиным, я увидела, какой богатый и захватывающий мир открывается при вдумчивом изучении текста Апокалипсиса.

Для большинства читателей Апокалипсис, как правило, ассоциируется с картинами конца света, эсхатологическими катастрофами и Божиими карами. Однако содержание этой новозаветной книги не может быть сведено лишь к этим аспектам. Тщательный анализ образного языка Апокалипсиса показывает, как посредством многочисленных образов и символов выражаются глубокие христианские идеи, великие богословские истины. Многое в этой книге может стать более понятным, если учитывать особенности жанра, в котором написан Апокалипсис, ветхозаветные основы его образности, специфику его структуры и композиции, а также историческую ситуацию его возникновения.

Древние церковные авторы II—III вв. часто обращались к Апокалипсису, пользовавшемуся несомненным авторитетом. Впоследствии в восточной святоотеческой традиции составлялось не столь много толкований на Апокалипсис, однако в западной традиции было написано множество разнообразных толкований, представляющих очень богатое наследие. В современной библейской науке Откровение Иоанна Богослова вызывало и продолжает вызывать стабильный интерес: тщательно изучен греческий текст Апокалипсиса, написано множество подробных комментариев, различных монографий, диссертаций и статей. Таким образом, к настоящему времени в западной христианской традиции накоплен огромный опыт истолкования Апокалипсиса.

Этот опыт, несомненно, требует осмысления со стороны российской богословской науки. В современном российском обществе наблюдается стабильно высокий интерес к Откровению Иоанна Богослова. Однако этому интересу не соответствует малое количество доступной для отечественного читателя научно-богословской литературы по Апокалипсису. На протяжении XX в. было составлено несколько качественных русскоязычных исследований Апокалипсиса (труды В. В. Четыркина, прот. С. Булгакова, Н. Н. Глубоковского, ей. Кассиана (Безобразова) и некоторых других авторов), однако в силу исторических причин целостная научная традиция исследования Апокалипсиса в России не была сформирована.

Настоящая монография может рассматриваться как хотя бы частичное восполнение этого пробела. Исследование посвящено небесным книгам, которые являются только одним из элементов богатого образного ряда Апокалипсиса. Однако экзегетический разбор отдельных образов включает в себя анализ всех их взаимосвязей и общий анализ контекста, что позволяет получить представление о всем произведении в целом. В образах небесных книг проявляются характерные черты всего повествования Апокалипсиса, и прежде всего убежденность во всеобъемлющем исполнении обетований Ветхого Завета во Христе: будучи ветхозаветными по своему происхождению, образы Апокалипсиса выражают христианское откровение.

Данное исследование выполнено в рамках существующего в ПСТГУ научного направления по изучению Откровения Иоанна Богослова, возглавляемого А. С. Небольсиным. В основе всех проводимых исследований лежит глубокое изучение как традиционной святоотеческой экзегезы, так и трудов различных западных научных школ, отражающих достижения современной библеистики. Таким образом, в основе методологии исследований лежит стремление учесть всю традицию интерпретации книги.

Хочется выразить особую признательность научному руководителю данного диссертационного исследования Антону Сергеевичу Небольсину. Благодаря его квалифицированному научному руководству стало возможным отразить широкий спектр мнений и на этой основе сформулировать собственные взвешенные суждения. Хочется с благодарностью отметить всестороннюю поддержку Антона Сергеевича Небольсина, которая ощущалась на протяжении всего хода работы, с самого ее начала вплоть до самого конца.

Хотелось бы поблагодарить всех преподавателей кафедры библеистики ПСТГУ, на которой я специализировалась во время обучения в университете и в аспирантуре, – заведующего кафедрой прот. Алексея Емельянова, Михаила Анатольевича Скобелева (который также был моим преподавателем еврейского языка), свящ. Глеба Курского, тоже занимающегося изучением Апокалипсиса, протод. Иоанна Шевцова и др. Общение с ними явилось очень ценным и способствовало моему профессиональному росту. Искренняя благодарность моим оппонентам на защите диссертации – архим. Ианнуарию (Ивлиеву) и Андрею Сергеевичу Десницкому, с которым я имела удовольствие обстоятельно обсуждать вопросы библейской экзегезы.

Выражаю благодарность моим преподавателям латинского и древнегреческого языков – Николаю Алексеевичу Федорову, Юрию Анатольевичу Шичалину, Наталье Алексеевне Кульковой, – благодаря им осуществление подобного исследования стало технически возможным. Отдельную благодарность хочется выразить преподавателю немецкого языка Людмиле Семеновне Никифоровой. Моя искренняя благодарность фонду Diakonisches Werk и профессору Хайнцу Омэ за любезно предоставленную возможность стажировок на теологическом факультете Берлинского университета имени Гумбольдта (в 2009 и 2012 гг.), что способствовало сбору необходимой литературы и общему расширению научного кругозора.

Хотелось бы с благодарностью отметить преподавателей богословских дисциплин Православного Свято-Тихоновского университета, которые, к сожалению, здесь не могут быть перечислены поименно. Искреннюю признательность хочется выразить протоиерею Владимиру Воробьеву, ректору ПСТГУ – учебного заведения, в котором я провела девять насыщенных лет, сначала в качестве студентки, а затем аспиранта и преподавателя.

И конечно же я хочу поблагодарить членов моей семьи, моих родителей, без участия и поддержки которых не состоялась бы эта работа.

Введение

Постановка проблемы. В многоплановых картинах видений Откровения Иоанна Богослова (Апокалипсиса1   Название последней книги Нового Завета, под которым она публикуется в русскоязычных изданиях Св. Писания, есть «Откровение Иоанна Богослова». Однако в силу стилистических причин мы в равной мере будем употреблять именование «Апокалипсис», и в настоящей работе будем использовать эти два названия как полностью взаимозаменяемые.

