Обезьяны, обезьяны, обезьяны..., стр. 1. Обезьяна книга


Книги про обезьян список лучших

На планете земля существует огромное количество различных видов обезьян, от горилл до шимпанзе. Все они обитают в различных странах и континентах, бывают различных размеров и повадок поведения. Книги про обезьян, помогут вам подробно изучить этих забавных и любимых всеми животных. Чем питаются различные виды, где обитают, как выживают, почему они живут на деревьях, какие виды более обучаемые, а какие обезьяны могут быть очень опасны для человека. Выбирая книги про обезьян из представленной ниже подборки, вы научитесь понимать этих интересных приматов, узнаете особенности их строения, как они появились, интересные факты и истории из жизни обезьян. Все описания сопровождаются подробными, яркими, красочными картинками и фото, которые позволяют лучше воспринимать материал. Узнать ответы на все интересующие вас вопросы о данных животных, можно из подборки ниже.1. О чем рассказали «говорящие» обезьяны: Способны ли высшие животные оперировать символами? — Анна Смирнова, Зоя Зорина •В увлекательной форме в книге описаны результаты и процессы последних экспериментов над обезьянами, целью которых — доказать их сходство с человеком: в некоторой степени они могут овладеть языком, научиться бытовым вещам, и распознавать различные знаки и символы.

2. Обезьяны, обезьяны, обезьяны… — Наталья Пожарицкая $Ни одно животное не вызывает столь пристального наблюдения и интереса со стороны человека, чем наш ближайший родственник — обезьяна. В книге вы найдете массу полезной информации о них, возникновение гипотез о появлении на земле, и особенностях повседневной жизни.

3. Гориллы в тумане — Дайан Фосси $Американская писательница, уделившая много внимания изучению единственной сохранившейся популяции горилл, Дайан Фокси — выложила все результаты своих исследований в книге, описала их быт, строение, манеры поведения, особенности характера и многое другое.

4. Моя энциклопедия приматов — Эман ФридманНаписанная в увлекательной форме книга предназначена для широкого круга читателей. Содержит в себе всю известную информацию об обезьянах, гориллах, полуобезьянах, описывает их сходство с человеком, а также в книге рассказывается о самой науке — приматологии.

5. Год под знаком гориллы — Джордж Б. Шаллер $Талантливый американский писатель и исследователей несколько лет провел со своей женой на склонах гор, изучая климат, местность и условия обитания горилл, а пути им встречались некоторые дикие племена, о которых ученый увлекательно повествует в своей книге.

6. Шимпанзе горы Ассерик — Стелла Брюер $Интересное повествование молодой англичанки Стеллы Брюер о шимпанзе выращенных в неволе и возвращение в логическую среду существования. Книга дополнена разными фотографиями и описаниями поведения животного, его реакцию и дальнейшее проживание на новом месте.

7. Женщина и обезьяна — Питер Хёг •Один из популярнейших голландских и скандинавских писателей нашего времени Питер Хег своей последней и самой известной книге \»Женщина и обезьяна\» проводит ироническую параллель между человеческим миром и миром людей, а конкретно — лучшей половиной человечества – женщиной.

8. Дом обезьян — Сара Груэн •Добрая и альтруистическая девушка Исабель — больше всего любит животных, особенно обезьян бонобо. Каждый день проведенный с ними доставлял ей удовольствие, она стала их матерью и другом. Но однажды, в лаборатории произошел взрыв, теперь ее задача отыскать бонобо.

9. Этюды о природе обезьян — Э.П. Фридман $Самая скандальная теория о происхождении человека, вся история биологического отряда приматов от незапамятных времен с подробным описанием всех происходящих изменений на теле и физиологических процессах подробно описана в научно-популярной книге Э.Фридмана.

10. Мы вовсе не такие — Бернгард Гржимек $Ученый и писатель проводит все описанные в книге опыты не в лабораториях или экологической среде обитания, он нацелен исследовать тонкую психологию поведения жирафов, обезьян, собак, нутрий, волков и т.д, а следовательно — изучает тех, что живут с ним по соседству.

11. Планета обезьян — Пьер Буль $Исследователь обезьян вместе с напарником изучает звезды в созвездии \»Орион\», среди которых замечают некую планету, похожую на Землю. Пролетая над ее окрестностями они заметили очаровательную девушку, а вскоре поняли что все существа на этой планете – обезьяны.

12. Орангутаны — Джунаиди Пейн, Сид Пруденте $Орангутанги — из ряда приматов — одни из самых интересных существ на планете. Внешне они имеют много общего с человеком, но живут всегда поодиночке, скрывают собственных детей, а вид на лице у них всегда грустный, от чего же так? Этим вопросом задался один писатель.

13. По следам рыжей обезьяны — Дж. Мак-Киннон $На островах Калимантан и Суматра ученый наблюдает за уникальными представителями группы приматов — орангутангами. Проводя, все дни в их обществе, а после — с местными жителями в разговорах о животных, натуралист издал собственную книгу об этих чудесных существах.

14. Оранг-утан — Барбара Харриссон\»Оранг-утан\» — слово малайзийского происхождения. Известно, что \»оранг\» означает \»человек\», а \»утан\» — лесной. Хотя, все слово вместе означает \»должник\». Эта книга проектирует взгляд на природу орангутангов с иной точки зрения, человеческой.

15. Обезьяны — Джон Нейпье $Книга содержит в себе подробное описание всех видов приматов: низших и высших. Очень важным фактором, который позволяет читателю полнее представить картину об этих фантастических животных — являются отрывки из известных рассказов об обезьянах.

16. В Африку за обезьянами — Л. Г. Воронин $Однажды натуралисту пришлось побывать в Эфиопии, где ему довелось искать обезьян для зоопарка. Вскоре после прибытия на Родину, все его товарищи с восторгом слушали его рассказы об обезьянах, об охоте на них и реалиях эфиопской жизни. Он решил написать книгу.

17. В тени человека — Джейн ван Лавик-ГудоллИзвестный приматолог — Джейн ван Лавик-Гудолл около десяти лет прожила среди таких удивительных и высокоорганизованных существ как шимпанзе. Она не изучала их привычные действия и поведение, а зацикливалась на их отношениях друг к другу и всех вытекающих…

18. Занимательная приматология — Э. П. Фридман $В наиболее простой для понимания форме написана подробная история происхождения всех приматов, включая человека. Собраны различные факты, доказательства, гипотезы, теории и многое другое, что так или иначе подтверждает тесную связь человека с обезьяной.

19. «От обезьяны к человеку» — К. Задорожный $Эту книгу по праву можно считать настоящей семейной научно-популярной энциклопедией, ведь к ней все больше интереса проявляют родители. На страницах содержится вся подробная информация об обезьянах, их сходстве с человеком и происхождении каждого из видов.

20. По ухабистым дорогам науки. Записки приматолога — Л. А. ФирсовВсе свои исследования, эксперименты, теории и гипотезы более чем за пятьдесят лет биологической практики известный приматолог вместил в этой книге. Под одной обложкой собраны все подробности строения приматов с частицами автобиографии самого автора.

21. Обезьяны, человек и язык — Юджин Линден $Книга наиболее интересна будет для лингвистов, потому что здесь собраны все факты, которые позволяют провести черту между миром человека и миром обезьян. Особое внимание уделено устной речи каждому из видов и попытки переучить говорить на другой лад. Возможно ли это?

22. Шимпанзе в природе: поведение — Джейн ГудоллИсследовательница и писательница Джейн Гудолл вместила в этой книге результаты своего десятилетнего труда, описала все аспекты жизни приматов, провела строгую черту между человеком и обезьяной и указала все факты не в научном, а в популярном свете.

37

knigki-pro.ru

Читать Обезьяны, обезьяны, обезьяны... - Пожарицкая Наталья Михайловна - Страница 1

Annotation

Обезьяны. Трудно назвать других животных, которые бы так будоражили человеческое воображение, вызывали бы к себе столь различное отношение, порождали бы столько легенд и суеверий и вместе с тем издавна привлекали пристальное внимание натуралистов и ученых.

Книга, построенная на новейших научных данных, рассказывает об истории открытия, особенностях образа жизни некоторых обезьян, о том, как исследуют поведение этих удивительных животных, и о том, какое значение имеют эти исследования для развития многих областей человеческого знания.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Часть 1

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я еду в Сухуми

Первое знакомство

Обезьянья площадка

Кларик и Клара

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мифы и легенды

Правда и вымысел

О чем говорят факты

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Кто есть кто

Кое-что об игрунках

Цепкохвостые обитатели сельвы

Почему не каждую обезьяну  можно назвать мартышкой

Макаки

Менее красивые, чем лошади...

Павиан или мартышка?

Гелады в стаде

Хануман из рода лангуров

Самые носатые

Толстотелы с тонким телом

Усредненный портрет примата

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Что такое поведение

Из истории науки

Странный житель Альтенберга

Ключ к пониманию

Жизнь в сообществе

Язык животных

Законы обезьяньего стада

Страницы из старого дневника

Гамадрилы в сообществе

Изобретательная Имо

Часть II

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Похожие на человека

Поющая обезьяна

Рыжий джоко

ГЛАВА ВТОРАЯ

Горилла, горилла, горилла

Кому принадлежит честь открытия

«Исчадие ада»

Что мы теперь знаем о них

Стадо? Стая? Семья?

Дети

Когда горилла сердится

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мои друзья — шимпанзе

Место среди прочих

В лес — к обезьянам, с обезьянами — в лес

Племя кочевников

Семейные узы

Пути к взаимопониманию

Обезьяны смеются и плачут

Говорящий шимпанзе

Умеют ли они думать?

Право на интеллект

Феномен Уошо

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Фотоиллюстрации к книге

Наталья Пожарицкая

Обезьяны, обезьяны, обезьяны...

59 ББК 28.693.36

П46

Обезьяны. Трудно назвать других животных, которые бы так будоражили человеческое воображение, вызывали бы к себе столь различное отношение, порождали бы столько легенд и суеверий и вместе с тем издавна привлекали пристальное внимание натуралистов и ученых.

Книга, построенная на новейших научных данных, рассказывает об истории открытия, особенностях образа жизни некоторых обезьян, о том, как исследуют поведение этих удивительных животных, и о том, какое значение имеют эти исследования для развития многих областей человеческого знания.

Научный редактор — доктор биологических наук,

профессор Я. Я. Рогинский.

Оформление А. Бахновой

© ИЗДАТЕЛЬСТВО «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА», 1982 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Обезьяны — наиболее близкие к человеку по строению тела животные. Их изучение имеет исключительно важное и разностороннее теоретическое и практическое значение. Достаточно сказать, что исследования обезьян позволили углубить знания биологов об основах и принципах зоологической систематики, законах эволюционного процесса, осветили проблему места человека в животном мире.

В истории развития эволюционной теории особое место занимают научные поиски, касающиеся вопросов происхождения и эволюции человека. Изучение обезьян позволило установить большое сходство в десятках свойств и вместе с тем принципиальное отличие человека от его сородичей в отряде приматов и от всех животных вообще. В результате детальных сопоставлений современных и древних ископаемых людей с высшими приматами удалось более глубоко понять происхождение человека и его историю. Очевидно, какое значение имеет это знание для формирования научного мировоззрения и философского понимания сущности человека.

Большой интерес представляет сама история изучения обезьян и проблемы их родства с человеком. Здесь можно почерпнуть немало примеров борьбы науки с религией, фанатизмом и суевериями, жертвами которых были многие мужественные защитники свободы мысли. Такие, например, как Чезаре Ванини.

