В.Левашов О книге «Оружие победы» и ее авторе. Оружие победы книга


В.Левашов. О книге «Оружие победы» и ее авторе. «Оружие победы»

 

Автор этой книги, известный советский конструктор артиллерийских систем Василий Гаврилович Грабин — генерал-полковник технических войск, доктор технических наук, профессор, Герой Социалистического Труда, четырежды лауреат Государственной премии СССР (он был удостоен ее в 1941, 1943, 1946 и 1950 годах), кавалер четырех орденов Ленина и других высоких правительственных наград.

«Известный» — неточное слово. Если говорить о широкой популярности, правильнее сказать — неизвестный. Как были неизвестны С.П.Королев и создатель легендарного танка Т-34 А.А.Морозов. Как были до поры неизвестны имена многих инженеров и ученых, работавших на Победу. В обстановке строжайшей секретности проходили и их рабочие будни, и их праздники.

Из 140 тысяч полевых орудий, которыми воевали наши солдаты во время Великой Отечественной войны, более 90 тысяч были сделаны на заводе, которым в качестве Главного конструктора руководил В.Г.Грабин (в книге этот завод назван Приволжским), а еще 30 тысяч были изготовлены по проектам Грабина на других заводах страны. Имя В.Г.Грабина мало кто знал, но все знали знаменитую дивизионную пушку ЗИС-3, вобравшую в себя все достоинства прославленной русской «трехдюймовки» и многократно умножившую их, оцененную высшими мировыми авторитетами как шедевр конструкторской мысли. Пушки эти до сего дня стоят на мемориальных постаментах на полях крупнейших сражений — как памятник русскому оружию. Так оценил их народ. Грабинскими пушками были вооружены «тридцатьчетверки» и тяжелые танки «КВ», грабинские 100-миллиметровые «зверобои» встали неодолимой преградой на пути фашистских «тигров» и «пантер», грабинские «САУ» помогали атакующей нашей пехоте подавлять огонь вражеских дотов.

Обычно в мемуарах читатель ищет подробности жизни знаменитых людей, живые детали, позволяющие полно и живо воссоздать образ времени. Эта книга иная. В.Г.Грабин описывает не историю своей жизни, он пишет то, что можно бы назвать биографией его дела. Насколько полно прослежены этапы рождения почти каждой из пушек, настолько же скуп автор в отношении даже крутых поворотов своей жизни. Для В.Г.Грабина событием было принятие его пушки на вооружение, а не награждение его самого высшей премией. Поэтому и пришлось начать эти страницы энциклопедической справкой, официальным перечислением его титулов и званий.

Как и для большинства читателей, далеких от специальных проблем вооружения и детально не вникавших в историю Великой Отечественной войны, фамилия «Грабин» ничего мне не говорила до одного из холодных ранневесенних вечеров 1972 года, когда на моем пороге возник залепленный мокрым снегом молодой майор с черными петлицами и поставил на пол два тяжелённых пакета со словами: «Приказано передать». Такой тяжелой могла быть только бумага. Так и оказалось: в свертках было два десятка папок с плотным машинописным текстом. Я внутренне ужаснулся: это же не меньше недели читать! Но отступать было некуда. Накануне в телефонном разговоре с моим старшим коллегой по писательскому цеху М.Д.Михалевым (он тогда заведовал отделом очерка в журнале «Октябрь») я дал согласие взглянуть на материалы с тем, чтобы — если это меня заинтересует принять участие в их литературной обработке. Сам М.Д.Михалев занимался этой работой уже с год и чувствовал, что в одиночку не справится. Майор, козырнув, исчез в темноте. Я перетащил пакеты поближе к столу и раскрыл первую папку. На титульном листе стояло: В.Г.Грабин.

Читал я ровно неделю. Не отрываясь — как увлекательнейший детектив. Отложив все дела и отключив телефон. Собственно, никакие это были не мемуары. Правильнее сказать: технический отчет. Со всеми внешними признаками этого канцелярского жанра. Но отчет — о всей своей жизни. А поскольку для В.Г.Грабина, как и для многих его сверстников, юность которых была осияна молодой идеологией Октября, дело было главным, а порой и просто единственным содержанием жизни, отчет Грабина о своей жизни стал отчетом о своем деле.

Среди талантов Василия Гавриловича не было литературного дара, но он обладал даром иным, редчайшим, который роднит его с Львом Толстым. Я бы назвал это — точечная память. Память его была феноменальной, он помнил в мельчайших подробностях все — в ходе работы наши с М.Д.Михалевым архивные изыскания неизменно подтверждали его правоту. Но мало того, что он помнил все, что происходило. Самое поразительное, что он помнил все, что тогда чувствовал, последующие впечатления не стирали и не искажали того, что он переживал в каждый конкретный момент своей почти сорокалетней деятельности. Когда-то где-то какой-то мелкий военный чиновник помешал (чаще пытался помешать) работе над очередной пушкой. И хотя чуть раньше или чуть позже этот чиновник был переубежден или просто отступил, отстранился, был смят, убран с пути ходом самого дела, Грабин словно бы возвращается в тот день, и вся ненависть к чинуше, все отчаяние ложатся на бумагу, он снова спорит со своим давно побежденным оппонентом так, как спорил тогда, и приводит доказательства своей, а не его правоты, не упуская ни малейшей мелочи: «Во-первых… в-третьих… в-пятых… И наконец, в-сто тридцать вторых…»

В.Г.Грабин писал отчет о своей жизни. И возможность не просто узнать итог, а проследить процесс сообщает книге В.Г.Грабина особую динамичность, а также дополнительную и довольно редкую для мемуарной литературы ценность.

Еще через несколько дней я приехал в подмосковную Валентиновку и долго ходил по раскисшим от весеннего половодья улочкам, отыскивая дом, где жил В.Г.Грабин. Возле калитки с нужным мне номером стояли два потрепанных мужичка и безуспешно давили кнопку звонка. У ног их стояла молочная фляга с какой-то то ли олифой, то ли краской, которую они жаждали как можно скорей продать за любую цену, кратную стоимости бутылки. Наконец, не на звонок, а на стук калитка открылась, выглянул какой-то человек, одетый так, как одеваются все жители подмосковных поселков для работы на улице, в самый что ни на есть затрапез: какой-то ватник, опорки, — вопросительно глянул на посетителей: что надо?

