Ночная смена (рассказ) — Стивен Кинг. Ночная смена книга


Ночная смена читать онлайн - Стивен Кинг

Список книг автора можно посмотреть здесь: Стивен КингКупить и скачать эту книгу

85% —

Вы решились пуститься в странствие по закоулкам кошмаров, таящихся за гранью реальности, и эта книга — ваш путеводитель по миру, населенному кромешным ужасом.

За поворотом дороги — мир, где под масками людей таится Серое Зло. Зло, в котором нет даже искорки человечьей души. Новый поворот — и вот он, городок, где сверхсовременная мясорубка обрела свои собственные волю и разум. Волю к Злу и разум, нацеленный лишь на убийство…

И опять дорога делает поворот — и в маленький городок приходит Гибель. Страшная многохвостая гибель, на которую, увы, не найдется ни дудочки, ни Крысолова…

 

 

Загрузка...

 

 

 

 

 

 

Давайте поговорим. Давайте поговорим с вами о страхе.

Я пишу эти строки, и я в доме один. За окном моросит холодный февральский дождь. Ночь… Порой, когда ветер завывает вот так, как сегодня, особенно тоскливо, мы теряем над собой всякую власть. Но пока она еще не утеряна, давайте все же поговорим о страхе. Поговорим спокойно и рассудительно о приближении к бездне под названием безумие… о балансировании на самом ее краю.

Меня зовут Стивен Кинг. Я взрослый мужчина. Живу с женой и тремя детьми. Я очень люблю их и верю, что чувство это взаимно. Моя работа — писать, и я очень люблю свою работу. Романы «Кэрри», «Жребий», «Сияние» имели такой успех, что теперь я могу зарабатывать на жизнь исключительно писательским трудом. И меня это очень радует. В настоящее время со здоровьем вроде бы все в порядке. В прошлом году избавился от вредной привычки курить крепкие сигареты без фильтра, которые смолил с восемнадцати лет, и перешел на сигареты с фильтром и низким содержанием никотина. Со временем надеюсь бросить курить совсем. Проживаю с семьей в очень уютном и славном доме рядом с относительно чистым озером в штате Мэн: как-то раз прошлой осенью, проснувшись рано утром, вдруг увидел на заднем дворе оленя. Он стоял рядом с пластиковым столиком для пикников. Живем мы хорошо.

И однако же поговорим о страхе. Не станем повышать голоса и наивно вскрикивать. Поговорим спокойно и рассудительно. Поговорим о том моменте, когда добротная ткань вашей жизни вдруг начинает расползаться на куски и перед вами открываются совсем другие картины и вещи.

По ночам, укладываясь спать, я до сих пор привержен одной привычке: прежде чем выключить свет, хочу убедиться, что ноги у меня как следует укрыты одеялом. Я уже давно не ребенок, но… но ни за что не засну если из-под одеяла торчит хотя бы краешек ступни. Потому что если из-под кровати вдруг вынырнет холодная рука и ухватит меня за щиколотку я, знаете ли, могу и закричать. Заорать, да так, что мертвые проснутся. Конечно, ничего подобного со мной случиться не может, и все мы прекрасно это понимаем. В рассказах, собранных в этой книге, вы встретитесь с самыми разнообразными ночными чудовищами — вампирами, демонами, тварью, которая живет в чулане, прочими жуткими созданиями. Все они нереальны. И тварь, живущая у меня под кроватью и готовая схватить за ногу. тоже нереальна. Я это знаю. Но твердо знаю также и то, что, если как следует прикрыть одеялом ноги, ей не удастся схватить меня за щиколотку.

Иногда мне приходится выступать перед разными людьми, которые интересуются литературой и писательским трудом. Обычно, когда я уже заканчиваю отвечать на вопросы, кто-то обязательно встает и непременно задает один и тот же вопрос: «Почему вы пишете о таких ужасных и мрачных вещах?»

И я всегда отвечаю одно и то же: Почему вы считаете, что у меня есть выбор?

Писательство — это занятие, которое можно охарактеризовать следующими словами: хватай что можешь.

В глубинах человеческого сознания существуют некие фильтры. Фильтры разных размеров, разной степени проницаемости. Что застряло в моем фильтре, может свободно проскочить через ваш. Что застряло в вашем, запросто проскакивает через мой. Каждый из нас обладает некоей встроенной в организм системой защиты от грязи, которая и накапливается в этих фильтрах. И то, что мы обнаруживаем там, зачастую превращается в некую побочную линию поведения. Бухгалтер вдруг начинает увлекаться фотографией. Астроном коллекционирует монеты. Школьный учитель начинает делать углем наброски надгробных плит. Шлак, осадок, застрявший в фильтре, частицы, отказывающиеся проскакивать через него, зачастую превращаются у человека в манию, некую навязчивую идею. В цивилизованных обществах, по негласной договоренности, эту манию принято называть «хобби».

Иногда хобби перерастает в занятие всей жизни. Бухгалтер вдруг обнаруживает, что может свободно прокормить семью, делая снимки; учитель становится настоящим экспертом по части надгробий и может даже прочитать на эту тему целый цикл лекций. Но есть на свете профессии, которые начинаются как хобби и остаются хобби на всю жизнь, даже если занимающийся ими человек вдруг видит, что может зарабатывать этим на хлеб. Но поскольку само слово «хобби» звучит мелко и как-то несолидно, мы, опять же по негласной договоренности, начинаем в подобных случаях называть свои занятия «искусством».

Страниц: Страница 1, Страница 2, Страница 3, Страница 4, Страница 5, Страница 6, Страница 7, Страница 8, Страница 9, Страница 10, Страница 11, Страница 12, Страница 13, Страница 14, Страница 15, Страница 16, Страница 17, Страница 18, Страница 19, Страница 20, Страница 21, Страница 22, Страница 23, Страница 24, Страница 25, Страница 26, Страница 27, Страница 28, Страница 29, Страница 30, Страница 31, Страница 32, Страница 33, Страница 34, Страница 35, Страница 36, Страница 37, Страница 38, Страница 39, Страница 40, Страница 41, Страница 42, Страница 43, Страница 44, Страница 45, Страница 46, Страница 47, Страница 48, Страница 49, Страница 50, Страница 51, Страница 52, Страница 53, Страница 54, Страница 55, Страница 56, Страница 57, Страница 58, Страница 59, Страница 60, Страница 61, Страница 62, Страница 63, Страница 64, Страница 65, Страница 66, Страница 67, Страница 68, Страница 69, Страница 70, Страница 71, Страница 72, Страница 73, Страница 74, Страница 75, Страница 76, Страница 77, Страница 78, Страница 79, Страница 80, Страница 81, Страница 82, Страница 83, Страница 84, Страница 85, Страница 86, Страница 87, Страница 88, Страница 89, Страница 90, Страница 91, Страница 92, Страница 93, Страница 94, Страница 95, Страница 96, Страница 97, Страница 98, Страница 99, Страница 100, Страница 101, Страница 102, Страница 103, Страница 104, Страница 105, Страница 106, Страница 107, Страница 108, Страница 109, Страница 110, Страница 111, Страница 112, Страница 113, Страница 114, Страница 115, Страница 116, Страница 117, Страница 118, Страница 119, Страница 120, Страница 121, Страница 122, Страница 123, Страница 124, Страница 125, Страница 126, Страница 127, Страница 128, Страница 129, Страница 130, Страница 131, Страница 132, Страница 133, Страница 134, Страница 135

myluckybooks.com

Cкачать книгу Ночная смена (сборник) Стивен Кинг бесплатно без регистрации или читать онлайн

Категории

  • Самомотивация
  • Книги, которые стоит прочитать до 30
  • 8 лучших книг для перезагрузки мозгов
  • а так же...
    • 10 книг в жанре Хоррор (10)
    • 10 книг для влюбленных в горы (10)
    • 10 книг о душевнобольных (10)
    • 10 книг по тайм-менеджменту (10)
    • 10 книг про вампиров и прочую нечисть (10)
    • 10 книг про животных (10)
    • 10 книг про путешествия во времени (10)
    • 10 книг с лучшей экранизацией (9)
    • 10 книг с неожиданным финалом (10)
    • 10 книг, вдохновивших на написание музыки (9)
    • 10 книг, которые должна прочитать каждая девушка (10)
    • 10 книг, которые заставят Вас улыбнуться (9)
    • 10 книг, основанных на реальных событиях (10)
    • 10 книг, от которых хочется жить (10)
    • 10 книг, с которыми классно поваляться на пляже (9)
    • 10 лучших книг-антиутопий (8)
    • 15 книг о Любви (14)
    • 15 книг о необычных детях (15)
    • 15 книг о путешествиях (14)
    • 15 книг про пришельцев (15)
    • 20 книг в жанре фэнтэзи (20)
    • 20 книг-автобиографий (18)
    • 8 книг, после которых не останешься прежним (8)
    Смотреть Все а так же...

Поиск

  • Войти /Регистрация
  • Закладки (0)
  • Ночная смена (сборник)

Жанры

  • Военное дело
    •       Cпецслужбы
    •       Боевые искусства
    •       Военная документалистика
    •       Военная история
    •       Военная техника и вооружение
    •       Военное дело: прочее
    •       О войне
  • Деловая литература
    •       Банковское дело
    •       Бухучет и аудит
    •       Внешняя торговля
    •       Делопроизводство
    •       Корпоративная культура
    •       Личные финансы
    •       Малый бизнес
    •       Маркетинг, PR, реклама
    •       Недвижимость
    •       О бизнесе популярно
    •       Отраслевые издания
    •       Поиск работы, карьера
    •       Управление, подбор персонала
    •       Ценные бумаги, инвестиции
    •       Экономика
  • Детективы и Триллеры
    •       Боевик
    •       Детективная фантастика
    •       Детективы: прочее
    •       Иронический детектив
    •       Исторический детектив
    •       Классический детектив
    •       Криминальный детектив
    •       Крутой детектив
    •       Маньяки
    •       Медицинский триллер
    •       Политический детектив
    •       Полицейский детектив
    •       Техно триллер
    •       Триллер
    •       Шпионский детектив
    •       Юридический триллер
  • Детское

sanctuarium.info

Стивен Кинг «Ночная смена»

«Ночная смена» — один из лучших авторских сборников рассказов, что я когда-либо читал. Это такое концентрированное раннее творчество Стивена Кинга, со всеми присущими ему сильными и слабыми сторонами.

И для начала скажу пару слов о тех рассказах, которые я оценил на семь баллов:

• «Поселение Иерусалим» — приквел романа «Жребий», однако, объединяет эти произведения только место действия. Роман — неплохой драйвовый ужастик про вампиров в современном мире. Рассказ — поклон Лавкрафту, действие которого достаточно неторопливо разворачивается в середине XIX века. Повествование раскрывается посредством писем главного героя, которого зовут Чарльз Бун, а также дневниковых записей его слуги. Чарльз переехал в старинное родовое поместье своей семьи и обнаруживает, что люди из ближайшего селения боятся и сторонятся его, в стенах дома постоянно слышатся загадочные шорохи и шаги, а неподалеку расположен пугающий заброшенный городок с жуткой церковью. В целом стилизация вышла не слишком удачной, чего-то Кингу здесь не хватило. Возможно опыта, т.к. выпущенный на два года позже «Крауч-Энд» получился сильнее. А возможно, что мои впечатления обусловлены личным восприятием и не совсем верны. В любом случае, я рекомендую этот рассказ любителям «лавкрафтианских» ужасов, а также всем тем, кому интересно узнать побольше про поселение Иерусалим.

• «Чужими глазами». Сюжет вертится вокруг космонавта Артура, который, побывав на орбите Венеры и вернувшись на Землю, получил медаль, деньги, инвалидность и дополнительные наборы глаз себе на руки. В этом собственно и заключается весь сюжет. А, совсем забыл, еще этими глазами смотрит кто-то чужой, инопланетный и очень, очень ненавидящий все земное. История интересная, но слишком уж мрачная.