Всестороннее изучение обезьян оказало влияние на развитие многих областей человеческого знания. Существенным оказалось влияние приматоведения на развитие науки о поведении животных. Ценный материал дают исследования обезьян для физиологии, медицины. Изучение физиологии и биохимии обезьян содействовало успеху в борьбе со множеством тяжелых заболеваний, таких как полиомиелит, лейкемия и другие. Следует еще указать на то, что многие виды обезьян внесены сейчас в Красную книгу и что немалое значение для успешной борьбы за сохранение этих видов должно сыграть углубленное знание жизни этих обезьян и всех условий, необходимых для их спасения.

Все это вызвало естественный интерес к обезьянам во всем мире, вызвало широкое изучение их в природе и в лабораторных условиях, породило обширную приматологическую литературу. Однако популярных книг, написанных людьми, хорошо знающими материал и хорошо владеющими пером, к сожалению, еще мало. Вот почему, на мой взгляд, книга Н. Пожарицкой, сочетающая строгую научность, глубокое знание предмета и осторожность в обобщениях с простотой и художественностью изложения будет с интересом встречена читателем.

Конечно, автор охватывает далеко не все проблемы, связанные с изучением обезьян, да это и не нужно — у книги иная задача: рассказать о некоторых представителях отряда приматов (в основном о тех, с которыми автор работал сам), о некоторых вопросах, которые решают и которые предстоит еще решить биологам и медикам, об удивительном и прекрасном мире науки, дверь в которую открывает своей книгой Н. Пожарицкая.

Профессор,

доктор биологических наук

Я. Я. Рогинский

Часть 1

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я еду в Сухуми

Поезд, то и дело ныряя в тоннели, шел в Сухуми. Справа за окном море, зеленое, завораживающее, лениво накатывалось на берег, почти подмывая железнодорожную насыпь. Слева вплотную подходили горы. Исполинские камни, скатившиеся когда-то с их вершин и громоздившиеся теперь у самой дороги, сплошь заросли ежевикой, колючим кустарником и лианами. Кое-где камни сочились источниками и родниками, кое-где среди скал разлетались бисером водопады. Поезд останавливался у станций со звучными названиями, оставлял на платформах отдыхающих, забирал местных жителей — энергичных усатых мужчин в широких кепи и молчаливых, нагруженных корзинами женщин в черных платьях и шалях. Потом поезд пришел в Сухуми.

На вокзале какой-то парень вызвался помочь поднести вещи к автобусу.

— Камни везешь, дорогая?

Вещи и впрямь были тяжелые — магнитофон, фотокамеры, кассеты с пленкой. Я ехала в Сухумский питомник изучать поведение обезьян.

— В питомник? — Парень участливо прищелкнул языком.— Питомник на горе, знаешь?

— Знаю.

— Слушай, высоко. Тяжело забираться. Помочь, а?

— Ничего, заберусь. Автобус уже трогался.

online-knigi.com

Читать онлайн книгу Обезьяны, обезьяны, обезьяны...

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Назад к карточке книги

Annotation

Обезьяны. Трудно назвать других животных, которые бы так будоражили человеческое воображение, вызывали бы к себе столь различное отношение, порождали бы столько легенд и суеверий и вместе с тем издавна привлекали пристальное внимание натуралистов и ученых.

Книга, построенная на новейших научных данных, рассказывает об истории открытия, особенностях образа жизни некоторых обезьян, о том, как исследуют поведение этих удивительных животных, и о том, какое значение имеют эти исследования для развития многих областей человеческого знания.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Часть 1

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я еду в Сухуми

Первое знакомство

Обезьянья площадка

Кларик и Клара

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мифы и легенды

Правда и вымысел

О чем говорят факты

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Кто есть кто

Кое-что об игрунках

Цепкохвостые обитатели сельвы

Почему не каждую обезьяну  можно назвать мартышкой

Макаки

Менее красивые, чем лошади...

Павиан или мартышка?

Гелады в стаде

Хануман из рода лангуров

Самые носатые

Толстотелы с тонким телом

Усредненный портрет примата

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Что такое поведение

Из истории науки

Странный житель Альтенберга

Ключ к пониманию

Жизнь в сообществе

Язык животных

Законы обезьяньего стада

Страницы из старого дневника

Гамадрилы в сообществе

Изобретательная Имо

Часть II

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Похожие на человека

Поющая обезьяна

Рыжий джоко

ГЛАВА ВТОРАЯ

Горилла, горилла, горилла

Кому принадлежит честь открытия

«Исчадие ада»

Что мы теперь знаем о них

Стадо? Стая? Семья?

Дети

Когда горилла сердится

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мои друзья – шимпанзе

Место среди прочих

В лес – к обезьянам, с обезьянами – в лес

Племя кочевников

Семейные узы

Пути к взаимопониманию

Обезьяны смеются и плачут

Говорящий шимпанзе

Умеют ли они думать?

Право на интеллект

Феномен Уошо

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Фотоиллюстрации к книге

Наталья Пожарицкая

Обезьяны, обезьяны, обезьяны...

59 ББК 28.693.36

П46

Обезьяны. Трудно назвать других животных, которые бы так будоражили человеческое воображение, вызывали бы к себе столь различное отношение, порождали бы столько легенд и суеверий и вместе с тем издавна привлекали пристальное внимание натуралистов и ученых.

Книга, построенная на новейших научных данных, рассказывает об истории открытия, особенностях образа жизни некоторых обезьян, о том, как исследуют поведение этих удивительных животных, и о том, какое значение имеют эти исследования для развития многих областей человеческого знания.

Научный редактор – доктор биологических наук,

профессор Я. Я. Рогинский.

Оформление А. Бахновой

© ИЗДАТЕЛЬСТВО «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА», 1982 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Обезьяны – наиболее близкие к человеку по строению тела животные. Их изучение имеет исключительно важное и разностороннее теоретическое и практическое значение. Достаточно сказать, что исследования обезьян позволили углубить знания биологов об основах и принципах зоологической систематики, законах эволюционного процесса, осветили проблему места человека в животном мире.

В истории развития эволюционной теории особое место занимают научные поиски, касающиеся вопросов происхождения и эволюции человека. Изучение обезьян позволило установить большое сходство в десятках свойств и вместе с тем принципиальное отличие человека от его сородичей в отряде приматов и от всех животных вообще. В результате детальных сопоставлений современных и древних ископаемых людей с высшими приматами удалось более глубоко понять происхождение человека и его историю. Очевидно, какое значение имеет это знание для формирования научного мировоззрения и философского понимания сущности человека.

Большой интерес представляет сама история изучения обезьян и проблемы их родства с человеком. Здесь можно почерпнуть немало примеров борьбы науки с религией, фанатизмом и суевериями, жертвами которых были многие мужественные защитники свободы мысли. Такие, например, как Чезаре Ванини.

Всестороннее изучение обезьян оказало влияние на развитие многих областей человеческого знания. Существенным оказалось влияние приматоведения на развитие науки о поведении животных. Ценный материал дают исследования обезьян для физиологии, медицины. Изучение физиологии и биохимии обезьян содействовало успеху в борьбе со множеством тяжелых заболеваний, таких как полиомиелит, лейкемия и другие. Следует еще указать на то, что многие виды обезьян внесены сейчас в Красную книгу и что немалое значение для успешной борьбы за сохранение этих видов должно сыграть углубленное знание жизни этих обезьян и всех условий, необходимых для их спасения.

Все это вызвало естественный интерес к обезьянам во всем мире, вызвало широкое изучение их в природе и в лабораторных условиях, породило обширную приматологическую литературу. Однако популярных книг, написанных людьми, хорошо знающими материал и хорошо владеющими пером, к сожалению, еще мало. Вот почему, на мой взгляд, книга Н. Пожарицкой, сочетающая строгую научность, глубокое знание предмета и осторожность в обобщениях с простотой и художественностью изложения будет с интересом встречена читателем.

Конечно, автор охватывает далеко не все проблемы, связанные с изучением обезьян, да это и не нужно – у книги иная задача: рассказать о некоторых представителях отряда приматов (в основном о тех, с которыми автор работал сам), о некоторых вопросах, которые решают и которые предстоит еще решить биологам и медикам, об удивительном и прекрасном мире науки, дверь в которую открывает своей книгой Н. Пожарицкая.

Профессор,

доктор биологических наук

Я. Я. Рогинский

Часть 1

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Я еду в Сухуми

Поезд, то и дело ныряя в тоннели, шел в Сухуми. Справа за окном море, зеленое, завораживающее, лениво накатывалось на берег, почти подмывая железнодорожную насыпь. Слева вплотную подходили горы. Исполинские камни, скатившиеся когда-то с их вершин и громоздившиеся теперь у самой дороги, сплошь заросли ежевикой, колючим кустарником и лианами. Кое-где камни сочились источниками и родниками, кое-где среди скал разлетались бисером водопады. Поезд останавливался у станций со звучными названиями, оставлял на платформах отдыхающих, забирал местных жителей – энергичных усатых мужчин в широких кепи и молчаливых, нагруженных корзинами женщин в черных платьях и шалях. Потом поезд пришел в Сухуми.

На вокзале какой-то парень вызвался помочь поднести вещи к автобусу.

– Камни везешь, дорогая?

Вещи и впрямь были тяжелые – магнитофон, фотокамеры, кассеты с пленкой. Я ехала в Сухумский питомник изучать поведение обезьян.

– В питомник? – Парень участливо прищелкнул языком.– Питомник на горе, знаешь?

– Знаю.

– Слушай, высоко. Тяжело забираться. Помочь, а?

– Ничего, заберусь. Автобус уже трогался.

– Гора, слушай, Трапеция называется,– уже вдогонку крикнул парень.

– Зна-аю-ю...

Перед поездкой я прочитала о Сухумском питомнике все, что удалось найти. Питомник был организован в 1927 году. Для медицинских и биологических исследований требовались обезьяны. Требовались в больших количествах. Покупать их было слишком дорого. Тогда возникла мысль создать в стране собственный питомник обезьян. Выбрать место, более или менее подходящее по климатическим условиям, закупить партию обезьян, акклиматизировать их и попытаться разводить. Мысль эта многим показалась фантастической. Во-первых, никто и никогда не устраивал еще обезьяний питомник так далеко к северу – ведь обезьяны обитатели жарких стран. Во-вторых, закупка, содержание обезьян, организация всего дела требовали денег. И, надо думать, немалых. Это был непростой вопрос, если вспомнить, что 1927 год – год создания питомника,– отделяли всего лишь несколько лет от гражданской войны.

Просьба ученых была, однако, поддержана. Большую помощь оказал Нарком здравоохранения Николай Александрович Семашко.

Долго выбирали место для питомника. То, что устраивать его надо в краях, климат которых более всего приближается к тропическому, сомнений не было. Значит, область субтропиков. Черноморское побережье Кавказа, например. Но где именно? Сначала речь шла о Батуми. Здесь всегда жарко, влажно, холодов не бывает, среднегодовая температура +15°, 2000 миллиметров в год осадков.

Часть ученых считала, однако, что лучше всего начать работы по акклиматизации в районе Ленкорани. Но выбор пал на Сухуми. Под питомник было отведено бывшее владение хорошо известного в те времена хирурга и краеведа профессора Остроумова – крутые, заросшие субтропической зеленью склоны горы с необычным названием Трапеция.

...В пятидесятые годы вход в Сухумский питомник был со стороны каменной лестницы. Старые, истертые ступени вели на верх горы, с трудом, казалось, отвоевывая место среди буйной растительности, заполонившей склоны. Магнолии, кипарисы, лавровишня, камфорное дерево, пальмы, заросли олеандра, лавра, османа душистого... Каждый куст, каждое дерево источает свой особенный аромат. Во влажном воздухе запахи смешиваются в пьянящий букет, и в нем, словно первая скрипка в оркестре, царит запах магнолии. Душно. Влажно. Забыть о лестнице – и можно представить, что пробираешься сквозь тропические заросли. А здесь еще в помощь воображению откуда-то издалека, из глубины леса, накатывается тревожный гомон обезьяньего стада.