— Слышь, батя, позови-ка генерала, дело есть! — оживился один из них.

Человек мельком глянул на флягу и недружелюбно буркнул:

— Нет генерала дома.

И когда они, чертыхаясь, потащили свою флягу к другой калитке, перевел взгляд на меня. Я назвался и объяснил цель своего приезда. Человек посторонился, пропуская меня:

— Проходите. Я Грабин.

В глубине просторного, но совсем не генеральских размеров участка стоял небольшой двухэтажный дом, опоясанный верандой, тоже ничем не напоминающий генеральские хоромы. Позже, во время работы над книгой, я часто бывал в этом доме, и всякий раз он поражал меня какой-то своей странностью. В нем было довольно много комнат, шесть или семь, но все они были маленькие и проходные, а по центру дома шла лестница, дымоход и то, что называется инженерными коммуникациями. Однажды я спросил у Анны Павловны, жены Василия Гавриловича, кто строил этот дом.

— Сам Василий Гаврилович, — ответила она. — Сам проектировал и следил за постройкой, он очень его любил.

И все стало понятно, дом был похож на пушку: в центре ствол, а все остальное вокруг…

Через два года работа над рукописью была закончена, весной 1974 года из типографии пришла верстка, на титуле которой стояло: Политиздат, 1974. Еще через год набор был рассыпан и книга перестала существовать.

Как бы перестала существовать.

Но все же существовала. Все же «рукописи не горят».

По традиции предисловия к мемуарам крупных государственных деятелей пишут другие крупные государственные деятели, своим авторитетом как бы свидетельствуя о подлинности заслуг автора, значительности его вклада в науку, культуру или экономику страны. В.Г.Грабин был несомненно крупным государственным деятелем и в этом своем качестве заслуживает, бесспорно, предисловия, написанного (или хотя бы подписанного) человеком, титулованным куда как солиднее, чем скромное «член Союза писателей», и к тому же выступающим в совсем уж скромнейшей роли литобработчика или литзаписчика. Думаю, что «Оружие победы» привлечет внимание авторитетных авторов, которые отметят не только вклад В.Г.Грабина в общую победу нашего народа над фашизмом, но и его роль как крупнейшего организатора промышленного производства, который (вновь обращаюсь к Большой Советской Энциклопедии) «разработал и применил методы скоростного проектирования арт. систем с одновременным проектированием технологич. процесса, что позволило организовать в короткие сроки массовое произ-во новых образцов орудий для обеспечения Сов. Армии в Великой Отечеств. войне». Попросту говоря: КБ Грабина создавало танковую пушку за 77 дней после получения заказа, причем создавало не опытный образец, а серийный, валовый. Не останется, надеюсь, без внимания и не столь материальная, но не менее важная сторона деятельности В.Г.Грабина, утверждавшая не на словах, а в насущнейшем деле такое подзабытое понятие, как честь советского инженера.

Но ни один, самый авторитетный и высокотитулованный, автор не сможет объяснить в предисловии то, без чего книга сегодня не может выйти к читателю: ее пятнадцатилетнего несуществования, ее насильственной выключенности из духовной жизни страны. Сделать попытку объяснить это может человек, который непосредственно участвовал в этом процессе «неиздания». Даже Василий Гаврилович не смог бы этого сделать, даже если бы дожил до сегодняшнего дня: незадолго до окончания работы над книгой он перенес тяжелый инсульт, и мы старались не посвящать его в мелкие и порой тяжело унизительные перипетии борьбы, продолжавшейся больше года и закончившейся поражением. Это мог бы сделать Михаил Дмитриевич Михалев, но и он не дожил до выхода книги.

Остался один я.

Так почему же это случилось? Почему книга, в которой каждая страница убеждает в огромных возможностях советских инженеров и рабочих, почему эта книга не вышла тогда, когда она могла произвести пусть не решающую, но хоть небольшую подвижку в душевном настрое общества?

Очень сильно сокращенный журнальный вариант книги, а правильнее сказать отрывки, был опубликован в журнале «Октябрь», и это немедленно вызвало первую волну недовольства. Она была вполне персонифицированной: нашлись обиженные. И хотя речь в журнальной публикации шла в основном о тридцатых годах, протесты пошли «с верхов» Люди, которые оказывали сопротивление В.Г.Грабину в те годы, к началу 70-х занимали уже весьма значительные посты, вплоть до главных маршалов родов войск, и, как говорится, по-человечески их можно понять: кому же приятно, когда ему напоминают о его заблуждениях, тем более что это были не личные заблуждения, а заблуждения господствующей военной (артиллерийской в данном случае) доктрины, которую они, по долгу службы, не могли не разделять. Даже песня была: «Броня крепка, и танки наши быстры». Как же можно было не одернуть никому не известного, в малых чинах, молодого конструктора, дерзающего утверждать, что «танк — это лишь повозка для пушки»!

Начались доработки. Нужно сказать, на них Василий Гаврилович шел легко: у него и в мыслях не было сводить с кем-то счеты, тем более что все счеты свела война. Казалось, все претензии были удовлетворены, а рукопись встречала все более и более упорное противодействие. Кому-то книга мешала. В поддержку книги вступили крупные силы, были написаны и подписаны предисловия, одно имя авторов которых могло бы, казалось, разрешить все проблемы. Не разрешало. Уже тогда можно было понять, что книге «Оружие победы» противостоит не кто-то, а что-то. Но это стало ясно только теперь, когда, оглядываясь назад, мы видим общие тенденции времени. Тогда же, ощущая эти тенденции на себе, на своем деле, каждый считал это личным как бы невезением и относил за счет конкретных людей.