[Закрыть]), насыщенных сложной символикой, перед читателями предстают яркие образы книг. Автор многократно обращается к теме книги – слово «книга» употреблено в тексте Апокалипсиса 28 раз. Восемь раз это слово обозначает сам Апокалипсис, но в большинстве случаев речь идет о так называемых небесных книгах, пребывающих на небесах у Бога и связанных с жизнью и судьбами людей. Можно увидеть, что небесные книги играют в повествовании Откровения Иоанна Богослова особую роль: в 5-й главе центральным образом является находящаяся в деснице Божией книга, «запечатанная семью печатями»; в 6-й главе показано, как с нее снимаются печати; 10-я глава посвящена «книжке», которую Тайнозритель принимает от ангела в ознаменование своего пророческого служения. В 20-й главе в описании эсхатологического суда Божия (Откр 20: 12) важнейшее место занимают два иных образа небесных книг: книга жизни (упоминаемая также в Откр 3: 5; 13: 8; 17: 8; 20: 15; 21: 27), а также некоторые «книги» (во множественном числе), в которых заключены записи о всех делах людей.

Помимо Апокалипсиса образы небесных книг характерны для многих культурных и религиозных традиций (древней ближневосточной, античной, иудейской библейской и межзаветной2   Вводя такое разграничение различных традиций, мы сознаем условность этого разделения и неоднородность его критериев (в частности, древняя ближневосточная выделяется по географическому критерию, античная – по географическому и культурному, межзаветная – по временно́му). Хотя библейская традиция по географическому и временно́му критериям включается в вышеназванные три традиции, она выделяется нами отдельно ввиду ее особого, священного статуса, который обеспечивает ее вероучительный авторитет и неоспоримое влияние, – в первую очередь на христианскую традицию, к которой принадлежит Апокалипсис. Кроме того, означенное разделение позволяет в наилучшем виде отразить специфику образов небесных книг, наблюдаемую соответственно в данных литературных традициях.

[Закрыть]). Присутствие таких образов вполне объяснимо – несомненно, что книга как таковая является значительным и емким символом. В отличие от устной речи, письменный текст характеризуется постоянством и точной передачей употребленных словесных формулировок, а также способностью продолжать свидетельство о сказанном вне зависимости от присутствия непосредственного автора – поэтому в определенной степени можно говорить о «вечности» записанных слов. Благодаря вышеназванным свойствам письменный текст может быть соотнесен с вневременной трансцендентной реальностью. Образы небесных книг характерны тем, что в них высокий авторитет письменного текста соединяется с божественным авторитетом.

На основании анализа литературных памятников древней ближневосточной, античной, иудейской библейской и межзаветной традиций исследователи выделяют три основных вида небесных книг. В «книге жизни» (или «книге живых» – эти словосочетания употребляются в самих источниках) записаны имена людей, достойных быть причисленными к праведникам. Нередко упоминаются также «книги» (во множественном числе), в которых записываются все совершенные людьми дела, – поэтому данный вид небесной книги исследователи называют «книгой дел»3   «Book of deeds» в терминологии Л. Бэйнс, «die Biicher der Werke» у Л. Кепа (см.: Коер L. Das himmlische Buch in Antike und Christentum: Eine religionsgeschichtliche Untersuchung zur altchristlichen Bildersprache. Bonn, 1952. Р. 2; Baynes L. The Heavenly Book Motif in Judeo-Christian Apocalypses, 200 BCE – 200 CE. Leiden, 2012. P. 8).

[Закрыть] (в настоящей работе будет употребляться именование «книга людских деяний»). От книги людских деяний отлична так называемая книга судеб, в которой все жизненные пути людей записаны уже заранее; она содержит в себе от века определенные судьбы мироздания.

Как можно увидеть, в Апокалипсисе присутствуют различные виды небесных книг – на протяжении повествования встречаются четыре отдельных образа: книга жизни, запечатанная семью печатями книга Откр 5:1, книжка Откр 10, книга людских деяний. Все эти образы так или иначе играют значимую роль в открываемых Тайнозрителю видениях и в развитии всего повествования; при этом среди них выделяется книга с семью печатями. Ее можно назвать совершенно особым, уникальным образом небесной книги, при интерпретации которого толкователи оказываются перед лицом серьезных экзегетических проблем.

Данная книга появляется в ключевом разделе Апокалипсиса – в повествовании о первом небесном видении Тайнозрителя (Откр 4—5). В Откр 5: 1 сказано, что в деснице «Сидящего на престоле» находится книга, «написанная внутри и отвне, запечатанная семью печатями». На возглашение сильного ангела «кто достоин раскрыть сию книгу и снять печати ее» не может откликнуться никто «ни на небе, ни на земле, ни под землею», поскольку во всей вселенной не оказывается никого достойного. Но далее Тайнозрителю говорится, что Христос, названный «Львом от колена Иудина» и появляющийся в образе закланного Агнца, «достоин» сделать это. Агнец берет книгу из десницы Божией, и «всякое создание» воссылает Ему торжественные гимны (Откр 5: 8—13). Ясно, что запечатанная книга является основным образом 5-й главы Апокалипсиса, и все повествование концентрируется вокруг нее.

В отличие от иных библейских небесных книг, внешние характеристики книги Откр 5: 1 обозначены подробно (книга написана «внутри и отвне» и запечатана семью печатями). Однако в тексте отсутствуют прямые указания, позволяющие сразу же определить, к какому виду небесных книг она относится. В Апокалипсисе не указывается непосредственной связи между запечатанной книгой и книгой жизни или книгой людских деяний. При этом в тексте ничего не говорится о содержании книги, и момент ее раскрытия явно не упоминается (несмотря на то что в 6-й главе описано, как Христос «снимает печати» с книги, то есть начинает открывать ее).

Сочетание развернутого описания внешней формы книги и неясности ее содержания явилось причиной появления самых разных вариантов интерпретации этого образа: книга понималась как Писание Ветхого Завета, как книга судеб Божиих, книга жизни, завещание Божие, правовой документ, разводное письмо и пр. Можно констатировать, что немногие образы Апокалипсиса получали столь разнообразные и подчас противоречивые толкования, как книга с семью печатями.

Относительно раскрытия содержания запечатанной книги выдвигались предположения, что оно осуществляется в самих видениях Апокалипсиса, в повествовании его конкретных глав. При этом учеными было предложено по меньшей мере четыре варианта того, в каких именно главах Апокалипсиса отражается содержание книги Откр 5: 1. Кроме того, внимание привлекает вопрос соотношения запечатанной книги Откр 5: 1 с книжкой Откр 10 – два данных образа имеют множество сходных характеристик, однако их различия не менее значительны. Эти факты также требуют соответствующего объяснения.

