Отрывок из "Оно", С. Кинг. Оно книга беверли


Отрывок из "Оно", С. Кинг

  • Билл прислушивался к далекому насмешливому шуму воды и пытался отыскать в голове ту самую идею, которую Эдди — да и все остальные — имел право требовать. Потому что, да, он привел их сюда и должен их отсюда вывести. Но в голову ничего не приходило. Ни-че-го.

  •  

  • — У меня есть идея, — подала голос Беверли.

  •  

  • В темноте Билл услышал звук, который не смог определить. Тихий, шелестящий звук — не пугающий. За ним последовал другой, и этот определился сразу: расстегиваемая молния. «Что?..» — подумал он и тут же понял. Она раздевалась. По какой-то причине Беверли раздевалась.

  •  

  • — Что ты делаешь? — спросил Ричи, и от изумления его голос на последнем слове дал петуха.

  •  

  • — Я кое-что знаю, — ответила Беверли в темноте, и Биллу показалось, что она, если судить по голосу, вдруг стала старше. — Я знаю, потому что мне сказал отец. Я знаю, как снова связать нас воедино. А если этой связи не будет, нам отсюда не выбраться.

  •  

  • — Какой связи? — В голосе Бена слышались недоумение и ужас. — О чем ты говоришь?

  •  

  • — О том, что соединит нас навсегда. Покажет…

  •  

  • — Н-н-нет, Бе-е-еверли! — Билл внезапно понял, понял все.

  •  

  • — …покажет, что я любл

  • ю вас всех, — продолжила Беверли, — что вы все мои друзья.

  •  

  • — Что она такое го… — начал Майк.

  •  

  • Ровным, спокойным голосом Беверли перебила его.

  •  

  • — Кто первый? — спросила она.

  •  

  • …подходит к ней первым, потому что испуган больше всех. Подходит к ней не как друг того лета и не как любовник на этот момент. Подходит, как подходил к матери тремя или четырьмя годами раньше, чтобы его успокоили. Он не подается назад от ее гладкой обнаженности, и поначалу она даже сомневается, что он это чувствует. Он трясется, и хотя она крепко прижимает его к себе, темнота такая черная, что она не может его разглядеть, пусть он и предельно близко. Если бы не шершавый гипс, он мог бы сойти за призрака.

  •  

  • — Что ты хочешь? — спрашивает он ее.

  •  

  • — Ты должен вставить в меня свою штучку, — говорит Беверли.

  •  

  • Эдди пытается отпрянуть, но она держит его крепко, и он приникает к ней. Она слышит, как кто-то — думает, что Бен — шумно втягивает воздух.

  •  

  • — Бевви, я не могу этого сделать. Я не знаю как…

  •  

  • — Я думаю, это легко. Но ты должен раздеться. — В голове возникает мысль о сложностях, связанных с рубашкой и гипсом, — их надо сначала отделить, потом соединить — и уточняет: — Хотя бы сними штаны.

  •  

  • — Нет, я не могу! — Но она думает, что часть его может, и хочет, потому что трястись он перестал, и она чувствует что-то маленькое и твердое, прижимающееся к правой стороне ее живота.

  •  

  • — Можешь, — возражает она и тащит его на себя. Поверхность под ее спиной и ногами твердая, глинистая и сухая. Далекий шум воды навевает дремоту и успокаивает. Она тянется к Эдди. В этот момент перед ее мысленным взором появляется лицо ее отца, суровое и угрожающее,

  •  

  • (я хочу посмотреть, целая ли ты)

  •  

  • и тут она обнимает Эдди за шею, ее гладкая щека прижимается к его гладкой щеке, и когда он нерешительно касается ее маленьких грудей, она вздыхает и думает в первый раз: «Это будет Эдди», — и вспоминает июльский день — неужели это было всего лишь в прошлом месяце? — когда в Пустошь никто не пришел, кроме Эдди, и он принес с собой целую пачку комиксов про Маленькую Лулу, которые они читали большую часть дня. Маленькая Лулу, которая собирала библянику и вляпывалась в самые невероятные истории, про ведьму Хейзл и всех остальных. И как весело они провели время.

  •  

  • Она думает о птицах; особенно о граклах, и скворцах, и воронах, которые возвращаются весной, и ее руки смещаются к ремню Эдди и расстегивают его, и он опять говорит, что не сможет это сделать; она говорит ему, что сможет, она знает, что сможет, и ощущает не стыд или страх, а что-то вроде триумфа.

  •  

  • — Куда? — спрашивает он, и эта твердая штучка требовательно тыкается во внутреннюю поверхность ее бедра.

  •  

  • — Сюда, — отвечает она.

  •  

  • — Бевви, я на тебя упаду. — И она слышит, болезненный свист в его дыхании.

  •  

  • — Я думаю, так и надо, — говорит она ему, и нежно обнимает, и направляет. Он пихает свою штучку вперед слишком быстро, и приходит боль.

  •  

  • — С-с-с-с. — Она втягивает воздух, закусив нижнюю губу, и снова думает о птицах, весенних птицах, рядком сидящих на коньках крыш, разом поднимающихся под низкие мартовские облака.

  •  

  • — Беверли? — неуверенно спрашивает он. — Все в порядке?

  •  

  • — Помедленнее, — говорит она. — Тебе будет легче дышать. — Он замедляет движения, и через некоторое время дыхание его ускоряется, н

  • pastebin.com

    Беверли Марш | Стивен Кинг Вики

    Беверли Марш

    Беверли Марш, в фильме 2014456

    Имя в оригинале

    Beverly Marsh

    Прозвище

    Бев, Бевви

    Деятельность

    Индустрия моды

    Место жительства

    Возраст

    11-12 (первая часть романа и мини-сериала)13 (фильм)38-39 (вторая часть романа)41-42 (вторая часть мини-сериала)

    Дата рождения

    1946-1947 (роман)1948-1949 (мини-сериал)1976 (2017)

    Цвет волос

    рыжие

    Родственные связи

    Друзья

    Уильям Денбро. Ричард Тозиер

    Бенджамин Хенском.

    Стэнли Урис.

    Майкл Хенлон.

    Эдвард Каспбрак.

    Враги

    Оно(Пеннивайз, Роберт Грей)

    Генри Бауэрс.

    Патрик Хокстеттер.

    Виктор Крисс.

    Белч Хаггинс.

    Беверли Марш — представительница «Клуба Неудачников». В 1958 была влюблена в Билла Денбро. После окончательной победы над Оно в 1985 влюбилась в Бена Хенскома. С Беверли жестоко обращался ее отец, Элвин Марш, а затем и муж, Том Роган. Друзьями Беверли, помимо Билла и Бена, были Майк Хэнлон, Эдди Каспбрак, Ричи Тозиер и Стэн Урис.

      1958Править

      Когда Беверли была маленькая, отец был жесток к ней. Он часто ее ругал и даже бил. Однажды над девочкой стали издеваться Генри Бауэрс и его дружки, и чуть было ее не изнасиловали. За этим наблюдал ее сосед, пожилой мужчина, но загипнотизированный Оно, он никак не отреагировал. К счастью для девочки, ее отец вернулся раньше с работы и спас ее.

      Позже Беверли подружилась с Биллом, Беном, Майком, Эдди, Ричи и Стэном, и они стали ее лучшими друзьями.

      Юная Беверли в мини-сериале 1990 года.

      Однажды Беверли зашла в ванную и увидела, что раковина вся в крови. Она стала кричать и звать на помощь отца. Тот поднялся наверх, но ничего странного не увидел, а потому стал готовиться отругать дочь. Беверли поняла, что кровь видит лишь она, и притворилась, что увидела огромного паука, который уже исчез. Когда отец ушел, девочка отмыла раковину. Но через мгновение она опять оказалась залитой кровью. Чуть позже девочка поняла, что ее друзья тоже видят странные вещи, и рассказала им про кровь в раковине. Они пришли к ней домой и помогли убраться. После этого кровь уже не появлялась.

      Друзья решили во что бы то ни стало убить Оно, ответственное за смерть брата Билла Джорджи. В финальной битве Беверли пригодились ее навыки стрельбы из рогатки.

      1985Править

      Взрослая Беверли в мини-сериале 1990 года.

      Когда Беверли выросла, она переехала в Чикаго и стала модным дизайнером. Она вышла замуж, но в ее муже были все плохие качества отца Беверли — он был очень жесток. Когда ей позвонил Майк и сказал, что Оно вернулось, Беверли не задумываясь направилась в Дерри. Там она узнала, что ее отец уже несколько лет, как мертв, и воссоединилась с друзьями. Беверли и Бен сблизились, и после победы над монстром уехали из Дерри вместе, а потом поженились.

      ru.stephenking.wikia.com

      Читать книгу Оно Стивена Кинга : онлайн чтение

      Текущая страница: 40 (всего у книги 92 страниц) [доступный отрывок для чтения: 60 страниц]

      2Билл Денбро присматривается

      Возможно, приглушенный свет стал причиной иллюзии, которая длилась лишь доли секунды, но потом Билл спрашивал себя, а не получил ли он послание, адресованное только ему: судьба иной раз может быть доброй.

      В этот короткий момент ему показалось, что никто из них не повзрослел, что все друзья каким-то образом последовали примеру Питера Пэна и остались детьми.

      Ричи Тозиер, заваливший стул на задние ножки, чтобы прижать спинку к стене, что-то рассказывал Беверли Марш, которая подняла руку ко рту, скрывая смех; и озорная улыбка Ричи нисколько не изменилась. Эдди Каспбрэк сидел слева от Беверли. А перед ним, рядом со стаканом для воды, лежала пластиковая бутылочка с отходящей от крышки закругленной рукояткой. Форма и бутылочки, и рукоятки осовременилась, но предназначение, несомненно, осталось прежним: это был ингалятор. На другом конце стола, наблюдая троицу с написанными на лице озабоченностью, радостью и сосредоточенностью, сидел Бен Хэнском.

      Билл обнаружил, что его рука хочет подняться к голове, и осознал с грустным удивлением, что в этот самый момент он чуть не провел ею по лысине, в надежде, а вдруг его волосы чудесным образом вернулись – отличные рыжие волосы, которые он начал терять уже на втором курсе колледжа.

      Тут мыльный пузырь иллюзии лопнул. Билл увидел, что Ричи без очков и подумал: «Наверное, носит контактные линзы» – так и оказалось. Очки он ненавидел. Футболки и вельветовые штаны, в которых прежде ходил Ричи, уступили место костюму, какие не продавались в секциях готовой одежды: Билл прикинул, что стоил этот костюм долларов девятьсот и шился на заказ.

      Беверли Марш (если ее фамилия оставалась Марш) превратилась в ослепительную красавицу. Теперь она не собирала волосы в небрежный конский хвост – они падали на плечи ее простенькой белой блузы «Шип-энд-Шор»190   «Шип-энд-Шор» – компания, выпускающая дешевую, но стильную женскую одежду.

      [Закрыть] каскадом смягченного цвета, светились, как янтарное озеро. Билл легко представил себе, что на улице, даже в такой сумрачный день, как этот, они бы пламенели. И попытался представить себе, каково оно – зарыться руками в эти волосы. «История стара как мир, – сухо подумал он. – Я люблю свою жену, но до чего крошка хороша!»

      Эдди (это странно, но чистая правда), повзрослев, стал очень уж похож на Энтони Перкинса191   Перкинс, Энтони (1932–1992) – американский актер, после роли маньяка Нормана Бэйтса в триллере Альфреда Хичкока «Психо» (1960) и его сиквелах в основном снимался в малобюджетных фильмах ужасов.

      [Закрыть]. Лицо его покрывали преждевременные морщины (хотя в движениях он казался даже моложе Ричи и Бена). Добавляли годов и очки без оправы, которые он носил – очки, которые мог бы надевать английский барристер192   Барристер – адвокат, имеющий право выступать в высших судах.

      [Закрыть], приближаясь к скамье судьи или знакомясь с резюме дела. Волосы он стриг коротко, прическа давно вышла из моды, а в конце пятидесятых и начале шестидесятых называлась «Лига плюща». Яркий клетчатый пиджак спортивного покроя выглядел так, словно приобрел его Эдди на распродаже в магазине мужской одежды, который доживал последние дни… но часы носил швейцарские, «Патек Филипп», а мизинец на правой руке украшал перстень с рубином. Слишком огромно-вульгарным и нарочито показным, чтобы быть стекляшкой.

