Нина Берберова: биография, произведения. Нина берберова книги


Нина Берберова: биография, произведения

Нина Берберова - женщина, которую можно назвать одним из самых ярких представителей русской эмиграции. Она жила в непростое время в истории нашей страны, которое пытались осмыслить многие писатели и поэты. Не осталась в стороне и Нина Берберова. Ее вклад в изучение русской эмиграции неоценим. Но обо всем по порядку.

Происхождение, годы обучения

Берберова Нина Николаевна (годы жизни - 1901-1993) - поэтесса, писательница, литературный критик. Она родилась в Санкт-Петербурге 26 июля 1901 года. Семья Берберовых являлась довольно обеспеченной: мать была тверской помещицей, а отец служил в Министерстве финансов. Нина Николаевна училась сначала в Археологическом университете. Затем она окончила Донской университет в Ростове-на-Дону. Здесь с 1919 по 1920 гг. Нина училась на историко-филологическом факультете.

Первые стихи, знакомство с Ходасевичем, эмиграция

В 1921 году в Петрограде Нина Берберова написала первые свои стихи. Однако лишь одно из них было напечатано в сборнике "Ушкуйники" 1922 года. Благодаря первым произведениям она была принята в поэтических кругах Петрограда. Так произошло ее знакомство со многими поэтами, включая и В. Ходасевича, супругой которого вскоре стала Нина Николаевна. Вместе с ним она выехала за границу в 1922 году. Прежде чем поселиться надолго в Париже, семья Берберовых сначала гостила в Берлине и Италии у М. Горького, а затем переехала в Прагу.

Итак, с 1922 года Нина Николаевна находилась в эмиграции. Именно здесь состоялся ее настоящий дебют в литературе. Стихи Берберовой были опубликованы в издаваемом М. Горьким и В. Ф. Ходасевичем журнале "Беседа".

Рассказы и романы Берберовой

Нина Берберова была сотрудником газеты "Последние новости" и ее постоянным автором. В период с 1928 по 1940 гг. она опубликовала в ней серию рассказов "Биянкурские пряники". Это иронико-символические, лирико-юмористические произведения, посвященные жизни в Биянкуре русских эмигрантов. При этом последние являются рабочими завода "Рено", пьяницами, нищими, деклассированными чудаками и уличными певцами. В этом цикле ощущается влияние раннего А. Чехова, а также М. Зощенко. Тем не менее, в них было много и своего.

До закрытия газеты "Последние новости" в 1940 году в ней появились следующие романы Берберовой: в 1930 году - "Последние и первые", в 1932 - "Повелительница", в 1938 - "Без заката". Именно они определили репутацию Нины Николаевны как прозаика.

"Облегчение участи"

Критика отмечала близость прозаических произведений Берберовой французским романам, а также серьезность попытки Нины Николаевны создать в эпическом преломлении "образ эмигрантского мира". Жизнь за границей, социальный ландшафт "подполья" (окраины) определили звучание "Облегчения участи". Этот цикл рассказов публиковался в 1930-е годы. А в 1948-м отдельным изданием вышла одноименная книга. В этом цикле родилась тема бездомности, важная для творчества Берберовой в целом. При этом бездомность осознавалась Ниной Николаевной не как трагедия, но как удел человека 20 века, свободного от приверженности своему "гнезду", которое перестало быть символом "прочности жизни", "прелести" и "защиты".

"Последние и первые"

В "Последних и первых", однако, была описана попытка построения такого "гнезда". Запретив себе тосковать по родине, герой романа попробовал создать нечто вроде крестьянской общины, которая предоставляла не только кров, но и должна была вернуть ощущение культурной самобытности ее участникам. Отметим, что до Берберовой почти никто не описывал беллетристически жизнь и быт, чаяния и мечты рядовых русских эмигрантов. Впоследствии тема построения крестьянской общины не получила развития в произведениях Берберовой. Однако она осталась вплетенной в ее биографию. Нина Николаевна прожила годы оккупации на маленькой ферме, где она занималась крестьянским трудом.

"Повелительница" и "Без заката"

"Повелительница" - второй роман Нины Николаевны. Он был опубликован в 1932 году. В произведении говорится о подробностях быта эмигрантской молодежи, относящейся к третьему поколению. В 1938 году появился третий роман - "Без заката". Перед читателями и героями в нем ставился вопрос о том, чем и как жить женщине-эмигрантке из России. Однозначный ответ на него следующий: только взаимная любовь может дать счастье. Критика отмечала, что эти рассказы, связанные искусственно между собой, поучительны, остры, занимательны, а иногда пленяют неженской зоркостью к людям и вещам. В книге много прекрасных лирических строчек, ярких страниц, значительных и глубоких мыслей.

Переезд в США, "Мыс бурь"

Затем, в 1950 году, переехала в США Нина Берберова. Биография ее в эти годы отмечена преподаванием в Принстонском университете сначала русского языка, а потом и русской литературы. Однако круг писательских интересов Нины Николаевны остался прежним. В 1950 году появился роман "Мыс бурь". В нем говорится о двух поколениях эмиграции. Для молодого "вселенское" более важно, чем "родное", а старшее поколение ("люди прошлого века") не мыслит жизни вне русских традиций. Утрата своей страны приводит к утрате Бога. Однако духовные и житейские бедствия, которое она переживает, осмысляются как освобождение от оков традиционных установлений, на которых держалось мироустройство, рухнувшее с революцией.

Две книги о композиторах

Нина Берберова книги о композиторах опубликовала еще до войны. Эти произведения имеют документально-биографический характер. В 1936 году появился "Чайковский, история одинокой жизни", а в 1938-м - "Бородин". Они были оценены как явления, имеющие новое литературное качество. Это были так называемые романы без вымысла или, по словам Ходасевича, биография, увиденная творчески, которая строго придерживалась фактов, но освещала их с присущей романистам свободой.