– Сто двенадцать... Сто тринадцать...– считаю я ступени.

Наконец последний пролет – и лестница оканчивается площадкой. В глубине ее – ворота. Вход на территорию института, которому принадлежит питомник. Раньше институт назывался ВИЭМ – Всесоюзный институт экспериментальной медицины. Теперь ИЭПИТ – Институт экспериментальной патологии и терапии Академии медицинских наук СССР.

Сразу же за воротами начались чудеса. Посреди одной из вольер сидела большая бурая собака и лузгала семечки. Она деловито разгребала насыпанную перед ней кучку семян, выбирала те, что покрупней, забрасывала их в рот и лихо сплевывала шелуху. Я оторопела. «Собака» обернулась. Это была обезьяна. Вытянутая морда ее удивительно напоминала собачью. Вздернутые ноздри придавали обезьяне вид горделивый и независимый.

«Бабушка,– прочла я на табличке перед вольерой,– Вид – павиан плащеносый, или гамадрил».

Из таблички можно было также узнать, что Бабушка – одна из родоначальниц сухумского гамадрильего стада. Вместе с Бабушкой в вольере обреталось десятка полтора ее правнуков – озорных сорванцов-гамадрилят с длинными и любопытными, как у Буратино, носами. В клетке по соседству сидел самец-гамадрил. Плечи его прикрывала роскошная серебристая грива.

– Привет. Ты тоже на практику?

Рядом стоял неизвестно откуда взявшийся Егор. Наш. Биофаковский. С кафедры высшей нервной деятельности. Рядом с ним крутилась рыжая дворняжка.

– На практику. Привет.

– Эх ты-ы-ы... А я скоро уезжаю. Вот жаль. А что будешь изучать?

– Стадные взаимоотношения у обезьян. Способы общения. Выражение эмоций.

– Ах, выражение эмо-оци-ий? Хочешь начать прямо сейчас?

Он подошел поближе к вольере самца-гамадрила, вытаращил на него глаза и широко зевнул. Гамадрила словно ужалили. Он вскочил, резко сдвинул кожу со лба на затылок, да так, что явственно обозначились белые треугольники кожи над веками, и судорожно зевнул.

– Поясняю. Выражение угрозы у самцов-гамадрилов. Эмоция гнева.

Егор снова зевнул. Гамадрил в ответ так распахнул пасть, что ему можно было заглянуть в глотку.

– Обратите внимание на зубы обезьяны, особенно на клыки,– тоном экскурсовода вещал Егор.

Клыки у гамадрила были действительно впечатляющие. Гамадрил и Егор стояли и зевали друг на друга, и я тоже вдруг почувствовала неодолимое желание зевнуть.

– Егор, перестань. Не дразни животное. Ты-то сам что здесь делаешь?

– Курсовую. По цепным рефлексам. Демонстрирую результат.

Он строго посмотрел на собачонку, вертевшуюся около него. Собачонка замерла, тявкнула и подала лапу. Егор сунул ей сахар.

– Стоило, конечно, ехать в обезьяний питомник...

– А я в сравнении, в сравнении. С обезьянами. От низших, так сказать, животных к высшим...

– Ну, если что...

Толпа экскурсантов оттеснила нас от вольеры.

– Значит, так,– заторопился Егор.– Там – дирекция. Там – канцелярия. Все практиканты живут в Директорском доме. Оформляйся и приходи. Да. Имей в виду. Будет собеседование. У директора. Ну, давай...

Он свистнул собачонке и поволок мой рюкзак в гору.

В те годы институтом руководил И. А. Уткин. Человек необычайного обаяния, ума, интеллигентности. Он рано умер, совсем в молодом возрасте, внезапно, от сердечного приступа, оставив по себе добрую память у всех, кто был с ним знаком.

...Директора не было. Собеседование проводил научный сотрудник института Борис Аркадьевич Лапин. Теперь он ученый с мировым именем. Действительный член Академии медицинских наук СССР. Б. А. Лапин уже больше двадцати лет бессменно руководит работой института и питомника. Он вложил много труда и энергии для того, чтобы создать в Сухуми крупный приматологический центр мирового значения. Его доброжелательную поддержку испытали многие из тех, кто посвятил себя изучению обезьян.

Была беседа. Спокойная. Доброжелательная. Борис Аркадьевич выслушал план предполагаемых наблюдений, посоветовал, как их лучше организовать, порекомендовал литературу, порасспросил о Москве, об университетских моих учителях, особо – о Михаиле Федоровиче Нестурхе.

Остаток дня ушел на оформление. Вечером, когда откатила последняя волна посетителей и сотрудники института разошлись по домам, в питомнике стало таинственно и пустынно. Почти без сумерек наступила ночь. Запели цикады. Замерцали во тьме огни светляков. Острее стали запахи. Явственней звуки. Я стояла на террасе Директорского дома и вслушивалась в голоса засыпающего мира.

«Ой-ой-ой-ой...» – разнеслось вдруг в тишине.

«Эва-эва-эва-эва...» – ответил кто-то скрипуче.

– Кто это? – шепотом спросила я у старожилов.

– Гелады. Завтра увидишь.

Первое знакомство

Гелады жили в вольере, в тени старого платана. Самочку звали Суматра. Самца – Целебес. Целебес был размером с крупную собаку. Весил он эдак килограммов под двадцать и был весьма живописен. Сам коричневый, а на груди сердечко розовой кожи. Еще по кусочку розовой кожи над веками. На плечах – шелковистая мантия. На физиономии бросались в глаза мощно выступающие надбровья и круглые челюсти. А нос – будто кто его вмял в глубь лица. Под каждой скулой тоже по вмятине. В общем, типичный гелада-самец. Вот только вместо длинного хвоста с кистью, полагающегося геладам, у него торчал куцый обрубок. В одну из холодных по сухумским понятиям зим Целебес отморозил хвост, и его пришлось ампутировать.

Суматра вдвое меньше своего повелителя. Маленькая, изящная, темно-шоколадного цвета, она была необыкновенно мила. Сердечко розовой кожи на груди у нее периодически вспухало горошинами, и тогда казалось, что среди шелковистой шерсти светится коралловое ожерелье.

Целебес встретил меня угрозой. Туго завернул на крутые надбровья розовую кожу век, со шлепом вывернул наизнанку верхнюю губу, выставил напоказ острые длинные желтые клыки и впился в меня пристальным взглядом. Для большего устрашения он дернулся в мою сторону всем телом и ударил рукой по земле. Я протянула верительные грамоты – кисть винограда и грушу. Суматра в нерешительности оглянулась на Целебеса. Он рыкнул, опять ударил рукой по земле и судорожно зевнул, показывая в затянувшемся зевке огромную красную глотку – в точности, как это проделал на днях самец-гамадрил. Кожа на груди Целебеса побагровела.

«Лам-лам-лам-лам-лам-лам-лам...» – быстро-быстро залопотала Суматра и попыталась обыскать Целебесу гриву. Но тот огрызнулся и одним махом вскочил на полку.

Мрачный тип был этот Целебес. Позже я провела немало часов у вольеры гелад и редко видела его в добром расположении духа. Чаще он злобствовал, срывая ярость на Суматре. Почему он невзлюбил ее? Была она маленькая,

нежная, кроткая. Как бы ни огрызался Целебес, она всякий раз, выждав время, пыталась его обыскать, млела, когда он делал в ответ два-три небрежных обыскивающих движения, словно эхо, отзывалась на все его возгласы. Стоило Целебесу, придя в возбуждение, начать выводить свое утробное «ой-ой-ой-ой», как Суматра тут же откликалась: «Эва-эва-эва-эва». Приговаривала, будто успокаивала. Впрочем, и ее время от времени выводил из равновесия постоянный отказ Целебеса от ласк и дружбы. И тогда она гулко, с закрытым ртом и окаменевшей физиономией стучала зубами.

Особенно плохо приходилось Суматре, когда в клетку запускали Пеогелу – худую, голенастую, длинномордую самку – гибрид между гамадрилом и геладой. Целебес к ней явно благоволил. Делился фруктами. Милостиво позволял себя обыскивать – разбирать волоски на теле. Обыскивал ее сам. Этого было достаточно, чтобы Пеогела всячески притесняла Суматру. И все же не она была дамой сердца Целебеса.

В клетке по соседству жила пара свинохвостых макаков. Вечно взвинченный Нептун и тихая большеглазая его подруга Зулька. Зульке Целебес постоянно оказывал всяческие знаки внимания. Часто подходил к перегородке между вольерами и, шелестя языком, пытался обыскивать ее через ячейки сетки, ежесекундно был готов сразиться из-за нее с Нептуном, и оба они часто и подолгу проводили время в безмолвных, исполненных напряжения и злобы зевательных турнирах.

Напрасно мелодично лопотала Суматра, предлагая Целебесу обыскать его пышную гриву, напрасно Пеогела сердито занимала позицию между Целебесом и сидящей по ту сторону сетки Зулькой, напрасно метала в ее сторону грозные взгляды и пыталась отвлечь Целебеса. Его словно магнитом тянуло к Зульке. Иногда они усаживались друг против друга, подсовывали под разделяющую их сетку руки, сплетали их и надолго застывали голова к голове.

Обезьянья площадка

Постепенно я познакомилась со всеми соседями Суматры и Целебеса.

На просторной бетонированной площадке, всегда залитой солнцем, в клетках и вольерах жили макаки резусы, японский макак, краснолицый макак, зеленые мартышки, павианы анубисы, парочка гамадрилят-подростков, капуцины.

Макаки резусы жили небольшой семейкой. В семье было несколько детенышей, трогательных, круглоголовых, лопоухих, с большими выразительными глазами на морщинистых личиках. Они были ужасные попрошайки. Стоило подойти к вольере, и воздух тут же начинал звенеть от их голосов.

«Оуинк, оуинк, оуинк,– молили они. Казалось, что кто-то проводит ластиком по стеклу.– Оуинк, оуинк, оуинк...»

Малыши протягивали сквозь прутья решетки худенькие, костлявые пальчики и вопрошающе-печально заглядывали в глаза. Удержаться от того, чтобы не одарить их лакомством, было невозможно. Но стоило одному из них заполучить конфету – и куда девались печаль и уныние. Счастливый обладатель добычи, крепко зажав ее в кулаке, стремглав бросался в какой-нибудь дальний угол клетки. Вся орава за ним. Визг, писк, прыжки, немыслимые кульбиты... Малышу резусу ничего не стоит, прихватив конфету ногой, молнией пронестись по потолку клетки вниз головой, перепрыгнуть на жердочку, совершив полуметровый, а то и больше прыжок. Да еще при этом на лету умудриться перебросить добычу под мышку, из ноги в руку или из руки в ногу...

Взрослые макаки резвостью такой не отличались. Они были пугливы, настороженны и по самому незначительному поводу требовали у вожака защиты. Вожак – его звали Умник – отзывался мгновенно. В один прыжок он оказывался на переднем крае событий и бросал врагу – мнимому или настоящему – хриплый боевой клич: «Хр-р-р».

Краснолицый макак жил в одиночестве. Он был тих и печален. Все время сидел нахохлившись в углу клетки и не проявлял к окружающему никакого интереса. С ним пытался было установить дружбу японский макак, клетка которого была по соседству, да ничего у него не вышло.

Из всех обитателей обезьяньей площадки самыми симпатичными существами были, пожалуй, гамадрилята Вик и Аныб. Они жили в одной вольере и отличались большим сходством. Внешне. Отнюдь не в характерах.

