Читать онлайн "Опасная книга. Феномен нацистской пропаганды" автора Кеворкян Константин Эрвантович - RuLit - Страница 1. Опасная книга


Читать онлайн "Опасная книга. Феномен нацистской пропаганды" автора Кеворкян Константин Эрвантович - RuLit

Опасная книга. Феномен нацистской пропаганды

Моим родителям — «детям войны», пережившим оккупацию Харькова 1941—1943 гг., Людмиле Геннадиевне Кеворкян и Эрванту Тиграновичу Кеворкяну посвящаю

В час пик на своем автомобиле я продирался через бесконечные пробки по Сумской — центральной улице моего родного Харькова. Неожиданно сквозь летнее марево из-за фасада оперного театра показалась колонна примерно из шестидесяти человек в камуфляжной форме — маршировали молодые украинские националисты. Одновременно вскидывая руку в жесте, что сродни нацистскому приветствию, под какими-то новомодными свастиками, стараясь идти в ногу, шли юноши и, что необычно, довольно много девушек. Периодически командир колонны выкрикивал в мегафон начало речевки, что-нибудь вроде: «Слава Украи­не!», остальные хором заканчивали: «Героям слава!», и тому подобное. В паузах был хорошо слышен чеканный шаг их военных ботинок. Снова речевка — и опять топот. Лица юношей и девушек не были масками дебилов — нет, они изнутри светились искренним юным фанатизмом.

Националисты умаршировали вниз по Сумской, а я в своей жестяной улитке пополз в ряду прочих автомобилей в противоположном направлении. Барабаня пальцами по рулю в такт услышанным лозунгам, я понял, что обязан сделать эту книгу. Не для них — там, пожалуй, мозги захламлены навсегда, и, к сожалению, не без моего журналистского участия. Но для других людей — чтобы не топали копытами на манер стада, не вскидывали конечности под чужие команды, и донести до слышащих понимание того, что такое интеллектуальное рабство. Предупрежден — значит спасен.

Общее и тайное желание элиты — иметь народ или население, которое ведет себя во всех сферах жизни именно так, как выгодно, удобно и приятно именно ей, элите.

С. Кара-Мурза

I. От конгрегации до министерства

1. Вступление. Происхождение пропаганды

Мы все подвержены в той или иной степени чужому влиянию. Это может быть мнение родителей, просмотренные нами новости или соб­ственные рассуждения, когда мы, сами того не подозревая, приходим к выводам, к которым нас старательно подталкивали неизвестные доброжелатели. Тысячи очень неглупых людей ежедневно работают над тем, чтобы влиять на наше мнение — рекламисты, политологи, социологи. Несть им числа! Но цель всегда конкретна — убедить нас в необходимости купить тот или иной товар, избрать некоего кандидата, заставить нас поверить в то, что путь, которым идет государство, правильный, и правители наши мудры.

Надо сказать, что представительская демократия, а именно в таком обществе мы живем, подразумевает в качестве методов воздействия на своих граждан обработку их сознания. Американские социологи П. Лазарсфельд и Р. Мертон, в частности, пишут: «Те, кто контролируют взгляды и убеждения в нашем обществе, прибегают меньше к физическому насилию и больше к массовому внушению. Радиопрограммы и реклама заменяют запугивание и насилие» (1). Нынешняя пропаганда включает в себя искусное использование образов, лозунгов и символов, играет на наших предрассудках и эмоциях, а высшим пилотажем считается распространение какой-либо точки зрения таким образом, чтобы получатель этого обращения приходил к «добровольному» принятию продиктованной позиции, как если бы она была его собственной. А потому среди специалистов, занимающихся проблемой манипуляции сознанием, никогда не иссякнет страстный интерес к феномену нацистского государства, которое всего лишь за двенадцать лет своего существования построило удивительно эффективную систему управления людьми, заслужило их бесконечную преданность и обратило эти факторы в реальные военные, политические и экономические успехи.

Однако ученые, как правило, либо увязают в анализ информационных технологий режима, то есть обращаются к чисто внешней стороне вопроса, либо погружаются в глубины философии и психоанализа, пытаясь понять причины массового сумасшествия целого народа. В результате мы получаем лишь обрывки сведений, которые сводятся в основном к конкретным обвинениям: концлагеря, национализм, жестокие убийства врагов и конкурентов, преследования евреев, бесноватый фюрер и т. д. Но эти конкретные обвинения совершенно не объясняют, чем подкупил «бесноватый фюрер» такой рассудительный и осторожный народ, как немцы.

«Историк воссоздаст объективную картину в том случае, если проникнет в психологию людей, на которых ориентировались документы и с кем эти люди были косвенно связаны» (2). Иначе говоря, для понимания феномена нацистской пропаганды нам необходимо рассмотреть ВЕСЬ комплекс жизни общества: его историю, культуру, образование, науку, искусство, все то, что определяет нашу каждодневную жизнь.

www.rulit.me

Читать онлайн «Опасная книга. Феномен нацистской пропаганды»

Предисловие

В час пик на своем автомобиле я продирался через бесконечные пробки по Сумской — центральной улице моего родного Харькова. Неожиданно сквозь летнее марево из-за фасада оперного театра показалась колонна примерно из шестидесяти человек в камуфляжной форме — маршировали молодые украинские националисты. Одновременно вскидывая руку в жесте, что сродни нацистскому приветствию, под какими-то новомодными свастиками, стараясь идти в ногу, шли юноши и, что необычно, довольно много девушек. Периодически командир колонны выкрикивал в мегафон начало речевки, что-нибудь вроде: «Слава Украи­не!», остальные хором заканчивали: «Героям слава!», и тому подобное. В паузах был хорошо слышен чеканный шаг их военных ботинок. Снова речевка — и опять топот. Лица юношей и девушек не были масками дебилов — нет, они изнутри светились искренним юным фанатизмом.