"Железная женщина"

Нина Берберова как критик обосновывала бесперспективность данного жанра, особенно востребованного в период интереса к незаурядным судьбам и индивидуальностям. Высшим достижением Нины Николаевны на этом пути стала появившаяся в 1981 году книга "Железная женщина". Это биография баронессы М. Будберг. Ее жизнь была тесно связана сначала с М. Горьким, а потом - с Г. Уэллсом.

Берберова, обходясь без рожденных воображением "украшений" и выдумки, сумела создать яркий портрет авантюристки. М. Будберг принадлежала к типу людей, который, как считала Берберова, особенно наглядно выражает типичные черты 20 века. В беспощадное время это была исключительная женщина. Она не поддавалась требованиям эпохи, заставлявшим позабыть о моральных заповедях и жить просто для того, чтобы выжить. Рассказ, построенный на письмах, документах, свидетельствах очевидцев, а также на воспоминаниях самого автора о встречах с героиней и размышлениях о ходе истории, охватывает практически полвека. Он заканчивается описанием поездки, которую Будберг совершила в 1960 году, когда отправилась к опальному Б. Пастернаку в Москву.

"Курсив мой"

В 1969 году на английском, а затем и на русском (в 1972-м) была напечатана автобиография Нины Берберовой "Курсив мой". Оглядываясь на собственную жизнь, Нина Николаевна видит в ней "возвращающиеся темы", а также реконструирует в идейном и духовном контексте времени свое прошлое. Определяя свою литературную и жизненную позицию как прозападную, антиправославную и антипочвенную, она выстраивает через эти характеристики "структуру" своей личности, противостоящей "непрочности" и "бессмысленности" мира. В книге представлена панорама художественной и интеллектуальной жизни русской эмиграции в годы между двумя мировыми войнами. В ней имеются важные мемуарные свидетельства (в особенности о Ходасевиче), а также разборы творчества писателей русского зарубежья (Г. Иванов, Набоков и др.).

Берберова Нина Николаевна в 1989 году приезжала в Россию, где встречалась с читателями и литературными критиками. Умерла она 26 сентября 1993 года в Филадельфии. И сегодня остается востребованным творчество Нины Берберовой. Список литературы о ней уже достаточно внушителен.

fb.ru

Читать онлайн "Железная женщина" автора Берберова Нина Николаевна - RuLit

Нина БЕРБЕРОВА

ЖЕЛЕЗНАЯ ЖЕНЩИНА

Рассказ о жизни

М. И. Закревской– Бенкендорф– Будберг,

о ней самой и ее друзьях

Эту удивительную книгу я прочитал в Париже в шестидесятые годы, когда «Железная женщина» была запрещена к ввозу в нашу страну. Проглотил я ее за ночь. Среди гор залпом прочитанной мной тогда «подрывной» литературы – и горячей «антисоветской», и ностальгически прекрасной и оттого, вероятно, еще более подрывной – эта книга остановила мое внимание кристальным светом слога. Жанр ее необычен.

Я назвал бы ее инфроманом, романом-информацией, шедевром нового стиля нашего информативного времени, ставшего искусством. Это увлекательное документально-страшное жизнеописание баронессы М. Будберг – пленительной авантюристки, сквозь сердце которой прошли литературные и политические чемпионы столетия – как-то: М. Горький, Уэллс, Локкарт, Петерс и другие. Подобно своей утесовско-лещенковской тезке, она была отважной Мурой литературных и политических салонов, держала мировую игру, где риск и ставки были отнюдь не меньше. Она ходила по канату между Кремлем и Вестминстером.

Что сравнится с женской силой?

Как она безумно смела!

Сохранилась фотография, на которой можно разглядеть смущенную усатую улыбку Горького, дарящего дружбу Муры автору «Борьбы миров».

Не женщина была железной, железным был век железных наркомов и решеток. И живая женщина противостоит ему.

Чем автора привлекла героиня? Может быть, бормотанием «баронесса Будберг», чем-то схожим с именем «Берберова». «Бр-бр» – мурашки идут от страшного времени.

Роман этот – лучшая вещь Нины Берберовой. Перо ее кристально, порой субъективно, вне сантимента, оно строго по вкусу и выдает характер художника волевого, снайперски точного стилиста, женщины, отнюдь не слабого пола. Информация в ее руках становится образом, инфроманом, не становясь журналистикой, сохраняя магический инфракрасный свет искусства. Свет этот необъясним. Точный кристалл – да, но магический. Многие сегодняшние документалисты не имеют этого невидимого инфраизлучения. Нина Берберова с презрением отвергает клише о женской литературе как о сентиментальности Чарской.

Огромный успех книги Н. Берберовой имели прошлой весной в Париже, редкий для русского писателя. «Монд» и другие крупнейшие газеты глубоко анализировали ее творчество. Ей была посвящена престижная телепередача «Апостроф» знаменитого Бернарда Пиво, в которой до этого из русских авторов был лишь А. Солженицын.

Познакомился я с Ниной Николаевной лет двадцать назад, опять же когда ее еще не решались посещать пилигримы из нашей страны. На вечере моем в Принстоне сидела слушательница пантерной красоты. В прямой спине ее, в манерах и в речах была петербуржская простота аристократизма.

Читатель наш знает стиль и жизнь Н. Берберовой по публикациям. Встречаются в них порой и неточности. Проза ее вырастает из постакмеистических стихов. Отличает их ирония. Опытные повара «откидывают» отваренный рис, обдают его ледяной водой. Тогда каждое зернышко становится отдельным, а не размазней каши. Так и фразы Берберовой, обданные иронией, жемчужно играют каждым словом, буквой – становятся отборными зернами.

Она одна из первых оценила масштаб В. Набокова, сказав, что появление его оправдывает существование всей эмиграции.