Вик был веселый, компанейский малый. Все-то его интересовало, во все он совал свой длинный нос, со всеми пытался установить дружбу. С соседями справа и слева. С семьей сородичей, живших через дорогу,– с ними он устраивал регулярные переклички. С научными сотрудниками, проходившими мимо. Его все любили, и редко кто проходил, не наградив лакомством или не потрепав за любопытный нос.

Как-то я принесла малышам зеркало. Увидев собственное отражение, Вик потянулся к нему и дружелюбно залопотал: «Лам-лам-лам-лам-лам». Так обычно гамадрилы дают понять сородичу, что они не прочь подружиться. Надо было видеть, какая оторопь взяла Вика, когда он ткнулся носом в холодное стекло. Он заглядывал за зеркало, водил позади него рукой и все не мог взять в толк, где же он, этот сородич.

Аныб – полная противоположность Вику. Всего боялся, по любому поводу хныкал и, чуть что, бросался искать защиты у Вика, хотя были они ровесниками. Зеркала и незнакомого зверя в нем он испугался невероятно. Съежился, попятился, завопил не своим голосом, кинулся к Вику, крепко обхватил его и только тогда успокоился.

Зеленые мартышки напоминали мне мальчишек-сорванцов. Они гурьбой носились по вольере, быстрые, ловкие, любопытные, шумно откликались на все события и часто ссорились, ни во что не ставя своего вожака.

У зеленой мартышки элегантный вид. У нее черная мордашка, белые усы и баки, зеленая шапочка на голове. Плечи, спина и хвост зеленоватые, а брюшко светлое. Шерстка густая, короткая, мягкая. Величиной зеленая мартышка с крупную домашнюю кошку. Только хвост у нее подлиннее. Кстати, ни у одного вида мартышек нет цепкого хвоста. Висеть на хвостах могут только некоторые из американских обезьян. Мартышки – никогда.

Ближе всего к вольере зеленых красавиц стояла клетка с капуцинами. Мартышки не упускали возможность, привстав на ноги и вытянув шеи, заглянуть к соседям. Я разделяла их любопытство. Капуцины в Сухумском питомнике были тогда единственными представителями американских обезьян.

Кларик и Клара

Капуцинов было двое. Кларик и Кобра. Не знаю, кто придумал для самочки такое ядовитое имя. Нам оно не нравилось, и все практиканты звали подружку Кларика Кларой. Мы часто поддразнивали обезьян: «Кларик украл у Клары кораллы...» Они не обижались.

Кларик более всего любил ловить мух. У него была своя отработанная метода их ловли. Обычно Кларик взбирался на обрубок дерева в углу клетки, прикручивался к нему своим цепким хвостом и, присев на корточки, начинал то одной, то другой рукой подсекать надоедливых насекомых. Жертву он долго осматривал, потом аккуратненько, двумя пальчиками отрывал ей голову и отправлял в рот.

Клара была ленивица. Помню, когда я подошла к ним впервые, она лежала, развалясь, в тени и время от времени расслабленно шлепала ладошкой по луже рядом с поилкой. Проводив взглядом веер брызг, она облизывала мокрые пальцы и снова хлопала пятерней по луже.

Я нарушила идиллию. Новое лицо. Новый, слишком белый халат. А может, последняя капля, переполнившая чашу терпения,– сколько можно глазеть. Всех обитателей обезьяньей площадки показывали экскурсантам. Каждый день мимо обезьян проходили сотни людей. И хорошо, если бы проходили спокойно. А то почти каждый не удерживался от того, чтобы не подразнить животных. И вот, похоже, все раздражение, накопившееся у обезьян, рухнуло на меня.

Кларик отскочил в глубь клетки, припал на руки, пружинисто качнулся из стороны в сторону, угрожающе вытаращил глаза и выпрямил хвост трубой. Потом он сердито чирикнул, свернул хвост кольцом и бросился на сетку. Клара – за ним. Они висели на сетке напротив моего лица, потрясали ее руками и ногами, щерили зубы и сердито взмяукивали. Я не мешала им. В конце концов, каждый получил свое. Обезьяны разрядились, а я разглядела их как следует.

Капуцины – обезьяны не очень крупные. Сантиметров пятьдесят тельце вместе с головой. Почти такой же длины лохматый цепкий хвост. Весят они два-три килограмма. Самое приметное во внешности капуцина – подвижная темная шапочка на голове. Из-за нее обезьяны и получили свое название. Капуцины – это монахи ордена капуцинов.

Монахи обязательно носили грубые одеяния и непременно с капюшоном. Должно быть, человеку, давшему обезьянам это название, их черная шапочка на голове и черные потоки шерсти вдоль щек напоминали монашеский капюшон. У некоторых видов капуцинов шерсть на голове торчит двумя рожками. И потому другие натуралисты назвали капуцинов фавнами – в честь мифического лесного существа. Оба названия утвердились в науке. Кларик и Клара принадлежали к виду бурых черноголовых капуцинов, или фавнов.

Обезьяны быстро привыкли ко мне и только иногда в приступах раздражительности брызгали на меня водой, зачерпывая ее ладошкой из поилки. У Кларика были свои любимые развлечения. Зацепив хвостом миску, он часто таскал ее с грохотом за собой. Экскурсантов это веселило невообразимо. И мне иногда казалось, что Кларик проделывал свой номер специально, в расчете на публику.

Вот такой была эта компания, в которой много лет назад я начала изучать обезьян. Позже к ней добавились саймири, мандрил, мартышки гусары, бабуин, мартышка мона. Одно время в питомник завезли несколько шимпанзе. Жила здесь несколько лет пара гориллят. Коллекция обезьян при Сухумском питомнике дает хорошее представление о многообразии видов этих животных. И все же это лишь малая толика от общего числа видов огромного и многоликого племени обезьян.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мифы и легенды

Обезьяны известны людям давно. В первую очередь, тем народам, которые жили по соседству с местами обитания этих животных. Сходство обезьян с человеком привлекало внимание людей, вызывало любопытство, поражало, смешило, тревожило, внушало трепет. В Древней Индии и Древнем Египте, наверное, из-за этого сходства обезьян возвели в ранг божества.

Всякий, кто бывал в Ленинграде, не раз, должно быть, завороженно стоял перед сфинксами на набережной Невы. «Сфинкс из древних Фив в Египте перевезен в град святого Петра в 1832 году»,– высечено на цоколе каждого. В XXII—XX веках до нашей эры Фивы были столицей, а позже – крупным религиозным центром Древнего Египта. До сих пор здесь сохранились развалины грандиозных храмов. Один из них – заупокойный храм фараона Аменхотепа III, правившего Древним Египтом в XV веке до нашей эры. Археологи установили, что некогда от храма к Нилу тянулась аллея сфинксов. Среди статуй были и те, что украшают сейчас набережную Невы. Многие сфинксы из этой аллеи отдаленно напоминают павианов гамадрилов. И наверно, не случайно. Потому что сфинкса – духа-охранителя, воплощение власти фараона – обычно изображали в виде фантастического существа с телом льва и головой либо человека, либо священного животного. А павиан в Древнем Египте был священ. Он олицетворял Тота, бога луны и мудрости. В доме каждого египтянина обязательно хранилась каменная, бронзовая или деревянная фигурка Тота. Убийство павиана каралось смертью. Трупы умерших павианов бальзамировали и хоронили на особых кладбищах. И до нашего времени дошло много фигурок и рисунков, изображающих Тота. Найдено множество мумий обезьян. Богатые находки дали археологические раскопки в Фивах.

С древнейших времен в ранг священного животного возведена обезьяна в Индии. Примерно в IV веке до нашей эры сложил древний поэт сказание «Рамаяна» о героических подвигах отважного витязя Рамы. Он совершил их, чтобы освободить жену свою, синеглазую и лунноликую Ситу, похищенную десятиголовым свирепым людоедом-ракшасом Раваной. И ничего-то бы, похоже, у Рамы не получилось, не приди ему на помощь обезьяны. А было так.

...Через леса и горы, через реки и озера нес царь ракшасов Ситу, и некому было защитить прекрасную царевну Митхилы. Но вдруг заметила она, что стоят на вершине горы обезьяны, смотрят в небо и видят, как уносит ее Равана. Тогда бедная царевна оторвала шелковый лоскут от своего платья и бросила его вниз обезьянам. «Может быть,– подумала она,– обезьяны увидят Раму, отдадут клочок от моей одежды и расскажут ему обо всем?»

Долго искал Рама и его брат Лакшмана Ситу. И однажды они получили совет: «Ступайте к озеру Пампа. Там на горе Ришьямука живет могучий царь обезьян Сугрива. Идите, воины, к Сугриве. Он поможет вам отыскать Ситу». И в самом деле, оказывается, это Сугрива и его мудрый и верный советник Хануман видели, как Равана нес Ситу. Рама помог Сугриве победить его брата, за что царь обезьян повелел Хануману созвать всех обезьян, какие только водятся на земле, и разослать их в разные стороны на поиски Ситы. Шли обезьяны, шли и вышли на берег могучего океана. Где-то в океане, далеко, так что даже с берега не было видно, знали они, есть остров Ланка. На нем злобный Равана спрятал бедную Ситу. Но по морю обезьянам было не добраться до этого острова. И тогда спросили они друг друга: кто из них мог бы прыгнуть на Ланку. Одна обезьяна сказала, что может прыгнуть всего на десять йоджан, а другая сказала, что дальше двадцати ей не прыгнуть. Тогда, повествует легенда, сын обезьяны и ветра, быстрый и ловкий Хануман, изловчился, прыгнул, перелетел через океан и опустился на берег Ланки. Нашел он там Ситу, утешил ее, успокоил, сказал, что Рама идет ей на помощь, и тем же манером вернулся обратно. И двинулся Рама освобождать свою лунноликую Ситу. А за ним – несметное полчище обезьян и медведей. Потом была страшная битва с Раваной. И Рама победил – потому что ему помогли обезьяны. Освободил он свою ненаглядную Ситу, одарил Сугриву, Ханумана и прочих обезьян дорогими подарками и благополучно вернулся домой.

Давно минуло время, когда «Рамаяну» из уст в уста передавали друг другу поколения сказителей. Она переведена с древнего индийского языка – санскрита на многие языки мира. Ее читают, ею наслаждаются, ее исследуют. Исследуют философы, литературоведы, искусствоведы... А недавно вдруг заинтересовались приматологи – специалисты по обезьянам. В старинной легенде среди вымысла и нагромождения сказочных образов – какая легенда, порожденная фантазией народа, обойдется без них – ученые обнаружили россыпь тонких и точных наблюдений, касающихся обезьян.

Во-первых, сами сведения о том, что с незапамятных времен в Индии водятся обезьяны. Водятся в лесу. Валин – брат Сугривы, побежденный Рамой, говорит ему: «Я всего лишь обезьяна, которая живет в лесах и питается кореньями и плодами». Дальше. «Царь обезьян». Конечно, во многих сказках можно найти царя у животных. Царевна-лягушка, например. Но у обезьян, населяющих Юго-Восточную Азию и живущих стадами, действительно есть вожаки.

А вот точно подмеченные черты поведения и характера: вожак обезьян, по наблюдениям древнего сказителя, хитер, свиреп и вероломен; придя в возбуждение и испугавшись, он быстро-быстро бегает взад-вперед по склону горы. Вот он пришел в ярость, и «шерсть у него стала дыбом, пасть оскалилась (правда, сказитель добавляет – «в грозной улыбке») и острые клыки кровожадно обнажились».