Националисты умаршировали вниз по Сумской, а я в своей жестяной улитке пополз в ряду прочих автомобилей в противоположном направлении. Барабаня пальцами по рулю в такт услышанным лозунгам, я понял, что обязан сделать эту книгу. Не для них — там, пожалуй, мозги захламлены навсегда, и, к сожалению, не без моего журналистского участия. Но для других людей — чтобы не топали копытами на манер стада, не вскидывали конечности под чужие команды, и донести до слышащих понимание того, что такое интеллектуальное рабство. Предупрежден — значит спасен.

Общее и тайное желание элиты — иметь народ или население, которое ведет себя во всех сферах жизни именно так, как выгодно, удобно и приятно именно ей, элите.

С. Кара-Мурза

1. Вступление. Происхождение пропаганды

Мы все подвержены в той или иной степени чужому влиянию. Это может быть мнение родителей, просмотренные нами новости или соб­ственные рассуждения, когда мы, сами того не подозревая, приходим к выводам, к которым нас старательно подталкивали неизвестные доброжелатели. Тысячи очень неглупых людей ежедневно работают над тем, чтобы влиять на наше мнение — рекламисты, политологи, социологи. Несть им числа! Но цель всегда конкретна — убедить нас в необходимости купить тот или иной товар, избрать некоего кандидата, заставить нас поверить в то, что путь, которым идет государство, правильный, и правители наши мудры.

Надо сказать, что представительская демократия, а именно в таком обществе мы живем, подразумевает в качестве методов воздействия на своих граждан обработку их сознания. Американские социологи П. Лазарсфельд и Р. Мертон, в частности, пишут: «Те, кто контролируют взгляды и убеждения в нашем обществе, прибегают меньше к физическому насилию и больше к массовому внушению. Радиопрограммы и реклама заменяют запугивание и насилие» (1). Нынешняя пропаганда включает в себя искусное использование образов, лозунгов и символов, играет на наших предрассудках и эмоциях, а высшим пилотажем считается распространение какой-либо точки зрения таким образом, чтобы получатель этого обращения приходил к «добровольному» принятию продиктованной позиции, как если бы она была его собственной. А потому среди специалистов, занимающихся проблемой манипуляции сознанием, никогда не иссякнет страстный интерес к феномену нацистского государства, которое всего лишь за двенадцать лет своего существования построило удивительно эффективную систему управления людьми, заслужило их бесконечную преданность и обратило эти факторы в реальные военные, политические и экономические успехи.

Однако ученые, как правило, либо увязают в анализ информационных технологий режима, то есть обращаются к чисто внешней стороне вопроса, либо погружаются в глубины философии и психоанализа, пытаясь понять причины массового сумасшествия целого народа. В результате мы получаем лишь обрывки сведений, которые сводятся в основном к конкретным обвинениям: концлагеря, национализм, жестокие убийства врагов и конкурентов, преследования евреев, бесноватый фюрер и т. д. Но эти конкретные обвинения совершенно не объясняют, чем подкупил «бесноватый фюрер» такой рассудительный и осторожный народ, как немцы.

«Историк воссоздаст объективную картину в том случае, если проникнет в психологию людей, на которых ориентировались документы и с кем эти люди были косвенно связаны» (2). Иначе говоря, для понимания феномена нацистской пропаганды нам необходимо рассмотреть ВЕСЬ комплекс жизни общества: его историю, культуру, образование, науку, искусство, все то, что определяет нашу каждодневную жизнь.

Вряд ли такая задача под силу одному человеку, но и наша задача много скромнее: осмыслить — где существуют личные заслуги Гитлера/Геббельса в деле оболванивания масс, а что было заложено самой историей немецкого народа.

Но самое главное, мы должны определить актуальность тех достижений в сфере пропаганды и манипуляции сознанием, которые, по восторженному мнению специалистов, «следует считать выдающимися и не имеющими аналогов в мировой истории» (3), как они используются сегодня и кто станет их следующей жертвой.

В ноябре 1936 года в своей резиденции, что находилась высоко в Альпийских горах, Гитлер встретился с одним из самых влиятельных церковных иерархов Германии — кардиналом Фаульхабером. После окончания этой продолжительной и конфиденциальной беседы, оставшись среди своих, Гитлер долго молчал, глядя в окно, наблюдал за сгущавшимися сумерками. И, наконец, сказал: «Для меня существует две возможности: либо добиться полного осуществления своих планов, либо потерпеть неудачу. Добьюсь — стану одним из величайших истории, потерплю неудачу — буду отвергнут и проклят» (4).

Как мы знаем из истории, фюрер проиграл битву и сегодня его имя является синонимом жестокости, геноцида, войны. Но была одна баталия, из которой Гитлер и его приспешники вышли победителями. Более того, их наследие с благодарностью принято потомками, им восхищаются и творчески развивают. Речь идет о сфере нацистской пропаганды.

Для начала давайте определимся с самим термином «пропаганда» в понимании современных ученых. Итак, «Пропаганда — распространение политических, научных, философских и других идей в обществе с целью формирования у широких масс населения определенных взглядов. В более узком смысле — именно политических или идеологических идей» (5).

Значение пропаганды было осмыслено еще в глубокой древности. Так, в древнекитайском «Трактате о военном искусстве» Сунь Цзы указывалось на важность психологической обработки противника и укрепления боевого духа собственных солдат. От пламенных речей Фемистокла в защиту родной Эллады до «боговдохновенных» призывов отбить у сарацинов Святую землю, которые послужили началом Крестовых походов, — все это яркие примеры действенного пропагандистского воздействия на массы. Но рождение пропаганды в современном смысле этого слова можно отнести лишь к эпохе Реформации, точнее, предшест­вовавшей ей технологической революции в области распространения информации — изобретение печатного станка.

«Через полстолетия после своего появления книгопечатание становится все более важным орудием информационно-психологических войн. К 1500 году имелось более 1100 типографий в более чем 200 городах, было издано 36 тысяч книг различных названий общим тиражом в 12 миллионов экземпляров. К началу Реформации в 1517 году в Германии было издано 37 новых сочинений, в 1523 уже 498» (6).