Последний раз я выступал в Принстоне в прошлом году. Нина Николаевна сломала руку и не могла быть на вечере – пригласила меня приехать на несколько часов пораньше и побыть у нее. В чистом, как капитанская каюта, домике темнело красное вино. Хозяйка подарила авторский экземпляр своей только что вышедшей книги «Люди и ложи» о русском зарубежном масонстве. Тогда я и написал стихи. Приведу их почти целиком:

Вы мне надписали левою, за правую извиняясь, которая была в гипсе – бел-белое изваянье.Вы выбрали пристань в Принстоне, но что замерло, как снег, в откинутом жесте гипсовом, мисс Серебряный век?..Кленовые листы падали, отстегиваясь как клипсы. Простите мне мою правую за то, что она без гипса.Как ароматна, Господи, избегнувшая ЧК, как персиковая косточка смуглая Ваша щека!Как женское тело гибко сейчас, у меня на глазах, становится статуей, гипсом, в неведомых нам садах…Там нимфы – куда бельведерам. Сад летний. Снегов овал. Откинутый локоть Берберовой, Был Гумилев офицером. Он справа за локоть брал.

Нина Николаевна была бурно рада. Лишь на одну строку сказала: «Ну какая же я мисс Серебряный век, Андрюша?!» Однако я не совсем с ней согласен. Конечно, Берберова отнюдь не принадлежит к поколению Серебряного века, ее генерация – иного стиля мышления, энергии, вкуса – это дух середины века, но почему-то именно ее, юную Нину Берберову, избрали своей Мисс такие паладины Серебряного века, как Гумилев и Ходасевич.

Ее не избежала судьба женщин – спутниц великих художников. В глазах современников она порой заслонена священными тенями. Джентльмены журналистики, и зарубежные и наши, порой обливали ее в статьях помоями.

Думаю, публикация «Железной женщины» ставит все на свои места. Сегодняшний вариант романа Н. Берберова дополнила новыми кусками об использовании М. Будберг Сталиным.

Прошлой осенью Нина Николаевна впервые посетила нашу, когда-то ею покинутую, страну. От раннего утра до полуночи ее без отдыха изнуряли встречи с вампирствующими поклонниками, прессой, студентами, профессурой. Она оставалась неизменно свежей телом и разумом. Опрятной в своей белоснежной блузке. Стиль ее ответов был под стать «Железной женщине» – информативен, грациозен и краток, не отвлекаясь в околесицу. Многим нашим депутатам хорошо бы поучиться у нее сжатости формулировок.

Мне довелось ассистировать ей на сцене большого зала МАИ. Зал был переполнен московской элитой, студентами. Эта аудитория привыкла внимать А. Сахарову, ведущим политикам и мыслителям. Три часа без передыху Нина Николаевна читала свою прозу, стихи, свои и Ходасевича, завораживая зал чудотворной русской речью, кристальной, редко сохранившейся в нашем обиходе и одновременно современно ясной, отмытой от архаики и вульгаризмов.

Не обошлось и без ложки дегтя. Группка дегтярных людей, видно, наслышанных о «Людях и ложах», стала выпытывать у Нины Николаевны признание в том, что Троцкий был… масон. Они знали это точно. «Он же перстень масонский носил», – кричали ей.

Ноздри Н. Н. брезгливо дрогнули. Возмущенно выпучив очи, она ответила: «Какой же он масон? Он же был…»

И понизив голос, как сообщают о самом чудовищном, выпалила: «…большевик!»

Этим вопиющим неопровержимым фактом припечатав и Троцкого и дегтярных неофитов.

Вернемся к книге. Поздравляю вас, читатель!

Когда-то запретная «Железная женщина» сейчас ложится на стол миллионов наших читателей. Некоторые «подрывные» некогда книги, изданные ныне, потускнели, другие – наоборот.

«Железная женщина», как протертое стекло, излучает кристально свет. Она, как экран документального кино, информативно движется фактическими фигурами и наполнена струящимся светом! Поэтому я называю ее инфроманом.

Странно, что «Железную женщину» до сих пор не экранизировали.

Андрей Вознесенский

– Кто она? – спрашивали меня друзья, узнав про книгу о Марии Игнатьевне Закревской-Бенкендорф-Будберг. – Мата Хари? Лу Саломе?

Да, и от той и от другой было в ней что-то: от знаменитой авантюристки, шпионки и киногероини, и от дочери русского генерала с ее притягательной силой, привлекшей к ней Ницше, Рильке и Фрейда. Но я не оцениваю, не сужу Муру, не навязываю читателю свое мнение о ней и не выношу ей приговора. Я стараюсь сказать о ней все то, что мне известно. Кругом не осталось людей, знавших ее до 1940 года, или даже до 1950-го. Последние 10 лет я ждала – не будет ли что-нибудь сказано о ней. Но люди, ее современники, знавшие ее до второй войны, постепенно исчезали один за другим. Оставались те, которые знали о ней только то, что она сама о себе им говорила. Кое-кто еще помнил ее, писал о ней или говорил мне о ней, но почти всегда это были одни и те же анекдоты о ее старости: она была очень толста, очень болтлива, когда выпивала, немножко сводничала, много сплетничала и подчас напоминала старого клоуна [1]

вернуться

«Мура была любимицей <русской> императрицы и близко знала Распутина. Она выжила и стала долголетней подругой Керенского. Она стала членом нового русского двора и чуть ли не любимицей Сталина, который ей позволил уехать из Советского Союза, хотя и умолял ее остаться» (Михаил Корда. «Очарованные жизни». Стр. 120). Или еще: «Она начала переводить в 1917 году. Критика повсюду хвалила ее переводы Чехова, Тургенева, Андре Моруа и др.». (На обложке перевода М.И.Б. «Жизнь ненужного человека» М. Горького. Doubleday, 1971.) Книга Моруа о Прусте была переведена позже и вышла – посмертно – в 1975 году. Она никогда не переводила ни Чехова, ни Тургенева…

www.rulit.me

Нина Николаевна Берберова | КулЛиб

загрузка...