Назад к карточке книги "Обезьяны, обезьяны, обезьяны..."

itexts.net

Означивающая обезьяна (книга) Википедия

«Означивающая обезьяна: Теория афроамериканской литературной критики» (англ. The Signifying Monkey: A Theory of African-American Literary Criticism) — литературоведческая работа по теории литературы американского ученого Генри Луиса Гейтса младшего, впервые опубликованная в 1988 году. Книга прослеживает фольклорные истоки афроамериканской культурной практики «означивания» и использует концепцию Signifyin(g), позволяющую проанализировать взаимосвязь между текстами выдающихся афроамериканских писателей, в частности Ричарда Райта, Ральфа Эллисона, Зоры Хёрстон и Ишмаэля Рида.

Основная проблематика

Означивание тесно связано с практиками неразборчивой речи, эзопова языка и различного рода хитростями, вроде тех, что использует персонаж афроамериканского фольклора — «означивающая обезьяна». Вместе с тем сам Гейтс признает, что «трудно прийти к консенсусу, давая четкое определение означиванию»[1]. Бернард У. Белл определяет его как «замысловатую, косвенную форму подстрекания или оскорбления с использованием ругательств»[2]. Роджер Д. Абрахамс пишет, что «означивать» — это «намекать, подстрекать, просить, хвастаться посредством вводящих в заблуждение слов или жестов»[3]. Означивание является также омонимом концепта сигнификации (означение), предложенного семиотиком Фердинандом де Соссюром, в котором языковой знак состоит из означающего (signifier), то есть акустического образа и означаемого (signified), то есть понятия[4]. Гейтс обыгрывает соссюровское понятие и включает языковую концепцию означающего и означаемого в «народную» концепцию означивания (signifyin(g)).

Гейтс определяет два основных типа литературного означивания: оппозиционные (или мотивированные) и объединенные (или немотивированные). Немотивированное означивание принимает форму повторения и изменения другого текста, «зашифровывая восхищение и уважение» и демонстрируя «не отсутствие глубинного намерения, а отсутствие негативной критики». Но более тщательно Гейтс останавливается на оппозиционном или мотивированном означивании и на том, каким образом оно «функционирует в качестве метафоры художественной ревизии, интертекстуальности в афроамериканской литературной традиции». Поэтому «Гейтс пишет в основном об афроамериканских произведениях, основанных целиком на традиции обезьяньего означивания, связанной с афроамериканской нарратологией. Особенно интересными оказываются как раз те книги, чьи авторы интертекстуально переносят этот принцип и на другой материал, в том числе „западный“, создавая культурно-гибридные коллажи, прибегая к технике „пастиш“, пародируя и свои сложившиеся литературные и фольклорные формы, как это происходит, к примеру, в творчестве Ишмаэля Рида, в частности, в его романе „Мамбо Джамбо“ (1972)»[5].

Гейтс неоднократно обращается к метафоре так называемой «сигнифицирующей или означивающей обезьяны» и в других статьях и книгах (например, «Образы в черном: слова, знаки и расовая идентичность», 1987)[6], определяя этот образ как «ироническое перевертывание расистского стереотипа негра, похожего на обезьяну, того, кто существует на задворках дискурса, постоянно играя тропами, фигурами речи, вечно воплощая в себе амбивалентность языка. „Сигнифицирующая“ или „означивающая“ обезьяна становится фигурой речи для обозначения повтора и одновременно, переосмысления, или перевертывания смысла»[7]. Обезьяний дискурс в описании Гейтса «фальшив», а означивание призвано не раскрыть, но еще больше запутать смысл, используя ложные ходы, намеки, двусмысленность и многозначность. Отсюда сложная система подсказок, эвфемизмов, подтекста, переносного значения[5].

В «означивающей обезьяне» Гейтс видит ключ для определения и интерпретации всего афроамериканского литературного канона. Согласно его теории, вся афроамериканская традиция построена на тропе «означивания». Троп «означивания» — это так называемый «троп раба» («slave’s trope»), который является перевернутым «тропом господина» («master’s trope»). Означивание, таким образом, — это соединение африканского наследия с опытом, который рабы приобрели на американском континенте. У афроамериканцев выработалась своя смысловая система: язык (английский) оставался прежним, однако он оказывался как бы вывернутым наизнанку. Прямое значение заменялось переносным, текст — подтекстом. Таким образом, Гейтс изначально воспринимает «черный дискурс» (black discourse) как нечто подлежащее расшифровке, имеющее множество смыслов[8].

Восприятие

После публикации в 1988 году книга «Означивающая обезьяна» получила и широкое одобрение, и дурную славу. Известный литературный критик Хьюстон А. Бейкер писал, что работа стала «важным шагом в исследованиях афроамериканской литературы»[9], а Эндрю Дельбанко отмечал, что эта книга входит «в ряд самых значительных попыток переоценки афроамериканского критического мышления, начиная с 1960-х годов»[10]. Кроме того, книга получила награду American Book Award в 1989 году.

Однако книга Гейтса вызвала настолько сильный резонанс, что была на грани того, чтобы о ней «больше говорили, чем читали, больше критиковали её, чем пытались понять»[11]. Критики, отрицательно настроенные по отношению к книге, отмечали исключительно «афроцентричную» точку зрения Гейтса[11], а также что он рассматривает традицию означивания как априорную, а затем лишь подбирает доказательства в её пользу, допуская тем самым логическую ошибку порочного круга[12]. Тем не менее после выхода книги «Означивающая обезьяна» в отношении Гейтса сложилась репутация одного из двух наиболее заметных (наряду с Хьюстоном Бейкером) исследователей афроамериканской литературы конца ХХ — начала XXI веков[13].

Ссылки

Примечания

  1. ↑ Gates, Henry Louis. African American Literary Criticism, 1773 to 2000. ed. Hazel Arnett Ervin. New York: Twayne Publishers, 1999. 261.
  2. ↑ Bell, Bernard W. The Afro-American Novel and Its Traditions. Amherst: University of Massachusetts Press, 1987. 22.
  3. ↑ Abrahams, Roger D. African American Literary Criticism, 1773 to 2000. ed. Hazel Arnett Ervin. New York: Twayne Publishers, 1999. 260.
  4. ↑ Saussure, Ferdinand de. «Course In General Linguistics» Structuralism, Linguistics, Narratology. eds. Julie Rivkin and Michael Ryan. 66.
  5. ↑ 1 2 Тлостанова М. В. Проблема мультикультурализма и литература США конца XX века. М.: ИМЛИ РАН, «Наследие», 2000. С. 207—208.
  6. ↑ Brooks, V.W. On Creating a Usable Past.// Van Wyck Brooks: The Early Years. London, 1968, pp. 219—226.
  7. ↑ Brown, R.M. Dolley. A Novel of Dolley Madison in Love and War. Bantam Books, 1994.
  8. ↑ Гусарова И. В. Литературная традиция в творчестве афроамериканскик писателей последней четверти XX века. Автореферат дисс. … канд. филол. н. М., 2003.
  9. ↑ Baker, Houston A. Blues, Ideology, and Afro-American Literature: A Vernacular Theory. Chicago: University of Chicago Press, 1984. 111.
  10. ↑ Delbanco, Andrew. «Talking Texts.» Black Literature Criticism Supplementeds. Jeffrey W. Hunter and Jerry Moore. Detroit: Gale, 1999. 142.
  11. ↑ 1 2 Lubiano, Wahneema. «Henry Louis Gates, Jr. and African-American Literary Discourse.» Black Literature Criticism Supplement, eds. Jeffrey W. Hunter and Jerry Moore. Detroit: Gale, 1999. 147.
  12. ↑ Myers, D. G. «Signifying Nothing». New Criterion 8 (1990): 63.
  13. ↑ Mason, Theodore O. «African American Theory and Criticism: 2. 1977 to 1990.» Johns Hopkins Guide To Literary Theory and Criticism. (2005): 2. Johns Hopkins Guide To Literary Theory and Criticism. University of Chicago Library, Chicago, IL. 11 October 2007.

wikiredia.ru

Означивающая обезьяна (книга) — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

«Означивающая обезьяна: Теория афроамериканской литературной критики» (англ. The Signifying Monkey: A Theory of African-American Literary Criticism) — литературоведческая работа по теории литературы американского ученого Генри Луиса Гейтса младшего, впервые опубликованная в 1988 году. Книга прослеживает фольклорные истоки афроамериканской культурной практики «означивания» и использует концепцию Signifyin(g), позволяющую проанализировать взаимосвязь между текстами выдающихся афроамериканских писателей, в частности Ричарда Райта, Ральфа Эллисона, Зоры Хёрстон и Ишмаэля Рида.

Основная проблематика

Означивание тесно связано с практиками неразборчивой речи, эзопова языка и различного рода хитростями, вроде тех, что использует персонаж афроамериканского фольклора — «означивающая обезьяна». Вместе с тем сам Гейтс признает, что «трудно прийти к консенсусу, давая четкое определение означиванию»[1]. Бернард У. Белл определяет его как «замысловатую, косвенную форму подстрекания или оскорбления с использованием ругательств»[2]. Роджер Д. Абрахамс пишет, что «означивать» — это «намекать, подстрекать, просить, хвастаться посредством вводящих в заблуждение слов или жестов»[3]. Означивание является также омонимом концепта сигнификации (означение), предложенного семиотиком Фердинандом де Соссюром, в котором языковой знак состоит из означающего (signifier), то есть акустического образа и означаемого (signified), то есть понятия[4]. Гейтс обыгрывает соссюровское понятие и включает языковую концепцию означающего и означаемого в «народную» концепцию означивания (signifyin(g)).

Гейтс определяет два основных типа литературного означивания: оппозиционные (или мотивированные) и объединенные (или немотивированные). Немотивированное означивание принимает форму повторения и изменения другого текста, «зашифровывая восхищение и уважение» и демонстрируя «не отсутствие глубинного намерения, а отсутствие негативной критики». Но более тщательно Гейтс останавливается на оппозиционном или мотивированном означивании и на том, каким образом оно «функционирует в качестве метафоры художественной ревизии, интертекстуальности в афроамериканской литературной традиции». Поэтому «Гейтс пишет в основном об афроамериканских произведениях, основанных целиком на традиции обезьяньего означивания, связанной с афроамериканской нарратологией. Особенно интересными оказываются как раз те книги, чьи авторы интертекстуально переносят этот принцип и на другой материал, в том числе „западный“, создавая культурно-гибридные коллажи, прибегая к технике „пастиш“, пародируя и свои сложившиеся литературные и фольклорные формы, как это происходит, к примеру, в творчестве Ишмаэля Рида, в частности, в его романе „Мамбо Джамбо“ (1972)»[5].

Гейтс неоднократно обращается к метафоре так называемой «сигнифицирующей или означивающей обезьяны» и в других статьях и книгах (например, «Образы в черном: слова, знаки и расовая идентичность», 1987)[6], определяя этот образ как «ироническое перевертывание расистского стереотипа негра, похожего на обезьяну, того, кто существует на задворках дискурса, постоянно играя тропами, фигурами речи, вечно воплощая в себе амбивалентность языка. „Сигнифицирующая“ или „означивающая“ обезьяна становится фигурой речи для обозначения повтора и одновременно, переосмысления, или перевертывания смысла»[7]. Обезьяний дискурс в описании Гейтса «фальшив», а означивание призвано не раскрыть, но еще больше запутать смысл, используя ложные ходы, намеки, двусмысленность и многозначность. Отсюда сложная система подсказок, эвфемизмов, подтекста, переносного значения[5].