• «Поле боя». Наемный убийца Джон Реншо после удачного выполнения очередного заказа получает необычную коробку. Джон «убрал» владельца компании по производству игрушек, а в присланной коробке были игрушечные солдатики в составе «двадцать пехотинцев, десять вертолетов, два пулеметчика с пулеметами «Браунинг», четыре «Джипа». Кто бы мог подумать, что эти самые солдатики очень не прочь повоевать по-настоящему? Рассказ целиком состоит из действия, это настоящий головокружительный военный экшн, пусть и ограниченный одной лишь квартирой. Главный герой сначала представляется несколько ограниченным и скучным, однако его способность адаптироваться к новым условиям достойна восхищения. Хорошая идея, хорошая реализация. Рекомендую всем любителям ураганного действия.

• «Земляничная весна». «Земляничную весну» я ставлю в один ряд с «Человеком, который любил цветы». Это обманка, рассказ, интрига которого исчезнет после первого прочтения, и возвращаться к нему будешь уже не за разгадками тайн или поисками новых смыслов, а за отлично выписанной атмосферой и настроением истории. Главный герой, будучи студентом колледжа, застает «земляничную весну» — ложную весну, когда тепло приходит слишком рано и землю окутывает густой туман. Согласно поверьям, такая весна случает раз в 8-10 лет. Ну и правильно говорят: весной у всех психов обострение, вот и появляется в кампусе Джек-Попрыгунчик, маньяк, убивающий девушек ножом. Параллели с Джеком Потрошителем очевидны, по-моему, автор даже стремился показать ту же истории, но в современных реалиях, добавив своему персонажу почти сверхъестественную способность ускользать от полицейских в тумане и продолжать убивать, не смотря на патрули и волнения среди студентов. Рекомендую рассказ всем любителям читать триллеры про маньяков.

• «Газонокосильщик». Многим данный рассказ непонятен. Я не исключение. Начнем с того, «Газонокосильщика» я прочитал лет в 11, и мне все в нем было чуждым. Косить траву во дворе газонокосилкой – такое только в кино можно увидеть, и то не часто. Ну и голый толстяк, поедающий траву, тоже был странным и непонятным. Но ничего пугающего в рассказе не было. А закончим тем, что при повторном прочтении во взрослом возрасте, данный рассказ по-прежнему не пугает, но кажется уже менее странным. После «Американских богов» попытки выжить местного Пана не впечатляют. А сам по себе, рассказ блеклый и невыразительный.

Теперь поговорим обо всех тех рассказах, которые я оценил на «восьмерки»:

• «Ночная смена». Я никогда не испытывал страха перед крысами. Думаю, это благодаря тому, что в детстве у меня жила одомашненная разновидность этого грызуна и вид ее серых родичей не вызывал ни омерзения, ни страха. Поэтому рассказ Кинга в качестве ужастика о чудовищных крысах не производил особого впечатления. Судите сами: группа персонажей занимались чисткой подвала старой фабрики от всякой рухляди. Серых грызунов вокруг – тьма тьмущая. В процессе работы обнаружилось, что подвал не так прост, как кажется на первый взгляд. Как и крысы, обитающие в нем. Читалась эта история, конечно, неплохо, но уж слишком просто и традиционно. Как будто повар приготовил вкусный пирог точно по рецепту, правда без особого вдохновения и желания. Перечитывая этот рассказ на днях, я сместил угол обзора и неожиданно обнаружил, что «Ночную смену» можно воспринимать как ужастик о людях. Судите сами: главный герой, образованный парень, который закончил колледж. Однако, мало того, что зарабатывал себе на жизнь он не головой, а руками, так еще и хорошенько помотался по стране. Он одиночка, ни друзей, ни девушки, ни потребности в компании. Он не чурается насилия и явно от чего-то бежит или что-то ищет. И когда этот товарищ спустился в глубины подвала вместе со своим шефом, кто знает, что он там увидел? У нас есть версия ненадежного рассказчика, но что случилось на самом деле, а что являлось плодом воображения главного героя – интересный вопрос. И если смотреть под этим углом, пирог повару однозначно удался. Пусть там перебор крысятины, однако, секретный ингредиент все искупает. Надо только его распробовать.

• «Ночной прибой». Этот рассказ — словно вырванный кусочек реальности, истории, которая произошла, но начала и конца которой мы никогда не узнаем. Когда читал впервые, создалось ощущение, словно держу перед собой вырванные страницы из дневника, а сам дневник давно утерян или уничтожен. Здесь нет кульминации или завязки, нам просто показаны вечер и ночь группы молодых людей, которые пережили пандемию гриппа, и у которых теперь ничего нет. Только воспоминания о прошлом, безнадежное настоящее и будущее, в котором лишь смерть. И именно из-за этой безысходности — это действительно страшный рассказ. Достаточно лишь представить, что ты идешь куда-то только затем, чтоб вообще идти, ведь цели нет, твои спутники тебе безразличны, потому что вы все мертвецы, да и ты сам себе безразличен, потому что уже ничего не имеет значения. Если ты мертв в душе, то тебя ничего не волнует.

• «Серая дрянь». Рассказ-страшилка, напоминающий жуткую байку, рассказанную у костра. Однажды размеренная жизнь завсегдатаев бара «Ночная сова» была прервана вбежавшим туда перепуганным мальчишкой. Паренек рассказал жуткую историю о своем отце, который напившись какого-то странного пива, стал вести совершенно иной образ жизни. Заколотил все окна в квартире, все время проводит в кресле под пледом, хлещет пиво как воду и... воняет. Апофеозом всего стала, случайно увиденная мальчиком, сцена того, как его папаша пожирал разлагающуюся кошку. Понимая, что его отец больше не человек, парень прибежал в бар к старым друзьям своего родителя и рассказал все им. И вот трое взрослых идут увидеть существо, которое они когда-то знали. Написано здорово, некоторые сцены рассказа могут вызвать приступ дурноты.

• «Грузовики». Решил как-то Стивен Кинг порассуждать на тему восстания машин, да быстро углубился в социалку и пороки современного общества. Перед нами вариация глобального катаклизма, если так можно выразиться. Дело в том, что грузовики ощутили непреодолимую жажду убийства и открыли сезон охоты на людей. Несколько выживших укрываются в закусочной, вот только в безопасности ли они? И если да, то надолго ли? Все, что мы так любим у Кинга, тут есть. Психологизм, живые персонажи, напряженный сюжет и неоднозначный финал.

• «Иногда они возвращаются» – довольно зловещее название, не правда ли? И рассказ вполне ему соответствует. Мистическая история о зле, с которым главный герой столкнулся в детстве, и которое вернулось годы спустя, чтобы отомстить. Историю можно считать типично кинговской: психологизм, проработка характеров, очень яркое изображение событий, точное, известное автору не понаслышке, описание работы учителя... По своим настроениям рассказ больше всего напоминает «Кладбище домашних животных»: гнетущей атмосферой страха, граничащей с безнадежностью и отчаяньем.

• «Карниз». Еще одно произведения, когда Кинг берет самых обычных людей и помещает их в экстремальные обстоятельства. Главному герою необходимо обойти здание по карнизу 43-го этажа, после чего он получит свободу, деньги и любимую женщину. Беда в том, что ширина карниза этого всего 12 см., держаться не за что, а главными врагами в такой ситуации становятся холод, ветер и голуби. Пройти можно, но это чертовски сложно, однако раз цель стоит всех этих немыслимых усилий, то достичь ее надо во что бы то ни стало.

• «Я знаю, чего ты хочешь». Многие парни мечтали бы знать, чего там хотят девушки, ведь иногда проще объяснить 8-летнему брату корпускулярно-волновую теорию света, чем постигнуть логику прекрасной половины человечества. Девушки, в свою очередь, тоже отнюдь не против, того чтоб парни угадывали их желания (а еще желательно, чтоб тут же их и исполняли). Сказка. Увы, Кинг сказки писать не особо любит, и разбавляет картинку приземленным бытом, реализмом, да психическими отклонениями. Сюжет можно описать одним предложением: девушка Элизабет знакомится с необычным пареньком Эдом, который влюбляет ее в себя, угадывая все ее желания. Увы, всю историю портит концовка: слишком мягкая, слишком прямолинейная, слишком простая. Даже и не знаешь, кому в этой истории больше сочувствуешь, да и стоит ли?

• «Дети кукурузы». Берт и Вики, муж и жена, путешествуют по Америке на машине. Однажды они сбивают молодого парня. Пытаясь найти помощь, они обнаруживают, что местность, где все произошло, очень странная: здесь растет ненормально высокая кукуруза, среди нее процветает странный мистический культ, причем процветает не на пустом месте. В кукурузе кто-то или что-то есть. Тот, Кто Обходит Ряды, так называют это существо. Коротко, но ёмко Кинг рассуждает о проблемах супругов, о проблемах детского социума, о религиозном воспитании и мировосприятии, о детской жестокости.

• «Последняя перекладина». Даже и не знаю, как прокомментировать. «Последняя перекладина» воспринимается мной как более облегченная версия «Тела», но не в плане чувств, эмоций и глубины, а в плане сюжета и происходящих событий. Перед нами рассказ в рассказе: главный герой вспоминает один из самых ярких эпизодов своего детства, чтоб ненадолго уйти от настоящего. С сестрой героя случилась трагедия и он мысленно переносится в то время, когда ему было 10 лет, и как однажды он спас своей сестре жизнь, потому что так и должны поступать старшие братья. Светлые воспоминания о детстве наполнены такими неразумными, но такими настоящими приключениями, что в читателях просыпается ностальгия. Мы никогда не были более живыми, чем в детстве, жаль, что многие теряют это повзрослев. И хорошие, пусть и напряженные, воспоминания резко контрастируют с настоящим, переворачивая все с ног на голову.

• «Мужчина, который любил цветы». Коротенький рассказ о любви. Удивительно, как удачно Кинг выписал романтическую атмосферу этой истории, ее лиричность, не забыв вставить туда маленькую червоточинку опасного безумия.

• «На посошок». Вампиры в Салемс Лоте — тема больная. Но интересная. «На посошок» — эдакое послесловие «Жребия». Два года прошло со времен основных событий романа, но в соседнем городке до сих пор знают, что Лот — место темное и опасное, и захаживать туда ни в коем случае нельзя. Однако люди не местные, которые в этих местах, так сказать, проездом, ничего о вампирах не знают и, соответственно, становятся легкой добычей. Один такой случай и расписан в данном рассказе. История неплохая, очень атмосферная, но уж слишком нелогичная. Как вампиры остались живы после пожара — не самый сложный вопрос. Гораздо интереснее, почему кровопийцы с голодухи не потопали обедать в соседние города? После целительного огонька у них образовался строго определенный ареал обитания? Тем не менее, хорошая вампирская страшилка.

• «Женщина в палате». Один из самых тяжелых и страшных рассказов у Кинга. И пугает он не монстрами, не людьми, а жизненными обстоятельствами, в которых оказался главный герой. Мама Джонни неизлечимо больна. Каждый день сын видит, как она медленно угасает, и его сердце разрывается от желания помочь ей. Вот только как это сделать? Пытаться продлить ее жизнь, а вместе с тем и страдания, или… Большую часть рассказа главный герой остается безличным. Его имя и имя его матери почти не проскальзывают в повествовании, в основном же перед нами просто «он» и «мать». И благодаря этому примерить историю на себя становиться проще.