      Кто действительно изменился, так это Бен, и вновь взглянув на него, Билл ощутил уже привычное раздвоение. Лицо осталось прежним, волосы, более длинные и поседевшие, он зачесывал, как и прежде, направо. Но Бен стал худым. Непринужденно сидел на стуле, расстегнув непритязательную кожаную жилетку, под которой виднелась рубашка из шамбре. Он носил джинсы «левис» с прямыми штанинами, ковбойские сапоги и широкий пояс с пряжкой из черненого серебра. Одежда облегала стройную, с узкими бедрами фигуру. На руке поблескивал наборный тяжелый браслет, только со звеньями не из золота, а меди. «Он похудел, – подумал Билл. – Превратился в собственную тень… Старина Бен похудел. Воистину чудесам несть конца».

      На мгновение в маленькой комнатке повисла невообразимая тишина. То был один из самых необычных моментов, которые довелось испытать Биллу Денбро. Стэна с ними не было, но тем не менее седьмой участник на встречу пришел. Здесь, в банкетном зале ресторана, Билл ощущал его присутствие так же явственно, как если бы видел перед собой… и это был не старик в белых одеждах и с косой на плече. Это было белое пятно на карте, которое лежало между 1958 и 1985 годами, территория, которую исследователь мог бы назвать Великим Неизведанным. Билл попытался ответить на вопрос, что именно могло там быть. Беверли Марш в короткой юбке, выставляющей напоказ большую часть длинных, точеных ног, Беверли Марш в сапожках гоу-гоу, с гладкими и расчесанными на прямой пробор волосами? Ричи Тозиер, несущий плакат с надписью «ОСТАНОВИТЕ ВОЙНУ» с одной стороны и «УБЕРИТЕ ППОР193   ППОР – программа подготовки офицеров-резервистов, действующая на базе колледжей и университетов. Реализуется с 1862 г.

      [Закрыть] ИЗ КАМПУСА» с другой? Бен Хэнском в желтой каске с переводной картинкой, на которой изображен американский флаг, без рубашки, с животом, который все меньше нависает над ремнем, управляющий бульдозером, сидя под зонтиком из парусины. Этот седьмой был черным? Не состоял в родстве с Г. Рэпом Брауном194   Г. Рэп Браун (р. 1943, настоящее имя Джамал Абдулла Аль-Амин) – получил известность в 1960-х как председатель Студенческого комитета ненасильственных действий и министр юстиции партии «Черные пантеры». В настоящее время отбывает пожизненный срок за убийство.

      [Закрыть] или Грэндмастером Флэшем195   Грэндмастер Флэш (р. 1958, Барбадос, настоящее имя Джозеф Сэддлер) – американский рэппер, стоявший у истоков хип-хоп-музыки.

      [Закрыть], ни в коем разе, этот парень носил простые белые рубашки и вылинявшие слаксы из «Джей. К. Пенни», сидел в зале для научной работы библиотеки университета Мэна, писал статьи об источниках примечаний и возможных преимуществах ISBN при каталогизации книг, тогда как за стенами библиотеки проходили демонстрации, Фил Оукс пел «Ричард Никсон, найди себе другую страну», люди умирали в деревнях, названия которых никто не мог произнести; он же сидел, поглощенный своей работой (Билл видел его), которую освещал падающий в окно зимний свет, со строгим и увлеченным лицом, зная, что работа библиотекаря очень схожа с работой механика вечного двигателя. Он был седьмым? Или это был молодой человек, стоящий перед зеркалом, наблюдающий, как увеличивается лоб, смотрящий на рыжеватые волосы, оставшиеся на расческе, на отражение в зеркале груды блокнотов, лежащих на столе, блокнотов с первым, черновым вариантом романа «Джоанна», который будет опубликован годом позже?

      Кто-то из вышеуказанных, все из вышеуказанных, никто из вышеуказанных.

      На самом деле это не имело значения. Седьмой здесь был, и в какой-то момент они все ощутили его присутствие… и возможно, наилучшим образом поняли жуткую силу существа, которое вернуло их сюда. «Оно живо, – подумал Билл, холодея под одеждой. – Глаз тритона, хвост дракона, рука висельника… чем бы Оно ни было, Оно снова здесь, в Дерри. Оно».

      И он почувствовал внезапно, что Оно – тот самый седьмой, что Оно и время каким-то образом взаимозаменяемы, что Оно носило лица их всех, и тысяч других, прикрываясь которыми наводило ужас и убивало… и мысль, что Оно могло быть ими, несомненно, пугала больше всего. «Сколь много от нас осталось здесь? – думал он с возрастающим ужасом. – Сколь много от нас так и не покинуло дренажные тоннели и канализационные коллекторы, где жило Оно… и где кормилось? Поэтому мы забыли? Потому что часть каждого из нас осталась без будущего, не повзрослела, никогда не уезжала из Дерри? Поэтому?»

      Он не видел ответов на их лицах… на них отражались только вопросы, которые он задавал себе.

      Мысли формируются и проскакивают в доли мгновений или в миллисекунды, создавая собственные временные рамки, так что все эти рассуждения в голове Билла уместились в какие-то пять секунд.

      А потом Ричи Тозиер, привалив стул к стенке, вновь широко улыбнулся:

      – Ой, вы только посмотрите – у Билла Денбро хромированная крыша. И как долго ты полировал ее пастой «Тэтл»196   «Тэтл» (от англ. Turtle – черепаха) – известная фирма по производству автокосметики.

      [Закрыть], Большой Билл?

      И Билл, понятия не имея, что за этим последует, открыл рот и услышал собственный голос:

      – На хер тебя и твою трепотню, Балабол.

      На мгновение повисла тишина… а потом банкетный зал взорвался смехом. Билл поспешил к ним, начал пожимать руки, и хотя в его ощущениях в тот момент хватало ужасного, кое-что его успокаивало: осознание, что он наконец-то вернулся домой.

      3Бен Хэнском сбрасывает вес

      Майк Хэнлон заказал выпивку, и, словно компенсируя возникшую ранее паузу, все сразу заговорили. Беверли Марш, как выяснилось, теперь стала Беверли Роган. По ее словам, в Чикаго она вышла замуж за чудесного человека, который полностью перевернул ее жизнь и как по мановению волшебной палочки смог превратить склонность жены к шитью в успешное предприятие по разработке и пошиву модной одежды. Эдди Каспбрэку принадлежала компания по прокату лимузинов в Нью-Йорке. «Насколько я знаю, моя жена сейчас может лежать в постели с Аль Пачино», – улыбнувшись, объявил он, и все снова расхохотались.

      Они знали о достижениях Билла и Бена, но у Билла сложилось ощущение, что до самого последнего времени они никак не связывали их имена (Бен – архитектор, он – писатель) с друзьями детства. Беверли достала из сумочки по экземпляру «Джоанны» и «Черной стремнины» (обе в карманном формате) и попросила автограф. Билл отказываться не стал, но заметил, что книги новенькие, словно она купила их в киоске в аэропорту, когда вышла из самолета.

      В той же манере Ричи сказал Бену, в каком он восторге от коммуникационного центра Би-би-си в Лондоне… но в его глазах читалось недоумение, словно он не мог связать то здание с этим мужчиной… или с толстым мальчишкой, который показал им, как затопить половину Пустоши с помощью нескольких украденных досок и ржавой автомобильной дверцы.

      Ричи работал диджеем в Калифорнии. Он сказал им, что его прозвище – Человек тысячи голосов, и Билл застонал:

      – Господи, Ричи, твои голоса всегда были такими жуткими.

      – Лестью вы ничего не добьетесь, миста, – небрежно ответил Ричи.

      Когда Бев спросила, носит ли он контактные линзы, Ричи понизил голос:

      – Наклонись поближе, бей-би.

      Беверли наклонилась и радостно вскрикнула, когда Ричи чуть повернул голову, чтобы она увидела край мягких линз «Гидромист», которые он носил.

      – Библиотека все та же? – спросил Бен Майка Хэнлона.

      Майк достал бумажник и продемонстрировал фотографию библиотеки с высоты птичьего полета. Проделал это с гордостью человека, показывающего фотографии своих детей после вопроса о семье.

      – Ее сделал парень, у которого свой легкомоторный самолет, – пояснил он, когда фотография пошла по рукам. – Я пытался убедить Городской совет или какого-нибудь хорошо обеспеченного частного спонсора выделить деньги на увеличение фотографии до размеров витража, чтобы повесить ее в детской библиотеке. Пока безрезультатно. Но фотография хорошая, правда?

      Они все согласились. Бен смотрел на нее дольше всех, просто впился взглядом. Наконец постучал пальцем по стеклянному коридору, который соединял два здания.

      – Ты где-нибудь такое видел, Майк?

      Майк улыбнулся:

      – Это твой коммуникационный центр, – и все шестеро опять рассмеялись.

      Принесли напитки. Все наконец-то расселись.

      Комнату окутала тишина, неожиданная, неловкая, вызвавшая замешательство. Они переглянулись.

      – Ну? – спросила Беверли обволакивающим, чуть хрипловатым голосом. – За что пьем?

      – За нас, – тут же ответил Ричи. Уже не улыбаясь. Он встретился взглядом с Биллом, всколыхнув в нем бурю эмоций, с которыми Билл едва справился: он вспомнил себя и Ричи посреди Нейболт-стрит, когда тварь, которая могла быть клоуном или могла быть оборотнем, исчезла, а они обнимали друг друга и плакали. Его рука, поднимая стакан, дрожала, и несколько капель упали на салфетку.

      Ричи медленно встал и, один за другим, они последовали его примеру: Билл – первым, потом Бен и Эдди, Беверли и, наконец, Майк Хэнлон.

      – За нас, – повторил Ричи, и его голос, как и рука Билла, чуть дрожал. – За Клуб неудачников 1958.

      – За Неудачников. – В голосе Бев слышались веселые нотки.

      – Неудачников. – Лицо Эдди за очками без оправы было бледным и старым.

      – Неудачников, – согласился Бен. Легкая и печальная улыбка искривила уголки рта.

      – Неудачников, – промолвил Майк Хэнлон.

      – Неудачников, – подвел черту Билл.

      Они чокнулись. Выпили.

      Вновь упала тишина, но на этот раз Ричи ее не нарушил. Все чувствовали, сколь необходима эта пауза.

      Они сели, и Билл повернулся к человеку, который их собрал.

      – Выкладывай, Майк. Расскажи нам, что здесь происходит и что мы можем сделать.

      – Сначала поедим, – ответил Майк. – Поговорим позже.

      Они принялись за еду… и ели долго и с удовольствием. «Как в старом анекдоте про приговоренного к смерти», – подумал Билл, и почувствовал, что сам давно уже не ел с таким аппетитом… его так и подмывало подумать: «С самого детства». Готовили в ресторане не на высшем уровне, но и далеко не плохо, и еды было много. Вскоре все шестеро активно передавали друг другу стоящие на столе блюда: свиные ребрышки, курицу с грибами, обжаренные куриные крылышки, блинчики с овощами, водяные орехи, завернутые в бекон, полоски копченой говядины на шпажках.

      Прежде всего им на стол поставили подносы с закусками, по центру каждого стояла маленькая керамическая жаровня. И Ричи (он делил поднос с Беверли), как ребенок, держал над жаровней все, что потом клал в свою тарелку, включая половину блинчика с овощами и несколько красных фасолин.

      – Жаровня на столе – мне это так нравится, – признался он Бену. – Я бы съел говно на палочке, если на моем столе стоит жаровня.

      – И вероятно, уже съел, – хмыкнул Билл, и Беверли так смеялась, что ей пришлось выплюнуть еду на салфетку, чтобы не подавиться.

      – Господи, кажется, меня сейчас вырвет, – Ричи так точно сымитировал Дона Пардо197   Пардо, Доминик Джордж (р. 1918) – известный американский радио– и теледиктор.

      [Закрыть], что Беверли засмеялась еще сильнее, ее лицо стало пунцовым.

      – Прекрати, Ричи, – выдохнула она. – Я тебя предупреждаю.

      – Предупреждение услышано, – ответил Ричи. – Кушай, кушай, дорогая.

      Роуз сама принесла десерт – большую гору «Запеченной Аляски»198   «Запеченная Аляска» – мороженое в корочке безе.

      [Закрыть], и сама зажгла торт во главе стола, там, где сидел Майк.

      – Больше жаровен на моем столе, – изрек Ричи голосом человека, который умер и отправился на небеса. – Это лучшая трапеза, какую мне доводилось есть в этой жизни.

      – Мы старались, – потупилась Роуз.

      – Если я задую огонь, мое желание исполнится? – спросил он ее.

      – В «Нефрите Востока» исполняются все желания, сэр.

      Улыбка Ричи разом поблекла.

      – Мне нравится ваш настрой, но, знаете ли, я сомневаюсь в истинности вашего утверждения.