В «означивающей обезьяне» Гейтс видит ключ для определения и интерпретации всего афроамериканского литературного канона. Согласно его теории, вся афроамериканская традиция построена на тропе «означивания». Троп «означивания» — это так называемый «троп раба» («slave’s trope»), который является перевернутым «тропом господина» («master’s trope»). Означивание, таким образом, — это соединение африканского наследия с опытом, который рабы приобрели на американском континенте. У афроамериканцев выработалась своя смысловая система: язык (английский) оставался прежним, однако он оказывался как бы вывернутым наизнанку. Прямое значение заменялось переносным, текст — подтекстом. Таким образом, Гейтс изначально воспринимает «черный дискурс» (black discourse) как нечто подлежащее расшифровке, имеющее множество смыслов[8].

Восприятие

После публикации в 1988 году книга «Означивающая обезьяна» получила и широкое одобрение, и дурную славу. Известный литературный критик Хьюстон А. Бейкер писал, что работа стала «важным шагом в исследованиях афроамериканской литературы»[9], а Эндрю Дельбанко отмечал, что эта книга входит «в ряд самых значительных попыток переоценки афроамериканского критического мышления, начиная с 1960-х годов»[10]. Кроме того, книга получила награду American Book Award в 1989 году.

Однако книга Гейтса вызвала настолько сильный резонанс, что была на грани того, чтобы о ней «больше говорили, чем читали, больше критиковали её, чем пытались понять»[11]. Критики, отрицательно настроенные по отношению к книге, отмечали исключительно «афроцентричную» точку зрения Гейтса[11], а также что он рассматривает традицию означивания как априорную, а затем лишь подбирает доказательства в её пользу, допуская тем самым логическую ошибку порочного круга[12]. Тем не менее после выхода книги «Означивающая обезьяна» в отношении Гейтса сложилась репутация одного из двух наиболее заметных (наряду с Хьюстоном Бейкером) исследователей афроамериканской литературы конца ХХ — начала XXI веков[13].

Напишите отзыв о статье "Означивающая обезьяна (книга)"

Ссылки

  • [books.google.com/books/about/The_Signifying_Monkey.html?id=BRXXrVQEjHcC Google Books]

Примечания

  1. ↑ Gates, Henry Louis. African American Literary Criticism, 1773 to 2000. ed. Hazel Arnett Ervin. New York: Twayne Publishers, 1999. 261.
  2. ↑ Bell, Bernard W. The Afro-American Novel and Its Traditions. Amherst: University of Massachusetts Press, 1987. 22.
  3. ↑ Abrahams, Roger D. African American Literary Criticism, 1773 to 2000. ed. Hazel Arnett Ervin. New York: Twayne Publishers, 1999. 260.
  4. ↑ Saussure, Ferdinand de. «Course In General Linguistics» Structuralism, Linguistics, Narratology. eds. Julie Rivkin and Michael Ryan. 66.
  5. ↑ 1 2 Тлостанова М. В. Проблема мультикультурализма и литература США конца XX века. М.: ИМЛИ РАН, «Наследие», 2000. С. 207—208.
  6. ↑ Brooks, V.W. On Creating a Usable Past.// Van Wyck Brooks: The Early Years. London, 1968, pp. 219—226.
  7. ↑ Brown, R.M. Dolley. A Novel of Dolley Madison in Love and War. Bantam Books, 1994.
  8. ↑ Гусарова И. В. Литературная традиция в творчестве афроамериканскик писателей последней четверти XX века. Автореферат дисс. … канд. филол. н. М., 2003.
  9. ↑ Baker, Houston A. Blues, Ideology, and Afro-American Literature: A Vernacular Theory. Chicago: University of Chicago Press, 1984. 111.
  10. ↑ Delbanco, Andrew. «Talking Texts.» Black Literature Criticism Supplementeds. Jeffrey W. Hunter and Jerry Moore. Detroit: Gale, 1999. 142.
  11. ↑ 1 2 Lubiano, Wahneema. «Henry Louis Gates, Jr. and African-American Literary Discourse.» Black Literature Criticism Supplement, eds. Jeffrey W. Hunter and Jerry Moore. Detroit: Gale, 1999. 147.
  12. ↑ Myers, D. G. «Signifying Nothing». New Criterion 8 (1990): 63.
  13. ↑ Mason, Theodore O. «African American Theory and Criticism: 2. 1977 to 1990.» Johns Hopkins Guide To Literary Theory and Criticism. (2005): 2. Johns Hopkins Guide To Literary Theory and Criticism. University of Chicago Library, Chicago, IL. 11 October 2007.

Отрывок, характеризующий Означивающая обезьяна (книга)

Лошадь Денисова, обходя лужу, которая была на дороге, потянулась в сторону и толканула его коленкой о дерево. – Э, чег'т! – злобно вскрикнул Денисов и, оскаливая зубы, плетью раза три ударил лошадь, забрызгав себя и товарищей грязью. Денисов был не в духе: и от дождя и от голода (с утра никто ничего не ел), и главное оттого, что от Долохова до сих пор не было известий и посланный взять языка не возвращался. «Едва ли выйдет другой такой случай, как нынче, напасть на транспорт. Одному нападать слишком рискованно, а отложить до другого дня – из под носа захватит добычу кто нибудь из больших партизанов», – думал Денисов, беспрестанно взглядывая вперед, думая увидать ожидаемого посланного от Долохова. Выехав на просеку, по которой видно было далеко направо, Денисов остановился. – Едет кто то, – сказал он. Эсаул посмотрел по направлению, указываемому Денисовым. – Едут двое – офицер и казак. Только не предположительно, чтобы был сам подполковник, – сказал эсаул, любивший употреблять неизвестные казакам слова. Ехавшие, спустившись под гору, скрылись из вида и через несколько минут опять показались. Впереди усталым галопом, погоняя нагайкой, ехал офицер – растрепанный, насквозь промокший и с взбившимися выше колен панталонами. За ним, стоя на стременах, рысил казак. Офицер этот, очень молоденький мальчик, с широким румяным лицом и быстрыми, веселыми глазами, подскакал к Денисову и подал ему промокший конверт. – От генерала, – сказал офицер, – извините, что не совсем сухо… Денисов, нахмурившись, взял конверт и стал распечатывать. – Вот говорили всё, что опасно, опасно, – сказал офицер, обращаясь к эсаулу, в то время как Денисов читал поданный ему конверт. – Впрочем, мы с Комаровым, – он указал на казака, – приготовились. У нас по два писто… А это что ж? – спросил он, увидав французского барабанщика, – пленный? Вы уже в сраженье были? Можно с ним поговорить? – Ростов! Петя! – крикнул в это время Денисов, пробежав поданный ему конверт. – Да как же ты не сказал, кто ты? – И Денисов с улыбкой, обернувшись, протянул руку офицеру. Офицер этот был Петя Ростов. Во всю дорогу Петя приготавливался к тому, как он, как следует большому и офицеру, не намекая на прежнее знакомство, будет держать себя с Денисовым. Но как только Денисов улыбнулся ему, Петя тотчас же просиял, покраснел от радости и, забыв приготовленную официальность, начал рассказывать о том, как он проехал мимо французов, и как он рад, что ему дано такое поручение, и что он был уже в сражении под Вязьмой, и что там отличился один гусар. – Ну, я г'ад тебя видеть, – перебил его Денисов, и лицо его приняло опять озабоченное выражение. – Михаил Феоклитыч, – обратился он к эсаулу, – ведь это опять от немца. Он пг'и нем состоит. – И Денисов рассказал эсаулу, что содержание бумаги, привезенной сейчас, состояло в повторенном требовании от генерала немца присоединиться для нападения на транспорт. – Ежели мы его завтг'а не возьмем, они у нас из под носа выг'вут, – заключил он. В то время как Денисов говорил с эсаулом, Петя, сконфуженный холодным тоном Денисова и предполагая, что причиной этого тона было положение его панталон, так, чтобы никто этого не заметил, под шинелью поправлял взбившиеся панталоны, стараясь иметь вид как можно воинственнее. – Будет какое нибудь приказание от вашего высокоблагородия? – сказал он Денисову, приставляя руку к козырьку и опять возвращаясь к игре в адъютанта и генерала, к которой он приготовился, – или должен я оставаться при вашем высокоблагородии? – Приказания?.. – задумчиво сказал Денисов. – Да ты можешь ли остаться до завтрашнего дня? – Ах, пожалуйста… Можно мне при вас остаться? – вскрикнул Петя. – Да как тебе именно велено от генег'ала – сейчас вег'нуться? – спросил Денисов. Петя покраснел. – Да он ничего не велел. Я думаю, можно? – сказал он вопросительно. – Ну, ладно, – сказал Денисов. И, обратившись к своим подчиненным, он сделал распоряжения о том, чтоб партия шла к назначенному у караулки в лесу месту отдыха и чтобы офицер на киргизской лошади (офицер этот исполнял должность адъютанта) ехал отыскивать Долохова, узнать, где он и придет ли он вечером. Сам же Денисов с эсаулом и Петей намеревался подъехать к опушке леса, выходившей к Шамшеву, с тем, чтобы взглянуть на то место расположения французов, на которое должно было быть направлено завтрашнее нападение. – Ну, бог'ода, – обратился он к мужику проводнику, – веди к Шамшеву. Денисов, Петя и эсаул, сопутствуемые несколькими казаками и гусаром, который вез пленного, поехали влево через овраг, к опушке леса.

Дождик прошел, только падал туман и капли воды с веток деревьев. Денисов, эсаул и Петя молча ехали за мужиком в колпаке, который, легко и беззвучно ступая своими вывернутыми в лаптях ногами по кореньям и мокрым листьям, вел их к опушке леса. Выйдя на изволок, мужик приостановился, огляделся и направился к редевшей стене деревьев. У большого дуба, еще не скинувшего листа, он остановился и таинственно поманил к себе рукою. Денисов и Петя подъехали к нему. С того места, на котором остановился мужик, были видны французы. Сейчас за лесом шло вниз полубугром яровое поле. Вправо, через крутой овраг, виднелась небольшая деревушка и барский домик с разваленными крышами. В этой деревушке и в барском доме, и по всему бугру, в саду, у колодцев и пруда, и по всей дороге в гору от моста к деревне, не более как в двухстах саженях расстояния, виднелись в колеблющемся тумане толпы народа. Слышны были явственно их нерусские крики на выдиравшихся в гору лошадей в повозках и призывы друг другу. – Пленного дайте сюда, – негромко сказал Денисоп, не спуская глаз с французов. Казак слез с лошади, снял мальчика и вместе с ним подошел к Денисову. Денисов, указывая на французов, спрашивал, какие и какие это были войска. Мальчик, засунув свои озябшие руки в карманы и подняв брови, испуганно смотрел на Денисова и, несмотря на видимое желание сказать все, что он знал, путался в своих ответах и только подтверждал то, что спрашивал Денисов. Денисов, нахмурившись, отвернулся от него и обратился к эсаулу, сообщая ему свои соображения. Петя, быстрыми движениями поворачивая голову, оглядывался то на барабанщика, то на Денисова, то на эсаула, то на французов в деревне и на дороге, стараясь не пропустить чего нибудь важного. – Пг'идет, не пг'идет Долохов, надо бг'ать!.. А? – сказал Денисов, весело блеснув глазами. – Место удобное, – сказал эсаул. – Пехоту низом пошлем – болотами, – продолжал Денисов, – они подлезут к саду; вы заедете с казаками оттуда, – Денисов указал на лес за деревней, – а я отсюда, с своими гусаг'ами. И по выстг'елу… – Лощиной нельзя будет – трясина, – сказал эсаул. – Коней увязишь, надо объезжать полевее… В то время как они вполголоса говорили таким образом, внизу, в лощине от пруда, щелкнул один выстрел, забелелся дымок, другой и послышался дружный, как будто веселый крик сотен голосов французов, бывших на полугоре. В первую минуту и Денисов и эсаул подались назад. Они были так близко, что им показалось, что они были причиной этих выстрелов и криков. Но выстрелы и крики не относились к ним. Низом, по болотам, бежал человек в чем то красном. Очевидно, по нем стреляли и на него кричали французы. – Ведь это Тихон наш, – сказал эсаул. – Он! он и есть!

wiki-org.ru

Обезьяна на палке (книга) - это... Что такое Обезьяна на палке (книга)?