Биография

Нина Николаевна Берберова — русская писательница, автор документально-биографических исследований.

С 1922 находилась в эмиграции, где состоялся ее литературный дебют (стихи в журнале «Беседа», издаваемом М.Горьким и мужем Берберовой до 1932 В.Ф.Ходасевичем). Сотрудник и постоянный автор газеты «Последние новости» до ее закрытия в 1940, опубликовала в 1928-1940 серию рассказов "Биянкурские праздники"; вместе с романами "Последние и первые " (1930), "Повелительница "(1932) и "Без заката" (1938) они определили репутацию Берберовой-прозаика.

В откликах критики отмечалась близость прозы Берберовой «хорошо расчищенным садам французского романа» (В.Вейдле) и вместе с тем серьезность ее попытки создать «образ эмигрантского мира в его эпическом преломлении» (В.Набоков). Повседневная жизнь эмиграции, социальный ландшафт окраины или «подполья» определили звучание цикла рассказов "Облегчение участи", печатавшегося в 1930-е годы и в 1948 вышедшего отдельным изданием.

Здесь рождается важная для всего творчества Берберовой тема бездомности, осознаннной не как трагедия, но как неизбежный удел человека 20 столетия, который свободен от приверженности «гнезду», переставшему служить «символом защиты, прелести и прочности жизни».

Тем не менее в "Последних и первых" описана именно попытка построения «гнезда» для терпящих бедствие. Герой романа, запретив себе тоску по России, пробует создать что-то вроде русской крестьянской общины, не только предоставляющей кров, но вернувшей ее участникам ощущение своей культурной самобытности. Эта тема впоследствии не нашла продолжения в творчестве Берберовой, но оказалась вплетенной в ее личную биографию: годы оккупации она прожила на маленькой ферме, занимаясь крестьянским трудом.

В 1950 Берберова переехала в США, где преподавала русский язык, а затем русскую литературу в Принстонском университете. Круг ее писательских интересов остался прежним. В романе "Мыс бурь" (1950) описаны два поколения эмиграции: старшее, которое не мыслит своей жизни вне традиционных русских установлений («люди прошлого века»), и молодое, для которого «вселенское» важнее, чем «родное». Утрата России приводит «второе поколение» и к утрате Бога, но переживаемые ею житейские и духовные бедствия осмысляются как этапы освобождения от оков традиции, на которой держалось рухнувшее с революцией мироустройство.

Еще до войны Берберовой были опубликованы две книги документально-биографического характера ("Чайковский, история одинокой жизни", 1936, "Бородин", 1938), оцененные как явления нового литературного качества: роман без вымысла, или, как писал Ходасевич, «творчески увиденная» биография, строго держащаяся фактов, однако освещающая их со свободой, присущей романистам. Как критик Берберова обосновывала перспективность этого жанра, который особенно востребован во времена интереса к незаурядным индивидуальностям и судьбам. Высшим ее достижением на этом пути стала "Железная женщина" (1981), биография баронессы М.Будберг, жизнь которой была тесно связана с М.Горьким, а затем с Г.Уэллсом. Обходясь без выдумки и без «украшений, рожденных воображением», Берберова создала яркий портрет авантюристки, принадлежавшей к тому человеческому типу, который, с точки зрения автора, особенно наглядно выявил типичные черты 20 в.: исключительная женщина в беспощадное время, заставившее позабыть о многих моральных заповедях и «жить, чтобы выжить». Построенный на неизвестных документах, письмах и свидетельствах очевидцев, воспоминаниях автора о собственных встречах с героиней и историко-философских размышлениях, рассказ охватывает почти полвека, завершаясь описанием поездки Будберг в 1960 в Москву к опальному Б.Пастернаку.

В 1969 по-английски, а в 1972 по-русски была опубликована автобиография Н.Берберовой "Курсив мой", в которой, оглядываясь на свою жизнь, она устанавливает «возвращающиеся темы» и реконструирует свое прошлое в духовном и идейном контексте времени. Определяя свою жизненную и литературную позицию как антипочвенную, антиправославную и прозападную, Берберова через эти характеристики выстраивает «структуру» собственной личности, противостоящей «бессмысленности и непрочности мира». Книга дает уникальную панораму интеллектуальной и художественной жизни русской эмиграции в период между двумя мировыми войнами. Она содержит ценные мемуарные свидетельства (особенно о Ходасевиче) и разборы творчества видных писателей русского Зарубежья (Набоков, Г.Иванов и др.).

В 1989 Берберова приезжала в Россию, встречалась с литературными критиками и читателями.

Умерла Берберова в Филадельфии 26 сентября 1993.

Библиография

1926 — Жених1930 — Последние и первые. Роман из эмигрантской жизни1932 — Повелительница 1935 — Аккомпаниаторша 1936 — Чайковский. История одинокой жизни 1937 — Воспоминания о Марине Цветаевой 1938 — Бородин 1938 — Без заката 1949 — Облегчение участи1958 — Памяти Шлимана 1972 — Курсив мой 1981 — Железная женщина 1986 — Люди и ложи 1996 — Мыс бурь

поэзия

1926 — Тряхнет Апостол Петр ключами...1984 — Стихи

Экранизации

1992 — Аккомпаниаторша / L'accompagnatrice

coollib.com

Нина Берберова - биография, список книг, отзывы читателей

Биография писателя

Берберова Нина Николаевна (1901 - 1993), прозаик. Родилась 26 июля (8 августа н.с.) в Петербурге в семье служащего Министерства финансов. Получила хорошее домашнее образование, училась в гимназии.