И, наконец, все те рассказы, которые мне понравились в сборнике больше всего:

• «Мясорубка» — один из наиболее интересных рассказов Стивена Кинга. Построенный на довольно простой идее одержимоcти, рассказ впечатляет подачей сюжета и образностью повествования. Есть у нас громоздкая гладильная машина, которую работники прачечной прозвали «Мясорубкой». Как такие аппараты выглядят и на что они способны, Кинг знает не понаслышке – сам на таком работал в свое время, поэтому описаниям машины уделено достаточно времени, чтобы любой читатель также получил достаточное представление. Однажды звезды складываются таким образом, что в Мясорубку вселяется кровожадный демон. И как теперь быть обычным людям, не имеющим отношения к экзорцизму — вопрос, конечно, интересный. Стивен Кинг очень удачно строит ужас и напряжение из обычных бытовых вещей. И если гладильная машина многим современным читателям может быть в диковинку, то образ одержимого холодильника, который мельком упоминается в рассказе, производит впечатление не хуже.

• «И пришел Бука» – лучший рассказ С. Кинга. Лучший благодаря тому, что это не простая история о чудовище, а рассказ о человеке, который получился хуже самого чудовища. Это история о том, как мистер Биллингс пришел к доктору и рассказал ему о своей жизни, о своих умерших детях и своих страхах. Мистер Биллингс верил, что его детей убил страшила (в других переводах «бука» или «домовой», в оригинале же существо называется «бугимен», то есть архетип детской пугалки, как наш «бабайка»), и трактовок у истории может быть две:

Спойлер (раскрытие сюжета) (кликните по нему, чтобы увидеть)1) Страшила действительно существует. Однако тогда главный герой ничего не сделал, чтобы спасти свою семью. Временами он даже случайно помогал чудовищу.

2) Страшилы не существует. Тогда получается, что главный герой психически нездоров и сам погубил своих близких.

Как видите, оба варианта Биллингса не красят. Но это рациональный взгляд взрослого человека. Когда я перечитываю эту книгу, какая-то часть меня все еще помнит те острые детские ощущения и просто подталкивает проверить шкаф. На всякий случай.

• «Корпорация «Бросайте курить». Жестокий рассказ, хотя и не сказать, что я абсолютно против таких мер. Двоякое чувство осталось. С одной стороны так поступать с людьми — просто бесчеловечно, однако с другой стороны — это колоссальная прибавка к силе воли курильщика. Кинг, как рассказчик справился со своей задачей блестяще, рассказ завораживает, заставляет задуматься, сопереживать главному герою, ненавидеть Корпорацию, бояться за семью главного героя и сочувствовать всем, кто бросает курить.

Данный сборник я рекомендую всем поклонникам жанра ужасов. Вещь стоящая и проверенная временем.

fantlab.ru

Читать книгу Ночная смена (сборник) Стивена Кинга : онлайн чтение

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Стивен КингНочная смена (сборник)

Предисловие

1   Introduction, by John D.MacDonald. © 1998. H. Рейн. Перевод с английского.

[Закрыть]

На вечеринках (коих я по мере возможности стараюсь избегать) меня часто одаривают улыбками и крепкими рукопожатиями самые разные люди, которые затем с многозначительно таинственным видом заявляют:

– Знаете, мне всегда хотелось писать.

Я всегда пытался быть с ними вежливым.

Но теперь с той же ликующе-загадочной ухмылкой отвечаю им:

– А мне, знаете ли, всегда хотелось быть нейрохирургом.

На лицах тут же возникает растерянность. Но это не важно. Кругом полно странных растерянных людей, не знающих, куда себя приткнуть и чем заняться.

Если вы хотите писать, то пишите.

И научиться писать можно только в процессе. Не слишком пригодный способ для освоения профессии нейрохирурга.

Стивен Кинг всегда хотел писать, и он пишет.

И он написал «Кэрри», и «Жребий», и «Сияние», и замечательные рассказы, которые вы можете прочесть в этой книжке, и невероятное количество других рассказов, и романов, и отрывков, и стихотворений, и эссе, а также прочих произведений, не подлежащих классификации, и уж тем более, по большей части, – публикации. Слишком уж отталкивающие и страшные описаны там картины.

Но он написал их именно так.

Потому что другого способа написать об этом просто не существует. Не существует, и все тут.

Усердие и трудолюбие – прекрасные качества. Но их недостаточно. Надо обладать вкусом к слову. Упиваться, обжираться словами. Купаться в них, раскатывать на языке. Перечитать миллионы слов, написанных другими.

Читать все, что только не попадет под руку, с чувством бешеной зависти или снисходительного презрения.

А самое яростное презрение следует приберегать для людей, скрывающих свою полную беспомощность и бездарность за многословием, жесткой структурой предложения, присущей германским языкам, неуместными символами, а также абсолютным отсутствием понимания того, что есть сюжет, исторический контекст, ритм и образ.

Только начав понимать, что такое вы сами, вы научитесь понимать других людей. Ведь в каждом первом встречном есть частичка вашего собственного «я».

Ну вот, собственно, и все. Итак, еще раз, что нам необходимо? Усердие и трудолюбие плюс любовь к слову, плюс выразительность – и вот из всего этого с трудом пробивается на свет Божий частичная объективность.

Ибо абсолютной объективности не существует вообще…

И тут я, печатающий эти слова на своей голубой машинке и дошедший уже до второй страницы этого предисловия и совершенно отчетливо представлявший сначала, что и как собираюсь сказать, вдруг растерялся. И теперь вовсе не уверен, понимаю ли сам, что именно хотел сказать.

Прожив на свете вдвое дольше Стивена Кинга, я имею основания полагать, что оцениваю свое творчество более объективно, нежели Стивен Кинг свое.

Объективность… о, она вырабатывается так медленно и болезненно.

Ты пишешь книги, они расходятся по миру, и очистить их от присущего им духа, как от шелухи, более уже невозможно. Ты связан с ними, словно с детьми, которые выросли и избрали собственный путь, невзирая на все те ярлыки, которые ты на них навешивал. О, если бы только это было возможно – вернуть их домой и придать каждой книге дополнительного блеска и силы!.. Подчистить, подправить страницу за страницей. Углубить, перелопатить, навести полировку, избавить от лишнего…

Но в свои тридцать Стивен Кинг куда лучший писатель, нежели был я в свои тридцать и сорок.

И я испытываю к нему за это нечто вроде ненависти – так, самую малость.

И еще, мне кажется, знаю в лицо целую дюжину демонов, попрятавшихся в кустах вдоль тропинки, которую он избрал, но даже если бы у меня и существовал способ предупредить его об этом, он бы все равно не послушался. Тут уж кто кого – или он их, или они его.

Все очень просто.

Ладно. Так о чем это я?..

Трудолюбие, любовь к слову, выразительность, объективность… А что еще?

История! Ну конечно, история, что же еще, черт побери!

История – это нечто, случившееся с тем, за кем вы наблюдаете и к кому неравнодушны. Случиться она может в любом измерении – физическом, ментальном, духовном. А также в комбинации всех этих трех измерений.

И без вмешательства автора.

А вмешательство автора – это примерно вот что: «Бог мой, мама, ты только посмотри, как здорово я пишу!»

Другого рода вмешательство – чистой воды гротеск. Вот один из любимейших примеров, вычитанных мной из прошлогоднего сборника бестселлеров: «Его глаза скользнули по передней части ее платья».

Вмешательство автора – это глупая или неуместная фраза, заставляющая читателя тут же осознать, что он занят процессом чтения, и оторвать его тем самым от истории. У бедняги шок, и он тут же забывает, о чем шла речь.

Другой разновидностью авторского вмешательства являются эдакие мини-лекции, включенные в ткань повествования. Кстати, один из самых прискорбных моих недостатков.

Образ должен быть выписан точно, содержать неожиданное и меткое наблюдение и не нарушать очарования повествования. В этот сборник включен рассказ под названием «Грузовики», где Стивен Кинг рисует сцену напряженного ожидания в авторемонтной мастерской и описывает собравшихся там людей. «Коммивояжер, он ни на секунду не расставался с заветным чемоданчиком с образцами. Вот и теперь чемоданчик лежал у его ног, словно любимая собака, решившая вздремнуть».

Очень, как мне кажется, точный образ.

В другом рассказе он демонстрирует безупречный слух, придавая диалогу необыкновенную живость и достоверность. Муж с женой отправились в долгое путешествие. Едут по какой-то заброшенной дороге. Она говорит: «Да, Бёрт, я знаю, что мы в Небраске, Бёрт. И все же, куда это нас, черт возьми, занесло?» А он отвечает: «Атлас дорог у тебя. Так погляди. Или читать разучилась?»

Очень хорошо. И так просто и точно. Прямо как в нейрохирургии. У ножа имеется лезвие. Ты держишь его соответствующим образом. И делаешь надрез.

И наконец, рискуя быть обвиненным в иконоборчестве, должен со всей ответственностью заявить, что мне абсолютно плевать, какую именно тему избирает для своего творчества Стивен Кинг. Тот факт, что он в данное время явно упивается описанием разных ужасов из жизни привидений, ведьм и прочих чудовищ, обитающих в подвалах и канализационных люках, кажется мне не самым главным, когда речь заходит о практике его творчества.

Ведь вокруг нас происходит немало самых ужасных вещей. И все мы – и вы, и я – ежечасно испытываем сумасшедшие стрессы. А детишками, в душах которых живет зло, можно заполнить Диснейленд. Но главное, повторяю, это все-таки история.

Взяв читателя за руку, она ведет его за собой. И не оставляет безразличным.

И еще. Две самые сложные для писателя сферы – это юмор и мистика. Под неуклюжим пером юмор превращается в погребальную песнь, а мистика вызывает смех.

Но если перо умелое, вы можете писать о чем угодно.

И похоже, что Стивен Кинг вовсе не собирается ограничиться сферой своих сегодняшних интересов.

Стивен Кинг не ставит целью доставить удовольствие читателю. Он пишет, чтоб доставить удовольствие себе. Я – тоже. И когда такое случается, результат нравится всем. Истории, доставляющие удовольствие Стивену Кингу, радуют и меня.

По странному совпадению во время написания этого предисловия я вдруг узнал, что роман Кинга «Сияние» и мой роман «Кондоминиум» включены в список бестселлеров года. Не поймите превратно, мы с Кингом вовсе не соревнуемся в борьбе за внимание читателя. Мы с ним, как мне кажется, конкурируем с беспомощными, претенциозными и псевдосенсационными произведениями тех, кто так и не удосужился научиться своему ремеслу.

Что же касается мастерства, с которым создана история, и удовольствия, которое вы можете получить, читая ее, то не так уж много у нас Стивенов Кингов.

И если вы прочли все это, надеюсь, что времени у вас достаточно. И можно приступить к чтению рассказов.

Джон Д. Макдональд

К читателю

2   Foreword. © 1998. Н. Рейн. Перевод с английского.

[Закрыть]

Давайте поговорим. Даваете поговорим с вами о страхе.

Я пишу эти строки, и я в доме один. За окном моросит холодный февральский дождь. Ночь… Порой, когда ветер завывает вот так, как сегодня, особенно тоскливо, мы теряем над собой всякую власть. Но пока она еще не утеряна, давайте все же поговорим о страхе. Поговорим спокойно и рассудительно о приближении к бездне под названием безумие… о балансировании на самом ее краю.

Меня зовут Стивен Кинг. Я взрослый мужчина. Живу с женой и тремя детьми. Я очень люблю их и верю, что чувство это взаимно. Моя работа – писать, и я очень люблю свою работу. Романы «Кэрри», «Жребий», «Сияние» имели такой успех, что теперь я могу зарабатывать на жизнь исключительно писательским трудом. И меня это очень радует. В настоящее время со здоровьем вроде бы все в порядке. В прошлом году избавился от вредной привычки курить крепкие сигареты без фильтра, которые смолил с восемнадцати лет, и перешел на сигареты с фильтром и низким содержанием никотина. Со временем надеюсь бросить курить совсем. Проживаю с семьей в очень уютном и славном доме рядом с относительно чистым озером в штате Мэн; как-то раз прошлой осенью, проснувшись рано утром, вдруг увидел на заднем дворе оленя. Он стоял рядом с пластиковым столиком для пикников. Живем мы хорошо.