Автор: Язык оригинала: Оригинал издан: Издательство: Страниц: ISBN:
Обезьяна на палке: убийства, безумие и кришнаиты
Monkey on a Stick: Murder, Madness and the Hare Krishnas

Джон ХьюбнерЛиндсей Грусон

английский

1988

Harcourt Brace Jovanovich

xviii, 414

0151620865

«Обезьяна на палке: убийства, безумие и кришнаиты» (англ. Monkey on a Stick: Murder, Madness and the Hare Krishnas) — книга американских журналистов Джона Хьюбнера (корреспондента газеты San Jose Mercury News) и Линдсей Грусон (корреспондента The New York Times).[1] Книга была опубликована в 1988 году издательством Harcourt Brace Jovanovich и стала бестселлером.[2]

«Обезьяна на палке» принадлежит к жанру документального детектива и повествует о первых 20-ти годах истории Международного общества сознания Кришны (ИСККОН), уделяя основное внимание драматизированному описанию ряда преступлений, совершённых кришнаитами.[3][4] Согласно газете The New York Times, книга повествует о том, как «улыбаясь на пути к просветлению, некоторые из кришнаитов занимались торговлей наркотиками, избиением жён, насилием над детьми, поджогами, мошенничеством, вымогательством, присвоением имущества, воровством и убийствами».[5] Книга часто используется деятелями антисектантского движения для дискредитации Международного общества сознания Кришны и его руководства.[6]

История написания и публикации

Первое издание книги вышло в 1988 году.[7] Появлению книги в свет предшествовала статья тех же авторов под названием «В случае убийства набирайте „Ом“» («Dial OM for Murder»), опубликованная в журнале Rolling Stone в 1987 году.[7] В статье описывался ряд преступлений, совершённых кришнаитами в США: два убийства, торговля наркотиками и пр.[8][9] Журнал Rolling Stone имел тираж около миллиона экземпляров.[8] В добавок к этому, статью перепечатали многие другие американские издания.[8] В результате, скандальная публикация о кришнаитах оказалась практически везде.[8]

Авторами статьи были журналисты Джон Хьюбнер и Линдсей Грусон.[8] Хьюбнер работал корреспондентом калифорнийской газеты San Jose Mercury News, а Линдсей Грусон — The New York Times.[8] Ранее, Хьюбнер и Грусон опубликовали ряд статей о кришнаитах в этих изданиях.[8] Вскоре после выхода в свет статьи в Rolling Stone, известное американское издательство Harcourt заключило с авторами контракт на написание книги на эту тему.[8] Хьюбнер и Грусон продолжили журналистское расследование, собрав большое количество информации, «варьировавшей от жуткой до комичной».[1] На основе этих материалов, Хьюбнер и Грусон написали книгу «Обезьяна на палке», представив в ней «более развёрнутое, но от этого не ставшее более глубоким описание индуистского религиозного движения, основанного в 1965 году в манхэттенской Ист-Виллидж».[7]

Нори Мустер в своей книге «Предательство духа» вспоминает, что незадолго до выхода «Обезьяны на палке» в свет, министр по связям с общественностью ИСККОН Мукунда Госвами и председатель Руководящего совета ИСККОН Равиндра Сварупа встретились с Джоном Хьюбнером в храме ИСККОН в Лос-Анджелесе и дали ему интервью.[10] Мукунда разрешил авторам использовать в книге фотографии из архивов издательства «Бхактиведанта Бук Траст» и официальной кришнаитской газеты ISKCON World Review.[10] После этого, Хьюбнер пригласил Мукунду, Равиндру Сварупу и редакторов ISKCON World Review отобедать в кришнаитском вегетарианском ресторане, где между ними состоядась беседа о книге и о роли журнализма в демократическом обществе.[10]

После выхода книги в свет, Ларри Кинг пригласил Джона Хьюбнера на своё шоу. Хьюбнер рассказал о том, что подвигло его на написание книги. Он, в частности, сказал:

Я — дитя 1960-х годов, Ларри. Я прекрасно помню, как эти люди впервые появились на улицах городов и в университетских кампусах. Интересно было наблюдать за тем, как индуизм пришёл в Америку. Я ничего не знал об этом и, подобно большинству людей, пошёл своим путём и забыл о них. Но спустя 15-20 лет, я узнал некоторые из вещей, которые ты упомянул — убийства, и прочее. Мне стало интересно, как что-то, что началось так хорошо, могло превратиться во зло.[11]

На вопрос Ларри Кинга о том, чем можно объяснить быстрый рост Движения сознания Кришны в Америке, Хьюбнер ответил, что Прабхупада прибыл в Америку в самое подходящее время, когда молодое поколение разочаровалось в иудаизме и христианстве и искало новые ответы. Хьюбнер заявил, что Прабхупада не был харизматичной фигурой и что его сила была истинно духовной. Он предоставил людям новый путь, по которому они могли следовать, и сделал сознание Кришны мостом между Востоком и Западом.[12]

Многие узнали о книге, прочитав рекламу на полстраницы в журнале Time, где говорилось: «Наркотики, извращения, насилие над детьми, убийства — всё это во имя религии. Теперь вы сможете узнать, какие они на самом деле — в ужасающей новой книге о секте, в которой практиковались любовь, простота и преданность Богу, в то время как её лидеры были поглощены жаждой денег и власти».[2]

Название книги произошло от жестокого обычая, практикуемого индийскими крестьянами.[2] Чтобы отвадить обезьян от воровства бананов, крестьяне вывешивают убитую обезьяну на жерди посреди банановой плантации.[2] По замыслу авторов, обезьяной на шесте для ИСККОН стал бывший член организации Стивен Брайант, выступивший с разоблачением «коррумпированного руководства» ИСККОН. Брайант был убит в 1986 году в Лос-Анджелесе бывшим членом общины Нью-Вриндаван Томасом Дрешером.

Сюжет

В июне 1966 года престарелый индуистский санньясин Бхактиведанта Свами Прабхупада, недавно прибывший в Нью-Йорк из Калькутты, арендует помещение бывшего магазина на Второй Авеню, где начинает давать лекции по «Бхагавад-гите» и рассказывать о Кришне.[1] Аудитория Прабхупады в основном состоит из студентов и хиппи, которых он призывает служить Кришне, отказавшись от мясоедения, наркотиков, сигарет, кофе, чая и секса вне брака; носить традиционную индуистскую одежду; побрить головы; помечать лоб специальным знаком из глины и повторять священную мантру «Харе Кришна» 1728 раз в день.[1] Те, кто способны сделать это, выйдут из под влияния майи, иллюзии материального мира, и станут инструментами в руках Бога.[1] Проповедь Прабхупады привлекает его молодых слушателей, жаждующих духовной дисциплины, но отвергающих Иисуса Христа и Моисея как наскучившие символы родительского эстеблишмента.[1] Кришна, с другой стороны, очень близок контркультуре: он играл на флейте, ходил босиком, украшал себя гирляндами из цветов и танцевал с девушками-пастушками коров.[1]

В 1967 году в Сан-Франциско один из первых учеников Прабхупады, Мукунда Даса, открывает второй храм Кришны в США и организует концерт Mantra-Rock Dance с участием Прабхупады, Дженис Джоплин, The Grateful Dead и Аллена Гинзберга.[1] Тысячи молодых людей поют на концерте мантру «Харе Кришна».[1] В 1968 году Джордж Харрисон и группа кришнаитов из лондонского храма Радхи-Кришны записывают пластинку с распевом мантры «Харе Кришна», которая в первый же день после выхода расходится тиражом в 70 000 экземпляров.[1]

Международное общество сознания Кришны быстро растёт, «вырастая до невероятных размеров», в то время как некоторые из кришнаитов падают обратно в майю, вовлекаясь по пути в разного рода преступную деятельность: торговлю наркотиками, насилие над детьми, мошенничество, воровство и убийства.[1] Для ритуального сбора пожертвований, называемого санкиртаной, кришнаиты начинают использовать набор обманных трюков.[1] Кришнаитки переодеваются из сари в блузы с декольте и собирают по нескольку сотен долларов в день для сирот в Африке и ветеранов Войны во Вьетнаме.[1] Некоторые из кришнаитов идут ещё на большее: Гурукрипа Свами и руководимая им «группа санкиртаны» занимается грабежом ювелирных магазинов в Японии, а кришнаиты из храма в Лагуна-Бич в Калифорнии зарабатывают миллионы долларов на контрабанде гашишного масла из Пакистана.[1] Прибыль используется для строительства новых храмов.[1]

После того, как неведавший о совершаемых его учениками злоупотреблениях Прабхупада умирает в 1977 году, между назначенными им 11-ю гуру-наследниками разгорается война за власть.[1] В то время, как ученики живут в простоте и бедности, гуру состязаются между собой, покупая дорогую недвижимость и шикарные машины.[1] Один из гуру, Хамсадутта Свами, тратит 35 000 долларов на запись религиозного рок-н-рольного альбома Nice but Dead, представляющего собой, по оценке The New York Times, «сборник нападок на других гуру под аккомпанемент гитары».[1]

Но всех других гуру превосходит Киртанананда Свами. В 1968 году он основывает Нью-Вриндаван — кришнаитскую сельскохозяйственную общину в Западной Виргинии, названную в честь Вриндавана — святого места в Индии, где по преданию Кришна провёл своё детство.[1] В Нью-Вриндаване, ученики носят Киртанананду на украшенном драгоценными камнями паланкине и бесплатно работают по 14 часов в день над сооружением роскошного храма, посвящённого Прабхупаде.[1] Чтобы защититься от возможных атак карми (варваров-мясоедов или просто некришнаитов), члены общины собирают арсенал нелегального оружия.[1] Тем временем, община становится ареной насилия и конфликтов между её членами.[1] Возможно с ведома Киртанананды, одного из маргинальных членов Нью-Вриндавана убивают и захоранивают его останки на дне протекающей по территории общины реки.[1] Авторы описывают, как убийца, пыряя жертву ножом, требует от неё повторять мантру «Харе Кришна», полагая, что умерев таким образом, жертва получит возможность практиковать духовную жизнь в следующем воплощении.[1] Спустя три года, тот же кришнаит убивает в Калифорнии другого бывшего члена ИСККОН, Стивена Брайанта, сделавшего достоянием публики факты о преступной деятельности Киртанананды.[1]

В предисловии к книге Хьюбнер и Грусон пишут, что «Сознание Кришны несёт в себе мудрость религий Востока и может много чего предложить Америке. По всему миру даже сегодня существуют сотни искренних, благородных кришнаитов, воспевающих „Харе Кришна“». Авторы также отмечают, что, как правило, после смерти харизматичного лидера-основателя в новых религиозных движениях наступает кризисный период. Успех миссии движения или её провал зависит от того, как пришедшие на смену лидеры будут распространять учение основателя. Одной из основных причин кризисной ситуации, возникшей в ИСККОН после смерти Прабхупады, авторы называют желание многих гуру «стать Прабхупадой, а не распространять учение Прабхупады». По этой причине, по мнению авторов, к середине 1980-х годов ИСККОН «превратился в группу соперничавших между собой культов, в которых практиковались убийства, насилие над женщинами и детьми, торговля наркотиками и мошенничество, которые удивили бы даже дона итальянской мафии». Однако, авторы отмечают, что с 1987 года реформаторы внутри ИСККОН ведут работу по очищению организации от всех описанных в книге ужасов, в надежде восстановить чистые духовные принципы, на которых была основана организация.