      Они съели почти весь торт. И когда Билл откинулся на спинку стула, с животом, выпирающим над ремнем, он обратил внимание на стоящие на столе стаканы. Казалось, их сотни. Билл чуть улыбнулся, вспомнив, что уговорил два мартини до обеда и еще бог знает сколько бутылок пива «Кирин» за едой. Другие от него не отставали. В их теперешнем состоянии и поджаренные кегли для боулинга, наверное, отличались бы отменным вкусом. И однако, он не чувствовал, что напился.

      – Я столько не ел с самого детства, – подал голос Бен. Они все посмотрели на него, и он чуть покраснел. – В прямом смысле слова. Эта самый сытный обед с тех пор, как я учился в десятом классе.

      – Ты сел на диету? – спросил Эдди.

      – Да, – кивнул Бен. – Сел. На диету свободы Бена Хэнскома.

      – И что тебя к этому побудило? – спросил Ричи.

      – Едва ли вы захотите слушать эту древнюю историю… – Бен заерзал на стуле.

      – Не знаю, как остальные, но я хочу, – прервал его Билл. – Расскажи нам, Бен. Без утайки. Что превратило Стога Колхуна в модель из глянцевого журнала, которую мы видим сегодня?

      Ричи фыркнул:

      – Стог, точно. Я и забыл.

      – Не такая уж это история. Даже вообще не история. После того лета… после 1958-го… мы прожили в Дерри еще два года. Потом моя мама потеряла работу, и нам пришлось переехать в Небраску, потому что там жила ее сестра, которая предложила взять нас к себе до тех пор, как матери не удастся вновь встать на ноги. Хорошего в этом было мало. Ее сестра, моя тетя Джин, относилась к тем умеющим портить жизнь стервам, которые считают своим долгом постоянно напоминать тебе о твоем месте в этом великом мире. Она неустанно твердила, как нам повезло, что у моей матери есть сестра, которая дала нам стол и кров, как нам повезло, что мы не живем на пособие, и все такое. Я стал таким толстым, что вызывал у нее отвращение. Она не давала мне покоя. «Бен, ты должен больше заниматься физкультурой. Бен, у тебя будет инфаркт до того, как тебе исполнится сорок, если ты не похудеешь. Бен, в мире голодает так много детей, что тебе должно быть стыдно своего веса». – Он помолчал, выпил воды. – Но она поминала голодающих детей и в тех случаях, когда я оставлял что-то в тарелке.

      Ричи рассмеялся и кивнул.

      – В любом случае страна только выходила из кризиса, и моей матери потребовался почти год на поиски постоянной работы. Тогда мы уехали из дома моей тетушки в Ла-Висте и перебрались в Омаху. В сравнении с 1958 годом я прибавил девяносто фунтов. Думаю, я толстел исключительно для того, чтобы досадить тете Джин.

      Ричи присвистнул.

      – Так ты весил…

      – Почти двести десять фунтов, – мрачно ответил Бен. – И когда я пошел в Истсайдскую среднюю школу в Омахе, уроки физкультуры… не стали моими любимыми. И там меня звали Сисястым. Надеюсь, идея вам понятна.

      Насмешки продолжались семь месяцев, но однажды, когда мы переодевались после очередного урока физкультуры, двое или трое парней начали… шлепать меня по животу. Они называли это «стрясти жир». Скоро к ним присоединились еще двое или трое. Потом четверо или пятеро. И наконец, они все приняли участие в этой забаве, принялись гонять меня по раздевалке, шлепая по животу, по заду, по спине, по ногам. Я перепугался и начал кричать. От моих криков остальные просто заливались смехом.

      Знаете, – Бен смотрел на стол, перекладывая ножи и вилки, – оглядываясь назад, я могу сказать, что до звонка Майка тот день был последним, когда я подумал о Генри Бауэрсе. Начал это сын фермера, парень со здоровенными ручищами, и пока они гоняли меня, я решил, что Генри вернулся в мою жизнь. Думаю… нет, я знаю, что именно тогда я и запаниковал.

      Они гнали меня по коридору, мимо шкафчиков, где парни, которые серьезно занимались спортом, хранили свою амуницию. Голый, красный, как сваренный лобстер, я потерял чувство собственного достоинства… или себя. Вот до чего они меня довели. Я кричал, зовя на помощь, а они бежали за мной и орали: «Стрясем жир! Стрясем жир! Стрясем жир!» Там стояла скамья…

      – Бен, тебе не обязательно все это вспоминать! – внезапно воскликнула Беверли. Лицо ее сделалось пепельно-серым. Она вертела в руках стакан, чуть не расплескав воду.

      – Пусть закончит, – возразил Билл.

      Бен бросил на него короткий взгляд и кивнул.

      – Скамья стояла в конце коридора. Я споткнулся о нее, упал, ударился головой. Минуту или две они еще стояли вокруг меня, а потом чей-то голос сказал: «Ладно. Хорошего понемножку. Идите переодеваться».

      В дверях стоял тренер, в синих спортивных штанах с белыми лампасами и белой футболке. Никто не знал, как давно он за всем этим наблюдал. Они все посмотрели на него, некоторые улыбались, другие чувствовали себя виноватыми, лица третьих не выражали ничего. Они ушли. А я разрыдался.

      Тренер еще какое-то время стоял, привалившись к дверному косяку, глядя на меня, глядя на голого толстого мальчика, чья кожа покраснела от бесчисленных шлепков, на толстого мальчика, который плакал, лежа на полу.

      Наконец он спросил: «Бенни, почему бы тебе на хер не заткнуться?»

      И я заткнулся. От изумления. Представить себе не мог, что услышу такое слово из уст учителя. Посмотрел на него снизу вверх, а он подошел и сел на скамью, о которую я споткнулся. Наклонился ко мне, и свисток, который висел у него на шее, качнулся и стукнул меня по лбу. На мгновение я подумал, что он собирается поцеловать меня или сделать что-то такое, и отпрянул, но он схватил меня за сиськи и сжал. Потом убрал руки и вытер о штаны, будто прикасался к чему-то грязному.

      «Ты думаешь, я собираюсь успокаивать тебя? – услышал я от него. – Напрасно. Их тошнит от твоего вида, и меня тоже тошнит. Причины у нас разные, но только потому, что они – дети, а я – нет. Они не знают, почему их от тебя тошнит. Я знаю. Меня тошнит, потому что я вижу, как ты хоронишь хорошее тело, которое дал тебе Бог, под толстенным слоем жира. Это форменное безобразие – так потакать собственным глупым желаниям. А теперь послушай меня, Бенни, потому что другого случая поговорить с тобой мне не представится. У меня футбольная команда, и баскетбольная, и легкоатлетическая, а в промежутках приходится работать и с пловцами. Поэтому это наш первый и последний разговор. Ты заплыл жиром здесь, – он постучал меня по лбу, по тому самому месту, куда ударил этот чертов свисток. – Там у всех скапливается жир. А если ты сосредотачиваешь то, что у тебя между ушей, на диете, то начинаешь терять вес. Но такие парни, как ты, на это не способны».

      – Какой мерзавец! – негодующе воскликнула Беверли.

      – Да, – Бен широко улыбнулся. – Но он не знал, что он мерзавец, таким был тупым. Он, вероятно, видел Джека Уэбба в фильме «Инструктор»199   «Инструктор» (1957) – фильм об инструкторе морских пехотинцев, Джек Уэбб (1920–1982) – исполнитель главной роли, режиссер и продюсер.

      [Закрыть] раз шестьдесят, поэтому действительно думал, что оказывает мне услугу. И, как выяснилось, оказал. Потому что в тот самый момент я кое о чем подумал. Я подумал…

      Он отвернулся, нахмурился – и у Билла вдруг возникло престраннейшее чувство: он знал, что сейчас скажет Бен, прежде чем тот открыл рот.

      – Я сказал вам, что последний раз вспомнил Генри Бауэрса, когда эти парни гонялись за мной и сгоняли с меня жир. А когда тренер поднимался, чтобы уйти, я в последний раз по-настоящему подумал о том, что мы сделали летом пятьдесят восьмого. Я подумал…

      Бен вновь замялся, по очереди посмотрел на каждого, словно изучая лица, и продолжил, тщательно выбирая слова.

      – Я подумал, как славно мы действовали вместе. Я подумал о том, что мы сделали и как мы это сделали, и меня вдруг осенило: если бы тренеру пришлось столкнуться лицом к лицу с чем-то таким, волосы у него мгновенно бы поседели, а сердце бы остановилось, как старые часы. Наверное, я отнесся к нему несправедливо, но и он поступил точно так же по отношению ко мне. И наверное, понятно, что после этого произошло со мной…

      – Ты озверел, – подсказал Билл.

      Бен улыбнулся.

      – Да, совершенно верно, – кивнул он. – Я его позвал: «Тренер!» Он повернулся и посмотрел на меня. «Вы говорите, что тренируете легкоатлетическую команду?» – спросил я.

      «Совершенно верно, – ответил он. – Хотя тебе это без разницы».

      «Послушай меня, глупый, тупоголовый сукин сын, – продолжил я, и у него отвисла челюсть и выпучились глаза. – В марте я собираюсь принять участие в соревнованиях по бегу. И что ты думаешь по этому поводу?»

      «Я думаю, тебе стоит закрыть пасть, пока ты не нажил серьезных неприятностей».

      «Я собираюсь победить всех, кого ты выставишь. Я собираюсь победить твоих лучших спортсменов. А потом я хочу услышать от тебя гребаное извинение».

      Его пальцы сжались в кулаки, и на мгновение мне показалось, что сейчас он вернется и врежет мне так, что мало не покажется. Но пальцы разжались.

      «Это всего лишь слова, жиртрест, – услышал я. – Говорить может каждый. Но если ты обгонишь моих лучших, я подам заявление об уходе и пойду убирать кукурузу». С тем он и ушел.

      – Ты похудел? – спросил Ричи.

      – Если на то пошло, да, – ответил Бен. – Но тренер ошибся. Причина была не у меня в голове. Ее следовало искать в моей матери. В тот вечер я пришел домой и сказал, что хочу похудеть. Закончилось все жуткой ссорой, мы оба расплакались. Она начала с прежних аргументов: я совсем не толстый, просто у меня широкие кости, а большой мальчик, который хочет стать большим мужчиной, должен есть много только для того, чтобы не терять вес. Для нее… думаю, моя полнота прибавляла ей уверенности. Ее пугала необходимость одной воспитывать сына. У нее не было ни специального образования, ни особых навыков, только желание трудиться. И когда она могла дать мне добавку… или посмотреть на меня через стол и увидеть, какой я большой…

      – Она чувствовала, что в этой битве с жизнью она побеждает, – вставил Майк.

      – Точно. – Бен допил пиво и ладонью вытер маленькие пенные усики с верхней губы. – Так что сражаться пришлось прежде всего не с моей головой, а с ней. Она мое желание просто отторгала, и не один месяц. Не хотела выбрасывать мою старую одежду, не покупала новую. Я к тому времени уже бегал. Бегал постоянно, и иногда сердце билось так сильно, что я едва не терял сознание. Мой первый забег на милю закончился тем, что меня вырвало и я таки грохнулся в обморок. Потом я какое-то время только блевал. А чуть позже мне приходилось удерживать штаны, чтобы они не свалились с меня на бегу.

      Я подрядился разносить газеты и бегал с почтальонской сумкой на шее. Она билась о мою грудь, а руками я держался за штаны. Мои рубашки уже напоминали паруса. Вечерами, приходя домой, я съедал половину того, что лежало в моей тарелке. Мать рыдала и говорила, что я морю себя голодом, убиваю себя, что я больше ее не люблю, что она надрывается на работе ради меня, а мне на это наплевать.

      – Господи, – пробормотал Ричи, закуривая. – Не представляю себе, как ты это выдержал, Бен.

      – Просто лицо тренера постоянно стояло передо мной, – ответил Бен. – Я помнил, как он выглядел после того, как схватил меня за сиськи в коридоре, который вел в мужскую раздевалку. Так мне и удалось похудеть. Я купил себе новые джинсы и кое-что из одежды на деньги, которые получал на почте, а один старик, который жил на первом этаже, шилом прокалывал на моем ремне новые дырки… если не ошибаюсь, проколол пять. Думаю, я тогда вспомнил еще один случай, когда мне самому пришлось покупать новые джинсы – после того как Генри столкнул меня в Пустошь и едва не изрезал на куски.

      – Да, – улыбнулся Эдди. – В тот день ты еще дал мне совет насчет шоколадного молока. Помнишь?

      Бен кивнул.