После революции в 1919 - 20 училась в Ростове-на-Дону, затем вернулась в Петроград. Как поэтесса в 1921 вошла в литературные круги Петрограда. В июне1922 получает разрешение на выезд из страны вместе с Ходасевичем, ставшим ее мужем. Сначала жила у М.Горького в Италии, затем - в Париже. В течение 15 лет была литературным сотрудником ежедневной парижской газеты "Последние новости", где была опубликована ее первая проза "Биянкурские праздники", затем романы "Последние и первые" (1930), "Повелительница" (1932), "Без заката" (1938).

Высокую оценку критики получила книга "Облегчение участи" (1949), вобравшая рассказы 1934 - 1941 годов. Особый успех имела книга "Чайковский. История одинокой жизни" (1936).

Во время второй мировой войны жила в оккупированной Франции. После войны была редактором литературных страниц парижского еженедельника "Русская мысль", где в 1948 - 49 был напечатан ее репортаж из зала суда о деле невозвращенца В.Кравченко. В это же время в Нью-Йорке "Новый журнал" публикует ее лучшие рассказы.В 1950 переезжает в США. С 1958 преподает в Иельском, затем в Принстонском университетах. В 1969 на английском языке (в Лондоне, Нью-Йорке), в 1972 на русском языке (в Мюнхене) выходит автобиографическая книга Берберовой - "Курсив мой", встреченная одобрением критиков и интересом читателей. К числу наиболее значительных работ последних десятилетий относится книга "Железная женщина" (1981).

В 1986 выходит нашумевшее исследование "Люди и ложи. Русские масоны XX века". Последние годы жизни Н.Берберова провела в Принстоне, будучи профессором университета в отставке. Здесь и умерла в 1993.

readly.ru

Курсив мой читать онлайн, Берберова Нина Николаевна

Annotation

"Курсив мой" - самая знаменитая книга Нины Берберовой (1901-1993), снискавшая ей мировое признание. Покинув Россию в 1922 году, писательница большую часть жизни прожила во Франции и США, близко знала многих выдающихся современников, составивших славу русской литературы XX века: И.Бунина, М.Горького, Андрея Белого, Н.Гумилева, В.Ходасевича, Г.Иванова, Д.Мережковского, З.Гиппиус, Е.Замятина, В.Набокова и др. Мемуары Н.Н.Берберовой, живые и остроумные, порой ироничные и хлесткие, блестящи по форме.

Берберова Нина

1. Гнездо и муравьиная куча

2. Бедный Лазарь

3. Товий и Ангел

4. Соль земли

5. "Гордые фигуры на носу кораблей"

6. Черная тетрадь

7. Не ожидая Годо

Берберова Нина

Курсив мой

Автобиография

1. Гнездо и муравьиная куча

Эта книга - не воспоминания. Эта книга - история моей жизни, попытка рассказать эту жизнь в хронологическом порядке и раскрыть ее смысл. Я любила и люблю жизнь и не меньше ее (но и не больше) люблю ее смысл. Я пишу о себе в прошлом и настоящем, и о прошлом говорю моим настоящим языком. В разное время я писала случайные очерки воспоминаний и, когда говорила о себе, чувствовала себя не совсем ловко, словно я навязывала читателю героя, которого он от меня не ждет. Здесь я буду говорить больше о себе, чем обо всех других, вместе взятых: почти все здесь будет обо мне самой, о моем детстве, молодости, о зрелых годах, о моих отношениях с другими людьми таков замысел этой книги. Мысль моя живет не только в Прош- лом (как память), но и в настоящем (как сознание себя во времени). Будущего может не быть вовсе, или может быть оно кратковременно, схематично и фрагментарно.

История моей долгой жизни имеет, в моем сознании, начало, середину и конец. В процессе рассказа будет ясно, в чем я вижу смысл этой жизни (и может быть смысл всякой жизни) и где путь к тому смыслу или хотя бы где-то направление, где этот путь лежит. Я буду говорить о познании себя, об освобождении себя, о раскрытии себя, о зрелости, дающей право на это рас- крытие, об одиночестве в муравьиной куче, которое для меня всегда было чем-то более соблазнительным и плодотворным, чем одиночество в гнезде.

Из трех возможностей: жить для будущей жизни, жить для будущих поколений и жить для сегодняшнего дня, я очень рано выбрала третью, "свирепейшую имманенцию", по выражению Герцена. Это одна из тех установок, которая пришла ко мне вовремя. Я во многом, но далеко не во всем, была развита преждевременно, но я научилась думать сравнительно поздно, и слишком часто я опаздывала, теряя драгоценное время - ту единственную основу жизни, ту ткань ее, которую нельзя ни купить, ни обменять, ни украсть, ни подделать, ни вымолить. Автобиография в отличие от мемуаров откровенно эгоцентрична.

Автобиография - рассказ о себе, воспоминания - рассказ о других. Впрочем, случается, что и воспоминания косвенно больше говорят о самом авторе, чем о людях, о которых он вспо- минает. Я когда-то давно прочитала в одном еженедельнике очерк, назывался он "Три встречи с Львом Толстым". Первая встреча: автор приехал в Ясную Поляну, но Толстой был болен и не принял его. Вторая встреча: он пришел в Хамовники и узнал, что Толстого нет дома. Третья встреча: он приехал в Астапово, Толстой только что умер... О Толстом я не узнала ничего, но как много я узнала об авторе очерка! Я никогда не забыла его.

Сейчас большинство книг в западном мире - вот уже лет пятьдесят пишутся о себе. Иног да кажется, что даже книги по математике и астрофизике стали писаться их авторами отчасти о себе. Моя задача написать о жизни осмысленно, не ставя смысла впереди жизни, будто ценишь его превыше всего, но и не ставя его позади жизни так, чтобы сквозь жизнь просвечивал ее смысл. Я хочу писать, осмысляя то, что было (и самое себя), то есть давая факты и размышления о них. В этом двойном раскрытии мне представляется пережитое.