Многогранный образ запечатанной книги Откр 5:1 является несомненно значимым для всего повествования Апокалипсиса, и это обусловливает важность его тщательного и всестороннего анализа. В современной библейской науке очевиден интерес к запечатанной книге: написан ряд работ, посвященных проблеме ее толкования, в которых затрагиваются различные аспекты проблемы ее интерпретации. Помимо запечатанной книги в научной литературе проводятся исследования иных образов небесных книг, встречающихся в Апокалипсисе. При этом вопрос о соотношении всех упомянутых в Апокалипсисе образов небесных книг и их роли в структуре и драматургии4   Слово «драматургия» в работе употребляется не в его строго терминологическом значении – под драматургией понимается диалектическое развитие и взаимосвязь образов, представленных в произведении. Образность Апокалипсиса не только композиционно выстроена – можно увидеть, что действие продвигается вперед и динамически развивается. При этом образы книг (прежде всего книга с семью печатями Откр 5: 1 и книжка Откр 10) играют в этом развитии важную роль.

[Закрыть] Апокалипсиса до сих пор не получил должного систематического освещения.

Цель настоящего исследования состоит в том, чтобы всесторонне проанализировать образы небесных книг, упомянутых в Откровении Иоанна Богослова, и выявить их значение и роль в композиции и драматургической динамике Апокалипсиса. В соответствии с целью исследования в работе подробно рассматриваются все образы небесных книг Апокалипсиса: запечатанная книга Откр 5:1 (с рассмотрением вопросов о роли запечатанной книги в композиции 5-й главы, интерпретации внешних характеристик книги, связи книги с последующим повествованием Апокалипсиса, соотношения книги и книжки Откр 10), книга жизни, книга людских деяний и книжка Откр 10 – и проводится исследование их взаимного отношения.

Обзор источников. Краткое рассмотрение источников будет произведено в хронологической последовательности, что также позволит проследить некоторую логику развития образов небесных книг. Образы небесных книг встречаются в древних ближневосточных и античных литературных памятниках. Соответствующие произведения можно назвать вспомогательными источниками для настоящего исследования. Упоминаемый в шумерской поэме «Энума Элиш» образ Таблиц судеб представляет собой яркий пример небесной книги судеб, в которой записаны предопределенные судьбы всего мира. Этот вид небесной книги встречается и у ряда римских авторов; в целом он выражает представление об управляющей миром слепой судьбе. В рассматриваемых традициях также встречаются представления о записи у богов всех дел людей – то есть о небесной книге людских деяний.

Упоминания небесных книг в Ветхом Завете достаточно фрагментарны, однако всякий раз эти книги обладают высокой значимостью. Основным видом небесной книги в библейской ветхозаветной литературе является книга жизни (Исх 32: 32; Пс 68: 29; Ис 4: 3; также Пс 138: 16 в переводе LXX). Она представляет собой своего рода небесный список народа Божия, в этом образе выражается идея о том, что Бог памятует о каждом отдельном человеке.

В ветхозаветных текстах также встречаются упоминания о «записи» пред Богом дел людей (Ис 65: 6—7; Мал 3: 16), либо, наоборот, об «изглаживании» прежних грехов (Пс 50: 3; Ис 43: 25; 44: 22). В этих случаях возможно говорить о книге людских деяний, которая служит символическим выражением всеведения Божия, открытости пред Богом всех дел грешников и праведников, и соответственно, справедливого воздаяния; «изглаживание» символизирует прощение грехов.

Книга судеб в ветхозаветных текстах встречается реже всех (Пс 138: 16 в масоретском тексте), и с помощью этого образа прежде всего выражается идея особого попечения и промышления Божия об отдельном праведнике. Нельзя не отметить яркий контраст с языческими литературными памятниками, где образ книги судеб, напротив, является самым распространенным.

В межзаветной литературе – Первой книге Еноха, Книге Юбилеев, Второй книге Еноха, Повести об Иосифе и Асенефе, Завещании Авраама, Апокалипсисе Софонии – образы небесных книг появляются гораздо чаще, чем это было в предшествующей ветхозаветной традиции, и сцены, где они появляются, детально разработаны. Нередко в одном произведении упоминаются несколько видов небесных книг, которые оказываются связанными между собой. Важно, что книга жизни и книга людских деяний прямо соотносятся с решением вечной участи человека (что не было так четко выражено в Ветхом Завете). Книга судеб возникает в межзаветных апокалипсисах также достаточно часто, служа уверением в том, что вся история находится в руках Божиих (1 Енох 107; Юбил 5:16 и пр.). Как правило, образы небесных книг играют важную роль в развитии всего повествования.

Можно увидеть, что вышесказанное справедливо по преимуществу для произведений, написанных в апокалиптическом жанре. Для них характерно «раскрытие трансцендентной реальности, которая показана как во временном аспекте (т. е. присутствует эсхатологическая перспектива), так и в пространственном (т. е. в видениях небесных реалий, иного мира)»5   Данное определение Дж. Дж. Коллинза стало классическим в библейской науке: «“Apocalypse” is a genre of revelatory literature with a narrative framework, in which a revelation is mediated by an otherworldly being to a human recipient, disclosing a transcendent reality which is both temporal, insofar as it envisages eschatological salvation, and spatial insofar as it involves another, supernatural world» (Collins J. J. Apocalypse: The Morphology of a Genre // Semeia 14. Missoula, 1979. P. 9).

[Закрыть]. В связи с этим стоит особо выделить Книгу пророка Даниила, 7—12 главы которой принадлежат к апокалиптическому жанру. В главах 7, 10, 12 встречаются три важных упоминания небесных книг, смысловые характеристики которых полностью соответствуют межзаветной апокалиптической литературе.

Основным источником для настоящей работы является Откровение Иоанна Богослова – последняя книга христианской Библии, написанная, по всей вероятности, в конце I в. по Р. X. Литературно Апокалипсис принадлежит к апокалиптическому жанру, при этом имея ярко выраженные черты пророчества и послания. 2-я и 3-я главы представляют собой послания семи малоазийским церквам, а с 4-й главы по 22-ю описываются открываемые Тайнозрителю небесные видения. Ереческий текст Апокалипсиса цитируется по изданию Nestle-Aland (1994, 27-е изд.), русский текст приводится по Синодальному переводу, также в ряде случаев используется перевод еп. Кассиана (Безобразова).