Отзывы о книге

Критические рецензии на книгу появились во многих ведущих американских изданиях. Анне Фадиман писала в The New York Times, что «Обезьяна на палке» при прочтении производит впечатление халтуры, написанной в живом темпе, но вульгаризированной воровским сленгом и чудовищными клише.[1] Книга изобилует «драматизированными» сценами, хотя сам материал достаточно сенсационен и в дальнейшей драматизации не нуждался.[1] Фадиман, однако, признаёт наличие у авторов «таланта хороших рассказчиков», в особенности в тех частях книги, где они «воздерживаются от размышлений и анализа» и сосредотачиваются на том, что их действительно интересует — «раздобытых с таким усердием скандальных фактах».[1] Фадиман отмечает, что «лучше всего у авторов получается описание коррупции и насилия, начавших проникать в Международное общество сознания Кришны…».[1]

Р. Шеппард писал в журнале Time, что с целью рассказать историю «о проблемах в нирване», Хьюбнер и Грусон использовали обычные методы жанра документального детектива.[7] Информация, основанная на слухах, была преподнесена авторами как достоверная, свидетельства очевидцев были «энергично драматизированы».[7] Некоторые из героев книги были выдуманы или представлены под псевдонимами.[7] Шеппард также отмечает, что в книге присутствуют вымышленные диалоги, драматизированные в расчёте произвести максимальный эффект на читателя.[7] Он приводит в пример описанную в книге сцену убийства, в которой жертву «также трудно убить, как Распутина»: в неё многократно стреляют, пыряют её ножом и избивают дубинкой.[7]

В 1997 году Нори Мустер писала в своей книге «Предательство духа», что «Обезьяна на палке» сыграла на самых глубоких страхах американской публики.[10] Чтобы представить ИСККОН как секту, руководимую преступниками, авторы «Обезьяны на палке» сплели вместе два нью-вриндаванских убийства, случай с хранением нелегального оружия Хамсадуттой в храме в Беркли и участие кришнаитов из храма в Лагуна-Бич в трафике наркотиков.[10]

Марк Вуд писал в британской газете The Daily Telegraph, что «Обезьяна на палке» содержит «множество откровений о Движении сознания Кришны в Америке» и читается как захватывающий детективный триллер.[13] Он отметил, что Хьюбнер и Грусон «использовали все приёмы детективного романа» с целью вовлечь читателя в реальную историю о том, как «убийства, наркотики и мошенничество превратили духовные чаяния целого поколения в кошмар».[13] По мнению Марка Вуда, «триллерный аспект книги послужил для Хьюбера и Грусона фоном для социального исследования кришнаитского движения».[13] К недостаткам книги Вуд отнёс её структуру: факты и данные, делающие книгу более достоверной, были похоронены в примечаниях в самом её конце.[13]

По мнению критиков-сторонников ИСККОН, книга была написана авторами в погоне за сенсациями.[14] Многие из представленных в ней фактов преувеличены и искажены.[14] Описанное могло быть правдой для отдельных кришнаитских общин, но не для всего ИСККОН.[14]

Религиовед Светлана Дударенок в своей монографии «Нетрадиционные религии на Дальнем Востоке: история и современность» отмечает, что хотя книга «Обезьяна на палке» «рассказывает не о руководителях МОСК, а о группе, которая была исключена из этой организации и, благодаря помощи руководства МОСК, привлечена к суду за свою преступную деятельность, противники новых религиозных движений ссылаются на неё, стремясь дискредитировать МОСК и его руководство».[6]

Интересные факты

В тексте решения Хорошевского межмуниципального народного суда СЗАО г. Москвы от 21 мая 1997 года по делу об иске из-за брошюры «10 вопросов…» говорится, что допрошенные на суде в качестве свидетелей эксперты (со стороны ответчиков: Йоханнес Огорд, пастор Томас Гандоу, профессор Клэр Шамполион; со стороны истцов: Айлин Баркер и Джеймс Ричардсон) подтвердили, что, хотя книга была написана журналистами с использованием художественных приёмов, описанные в ней факты совершения преступлений кришнаитами имели место в действительности.[15]

См. также

Примечания

  1. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 Anne Fadiman. Not What Krishna Had in Mind  (англ.), The New York Times (November 20, 1988). Проверено 9 января 2011.
  2. ↑ 1 2 3 4 Nori Muster Betrayal of the Spirit: My Life Behind the Headlines of the Hare Krishna Movement. — 2nd ed. — Urbana: University of Illinois Press, 2001. — С. 170. — 216 с. — ISBN 0252065662
  3. ↑ Marybeth F. Ayella Insane Therapy: Portrait of a Psychotherapy Cult. — Temple University Press, 1998. — С. 9. — 213 с. — ISBN 1566396018
  4. ↑ Leonard Angel Enlightenment East and West. — Albany: SUNY Press, 1994. — С. 236. — 388 с. — ISBN 079142054X
  5. ↑ George Johnson New & Noteworthy: MONKEY ON A STICK: Murder, Madness, and the Hare Krishnas, by John Hubner and Lindsey Gruson.  (англ.). The New York Times (April 8, 1990). — «While smiling their way to enlightenment, some Hare Krishnas became involved in drug dealing, wife beating, child abuse, arson, fraud, extortion, embezzlement, robbery and murder, according to this book.»  Архивировано из первоисточника 6 июля 2012. Проверено 13 января 2011.
  6. ↑ 1 2 С. М. Дударенок Нетрадиционные религии на Дальнем Востоке: история и современность. — Владивосток: Изд-во Дальневосточного университета, 2004. — С. 129. — 530 с. — ISBN 5744416404
  7. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 R. Z. Sheppard Books: Good Hustle, Bad Karma MONKEY ON A STICK // Time. — Monday, Nov. 07, 1988.
  8. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 Nori Muster Betrayal of the Spirit: My Life Behind the Headlines of the Hare Krishna Movement. — 2nd ed. — Urbana: University of Illinois Press, 2001. — С. 166. — 216 с. — ISBN 0252065662
  9. ↑ Dick Anthony, Thomas Robbins Conversion and “Brainwashing” in New Religious Movements (англ.) // James R. Lewis The Oxford Handbook of New Religious Movements. — New York: Oxford University Press, 2004. — С. 268. — ISBN 0195149866.
  10. ↑ 1 2 3 4 5 Nori Muster Betrayal of the Spirit: My Life Behind the Headlines of the Hare Krishna Movement. — 2nd ed. — Urbana: University of Illinois Press, 2001. — С. 169. — 216 с. — ISBN 0252065662
  11. ↑ «I’m a child of the 60s, Larry, I grew up, I remember extremely well when these people first appeared on college campuses and on city streets. And it was enlightening, here was a Hindu religion that had come to America. I didn’t know anything about it, and like most people, I went my own way, forgot about it, and than 15-20 years later I’ve heard about some of the things that you’ve mentioned: murder, madness and that sort of thing. And I wondered how something that has started so good could have turned evil».
  12. ↑ «Prabhupada was not a charismatic figure, his power was really spiritual, and he laid out a new path for people to follow, so the religion became a bridge between East and West».
  13. ↑ 1 2 3 4 Mark Wood Fron Krishna Consciousness to Crime (англ.) // The Telegraph. — London, January 8, 1989. — С. H-7.
  14. ↑ 1 2 3 Michael Barkun Millennialism and Violence. — London: Frank Cass, 1996. — С. 44. — 177 с. — (Political Violence Series). — ISBN 071464708X
  15. ↑ Решение Хорошевского межмуниципального народного суда СЗАО г. Москвы от 21 мая 1997 г. //Секты против Церкви (Процесс Дворкина)./ Сост. А. Л. Дворкин. — М.:Издательство Московской Патриархии, 2000. С. 246-326

Ссылки

dic.academic.ru

Означивающая обезьяна (книга) Википедия

«Означивающая обезьяна: Теория афроамериканской литературной критики» (англ. The Signifying Monkey: A Theory of African-American Literary Criticism) — литературоведческая работа по теории литературы американского ученого Генри Луиса Гейтса младшего, впервые опубликованная в 1988 году. Книга прослеживает фольклорные истоки афроамериканской культурной практики «означивания» и использует концепцию Signifyin(g), позволяющую проанализировать взаимосвязь между текстами выдающихся афроамериканских писателей, в частности Ричарда Райта, Ральфа Эллисона, Зоры Хёрстон и Ишмаэля Рида.

Основная проблематика[ | код]

Означивание тесно связано с практиками неразборчивой речи, эзопова языка и различного рода хитростями, вроде тех, что использует персонаж афроамериканского фольклора — «означивающая обезьяна». Вместе с тем сам Гейтс признает, что «трудно прийти к консенсусу, давая четкое определение означиванию»[1]. Бернард У. Белл определяет его как «замысловатую, косвенную форму подстрекания или оскорбления с использованием ругательств»[2]. Роджер Д. Абрахамс пишет, что «означивать» — это «намекать, подстрекать, просить, хвастаться посредством вводящих в заблуждение слов или жестов»[3]. Означивание является также омонимом концепта сигнификации (означение), предложенного семиотиком Фердинандом де Соссюром, в котором языковой знак состоит из означающего (signifier), то есть акустического образа и означаемого (signified), то есть понятия[4]. Гейтс обыгрывает соссюровское понятие и включает языковую концепцию означающего и означаемого в «народную» концепцию означивания (signifyin(g)).

Гейтс определяет два основных типа литературного означивания: оппозиционные (или мотивированные) и объединенные (или немотивированные). Немотивированное означивание принимает форму повторения и изменения другого текста, «зашифровывая восхищение и уважение» и демонстрируя «не отсутствие глубинного намерения, а отсутствие негативной критики». Но более тщательно Гейтс останавливается на оппозиционном или мотивированном означивании и на том, каким образом оно «функционирует в качестве метафоры художественной ревизии, интертекстуальности в афроамериканской литературной традиции». Поэтому «Гейтс пишет в основном об афроамериканских произведениях, основанных целиком на традиции обезьяньего означивания, связанной с афроамериканской нарратологией. Особенно интересными оказываются как раз те книги, чьи авторы интертекстуально переносят этот принцип и на другой материал, в том числе „западный“, создавая культурно-гибридные коллажи, прибегая к технике „пастиш“, пародируя и свои сложившиеся литературные и фольклорные формы, как это происходит, к примеру, в творчестве Ишмаэля Рида, в частности, в его романе „Мамбо Джамбо“ (1972)»[5].

Гейтс неоднократно обращается к метафоре так называемой «сигнифицирующей или означивающей обезьяны» и в других статьях и книгах (например, «Образы в черном: слова, знаки и расовая идентичность», 1987)[6], определяя этот образ как «ироническое перевертывание расистского стереотипа негра, похожего на обезьяну, того, кто существует на задворках дискурса, постоянно играя тропами, фигурами речи, вечно воплощая в себе амбивалентность языка. „Сигнифицирующая“ или „означивающая“ обезьяна становится фигурой речи для обозначения повтора и одновременно, переосмысления, или перевертывания смысла»[7]. Обезьяний дискурс в описании Гейтса «фальшив», а означивание призвано не раскрыть, но еще больше запутать смысл, используя ложные ходы, намеки, двусмысленность и многозначность. Отсюда сложная система подсказок, эвфемизмов, подтекста, переносного значения[5].

В «означивающей обезьяне» Гейтс видит ключ для определения и интерпретации всего афроамериканского литературного канона. Согласно его теории, вся афроамериканская традиция построена на тропе «означивания». Троп «означивания» — это так называемый «троп раба» («slave’s trope»), который является перевернутым «тропом господина» («master’s trope»). Означивание, таким образом, — это соединение африканского наследия с о

ru-wiki.ru