Я ни в кого никогда не могла заглянуть так внимательно и глубоко, как в самое себя. Иногда я старалась, особенно в молодости, это делать, но это мало удавалось мне. Быть может, есть люди, которые умеют это делать, но я не встречала их. Во всяком случае, я не встречала людей, которые могли бы заглянуть в меня дальше, чем я это делала сама. Познай самого себя - это всегда было фактом моей жизни, который, я не могу вспомнить когда, появился в моем соз- нании. Не познай вообще человека, или людей, или своих друзей, но именно самого себя. Я помню хорошо, как я впервые узнала, что земля круглая, или что все взрослые когда-то были детьми, или что Линкольн освободил негров (я долго думала, что он и сам был негр, глядя в его грустное, темное лицо), или что мой отец - нерусский. Но я не могу вспомнить, когда в моем сознании появился факт о познании самой себя и смотрении внутрь себя. Сколько я помню, он всегда был во мне, только, конечно, в разное время по-разному: в шесть лет, в восемнадцать лет, в сорок лет, Кажется, мысль о познании себя всегда жила, во мне только иногда" например, между двадцатью и тридцатью годами, она дремала и только смутно сосуществовала со мной, а иногда, в раннем детстве и после пятидесяти лет, она ярко и требовательно руководила мной. Во всяком случае, пребывая со мной постоянно, она была ярче и требовательней в детстве, чем в молодости, и всего сильнее и неотступнее живет со мной сейчас.

У каждого человека есть тайны. Но некоторые люди несут их сквозь жизнь, как тяжесть, а другие дорожат ими, берегут их, считают их не омертвелым грузом, но живой силой, которая живет и развивается и дает жизнь вокруг себя, той силой, из которой, собственно, до последней минуты существования произрастает личность. Через эти тайны прошлое во мне соединяется с настоящим. Я принадлежу к людям, у которых нет ничего, что бы они тащили за собой, как мертвую тяжесть, подавляющую или угнетающую их. То, что я в свое время не сбросила с себя, увидев, что оно бесплодно, тому я дала цвести в себе, быть живым, менять меня, давать жизнь моей жизни. Я кажется - из всякого балласта делала что-то (горестное или радостное), но непременно живое. Смотря на себя, я вижу, что мне, как говорится, все шло впрок, и если расплата за это иногда бывала непомерной, так ведь это была расплата за жизнь. И у меня было постоянное сознание, что за жизнь не может быть и нет непомерной расплаты, что бояться переплатить - значит внутренне умереть.

Я никогда не чувствовала свою отъединенность от мира и, даже если говорить правду, чув- ствовала свою сознательную слитность с ним еще тогда, когда лет 25-30 тому назад и не по-дозревала, что человек и скала - одно и то же, что нет органического и неорганического мира, что звездная туманность повторяет рисунок новооткрытых элементов и что человек по своим размерам стоит посередине между этой звездной туманностью и атомом. Заряд энергии, который есть во мне и который я ощущаю, как волну тепла, проходящую по мне, когда я говорю слово "я", не может быть отъединен от всей энергии или суммы энергий мира в скале, в звезде, в другом человеке. Она - часть целого, и я - часть вселенной. И бывают минуты, когда эту часть вселенной я ощущаю больше целого. Я знаю, что мне, фактом моего рождения, был дан этот электрический заряд, колоссальный заряд громадной силы, если принять во внимание долголетие, здоровье, самосознание и возможность - до сих пор - моего самоизменения, и что в миг, когда его не будет, - его не будет.

Я сказала "самоизменения". Познание себя было только первой задачей, второй было самоизменение. То есть, узнав себя, освободить себя, прийти к внутреннему равновесию, найти ответы на вопросы, распутать узлы, свести путаный и замельчанный рисунок к нескольким простым линиям. Получить то, что никогда ни отнято, ни нарушено быть не может: сознание, что эмоциональная анархия молодости, интеллектуальные игры, затянувшийся вельтшмерц и трепеты дрожащей твари XX века - позади, что нет больше страхов, суеверий, колебаний, оглядки на других и модных миражей. И значит, в обретенном равновесии найти уверенность, что эти чудовища уже никогда не сделаются навязчивыми идеями, от которых в старости нет спасения.

Процесс разрешения этих двух задач и был драгоценной частью моей жизни.

Все это звучит страшно серьезно. Читатель, может быть, уже видит перед собой строгое лицо, очки, усы, вставные зубы, седые, прямые, коротко остриженные на затылке волосы (редеющие на темени) и то скучное, толстое и действительно "вечное" перо, которое держит артритическая рука с синими жилами. Картина неверная. У меня не только нет усов, но и бровей-то немного. В юности у меня было лицо миловидное и без всякого выражения, годам к сорока лицо сделалось худым и очень грустным. А теперь не мне судить, какое оно. Да я и не очень сейчас помню его, когда это пишу. Знаю только, что время поработало топором над моими чертами: оно отточило подбородок, обрисовало рот, подняло скулы, срезало щеки. Лоб стал твердым, и весь овал в своих тенях живет теперь жизнью куда более интенсивной, чем на ранних фотографиях. Но нос у меня до сих пор короткий.

А пишу я обыкновенным карандашом.

Трансцендентное меня мало интересует. Оно для меня лежит где-то неподалеку от "опиума для народа", и его, как уголь или нефть, кто-то эксплуатирует. Меня это не касается. Как только оно выходит из своих недр и пытается вмешаться в мою жизнь, я настораживаюсь: оно несет с собой ложные истины, легкие ответы, и его нельзя подпускать близко. Все, что в христианской религии - одном из элементов нашей цивилизации (ныне на наших глазах сливающейся с культурой) - есть высокого, есть и было в других религиях, которые тоже есть и были элементами цивилизации. Бога убивали, бога "вкушали" всегда ...

knigogid.ru

Берберова, Нина Николаевна — WiKi

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Берберов.