Главным же было то, что Грабин не врал. Ни в единой запятой. Он мог ошибаться в своих оценках, не боялся сказать о своих ошибках, но подлаживаться под чужую волю он не мог. И когда из всех туманностей и недоговоренностей стало ясно, что от него требуют не частных уточнений и смягчений излишне резких формулировок, а требуют лжи, он сказал: «Нет». И объяснил: «Я писал мои воспоминания не для денег и славы. Я писал, чтобы сохранить наш общий опыт для будущего. Моя работа сделана, она будет храниться в Центральном архиве Министерства обороны и ждать своего часа». И на все повторные предложения о доработке повторял: «Нет». А в одном из разговоров в те тяжелые для всех нас времена произнес еще одну фразу, поразив и меня, молодого тогда литератора, и М.Д.Михалева, литератора немолодого и с куда большим, чем у меня, опытом, пронзительнейшим пониманием самой сути происходящего: «Поверьте мне, будет так: они заставят нас дорабатывать рукопись еще три года и все равно не издадут книгу. А если издадут, то в таком виде, что нам будет стыдно».

Так, скорее всего, и было бы.

Сегодня книга воспоминаний Василия Гавриловича Грабина приходит к читателю в первом варианте, на котором он поставил свою подпись.

Рукописи не горят.

А честь в конечном итоге оказывается сильней бесчестья. В какие бы высокие слова и титулы оно ни рядилось.

Это — последний урок В.Г.Грабина.

И еще об одном необходимо предуведомить читателя.

В.Г.Грабин, как я уже упоминал, был человеком, высоко одержимым своим делом. И единственно с точки зрения своего дела оценивал людей. Бесспорно, он много знал, но долгом своим счел писать лишь то, что относится к избранной теме. Поэтому его оценки людей, намеренно лишенные эмоциональности, есть оценки профессиональные. И только. В.Г.Грабин высоко ценил талант Тухачевского, но всегда осуждал его за то, что по его приказу были временно свернуты конструкторские работы по ствольной артиллерии в пользу захватившей Тухачевского идеи динамореактивной артиллерии. Острые столкновения у Грабина были с начальником Автобронетанкового управления РККА Д.Г.Павловым, также расстрелянным, но и они носили сугубо профессиональный характер.

Речь в книге идет в основном о 30-х годах и начале войны — времени, как известно, трагически сложном, омраченном массовыми репрессиями, которые не обошли стороной и ту среду военных инженеров-конструкторов, к которой принадлежал В.Г.Грабин. Обвинения во вредительстве могли обрушиться на человека за чисто профессиональную неудачу, даже за упорство в отстаивании своего взгляда по любой из проблем совершенствования вооружений. Василий Гаврилович рассказывал, что по меньшей мере четыре раза он был близок к тому, чтобы разделить судьбу видных деятелей оборонной промышленности, навсегда или — что было гораздо реже — временно (как Б.Л.Ванников) исчезнувших в сталинских лагерях.

В.Г.Грабин не рассказывает в своей книге о судьбе людей, которые подвергались незаконным репрессиям (поэтому в ряде случаев в текст введены пояснения от редактора), об обстоятельствах их арестов и дальнейшей участи. Тому две причины. Первую я уже упоминал: он писал биографию своего дела и намеренно оставлял за рамками книги все, что не относилось непосредственно к теме. Второе соображение более общее. К своей работе над книгой В.Г.Грабин приступил в начале 60-х годов, когда в расцвете творческих сил (ему только-только исполнилось 60 лет) был отстранен от руководства научно-исследовательским институтом из-за несогласия со взглядами руководства на перспективы развития артиллерии и присущего Грабину непоколебимого упорства в отстаивании своих взглядов. В то время появлялось довольно много мемуарной литературы, где тема репрессий времен культа личности освещалась достаточно подробно, и это давало В.Г.Грабину основания сосредоточиться на своем деле Сегодня, когда насильственно прерванный процесс освещения истории советского общества получил новый мощный импульс, позиция В.Г.Грабина вновь обрела реальную политическую и нравственную обоснованность.

В свете нынешнего обостренного интереса к кровавым временам культа Сталина требует оговорки и эта тема. Практически все пушки Грабина проходили, а вернее — проламывались в жизнь, как правило, вопреки воле тогдашнего артиллерийского руководства, а многие — после личного вмешательства Сталина. Но Сталин весьма слабо разбирался в современном артиллерийском вооружении, и это вызывало порой резкие столкновения между ним и Грабиным. Эти эпизоды описаны в книге, «и они должны быть восприняты в контексте всех наших знаний о тех временах: это не попытки возвеличения Сталина, как и не попытки его низвержения, это крупицы исторической мозаики, которыми в сознании читателя восполнится картина нашего прошлого. Да, В.Г.Грабин — человек своего времени. Этим и вызваны оценки, которые он дает в книге некоторым государственным деятелям, роль которых в нашей истории и общественном сознании сегодня определена четко и недвусмысленно.

А теперь я оставляю читателя наедине с этой книгой, которая не сулит легкого чтения, но дает обильную пищу пытливому и взыскательному уму.

В.Левашов,

член Союза писателей СССР

litra.pro

В.ЛЕВАШОВ О КНИГЕ «ОРУЖИЕ ПОБЕДЫ» И ЕЕ АВТОРЕ. Оружие победы [с илл.]

В.ЛЕВАШОВ

О КНИГЕ «ОРУЖИЕ ПОБЕДЫ» И ЕЕ АВТОРЕ

Автор этой книги, известный советский конструктор артиллерийских систем Василий Гаврилович Грабин — генерал-полковник технических войск, доктор технических наук, профессор, Герой Социалистического Труда, четырежды лауреат Государственной премии СССР (он был удостоен ее в 1941, 1943, 1946 и 1950 годах), кавалер четырех орденов Ленина и других высоких правительственных наград.

«Известный» — неточное слово. Если говорить о широкой популярности, правильнее сказать — неизвестный. Как были неизвестны С. П. Королев и создатель легендарного танка Т-34 А. А. Морозов. Как были до поры неизвестны имена многих инженеров и ученых, работавших на Победу. В обстановке строжайшей секретности проходили и их рабочие будни, и их праздники.

