Оптимист. Оптимист книги


Рассказ «Пернатый оптимист » – читать онлайн

Чем быстрее холодел октябрьский воздух, тем пламенней становился танец листьев, свободно покидавших деревья в поисках краткого мига своей свободы. Зрелище было и правда восхитительным: люди останавливались, глядя на то, как ветер раздувает оранжево-желтые пожары в парках и скверах, нагло и совершенно беззастенчиво срывая последнюю одежду с деревьев.  

 

Но в этом городе были так же и те, кому наступление холодов не сулило ничего хорошего.  

 

Вечерело. Она уже битый час внимательно наблюдала за очарованными осенью людьми, сидя на скамейке, и искренне пытаясь понять, что такого чудесного они находят в этом природном спектакле, который она про себя называла абсолютной трагедией.  

Наступала зима, а это означало, что теперь в её жизни прибавилось еще проблем.  

Найти местечко для сна потеплее, чтобы на утро не убирать иней с ресниц. Люди в морозы куда реже едят на улице, поэтому мусорки больше не будут Святым Граалем для всех бездомных, которые, как и она, в этот момент тихонько чертыхались про себя, кутаясь теплее в свои грязные обмотки. Но даже все эти трудности были ничем, по сравнению с приютом, которого она так страшилась и старательно избегала.  

Трудности закаляют.  

 

Проводив взглядом очередную молодую мамочку с коляской, она вздохнула и уставилась на потрепанного голубя, минутой раньше усевшегося на другом конце небольшой зеленой скамейки.  

 

— Я уже забила это место, давай курлычь отсюда.  

 

— Если честно, я просто хотел составить тебе компанию. Так себе погодка, правда? – Голубь заговорил. Она прищурилась, глядя в его ничем не примечательные птичьи глаза, не увидела в них ничего умного или мистического и отвернулась, уверенная в том, что это была слуховая галлюцинация от голода, мучавшего её желудок уже пару дней.  

Так они и сидели еще пару минут; голодная и грязная девочка и ничем не примечательная птица и оглядывали проходящих мимо людей.  

 

— Так ты не против, да? Меня Джонатаном звать. А тебя? – Голубь повернул голову в её сторону. Ясное дело, что таким образом он не мог видеть её лица из-за своей физиологии, но судя по всему, он старался соответствовать своей собеседнице и иметь кое-что еще человеческое, кроме своего низкого, хрипловатого голоса. Теперь она поняла, что он и на самом деле с ней разговаривал.  

 

— Извини, но мне кажется, что ты просто моя галлюцинация. Я давно не ела, такое иногда случается. Так что я лучше промолчу. – Ответив голубю, даже не взглянув на него, она уставилась на свои ногти с почерневшими полосками грязи под ними.  

 

— Черт! Где же мои мои манеры? Я вернусь через несколько минут, ты только не уходи никуда, ладно? – Голубь спрыгнул на землю, а через секунду уже вспорхнул в воздух и исчез в глубине парка. Тем временем она хмыкнула и через минуту благополучно обо всём позабыла. А через две уже вспомнила, так как этот самый голубь принес в клюве и оставил на скамейке свежий кусок хлеба, достаточно большой для того, чтобы чудом удержать его в клюве.  

 

— Угощайся! Здесь немного, но мне бы этого на пару дней хватило. А про тебя не ведаю. Хотя, знаешь, я часто наблюдаю за людьми и могу сказать, что чаще пищу они вообще выбрасывают. Как вот это, например. Странные вы создания.  

 

— Не все странные. – С этими словами она взяла хлеб и даже не прожевывая, проглотила.  

 

— А я странный? – Голубь снова уставился на неё своим странным человеческим способом.  

 

— Ты первый, кто специально помог именно мне. Это странно, но круто. Спасибо. Было вкусно. – Девочка первый раз за всю их беседу чуть улыбнулась. Ухмылкой, только уголком губ, но улыбнулась.  

 

— И тебя даже не смущает то, что я разговариваю? – Теперь, чтобы увидеть её реакцию, голубь взглянул на неё своей нормальной, птичьей манерой: одним оранжевым, внимательным глазом.  

 

— Все разговаривают, но немногим не плевать на таких, как я. Так что да, не смущает. – Она бросила на голубя безразличный взгляд, сглотнув и пожалев о том, что не разделила кусочек хлеба на две части. Она не знала, где сегодня уснет, но знала, что уснет голодной.  