Привлекаемыми для анализа вспомогательными источниками являются также святоотеческие творения, в которых так или иначе затрагивается вопрос толкования Апокалипсиса. Особую важность для настоящей работы имеют святоотеческие толкования запечатанной книги Откр 5: 1, предложенные такими авторами, как сщмч. Ириней Лионский, сщмч. Ипполит Римский, Ориген, Икумений, архиеп. Андрей Кесарийский, Тихо-ний Африканский и пр.6   Ссылки на святоотеческие сочинения в большинстве случаев приводятся по соответствующим изданиям серий Sources Chrdtiennes и Corpus Christianorum либо по «Патрологии» Миня; для цитирования по-русски используются ставшие классическими русские переводы святоотеческих текстов. Не переводившиеся на русский язык сочинения (такие, как комментарии св. Викторина и Икумения) цитируются в переводе автора настоящей работы.

[Закрыть] Необычайный интерес представляет интерпретация образа запечатанной книги, приводимая сщмч. Викторином Петавийским в его комментарии, являющемся самым ранним из дошедших до нас полных комментариев на Апокалипсис.

Историографический обзор. В западной библеистике существует обширная научная литература, связанная с исследованием различных аспектов темы небесных книг в Апокалипсисе.

Прежде всего, нужно назвать классический труд Лео Кепа «Небесная книга в античной и христианской традициях» (1952)7   Коер L. Das himmlische Buch in Antike und Christentum: Eine religions-geschichtliche Untersuchung zur altchristlichen Bildersprache. Bonn, 1952.

[Закрыть], посвященный образам небесных книг в целом. В первых главах исследователь определяет понятие небесной книги («это книги, имеющие небесное происхождение и используемые исключительно на небесах»), выделяет три вида небесных книг («книга судеб», «книга дел», «книга жизни») и характеризует каждый на основании анализа источников. В работе рассматриваются основные упоминания небесных книг в древней ближневосточной, египетской, античной и библейской8   Следует также назвать ряд трудов, имеющих косвенное отношение к образам небесных книг, однако имеющих несомненную важность для раскрытия настоящей темы: это статья X. Нэджмэн «Символическое значение письменности в древнем иудаизме» (где продемонстрирован особый авторитет религиозно значимых текстов в ветхозаветные времена), работа Д. Дэвис о свитке пророка Иезекииля и связанной с этим проблематике и статья Э. Конрада об упомянутых в Ветхом Завете книгах – в названных исследованиях раскрывается роль письменных текстов и их восприятие в ветхозаветной иудейской культуре (см.Najman Н. The Symbolic Significance of Writing in Ancient Judaism // The Idea of Biblical Interpretation: Essays in Honour of J. L. Kugel. Leiden, 2004. P. 139-173; Davis Е. F Swallowing the Scroll: Textuality and the Dynamics of Discourse in Ezekiel’s Prophecy. Sheffield, 1989; Conrad E. Ж Heard But Not Seen: The Representation of ‘Books’ in the Old Testament // Journal for the Study of the Old Testament. Vol. 54. 1992. P. 45-59).

[Закрыть] религиозных традициях. Кеи высказывает и обосновывает суждение, что главный для библейской традиции вид небесной книги – книга жизни – не засвидетельствован более ни в каких иных культурах; он утверждает, что этот образ возник в лоне богооткровенной религии. Кеи также обращает особое внимание на то, что книга судеб, являющаяся для языческих произведений главной, присутствует в Библии лишь незначительно, – несомненно, это отражает разницу в мировоззренческих основах. С соответствующими оговорками он относит к виду книги судеб упомянутые в Пс 138: 16—17, Иов 13: 26 образы, а также книгу с семью печатями Откр 5: 1. Автор кратко рассматривает по отдельности все встречающиеся в Апокалипсисе образы небесных книг, давая им четкие, подчас весьма удачные характеристики, однако в рамках избранного им объема исследования нет условий для более глубокого анализа: работа Кепа по преимуществу посвящена разбору образа книги жизни в позднейших христианских литературных и богослужебных памятниках.

На настоящий момент наиболее полный систематический анализ образов небесных книг дан в монографии Лэсли Бэйнс «Мотив небесной книги в иудео-христианских апокалипсисах 200 до Р. X. – 200 по Р. X.» (2012)9   Baynes L. The Heavenly Book Motif in Judeo-Christian Apocalypses, 200 BCE – 200 CE. Leiden, 2012.

[Закрыть]. Работа Бэйнс во многом восполняет исследование, проведенное Кепом: показав историю мотива в библейской и древней ближневосточной традициях, Бэйнс сосредоточивается на изучении образов небесных книг в апокалиптической (иудейской и христианской) литературе, поскольку в произведениях именно этого жанра небесные книги появляются наиболее часто. Последовательно рассматривая образы небесных книг в иудейской традиции, Бэйнс прослеживает развитие смыслового содержания этих образов. В частности, по мнению Бэйнс, из раннего ветхозаветного употребления образа книги жизни можно заключить, что в ней записаны имена живущих на земле членов народа Божия, в то время как в межзаветной литературе (и Книге Даниила), с развитием представлений о бессмертии и воскресении мертвых, книга жизни содержит в себе имена людей, наследующих вечную жизнь10   Однако не все исследователи соглашаются с подобным разграничением, – к примеру, А. Родригес обосновывает тезис, что в ветхозаветных упоминаниях небесных книг идея вечности имплицитно присутствует (см.: Rodriguez А. М. The Heavenly Books of Life and of Human Deeds 11 Journal of the Adventist Theological Society. Vol. 13/1. 2002. P. 10-26).

[Закрыть]. Относительно книги людских деяний Бэйнс утверждает, что ветхозаветные ее упоминания допускают, что воздаяние Божие по делам людей свершится уже в земной жизни; в межзаветной же литературе подчеркивается решение вечной участи человека – на основании записанных дел каждого наследуется вечное благословение или осуждение. Бэйнс также прослеживает, как в литературных памятниках изменяется ответ на вопрос, кто именно владеет небесными книгами. В Ветхом Завете они всецело принадлежат Богу, но в межзаветной литературе акцентируется их связь с ангелами, а также с праотцом Енохом; вполне объяснимо, что в христианских произведениях обладание книгами переходит ко Христу.