Из 140 тысяч полевых орудий, которыми воевали наши солдаты во время Великой Отечественной войны, более 90 тысяч были сделаны на заводе, которым в качестве Главного конструктора руководил В. Г. Грабин (в книге этот завод назван Приволжским), а еще 30 тысяч были изготовлены по проектам Грабина на других заводах страны. Имя В. Г. Грабина мало кто знал, но все знали знаменитую дивизионную пушку ЗИС-3, вобравшую в себя все достоинства прославленной русской «трехдюймовки» и многократно умножившую их, оцененную высшими мировыми авторитетами как шедевр конструкторской мысли. Пушки эти до сего дня стоят на мемориальных постаментах на полях крупнейших сражений — как памятник русскому оружию. Так оценил их народ. Грабинскими пушками были вооружены «тридцатьчетверки» и тяжелые танки «КВ», грабинские 100-миллиметровые «зверобои» встали неодолимой преградой на пути фашистских «тигров» и «пантер», грабинские «САУ» помогали атакующей нашей пехоте подавлять огонь вражеских дотов.

Обычно в мемуарах читатель ищет подробности жизни знаменитых людей, живые детали, позволяющие полно и живо воссоздать образ времени. Эта книга иная. В. Г. Грабин описывает не историю своей жизни, он пишет то, что можно бы назвать биографией его дела. Насколько полно прослежены этапы рождения почти каждой из пушек, настолько же скуп автор в отношении даже крутых поворотов своей жизни. Для В. Г. Грабина событием было принятие его пушки на вооружение, а не награждение его самого высшей премией. Поэтому и пришлось начать эти страницы энциклопедической справкой, официальным перечислением его титулов и званий.

Как и для большинства читателей, далеких от специальных проблем вооружения и детально не вникавших в историю Великой Отечественной войны, фамилия «Грабин» ничего мне не говорила до одного из холодных ранневесенних вечеров 1972 года, когда на моем пороге возник залепленный мокрым снегом молодой майор с черными петлицами и поставил на пол два тяжелённых пакета со словами: «Приказано передать». Такой тяжелой могла быть только бумага. Так и оказалось: в свертках было два десятка папок с плотным машинописным текстом. Я внутренне ужаснулся: это же не меньше недели читать! Но отступать было некуда. Накануне в телефонном разговоре с моим старшим коллегой по писательскому цеху М. Д. Михалевым (он тогда заведовал отделом очерка в журнале «Октябрь») я дал согласие взглянуть на материалы с тем, чтобы — если это меня заинтересует принять участие в их литературной обработке. Сам М. Д. Михалев занимался этой работой уже с год и чувствовал, что в одиночку не справится. Майор, козырнув, исчез в темноте. Я перетащил пакеты поближе к столу и раскрыл первую папку. На титульном листе стояло: В. Г. Грабин.

Читал я ровно неделю. Не отрываясь — как увлекательнейший детектив. Отложив все дела и отключив телефон. Собственно, никакие это были не мемуары. Правильнее сказать: технический отчет. Со всеми внешними признаками этого канцелярского жанра. Но отчет — о всей своей жизни. А поскольку для В. Г. Грабина, как и для многих его сверстников, юность которых была осияна молодой идеологией Октября, дело было главным, а порой и просто единственным содержанием жизни, отчет Грабина о своей жизни стал отчетом о своем деле.

Среди талантов Василия Гавриловича не было литературного дара, но он обладал даром иным, редчайшим, который роднит его с Львом Толстым. Я бы назвал это — точечная память. Память его была феноменальной, он помнил в мельчайших подробностях все — в ходе работы наши с М. Д. Михалевым архивные изыскания неизменно подтверждали его правоту. Но мало того, что он помнил все, что происходило. Самое поразительное, что он помнил все, что тогда чувствовал, последующие впечатления не стирали и не искажали того, что он переживал в каждый конкретный момент своей почти сорокалетней деятельности. Когда-то где-то какой-то мелкий военный чиновник помешал (чаще пытался помешать) работе над очередной пушкой. И хотя чуть раньше или чуть позже этот чиновник был переубежден или просто отступил, отстранился, был смят, убран с пути ходом самого дела, Грабин словно бы возвращается в тот день, и вся ненависть к чинуше, все отчаяние ложатся на бумагу, он снова спорит со своим давно побежденным оппонентом так, как спорил тогда, и приводит доказательства своей, а не его правоты, не упуская ни малейшей мелочи: «Во-первых… в-третьих… в-пятых… И наконец, в-сто тридцать вторых…»

В. Г. Грабин писал отчет о своей жизни. И возможность не просто узнать итог, а проследить процесс сообщает книге В. Г. Грабина особую динамичность, а также дополнительную и довольно редкую для мемуарной литературы ценность.

Еще через несколько дней я приехал в подмосковную Валентиновку и долго ходил по раскисшим от весеннего половодья улочкам, отыскивая дом, где жил В. Г. Грабин. Возле калитки с нужным мне номером стояли два потрепанных мужичка и безуспешно давили кнопку звонка. У ног их стояла молочная фляга с какой-то то ли олифой, то ли краской, которую они жаждали как можно скорей продать за любую цену, кратную стоимости бутылки. Наконец, не на звонок, а на стук калитка открылась, выглянул какой-то человек, одетый так, как одеваются все жители подмосковных поселков для работы на улице, в самый что ни на есть затрапез: какой-то ватник, опорки, — вопросительно глянул на посетителей: что надо?

— Слышь, батя, позови-ка генерала, дело есть! — оживился один из них.

Человек мельком глянул на флягу и недружелюбно буркнул:

— Нет генерала дома.

И когда они, чертыхаясь, потащили свою флягу к другой калитке, перевел взгляд на меня. Я назвался и объяснил цель своего приезда. Человек посторонился, пропуская меня:

— Проходите. Я Грабин.