 

— Но я птица. Я обычно слушаю вас, как и все мои крылатые братья и товарищи, но никогда не разговариваю. Тебе правда всё равно? – Голубь не понимал. Первый раз в жизни он так долго собирался с духом затем, чтобы воплотить свою главную мечту в реальность, чтобы шокировать, удивить, сбить с толку человека, а затем услышать, как он называет тебя сказочным созданием. Многие рассказывали ему, что некоторые люди даже падают в обморок, некоторые машут руками и пытаются прогнать тебя, некоторые поспешно уходят, некоторые молятся, но никогда голуби не сталкивались с такой безразличной реакцией. Но эта девочка ему нравилась. Даже хотя бы потому, что не выбросила еду, которую еще можно было съесть.  

 

— А почему мне должно быть не всё равно? У меня хватает забот в жизни, поэтому не думаю, что размышлениям о говорящих птицах в ней вообще есть место. Извини.  

 

— А какие у тебя заботы?  

 

— У меня нет дома, знаешь ли, а до снега осталось всего-ничего. Может быть, я даже не переживу эту зиму. Но это было бы даже к лучшему...  

 

— Но у меня тоже нет дома. – Голубь запутался. Он был не самым умным не то что в своём роде, но и даже в своем выводке. Но жизнь он любил и пытался всем на свете, но в первую очередь себе, доказать, что все мы здесь собрались не зря. Пернатый оптимист.  

 

— Ты умеешь летать, так что тебе обеспечены теплые крыши для сна. А еще тебе хватает такого маленького куска хлеба на несколько дней. У меня никогда не было еды на такое количество времени, дружок. В этом и разница. – Она закрыла глаза, представив столько пищи. У неё не получилось. Птица сидела рядом.  

 

— Но разве это важно? Ты жива! Так попробуй взглянуть на всё под другим углом! – Голубь, осознавший, что теперь сполна может выплеснуть свои взгляды на эту странную девочку, разошелся не на шутку. Он вышагивал по скамейке, вздрагивал крыльями и вел себя, в общем, как не совсем адекватная птица.  

 

— Сколько я себя помню, я всегда знала только один угол. Прохладный и жестокий. Это жизнь на улице, птичка. По другому здесь нельзя.  

 

— А ты попробуй! – Голубь вскочил на колени к девочке. Реакции не последовало.  

 

— Как?  

 

– Пойдем со мной! Я кое-что тебе покажу. – Голубь решил, что его цель по истине велика. Он чувствовал, что способен кому-то помочь и это было куда важнее, чем довести кого-то до обморока или испуганного крика. Ему казалось, что он постарел на 10 лет и помудрел на столько же. Но девочка не двигалась.  

 

— Ай! Ты чего творишь? – Она вскрикнула, когда голубь взметнул крыльями и уселся ей прямо на плечо, но через пару секунд вспомнила смешные картинки с пиратами, чьи попугаи были их неизменными спутниками и даже слегка развеселилась.  

 

— Я твоя путеводная нить. Полетели! – Голубь слетел с её плеча, а тем временем она с неохотой встала, смутно надеясь, что он покажет ей место, где нашел свой кусок хлеба.  

 

***  

 

– Это же окраина города! Не самое безопасное место. Куда ты меня привел? – Спустя час ходьбы за голубем, она в итоге стояла на крыше заброшенной развалюхи. Голубь снова расположился на её плече.  

 

— Забудь обо всём и жди! Ты кое-что обязательно увидишь. – Голубь напустил на себя важный вид. На улице почти полностью стемнело и ей было боязно находиться одной в месте, где она ни разу не бывала. Тем более, в здешних мусорках, скорее всего, совсем нельзя найти еду. Если мусорки здесь вообще существовали.  

 

Они прождали еще 30 минут, а затем голубь, взметнувшись в небо, восхищенно прикрикнул:  

 

— Взгляни на меня, девочка! – Но из-за темноты птицы в небе видно не было. Зато был виден серебряный бисер, потерянный какой-то богачкой. Разбросанный по всему небу блестящий, прекрасный бисер из миллионов звёзд и даже некоторых планет. Она не могла оторвать глаз, не могла опустить голову даже тогда, когда её шея затекла. Девочка кружилась по крыше, безуспешно пытаясь сосчитать мерцающие точки и дико хохотала, не пытаясь сдерживаться. Её глаза застелила пелена слёз.  

 

Она легла на холодный бетон, но не почувствовала неудобств. Девочка впервые взглянула на небо. Девочка впервые увидела столько звёзд. Она часто плакала, но впервые – от счастья.  