Можно сказать, что главный научный вклад труда Бэйнс состоит в том, что автору удается убедительно показать значение образов небесных книг и их место в общем контексте христианского богословия. Действительно, в этих образах проявляются очень значимые богословские истины: к примеру, «изглажива-ние» грехов из «книги дел» говорит об открытой для человека возможности покаяния, об отсутствии необратимости и окончательного предопределения; об этом же свидетельствует совершенно незначительное упоминание образа «книги судеб» в библейских произведениях. С другой стороны, распространенность «книги жизни» выражает то, что на первый план выходит идея дарования людям жизни вечной. Бэйнс наглядно демонстрирует, как на примере мотива небесной книги раскрывается целый спектр богословских идей: «Не очень значительный на первый взгляд мотив открывает очень многое о богословии, христологии, ангелологии, эсхатологии, апокалиптике, бессмертии души, воскресении, а также взаимодействии устного и письменного слова…»11   Baynes L. The Heavenly Book Motif… P. 203.

[Закрыть]

Образам небесных книг в Откровении Иоанна Богослова также уделено внимание в монографии. Присутствие четырех важных образов небесных книг в Апокалипсисе на фоне лишь трех упоминаний книги жизни в остальных новозаветных произведениях (Лк 10: 20; Флп 4: 3; Евр 12: 23) служит подтверждением тезиса Бэйнс о том, что мотив небесной книги играет значимую роль именно в произведениях апокалиптического жанра. Книгу с семью печатями Откр 5: 1 Бэйнс относит к особому, выделенному ею самой виду небесной книги – к «книге действия» (book of action; к этому виду Бэйнс причисляет также образы Зах 5: 1 и Од. Сол. 23)12   Мнение автора настоящей работы по этому вопросу см. в пункте 4.4.3 главы II (с. 152-154).

[Закрыть]. Отличительным признаком книг этого вида является то, что они сами становятся активным «действующим лицом», неся наказания грешникам. В целом анализ Бэйнс упомянутых в Апокалипсисе небесных книг отнюдь не является исчерпывающим13   Более подробно характеристику данной книги см.: Андросова В. А. Рец. на издание: Baynes L. The Heavenly Book Motif in Judeo-Christian Apocalypses, 200 BCE – 200 CE. Leiden: Brill, 2012 (Supplements to the Journal for the study of Judaism; 152) // Вестник ПСТЕУ I: Богословие. Философия. Вып. 4 (42). M., 2012. С. 118-123.

[Закрыть].

Что же касается специальных исследований образов небесных книг Апокалипсиса, то в научной литературе существуют две крупные монографии, посвященные конкретно образу запечатанной книги Откр 5: 1.

Труд Еерхарда Райхельта «Книга с семью печатями в Апокалипсисе Иоанна» (1975)14   Reicheh G. Das Buch mit den sieben Siegeln in der Apokalypse des Johannes. Gottingen, 1975.

[Закрыть] является качественным и всесторонним исследованием образа книги Откр 5: 1. В компактной по объему диссертационной работе исследователю удается осветить все аспекты данного образа. Рассмотрев историю толкования образа вплоть до XVIII в., ученый анализирует внешние характеристики книги, раскрывает роль книги в сцене Откр 4—5 как символа передаваемого Христу владычества и затем переходит к определению книги как небесной книги судеб, как спасительного замысла Божия. Райхельт подчеркивает, что образ запечатанной книги сочетает в себе несколько мотивов и является многогранным сообразно намерениям самого автора Апокалипсиса. В последней главе исследователь рассматривает связь образа книги Откр 5: 1 с повествованием Апокалипсиса в целом и делает вывод, что содержание книги раскрывается в видениях Откр 6—22, являющих эсхатологический замысел Божий о человечестве. Диссертация Райхельта представляет собой очень цельное и взвешенное исследование; несомненно, ее бесспорными достоинствами являются тщательный анализ источников, глубокое рассмотрение святоотеческих толкований, продуманные богословские выводы. Несмотря на то, что диссертация вышла в свет в 1975 г., в ней отражены практически все основные направления исследования образа запечатанной книги, выделяемые последующими учеными, хотя, конечно, с тех пор в библейской науке появилось множество новых трудов, развивающих данную тематику.

Более современным исследованием образа книги Откр 5: 1 является объемная диссертация Ранко Стефановича «Происхождение и значение запечатанной книги 5-й главы Апокалипсиса» (1996)15   Stefanovic R. The Background and Meaning of the Sealed Book of Revelation 5. Berrien Springs, 1996 (Andrews University Seminary Doctoral Dissertation Series; 22). Данная диссертация впоследствии была опубликована, однако это издание осталось нам недоступным.

[Закрыть]. В первой главе автор прослеживает всю историю толкования образа запечатанной книги, приводя в хронологической последовательности мнения практически всех толкователей Апокалипсиса – начиная с раннехристианского периода и заканчивая комментаторами XX в.; данный перечень является ценным в качестве справочного материала. Исследователь уделяет наибольшее внимание роли книги в повествовании Откр 4—5, подчеркивая важность анализа идейного и образного ряда раздела Откр 4—5 для верной интерпретации запечатанной книги.

Стефанович считает, что в сцене Откр 5 отражен ритуал помазания израильских царей на царство. Являясь неотъемлемым элементом данной сцены, запечатанная книга символизирует книгу Второзакония, которая, как предполагает Стефанович, торжественно вручалась царям при коронации. Таким образом, в Откр 5 особо подчеркивается, что Иисус Христос есть истинный Царь Израилев, исполнение ветхозаветных мессианских обетований. В рамках данной точки зрения Стефановичу удается объединить традиционные толкования книги как Писания Ветхого Завета и книги определений Божиих. Тем не менее выдвигаемая Стефановичем гипотеза представляется недостаточно аргументированной. Можно также сказать, что в работе Райхельта присутствует более «сбалансированное» исследование различных аспектов образа запечатанной книги, чем у Стефановича.