      – Если я и вспомнил, – продолжил Бен, – то лишь на секунду, а потом все ушло. Примерно в то же время я начал ходить в школе на курс «Здоровье и правильное питание» и выяснил, что зелени можно есть сколько угодно и при этом совершенно не поправляться. Как-то вечером мать поставила на стол миску с салатом, шпинатом, кусочками яблока и остатками ветчины. Я никогда не любил заячьей еды, но в тот вечер трижды брал добавку и говорил матери, как все вкусно.

      И, как выяснилось, проблема разрешилась сама собой. Мать не волновало, что именно я ел, главное, чтобы я ел много. После этого она закармливала меня салатами. Я их ел три следующих года. Иной раз смотрел в зеркало, чтобы убедиться, что нос у меня не дергается, как у кролика.

      – А с тренером чем закончилось? – спросил Эдди. – Ты вышел на беговую дорожку? – И он коснулся ингалятора, словно мысль о беге напомнила об астме.

      – Да, вышел, – ответил Бен. – На двух дистанциях, двести двадцать ярдов и четыреста сорок. К тому времени я похудел на семьдесят фунтов и вырос на два дюйма, поэтому то, что осталось, лучше распределилось по телу. В первый день я выиграл забеги и на двести двадцать ярдов, обогнав второго призера на шесть футов, и на четыреста сорок, оторвавшись на восемь футов. Потом подошел к тренеру, такому взбешенному, что он мог бы кусать локти. «Похоже, вам пора подавать заявление об уходе и идти собирать кукурузу, – сказал я ему. – Когда собираетесь брать билет в Канзас?»

      Поначалу он молчал… только врезал мне, и я упал на спину. Потом велел мне убираться со стадиона. Сказал, что такие умники, как я, ему в легкоатлетической команде не нужны.

      «Я бы не пошел к вам в команду, даже если бы меня назначил туда президент Кеннеди, – ответил я, вытирая кровь с уголка рта. – И поскольку я начал худеть благодаря вам, зла я на вас не держу… но в следующий раз, когда поставите перед собой тарелку с вареной кукурузой, вспомните обо мне».

      Он сказал мне, что сделает из меня отбивную, если я тотчас же не уйду. – Бен чуть улыбался, но в этой улыбке не было ничего приятного и уж точно ничего ностальгического. – Так и сказал. Все смотрели на нас, включая парней, которых я победил. И все они пребывали в замешательстве. Я ему на это ответил: «Послушайте меня, тренер. Один удар вам с рук сойдет, потому что вы – обозленный неудачник, слишком старый, чтобы как-то изменить свою жизнь. Но попытайтесь ударить меня еще раз, и я сделаю все, чтобы вы остались без работы. Не уверен, что мне это удастся, но я приложу все силы. Я похудел для того, чтобы обрести малость собственного достоинства и покоя. И вот за это стоит бороться».

      – Все это звучит замечательно, Бен, – подал голос Билл, – но писатель во мне задается вопросом, неужто какой-то ребенок мог сказать такое.

      Бен кивнул, улыбнулся своей особенной улыбкой.

      – Сомневаюсь, если б речь шла о ребенке, не прошедшем через то, что довелось испытать нам. Но я это сказал… и не бросался словами.

      Билл подумал, кивнул:

      – Ладно.

      – Тренер стоял, уперев руки в боки, – продолжал Бен. – Он открыл рот и тут же закрыл. Все молчали. Я повернулся и ушел, и больше не видел тренера Вудлея. Когда мой куратор принес мне список предметов на следующий учебный год, кто-то в графе физкультура написал «ОСВОБОЖДЕН», и куратор это утвердил.

      – Ты его победил! – воскликнул Ричи, вскинув над головой сжатые в кулаки руки. – Молодец, Бен!

      Бен пожал плечами:

      – Думаю, я победил часть себя. Пожалуй, тренер меня подтолкнул… но я думаю, именно вы заставили меня поверить, что такое мне действительно под силу. И я это сделал.

      Бен обаятельно пожал плечами, но Билл видел капельки пота, выступившие у него на лбу.

      – Довольно исповедей. Но я готов выпить еще пива. Когда много говоришь, разыгрывается жажда.

      Майк просигналил официантке.

      Все шестеро что-то заказали и болтали о пустяках, пока не прибыли напитки. Билл смотрел на свой стакан с пивом, наблюдая, как пузырьки карабкаются по стенкам. Его забавляла и ужасала надежда, что кто-то еще расскажет историю о прожитых годах, допустим, Беверли – о чудесном человеке, за которого она вышла замуж (пусть даже он и был занудой, как и большинство чудесных людей), или Ричи Тозиер принялся бы травить байки о забавных случаях в радиостудии, или Эдди Каспбрэк рассказал бы им, каков на самом деле Тедди Кеннеди, сколько оставляет на чай Роберт Редфорд… или выдвинул бы несколько любопытных версий о том, почему Бен смог сбросить лишние фунты, а он по-прежнему не расстается с ингалятором.

      «Дело же в том, – думал Билл, – что Майк может начать говорить в любую минуту, а у меня нет уверенности, что я хочу его слушать. И сердце у меня бьется слишком уж часто, и руки чересчур похолодели. Чтобы выдержать такой страх, надо быть на двадцать пять лет моложе. Та к скажите что-нибудь, кто-нибудь. Давайте поговорим о карьерах и родственниках, о том, каково это – вновь смотреть на давних друзей и осознавать, что время пару-тройку раз крепко врезало тебе в нос. Давайте поговорим о сексе, о бейсболе, о ценах на бензин, о будущем стран – участниц Варшавского договора. О чем угодно, за исключением одной темы, обсудить которую мы тут и собрались. Та к скажите что-нибудь кто-нибудь».

      iknigi.net

      Читать книгу Оно Стивена Кинга : онлайн чтение

      Текущая страница: 34 (всего у книги 92 страниц) [доступный отрывок для чтения: 60 страниц]

      4

      В то утро Беверли вертелась как белка в колесе. Она приготовила отцу завтрак: апельсиновый сок, яичницу, гренок по эл-маршски (хлеб подогревался, но не поджаривался). Отец сидел за столом, прикрытый газетой. Он съел все.

      – Где бекон?

      – Больше нет, папа. Последний вчера закончился.

      – Поджарь мне гамбургер.

      – Остался только маленький ку…

      Газета зашуршала, опустилась. Взгляд синих глаз упал на Бев, как гиря.

      – Что ты сказала? – мягко спросил он.

      – Я сказала, уже жарю, папа.

      Мгновение он смотрел на дочь. Потом газета поднялась, а Бев поспешила к холодильнику, чтобы достать мясо.

      Поджарила ему гамбургер, размяв остатки мясного фарша, которые лежали в морозилке, в котлету, чтобы казалось побольше. Отец съел все, читая страницу спортивных новостей, а Беверли готовила ему ленч: два сандвича с ореховым маслом и джемом, большой кусок торта, который мать вчера вечером принесла из «Гринс фармс», термос с очень сладким кофе.

      – Передай матери, что я сказал, чтобы в доме сегодня прибрались, – велел он, беря контейнер с ленчем. – Квартира выглядит как свинарник. Черт побери! Я ведь целый день подчищаю грязь в больнице. И не хочу приходить в свинарник. Учти это, Беверли.

      – Хорошо, папа. Обязательно.

      Он поцеловал ее в щеку, грубовато обнял и ушел. Как и всегда, Беверли подошла к окну своей комнаты и наблюдала, как он идет по улице. Как и всегда, испытывала безотчетное облегчение, когда он поворачивал за угол… и ненавидела себя за это.

      Она помыла посуду, взяла книгу, которую читала, посидела на ступенях заднего крыльца. Ларс Терамениус, длинные белокурые волосы которого светились собственным светом, приковылял от соседнего дома, чтобы показать Беверли новый грузовик «Тонга» и новые ссадины на коленях. Беверли повосторгалась первым и поохала над вторыми. Потом ее позвала мать.

      Они сменили белье на обеих кроватях, вымыли полы, начистили кухонный линолеум. Мать вымыла пол в ванной, за что Беверли едва не расцеловала ее. Элфрида Марш, невысокая женщина с седеющими волосами, улыбалась редко. Ее морщинистое лицо говорило миру, что она пожила уже немало, но собирается пожить еще. Говорило лицо и о том, что ничего в жизни не давалось ей легко и она не рассчитывает на скорые перемены.

      – Сможешь помыть окна в гостиной, Бевви? – спросила мать, входя на кухню. Она уже надела униформу официантки. – Мне надо съездить в больницу святого Ионы в Бангор, навестить Черил Таррент. Вчера вечером она сломала ногу.

      – Да, помою, – кивнула Беверли. – А что случилось с мисс Таррент?

      – Она и эта никчемность, ее муж, попали в автомобильную аварию, – мрачно ответила Элфрида. – Он сел за руль пьяным. Ты должна каждый вечер благодарить Бога в своих молитвах, что твой отец не пьет, Бевви.

      – Я благодарю, – ответила Бев. И благодарила.

      – Скорее всего она потеряет работу, да и его выгонят. – Тут в голос Элфриды прокрались нотки ужаса. – Наверное, им придется жить на пособие.

      По разумению Элфриды Марш, ничего более ужасного с человеком произойти не могло. Даже потеря ребенка или весть о том, что у тебя рак, не шли с этим ни в какое сравнение. Человек мог жить бедно, мог, как она говорила, «едва сводить концы с концами». Но ниже всего, ниже даже дна, опускался тот, что жил на пособие, сидел на горбу у других, тех, кто работал. И она знала, что именно такая перспектива маячит теперь перед Черил Таррент.

      – Когда помоешь окна и вынесешь мусор, можешь пойти погулять, если хочешь. Вечером твой отец играет в боулинг, так что тебе не придется готовить ему ужин, но я хочу, чтобы ты вернулась засветло. Ты знаешь почему.

      – Хорошо, мама.

      – Господи, ты так быстро растешь. – Элфрида посмотрела на проступающие под свитером груди. Любящим, но жестким взглядом. – Не знаю, что я буду здесь делать после того, как ты выйдешь замуж и переедешь в свой дом.

      – Я буду жить здесь всегда, – улыбнулась Беверли.

      Мать быстро обняла ее, поцеловала в уголок рта теплыми, сухими губами.

      – Как бы не так. Но я люблю тебя, Бевви.

      – Я тоже люблю тебя, мама.

      – Только смотри, чтобы на окнах не осталось никаких потеков, – предупредила она, взяв сумочку и направляясь к двери. – Если останутся, отец вломит тебе по первое число.

      – Я постараюсь, чтобы не осталось. – А когда мать открыла дверь, Беверли спросила, как она надеялась, легко и непринужденно: – Ты не заметила ничего странного в ванной, мама?

      Элфрида обернулась, нахмурилась:

      – Странного?

      – Ну… вчера вечером я увидела там паука. Он выполз из сливного отверстия в раковине. Папа тебе не сказал?

      – Вчера вечером ты рассердила отца, Бевви?

      – Нет! Ха-ха! Я сказала ему о пауке, который вылез из сливного отверстия и напугал меня, а он рассказал мне, что раньше они находили дохлых крыс в унитазах старой средней школы, потому что там были очень широкие канализационные трубы. Он не сказал тебе насчет паука, которого я видела?

      – Нет.

      – Ладно, не важно. Я просто хотела узнать, а вдруг ты тоже видела его.

      – Не видела я никаких пауков. Но мне бы хотелось, чтобы мы смогли позволить себе новый линолеум в ванной. – Она посмотрела в небо, синее и безоблачное. – Говорят, если убьешь паука, будет дождь. Ты его не убила, нет?

      – Нет, – покачала головой Беверли. – Я его не убила.

      Мать вновь посмотрела на нее, сжав губы так плотно, что они практически исчезли.

      – Ты уверена, что вчера вечером твой отец не злился на тебя? Бевви, он никогда не трогает тебя?

      – Что? – Беверли смотрела на мать в полном замешательстве. Господи, отец трогал ее каждый день. – Я не понимаю…

      – Не важно, – оборвала дочь Элфрида. – Не забудь про мусор. И если на окнах останутся потеки, без трепки тебе не обойтись.

      – Я не…

      (он никогда не трогает тебя?)

      …забуду.

      – И вернись домой до темноты.

      – Вернусь.

      (Он…)

      (…ужасно тревожится?)

      Элфрида ушла. Беверли прошла к себе в комнату и опять постояла у окна, наблюдая, как мать поворачивает за угол и скрывается из виду. Потом, точно зная, что мать идет к автобусной остановке, Беверли взяла ведро, бутылку «Уиндекса» и тряпки из-под раковины. Пошла в гостиную и начала мыть окна. В квартире было как-то слишком тихо. Всякий раз, когда скрипел пол или хлопала дверь, она чуть подпрыгивала. Когда в туалете Болтонов на втором этаже спустили воду, ахнула, почти что вскрикнула.