 

***  

 

– Добрый день. Это детский Приют "Новый День"?  

 

– Да, чем мы можем вам помочь?  

 

– У вас ведется обучение по обычной школьной программе, так ведь?  

 

– Да, естественно, полное среднее образование включено в программу проживания. Вас что-то заинтересовало?  

 

– Моё имя Полин, мне 12 лет и у меня нет дома. Можно ли мне остаться у вас?  

 

– Полин, приходите к нам в любое рабочее время. Мы будем ждать вас, а затем вы проведете беседу с нашим персоналом, включая психолога и директора.  

 

Выйдя из кабинки таксофона, девочка в рваной, грязной одежде улыбалась во весь рот. Она знала, что переживет эту зиму.  

 

yapishu.net

Книга Оптимист, глава Оптимист, страница 1 читать онлайн

Оптимист

Юмореска-эстрадный монолог "Оптимист" Автор - Кристина Выборнова

О, привет, братаны, классно, что зашли. Ух ты, вы даже с женами, ну здорово! Привет, Серега, привет, Леха, привет, Маша, привет... Э... Костя? Или Коля? Да ты не обижайся, у меня еще чуток с памятью неладно. Да все смотрели, сказали, ерунда, у всех так бывает, пройдет! Вы садитесь, чего стоите-то! Я вам сейчас расскажу, где я летом был.  Ну, сами знаете, я по жизни движуху люблю, на месте не сижу, всякие там придирки, что отель плохой - это не про меня! Мы за это лето и на Украину съездили, и на Азов, и в горы сходили, и... Как на Украину? Да автостопом. Да не, нормально! А чего страшно, нас целая компания была! Славку? А, Славку да, побили, ну это же нормально, это уж когда его с Петькой грабили, а он возникать стал. Что? Да пара трещин в ребре - ерунда! Мне тоже палец из сустава выбили, я и не заметил даже сразу! Ага, доехали. Жили - в хостеле, а потом в палаточном городке у знакомых пацанов... Почему? Так ведь прикольнее, ближе к природе... Что Славка рассказывал? Потому, что у нас все деньги украли? А, точно-точно! Надо же, забыл! Ну да, денег маловато осталось, но мы все успели: и всяким водным экстримом позанимались, и с парашютом прыгнули...  Чего? А, вам тоже рассказали, как, когда катались на банане, Сашку башкой об воду шибануло так, что жилет слетел? Еле его Петька вытащил! Умора! ...Кто с парашютом разбился? Да ладно! Да вы чего! Не настолько уж я не помню-то! Ааа, вы про Федьку - так это он не на парашюте, а на дельтаплане, и нормально с ним все! Уже скоро из больницы выйдет - ну, месяц-два ему еще!  Ага, и рафтингом позанимались. О, вы и про это знаете - как Славка из лодки выпал, когда она на пороге подскочила, а мы не заметили? Он за нами полчаса плыл и орал, а мы не слышим ни хрена! Умора!  ...Чего в горах случилось? Да ничего, просто провизия кончилась. Это мы время не рассчитали и на поезд опоздали: мы думали, за три дня долезем, а получилось две недели. Да мы еще карту посеяли, а спички кончились! Пришли на вокзал такие, как бомжи, уже шнурки хотели есть... Прикол! Как доехали? Слушайте, вот этого не помню, хоть убейте. Но доехали же как-то, если со мной все, видите, в порядке: вон, в больнице лежу! Переживаю? А чего мне переживать-то, ребят? Я же по жизни этот... Как его... Вот все-таки после того, как я на резинке с моста прыгал и меня об воду башкой приложило, бывает, слова забываю... Ну этот... А, вспомнил: оптимист!  

litnet.com

Горькая книга оптимиста — Booknik.ru

…Но потом кончилась война, и все стало по-другому.