В глубине просторного, но совсем не генеральских размеров участка стоял небольшой двухэтажный дом, опоясанный верандой, тоже ничем не напоминающий генеральские хоромы. Позже, во время работы над книгой, я часто бывал в этом доме, и всякий раз он поражал меня какой-то своей странностью. В нем было довольно много комнат, шесть или семь, но все они были маленькие и проходные, а по центру дома шла лестница, дымоход и то, что называется инженерными коммуникациями. Однажды я спросил у Анны Павловны, жены Василия Гавриловича, кто строил этот дом.

— Сам Василий Гаврилович, — ответила она. — Сам проектировал и следил за постройкой, он очень его любил.

И все стало понятно, дом был похож на пушку: в центре ствол, а все остальное вокруг…

Через два года работа над рукописью была закончена, весной 1974 года из типографии пришла верстка, на титуле которой стояло: Политиздат, 1974. Еще через год набор был рассыпан и книга перестала существовать.

Как бы перестала существовать.

Но все же существовала. Все же «рукописи не горят».

По традиции предисловия к мемуарам крупных государственных деятелей пишут другие крупные государственные деятели, своим авторитетом как бы свидетельствуя о подлинности заслуг автора, значительности его вклада в науку, культуру или экономику страны. В. Г. Грабин был несомненно крупным государственным деятелем и в этом своем качестве заслуживает, бесспорно, предисловия, написанного (или хотя бы подписанного) человеком, титулованным куда как солиднее, чем скромное «член Союза писателей», и к тому же выступающим в совсем уж скромнейшей роли литобработчика или литзаписчика. Думаю, что «Оружие победы» привлечет внимание авторитетных авторов, которые отметят не только вклад В. Г. Грабина в общую победу нашего народа над фашизмом, но и его роль как крупнейшего организатора промышленного производства, который (вновь обращаюсь к Большой Советской Энциклопедии) «разработал и применил методы скоростного проектирования арт. систем с одновременным проектированием технологич. процесса, что позволило организовать в короткие сроки массовое произ-во новых образцов орудий для обеспечения Сов. Армии в Великой Отечеств. войне». Попросту говоря: КБ Грабина создавало танковую пушку за 77 дней после получения заказа, причем создавало не опытный образец, а серийный, валовый. Не останется, надеюсь, без внимания и не столь материальная, но не менее важная сторона деятельности В. Г. Грабина, утверждавшая не на словах, а в насущнейшем деле такое подзабытое понятие, как честь советского инженера.

Но ни один, самый авторитетный и высокотитулованный, автор не сможет объяснить в предисловии то, без чего книга сегодня не может выйти к читателю: ее пятнадцатилетнего несуществования, ее насильственной выключенности из духовной жизни страны. Сделать попытку объяснить это может человек, который непосредственно участвовал в этом процессе «неиздания». Даже Василий Гаврилович не смог бы этого сделать, даже если бы дожил до сегодняшнего дня: незадолго до окончания работы над книгой он перенес тяжелый инсульт, и мы старались не посвящать его в мелкие и порой тяжело унизительные перипетии борьбы, продолжавшейся больше года и закончившейся поражением. Это мог бы сделать Михаил Дмитриевич Михалев, но и он не дожил до выхода книги.

Остался один я.

Так почему же это случилось? Почему книга, в которой каждая страница убеждает в огромных возможностях советских инженеров и рабочих, почему эта книга не вышла тогда, когда она могла произвести пусть не решающую, но хоть небольшую подвижку в душевном настрое общества?

Очень сильно сокращенный журнальный вариант книги, а правильнее сказать отрывки, был опубликован в журнале «Октябрь», и это немедленно вызвало первую волну недовольства. Она была вполне персонифицированной: нашлись обиженные. И хотя речь в журнальной публикации шла в основном о тридцатых годах, протесты пошли «с верхов» Люди, которые оказывали сопротивление В. Г. Грабину в те годы, к началу 70-х занимали уже весьма значительные посты, вплоть до главных маршалов родов войск, и, как говорится, по-человечески их можно понять: кому же приятно, когда ему напоминают о его заблуждениях, тем более что это были не личные заблуждения, а заблуждения господствующей военной (артиллерийской в данном случае) доктрины, которую они, по долгу службы, не могли не разделять. Даже песня была: «Броня крепка, и танки наши быстры». Как же можно было не одернуть никому не известного, в малых чинах, молодого конструктора, дерзающего утверждать, что «танк — это лишь повозка для пушки»!

Начались доработки. Нужно сказать, на них Василий Гаврилович шел легко: у него и в мыслях не было сводить с кем-то счеты, тем более что все счеты свела война. Казалось, все претензии были удовлетворены, а рукопись встречала все более и более упорное противодействие. Кому-то книга мешала. В поддержку книги вступили крупные силы, были написаны и подписаны предисловия, одно имя авторов которых могло бы, казалось, разрешить все проблемы. Не разрешало. Уже тогда можно было понять, что книге «Оружие победы» противостоит не кто-то, а что-то. Но это стало ясно только теперь, когда, оглядываясь назад, мы видим общие тенденции времени. Тогда же, ощущая эти тенденции на себе, на своем деле, каждый считал это личным как бы невезением и относил за счет конкретных людей.

Главным же было то, что Грабин не врал. Ни в единой запятой. Он мог ошибаться в своих оценках, не боялся сказать о своих ошибках, но подлаживаться под чужую волю он не мог. И когда из всех туманностей и недоговоренностей стало ясно, что от него требуют не частных уточнений и смягчений излишне резких формулировок, а требуют лжи, он сказал: «Нет». И объяснил: «Я писал мои воспоминания не для денег и славы. Я писал, чтобы сохранить наш общий опыт для будущего. Моя работа сделана, она будет храниться в Центральном архиве Министерства обороны и ждать своего часа». И на все повторные предложения о доработке повторял: «Нет». А в одном из разговоров в те тяжелые для всех нас времена произнес еще одну фразу, поразив и меня, молодого тогда литератора, и М. Д. Михалева, литератора немолодого и с куда большим, чем у меня, опытом, пронзительнейшим пониманием самой сути происходящего: «Поверьте мне, будет так: они заставят нас дорабатывать рукопись еще три года и все равно не издадут книгу. А если издадут, то в таком виде, что нам будет стыдно».