И, однако же, поговорим о страхе. Не станем повышать голоса и наивно вскрикивать. Поговорим спокойно и рассудительно. Поговорим о том моменте, когда добротная ткань вашей жизни вдруг начинает расползаться на куски и перед вами открываются совсем другие картины и вещи.

По ночам, укладываясь спать, я до сих пор привержен одной привычке: прежде чем выключить свет, хочу убедиться, что ноги у меня как следует укрыты одеялом. Я уже давно не ребенок, но… но ни за что не засну, если из-под одеяла торчит хотя бы краешек ступни. Потому что если из-под кровати вдруг вынырнет холодная рука и ухватит меня за щиколотку, я, знаете ли, могу и закричать. Заорать, да так, что мертвые проснутся. Конечно, ничего подобного со мной случиться не может, и все мы прекрасно это понимаем. В рассказах, собранных в этой книге, вы встретитесь с самыми разнообразными ночными чудовищами – вампирами, демонами, тварью, которая живет в чулане, прочими жуткими созданиями. Все они нереальны. И тварь, живущая у меня под кроватью и готовая схватить за ногу, тоже нереальна. Я это знаю. Но твердо знаю также и то, что, если как следует прикрыть одеялом ноги, ей не удастся схватить меня за щиколотку.

Иногда мне приходится выступать перед разными людьми, которые интересуются литературой и писательским трудом. Обычно, когда я уже заканчиваю отвечать на вопросы, кто-то обязательно встает и непременно задает один и тот же вопрос: «Почему вы пишете о таких ужасных и мрачных вещах?»

И я всегда отвечаю одно и то же: Почему вы считаете, что у меня есть выбор?

Писательство – это занятие, которое можно охарактеризовать следующими словами: хватай что можешь.

В глубинах человеческого сознания существуют некие фильтры. Фильтры разных размеров, разной степени проницаемости. Что застряло в моем фильтре, может свободно проскочить через ваш. Что застряло в вашем, запросто проскакивает через мой. Каждый из нас обладает некоей встроенной в организм системой защиты от грязи, которая и накапливается в этих фильтрах. И то, что мы обнаруживаем там, зачастую превращается в некую побочную линию поведения. Бухгалтер вдруг начинает увлекаться фотографией. Астроном коллекционирует монеты. Школьный учитель начинает делать углем наброски надгробных плит. Шлак, осадок, застрявший в фильтре, частицы, отказывающиеся проскакивать через него, зачастую превращаются у человека в манию, некую навязчивую идею. В цивилизованных обществах по негласной договоренности эту манию принято называть «хобби».

Иногда хобби перерастает в занятие всей жизни. Бухгалтер вдруг обнаруживает, что может свободно прокормить семью, делая снимки; учитель становится настоящим экспертом по части надгробий и может даже прочитать на эту тему целый цикл лекций. Но есть на свете профессии, которые начинаются как хобби и остаются хобби на всю жизнь, даже если занимающийся ими человек вдруг видит, что может зарабатывать этим на хлеб. Но поскольку само слово «хобби» звучит мелко и как-то несолидно, мы, опять же по негласной договоренности, начинаем в подобных случаях называть свои занятия «искусством».

Живопись. Скульптура. Сочинение музыки. Пение. Актерское мастерство. Игра на музыкальном инструменте. Литература. По всем этим предметам написано столько книг, что под их грузом может пойти на дно целая флотилия из роскошных лайнеров. И единственное, в чем придерживаются согласия авторы этих книг, заключается в следующем: тот, кто является истинным приверженцем любого из видов искусств, будет заниматься им, даже если не получит за свои труды и старания ни гроша; даже если наградой за все его усилия будут лишь суровая критика и брань; даже под угрозой страданий, лишений, тюрьмы и смерти. Лично мне все это кажется классическим примером поведения под влиянием навязчивой идеи. И проявляться оно может с равным успехом и в занятиях самыми заурядными и обыденными хобби, и в том, что мы так выспренно называем «искусством». Бампер автомобиля какого-нибудь коллекционера оружия может украшать наклейка с надписью: ТЫ ЗАБЕРЕШЬ У МЕНЯ РУЖЬЕ ТОЛЬКО В ТОМ СЛУЧАЕ, ЕСЛИ УДАСТСЯ РАЗЖАТЬ МОИ ХОЛОДЕЮЩИЕ МЕРТВЫЕ ПАЛЬЦЫ. А где-нибудь на окраине Бостона домохозяйки, проявляющие невиданную политическую активность в борьбе с плановой застройкой их района высотными зданиями, часто налепляют на задние стекла своих пикапов наклейки следующего содержания: СКОРЕЕ Я ПОЙДУ В ТЮРЬМУ, ЧЕМ ВАМ УДАСТСЯ ВЫЖИТЬ МОИХ ДЕТЕЙ ИЗ ЭТОГО РАЙОНА. Ну и по аналогии, если завтра на нумизматику вдруг объявят запрет, то астроном-коллекционер вряд ли выбросит свои железные пенни и алюминиевые никели. Нет, он аккуратно сложит монеты в пластиковый пакетик, спрячет где-нибудь на дне бачка в туалете и будет любоваться своими сокровищами по ночам.

Мы несколько отвлеклись от нашего предмета обсуждения – страха. Впрочем, ненамного. Итак, грязь, застрявшая в фильтрах нашего подсознания, и составляет зачастую природу страха. И моя навязчивая идея – это ужасное. Я не написал ни одного рассказа из-за денег, хотя многие из них, перед тем как попали в эту книгу, были опубликованы в журналах, и я ни разу не возвратил присланного мне чека. Возможно, я и страдаю навязчивой идеей, но ведь это еще не безумие. Да, повторяю: я писал их не ради денег. Я писал их просто потому, что они пришли мне в голову. К тому же вдруг выяснилось, что моя навязчивая идея – довольно ходовой товар. А сколько разбросано по разным уголкам света разных безумцев и безумиц, которым куда как меньше повезло с навязчивой идеей.

Я не считаю себя великим писателем, но всегда чувствовал, что обречен писать. Итак, каждый день я заново процеживаю через свои фильтры всякие шлаки, перебираю застрявшие в подсознании фрагменты различных наблюдений, воспоминаний и рассуждений, пытаюсь сделать что-то с частицами, не проскочившими через фильтр.

Луи Лямур, сочинитель вестернов, и я… оба мы могли оказаться на берегу какой-нибудь запруды в Колорадо, и нам обоим могла одновременно прийти в голову одна и та же идея. И тогда мы, опять же одновременно, испытали бы неукротимое желание сесть за стол и перенести свои мысли на бумагу. И он написал бы рассказ о подъеме воды в сезон дождей, а я – скорее всего о том, что где-то там, в глубине, прячется под водой ужасного вида тварь. Время от времени выскакивает на поверхность и утаскивает на дно овец… лошадей… человека, наконец. Навязчивой идеей Луи Лямура является история американского Запада; моей же – существа, выползающие из своих укрытий при свете звезд. А потому он сочиняет вестерны, а я – ужастики. И оба мы немного чокнутые.

Занятие любым видом искусств продиктовано навязчивой идеей, а навязчивые идеи опасны. Это как нож, засевший в мозгу. В некоторых случаях – как это было с Диланом Томасом, Россом Локриджем, Хартом Крейном и Сильвией Плат – нож может неудачно повернуться и убить человека3   Томас Дилан – английский поэт, символист; Локридж Росс – американский писатель, автор детективов; Крейн Харт – американский поэт; Плат Сильвия – американская поэтесса. Все эти литераторы преждевременно и трагически ушли из жизни. – Здесь и далее примеч. пер.

[Закрыть].

Искусство – это индивидуальное заболевание, страшно заразное, но далеко не всегда смертельное. Ведь и с настоящим ножом тоже надо обращаться умело, сами знаете. Иначе можно порезаться. И если вы достаточно мудры, то обращаетесь с частицами, засевшими в подсознании, достаточно осторожно – тогда поразившая вас болезнь не приведет к смерти.

Итак, за вопросом ЗАЧЕМ ВЫ ПИШЕТЕ ВСЮ ЭТУ ЕРУНДУ? неизбежно возникает следующий: ЧТО ЗАСТАВЛЯЕТ ЛЮДЕЙ ЧИТАТЬ ВСЮ ЭТУ ЕРУНДУ? ЧТО ЗАСТАВЛЯЕТ ЕЕ ПРОДАВАТЬСЯ? Сама постановка вопроса подразумевает, что любое произведение из разряда ужастиков, в том числе и литературное, апеллирует к дурному вкусу. Письма, которые я получаю от читателей, часто начинаются со следующих слов: «Полагаю, вы сочтете меня странным, но мне действительно понравился ваш роман». Или: «Возможно, я ненормальный, но буквально упивался каждой страницей «Сияния»…»

Думаю, что я нашел ключ к разгадке на страницах еженедельника «Ньюсвик», в разделе кинокритики. Статья посвящалась фильму ужасов, не очень хорошему, и была в ней такая фраза: «…прекрасный фильм для тех, кто любит, сбавив скорость, поглазеть на автомобильную аварию». Не слишком глубокое высказывание, но если подумать как следует, его вполне можно отнести ко всем фильмам и рассказам ужасов. «Ночь оживших мертвецов» («The night of the Living Dead») с чудовищными сценами каннибализма и матереубийства, безусловно, можно причислить к разряду фильмов, на которые ходят любители сбавить скорость и поглазеть на результаты автокатастрофы. Ну а как насчет той сцены из «Экзорциста» («The Exorcist»), где маленькая девочка выблевывает фасолевый суп прямо на рясу священника? Или взять, к примеру, «Дракулу» Брэма Стокера, который является как бы эталоном всех современных романов ужасов, что, собственно, справедливо, поскольку это было первое произведение, где отчетливо прозвучал психофрейдистский подтекст. Там маньяк по имени Ренфелд пожирает мух, пауков, а затем – и птичку. А затем выблевывает эту птичку вместе с перьями и всем прочим. В романе также описано сажание на кол – своего рода ритуальное соитие – молоденькой и красивой ведьмочки и убийство младенца и его матери.

И в великой литературе о сверхъестественном часто можно найти сценки из того же разряда – для любителей сбавить скорость и поглазеть. Убийство Беовульфом4   «Беовульф» – наиболее значительный из сохранившихся памятников древнего англосаксонского эпоса. Поэма дошла до нас в единственном рукописном варианте начала X в.

[Закрыть] матери Гренделя; расчленение страдающего катарактой благодетеля из «Сердца сплетника» («The Tell-Tale Heart»), после чего убийца (он же автор повествования) прячет куски тела под половицами; сражение хоббита Сэма с пауком Шелобом в финальной части трилогии Толкина5   Толкин Джон Рональд (1892–1973) – английский писатель, автор сказочно-героической эпопеи «Властелин колец».

[Закрыть].

Нет, безусловно, найдутся люди, которые будут яростно возражать и приводить в пример Генри Джеймса6   Джеймс Генри (1843–1916) – американский писатель, с 1875 г. жил в Европе, мастер психологического романа. В числе его произведений – мистико-загадочный рассказ «Поворот винта» («The Turn of the Serew», 1898).

[Закрыть], который не стал описывать ужасов автомобильной катастрофы в «Повороте винта»; утверждать, что в таких рассказах ужасов Натаниела Готорна7   Готорн Натаниел (1804–1864) – американский писатель, автор сборников рассказов «Легенды старой усадьбы» и «Снегурочка и другие дважды рассказанные истории».