Ни́на Никола́евна Бербе́рова (26 июля (8 августа) 1901 года, Санкт-Петербург — 26 сентября 1993, Филадельфия) — русская писательница, автор документально-биографических исследований и мемуаров. Одна из жён Владислава Ходасевича.

Нина Николаевна БербероваДата рождения Место рождения Дата смерти Место смерти Гражданство Род деятельности Направление Язык произведений
26 июля (8 августа) 1901(1901-08-08)
Санкт-Петербург, Российская империя
26 сентября 1993(1993-09-26) (92 года)
Филадельфия, Пенсильвания, США
Российская империя Российская империяФранция Франция США США
русская писательница, поэт, критик, публицист
проза, поэзия, статьи о русской литературе, мемуары
русский, французский, английский
Произведения в Викитеке
 Файлы на Викискладе
Цитаты в Викицитатнике

Биография

По отцовской линии Н. Н. Берберова происходила из крымских армян, выведенных при Екатерине II из Крыма и основавших город Нахичевань-на-Дону (ныне — часть Ростова-на-Дону). Её дед, Иван Минасович Берберов, был известным врачом, получившим образование в Париже; отец, Николай Иванович, после окончания физико-математического факультета Московского университета поступил в Министерство финансов и в 1917 году был чиновником по особым поручениям при министре. Он сохранял армяно-григорианское вероисповедание. Мать — из семьи тверских помещиков Карауловых[1]. Нина была единственной дочерью в семье.

Берберова закончила гимназию в Петербурге. В 1919 году семья Берберовых переехала в Ростов-на-Дону, где Н. Берберова училась на историко-филологическом факультете Донского университета (1919—1920). В городе на ул. Майской сохранился дом Берберовых. В 1920 году Н. Берберова вернулась в Петроград. Благодаря первым стихам она в 1921 году вошла в поэтические круги Петрограда. Её первое стихотворение было опубликовано в феврале 1922 года в журнале, изданном небольшим тиражом, к первой годовщине литературной группы «Серапионовы братья». Вступила в петроградский филиал Всероссийского союза поэтов. Проживала в ДИСК по адресу: Невский проспект, 15.

В июне 1922 года с мужем В. Ф. Ходасевичем эмигрировала из Советской России. Жила в Германии (июнь - ноябрь 1923 г.),[2] Чехословакии, Италии, а с 1925 года — в Париже. Сотрудничала с эмигрантскими изданиями «Последние новости» и «Русская мысль» (Париж). Разошлась с В. Ф. Ходасевичем в 1932 году, но бывшие супруги продолжали оставаться добрыми друзьями вплоть до смерти Ходасевича в 1939 году.

В 1936 году Н. Берберова официально выходит замуж за художника Николая Васильевича Макеева (1889—1975), с которым начала встречаться уже в 1932 году. Во время Второй мировой войны супруги остаются в оккупированном немцами Париже. В 1947 году они разводятся.

В 1950 году Нина Берберова перебралась из Франции в США. Живя в Нью-Йорке, начала издавать альманах «Содружество», посвящённый русской интеллигенции[3]. В 1954 г. вышла замуж за пианиста и педагога Георгия Александровича Кочевицкого (англ. George А. Kochevitsky).[4] Получила американское гражданство в 1959 году.

С 1958 года преподавала русский язык в Йельском университете. С 1963 года вплоть до выхода на пенсию в 1971 году преподавала русскую литературу в Принстонском университете. "Выход на пенсию" означал для Берберовой работу приглашенным лектором в Корнеллском, Колумбийском, Пенсильванском университетах, в университете Брин-Мора. В 1958-1968 годах была членом редколлегии литературного альманаха «Мосты», издававшегося в Мюнхене.

В 1983 году состоялся развод с Г. А. Кочевицким.

В 1989 году посетила СССР, встречалась с литературной общественностью Москвы и Ленинграда. Сохранилась видеозапись одной из творческих встреч.[5]

В 1991 году друзья и коллеги Н. Берберовой по Йельскому университету отметили её 90-летие обедом в библиотеке Бейнеке. В 1991 году Берберова переехала из Принстона, штат Нью-Джерси в Филадельфию.

Умерла Н. Н. Берберова 26 сентября 1993 года в Филадельфии. Прах её развеян в четырех местах: в Париже, в США — на территории Йельского и Принстонского университетов и над рекой Делавер в Филадельфии.

Обширный архив Н. Берберовой, включающий переписку с И. А. Буниным, З. Н. Гиппиус, Д. С. Мережковским, А. И. Куприным, М. И. Цветаевой и другими, хранится в библиотеке Йельского университета[6].

Адреса

В Санкт-Петербурге

Память

Именем Нины Берберовой названа площадь (фр. place Nina Berberova) во французском городе Арль, на которой располагается издательство «Actes Sud» (фр.), постоянным автором которого она была.

Творчество

Дебютировала в печати в эмиграции. Опубликовала цикл рассказов «Биянкурские праздники» (1928—1940), романы «Последние и первые» (1930), «Повелительница» (1932), «Без заката» (1938), литературные биографии «Чайковский, история одинокой жизни» (1936 — книга имела особенный успех и переводилась на многие языки), «Бородин» (1938).

После Второй мировой войны вышли автобиографическая книга «Курсив мой» (1969 на английском языке; 1972 на русском — её главное произведение), книга документально-биографического характера о баронессе М. Будберг «Железная женщина» (1981), исследование «Люди и ложи. Русские масоны XX столетия» (1986).

Сочинения

  • Последние и первые. Роман из эмигрантской жизни. — Paris, 1930.