Так, скорее всего, и было бы.

Сегодня книга воспоминаний Василия Гавриловича Грабина приходит к читателю в первом варианте, на котором он поставил свою подпись.

Рукописи не горят.

А честь в конечном итоге оказывается сильней бесчестья. В какие бы высокие слова и титулы оно ни рядилось.

Это — последний урок В. Г. Грабина.

И еще об одном необходимо предуведомить читателя.

В. Г. Грабин, как я уже упоминал, был человеком, высоко одержимым своим делом. И единственно с точки зрения своего дела оценивал людей. Бесспорно, он много знал, но долгом своим счел писать лишь то, что относится к избранной теме. Поэтому его оценки людей, намеренно лишенные эмоциональности, есть оценки профессиональные. И только. В. Г. Грабин высоко ценил талант Тухачевского, но всегда осуждал его за то, что по его приказу были временно свернуты конструкторские работы по ствольной артиллерии в пользу захватившей Тухачевского идеи динамореактивной артиллерии. Острые столкновения у Грабина были с начальником Автобронетанкового управления РККА Д. Г. Павловым, также расстрелянным, но и они носили сугубо профессиональный характер.

Речь в книге идет в основном о 30-х годах и начале войны — времени, как известно, трагически сложном, омраченном массовыми репрессиями, которые не обошли стороной и ту среду военных инженеров-конструкторов, к которой принадлежал В. Г. Грабин. Обвинения во вредительстве могли обрушиться на человека за чисто профессиональную неудачу, даже за упорство в отстаивании своего взгляда по любой из проблем совершенствования вооружений. Василий Гаврилович рассказывал, что по меньшей мере четыре раза он был близок к тому, чтобы разделить судьбу видных деятелей оборонной промышленности, навсегда или — что было гораздо реже — временно (как Б. Л. Ванников) исчезнувших в сталинских лагерях.

В. Г. Грабин не рассказывает в своей книге о судьбе людей, которые подвергались незаконным репрессиям (поэтому в ряде случаев в текст введены пояснения от редактора), об обстоятельствах их арестов и дальнейшей участи. Тому две причины. Первую я уже упоминал: он писал биографию своего дела и намеренно оставлял за рамками книги все, что не относилось непосредственно к теме. Второе соображение более общее. К своей работе над книгой В. Г. Грабин приступил в начале 60-х годов, когда в расцвете творческих сил (ему только-только исполнилось 60 лет) был отстранен от руководства научно-исследовательским институтом из-за несогласия со взглядами руководства на перспективы развития артиллерии и присущего Грабину непоколебимого упорства в отстаивании своих взглядов. В то время появлялось довольно много мемуарной литературы, где тема репрессий времен культа личности освещалась достаточно подробно, и это давало В. Г. Грабину основания сосредоточиться на своем деле Сегодня, когда насильственно прерванный процесс освещения истории советского общества получил новый мощный импульс, позиция В. Г. Грабина вновь обрела реальную политическую и нравственную обоснованность.

В свете нынешнего обостренного интереса к кровавым временам культа Сталина требует оговорки и эта тема. Практически все пушки Грабина проходили, а вернее — проламывались в жизнь, как правило, вопреки воле тогдашнего артиллерийского руководства, а многие — после личного вмешательства Сталина. Но Сталин весьма слабо разбирался в современном артиллерийском вооружении, и это вызывало порой резкие столкновения между ним и Грабиным. Эти эпизоды описаны в книге, «и они должны быть восприняты в контексте всех наших знаний о тех временах: это не попытки возвеличения Сталина, как и не попытки его низвержения, это крупицы исторической мозаики, которыми в сознании читателя восполнится картина нашего прошлого. Да, В. Г. Грабин — человек своего времени. Этим и вызваны оценки, которые он дает в книге некоторым государственным деятелям, роль которых в нашей истории и общественном сознании сегодня определена четко и недвусмысленно.

А теперь я оставляю читателя наедине с этой книгой, которая не сулит легкого чтения, но дает обильную пищу пытливому и взыскательному уму.

В. Левашов,

член Союза писателей СССР

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Cкачать книгу Оружие победы (иллюстрации оригинала) Василий Гаврилович Грабин бесплатно без регистрации или читать онлайн

Категории

  • Самомотивация
  • Книги, которые стоит прочитать до 30
  • 8 лучших книг для перезагрузки мозгов
  • а так же...
    • 10 книг в жанре Хоррор (10)
    • 10 книг для влюбленных в горы (10)
    • 10 книг о душевнобольных (10)
    • 10 книг по тайм-менеджменту (10)
    • 10 книг про вампиров и прочую нечисть (10)
    • 10 книг про животных (10)
    • 10 книг про путешествия во времени (10)
    • 10 книг с лучшей экранизацией (9)
    • 10 книг с неожиданным финалом (10)
    • 10 книг, вдохновивших на написание музыки (9)
    • 10 книг, которые должна прочитать каждая девушка (10)
    • 10 книг, которые заставят Вас улыбнуться (9)
    • 10 книг, основанных на реальных событиях (10)
    • 10 книг, от которых хочется жить (10)
    • 10 книг, с которыми классно поваляться на пляже (9)
    • 10 лучших книг-антиутопий (8)
    • 15 книг о Любви (14)
    • 15 книг о необычных детях (15)
    • 15 книг о путешествиях (14)
    • 15 книг про пришельцев (15)
    • 20 книг в жанре фэнтэзи (20)
    • 20 книг-автобиографий (18)
    • 8 книг, после которых не останешься прежним (8)
    Смотреть Все а так же...