[Закрыть], как «Молодой Гудмен Браун» («Young Goodman Brown») и «Черная мантия священника» («The Minister’s Black Veil»), в отличие от «Дракулы» напрочь отсутствует безвкусица. Это заблуждение. В них все равно показана «автокатастрофа» – правда, тела пострадавших уже успели убрать, но мы видим покореженные обломки и пятна крови на обивке. И в каком-то смысле деликатность описания, отсутствие трагизма, приглушенный и размеренный тон повествования, рациональный подход, превалирующий, к примеру, в «Черной мантии священника», еще ужаснее, нежели откровенное и детальное описание казни в новелле Эдгара По «Колодец и маятник».

Все дело в том – и большинство людей чувствуют это сердцем, – что лишь немногие из нас могут преодолеть неукротимое стремление хоть искоса, хотя бы краешком глаза взглянуть на окруженное полицейскими машинами с мигалками место катастрофы. У граждан постарше – свой способ: утром они первым делом хватаются за газету и первым делом ищут колонку с некрологами, посмотреть, кого удалось пережить. Все мы хотя бы на миг испытываем пронзительное чувство неловкости и беспокойства – узнав, к примеру, что скончался Дэн Блокер, или Фредди Принз8   Принз Фредди – молодой американский комик, чья карьера оборвалась в 1977 г.

[Закрыть], или же Дженис Джоплин9   Джоплин Дженис (1942–1969) – американская певица.

[Закрыть]. Мы испытываем ужас, смешанный с неким оттенком радости, услышав по радио голос Пола Харви, сообщающего нам о какой-то женщине, угодившей под лопасти пропеллера во время сильного дождя на территории маленького загородного аэропорта; или же о мужчине, заживо сварившемся в огромном промышленном смесителе, когда один из рабочих перепутал кнопки на пульте управления. Нет нужды доказывать очевидное – жизнь полна страхов, больших и маленьких, но поскольку малые страхи постичь проще, именно они в первую очередь вселяются в наши дома и наполняют наши души смертельным, леденящим чувством ужаса.

Наш интерес к «карманным» страхам очевиден, но примерно то же можно сказать и об омерзении. Эти два ощущения странным образом переплетаются и порождают чувство вины… вины и неловкости, сходной с той, которую испытывает юноша при первых признаках пробуждения сексуальности…

И не мне убеждать вас отбросить чувство вины и уж тем более – оправдываться за свои рассказы и романы, которые вы прочтете в этой книге. Но между сексом и страхом явно прослеживается весьма любопытная параллель. С наступлением половозрелости и возможности вступать в сексуальные взаимоотношения у нас просыпается и интерес к этим взаимоотношениям. Интерес, если он не связан с половым извращением, обычно направлен на спаривание и продолжение вида. По мере того как мы осознаем конечность всего живого, неизбежность смерти, мы познаем и страх. И в то время как спаривание направлено на самосохранение, все наши страхи происходят из осознания неизбежности конца, так я, во всяком случае, это вижу.

Всем, думаю, известна сказка о семи слепых, которые хватали слона за разные части тела. Один из них принял слона за змею, другой – за огромный пальмовый лист, третьему казалось, что он трогает каменную колонну. И только собравшись вместе, слепые сделали вывод, что это был слон.

Страх – это чувство, которое превращает нас в слепых. Но чего именно мы боимся? Боимся выключить свет, если руки у нас мокрые. Боимся сунуть нож в тостер, чтоб вытащить прилипший кусочек хлеба, предварительно не отключив прибор от сети. Боимся приговора врача после проведения медицинского обследования; боимся, когда самолет вдруг проваливается в воздушную яму. Боимся, что в баке кончится бензин, что на земле вдруг исчезнут чистый воздух, чистая вода и кончится нормальная жизнь. Когда дочь обещает быть дома в одиннадцать вечера, а на часах четверть двенадцатого и в окно барабанит, словно песок, мелкая изморось, смесь снега с дождем, мы сидим и делаем вид, что страшно внимательно смотрим программу с Джонни Карсоном10   Карсон Джон (р. 1925) – американский актер, звезда разговорного жанра на телевидении.

[Закрыть], а на деле только и косимся на молчащий телефон и испытываем чувство, которое превращает нас в слепых, постепенно разрушая процесс мышления как таковой.

Младенец – вот кто поистине бесстрашное создание. Но только до того момента, пока рядом вдруг не окажется мать, готовая сунуть ему в рот сосок, когда он, проголодавшись, начнет плакать. Малыш, только начинающий ходить, быстро познает боль, которую может причинить внезапно захлопнувшаяся дверь, горячий душ, противное чувство озноба, сопровождающее круп или корь. Дети быстро обучаются страху; они читают его на лице отца или матери, когда родители, войдя в ванную, застают свое дитя с пузырьком таблеток или же безопасной бритвой в руке.

Страх ослепляет нас, и мы копаемся в своих чувствах с жадным интересом, словно стараемся составить целое из тысячи разрозненных фрагментов, как делали те слепые со слоном.

Мы улавливаем общие очертания. Дети делают это быстрее, столь же быстро забывают, а затем, став взрослыми, учатся вновь. Но общие очертания сохраняются, и большинство из нас рано или поздно осознают это. Очертания сводятся к силуэту тела, прикрытого простыней. Все наши мелкие страхи приплюсовываются к одному большому, все наши страхи – это часть одного огромного страха… рука, нога, палец, ухо… Мы боимся тела, прикрытого простыней. Это наше тело. И основная притягательность литературы ужасов сводится к тому, что на протяжении веков она служила как бы репетицией нашей смерти.

К этому жанру всегда относились несколько пренебрежительно. Достаточно вспомнить, что в течение довольно долгого времени истинными ценителями Эдгара По и Лавкрафта11   Лавкрафт Говард Филипс – американский писатель 30-х гг., сочинитель готической мистики.

[Закрыть] были французы, в душах которых наиболее органично уживаются секс и смерть, чего никак не скажешь о соотечественниках По и Лавкрафта. Американцам было не до того, они строили железные дороги, и По и Лавкрафт умерли нищими. Фантазии Толкина тоже отвергались – лишь через двадцать лет после первых публикаций его книги вдруг стали пользоваться оглушительным успехом. Что касается Курта Воннегута, в чьих произведениях так часто проскальзывает идея «репетиции смерти», то его всегда яростно критиковали, и в этом урагане критики проскальзывали порой даже истерические нотки.

Возможно, это обусловлено тем, что сочинитель ужасов всегда приносит плохие вести. Ты обязательно умрешь, говорит он. Он говорит: «Плюньте вы на Орала Робертса12   Робертс Орал (р. 1918) – американский евангелист, проповедник, основатель церкви Святости Пятидесятников.

[Закрыть], который только и знает, что твердить: «С вами непременно должно случиться что-то хорошее». Потому что с вами столь же непременно должно случиться и самое плохое. Может, то будет рак, или инсульт, или автокатастрофа, не важно, но рано или поздно это все равно случится. И вот он берет вас за руку, крепко сжимает ее в своей, ведет в комнату, заставляет дотронуться до тела, прикрытого простыней… и говорит: «Вот, потрогай здесь… и здесь… и еще здесь».

Безусловно, аспекты смерти и страха не являются исключительной прерогативой сочинителей ужастиков. Многие так называемые писатели «основного потока» тоже обращались к этим темам, и каждый делал это по-своему – от Федора Достоевского в «Преступлении и наказании» и Эдварда Олби13   Олби Эдвард (р. 1928) – американский драматург, продолжатель традиций Аугуста Стриндберга и Теннесси Уильямса.

[Закрыть] в «Кто боится Вирджинии Вулф?» до Росса Макдональда с его приключениями Лью Арчера. Страх всегда был велик. Смерть всегда являлась великим событием. Это две константы, присущие человеку. Но лишь сочинитель ужасов, автор, описывающий сверхъестественное, дает читателю шанс узнать, определить его и тем самым очиститься. Работающие в этом жанре писатели, пусть даже имеющие самое отдаленное представление о значении своего творчества, тем не менее знают, что страх и сверхъестественное служат своего рода фильтром между сознанием и подсознанием. Их сочинения служат как бы остановкой на центральной магистрали человеческой психики, на перекрестке между двумя линиями: голубой линией того, что мы можем усвоить без вреда для своей психики, и красной линии, символизирующей опасность – то, от чего следует избавляться тем или иным способом.

Ведь, читая ужастики, вы же всерьез не верите в написанное. Вы же не верите ни в вампиров, ни в оборотней, ни в грузовики, которые вдруг заводятся сами по себе. Настоящие ужасы, в которые мы верим, – из разряда того, о чем писали Достоевский, Олби и Макдональд. Это ненависть, отчуждение, старение без любви, вступление в непонятный и враждебный мир неуверенной походкой юноши. И мы в своей повседневной реальности часто напоминаем трагедийно-комедийную маску – усмехающуюся снаружи и скорбно опустившую уголки губ внутри. Где-то, безусловно, существует некий центральный пункт переключения, некий трансформатор с проводками, позволяющий соединить эти две маски. И находится он в том самом месте, в том уголке души, куда так хорошо ложатся истории ужасов.

Сочинитель этих историй не слишком отличается от какого-нибудь уэльского «пожирателя» грехов, который, съедая оленя, полагал, что берет тем самым на себя часть грехов животного. Повествование о чудовищах и страхах напоминает корзинку, наполненную разного рода фобиями. И когда вы читаете историю ужасов, то вынимаете один из воображаемых страхов из этой корзинки и заменяете его своим, настоящим – по крайней мере на время.

В начале 50-х киноэкраны Америки захлестнула целая волна фильмов о гигантских насекомых: «Они» («Them!»), «Начало конца» («The Beginning of the End»), «Богомолы-убийцы» («The Deadly Mantis») и так далее. И почти одновременно с этим вдруг выяснилось: гигантские и безобразные мутанты появились в результате ядерных испытаний в Нью-Мексико или на атолловых островах в Тихом океане (примером может также служить относительно свежий фильм «Страшная вечеринка на пляже» («Horror of Party Beach») по мотивам «Армагеддон под покровом пляжа» («Armageddon Beach Blanket»), где описаны невообразимые ужасы, возникшие после преступного загрязнения местности отходами из ядерных реакторов). И если обобщить все эти фильмы о чудовищных насекомых, возникает довольно целостная картина, некая модель проецирования на экран подспудных страхов, развившихся в американском обществе с момента принятия Манхэттенского проекта14   «Манхэттенский проект» – название правительственной научно-промышленной программы создания атомной бомбы, принятой администрацией Рузвельта в 1942 г.

[Закрыть]. К концу 50-х на экраны вышел цикл фильмов, повествующих о страхах тинейджеров, начиная с таких эпических лент, как «Тинейджеры из космоса» («Teen-Agers from Outer Space») и «Клякса» («The Blob»), в котором безбородый Стив Макквин15   Макквин Стивен (1930–1980) – популярный американский актер кино и театра.

[Закрыть] сражается с неким желеобразным мутантом, в чем ему помогают юные друзья. В век, когда почти в каждом еженедельнике публикуется статья о возрастании уровня преступности среди несовершеннолетних, эти фильмы отражают беспокойство и тревогу общества, его страх перед зреющим в среде молодежи бунтом. И когда вы видите, как Майкл Лэндон16   Лэндон Майкл (1931–1991) – американский актер, режиссер, продюсер и сценарист.