При этом необходимо отметить, что и Райхельт, и Стефанович в своих исследованиях сосредоточиваются исключительно на образе запечатанной книги Откр 5: 1, лишь мимоходом касаясь рассмотрения образов иных небесных книг Апокалипсиса.

Весьма полезной в отношении понимания внутренней логики святоотеческих толкований образа книги Откр 5: 1 явилась диссертация Дэвида Филиппа Армстронга-Райнера16   Armstrong-Reiner D. R «You opened the book»: An Instrumental Understanding of the Patristic Use of the Revelation to John. Ph. D. Diss, Emory University, Graduate Division of Religion, 2008.

[Закрыть]. Автор анализирует традиционные толкования, показывая формирование различных подходов к интерпретации запечатанной книги и роль этого образа в обосновании актуальных богословских принципов.

Тема образов небесных книг в Апокалипсисе так или иначе затрагивается в целом ряде статей. Наибольшее число статей посвящено образу запечатанной книги Откр 5: 1. В частности, достойны внимания публикации Катарины Штариц и Отто Роллера17   Staritz К. Zur Offenbarung Johannis 5: 1 // Zeitschrift fiir die neutesta-mentliche Wissenschaft. Vol. 30. 1931. S. 157-170; Roller O. Das Buch mit sie-ben Siegeln // Zeitschrift fiir die neutestamentliche Wissenschaft. Vol. 36.1937. S. 98-113.

[Закрыть], которые считают запечатанную книгу разновидностью правового документа, широко распространенного во времена Тайнозрителя18   Того же мнения придерживается Гюнтер Борнкамм (см.: Вогп-катт G. Die Komposition der apokalyptischen Visionen in der Offenbarung Johannis // Zeitschrift fiir die neutestamentliche Wissenschaft. Vol. 36, 1937. S. 132-149).

[Закрыть]. Роллер считает книгу долговым документом, с помощью которого подчеркивается идея виновности человечества пред Богом и грядущего суда; Штариц же высказывает суждение, что, в соответствии с конструкцией античного «двойного» документа, книга обладает «внешним» текстом и «внутренним» текстом (самым главным и сокровенным), причем внутренний текст запечатанной книги раскрывается в главах Откр 12—22.

В своей статье о происхождении образности сцены Откр 5 Виллем ван Унник19   Unnik W. C., van. «Worthy Is the Lamb»: The Background of Apoc 5 // Mélanges bibliques en hommage au R. P. Béda Rigaux. Gembloux, 1970. P. 445-461.

[Закрыть] критикует устоявшееся в науке понимание запечатанной книги как символа универсального владычества. Ключевым ван Унник считает выражение «кто достоин открыть книгу сию»: исследователь приводит множество различных свидетельств древних источников о том, что требование нравственного «достоинства» предъявлялось к человеку, который желал быть допущенным к божественным откровениям и сокровенному знанию. Соответственно книга с семью печатями понимается как книга божественных тайн, доступ к которой получает прошедший испытание Мессия-Христос.

Джозефина М. Форд20   Ford J. M. The Divorce Bill of the Lamb and the Scroll of the Suspected Adulteress: A Note on Apoc. 5:1 and 10:8-10 // Journal for the Study of Judaism. Vol. 2. 1971. P. 136-143.

[Закрыть] высказывает нетрадиционное мнение о книге как о разводном письме, то есть символе развода Мессии -Христа с ветхим Израилем.

Немалый интерес в науке вызывает вопрос о соотношении образов запечатанной книги и книжки Откр 10. В работе, посвященной анализу жанровой принадлежности Откровения Иоанна Богослова, Фредерик Маццаферри21   Mazzaferri F. D. The Genre of the Book of Revelation from a Source-Critical Perspective. Berlin, 1989.

[Закрыть] выдвигает аргументы в пользу тождественности книги Откр 5: 1 и книжки Откр 10. Исследователь стремится показать, что великое небесное видение Откр 4—5 имеет своим прямым продолжением повествование Откр 10 (дарование ап. Иоанну книжки ангелом), и тем самым Откр 4—5 образует начало масштабной сцены призвания Тайнозрителя к пророческому служению. Образ небесной книги выступает основным связующим звеном между Откр 5 и Откр 10.

Особое значение для рассматриваемой темы имеют работы Ричарда Бокхэма22   Нужно отметить, что фамилия Bauckham допускает несколько вариантов написания на русском языке; в частности, в русском издании его книги «Иисус глазами очевидцев» фамилия автора передана как «Бокэм» (Бокэм Р. Иисус глазами очевидцев / Пер. с англ. Н. Холмогоровой. М., 2011).

[Закрыть] «Вершина пророчеств»23   Bauckham R. The Climax of Prophecy: Studies on the Book of Revelation. Edinburgh, 1993.

[Закрыть] и «Богословие книги Откровения»24   Bauckham R. The Theology of the Book of Revelation. Cambridge, 1993.

[Закрыть], отличающиеся исключительно высоким научным и богословским уровнем. Бокхэм считает, что образ запечатанной книги служит указанием на момент раскрытия обетованного в Откр 1: 1 «откровения Иисуса Христа, которое дал Ему Бог», то есть центрального богословского откровения Апокалипсиса. Продолжая линию аргументации Маццаферри, Бокхэм высказывает убеждение, что книжка Откр 10 есть вновь появившаяся в повествовании книга с семью печатями. Поскольку содержанием книжки Откр 10 традиционно считается повествование Откр 11: 1—13, исследователь заключает, что это повествование является содержанием запечатанной книги, а следовательно, и содержанием обетованного в Откр 1: 1 откровения. Главной богословской идеей отрывка Откр 11: 1—13 Бокхэм видит обращение многочисленных языческих народов в результате мученического свидетельства Церкви.

iknigi.net

2.2. Образы небесных книг. Небесные книги в Апокалипсисе Иоанна Богослова

2.2. Образы небесных книг

Как и на Ближнем Востоке, в Греции и Риме ярко засвидетельствовано представление об определенной всем судьбе; над ней не властны сами боги, и в конечном счете в ее руках находятся жизнь и смерть каждого человека. Идея о судьбе содержится еще в поэмах Гомера[70]; она отчасти персонифицируется в образе неумолимых Мойр. Мысль о письменной записи судеб явно не звучит в греческих текстах[71], однако в каком-то смысле ее можно увидеть в словах Пиндара: «…неведомо нам, до какой межи / Начертан путь наш дневной и ночной Роком» (Немейские оды 6. 5).