Острая политическая и идеологическая борьба той эпохи диктовала небывалый спрос на соответствующую литературу и изобразительный ряд (те же гравюры часто имели пропагандистский характер и выпускались весьма крупными тиражами). В общем, начало Реформации — тот знаменитый день, когда Лютер прибил свои тезисы к дверям Виттенбергской церкви — можно объявить днем рождения пропаганды, если бы не одно «но». Никакого хрестоматийного прибивания тезисов и прочих эффектных жестов не было — это всего лишь легенда, запущенная протестантскими реформаторами в тех же пропагандистских целях. На самом деле, как свидетельствует ученик Лютера Агрикола: «В 1517 году Лютер предложил к обсуждению по старинному университетскому обычаю в городе Виттенберге на Эльбе несколько тезисов, но сделал это очень скромно, не желая кого-либо обвинить или очернить» (7). Хотя сам факт появления этой пафосной легенды все-таки свидетельствует в пользу опре­деленного дня рождения пропаганды.

Но как бы то ни было, в целях борьбы с новой ересью в период ­Тридцатилетней войны в Риме решили создать пропагандистский центр папства. Он возник 6 января 1622 года и назывался «Конгрегация распространения веры» (Congregatia propaganda de fide). С этого начинает жизнь и сам термин пропаганда, от латинского propaganda (распространять). Так что, если вас спросят — можете блеснуть эрудицией. То есть по сути — пропаганда является средством сообщения «истины» невежественным людям. В протестантских странах, как результат яростного противостояния и неприятия всего, идущего из папского Рима, само слово «пропаганда» приобрело отрицательное значение, но у католиков оно имеет дополнительный положительный оттенок (сходный с «образованием» или «проповедованием»).

Результаты кровавой Тридцатилетней войны (когда погибло 3/4 населения Чехии и 2/3 населения Германии) оказались определяющими для судеб Европы на многие столетия. Во-первых, Вестфальским миром была закреплена политическая раздробленность Германии, что существенно задержал ...

knigogid.ru

DMA.NAME » Опасная книга

В послевоенном мире много рассуждают о «харизме» Гитлера, об ораторском таланте Геббельса, о ловкой фашистской пропаганде. Собственно, и мы занимались тем же самым — может быть более углубленно и принимая во внимание социальную политику режима. Но нельзя не вспомнить и о страхе, в котором нацисты держали немцев и народы оккупированных стран многое годы.

Читать далее…

VN:F [1.9.22_1171]

Рейтинг: 10.0/10 (1 vote cast)

VN:F [1.9.22_1171]

Рейтинг: 0 (from 2 votes)

Любое государство и его пропагандистская машина не существуют в изолированном мире. Напротив, лишь взаимодействие государств на международной арене, их притяжение и отталкивание, крайней формой которого является война, дает хлеб насущный их пропагандистам.

Читать далее…

VN:F [1.9.22_1171]

Рейтинг: 0.0/10 (0 votes cast)

VN:F [1.9.22_1171]

Рейтинг: 0 (from 0 votes)

Мы приступаем к теме и горькой, и унизительной. Ведь, в конце концов, чтобы ни делали нацисты, они считали, что трудятся на благо своего народа — обманывали, убивали невинных, разрушали города и целые страны, «расчищая» жизненное пространство для грядущего тысячелетнего Рейха.

Читать далее…

VN:F [1.9.22_1171]

Рейтинг: 10.0/10 (4 votes cast)

VN:F [1.9.22_1171]

Рейтинг: +1 (from 1 vote)

Одной из важнейших функций пропаганды на войне является скрытие истинных намерений и положения дел как от противника, так и от собственного народа. Это сегодня считается, что дезинформация в чистом виде — прием слишком примитивный.

Читать далее…

VN:F [1.9.22_1171]

Рейтинг: 0.0/10 (0 votes cast)

VN:F [1.9.22_1171]

Рейтинг: +1 (from 1 vote)

Колоссальной бедой для всего мира обернулась прекрасная выучка и боевое искусство солдат Третьего рейха. Но еще страшнее была их искренняя убежденность в своей правоте, воспитанная нацистским режимом за такой невероятно короткий срок.

Читать далее…

VN:F [1.9.22_1171]

Рейтинг: 0.0/10 (0 votes cast)

VN:F [1.9.22_1171]

Рейтинг: +1 (from 1 vote)

«Поистине, страсть к завоеваниям, — дело естественное и обычное; и тех, кто учитывает при том свои возможности, все одобрят или же никто не осудит; но достойную осуждения ошибку совершает тот, кто не учитывает своих возможностей и стремиться к завоеваниям любой ценой».

Читать далее…

VN:F [1.9.22_1171]

Рейтинг: 0.0/10 (0 votes cast)

VN:F [1.9.22_1171]

Рейтинг: +1 (from 1 vote)

dma.name

Книга "Опасная книга. Феномен нацистской пропаганды" автора Кеворкян Константин Эрвантович

Последние комментарии

 
 

Опасная книга. Феномен нацистской пропаганды

Опасная книга. Феномен нацистской пропаганды Автор: Кеворкян Константин Эрвантович Жанр: История Язык: русский Год: 2014 Добавил: Admin 28 Июл 17 Проверил: Admin 28 Июл 17 Формат:  FB2 (716 Kb)  RTF (595 Kb)  TXT (707 Kb)  HTML (715 Kb)  EPUB (863 Kb)  MOBI (3529 Kb)  JAR (653 Kb)  JAD (0 Kb) Скачать бесплатно книгу Опасная книга. Феномен нацистской пропаганды Читать онлайн книгу Опасная книга. Феномен нацистской пропаганды

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Каким образом нацистская пропаганда уживается в каждом из нас с идеалами демократии, как Гитлеру удалось обмануть десятки миллионов своих современников, какие приемы обработки массового сознания применялись вчера и в чем состоит их опасность сегодня? Исчерпывающие ответы на эти вопросы дает книга известного харьковского журналиста Константина Кеворкяна. У вас в рука «Опасная книга» — будьте осторожны!