Поиск

  • Войти /Регистрация
  • Закладки (0)
  • Оружие победы (иллюстрации оригинала)

Жанры

  • Военное дело
    •       Cпецслужбы
    •       Боевые искусства
    •       Военная документалистика
    •       Военная история
    •       Военная техника и вооружение
    •       Военное дело: прочее
    •       О войне
  • Деловая литература
    •       Банковское дело
    •       Бухучет и аудит
    •       Внешняя торговля
    •       Делопроизводство
    •       Корпоративная культура
    •       Личные финансы
    •       Малый бизнес
    •       Маркетинг, PR, реклама
    •       Недвижимость
    •       О бизнесе популярно

sanctuarium.info

В.Левашов О книге «Оружие победы» и ее авторе. Оружие победы [др. илл.]

В.Левашов

О книге «Оружие победы» и ее авторе

Автор этой книги, известный советский конструктор артиллерийских систем Василий Гаврилович Грабин — генерал-полковник технических войск, доктор технических наук, профессор, Герой Социалистического Труда, четырежды лауреат Государственной премии СССР (он был удостоен ее в 1941, 1943, 1946 и 1950 годах), кавалер четырех орденов Ленина и других высоких правительственных наград.

«Известный» — неточное слово. Если говорить о широкой популярности, правильнее сказать — неизвестный. Как были неизвестны С.П.Королев и создатель легендарного танка Т-34 А.А.Морозов. Как были до поры неизвестны имена многих инженеров и ученых, работавших на Победу. В обстановке строжайшей секретности проходили и их рабочие будни, и их праздники.

Из 140 тысяч полевых орудий, которыми воевали наши солдаты во время Великой Отечественной войны, более 90 тысяч были сделаны на заводе, которым в качестве Главного конструктора руководил В.Г.Грабин (в книге этот завод назван Приволжским), а еще 30 тысяч были изготовлены по проектам Грабина на других заводах страны. Имя В.Г.Грабина мало кто знал, но все знали знаменитую дивизионную пушку ЗИС-3, вобравшую в себя все достоинства прославленной русской «трехдюймовки» и многократно умножившую их, оцененную высшими мировыми авторитетами как шедевр конструкторской мысли. Пушки эти до сего дня стоят на мемориальных постаментах на полях крупнейших сражений — как памятник русскому оружию. Так оценил их народ. Грабинскими пушками были вооружены «тридцатьчетверки» и тяжелые танки «КВ», грабинские 100-миллиметровые «зверобои» встали неодолимой преградой на пути фашистских «тигров» и «пантер», грабинские «САУ» помогали атакующей нашей пехоте подавлять огонь вражеских дотов.

Обычно в мемуарах читатель ищет подробности жизни знаменитых людей, живые детали, позволяющие полно и живо воссоздать образ времени. Эта книга иная. В.Г.Грабин описывает не историю своей жизни, он пишет то, что можно бы назвать биографией его дела. Насколько полно прослежены этапы рождения почти каждой из пушек, настолько же скуп автор в отношении даже крутых поворотов своей жизни. Для В.Г.Грабина событием было принятие его пушки на вооружение, а не награждение его самого высшей премией. Поэтому и пришлось начать эти страницы энциклопедической справкой, официальным перечислением его титулов и званий.

Как и для большинства читателей, далеких от специальных проблем вооружения и детально не вникавших в историю Великой Отечественной войны, фамилия «Грабин» ничего мне не говорила до одного из холодных ранневесенних вечеров 1972 года, когда на моем пороге возник залепленный мокрым снегом молодой майор с черными петлицами и поставил на пол два тяжелённых пакета со словами: «Приказано передать». Такой тяжелой могла быть только бумага. Так и оказалось: в свертках было два десятка папок с плотным машинописным текстом. Я внутренне ужаснулся: это же не меньше недели читать! Но отступать было некуда. Накануне в телефонном разговоре с моим старшим коллегой по писательскому цеху М.Д.Михалевым (он тогда заведовал отделом очерка в журнале «Октябрь») я дал согласие взглянуть на материалы с тем, чтобы — если это меня заинтересует принять участие в их литературной обработке. Сам М.Д.Михалев занимался этой работой уже с год и чувствовал, что в одиночку не справится. Майор, козырнув, исчез в темноте. Я перетащил пакеты поближе к столу и раскрыл первую папку. На титульном листе стояло: В.Г.Грабин.

Читал я ровно неделю. Не отрываясь — как увлекательнейший детектив. Отложив все дела и отключив телефон. Собственно, никакие это были не мемуары. Правильнее сказать: технический отчет. Со всеми внешними признаками этого канцелярского жанра. Но отчет — о всей своей жизни. А поскольку для В.Г.Грабина, как и для многих его сверстников, юность которых была осияна молодой идеологией Октября, дело было главным, а порой и просто единственным содержанием жизни, отчет Грабина о своей жизни стал отчетом о своем деле.

Среди талантов Василия Гавриловича не было литературного дара, но он обладал даром иным, редчайшим, который роднит его с Львом Толстым. Я бы назвал это — точечная память. Память его была феноменальной, он помнил в мельчайших подробностях все — в ходе работы наши с М.Д.Михалевым архивные изыскания неизменно подтверждали его правоту. Но мало того, что он помнил все, что происходило. Самое поразительное, что он помнил все, что тогда чувствовал, последующие впечатления не стирали и не искажали того, что он переживал в каждый конкретный момент своей почти сорокалетней деятельности. Когда-то где-то какой-то мелкий военный чиновник помешал (чаще пытался помешать) работе над очередной пушкой. И хотя чуть раньше или чуть позже этот чиновник был переубежден или просто отступил, отстранился, был смят, убран с пути ходом самого дела, Грабин словно бы возвращается в тот день, и вся ненависть к чинуше, все отчаяние ложатся на бумагу, он снова спорит со своим давно побежденным оппонентом так, как спорил тогда, и приводит доказательства своей, а не его правоты, не упуская ни малейшей мелочи: «Во-первых… в-третьих… в-пятых… И наконец, в-сто тридцать вторых…»

В.Г.Грабин писал отчет о своей жизни. И возможность не просто узнать итог, а проследить процесс сообщает книге В.Г.Грабина особую динамичность, а также дополнительную и довольно редкую для мемуарной литературы ценность.