      И то и дело смотрела на закрытую дверь в ванную.

      Наконец подошла к ней, открыла, заглянула внутрь. Мать прибиралась здесь утром, так что большая часть крови, которая натекла лужей под раковиной, исчезла. Как и кровь на наружном ободе раковины. Но бордовые потеки остались внутри раковины, а капли и пятна – на зеркале и обоях.

      Беверли посмотрела на свое бледное отражение, и осознала с внезапно возникшим суеверным ужасом, что из-за крови на зеркале возникает ощущение, будто кровоточит ее лицо. И вновь подумала: «Что же мне с этим делать? Я чокнулась? Мне все это кажется?»

      Сливная труба вдруг отрыгнула смешком.

      Беверли закричала, захлопнула дверь, и даже спустя пять минут ее руки так сильно дрожали, что она едва не выронила бутылку «Уиндекса», моя окна в гостиной.

      5

      Около трех часов дня, заперев дверь в квартиру и сунув ключ в карман джинсов, Беверли Марш, идя по переулку Ричарда – узкому проходу, соединяющему Главную и Центральную улицы, наткнулась на Бена Хэнскома, Эдди Каспбрэка и еще одного мальчика, его звали Брэдли Донован, которые играли в пристенок.

      – Привет, Бев! – крикнул Эдди. – Тебе не снились кошмары после этих фильмов?

      – Нет. – Беверли присела на корточки, чтобы посмотреть за игрой. – Откуда ты знаешь?

      – Мне сказал Стог. – Эдди указал большим пальцем на Бена, который жутко покраснел, как показалось Бев, безо всякой на то причины.

      – Какие есе фильмы? – спросил Брэдли, и теперь Бев его узнала: он приходил в Пустошь с Биллом Денбро. Они вместе ездили на логопедические занятия в Бангор. Беверли и думать о нем забыла. Если б ее спросили, она бы ответила, что он значил для нее меньше, чем Бен или Эдди, – куда как меньше.

      – Пару фильмов про чудовищ, – ответила она и, оставаясь на корточках, втиснулась между Беном и Эдди.

      – Играете в пристенок?

      – Да. – Бен посмотрел на нее и тут же отвел глаза.

      – Кто выигрывает?

      – Эдди, – ответил Бен. – Эдди просто молоток.

      Она посмотрела на Эдди, который скромно полировал ногти о рубашку, и засмеялась.

      – Можно мне поиграть?

      – Я не против, – ответил Эдди. – Центы у тебя есть?

      Она сунула руку в карман и вытащила три.

      – Ух ты, выходить из дома с такими деньжищами? – спросил Эдди. – Я бы не решился.

      Бен и Донован Брэдли рассмеялись.

      – Девочки тоже могут быть смелыми, – очень серьезно ответила Беверли, и в следующий момент смеялись уже все.

      Брэдли бросал первым, потом Бен, за ним – Беверли. Эдди – после всех, потому что выиграл последний круг. Монетки они бросали в заднюю стену «Аптечного магазина на Центральной». Иногда монетки не долетали до стены, иногда – ударялись о нее и отскакивали. После того как круг заканчивался, все четыре цента забирал тот, чья монетка оказывалась ближе к стене. Через пять минут три цента Беверли превратились в двадцать пять. Проиграла она только один круг.

      – Дефсенка сульнисает! – недовольно воскликнул Брэдли и поднялся, чтобы уйти. От добродушия не осталось и следа. Он смотрел на Беверли со злобой и обидой. – Дефсенкам нелься расре…

      Бен вскочил. Вид вскакивающего Бена производил впечатление.

      – Извинись!

      Брэдли вытаращился на Бена. Челюсть у него отвисла.

      – Сто?

      – Извинись! Она не жульничала!

      Брэдли перевел взгляд с Бена на Эдди, потом на Беверли, которая по-прежнему стояла на коленях. Вновь посмотрел на Бена.

      – Хосес, стобы тфоя губа тосе стала толстой, как фсе остальное, косел?

      – Конечно, – ответил Бен, и внезапно усмехнулся. И что-то в его усмешке заставило Брэдли в удивлении, неловко отступить на шаг. Возможно, в ней ему открылась простая истина: выйдя победителем из двух, не одного, столкновений с Генри Бауэрсом, Бен Хэнском совершенно не боялся костлявого Брэдли Донована (не только шепелявого, но и с множеством бородавок на руках).

      – Да, а потом фы фсе наброситесь на меня. – Брэдли отступил еще на шаг, – голос задрожал, глаза заблестели от слез. – Фы фсе обмансики.

      – Возьми назад то, что сказал о ней, – Бен надвинулся на него.

      – Да ладно, Бен. – Беверли протянула руку с монетками к Брэдли. – Возьми свои. Я играла не для того, чтобы разбогатеть.

      Слезы обиды выплеснулись на нижние ресницы Брэдли. Он ударил Беверли по руке, державшей монетки, и побежал по переулку Ричарда к Центральной улице. Остальные смотрели ему вслед, открыв рты. Отбежав на безопасное расстояние, Брэдли повернулся и закричал: «Ты – маленькая сука! Десефка! Десефка! И мать тфоя – слюха!»

      Беверли ахнула. Бен бросился следом за Брэдли, но добился немногого: зацепился ногой за пустую коробку и упал. Брэдли уже скрылся из виду, и Бен прекрасно понимал, что не сумеет его догнать. Поэтому повернулся к Беверли, чтобы убедиться, что с той все в порядке. Последнее слово Брэдли шокировало его не меньше, чем ее.

      Она увидела участие на его лице, хотела уже сказать, что ничего страшного, волноваться не о чем, брань на вороту не виснет… и тут странный вопрос матери

      (он никогда не трогает тебя?)

      вновь пришел в голову. Странный вопрос, да – простой и при этом нелепый, но полный каких-то зловещих намеков, мутный, как старый кофе. И вместо того чтобы сказать, что брань на вороту не виснет, она разрыдалась.

      Эдди тревожно посмотрел на нее, достал ингалятор из кармана брюк, пустил струю в рот. Потом наклонился и начал собирать разлетевшиеся монетки. И по выражению лица чувствовалось, что дело это для него важное и серьезное.

      Бен инстинктивно шагнул к Беверли, чтобы обнять и утешить, но остановился. Слишком она была красивой. И перед этой красотой он чувствовал себя совершенно беспомощным.

      – Выше нос! – Он понимал, как идиотски это звучит, но не мог придумать ничего лучше. Легонько коснулся ее плеч, она закрыла лицо руками, пряча мокрые глаза и покрывшиеся пятнами щеки, а потом отвел руки, словно плечи Беверли его обожгли. И так покраснел, что, казалось, его хватит удар. – Выше голову, Беверли!

      Она опустила руки, пронзительно, яростно закричала:

      – Моя мать – не шлюха! Она… она официантка!

      И вдруг повисла мертвая тишина. Бен, с отпавшей челюстью, уставился на Беверли. Эдди смотрел на нее снизу вверх, сидя на корточках на брусчатке переулка, с руками, полными монеток. А потом, как по команде, все трое начали истерически хохотать.

      – Официантка! – прокудахтал Эдди. Он имел крайне смутное представление о том, кто такая проститутка, но сравнение с официанткой показалось ему очень даже классным. – Конечно же, она официантка!

      – Да! Именно так! – воскликнула Беверли, смеясь и плача одновременно.

      Бен так смеялся, что не мог удержаться на ногах. Он тяжело опустился на мусорный бак. Крышка под его весом прогнулась, и Бен повалился на землю. Эдди показывал на него рукой и буквально выл от смеха. Беверли помогла Бену подняться.

      Над ними раскрылось окно, раздался женский крик:

      – А ну пошли отсюда! Здесь живут люди, которым работать в ночную смену! Убирайтесь!

      Даже не подумав о том, что делают, все трое схватились за руки, Беверли посредине, и побежали к Центральной улице, все еще смеясь.

      6

      Они сложили все деньги в общий котел, и выяснили, что у них сорок центов – как раз на два фраппе164   Фраппе – густой молочный коктейль.

      [Закрыть] в аптечном магазине. Поскольку мистер Кин был занудой и не позволял детям младше двенадцати есть купленные ими лакомства у стойки, где продавалась газировка (он заявлял, что автоматы для пинбола в глубине торгового зала могут дурно на них повлиять), они взяли фраппе в двух большущих стаканах из вощеной бумаги, пошли с ними в Бэсси-парк и уселись на траву. Бен держал стакан с кофейным фраппе, Эдди – с клубничным, а Беверли, с соломинкой в зубах, сидела между мальчиками и попеременно прикладывалась то к одному стакану, то к другому, как пчелка, собирающая нектар. И впервые окончательно пришла в себя после тех ужасных мгновений прошлым вечером, когда сливное отверстие раковины харкнуло в нее кровью – она чувствовала себя вымотанной, эмоционально выхолощенной, но в душе воцарился покой. Во всяком случае, на время.

      – Не могу понять, что произошло с Брэдли, – наконец заговорил Эдди, в голосе слышались извиняющиеся нотки. – Он никогда так себя не вел.

      – Ты заступился за меня. – Беверли повернулась к Бену и внезапно поцеловала его в щеку. – Спасибо.

      Бен вновь залился краской.

      – Ты же не жульничала, – пробормотал он, и тремя большущими глотками всосал в себя половину кофейного фраппе. После чего слишком громко, будто кто-то выстрелил из дробовика, отрыгнул.

      – А еще раз слабо, папаша? – спросил Эдди, и Беверли расхохоталась, держась за живот.

      – Хватит, – смеясь, выдохнула она. – У меня живот болит. Пожалуйста, хватит.

      Бен улыбался. Ночью перед сном он будет вновь и вновь прокручивать в памяти то мгновение, когда она его поцеловала.

      – Теперь с тобой все в порядке? – спросил он.

      Беверли кивнула.

      – Дело не в нем. И не в том, как он обозвал мою мать. Вчера вечером кое-что случилось. – Она замялась, перевела взгляд с Бена на Эдди, вновь на Бена. – Я… я должна кому-то сказать. Или показать. Или что-то сделать. Наверное, я плакала, потому что боюсь чокнуться.

      – И о чем ты говоришь, чокнутая ты наша? – послышался новый голос.

      К ним подошел Стэнли Урис. Невысокий, худенький и, как и всегда, невероятно опрятный – слишком уж опрятный для подростка, которому только-только исполнилось одиннадцать. В белой рубашке, аккуратно заправленной в чистенькие джинсы, причесанный, в высоких кедах без единой пылинки на мысках, выглядел он, как самый маленький в мире взрослый. Потом он улыбнулся, и эта иллюзия исчезла.

      «Она не скажет то, что собиралась сказать, – подумал Эдди, – по тому что Стэнли не было, когда Брэдли обозвал ее мать тем словом».

      Но после недолгого колебания Беверли рассказала. Потому что каким-то образом Стэнли отличался от Брэдли. Было в нем что-то такое, начисто отсутствующее у Брэдли.

      «Стэнли – один из нас, – подумала Беверли, и задалась вопросом, а чего это вдруг ее кожа покрылась мурашками. – Рассказывая все это, я не делаю им никаких одолжений. Ни им, ни себе».

      Но рассуждать более не имело смысла. Потому что она уже начала рассказывать. Стэн сел рядом с ними, лицо его застыло, такое серьезное. Эдди предложил ему остатки клубничного фраппе, но Стэн только покачал головой, его глаза не отрывались от лица Беверли. Никто из мальчиков не произнес ни слова.

      Она рассказала им о голосах. О том, что узнала голос Ронни Грогэн. Она знала, что Ронни умерла, но все равно слышала именно ее голос. Она рассказала им о крови, о том, что ее отец крови этой не видел и не чувствовал, о том, что и ее мать утром этой крови не заметила.

      Когда закончила, оглядела их лица, боясь того, что может в них увидеть… но неверия не увидела. Ужас – да, но они ей верили.

      – Пошли поглядим, – наконец предложил Бен.

      7

      Они вошли через черный ход, и не потому, что ключ Бев подходил к этому замку. Она сказала, что отец ее убьет, если миссис Болтон увидит, что в отсутствие родителей она входит в квартиру с тремя мальчишками.

      – Почему? – спросил Эдди.

      – Тебе не понять, тупица, – ответил Стэн. – Поэтому молчи.

      Эдди уже собрался сказать что-то резкое, вновь взглянул на бледное, напряженное лицо Стэна, и решил, что лучше промолчать.

      Дверь открылась на кухню, залитую предвечерним солнцем и летней тишиной. На сушилке поблескивала вымытая после завтрака посуда. Все четверо сгрудились у кухонного стола, а когда наверху хлопнула дверь, подпрыгнули и нервно рассмеялись.