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Похожие книги

Комментарии к книге "Опасная книга. Феномен нацистской пропаганды"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

 

2011 - 2018

www.rulit.me

Самая опасная книга в мире

Самая опасная книга в мире Фото из открытых источников

Самая опасная на свете книга носит название "Тени от Стен Смерти". В ней нет ужасных заклятий, она не проклята и не представляет собой настольное пособие по созданию смертоносного оружия. По сути, в этой книге нет текста. Однако все 86 ее страниц несут для человека смертельную опасность.

Все дело в том, что каждая страница книги, на самом деле является кусочком обоев возрастом 150 лет, пропитанных мышьяком.

Идея создать необычную книгу пришла в голову Роберту Кедзи, который занимался вопросом токсичности бумаги. На тот момент, а именно в 19 веке, бумагу окрашивали при помощи красящих веществ, одним из составляющих которого был мышьяк.

Согласно  Американской медицинской академии, собранным за четыре года, начиная с 1879 года, больше половины обоев, которыми были покрыты стены домов в Америке, были покрашены краской, имевшей в своем составе мышьяк.

Популярность ядовитой краски объяснялась тем, что пигмент, изготавливаемый на основе  мышьяка придавал картинкам на обоях привлекательный оттенок зеленого цвета и, при этом, стоил совсем недорого. Краска, облетая со стен, в виде пыли садилась на мебель, посуду, попадала в легкие и на еду.

Люди получали тяжелые отравления. Один из таких случаев произошел в Манчестере. Девятилетнюю девочку по имени Эмма разместили в комнате, в которой родители только недавно сделали ремонт и наклеили на стены веселые яркие обои с зеленым рисунком. Девочка начала болеть и затухать. Когда ее отправляли лечиться в пансионаты, ей становилось лучше. Но, когда она возвращалась, все повторялось снова. Роберт Кедзи провел пробы обоев и обнаружил высокое содержание мышьяка. Обои сняли и девочке стало лучше.

В настоящее время есть всего два экземпляра этой книги. Один находится в Мичиганском университете. Хранится книга с герметично закрываемом контейнере. Каждый ее лист обработан таким образом, чтобы не допускать отравления. Желающие полистать опасное произведение, должны делать это только предварительно одев резиновые перчатки.

Самое жуткое, что в то время красящие вещества с мышьяком использовались также и при изготовлении игрушек для детей. Кроме того, мышьяк применялся в производстве косметики и даже сладостей.

planet-today.ru

Константин Кеворкян «Опасная книга» - Книга

Константин Кеворкян «Опасная книга»

Моим родителям — «детям войны», пережившим оккупацию Харькова 1941—1943 гг., Людмиле Геннадиевне Кеворкян и Эрванту Тиграновичу Кеворкяну посвящаю

Предисловие

В час пик на своем автомобиле я продирался через бесконечные пробки по Сумской — центральной улице моего родного Харькова. Неожиданно сквозь летнее марево из-за фасада оперного театра показалась колонна примерно из шестидесяти человек в камуфляжной форме — маршировали молодые украинские националисты. Одновременно вскидывая руку в жесте, что сродни нацистскому приветствию, под какими-то новомодными свастиками, стараясь идти в ногу, шли юноши и, что необычно, довольно много девушек. Периодически командир колонны выкрикивал в мегафон начало речевки, что-нибудь вроде: «Слава Украи­не!», остальные хором заканчивали: «Героям слава!», и тому подобное. В паузах был хорошо слышен чеканный шаг их военных ботинок. Снова речевка — и опять топот. Лица юношей и девушек не были масками дебилов — нет, они изнутри светились искренним юным фанатизмом.

Националисты умаршировали вниз по Сумской, а я в своей жестяной улитке пополз в ряду прочих автомобилей в противоположном направлении. Барабаня пальцами по рулю в такт услышанным лозунгам, я понял, что обязан сделать эту книгу. Не для них — там, пожалуй, мозги захламлены навсегда, и, к сожалению, не без моего журналистского участия. Но для других людей — чтобы не топали копытами на манер стада, не вскидывали конечности под чужие команды, и донести до слышащих понимание того, что такое интеллектуальное рабство. Предупрежден — значит спасен.

Общее и тайное желание элиты — иметь народ или население, которое ведет себя во всех сферах жизни именно так, как выгодно, удобно и приятно именно ей, элите.

С. Кара-Мурза

I. От конгрегации до министерства

1. Вступление. Происхождение пропаганды

Мы все подвержены в той или иной степени чужому влиянию. Это может быть мнение родителей, просмотренные нами новости или соб­ственные рассуждения, когда мы, сами того не подозревая, приходим к выводам, к которым нас старательно подталкивали неизвестные доброжелатели. Тысячи очень неглупых людей ежедневно работают над тем, чтобы влиять на наше мнение — рекламисты, политологи, социологи. Несть им числа! Но цель всегда конкретна — убедить нас в необходимости купить тот или иной товар, избрать некоего кандидата, заставить нас поверить в то, что путь, которым идет государство, правильный, и правители наши мудры.

Надо сказать, что представительская демократия, а именно в таком обществе мы живем, подразумевает в качестве методов воздействия на своих граждан обработку их сознания. Американские социологи П. Лазарсфельд и Р. Мертон, в частности, пишут: «Те, кто контролируют взгляды и убеждения в нашем обществе, прибегают меньше к физическому насилию и больше к массовому внушению. Радиопрограммы и реклама заменяют запугивание и насилие» (1). Нынешняя пропаганда включает в себя искусное использование образов, лозунгов и символов, играет на наших предрассудках и эмоциях, а высшим пилотажем считается распространение какой-либо точки зрения таким образом, чтобы получатель этого обращения приходил к «добровольному» принятию продиктованной позиции, как если бы она была его собственной. А потому среди специалистов, занимающихся проблемой манипуляции сознанием, никогда не иссякнет страстный интерес к феномену нацистского государства, которое всего лишь за двенадцать лет своего существования построило удивительно эффективную систему управления людьми, заслужило их бесконечную преданность и обратило эти факторы в реальные военные, политические и экономические успехи.