В этом романе, отягощенном претенциозной сюжетной многослойностью и влиянием Достоевского, действие обусловлено стремлением русских эмигрантов, работающих на парижских фабриках, переселиться на юг Франции[1].

В центре повести стоит фигура молодой женщины, обиженной судьбой, — сначала в Санкт-Петербурге, затем в Москве и, наконец, в Париже. Верное изображение женской души, как это часто случается у Берберовой, проигрывает оттого, что в сюжетной линии слишком ясны намерения автора[1]. Роман послужил основой для сценария к одноименному фильму.

  • Чайковский. История одинокой жизни. — Berlin, 1936.
  • Бородин. — Berlin, 1938.
  • Без заката. — Paris, 1938.
  • Александр Блок и его время. — 1947.
  • Облегчение участи. — Paris, 1949.
  • Дело Кравченко. История процесса. — 1949.
  • Памяти Шлимана // Мосты. — 1958. — № 1.

Доходящая до гротеска повесть, действие которой перенесено в 1984. Люди здесь зависят от машин, задыхаются от последствий цивилизации и перенаселенности[1].

  • Курсив мой. Автобиография. — München, 1972.

Вследствие субъективных оценок, данных Берберовой многим эмигрантам, вызвала резкую критику как в личном, так и в фактологическом плане.[1] Впервые в России: Берберова Н. Н. Курсив мой: Автобиография / Вступ ст. Е. В. Витковского; Коммент. В. П. Кочеткова, Г. И. Мосешвили. — М.: Согласие, 1999. — 736 с. — ISBN 5-86884-093-3

  • Железная женщина. Биография. — New York, 1981.

Впервые опубликована в СССР в 1989 г. в журнале Дружба Народов. — 1989. — № 8-12. Также см. изд.: Берберова Н. Н. Железная женщина. — Репринтное издание 1981 г. — М.: Политиздат, 1991. — 383 с. — ISBN 5-250-01838-6

  • Стихи, 1921—1983. — New York, 1984.
  • Люди и ложи. — New York, 1986.
    • Берберова Н. Н. Люди и ложи: Русские масоны XX столетия. — Харьков, М.: Калейдоскоп, Прогресс-Традиция, 1997. — 400 с. — 5 000 экз. — ISBN 966-7226-01-8, ISBN 5-89493-008-1. (в пер.)

Одна из первых публикаций в России: Берберова Н. Маленькая девочка // Современная драматургия. — 1991. — № 2. — С. 75-109.

  • Неизвестная Берберова: Роман, стихи, статьи. — СПб.: Лимбус Пресс, 1998. — 288 с.
  • Из «русского Парижа». Берберова Н. «Мадам» / Публ. и вст. текст В. В. Иванова // Современная драматургия. — 2002. — № 1. — С. 190—203.

Современники о Берберовой

Поэт Андрей Вознесенский написал стихотворение, посвященное «мисс Серебряный век», после посещения её дома в Принстоне в 1988 году. Перед встречей Берберова сломала руку, о чём упоминается в стихотворении[8].

Юлия Богуславская: «Помню, как меня поразила прежде всего её красивая отчетливая речь, произношение уроженки Петербурга времен Серебряного века. Да и сама лекция сильно отличалась от заунывного профессорского монотонья своей логичностью, четким построением, смелостью выводов»[9].

Сергей Довлатов: «Что касается Берберовой, то я с ней, конечно, знаком и несколько лет находился в переписке, но затем она поняла, что я целиком состою из качеств, ей ненавистных — бесхарактерный, измученный комплексами человек. И переписка увяла. Я её за многое уважаю, люблю две её мемуарные книги (стихи и проза — дрянь, по-моему), но человек она совершенно рациональный, жестокий, холодный, способный выучить шведский язык перед туристской поездкой в Швецию, но также способный и оставить больного мужа, который уже ничего не мог ей дать».[10]

Литература

  • Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть XX века. Энциклопедический биографический словарь. — Москва, 1997.
  • Русские писатели и поэты. Краткий биографический словарь. — Москва, 2000.

Примечания

  1. ↑ 1 2 3 4 5 Казак В. Лексикон русской литературы XX века = Lexikon der russischen Literatur ab 1917 / [пер. с нем.]. — М. : РИК «Культура», 1996. — XVIII, 491, [1] с. — 5000 экз. — ISBN 5-8334-0019-8.
  2. ↑ Томас Урбан: Русские писатели в Берлине в 20-е годы ХХ века; Санкт-Петербург 2014, с. 205.
  3. ↑ Мисс серебряный век интернет-газета «Континент», 20 августа 2015
  4. ↑ http://www.tez-rus.net/ViewGood44791.html Россия и российская эмиграция в воспоминаниях и дневниках. А. Г. Тартаковский, Т. Эммонс, О. В. Будницкий. М.:РОССПЭН, 2003
  5. ↑ «Н. Берберова. 67 лет спустя» творческая встреча Нины Берберовой с соотечественниками в 1989 г., Гостелерадиофонд (недоступная ссылка)  (недоступная ссылка с 05-09-2013 [1900 дней] — история, копия)
  6. ↑ Guide to the Nina Berberova Papers (англ.)
  7. ↑ Архитектурный сайт Санкт-Петербурга Citywalls.RU: ул. Жуковского, 6
  8. ↑ Журнал Дружба Народов № 8.1989, С.126
  9. ↑ Ю. Богуславская. НИНА БЕРБЕРОВА / «Слово\Word» 2005, № 45 (недоступная ссылка)
  10. ↑ С. Д. Довлатов. ПИСЬМА К АНДРЕЮ АРЬЕВУ / «Малоизвестный Довлатов». Сборник — СПб.: АОЗТ "Журнал «Звезда», 1999

Ссылки

ru-wiki.org