      – Где это? – шепотом спросил Бен.

      У Беверли кровь стучала в висках, когда она повела их по маленькому коридору, со спальней родителей по одну сторону и закрытой дверью в ванную в конце. Распахнула дверь, шагнула в ванную, протянула цепочку, на которой висела затычка, через раковину. Отступила, вновь встав между Беном и Эдди. Кровь засохла бордовыми пятнами на зеркале, и на раковине, и на обоях. Она смотрела на кровь, потому что это было ей легче, чем смотреть на мальчиков.

      Тихим голосом, в котором едва узнала свой собственный, она спросила:

      – Вы видите? Кто-нибудь из вас видит? Кровь тут есть?

      Бен выступил вперед, и снова она отметила, с какой легкостью для столь толстого мальчика он движется. Он коснулся одного пятна, второго, провел пальцем по растянувшейся капле.

      – Здесь. Здесь. И здесь.

      Голос звучал ровно и уверенно.

      – Ё-моё! Такое ощущение, что здесь зарезали свинью. – По голосу Стэна чувствовалось, что увиденное произвело на него неизгладимое впечатление.

      – Кровь выплеснулась из сливной трубы? – спросил Эдди. От вида крови его замутило. Дыхание участилось. Он сжимал в руке ингалятор.

      Беверли приложила немало усилий, чтобы снова не расплакаться. Ей этого не хотелось; она боялась, что ее примут за обычную девчонку-плаксу. Но ей пришлось ухватиться за ручку двери, потому что облегчение прокатилось пугающе сильной волной. До этого момента она и не подозревала, до какой степени уверовала, что сходит с ума, что у нее галлюцинации или что-то еще.

      – И твои мать с отцом ничего не видели? – удивился Бен. Прикоснулся к пятну крови, засохшей на раковине, убрал руку, вытер о подол рубашки. – Оосподи-суси!

      – Не знаю, как я вообще смогу входить сюда, – пожаловалась Беверли. – Чтобы помыться, или почистить зубы, или… вы понимаете.

      – Слушайте, а почему бы нам это не отчистить? – внезапно спросил Стэнли.

      Беверли повернулась к нему:

      – Отчистить?

      – Конечно. Возможно, с обоев все не отойдет, такое ощущение, сама видишь, что они на последнем издыхании, но с остальным мы точно справимся. Тряпки у тебя есть?

      – Под раковиной на кухне, – ответила Беверли. – Но моя мама спросит, куда они подевались, если мы их используем.

      – У меня есть пятьдесят центов. – Стэн не отрывал глаза от крови, которая выпачкала ванную вокруг раковины. – Когда приберемся, отнесем тряпки в прачечную самообслуживания, которую видели по дороге сюда. Выстираем, высушим и вернем под раковину до прихода твоих родителей.

      – Мама говорит, что кровь с материи не отстирать, – запротестовал Эдди. – Она говорит, что кровь туда въедается, или что-то такое.

      Бен истерично хохотнул.

      – Не важно, отстирается кровь или нет. Они все равно ее не видят.

      Никому не пришлось спрашивать, кого он подразумевал под «они».

      – Хорошо, – кивнула Беверли. – Давайте попробуем.

      8

      Следующие полчаса все четверо чистили ванную, будто суровые эльфы, и по мере того как кровь исчезала со стен, зеркала и фаянсовой раковины, Беверли чувствовала, что на сердце становится легче и легче. Бен и Ричи оттирали зеркало и раковину, она скребла пол. Стэн занимался обоями, работал очень осторожно, пользуясь чуть влажной тряпкой. В конце концов они избавились практически от всей крови. Бен закончил тем, что выкрутил лампочку из патрона над раковиной и поставил новую, которую взял из коробки с лампочками в кладовой. Их там хватало: Элфрида Марш закупила двухгодичный запас у «Львов Дерри», когда прошлой осенью те проводили ежегодную распродажу лампочек.

      Они использовали ведро Элфриды для мытья пола, ее чистящий порошок «Аякс» и много горячей воды. Воду меняли очень часто – никому не хотелось опускать в нее руки, едва она становилась бледно-розовой.

      Наконец Стэнли отступил к двери, обвел ванную критическим взглядом мальчика, которого никто не учил поддерживать чистоту и порядок, потому что он с этим родился, и сказал остальным: «Думаю, это все, что мы можем сделать».

      Едва заметные следы крови еще оставались слева от раковины, но обои в том месте были такими тонкими и ветхими, что Стэн решался лишь на самые легкие прикосновения. Однако и там кровь заметно поблекла: пастельный оттенок пятен не позволял утверждать, что на обои брызнула именно кровь.

      – Спасибо вам, – сказала Беверли. Она не помнила, чтобы когда-то еще испытывала такое глубокое чувство благодарности. – Спасибо вам всем.

      – Ерунда, – пробормотал Бен. Конечно же, вновь покраснев.

      – Это точно, – согласился Эдди.

      – Давайте закончим с тряпками. – Лицо Стэна было строгим, даже суровым. Потом Беверли подумает, что только Стэн, возможно, понимал, что они сделали еще один шаг к какому-то невообразимому столкновению.

      iknigi.net

      Почему Пеннивайз использует против Беверли именно кровь

      Когда Беверли в новом «Оно» первый раз сталкивается с Пеннивайзом, терроризирующим городок Дерри с момента его основания, он себя ей даже не показывает (что еще страшнее, чем когда ты точно знаешь, кто же твой враг) – он использует против нее кровь. Много-много крови. И вот почему.

      Если друзья Беверли ВСТРЕЧАЮТ свой самый главный страх, встречая Пеннивайза, то самой Беверли (как говорит в этом https://www.wmagazine.com/story/sophia-lillis-it-movie-actress интервью София, сыгравшая ее) приходится ЖИТЬ под одной крышей с ним. Потому что главный страх Беверли – это ее отец.

      В фильме объясняется не все (может, о чем-то расскажут во 2-й части), но, судя по тому, что в нем показано и о чем говорит София, мать Беверли умерла, когда та была еще совсем маленькой, и до поры до времени ее отец справлялся со своими обязанностями неплохо. Однако чем старше становилась Беверли, чем больше она становилась похожей на свою мать, тем чаще ее отец вел себя так, что Беверли приходилось передвигаться по собственному дому (очень мрачному) как можно быстрее и тише, чтоб только лишний раз не видеть его, не общаться с ним (https://www.vanityfair.com/hollywood/2017/09/it-movie-beverly-sophia-lillis-stephen-king). Как в тот момент, когда он впервые появляется на экране. Только Беверли подумала, что ей повезло и что она успеет добраться до своей маленькой комнаты, убрать свою покупку и уже потом поздороваться с ним, как он неожиданно появляется, вырывает у нее из рук пакет и, увидев, что в нем лежит пачка тампонов, которую Беверли не хотела ему показывать, улыбается настолько отвратительно, что Пеннивайз со своей способностью разрывать людей на части нервно курит в сторонке. Он лапает руками и слюнявит взглядом ее длинные волосы и говорит то, что она всегда слышит от него, когда он ее так оскорбляет своими совершенно не отцовскими прикосновениями: «Скажи мне, что ты все еще моя малышка». И когда Беверли отвечает: «Да, пап», он говорит: «Хорошо». И идет смотреть зомбоящик. А она запирается в ванной комнате и отрезает себе волосы, уничтожая ту Беверли, какую хотели видеть в этом фильме продюсеры (https://talifa88.livejournal.com/371133.html). Что еще можно увидеть и в этот момент, и дальше, когда в кадр будет попадать маленькая комната Беверли? Она ВСЕГДА открыта. Поэтому Беверли, которая в одиночку держит оборону в школе и не может отдохнуть там от ужаса, что ждет ее дома (https://talifa88.livejournal.com/360724.html), и в собственной комнате не чувствует себя в полной безопасности, постоянно начеку: ее отец в любую минуту может заявиться. Поэтому, когда один из ее друзей подбрасывает в ее рюкзак открытку, она идет в ванную, чтобы прочитать ее, – ведь ванную можно запереть на щеколду (https://screenrant.com/it-movie-2017-beverly-most-important-character/). Да, конечно, ее отец с легкостью может выбить эту дверь, если разозлится, но хоть какая-то защита. В других комнатах и такой нет!

      Беверли забирается в ванну, читает открытку, отдыхает – и тут появляется Пеннивайз. Он все знает про ее отца. Он знает, чего она боится больше всего на свете. Знает, почему она жутко боится того дня, когда у нее начнутся месячные, когда она перестанет быть для своего отца маленькой девочкой – и если тот сейчас себя ТАК ведет, что же будет дальше? Он заговаривает с ней голосами похищенных и убитых им детей, которые раздаются из раковины, и, когда Беверли подходит к ней, пытаясь понять, что происходит, связывает ее и посылает ей прямо в лицо фонтан крови. Эта кровь бьет из раковины до тех пор, пока не окатывает саму Беверли с ног до головы и всю ванную:

      .

      Пол, потолок, занавеска, лампа, зубная щетка, расческа, открытка, полотенце, дверь – ВСЕ в крови. Пол ужасно скользкий из-за нее. И это еще не все сюрпризы: отец Беверли, которая так боялась увидеть в один ужасный день всего одну каплю крови (как предвестницу всего того, что заставило ее отца так мерзко улыбнуться) и которую Пеннивайз буквально искупал в крови, эту самую кровь не видит. Он прибегает, услышав ее крики о помощи, но решает, что ей это все померещилось и что она его зря побеспокоила. Пытаться отмыть ванную комнату сейчас или попозже, когда он уснет, слишком опасно: он может здорово разозлиться... решить, что она сошла с ума, и... что он тогда сделает? Наверно, он и сам не смог бы ответить на этот вопрос, если б Беверли спросила его об этом. Так что она пока может смыть кровь только с себя. И стараться не смотреть на кровавые следы, какие повсюду оставляет ее отец после каждого посещения ванной. Но на следующий день Беверли приглашает своих друзей к себе домой, чтобы убедиться, что она не сошла с ума, что они тоже видят кровь, – и они вместе с ней все это убирают. Ванная снова превращается в убежище для Беверли. И Пеннивайз, понимая, что снова ее точно так же не напугать, на время оставляет ее в покое. Хотя мог бы здорово ей поднасрать: он знает – отец Беверли лопнет от ревности, зависти и злости, если узнает, что, пока он был на работе, ЕГО дочь привела домой своих друзей, провела какое-то время с 6 мальчишками! Но Беверли тут повезло: Пеннивайз недооценил ее и поэтому не стал этого делать. Откуда ему было знать, что вскоре Беверли, спасая от него своих друзей, здорово ранит его и покажет им, что легендарного монстра Дерри можно и нужно убить (https://talifa88.livejournal.com/361222.html)? Его это шокировало не меньше, чем их тот факт, что он, получив такое ранение, еще достаточно силен, чтобы в отместку ранить одного из них и ретироваться, пока они еще в шоке и не сообразили, что им нужно прямо сейчас вооружиться всем, что есть под рукой, и вместе добить его.

      Когда Пеннивайз сбегает от них в свое логово, чтобы восстановиться, он, наверно, смотрит на трупы убитых им детей и взрослых и со злостью и удивлением думает о том, что Беверли – единственная, кто, увидев его в его любимом образе Танцующего Клоуна, не только не замерла от ужаса, но и сразу же попыталась убить его – то есть не сомневалась в том, что это вообще возможно. И она же – единственная, кто может убедить «Клуб неудачливых» не трястись поодиночке дома под простыней в надежде, что Пеннивайз, если они больше не будут лезть к нему, убьет не их, а кого-нибудь еще, но, взяв какое-нибудь оружие, собраться вместе, найти и убить его. Правда, Билл тоже так думает. Билл тоже не боится. Но Билл – не Беверли. Без нее за ним никто не пойдет. Ради Билла никто из них не станет рисковать жизнью. Надо что-то придумать с Беверли.

      Поправившись, Пеннивайз напоминает ей о себе, оставляя на полу ее ванной каплю крови. Как письмо: «Да-да, ты храбрее всех своих друзей, Беверли, но в одиночку тебе меня не уничтожить, вместе с Биллом тоже! Ты была права, когда сказала им, что вы сможете убить меня лишь в том случае, если будете держаться вместе. И что делают все они, кроме Билла, а? Трясутся от страха при одной мысли еще раз встретиться со мной! Хочешь их переубедить? Думаешь, я дам тебе это сделать? Ты пожалеешь, что ранила и – ПОЗОР для профессионального монстра-пугателя! – напугала меня». Беверли замечает эту каплю крови, когда принимает ванну. Но теперь она знает, кто ее наколдовал, вспоминает, как ударила его, и не боится. Ну или боится не так, как ему нужно, чтобы удачно атаковать ее. Намного больше Беверли боится своего отца. Поэтому Пеннивайз, которого она не только ранила, но и подорвала его веру в его силу, в его полную безнаказанность, непобедимость, делает то, что мог сделать раньше: то ли сам, то ли с помощью кого-то из жителей Дерри рассказывает ее отцу, что она все лето тайком встречалась с компанией мальчишек и что, кроме нее, других девочек на этих встречах не было!