[Закрыть] вдруг превращается в волка в фирменном кожаном пиджачке высшей школы, то тут же возникает связь между фантазией на экране и подспудным страхом, который испытываете вы при виде какого-нибудь придурка в автомобиле с усиленным двигателем, с которым встречается ваша дочь. Что же касается самих подростков – я тоже был одним из них и знаю по опыту: монстры, порожденные на американских киностудиях, дают им шанс узреть кого-то еще страшней и безобразней, чем их собственное представление о самих себе. Что такое несколько выскочивших, как всегда не на месте и не ко времени, прыщиков в сравнении с неуклюжим созданием, в которое превращается паренек из фильма «Я был маленьким Франкенштейном» («I was a Teen-Age Frankenstein»). Те же фильмы отражают и подспудные ощущения подростков, что их все время пытаются вытеснить на задворки жизни, что взрослые к ним несправедливы, что родители их не понимают. Эти ленты символичны – как, впрочем, и вся фантастика, живописующая ужасы, литературная или снятая на пленку – и наиболее наглядно формулируют паранойю целого поколения. Паранойю, вызванную, вне всякого сомнения, всеми этими статьями, что читают родители. В фильмах городу Элмвилль угрожает некое жуткое, покрытое бородавками чудовище. Детишки знают это, потому что видели летающую тарелку, приземлившуюся на лужайке. В первой серии бородавчатый монстр убивает старика, проезжавшего в грузовике (роль старика блистательно исполняет Элиша Кук-младший). В следующих трех сериях дети пытаются убедить взрослых, что чудовище обретается где-то поблизости. «А ну, валите все вон отсюда, пока я не арестовал вас за нарушение комендантского часа!» – рычит на них шериф Элмвилля как раз перед тем, как монстр появится на Главной улице. В конце смышленым ребятишкам все же удается одолеть чудовище, и вот они отправляются отметить это радостное событие в местную кондитерскую, где сосут леденцы, хрустят шоколадками и танцуют джиттербаг17   Джиттербаг – быстрый танец с элементами акробатики под музыку свинг или буги-вуги, появился в 20-е гг., был особенно популярен в 40-е гг.

[Закрыть] под звуки незабываемой мелодии на титрах.

iknigi.net

Ночная смена (рассказ) читать онлайн

Список книг автора можно посмотреть здесь: Стивен КингКупить и скачать эту книгу

85% —

Хозяин маленькой прядильной фабрики направляет бригаду рабочих очистить подвал от крыс в ночную смену. Разгребая хлам столетней давности, им приходится бороться с крысами невероятного размера. Вскоре они находят в полу люк. Никто из бригады не знает, что там, этажом ниже. Наконец, один из них решается спуститься…

 

 

 

2 часа ночи, пятница.

Холл с наслаждением затягивался сигаретой, развалившись на небольшой скамье недалеко от элеватора. Скамья эта была единственным местом на третьем этаже, где можно было спокойно перекурить и ненадолго отвлечься от работы, не опасаясь появления начальства. Именно в этот момент и появился зловредный Уорвик. Холл совершенно не ожидал увидеть шефа и был, естественно, совсем не рад этой неожиданной встрече, рассчитывая, что Уорвик может появиться там никак не раньше трех. Да и вообще, он редко показывался на рабочих местах во время ночной смены. Особенно на третьем этаже. В это время он предпочитал, обычно, отсиживаться в своем офисе и попивать кофе из своего любимого электрического кофейника, который стоял у него прямо на рабочем столе. Кроме того, в последнее время стояла ужасная жара и, в связи с этим, выше первого этажа Уорвик обычно не поднимался.

Загрузка...

Этот июнь вообще был самым жарким месяцем за всю историю существования Гейтс Фоллз. Однажды уже в три часа утра (!), столбик термометра, висящего у элеватора, поднялся почти до 35°С! Можете представить себе, какое адское пекло стояло там в дневную смену.

Холл работал на подъемнике в старом, давно созревшем для свалки приспособлении, изготовленном какой-то кливлендской фирмой еще в 1934 году. Устроился он на этот завод совсем недавно, в апреле, что означало, что он получал по 1 доллару и 78 центов за час работы. Пока это его вполне устраивало — ни жены, ни постоянной подруги. Кормить и содержать ему, кроме себя, тоже было некого. За последние три года он, подобно бродяге, кочевал из города в город, нигде не задерживаясь дольше нескольких месяцев: Беркли (студент колледжа), Лейк Тахоу (водитель автобуса), Гэлвестон (портовый грузчик), Майами (помощник повара), Уилинг (таксист и мойщик посуды) и, наконец, Гейтс Фоллз (оператор подъемника). Здесь он собирался пробыть по крайней мере до первого снега. Человеком Холл был спокойным, склонным к уединению и очень любил поэтому те редкие часы работы завода, когда бешеный ритм производства немного утихал, давая ему возможность расслабиться и, улизнув на третий этаж, предаться своим мыслям. Новое место работы его. в принципе пока устраивало.

Единственное, что ему здесь не нравилось, были крысы.

Третий этаж был длинным и пустынным. Освещен он был только мерцающими отблесками света с нижних этажей завода и был, в отличие от них относительно тихим и почти безлюдным, поскольку совершенно не был занят никакими производственными мощностями. Другое дело — крысы. Их здесь было немало. Единственным действующим механизмом на этом этаже, был грузовой лифт, которому безразлично есть ли что-нибудь на третьем этаже, нужен он здесь или нет. А здесь, в общем-то, ничего и не было, кроме огромного количества девяностофунтовых ящиков с каким-то производственным волокном, давно ожидающих сортировки на предмет пригодности. Некоторые из них (особенно те, в которых было спутанное и порванное волокно) валялись здесь уже, наверное, несколько лет и были покрыты толстым темно-серым слоем жирной производственной пыли. Ящики эти были идеальным убежищем для крыс — отвратительных огромных и толстопузых тварей с дико сверкающими выпученными черными глазами. Эти отвратительные создания нагло сновали почти повсюду вокруг, опасаясь приближаться лишь к человеку. Но даже с такого расстояния в их шерсти отчетливо были видны крупные и не менее отвратительные вши или какие-то другие паразиты, в которых Холл разбирался хуже.

За то небольшое время, что Холл успел проработать на заводе, у него появилась одна немного странная привычка — он собирал все пивные банки, которые попадались ему на глаза и складывал их в кучу рядом с тем местом, куда он любил подниматься отдыхать. Этих банок была у него там уже целая куча. Даже не куча, а, скорее, некий арсенал, — поскольку иногда, чтобы развлечься или просто развеять тоску, он швырялся ими по снующим взад-вперед крысам, причиняя им этим довольно незначительное, впрочем, беспокойство.

За этим занятием его несколько дней назад незаметно застал управляющий завода мистер Формэн, тихо поднявшийся зачем-то на третий этаж по лестнице, а не на лифте.

— Чем это вы тут занимаетесь, Холл? — недоуменно спросил он.

— Крысы, — спокойно ответил Холл, понимая, насколько нелепо звучат его слова. — Я борюсь с ними с помощью банок из-под пива.

Крыс, в общем-то, почти и не было — почти все они попрятались от жары.

Страниц: Страница 1, Страница 2, Страница 3, Страница 4, Страница 5, Страница 6, Страница 7, Страница 8, Страница 9, Страница 10, Страница 11