Однако ученые, как правило, либо увязают в анализ информационных технологий режима, то есть обращаются к чисто внешней стороне вопроса, либо погружаются в глубины философии и психоанализа, пытаясь понять причины массового сумасшествия целого народа. В результате мы получаем лишь обрывки сведений, которые сводятся в основном к конкретным обвинениям: концлагеря, национализм, жестокие убийства врагов и конкурентов, преследования евреев, бесноватый фюрер и т. д. Но эти конкретные обвинения совершенно не объясняют, чем подкупил «бесноватый фюрер» такой рассудительный и осторожный народ, как немцы.

«Историк воссоздаст объективную картину в том случае, если проникнет в психологию людей, на которых ориентировались документы и с кем эти люди были косвенно связаны» (2). Иначе говоря, для понимания феномена нацистской пропаганды нам необходимо рассмотреть ВЕСЬ комплекс жизни общества: его историю, культуру, образование, науку, искусство, все то, что определяет нашу каждодневную жизнь.

Вряд ли такая задача под силу одному человеку, но и наша задача много скромнее: осмыслить — где существуют личные заслуги Гитлера/Геббельса в деле оболванивания масс, а что было заложено самой историей немецкого народа.

Но самое главное, мы должны определить актуальность тех достижений в сфере пропаганды и манипуляции сознанием, которые, по восторженному мнению специалистов, «следует считать выдающимися и не имеющими аналогов в мировой истории» (3), как они используются сегодня и кто станет их следующей жертвой.

В ноябре 1936 года в своей резиденции, что находилась высоко в Альпийских горах, Гитлер встретился с одним из самых влиятельных церковных иерархов Германии — кардиналом Фаульхабером. После окончания этой продолжительной и конфиденциальной беседы, оставшись среди своих, Гитлер долго молчал, глядя в окно, наблюдал за сгущавшимися сумерками. И, наконец, сказал: «Для меня существует две возможности: либо добиться полного осуществления своих планов, либо потерпеть неудачу. Добьюсь — стану одним из величайших истории, потерплю неудачу — буду отвергнут и проклят» (4).

Как мы знаем из истории, фюрер проиграл битву и сегодня его имя является синонимом жестокости, геноцида, войны. Но была одна баталия, из которой Гитлер и его приспешники вышли победителями. Более того, их наследие с благодарностью принято потомками, им восхищаются и творчески развивают. Речь идет о сфере нацистской пропаганды.

Для начала давайте определимся с самим термином «пропаганда» в понимании современных ученых. Итак, «Пропаганда — распространение политических, научных, философских и других идей в обществе с целью формирования у широких масс населения определенных взглядов. В более узком смысле — именно политических или идеологических идей» (5).

Значение пропаганды было осмыслено еще в глубокой древности. Так, в древнекитайском «Трактате о военном искусстве» Сунь Цзы указывалось на важность психологической обработки противника и укрепления боевого духа собственных солдат. От пламенных речей Фемистокла в защиту родной Эллады до «боговдохновенных» призывов отбить у сарацинов Святую землю, которые послужили началом Крестовых походов, — все это яркие примеры действенного пропагандистского воздействия на массы. Но рождение пропаганды в современном смысле этого слова можно отнести лишь к эпохе Реформации, точнее, предшест­вовавшей ей технологической революции в области распространения информации — изобретение печатного станка.

«Через полстолетия после своего появления книгопечатание становится все более важным орудием информационно-психологических войн. К 1500 году имелось более 1100 типографий в более чем 200 городах, было издано 36 тысяч книг различных названий общим тиражом в 12 миллионов экземпляров. К началу Реформации в 1517 году в Германии было издано 37 новых сочинений, в 1523 уже 498» (6).

Острая политическая и идеологическая борьба той эпохи диктовала небывалый спрос на соответствующую литературу и изобразительный ряд (те же гравюры часто имели пропагандистский характер и выпускались весьма крупными тиражами). В общем, начало Реформации — тот знаменитый день, когда Лютер прибил свои тезисы к дверям Виттенбергской церкви — можно объявить днем рождения пропаганды, если бы не одно «но». Никакого хрестоматийного прибивания тезисов и прочих эффектных жестов не было — это всего лишь легенда, запущенная протестантскими реформаторами в тех же пропагандистских целях. На самом деле, как свидетельствует ученик Лютера Агрикола: «В 1517 году Лютер предложил к обсуждению по старинному университетскому обычаю в городе Виттенберге на Эльбе несколько тезисов, но сделал это очень скромно, не желая кого-либо обвинить или очернить» (7). Хотя сам факт появления этой пафосной легенды все-таки свидетельствует в пользу опре­деленного дня рождения пропаганды.

Но как бы то ни было, в целях борьбы с новой ересью в период ­Тридцатилетней войны в Риме решили создать пропагандистский центр папства. Он возник 6 января 1622 года и назывался «Конгрегация распространения веры» (Congregatia propaganda de fide). С этого начинает жизнь и сам термин пропаганда, от латинского propaganda (распространять). Так что, если вас спросят — можете блеснуть эрудицией. То есть по сути — пропаганда является средством сообщения «истины» невежественным людям. В протестантских странах, как результат яростного противостояния и неприятия всего, идущего из папского Рима, само слово «пропаганда» приобрело отрицательное значение, но у католиков оно имеет дополнительный положительный оттенок (сходный с «образованием» или «проповедованием»).