Ирма Зайденман, счастливо избежавшая нацистского концлагеря, стала большим чиновником в социалистической Польше — но в конце 60-х, когда власть вдруг вспомнила о ее «неправильном» происхождении, уехала в Париж, где и окончила свои одинокие дни. Польский фольксдойче Иоганн Мюллер, спасший Ирму от гестапо, счел за благо перебраться в конце войны в Баварию, ибо справедливо рассудил, что его родина после освобождения будет не очень-то добра к этническим немцам. Его старый друг, железнодорожный рабочий Филипек, еще в начале ХХ века боровшийся за независимость Польши, умер вскоре после войны, и на его похоронах было немного народу. Одним из тех, кто шел за его гробом, был Павелек Крыньский, юноша, тайно влюбленный в прекрасную пани Ирму, свою соседку. Богатого портного и коллекционера Куявского, у которого Павелек подрабатывал торговым агентом по антиквариату, взяли при облаве и буднично расстреляли на варшавской улице немцы. Одноклассник Павелека Генек Фихтельбаум, бежавший из гетто и с чердачного схрона, безвестно сгинул в родном оккупированном городе. Доктор классической филологии Адам Корда — сосед пани Зайденман, первым получивший весть о ее аресте и сообщивший об этом Павелеку, — продолжил свою тихую жизнь среди античных теней («как специалиста по древним языкам еврейская проблема интересовала его лишь постольку, поскольку она имела связь с Тацитом и разрушением Иерусалима легионерами Тита»). Офицер-гестаповец Штуклер, отпустивший Ирму Зайденман под поручительство г-на Мюллера, умер в сибирском лагере для военнопленных. Старый судья пан Ромницкий, по причине безденежья помаленьку продававший Куявскому свою коллекцию картин, отсидел при коммунистах положенный срок как бывший служитель буржуазной Фемиды. Сестра Вероника, спасавшая еврейских детей в годы оккупации, прожила долгую и строгую жизнь вблизи Бога. Один из спасенных ею, Владислав Грушецкий (урожденный Артурек Гиршфельд), вырос в чванливого великопольского патриота, антисемита и русофоба. Мелкий уголовник Виктор Суховяк, за деньги переправивший Йоасю, маленькую сестру Генека Фихтельбаума, из гетто в арийскую зону, продолжил свои тюремные злоключения и при новой власти. Йоася, достигнув совершеннолетия, уехала из Польши в Израиль и родила там сына.

И только судьба мужа Ирмы, известного рентгенолога Игнация Зайденмана, останется неизменной, ибо доктор умер незадолго до нападения Гитлера на Польшу, в 1938 году.

Действие романа Анджея Щипёрского «Начало» разворачивается в весенние дни 1943 года. Сюжет внешне прост, традиционен и даже несколько дидактичен: несколько честных людей разных национальностей спасают попавшую в беду молодую женщину. У каждого из них свои причины помочь прекрасной пани Ирме. Каждый знает, чем рискует, и тем не менее по цепочке передает эту своеобразную эстафету добра следующему. И тот, в свою очередь, не подводит.

Судьбы всех персонажей разворачиваются от начала и до конца. Жизненные драмы, моральный выбор, духовная эволюция героев — все спрессовано в этой книге. Канун Варшавского восстания становится узловым моментом в жизни людей и страны. Такой вот трагический хронотоп.

Здесь был тот центр земли, ось мироздания, где глупость переплеталась с благородством, жалкое предательство с чистейшим самопожертвованием… Запад принимал в объятия Восток, а Север протягивал руку Югу. Во вьюках на спинах шальных степных скакунов странствовали книги Эразма Роттердамского. Еврейские повозки, ломая дышла на ухабах, рассыпали тут зерна вольтерьянства. В прусских фургонах ехал в Санкт-Петербург Гегель, чтобы потом возвратиться на русской тройке с Чернышевским, укрытым бараньим тулупом… Здесь вершились общие судьбы самых чуждых друг другу народов.Судьбы персонажей, философско-метафорическое зеркало, отразили судьбу всей Польши. Не столько государства, сколько людей, населяющих эту страну и на нее влиявших: поляков, евреев, немцев, русских. Книга эта — о переплетении таинственных нитей, протянутых от частных житейских историй к событиям вселенского масштаба. Роман Щипёрского — из тех книг, которые обречены на присуждение международных премий за гуманизм, общечеловечность и историческую правду. И эти премии он получил, был переведен на многие языки. Написанный в чуть старомодной, раздумчивой манере (дата выхода — 1986 год), этот роман сегодня, когда столько нового и страшного стало известно о войне, читается как свидетельство и притча. Жестокий век не поколебал в авторе веру в человека. Оптимист написал мудрую и горькую книгу.

Еще Польша:Анджей Щипёрский. Начало, или Прекрасная пани Зайденман (фрагмент)Самое настоящее место в ПольшеЕврейский портрет в польском интерьереВзгляд с дороги на ВостокГетто как предчувствиеОставляя меня моим мертвым

booknik.ru