myluckybooks.com

Ночная смена читать онлайн - Стивен Кинг Стр 1 Раздел Ужасы

Добавить в избранное

Кинг Стивен Ночная смена Стивен КИНГ НОЧНАЯ СМЕНА 2часа ночи, пятница. Холл с наслаждением затягивался сигаретой, развалившись на небольшой скамье недалеко от элеватора. Скамья эта была единственным местом на третьем этаже, где можно было спокойно перекурить и ненадолго отвлечься от работы, не опасаясь появления начальства. Именно в этот момент и появился зловредный Уорвик. Холл совершенно не ожидал увидеть шефа и был, естественно, совсем не рад этой неожиданной встрече, рассчитывая, что Уорвик может появиться там никак не раньше трех. Да и вообще, он редко показывался на рабочих местах во время ночной смены. Особенно на третьем этаже. В это время он предпочитал, обычно, отсиживаться в своем офисе н попивать кофе из своего любимого электрического кофейника, который стоял у него прямо на рабочем столе. Кроме того, в последнее время стояла ужасная жара и, в связи с этим, выше первогоэтажа Уорвик обычно не поднимался. Этот июнь вообще был самым жарким месяцем за всю историю существования Гейтс Фоллз. Однажды уже в три часа утра (!), столбик термометра, висящего у элеватора, поднялся почти до 35С! Можете представить себе, какое адское пекло стояло там в дневную смену. Холл работал на подъемнике в старом, давно созревшем для свалки приспособлении, изготовленном какой-то кливлендской фирмой еще в 1934 году. Устроился он на этот завод совсем недавно, в апреле, что означало, что он получал по 1 доллару и 78 центов за час работы. Пока это его вполне устраивало - ни жены, ни постоянной подруги. Кормить исодержать ему, кроме себя, тоже было некого. За последние три года он, подобно бродяге, кочевал из города в город, нигде не задерживаясь дольше нескольких месяцев: Беркли (студент колледжа), Лейк Тахоу (водитель автобуса), Гэлвестон (портовый грузчик), Майами (помощник повара), Уилинг (таксист и мойщик посуды) и, наконец, Гейтс Фоллз (оператор подъемника). Здесь он собирался пробыть по крайней мере до первого снега. Человеком Холл был спокойным, склонным к уединению и очень любил поэтому те редкие часы работы завода, когда бешеный ритм производства немного утихал, давая ему возможность расслабиться и, улизнув на третий этаж, предаться своим мыслям. Новое место работы его. в принципе пока устраивало. Единственное, что ему здесь не нравилось, были крысы. Третий этаж был длинным и пустынным. Освещен он был только мерцающими отблесками света с нижних этажей завода и был, в отличие от них относительно тихим и почти безлюдным, поскольку совершенно не был занят никакими производственными мощностями. Другое дело - крысы. Их здесь было немало. Единственным действующим механизмом на этом этаже, был грузовой лифт, которому безразлично есть ли что-нибудь на третьем этаже, нужен он здесь или нет. А здесь, в общем-то, ничего и не было, кроме огромного количества девяностофунтовых ящиков с каким-то производственным волокном, давно ожидающих сортировки на предмет пригодности. Некоторые из них (особенно те, в которых было спутанное и порванное волокно) валялись здесь уже, наверное, несколько лет и были покрыты толстым темно-серым слоем жирной производственной пыли. Ящики эти были идеальным убежищем для крыс отвратительных огромных и толстопузых тварей с дико сверкающими выпученными черными глазами. Эти отвратительные создания нагло сновали почти повсюду вокруг, опасаясь приближаться лишь к человеку. Но даже с такого расстояния в их шерсти отчетливо были видны крупные и не менее отвратительные вши или какие-то другие паразиты, в которых Холл разбирался хуже. За то небольшое время, что Холл успел проработать на заводе, у него появилась одна немного странная привычка - он собирал все пивные банки, которые попадались ему на глаза и складывал их в кучу рядом с тем местом, куда он любил подниматься отдыхать. Этих банок была у него там уже целая куча. Даже не куча, а, скорее, некий арсенал, - поскольку иногда, чтобы развлечься или просто развеять тоску, он швырялся ими по снующим взад-вперед крысам, причиняя им этим довольно незначительное, впрочем, беспокойство. За этим занятием его несколько дней назад незаметно застал управляющий завода мистер Формэн, тихо поднявшийся зачем-то на третий этаж по лестнице, а не на лифте. -Чем это вы тут занимаетесь, Холл? - недоуменно спросил он. -Крысы, - спокойно ответил Холл, понимая, насколько нелепо звучат его слова. - Я борюсь с ними с помощью банок из-под пива. Крыс, в общем-то, почти и не было - почти все они попрятались от жары. Точно такой же, слово в слово, вопрос задал сейчас и Уорвик. Получив такой же, как и несколькими строками выше, ответ, он машинально кивнул головой и замолчал на несколько секунд, пытаясь осмыслить неожиданные слова Холла. Уорвик занимал должность начальника участка и был крупным, коренастым, но немного туповатым человеком. Рукава его почти полностью промокшей от пота рубашки были угрожающе закатаны, а галстук ослаблен и сдвинут набок. Поняв, наконец, что над ним смеются, он дико сверкнул глазами и рявкнул на спокойно развалившегося на лавке и почти не обращающего на него внимания Холла: -Мы платим вам не за то, чтобы вы швырялись банками по крысам в рабочее время, мистер! -Гарри не посылает запроса вот уже двадцать минут, - лениво отбрехиваясь, вяло огрызнулся Холл. - Я же не могу включать подъемника, не получив запроса. Про себя же, тоже довольно спокойно, он подумал следующее: "Какого черта, паршивая ты задница, тебе не силится в твоей дурацкой конторе. Попивал бы лучше свой дурацкий кофе и не мотал бы людям нервы своими дурацкими вопросами и воплями". Уорвик резко дернул головой, давая этим понять, что разговор окончен и затопал вниз по лестнице, обиженно и возмущенно бубня себе под нос: -Шайка бездельников! Сейчас загляну еще к Висконски. Ставлю пять против одного, что он наверняка почитывает сейчас какой-нибудь журнальчик! А мы платим ему за это деньги! Холл так и не сказал ему больше ни слова в свое оправдание, резонно решив, что это совершенно бессмысленное занятие. Уорвик неожиданно остановился и снова затопал вверх. "Что на этот раз", - устало подумал Холл. Уорвик действительно собирался сказать что-то еще, но, увидев вдруг крысу, резко вскрикнул: -Еще одна! Давай скорее! Холл молниеносно метнул банку из-под "Нехи", которую уже держал в руке. Банка была пущена метко и толстая крыса, пучеглазо таращившаяся на них с одного из верхних ящиков, противно пискнула и с глухим звуком грохнулась на пол. Уорвик откинул голову назад и радостно захохотал, когда Холл встал для того, чтобы принести банку назад. -Вообще-то я искал тебя специально для того, чтобы поговорить, сказал, наконец, Уорвик, - на этот раз более дружелюбно. -Неужели? -Следующая неделя - четвертая неделя июля, - начал Уорвик. - Это значит, что для рабочих, работающих у нас больше года, с понедельника по субботу будут выходные. Для остальных же - сокращенный рабочий день и уборка цехов и территории. На это время у меня есть к тебе одно интересное предложение. Я набираю одну специальную команду. Хочешь неплохо подзаработать? -Смотря что нужно делать, - почти не проявляя заинтересованности, пожал плечами Холл. -Надо будет вычистить все подвальное помещение. Этим никто не занимался уже двенадцать лет. Работенка, конечно, адская, но мы собираемся использовать брандспойты и отсасывающие насосы. -Так почему бы вам не заняться этим самому заодно с советом директоров, раз все так просто? Уорвик зло сверкнул глазами: -Согласен или нет? Два доллара в час сверх обычной платы. И двойная оплата за сверхурочное время. Холл быстро прикинул, что сможет быстро заработать таким образом семьдесят пять долларов, которые как раз были бы ему сейчас очень кстати. -Я согласен. -Работать будем по ночам. Из-за жары. К понедельнику будь готов. Я на тебя рассчитываю. С этими словами Уорвик опять затопал вниз по лестнице. Сделав несколько шагов, он остановился и снова обернулся к Холлу: -Ты ведь учился в колледже, не так ли? Холл кивнул. -О'кей, студент. Буду иметь в виду. Уорвик наконец ушел. Холл закурил еще одну сигарету и, сжав в руке банку из-под минеральной воды, стал дожидаться появления следующей крысы. Он попытался представить себе, что представляет собой подвал и в воображении его возникло непроглядная тьма, сырость плесень, зловонный запах гнили и... крысы. Огромное, невообразимое количество крыс. Может быть там есть даже и летучие мыши. Какая гнусность! Холл с омерзением швырнул банку об стену и грустно и устало улыбнулся самому себе. Откуда-то издалека донесся зычный голос Уорвика, что есть силы распекающего бедного Висконски. О'КЕЙ, СТУДЕНТ. БУДУ ИМЕТЬ В ВИДУ. Вспомнив эту фразу, Холл мгновенно перестал улыбаться и сделал глубокую затяжку. Через несколько секунд поступил запрос от Висконски о подъеме груза нейлонового волокна и Холл отправился к своему рабочему месту. Крысы сразу же повылазили из своих ящиков и расселись на их крышках, провожая его немигающими черными глазами. Выглядели они совсем как присяжные в суде. 11вечера, понедельник. Когда вошел Уорвик, одетый в старые рабочие джинсы и высокие резиновые сапоги, его дожидались уже около тридцати шести человек. В этот момент Холл как раз слушал краем уха нудную болтовню Висконски. Гарри Висконски был необычайно толстым, необычайно ленивым и необычайно угрюмым человеком. -Ну и работенка нам подвалила, - ныл Висконски, когда вошел Уорвик. - Вот посмотрите, домой мы вернемся с рожами, которые будут чернее, чем самая черная ночь в Персии. -О'кей, - бодро начал Уорвик. - Судя по плану подвала, внизу должен быть осветительный кабель с шестьюдесятью лампами. Вот новые лампы, так что света должно быть достаточно для того, чтобы видеть, чем вы там будете заниматься. Итак, парни, - он указал на группу рабочих, сидевших напротив больших сушащихся мотков промасленной бечевы. - Вы займетесь насосами и рукавами для откачки воды, а также рукавами брандспойтов. Рукава длинные. Разматывать их надо будет аккуратно и не менее аккуратно опускать вниз. Работающие с рукавами должны будут стоять вдоль них на расстоянии приблизительно метров в семьдесят. Думаю, будет достаточно. Тех, кто будет работать с брандспойтами, предупреждаю особо: будьте предельно осторожны и внимательно следите за тем, чтобы под струю воды не попал никто из людей, иначе его придется везти, в лучшем случае, в больницу. -Кто-нибудь точно изувечится, - снова вполголоса начал канючить Висконски. - Вот посмотрите. -А вы, парни, - Уорвик указал на другую толпу людей, в которой были и Холл с Висконски. - Вы будете сегодня головной командой. Разделитесь на пары. На каждую пару - по одной электрической вагонетке, в которых вы будете вывозить наружу то, что не всосет насос. В вагонетках сейчас старая рабочая одежда, всякие негодные железяки от станков и прочий хлам вываливайте все это барахло у западной стены. Есть кто-нибудь, кто не умеет пользоваться вагонетками? Руки никто не поднял. Электрические вагонетки представляли собой небольшие опрокидывающиеся узкоколейные вагончики, приводимые в движение электродвигателем, работающим от автономных аккумуляторов. От длительной эксплуатации у вагонеток отломилось почти все, что только могло отломиться, кроме самого необходимого - включая сидения для рабочих. -О'кей, - продолжал тем временем Уорвик, не останавливаясь почти ни на секунду. - Все подвальное помещение разделено на несколько секций, каждая из которых должна быть тщательно вычищена к четвергу. В крайнем случае, закончить должны не позже пятницы. Есть у кого-нибудь вопросы? Вопросов не было, все это время Холл пристально вглядывался в лицо шефа и у него почему-то появилось странное предчувствие, что в ближайшее время с Уорвиком обязательно должно что-нибудь произойти. Причем не просто что-нибудь, а что-нибудь очень нехорошее. Мысль эта понравилась Холлу. Уорвика он, мягко выражаясь, недолюбливал. -Ну и прекрасно, - закончил на этом Уорвик. - Тогда давайте начинать. 2часа ночи, вторник. Холл очень быстро утомился от бесконечной болтовни Висконски, а более всего - от его совершенно невыносимого нытья. "Напарник" был абсолютно неисправим. Ему не помогла бы, наверное, даже хорошая трепка - она стала бы, скорее, лишь очередным поводом для того, чтобы в очередной раз всласть похныкать. Холл понял, что у него просто немного пошаливают нервы и попытался развеселить себя мыслью о том, как он отстегал бы Висконски ремнем по его жирной голой заднице. Такая страшная экзекуция его, наверное, просто убила бы. Несмотря на то, что картинка, нарисованная воображением Холла, получилась довольно забавной, она не вызвала унего даже слабой улыбки из-за очень сильного и малоприятного запаха, царящего вокруг - зловонной смеси запахов застоявшейся и гниющей воды, плесени, тошнотворно воняющих промышленных отходов и еще бог весть чего. В самом начале коридора, в котором они находились вдвоем с Висконски, Холлу сразу бросилась в глаза фантастически-огромная колония бледных поганок, растущих прямо из разрушающегося от времени и сырости бетона. Случайно соскользнув с заевшей от ржавчины одной из шестерен вагонетки, которую Холл хотел провернуть, его рука на мгновение коснулась плотных зарослей этих грибов. Они показались ем у... теплыми и мягкими. Их прикосновение было подобно прикосновению человека, страдающего отеком кожи. Шляпки грибов, никогда не видевших света, составляли огромный ковер равномерного бледно-желтого шелковистого цвета. То место подвала, в котором находились сейчас Холл и Висконски, имело очень высокий потолок (а выражаясь точнее - низкий пол) и было завалено огромными старыми вышедшими из строя станками, что придавало ему сходство с каким-нибудь кладбищем древних кораблей. Корпуса давно умерших станков, подобно полусгнившим бортам старинных судов, поросли пятнами желто-зеленого мха. Впечатление усиливалось еще больше доносящимся откуда-то издалека шумом воды, с огромной силой вылетавшей из брандспойтов. С равномерным шумом, напоминающим шум прибоя, вода эта стекала по полузасоренным дренажным стокам вниз по направлению к реке. Вот, наконец, в поле зрения появились и крысы. Они были невероятно огромными, просто гигантскими!.. Обычные крысы - такие, как наверху казались бы просто карликами посравнению с этими чудовищами! Почти не шевелясь, они наблюдали, как потоками воды из работающих где-то на полную мощность брандспойтов смывает их жилища - коробки, ящики, большие жестяные футляры, ворохи бумаги и картона. Глаза их были огромными, выпученными и почти ничего невидящими оттого, что всю жизнь они прожили в кромешной тьме, а тут вдруг в их жизни неожиданно появился свет. -Давай остановимся и перекурим, - дрожащим голосом предложил Висконски, совсем сбившись с дыхания от страха. Закурить действительно было кстати. Холл обернулся по сторонам и, убедившись в том, что их никто не видит, прислонился к вагонетке и достал из нагрудного кармана сигарету, протянув одну из них трясущемуся Висконски. -Если бы знать раньше, что нас здесь ожидает, я никогда не дал бы Уорвику уговорить меня на такое безумие, судорожно затягиваясь, простонал Висконски. - Эта работа не для ЧЕЛОВЕКА! Но он налетел на меня как сумасшедший именно в тот момент, когда я решил несколько минут вздремнуть, пока не было работы. Он был просто безумен и страшен тогда и я думал, что он просто прибьет меня. Холл слушал эту болтовню молча, но тоже думал о Уорвике. О Уорвике... и о крысах. Мысли о них каким-то странным образом переплетались в его сознании, составляя неразделимое целое. Судя по всему, крысы видели людей впервые. Они, казалось, относились к их появлению совершенно спокойно и не испытывали никакого страха. Внешне, по крайней мере, этоникак пока не проявлялось. Вдруг одна из них приподнялась на задних лапах, совсем как белка, и, приготовившись к нападению, неожиданно метнулась в сторону Холла. Несмотря на то, что их разделяло несколько метров. она преодолела это расстояние одним прыжком и впилась своими острыми зубами в толстую, к счастью, и грубую кожу его левого рабочего ботинка. В какую-то ничтожно-малую долю секунды Холл, наконец, молниеносно осознал, что этих чудовищ здесь не сотни и даже не тысячи, а много более. Вспомнил он и какие ужасные инфекционные заболевания переносятся этими тварями. На какой-то миг в его воображении возникла и отвратительная физиономия Уорвика... Но уже в следующее мгновение, не размышляя слишком долго, он резким и сильным ударом правой ноги отбросил громко взвизгнувшую крысу далеко в темноту. Наблюдавший эту сцену широко раскрытыми глазами Висконски снова заскулил дрожащим от страха голосом: -Мне нужны де-е-еньги!.. Но ей-богу, приятель, это работа НЕ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА! Какие жуткие твари!.. Все время он продолжал испуганно оглядываться по сторонам, ежесекундно дергая головой: -Мне кажется, что они понимают все не хуже нас с тобой... А представь себе, что было бы, если бы мы были маленькими, а они, наоборот, большим и... -Заткнись! - резким окриком оборвал его словесное недержание Холл. Висконски приумолк на время и, испуганно посмотрев на своего напарника, проговорил только: -Ну прости, приятель. Я просто... Несколько секунд прошли в почти полной тишине, нарушаемой лишь их дыханием, гулким биением сердец и зловещей возней крыс в отдалении. Вдруг раздался пронзительныйистеричный визг Висконски, окончательно вышедшего из равновесия: -Господи, какая же здесь вонь! Я не могу так!! Эта работа НЕ ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА!!! Зажмурившись и топая ногами как ребенок, он остервенело тряс вагонетку, схватившись в ее край обеими руками. Холл совсем уж собрался отвесить ему хорошую оплеуху. Истерика была сейчас совершенно ни к чему. Вдруг из вагонетки на руку Висконски выполз огромный черный паук. Мгновенно прекратив орать, бедный Гарри совершенно оцепенел и уставился на паука широко раскрытыми от ужаса глазами. Прошло несколько секунд, прежде чем он сообразил, что паука нужно сбросить. Черное мохнатое страшилище упало на рельс с отвратительным неожиданно громким стуком, чем повергло и без того перепуганного насмерть Висконски в настоящий шок, благодаря которому он, наконец, замолк. По-видимому, надолго. -Пошли, - вывел его из оцепенения Холл. - Чем быстрее начнем, тем скорее закончим. -Надеюсь, - промямлил еле слушающимся языком исстрадавшийся Висконски. - Надеюсь... 4утра, вторник. Перерыв на завтрак. Холл и Висконски вместе с двумя или тремя другими мужчинами без особого аппетита жуют свои сандвичи, держа их черными от почти несмывающейся грязи руками. Грязь эту, глубоко въевшуюся в поры кожи, невозможно смыть сразу и до конца даже с помощью специальных сильнодействующих смывающих средств, которых на заводе предостаточно. Холл ест, поглядывая на конторку шефа, за стеклами которой Уорвик с аппетитом поглощает холодные гамбургеры, запивая их горячим кофе. -Рэй Апсон работать больше не хочет и отправился домой, - послышался голос Чарли Брочу. -Не может справиться с тошнотой? - спросил кто-то. - Меня тоже чуть не вырвало сначала. -Нет. Прежде, чем его вырвало, его сильно поранила крыса. Просто растерзала ему почти всю правую руку, пока удалось ее прибить. -Да ну! - удивился Холл, оторвав взгляд от Уорвика, которого пристально рассматривал до этого. -Да, - кивнул головой Брочу. - Я был с ним в одной паре и то, что я увидел, было одной из самых жутких вещей, которые доводилось видеть мне в жизни. Крыса выскочила из дыры в одном из этих ящиков, в которых свалена старая рабочая одежда. Тварь эта была, пожалуй, даже больше, чем кошка. Одним прыжком она намертво вцепилась ему в руку зубами и когтями и с остервенением принялась рвать мясо так, что только клочья полетели. -Господи! - прошептал, зеленея один из присутствующих. -Да, - с шумом выдохнул Брочу. - Рэй визжал как женщина и я не осуждаю его за это. Даже нет - он верещал как свинья, которую режут. И вы думаете, эта тварь отцепилась от него? Нет, ребята. Мне пришлось три или четыре раза хорошенько огреть ее здоровенной доской, прежде чем удалось оторвать ее от бедного Рэя. Парень чуть с ума не сошел. Он выхватил доску у меня из рук и колотил ею по крысе, которая давно уже испустила дух, до тех пор, пока она не превратилась в кровавые клочья шерсти, Это было ужасно! Одно из самых мерзких зрелищ в моей жизни. Уорвик перевязал ему руку и отправил домой, посоветовав прямо с утра показать ее врачу. -Ублюдок! - послышался чей-то голос. - Добреньким прикидывается. Уорвик, как будто услышав сказанное в свой адрес, допил последний глоток своего кофе, встал, потянулся и вышел из своей конторки наружу. -Пора за работу, ребята. Люди поднимались на ноги медленно, не спеша дожевывая свои завтраки и изо всех сил стараясь оттянуть тот момент, когда надо будет снова спускаться вниз. Очень и очень неохотно брались они руками за поручни металлической лестницы, ведущей в подвал. Уорвик, проходя мимо Холла, хлопнул его по плечу и, мило улыбнувшись, поинтересовался: -Ну как, студент? Ответа на свой вопрос он, конечно, не ждал, -Пошевеливайся! - резко кинул Холл Висконски, возившемуся со шнурком своего ботинка. Они оставались уже почти последними из тех, кто еще не спустился в этот проклятый подвал. 7утра, вторник. Холл и Висконски поднимались наружу вместе. Глядя на этого потешного толстяка, Холл с удивлением поймал себя на мысли о том, что они начинают становиться похожими друг на друга. Похожими как-то странно и почти совсем неуловимо. Висконски, уныло тащившийся сзади, был комично грязен. Его толстое одутловатое лицо было чумазым - совсем как у мальчишки, которому только что хорошо досталось в уличной потасовке.Скачать книгу: Ночная смена [0.02 МБ]