Результаты кровавой Тридцатилетней войны (когда погибло 3/4 населения Чехии и 2/3 населения Германии) оказались определяющими для судеб Европы на многие столетия. Во-первых, Вестфальским миром была закреплена политическая раздробленность Германии, что существенно задержало ее становление как национального государства и обусловило перманентную борьбу за объединение ее земель вплоть до падения Берлинской стены.

Во-вторых, «на основе срединного географического положения у немецкого народа рано развились комплексы окруженности и необходимости обороны. Самым значительным наследием войны было травмирующее чувство незащищенности и глубоко запрятанный страх перед хаосом любого рода. В этом незабываемом историческом опыте берут свое начало такие необыкновенно содержательные для немецкого сознания категории, как порядок, дисциплина и строгая самодисциплина, поклонение государству как сдерживателю зла» (8). Чем-то этот мрачный опыт согласуется с теми выводами, которые сделал русский народ после эпохи Смутного времени.

И, наконец, в-третьих, произошли важнейшие идеологические изменения — появился такой важнейший фактор, как протестантская этика. «Вся метафизика, вся идеологическая подоснова Запада связана с кальвинистской идеей о предопределенности — Христос пошел на крест не за всех, а только за избранных. На этой идее строились потом все социальные и расовые доктрины» (9). Психолог Э. Фромм указывал: «Человек, освободившийся от пут средневековой общинной жизни, страшился новой свободы, превратившей его в изолированный атом. Он нашел прибежище в новом идолопоклонстве крови и почве, к самым очевидным формам которого относятся национализм и расизм» (10).

Осознание себя как единственных носителей истины до сих пор является определяющим для многих миллионов представителей западной цивилизации, и этот тезис до сих пор служит ареной ожесточенной политической и пропагандистской войны. А. Тойнби писал: «Расовое чув­ство, которое на Западе исходило в основном от западных переселенцев за границей, имеет также религиозные основания в тех слоях, которые придерживаются протестантских вероучений. Это было большим несчастьем для человечества, ибо протестантский темперамент, установки и поведение относительно других рас, как и во многих других жизненных вопросах, в основном вдохновляются Ветхим Заветом; а вопросы о расе изречения древнего сирийского пророка весьма прозрачны и крайне дики» (11). Уже в ХVI столетии между католическими и протестантскими церковными деятелями случился крайне любопытный теологический спор об американских индейцах. Католики установили, что «у индейцев есть душа» и они полноценные люди. Протестанты же считали, что индейцы — низший вид, т. к. они неспособны освоить ценности рационального мышления, и, соответственно, на них не распространялись права человека (12).

«Колонизация и необходимый для ее оправдания расизм (которого не существовало в средневековой Европе) заставили отойти от христианского представления о человеке. Пришлось позаимствовать идею «избранного народа», а затем дойти до расовой теории Гобино» (13). Впрочем, о графе де Гобино мы еще поговорим.

Войнами той эпохи рожден также используемый до сих пор такой тезис пропаганды, как обвинения другой стороны в претензиях на мировое господство (в ходе упомянутой Тридцатилетней войны — габсбургский и антигабсбургский блоки). Ну, и различные зверства, которые использует враждебная сторона для подавления инакомыслия, — тот же мрачный миф об испанской инквизиции, которым искусно пользовались протестантские пропагандисты, дабы подорвать идеологическое влияние католической церкви. Хотя историки знают — именно в католических странах по решению инквизиции «охота на ведьм» прекратилась на целое столетие раньше, чем в тех частях Европы, где победила Реформация. Однако в нашей памяти до сих пор сидят картинки из школьных учебников: злобные испанские инквизиторы и их несчастные младые жертвы.

После Тридцатилетней войны в Европе неуклонно начала возрастать роль Пруссии, настойчиво претендовавшей на роль объединителя распыленных Вестфальской системой германских земель, и буквально через сто лет при Фридрихе Великом это небольшое государство превратилось в одного из важнейших игроков на европейском континенте. «По мнению немецких историков, Фридрих II был первым германским императором (королем. — К. К.), создавшим настоящую пропагандистскую машину. Возможно, это еще одна из причин того, что этого исторического персонажа так любил Гитлер. Помимо того, что он регулярно публиковал статьи с разъяснением своей политики, он обязывал делать то же самое и своих влиятельных сановников. В своей работе «Главные принципы войны» он писал: «Если война ведется в нейтральной стране, то главное заключается в том, чтобы завоевать доверие и дружбу населения. Надо представлять неприятеля в самом черном виде и обвинять его во всяческих замыслах против страны» (14).

Другой культовой фигурой эпохи Просвещения Ж.Ж.Руссо - современник «Старого Фрица». Тезис о «Природном равенстве» людей из книг Руссо перекочевал и в Декларацию прав человека Французской революции, и в Декларацию независимости США и превратился в неоспоримый символ веры вплоть до сегодняшнего дня. Со всеми этими «Свобода, Равенство, Братство», начертанными на знаменах республиканской, а затем и наполеоновской Франции, была разгромлена феодальная Европа, а амбициозная Пруссия на некоторое время почти потеряла свой государ­ственный суверенитет.

Ее идеологическое возрождение связано с именем немецкого философа Иоганна Готлиба Фихте. В 1807 году в Берлинском университете, где он возглавлял кафедру философии, Фихте стал читать свои знаменитые «Речи к немецкой нации». Согласно этому учению, романские народы, в особенности французы, и евреи являются упадочническими расами и только германской нации дарована возможность возродиться. Немецкий язык Фихте считал самым чистым и наиболее самобытным. Под руководством немцев начинается расцвет новой исторической эпохи. Этот квасной (или пивной?) патриотизм имел громадный успех у аудитории, носившей профессора в буквальном смысле на руках, и до сих пор «Речи» являются образцом патриотической фразеологии.