      Держу пари, отец Беверли твердил ей с пеленок, что он – ее ЛУЧШИЙ друг и что никто никогда не будет любить ее так сильно, как он. Но если он, ее лучший друг, так жесток с ней, чего же ждать от других? Думая об этом, Беверли отгородилась ото всех. А потом ее начали травить в школе. И 6 мальчишек, которым тоже в школе доставалось и с которыми она решила подружиться, – это первый ее опыт общения с кем-то, кроме ее отца. Первая в ее жизни компания, где ей всегда были рады (https://newsline.com/it-scene-stealer-sophia-lillis-on-creating-a-rebellious-beverly-with-director-andy-muschietti/, https://www.vanityfair.com/hollywood/2017/09/it-movie-beverly-sophia-lillis-stephen-king). Но ее отцу этого не понять. Он закрывает входную дверь на еще один замок и прячет ключ, так что Беверли, которая хотела встретиться с Биллом, не может выйти из дома. Он берет ее за руку и говорит, что ему рассказали о ее поведении. Он говорит ей: «Я знаю, что у мальчиков на уме, когда они смотрят на тебя, Бевви. Я знаю это слишком хорошо». Он показывает ей открытку, которую ей подарил один из ее друзей и которую она спрятала в своем ящике со своим же нижним бельем, зная, что даже такое безобидное стихотворение из этой открытки приведет ее отца в ярость, если он прочитает его. Он решает, что, раз она начала интересоваться мальчиками, она уже достаточно взрослая. И пытается ее изнасиловать. Но Беверли отбивается от него, добегает до ванной и запирается в ней, соображая, что делать дальше. А ее отец делает то, что, наверно, ему всегда хотелось сделать, когда он бесился, что хотя бы в ванной Беверли может спрятаться: выбивает дверь ногой. И, попытавшись схватить ее, получает по башке тяжелым подручным предметом и падает на пол. Беверли смотрит, как из его раны течет кровь. Поворачивается, чтобы все-таки выйти из дома, и чуть не врезается в Пеннивайза, который ее похищает. [Или коротко о жизни девочки при патриархате: только отбилась от одного страшного клоуна – ТУТ ЖЕ появляется другой. А в перерывах между битвами нужно делать те дела, какие никак не отложить на потом.]

      Похищает, а не убивает. Не может. Потому что Беверли, победив свой самый главный страх (= что ее отец когда-нибудь перейдет от мерзких прикосновений к изнасилованию), справилась и со всеми остальными. Так что план Пеннивайза полностью провалился. На какую именно реакцию отца Беверли он рассчитывал? Что тот, узнав о друзьях Беверли, побьет ее и до самого начала нового учебного года будет держать «шлюху» под домашним арестом? И тогда, когда она будет одна дома, он внезапно появится рядом с ней и постарается напугать ее так, чтобы можно было убить ее? Или надеялся, что изнасилование сломает Беверли так, что она будет только рада смерти? Неизвестно. Но вообще Пеннивайз – как христианский Сатана. В смысле – он не может ЗАСТАВИТЬ кого-то сделать что-то, он может работать только с тем, что УЖЕ ЕСТЬ, что появилось до него. Он не мог превратить любящего свою дочь отца в такого вот ублюдка. Он знал, как отец Беверли относится к своей «малышке» на самом деле, но не знал, на что именно тот решится, если подкинуть ему «жареные факты» о ней. Как в книге об этом говорится: «Наконец-то она поняла, какую мысль подбросило ему Оно... да только какая-то ее часть знала, что мысль эта давно поселилась у него в голове, и Оно только воспользовалось тем, что лежало под ногами, ожидая, когда поднимут»*.

      Ну да на что бы там Пеннивайз ни рассчитывал, все пошло совсем не так. И вот Беверли жива, вместе со своими друзьями сражается с ним, и он пытается напугать ее, приняв облик ее отца – с раной на голове, чтобы она вспомнила, что недавно сделала, и испугалась хотя бы возможного наказания за это. Плохая идея, Пеннивайз, очень плохая:

      .

      >:^ЪЪЪЪЪ

      *Оно. Стивен Кинг. Пер. с англ. В. А. Вебера. – Москва: Издательство АСТ, 2017.

      talifa88.livejournal.com

      Роман "Оно"

      Источники

      Data: 08.04.2010 07:31 | Автор: Administrator

      Главные монстры и злодеи:

      Оно

      Генри Бауэрс

      Патрик Хокстеттер 

      Оно (англ. It) — роман ужасов американского писателя Стивена Кинга, вышедший в 1986 году. Оно является одним из самых объемных романов, написанных Кингом. В романе затрагиваются важные для Кинга темы: власть памяти, сила объединенной группы, травмы детства.

      Роман — история о семи друзьях из вымышленного города Дерри в штате Мэн. Повествование ведется параллельно в разных временных интервалах.

      Действие романа по большей части происходит в Дерри, где чудовище, обитающее в ливневых коллекторах, под городом, пользуясь своей способностью изменять форму, похищает и убивает детей.

      Сюжет

      В 1958 году Ричи Тозиер, Билл Денбро (лидер команды), Беверли Марш (она любит Билла), Майк Хенлон (негр), Эдди Капсбрак (астматик), Бен Ханском (он любит Беверли и даже написал для нее открытку со своим хайку (хокку) : «Твои волосы — зимний огонь, тлеющий в январе. Мое сердце сгорает в нем тоже». Позже эти слова сыграли с ним злую шутку, когда «оно» приняло облик Беверли), Стэн Урис (еврей) — ребята, называющие себя «Клуб Неудачников» (англ. The Loser’s Club) — столкнулись каждый по отдельности с ужасающим монстром, принимающим разные формы. Его самая запоминающаяся форма — злой клоун Пеннивайз ("Мелочник", от слова «мелочь») с воздушными шарами. В книге чудовище называют Оно. Помимо монстра, героев книги терроризирует местный хулиган Генри Бауэрс со своими приспешниками, но это еще сильнее сплачивает друзей.

      «Неудачники» принимают решение выследить и уничтожить Оно, погубившее младшего брата Билла. При этом все взрослое население города уверно, что убийства совершает некий маньяк (или даже несколько преступников), но все-таки человек, а не монстр. Выследив монстра в канализационных коллекторах глубоко под Дерри, дети дают ему бой. Использованный в ходе битвы воли и разума ритуал «Чудь» наносит чудовищу страшные, но не смертельные раны.

      Дети дают клятву, что если монстр вернется, они снова будут противостоять ему. После этого действие романа переносится в 1985 год, в котором Дерри снова потрясают ужасающие убийства. Майкл Хэнлон, единственный, кто остался в Дерри после инцидента, уверен в том, что Оно вернулось и напоминает «Неудачникам», позвонив им всем по очереди, о данном ими в детстве обещании. Остальные шесть «Неудачников» добились успеха в жизни, благополучно позабыв о произошедшем в детстве столкновении с Оно, но все они бездетны. Однако они вернулись в Дерри (не все — Стэн Урис (переживший самый сильный эмоциональный шок тогда, в детстве) совершил самоубийство после звонка Майкла), где начали по крупицам восстанавливать свои детские воспоминания. При этом каждый снова сталкивается с Оно.

      Оно решает использовать Генри Бауэрса (который столкнулся с монстром в 1958 году при преследовании «Неудачников» и сошел с ума), ныне сидящего в психиатрической клинике Джанипер Хилл, для устранения «Неудачников». Совершив побег, Бауэрс выслеживает друзей и серьезно ранит Майкла Хэлона. Пятеро оставшихся «Неудачников» снова спускаются в ливневые канализации, с целью разыскать монстра и уничтожить его окончательно. Кроме Бауэрса поход «Неудачников» также осложняют ревнивый муж Беверли и влюбленная жена Билла, неожиданно приехавшие в Дерри. Несмотря на то, что их теперь не «магическое число» — семь — им, с помощью «Черепахи» («отрыгнувшей нашу Вселенную, когда она мучалась животом»), удается окончательно победить Оно. Клуб Неудачников

      Клуб Неудачников это семеро детей, чьи жизни были объединены судьбой для борьбы с Оно. Некоторые из них были жертвами издевательств Генри Бауэрса и его компании. Вместе сражались с ужасающим Оно. Неудачники являются типичными героями, образы которых симпатичны Кингу, и поэтому он часто использует их в своих произведениях.

      Вильям «Билл» Денбро

      Также известен как «Большой Билл» и из-за своего заикания «Заика Билл». Его младший брат Джордж был убит Оно в 1957 году. Билл винил себя в смерти брата, потому что именно он сделал для него бумажный кораблик, ставший причиной смерти Джорджа на прогулке в тот день, когда тот встретил Оно (впервые появляющееся в романе в своей форме клоуна). Со смертью Джорджа родители замкнулись в себе и в семье охладились отношения между её членами. Билл является неофициальным лидером Клуба Неудачников. И именно он в 1958 и 1985 году сражался с Оно при помощи ритуала «Чудь», в конечном итоге уничтожая монстра. Как и многие персонажи Кинга, он является успешным писателем, причем работает в жанре horror.

      Бенджамин «Бен» Хэнском

      Получивший прозвище Хейстек (англ. Haystack— «стог сена, копна», намек на полноту Бена) от Риччи в честь знаменитого профессионального борца Хейстека Калуна. Из-за своего веса он часто становился жертвой издевательств Генри Бауэрса, который однажды хотел вырезать букву Н (англ. Henry) на животе Бена в отместку за то, что последний не дал ему списать на экзамене. Бен тайно влюблен в Беверли Марш. Позднее Бен становится известным и успешным архитектором и избавляется от лишнего веса. Интуитивно он понимал принципы строительства еще в детстве, построив с помощью друзей небольшую плотину на ручье Кендускеаг, едва не ставшей причиной подтопления части Дерри. Его навыки так же оказались полезными при строительстве подземного штаба Неудачников и отливке серебряных пуль, с помощью которых дети поразили Оно.

      Беверли «Бев» Марш

      Беверли единственная девочка/девушка в клубе. Она из бедной и сложной семьи, живущей на окраине города. Отец регулярно избивает Беверли по любым причинам. Позже она влюбилась в Билла Денбро и влилась в ряды Неудачников. Ее навык стрельбы из рогатки являлся ключевым фактором в борьбе против Оно. Повзрослев, она становится успешным дизайнером и выходит замуж за жестокого человека, напоминающего ей отца, в чем она никогда себе не признается.

      Ричард «Ричи» Тозиер

      Известен как «Поганый рот». Ричи самый легкомысленный из Неудачников. Он все время отпускает шутки и пародирует окружающих. Его шутки и пародии являются очень мощным и эффективным оружием против Оно. Также Ричи слишком развит для своего возраста. Поэтому он переводит свою скуку в постоянные колкости и остроты в адрес окружающих, что однажды выходит ему боком. Тозиер первым понял магическую силу числа семь и настаивал чтобы в группе было семь человек. Повзрослев он становится известным диск жокеем на популярной радиостанции.

      Эдди Капсбрак

      Ипохондрик, чья астма является выдуманной, возникшей в результате его мнительности и напора его матери. Эдди плохо видит и является самым слабым членом в группе. Ричи называет его Эдд, что Эдди ненавидит. После того как Генри со своими дружками сломал Эдди руку, мать Эдди попыталась оградить его от Неудачников, но Эдди проявляет твердость, заявив что он больше не беспомощный мальчишка каким она его представляет. Он стал успешным предпринимателем в лимузинном бизнесе и женился на девушке, похожей на его мать. Эдди погибает пытаясь поразить Оно своим ингалятором. Оно откусывает его руку и он умирает на руках у Беверли от потери крови.

      Майкл Хэнлон

      Последний, кто присоединился к клубу неудачников, во время преследования его бандой Генри Бауэрса. Он единственный, кто оставался в Дерри после первой встречи с Оно. Повзрослев, он становится библиотекарем. Именно он напоминает о клятве остальным Неудачникам после возобновления жестоких убийств в Дерри. У отца Майка был альбом, в котором хранились и приумножались различные факты, описывающие важные для Дерри события, включающие и появление Танцующего клоуна Пеннивайза. Впоследствии Майк становится опытным историком Дерри и знатоком фактов появления Оно. Выбравшийся из психиатрической клиники при помощи Оно Генри Бауэрс наносит тяжелую рану Майклу, повредив артерию на ноге. Майклу в почти бессознательном состоянии удается вызвать по телефону службу 911, несмотря на противодействие Оно. Позже Марк Ламоники, управляемый Оно́ совершает попытку убийства Хэнлона. Друзья Майкла, предчувствуя неприятности, совершают перенос энергии Майклу, в результате чего пресекают злой умысел монстра. Позже Майкл, оправившись от ран, как и все «Неудачники» постепенно теряет воспоминания о чудовище из канализации.