libland.ru

Ночная смена (сборник) Википедия

№ Название Англ. название Год 1-я публикация
1 Поселение Иерусалим Jerusalem’s Lot 1978 здесь
В 1850 году герой получает в наследство дом близ заброшенного поселения Салимов Удел («Жребий»), и узнает, что его предки были связаны с языческим культом, поклоняющимся демоническому «Червю». Рассказ стилизован под произведения Говарда Филлипса Лавкрафта и обращается к Мифам Ктулху.
2 Ночная смена Graveyard Shift 1970 Cavalier (окт. 1970)
Здание старой фабрики кишат крысами. Рабочий заставляет жестокого прораба спуститься в подземелья, где они сталкиваются с настоящим крысиным царством.
3 Ночной прибой Night Surf 1969 Ubris (весна 1969)
Большая часть населения Земли истреблена пандемией гриппа («Противостояние»). Группа молодых людей, считающих, что у них иммунитет к вирусу, проводит время на пляже. Они встречают больного и сжигают его заживо.
4 Чужими глазами I Am the Doorway 1971 Cavalier (март 1971)
Астронавт, вернувшийся из полета к Венере, обнаруживает у себя на руках глаза — в его организме поселился некий инопланетный паразит, постепенно завладевающий и остальным телом и заставляющий хозяина убивать.
5 Мясорубка The Mangler 1972 Cavalier (дек. 1972)
Расследуя серию несчастных случаев с гладильным прессом в прачечной, полицейский и профессор литературы приходят к выводу, что машина одержима демоном, и пытаются совершить обряд экзорцизма.
6 И пришёл бука The Boogeyman 1973 Cavalier (март 1973)
Пациент рассказывает психиатру о гибели троих своих детей — их будто бы убил «бука», выходящий из чулана в спальне. Психиатр оборачивается тем самым «букой».
7 Серая дрянь (англ.)русск. Gray Matter 1973 Cavalier (окт. 1973)
Выпив испорченного пива, алкоголик постепенно превращается в чудовище, словно состоящее из плесени. Герои, заглянув к нему домой, бегут в страхе, видя, что чудовище делится надвое, размножаясь.
8 Поле боя Battleground 1972 Cavalier (сент. 1972)
Профессиональный киллер получает посылку — коробку с игрушечными солдатиками. Солдатики оживают, и киллер вынужден принять бой в собственной квартире.
9 Грузовики Trucks 1973 Cavalier (июнь 1973)
Герои прячутся на автозаправочной станции от оживших автомобилей. Машины пытаются добиться, чтобы люди заправляли их топливом. Герои надеются дождаться, пока у осаждающих станцию грузовиков закончится топливо, но приезжает бензовоз с запасом горючего.
10 Иногда они возвращаются Sometimes They Come Back 1974 Cavalier (март 1974)
Школьный учитель вступает в противостояние с группой хулиганов, восставших из мертвых, и вызывает Сатану, считая, что зло одолеть можно только злом.
11 Земляничная весна Strawberry Spring 1968 Ubris (осень 1968)
В 1968 году с приходом непривычно ранней и теплой «земляничной весны» некто убивает студенток колледжа. Восемь лет спустя «земляничная весна» приходит снова.
12 Карниз The Ledge 1976 Penthouse (июль 1976)
В пентхаузе на 43 этаже небоскреба наркоторговец предлагает схваченному любовнику его жены пари: свободу, если жертва выйдет на балкон и сможет пройти вокруг всего здания по узкому карнизу.
13 Газонокосильщик The Lawnmower Man 1975 Cavalier (май 1975)
Герой-обыватель вызывает газонокосильщика, чтобы выкосить лужайку перед домом. Он обнаруживает, что газонокосильщик за работой разделся догола и пожирает скошенную траву, уверяя, что работает на бога Пана.
14 Корпорация «Бросайте курить» Quitters, Inc. 1978 здесь
Страстный курильщик подписывает договор с компанией «Бросайте курить». Оказывается, что за «Бросайте курить» стоят мафиози, которые используют самые жестокие способы, чтобы заставить своих жертв отказаться от вредной привычки.
15 Я знаю, чего ты хочешь (англ.)русск. I Know What You Need 1976 Cosmopolitan (сент. 1976)
Красивую и успешную героиню преследует поклонник — невзрачный юноша, владеющий некоей магией. Он использует свои способности, чтобы убить ее жениха и привязать героиню к себе.
16 Дети кукурузы Children of the Corn 1977 Penthouse (март 1977)
Семейная пара, заехав в захолустье штата Небраска, сталкивается со зловещим культом «детей кукурузы». Дети кукурузы убивают взрослых и приносят их в жертву демоническому обитателю кукурузных полей.
17 Последняя перекладина The Last Rung on the Ladder 1978 здесь
Герой получает запоздалое письмо от своей сестры, покончившей жизнь самоубийством. Когда они были детьми, под сестрой подломилась длинная лестница; только вмешательство брата спасло ей жизнь — теперь сестра вновь просит о помощи.
18 Мужчина, который любил цветы The Man Who Loved Flowers 1977 Gallery (авг. 1977)
Романтично настроенный молодой человек покупает цветы для своей девушки. Он встречает какую-то девушку, вручает ей цветы и тут же убивает её: это серийный убийца, видящий свою давно умершую возлюбленную в других женщинах.
19 На посошок (рассказ) (англ.)русск. One for the Road 1977 Maine (март-апр. 1977)
Во время сильного снегопада в бар заходит перепуганный мужчина: его жена и дочь остались в машине, застрявшей в снегу близ заброшенного городка Салимов Удел («Жребий»). Герои едут на помощь и сталкиваются с вампирами.
20 Женщина в палате The Woman in the Room 1978 здесь
Мать главного героя мучительно умирает от рака. Герой решается дать ей смертельную дозу лекарства.

wikiredia.ru