Освобождением от французского владычества Пруссия обязана не только гибели наполеоновской армии в России, но и мощным подъемом национального движения в 1913 году — одному из наиболее мифологизированных периодов в немецкой истории. Недаром именно к этим патриотическим чувствам взывал Геббельс, закончив свою знаменитую речь о тотальной войне в феврале 1943 года словами: «Вставай, народ, иди на бой и обрети свободу». Получивший в устах шефа пропаганды новую силу, лозунг первоначально был призывом ко всем немцам во время освободительной войны 1813 года. Да, собственно, и последний кинофильм эпохи Третьего рейха, который вышел на экраны в апреле 1945 года — «Кольберг» — из той же антинаполеоновской оперы.

После победы над наполеоновской Францией Пруссия, наряду с Россией и Австрией, стала одной из самых могущественных держав континентальной Европы, вплотную приблизившись к своей заветной цели — полному доминированию в германоязычном мире. А поскольку ХIХ век был веком науки, то и изыски, облеченные в научную форму и дававшие пропагандистские обоснования для этих амбиций, не заставили себя долго ждать.

Фридрих Шлегель, немецкий ученый, который проявлял повышенный интерес к культурам Востока, нашел в индийских сказаниях упоминания о далеких северных землях, в частности о священной горе Меру, которая располагалась в районе Северного полюса. Уже в 1819 году Шлегель ввел в научный обиход слово «ариец», которое являлось синонимом этнической группы, в которую входили и германцы, и индийцы (индоевропейцы). Вообще-то об арийцах говорил еще Геродот, но Шлегель значительно усилил смысл корня «ари», который он провозгласил этимологически родственным со словом «честь» (15). Вследствие чего в общественном мнении распространилось представление об арийцах как об аристократической расе господ. И уже его ученик Христиан Лассен сделал вывод, который навсегда закрепил идеологическое значение слова «ариец». Он противопоставил «комплексный талант арийцев» семитам, у которых отсутствовала гармония души, а иудейская религия сама по себе была эгоистичной и замкнутой (16).

То есть, как мы видим, расизм и антисемитизм гитлеровского режима имеют глубокие и, можно сказать, научные корни. Национальное возрождение плюс имеющая мощный религиозный подтекст психология избранной нации — конечно, от всего этого еще очень далеко до крематориев и концлагерей, но обыденность и высокопарность научных рассуждений навсегда сохранятся в их фундаментах. Научное племя породило новую породу убийц — убийцы, убежденные в своей правоте самой наукой. Кристофер Браунинг в своем исследовании «Совершенно нормальные люди» изучал мотивацию тех, кто принимал участие в массовых казнях в Польше, Украине и Прибалтике. Обнаруженные факты и свидетельства позволили ему сделать вывод о том, что каратели в большинстве своем были «идейными преступниками». «Самое страшное в этике расизма — отнюдь не ее экстремизм, а ее будничность, не ее чудовищная жестокость, а ее возвышенный идеализм» (17).

Но вернемся в ХIХ век, когда вся Европа увлеклась, как бы сейчас сказали, «национальным возрождением», то есть с наслаждением припала к вновь открытому источнику арийской духовности. А именно к фундаментальному труду графа де Гобино «Очерк о неравенстве человеческих рас» (Париж, 1853), которая еще больше углубила политическое значение слова «ариец». Цвет кожи служил для Гобино основанием для выделения трех основных рас: белой, желтой и черной. Внутри белой расы высшее место занимают «арийцы». В этом же труде Гобино впервые указал и на непо­средственную связь между арийской и нордической расами.

Мы так подробно останавливаемся на учении о расах и их наследственных качествах, поскольку оно является основополагающим для понимания государственной политики Третьего рейха. Собственно, один из идеологов нацизма Вальтер Дарре в 1936 году так прямо и сказал: «Признание факта наследования человеческих качеств — это суть национал-социализма». Так что модная наука генетика была «продажной девкой» не только империализма, но и нацизма — вот откуда у послевоенных советских руководителей появилась удивляющая нас сегодня глубочайшая неприязнь к этому импортному фрукту.

Итак, учения Руссо о равенстве и Гобино о неравенстве противостояли друг другу в конце ХIХ — начале ХХ века. И здесь мы переходим к легендарной фигуре человека, ставшего живым мостиком между Гобино и Гитлером. Хьюстон Стюарт Чемберлен — автор работы «Основы девятнадцатого века» (Вена, 1899). По его мнению, для объяснения сути ХIХ века прежде всего требовалось установить, что лучшее со­временная ему цивилизация взяла из древности. Чемберлен утверждал, что были заимствованы три следующих явления: греческая философия и искусство, римское право и личность Иисуса. Наследовали достояние античности евреи, германцы («две чистые расы») и полукровки романского происхождения. Но одни лишь германцы были достойны этого прекрасного наследия. Евреи сделались приемниками римского расового хаоса; арийская же раса оказалась в ответе за духовное спасение человечества (18).

В момент написания своей эпохальной работы Чемберлен видел в «тевтонах» единственную надежду на спасение человечества. Причем, в понятие «тевтоны» Чемберлен включал кроме германских народов, и кельтов и славян. Но, конечно же, прежде всего немцев.

Его работы произвели фурор в Германии. Он стал личным другом кайзера Вильгельма II, женился на дочери великого немецкого композитора Рихарда Вагнера Еве, перебрался на постоянное место жительства в Германию, и, можно предположить, не без влияния его идей о высокой миссии германцев честолюбивый кайзер Вильгельм II ввязался в мировую войну.

Чемберлен одним из первых всемирно известных интеллектуалов Германии предсказал Гитлеру большое будущее. Будущий фюрер германского народа познакомился с престарелым Чемберленом в 1923 году. Хотя философ был болен и разочарован поражением своей второй родины, его буквально потрясло красноречие молодого Адольфа. После долгого разговора наедине с Гитлером впервые за очень долгое время практиче­ски парализованный и измученный болезнью Чемберлен смог спокойно и глубоко заснуть. Позже он написал Гитлеру благодарственное письмо: «Я ожидал встретить фанатика, однако мое чувство говорит мне, что Гитлер — это нечто иное, нечто более творческое, и что он, несмотря на его ощутимую силу воли, не является человеком насилия. Теперь, — продолжает автор письма, — я наконец спокоен, и состояние моей души сразу переменилось. То, что Германия в часы своей величайшей нужды рожает такого человека, как Гитлер, доказывает ее жизнеспособность» (19).