Представление о том, что у богинь судеб («парок» в латинской традиции) имеется книга, где судьбы мира пребывают записанными, ярко выражено в римской литературе. Р. Канцик говорит о важности для римлян мотива «записанных судеб», а также записи всего хода их истории – это представление особенно распространяется с эпохи Августа[72]. В частности, у Овидия в «Метаморфозах» (15. 809—815) описана сцена разговора Юпитера и Венеры: Юпитер говорит, что у «древних сестер» -парок находится «таблица судеб» (в оригинале tabularia rerum), «из бронзы литой и железа», где записан «рок необорный» (fata), судьба всех; на этих таблицах Юпитер прочитал судьбу «ее рода» и теперь возвещает ей[73]. Выражение tabularia rerum встречается также у Марциала и других латинских авторов[74].

Эсхил в «Евменидах» отражает мнение, что у богов пребывают записанными злодеяния людей и над всеми свершится справедливый суд: «…увидишь там, что всякий, сотворивший зло, / Бога ли, гостя ли, / Или родителей тяжко обидевший, / Казнь примет, злодеянью соразмерную. / Великий воздатель и судья, Аид, / В недрах глубинных есть: / На письменах его каждый записан грех» (Евмениды, 270—276)[75]. Тем самым здесь можно увидеть представление о книге людских деяний. Этот образ, однако, подвергал осмеянию другой великий трагический поэт – Еврипид. Во фрагментарно сохранившейся трагедии «Меланиппа» он говорит, что смешно думать, будто у Зевса на небесах хранятся записи людских грехов, – для записей такого объема не хватило бы целого неба; боги знают все дела людей и вершат свой суд и без опоры на записи (506)[76].

В римской литературе также встречается мысль об известности богам грехов людей – например, в комедии Плавта «Канат» от лица Арктура, одной из звезд, знающих людские дела, говорится: «Кто в ложной тяжбе хочет лжесвидетельством / Победу одержать и тот, кто клятвенно / От долга пред судьею отрекается, / – Имен тех запись мы несем Юпитеру» (Пролог 13—16)[77].

Итак, в античных (греко-римских) литературных памятниках можно найти представление о книге судеб и книге людских деяний.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

religion.wikireading.ru

1.2. Образы небесных книг. Небесные книги в Апокалипсисе Иоанна Богослова

1.2. Образы небесных книг

Религиозные представления о предопределенности судеб были широко распространены в древневосточной традиции. Эта вера в судьбу нашла метафорическое выражение в образе Таблиц судеб, с 3—4-го тыс. до Р. X. являющихся самым известным и широко распространенным образом небесной книги на Ближнем Востоке[47]. Таблицы судеб фиксировали все события, которые произошли и будут происходить в мире богов и людей, описывали прошлое, настоящее и будущее. В основе образа Таблиц судеб «находилась идея мирового порядка, основанного на совершенстве календарного года»[48]. Действительно, между Таблицами судеб и представлениями о ходе года существует очевидная связь. В период осеннего равноденствия все существующие в мире богов судьбы заносятся на Таблицы верховным божеством Энлилем и распределяются по 12 месяцам года; зимой Таблицы ненадолго переходят к силам хаоса. Происходит весенняя новогодняя битва, молодой царственный герой отбирает у врагов Таблицы судеб и торжественно возвращает их своему отцу, тем самым подтверждая свой царский статус и незыблемость мирового порядка[49]. В аккадской космогонической поэме «Энума Элиш»[50], которую в течение столетий читали в храме Мардука во время празднования Нового года, образ Таблиц судеб играет важнейшую роль.

Согласно поэме «Энума Элиш», первоначально они принадлежали праматери Тиамат; после убийства праотца Алсу она передает их Кингу, одному из богов первого поколения: «Таблицы судеб ему вручила, на груди его укрепила. / “Лишь твои неизменны приказы, уст твоих нерушимо Слово!”» (1: 157—158)[51]. Возглавив новое поколение богов в борьбе с Тиамат, Мардук становится главным в сонме богов; отныне ему принадлежит власть определять судьбы. Он побеждает Тиамат и вырывает Таблицы судеб у Кингу: «Он вырвал таблицы судеб, что достались тому не по праву, / Опечатал печатью, на груди своей спрятал» (4: 121—122). В этой детали некоторые исследователи видят связь образа Таблиц судеб с реалиями общественной жизни: в шумерскую эпоху носимая на груди табличка с учетом рациона работников «определяла жизнь человека, от хранящейся на ней информации зависел распорядок жизни общества на весь год»[52]. Завладев Таблицами судеб, Мардук творит мир из тела поверженной Тиамат.

Таким образом, в поэме «Энума Элиш» мывидим, что Таблицы определяли движение мира и мировых событий, а обладание ими обеспечивало мировое господство или подтверждало его. То же самое можно увидеть в мифе о боге-птице Зу (Анзу, или также Ан-зуд). Этот аккадский текст датируется последней четвертью (или второй половиной) 2-го тыс. до Р. X. Зу похитил Таблицы судеб у Энлиля и улетел с ними на далекую гору. В описании воровства сообщаются поистине космические масштабы этого события:

«Книги Судьбы ухватил он руками, властью облекся, похитил законы.. . / Супостатов своих он пылью считает, силы его ужасаются боги»[53]. Владея Таблицами, Зу стал высшим божеством, правящим другими богами. То же происходит с богом войны Нинур-той, отнявшим их у Зу. Можно заключить, что в истории про Зу акцент повествования сделан не на содержании Таблиц, но на невероятной, фактически магической власти их обладателя. Ни Энлиль, ни Нинурта, ни Зу не пишут на этих Таблицах – благодаря одному только обладанию ими они приобретают невероятную силу слова, речи[54].