      Стэнли «Стэн» Урис

      Также известен как Стэн «Мужчина». Стэн педантичный и недоверчивый представитель еврейского народа в клубе. Логика, чистота и порядок — являются характерными чертами Стэнли. И именно из-за своей приверженности логике он долго не может поверить в существование Оно. Детское увлечение Стэнли — наблюдение за птицами и зарисовка их в альбом. Повзрослев, он становится партнером в большой бухгалтерской фирме Атланты.

      Несмотря на данную в детстве клятву, Стэнли не возвращается в Дерри для противостояния древнему монстру. Не сумев преодолеть свое отвращение к грязи, после звонка Майкла Хэнлона Стэнли совершает самоубийство.

      Персонажи второго плана

      Джордж Денбро

      Джордж Денбро: младший брат Билла, первый персонаж, встречающийся в книге. Джордж типичный ребенок —- веселый, добрый, наивный и невинный. Был убит Пеннивайзом, оторвавшим руку у Джорджа. Это была первая смерть в цикла убийств 1957 года, именно она и побудила сражаться Билла с Оно на протяжении всей книги.

      После первой битвы Оно затаилось в коллекторах, чтобы встретиться с Биллом в 1985 в виде его брата Джорджа. «Оно» приняло облик Джорджа и предъявило Биллу обвинения: «Ты отпустил меня тогда на прогулку и оно убило меня! Как ты мог!» Именно эта встреча развеяла все сомнения Билла и позволила ему сражаться в полную силу. Джордж, несмотря на то, что был убит в самом начале книги, является одним из самых важных (и необходимых) персонажей в книге, так как именно его смерть побудила Билла основать клуб «Неудачников» и уничтожить монстра Оно, предотвратив дальнейшие убийства.

      Генри Бауэрс

      Генри Бауэрс — садистской наклонности психотический персонаж, постоянно издевающийся над «Неудачниками» с самого детства. Хотя он презирает их и всячески угнетает, Генри ничего не знает о «Неудачниках», даже их имен.

      Отец Генри — Оскар «Бутч» Бауэрс — алкоголик, утверждающий что он участвовал в сражении на Иво Джима и для подтверждения своих слов даже приобрел у бармена меч — катану. Возможно, он и был участником Второй мировой войны — многие взрослые вернулись ветеранами с нее. Отец Генри изображен диковатым, полусумасшедшим, обвиняющим во всех своих неудачах семью Хэнлона.

      Генри, будучи ребенком, спустился в коллекторы, преследуя «Неудачников» вместе со своими друзьями Виктором Криссом и Белчем Хаггинсом. Последние были убиты Оно́, а Генри помещен в психиатрическую клинику после того, как взял на себя вину за все убийства в Дерри, включая убийство собственного отца.

      Несколько лет спустя Оно́ предлагает Бауэрсу совершить еще одну попытку убийства «Неудачников». Но это ему не удается: Эдди Капсбрак убивает Генри обломком бутылки, после того как Бауэрс ранит Майкла Хэнлона и приходит к Капсбраку. Эдди признается, что не смог бы убить Бауэрса, если бы Майку не удалось серьезно ранить Генри в ходе их стычки.

      Одра Филлипс

      Одра Филлипс к 1985 году становится женой Билла Денбро. Одра — известная актриса, старше мужа на пять лет. Они знакомятся на какой-то вечеринке в Голливуде, а потом при работе над фильмом, где Одру выбирают главной героиней в экранизации романа Денбро. Их брак внешне выглядит мезальянсом и воспринимается окружающими как недолгий и не прочный, но на самом деле супруги очень любят друг друга и эти чувства помогают Биллу спасти жену от коматозного состояния, в которое её ввергает Оно́. Перед возвращением в Дерри Билл убеждает ее оставаться в Англии. Одра сначала соглашается с доводами мужа, но на следующий день что-то ее побуждает следовать за мужем в город его детства. Когда она попадает в Дерри, Оно́ использует Тома Рогана (муж Бев), чтобы захватить ее в качестве приманки для Билла Денбро. Когда «Неудачники» уничтожают монстра, они находят Одру, находящуюся в глубокой коме. В конце книги Билл использует последнюю вещь, сохранившуюся из детства — велосипед Сильвер, и выводит Одру из комы. Одра внешне похожа на взрослую Беверли Роган.

      Том Роган

      Том — муж Беверли. Том самоутверждается, избивая и всячески унижая женщин, в том числе свою жену — Беверли. Том удивлен, когда обычно послушная и смирная Беверли кулаками отстаивает свое решение поехать в Дерри и почти убивает мужа. Отчаявшись найти жену, Том избивает ее подругу и таким образом получает сведения о месте, куда направилась Беверли. Том Роган следует за ней с намерением убить Беверли и Билла Денбро, с которым, по предположению Тома, она спит. Когда Том добирается в Дерри Оно́ использует Рогана, чтобы с его помощью похитить Одру и доставить ее в логово под городом. После того как Оно́ предстает перед Томом в истинном обличии, он, не выдержав шока, умирает.

      Патрик Хокстеттер

      Патрик — приятель Генри Бауэрса, социопат, уверенный в том, что является единственным реальным человеком в мире, в отличие от окружающих. «Хобби» Патрика — истязать и убивать животных. В возрасте пяти лет он задушил подушкой своего спящего брата.

      Хокстеттер — явно выраженный бисексуал, это подтверждает его попытка орального сексуального контакта с Генри Бауэрсом и приставания к девочкам в классе. Генри, боясь слухов о его гомосексуальности, угрожает Патрику раскрытием его тайны — холодильника на свалке, в котором Патрик умерщвляет животных. Хокстеттер подбирает или ворует домашних питомцев и, помещая их в герметичный холодильник, наблюдает за их медленной смертью от удушья, получая некое подобие удовлетворения от факта их смерти.

      Патрик был съеден монстром, напавшим на него в виде летающих пиявок (единственными вымышленными существами, которых он боялся).

      Реджинальд «Белч» Хаггинс

      Славится своей громкой отрыжкой (англ. belch — отрыжка). Хаггинс входит в неразлучную троицу хулиганов: Генри Бауэрс, Виктор Крисс и собственно сам Реджинальд. Он вместе с Генри постоянно охотится за «Неудачниками», чтобы поиздеваться над ними.

      Белч был выпотрошен Оно́, принявшим образ Франкенштейна, в ходе преследования «Неудачников».

      Оно́ в 1985 году посещает Генри Бауэрса в психиатрической клинике в образе именно Белча Хаггинса, побуждая его отомстить «Неудачникам».

      Виктор Крис

      Друг Генри Бауэрса. Наряду с Белчем Хаггинсом и Генри он преследует «Неудачников» в коллекторах, где его убивает Оно́ в образе Франкенштейна. Позже Виктор является Генри, знаменуя его окончательную потерю рассудка.

      Эдвард «Эдди» Коркоран

      Эдди Коркоран — еще один маленький житель Дерри. Его младший брат Дорси убит отчимом при помощи молотка модели «Скотти» (с заполненной металлическими шариками головкой, исключающей отскок). Эдди подозревает своего отчима в убийстве и убегает из дома. Оно́ убивает его возле канала, сначала приняв образ Дорси, а затем чудовища Черной Лагуны.

      Вскоре после этого отчима Эдди и Дорси — Ричарда П. Маклина сажают в тюрьму. В 1967 году Маклин совершает самоубийство, а в предсмертной записке, оставленной им, написано: «Я видел Эдди. Он был мертв».

      Эдди — один из трех персонажей (еще Джордж Денбро и Патрик Хокстеттер), убийство которых наиболее подробно описывается в книге.

      Стивен «Лось» Садлер

      Ученик средней школы, которого иногда видят в компании с Генри Бауэрсом и его дружками. После битвы камнями, в ходе которой «Неудачники» отбили у хулиганов Майка Хэнлона, Садлер исчезает и его место занимает Патрик Хокстеттер.

      По материалам www.ru.wikipedia.org

       

      www.fanbio.ru

      Главные отличия новой экранизации «Оно» от романа Стивена Кинга

      Осторожно, спойлеры!

      Прежде всего важно сказать, что одно из ключевых изменений по отношению к книге — смена времени действия. Если в романе действие происходило в конце 1950-х, то в фильме представлен конец 1980-х. То есть действие сиквела «Оно», где уже взрослые «неудачники» снова столкнутся с Пеннивайзом, будет происходить в конце 2010-х (сам фильм выйдет в 2019 году).

      Происхождение Пеннивайза

      В книге история Пеннивайза не ограничивалась тем, что он убивал детей раз в 27 лет. Это существо было плотно связано с мультивселенной Стивена Кинга и попало в реальный мир из Макровселенной, которая неподвластна человеческому восприятию. На Земле «Оно» принимало форму клоуна Пеннивайза и различных страхов своих жертв, но его настоящая форма не поддается описанию.

      Кроме того, в книге Оно противостояла Черепаха Матурин. Она помогла «Клубу неудачников» одолеть монстра. А Матурин, как вы можете помнить из цикла «Темной Башни», — хранитель одного из лучей Башни. В сиквеле обещаютбольше рассказать о происхождении Оно и даже покажут другие миры.

      Как «неудачники» победили Оно

      В экранизации 1990 года и в новой в том числе «неудачникам» удалось победить Оно, пересилив свои страхи. Когда Пеннивайз потерял возможность подпитываться их страхами, он потерял власть над детьми и вынужден был спрятаться. В книге, чтобы победить Оно, дети прибегнули к «Ритуалу Чюда» (Ritual of Chud), который им подсказал Матурин. Этот ритуал должен был попасть в новую экранизацию, но создатели решили отказаться от него. Возможно, мы увидим его в сиквеле.

      Оно превращалось в культовых персонажей 50-х

      Оно способно принять любой облик. Так, в новом фильме оно принимало образы главных страхов «неудачников». Например, Эдди видел прокаженного, а Ричи – клоунов. В оригинальном романе Стивен Кинг заставил Оно принять облик Монстра Франкенштейна, Мумии, Человека-волка и даже акулы из «Челюстей». Это была дань уважения Стивена Кинга к культовым фильмам ужасов той эпохи. В экранизации 1990 года были некоторые из этих образов, а в фильме 2017 (действие которого происходит совсем в другой эпохе), есть лишь одна отсылка к Мумии. В финальной битве, когда дети сражаются с Пеннивайзом, он меняет облик и ненадолго принимает облик мумии.

      Сцену с групповым сексом в канализации исключили из фильма

      Самым странным элементом книги была глава, в которой после победы над Пеннивайзом, дети занялись групповым сексом прямо в канализации. Таким образом они все остались связаны на всю жизнь. Кроме того, эта сцена, по мнению Кинга, должна была показать переход от детства к взрослой жизни. В новом фильме эту сцену заменили тем, что они встали в круг и взялись за руки. Перед этим каждый из них порезал руку, чтобы это было клятвой на крови.

      История Беверли и ее отца осталась за кадром

      В фильме есть несколько прямых намеков на неестественные отношения Беверли Марш и ее отца, но сами эпизоды с изнасилованием остаются за кадром и не упоминаются. В книге все это было представлено подробнее. То, что отец был одержим дочерью, скажется на ней, когда она уже вырастет, а образ отца-насильника навсегда останется одним из главных страхов Беверли. Возможно, эта линия получит развитие в сиквеле нового фильма.

      Дом Барренсов

      В книге заброшенный дом был прибежищем для «неудачников», местом, где они могли спрятаться от хулиганов и родителей, не понимающих, что в Дерри что-то происходит. В новом фильме этот дом стал прибежищем Пеннивайза. Именно там герои находят спуск в канализацию, где располагается логово клоуна.

      Новый фильм лучше передал образ Генри Бауэрса из книги. Он представлен садистом-психопатом, который не остановится, пока не причинит физическую боль «неудачникам». В книге его персонажу уделили больше времени. Там рассказывалось о том, что он был расистом. В книге он убил собаку Майка и сломал руку Эдди. А другой участник его банды — социопат Патрик Хокстеттер – хранил трупы убитых им животных в холодильнике.

      Больше о Стивене Кинге:

      kanobu.ru