А пока лучшие умы Германии осмысливали ее национальную судьбу и историческое предназначение, на другом конце Земли, в Северной Америке, в Филадельфии, в 1843 году неприметный молодой человек по имени Волни Палмер открыл первое рекламное агентство. Как правильно разместить рекламу, как максимально удачно продать продукт покупателю и множество других коммерческих вопросов стали объектом самого пристального внимания стремительно развивавшейся торговой нации. Уже в начале 1890-х годов в американских университетах начали появляться новые учебные курсы, называвшиеся «Принципы рекламы», «Умение продавать» и «Оптовая и розничная торговля». Были изданы академические учебники с названиями вроде «Реклама и ее психологические законы», «Психология в рекламе», и все они обещали научить искусству убеждения — по крайней мере применительно к рекламе и продажам. Палмер занимался вопросами, которые не слишком интересовали «высокодуховный» и презирающий американских выскочек Старый свет. За что он вскоре и поплатился.

Странная вещь. Появляются новые приборы, технологии, навыки, но общий уровень знаний отдельного индивидуума неуклонно ползет вниз. Отсутствие привычки к чтению, серьезной музыке, а порою (почему бы нет) к изысканной пище и винам и многие другие признаки современной жизни массового человека — только внешняя сторона бездонной деинтеллектуализации общества. Современный человек разучился критиче­ски, самостоятельно мыслить. Сейчас идет тотальное оглупление всего человечества, и, что самое страшное, в первую очередь в бездонную глупость скатывается и то, что называет себя элитой нации — интеллигенция. Носительница образования для последующих поколений сама себе снижает планку знаний, плодит неучей, и взращенные интеллигенцией самонадеянные невежды правят невежественными массами. Такое случалось и прежде и приводило как к крушению государств, так и к уничтожению правящих ими элит. Едко пишет об этом феномене историк Юрий Мухин:

«Весьма наглядна в этом отношении история Первой мировой войны, когда неспособные правители — все эти Гогенцоллерны, Романовы, Габс­бурги, перемешавшиеся между собой до вырождения, — сначала угробили миллионы своих подданных, а затем и собственные империи. Они так и не поняли, что мир политики ныне неразрывно связан с миром информационным».

Информационное противостояние в годы Первой мировой стало одним из трех главных орудий войны (наряду с военным и экономическим воздействием на врага). Это сегодня очевидно, что противника дешевле и более безопасно разгромить морально, нежели на поле боя, а пропаганда является главным родом войск в любой войне; это сегодня мы на собственном опыте могли убедиться, что «пятая колонна» предателей является более действенными пропагандистами, нежели официальные пропагандисты противника. Но в начале ХХ века простая истина, что, поскольку ложь для обмана противника естественна в любой войне, то они профессионально необходимы и в военной пропаганде, оказалась выше понимания правителей дряхлых полуфеодальных империй.

refdb.ru

Кеворкян - Опасная книга. Феномен фашистской пропагандыpdf

Кеворкян - Опасная книга. Феномен фашистской пропагандыpdf

Имя файла: Kevorkyan_-_Opasnaya_kniga_Fenomen_fashistskoy_propagandypdf.pdfРазмер: 2.83 Mb.Формат: pdf

Пожалуйста, введите цифры на картинке: С этим файлом связано 92 файл(ов).скачать Leonid_Sobolev_Goluboy_sharf.pdfскачать Petr_Olender_Posledniy_boy.pdfскачать 2.pdfскачать Приказ Рейхенау О поведении войск на востоке.docскачать Леонид Соболев_Голубой шарф.docxскачать Потомки Гражины и Девушка из Зарасая.docxскачать Ilya_Selvinskiy_Devushka_iz_Kryma.pdfскачать Sozhzhennye_sela_Ukraina_pod_natsistskoy_okkupatsiey_1941_1944_gскачать Ernst_Genri_-_Gitler_protiv_SSSR_Moskva_1938.pdfскачать Raginskiy_M_Yu_-_Nyurnberg-_Pered_sudom_istorii.pdfскачать Rokossovskiy_K_K_Na_berlinskom_i_vostochno-pru.pdfскачать I_Stalin_-_O_Velikoy_Otechestvennoy_voyne_Sovet.pdfскачать Zastavenko_-_Prestupnye_tseli_-_prestupnye_sreds.pdfскачать Alexandr_Dyukov_-_Protektorat_quot_Litva_quot.pdfскачать quot_Zimnee_volshebstvo_quot__Natsistskaya_karatelnaya_ope.pdfскачать Благодарственная грамота.docскачать Listovka6.pdfскачать Povsednevnost_terrora_Deyatelnost_natsionalist.pdfскачать Zhurnal_Murzilka_1941_05.pdfскачать Mikhail_Sholokhov_-_Sudba_cheloveka.pdfскачать Pykhalov_I_-_Stalin_bez_lzhi_Protivoyadie_ot_lib.pdfскачать Arif_Saparov_-_Doroga_zhizni_1942pdf.pdfскачать Tank_T-34_v_boyu_Kratkoe_posobie_-_1942.pdfскачать Chapaev_Batalion_dvadtsati_odnoy_natsionalnosti.pdfскачать Pokryshkin_Alexandr_Ivanovich_Krylya_istrebit.pdfскачать Lyskov_Dmitriy-_Stalinskie_repressii_Velikaya_l.pdfскачать Boris_Polevoy_-_Povest_o_nastoyaschem_cheloveke.pdfскачать Василь Быков. Его батальон.docскачать Kevorkyan_-_Opasnaya_kniga_Fenomen_fashistskoy_propagandypdf.pdfещё 42 файл(а).

referad.ru