Небесные писания о судьбах привлекали пристальное внимание людей. В древних ближневосточных текстах содержатся молитвы царей к божественным покровителям, чтобы те написали о них доброе в своих книгах. Так, царь Шамашшумукин, обращаясь к Набу, просит: «Пусть Набу, писец Эсагила, запишет дни его жизни долгими в книге Судьбы»[55].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

religion.wikireading.ru

2. Образы небесных книг в античной традиции

2.1. Значение письменности

В Древней Греции, в отличие от древней ближневосточной традиции, архивные документы не играли определяющей роли в государственной и общественной сферах. Исследователи указывают, что в полисах Греции архаического и отчасти классического периодов не было ничего похожего на бюрократию; архивные записи, если и велись, не имели организованного характера; управление в большинстве городов-государств осуществлялось без серьезной опоры на письменные документы[56]. Можно также отметить, что сформировавший государственный строй Спарты Ликург повелел не записывать законы, считая, что правильное воспитание «исполняет в душе каждого роль законодателя»[57]. В Афинах V—IV вв. письменность (высечение на камне) главным образом использовалась для вынесения на всеобщее обозрение законов и постановлений полиса, списков отличившихся граждан и предателей[58]. Начиная с IV в. к эллинистическому периоду роль письменности несравненно возрастает; Аристотель отмечает, что грамотность общеполезна и нужна «для ведения денежных дел, и для домоводства, и для научных занятий, и для многих отраслей государственной деятельности» (Политика 1338а. 15—17)[59].

Уровень культурного развития Греции был высочайшим, и письменные тексты широко использовались для обучения, а также в качестве образцов риторического красноречия. Однако в то же время для греческой мысли подчас характерно несколько скептическое отношение к записанным текстам; предпочтение отдается живому устному слову, которое «способно себя защитить и при этом умеет говорить с кем следует, умеет и промолчать», как говорит об этом Сократ в платоновском диалоге «Федр»[60]. Напротив, записанные слова подобны произведениям живописи: они кажутся живыми, «а спроси их – они величаво и гордо молчат»[61]. Письменный текст «всегда отвечает одно и то же» и не способен «ни защититься, ни помочь себе», если его не понимают или пренебрегают им; письменный текст является «сиротой», потому что с ним нет его «отца», автора, чтобы защитить его от неверного понимания.

Платоновский Сократ говорит, что письменность приводит к ослаблению памяти, поскольку люди вместо упражнения памяти и припоминания изнутри доверяются записям. Таким образом, вместо того чтобы увеличивать силу ума, книги подрывают ее и дают только мнимую мудрость[62]. Подобное мнение засвидетельствовано и у некоторых других греческих философов: Диоген Лаэртский рассказывает следующий эпизод из жизни Антисфена (основателя кинической школы, V—IV вв. до Р. X.): «Однажды ученик пожаловался ему, что потерял свои записи. “Надо было хранить их в душе”, – сказал Антисфен»[63]. Оппонент Исократа ритор Алкидамант (IV в. до Р. X.) в своей речи «О софистах» утверждает, что высшей целью оратора является способность произносить устные неподготовленные речи, всякий раз сообразуясь с аудиторией; записывание речей может иметь только служебное, вспомогательное значение[64]. В религиозной сфере Греции письменность не имела центральной роли: «Слова мистерий не должны были быть записываемы, чтобы сохраниться в тайне»[65].

Во второй по значению культуре античности, Древнем Риме, письменность играла значимую роль на всем протяжении существования Римского государства. Начиная с периода поздней республики, государственное управление осуществлялось со значительной опорой на архивные записи; У. Харрис также приводит свидетельства широкого использования письменности в различных сферах жизни римских граждан[66]. С эпохи Октавиана Августа в империи процветала бюрократия[67]; ученые объясняют это тем, что «без широкого распространения письменности в Римской империи было бы несравнимо труднее осуществлять административный контроль над подвластными землями; Римское государство фактически зависело от письменности»[68]. Также исследователи констатируют более широкое (по сравнению с Грецией) употребление письменных текстов в религиозной сфере[69].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

religion.wikireading.ru

Серия: Небесная книга | КулЛиб

IT3 про Корчевский: Подводник. «Мы бредим от удушья» (Альтернативная история)

корчевский ворует,где только может,(здесь из "секретного фарватера" малость упер)а ведь,если захочет,то сам может придумывать истории.в целом очень неоднозначный автор,умеет писать занимательно,пусть и на уровне бульварных романов,но любит тырить сюжеты и ловить,как ему кажется,исторический момент.ну и названия своих опусов,это отдельная тема.в данном случае,если не ошибаюсь из творчества В.С.Высоцкого.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против). beria про Шаман: Подмастерье мага (Альтернативная история)

Прочитал пока половину, но вполне и отторжения нет. Лучше большинства из прочитанного по последний месяц. Другое дело что странно тут перевёрнуто, ибо обычно и привычно, как раз "Свет" и "Добро" против технологий и эволюции общества, а "Тьма" и Зло" как раз это поддерживает.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против). Чукк про Суханов: До и после Победы. Перелом. Часть 1 (Альтернативная история)

Что это за произведение? Вообще ничего не понял - год 1943, РККА победоносно и легко отражает атаки Вермахта с помошью вооружений и технологий 1990х годов. Откуда это оружие появилось - да какая разница в конце концов, не правда ли? Главное, чтобы непринужденно немца покрошить, а остальное приложится. Или я просто не дочитал до объяснения, или автор считает это несущественым.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против). beria про Симонов: Трамплин для прыжка (часть 1) (Альтернативная история)

Чушь. Полная. Историческая, политическая и экономическая Кстати я как раз сталинист и даже для это все абсолютный бред даже с точки зрения марксизма. Целевая аудитория книги - троцкисты у которых во времена СССР стоял хрен ибо на реальные потребности страны тут всем насрать.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против). kiyanyn про Дробышевский: Байки из грота. 50 историй из жизни древних людей (История)

В общем и целом :) - достаточно интересно. По крайней мере, становится ясно, как археологи делают те или иные выводы о жизни откопанных кусочков костей...

Однако какая должна быть скрупулезность, чтоб определить, пыльца каких именно растений находится вокруг скелета (с нашей точки зрения - да кто б ее вообще увидел, копая...) или какие методы - чтоб по составу зубного камня определить, чем именно питался человек десятки тысяч лет назад - сырым или вареным... или по костям - ел рыбу или мясо. Откровенно говоря, сильнее всего удивило именно это - наличие таких методов исследования, а не сами результаты.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

coollib.net