Еще через несколько дней я приехал в подмосковную Валентиновку и долго ходил по раскисшим от весеннего половодья улочкам, отыскивая дом, где жил В.Г.Грабин. Возле калитки с нужным мне номером стояли два потрепанных мужичка и безуспешно давили кнопку звонка. У ног их стояла молочная фляга с какой-то то ли олифой, то ли краской, которую они жаждали как можно скорей продать за любую цену, кратную стоимости бутылки. Наконец, не на звонок, а на стук калитка открылась, выглянул какой-то человек, одетый так, как одеваются все жители подмосковных поселков для работы на улице, в самый что ни на есть затрапез: какой-то ватник, опорки, — вопросительно глянул на посетителей: что надо?

— Слышь, батя, позови-ка генерала, дело есть! — оживился один из них.

Человек мельком глянул на флягу и недружелюбно буркнул:

— Нет генерала дома.

И когда они, чертыхаясь, потащили свою флягу к другой калитке, перевел взгляд на меня. Я назвался и объяснил цель своего приезда. Человек посторонился, пропуская меня:

— Проходите. Я Грабин.

В глубине просторного, но совсем не генеральских размеров участка стоял небольшой двухэтажный дом, опоясанный верандой, тоже ничем не напоминающий генеральские хоромы. Позже, во время работы над книгой, я часто бывал в этом доме, и всякий раз он поражал меня какой-то своей странностью. В нем было довольно много комнат, шесть или семь, но все они были маленькие и проходные, а по центру дома шла лестница, дымоход и то, что называется инженерными коммуникациями. Однажды я спросил у Анны Павловны, жены Василия Гавриловича, кто строил этот дом.

— Сам Василий Гаврилович, — ответила она. — Сам проектировал и следил за постройкой, он очень его любил.

И все стало понятно, дом был похож на пушку: в центре ствол, а все остальное вокруг…

Через два года работа над рукописью была закончена, весной 1974 года из типографии пришла верстка, на титуле которой стояло: Политиздат, 1974. Еще через год набор был рассыпан и книга перестала существовать.

Как бы перестала существовать.

Но все же существовала. Все же «рукописи не горят».

По традиции предисловия к мемуарам крупных государственных деятелей пишут другие крупные государственные деятели, своим авторитетом как бы свидетельствуя о подлинности заслуг автора, значительности его вклада в науку, культуру или экономику страны. В.Г.Грабин был несомненно крупным государственным деятелем и в этом своем качестве заслуживает, бесспорно, предисловия, написанного (или хотя бы подписанного) человеком, титулованным куда как солиднее, чем скромное «член Союза писателей», и к тому же выступающим в совсем уж скромнейшей роли литобработчика или литзаписчика. Думаю, что «Оружие победы» привлечет внимание авторитетных авторов, которые отметят не только вклад В.Г.Грабина в общую победу нашего народа над фашизмом, но и его роль как крупнейшего организатора промышленного производства, который (вновь обращаюсь к Большой Советской Энциклопедии) «разработал и применил методы скоростного проектирования арт. систем с одновременным проектированием технологич. процесса, что позволило организовать в короткие сроки массовое произ-во новых образцов орудий для обеспечения Сов. Армии в Великой Отечеств. войне». Попросту говоря: КБ Грабина создавало танковую пушку за 77 дней после получения заказа, причем создавало не опытный образец, а серийный, валовый. Не останется, надеюсь, без внимания и не столь материальная, но не менее важная сторона деятельности В.Г.Грабина, утверждавшая не на словах, а в насущнейшем деле такое подзабытое понятие, как честь советского инженера.

Но ни один, самый авторитетный и высокотитулованный, автор не сможет объяснить в предисловии то, без чего книга сегодня не может выйти к читателю: ее пятнадцатилетнего несуществования, ее насильственной выключенности из духовной жизни страны. Сделать попытку объяснить это может человек, который непосредственно участвовал в этом процессе «неиздания». Даже Василий Гаврилович не смог бы этого сделать, даже если бы дожил до сегодняшнего дня: незадолго до окончания работы над книгой он перенес тяжелый инсульт, и мы старались не посвящать его в мелкие и порой тяжело унизительные перипетии борьбы, продолжавшейся больше года и закончившейся поражением. Это мог бы сделать Михаил Дмитриевич Михалев, но и он не дожил до выхода книги.

Остался один я.

Так почему же это случилось? Почему книга, в которой каждая страница убеждает в огромных возможностях советских инженеров и рабочих, почему эта книга не вышла тогда, когда она могла произвести пусть не решающую, но хоть небольшую подвижку в душевном настрое общества?

Очень сильно сокращенный журнальный вариант книги, а правильнее сказать отрывки, был опубликован в журнале «Октябрь», и это немедленно вызвало первую волну недовольства. Она была вполне персонифицированной: нашлись обиженные. И хотя речь в журнальной публикации шла в основном о тридцатых годах, протесты пошли «с верхов» Люди, которые оказывали сопротивление В.Г.Грабину в те годы, к началу 70-х занимали уже весьма значительные посты, вплоть до главных маршалов родов войск, и, как говорится, по-человечески их можно понять: кому же приятно, когда ему напоминают о его заблуждениях, тем более что это были не личные заблуждения, а заблуждения господствующей военной (артиллерийской в данном случае) доктрины, которую они, по долгу службы, не могли не разделять. Даже песня была: «Броня крепка, и танки наши быстры». Как же можно было не одернуть никому не известного, в малых чинах, молодого конструктора, дерзающего утверждать, что «танк — это лишь повозка для пушки»!

Начались доработки. Нужно сказать, на них Василий Гаврилович шел легко: у него и в мыслях не было сводить с кем-то счеты, тем более что все счеты свела война. Казалось, все претензии были удовлетворены, а рукопись встречала все более и более упорное противодействие. Кому-то книга мешала. В поддержку книги вступили крупные силы, были написаны и подписаны предисловия, одно имя авторов которых могло бы, казалось, разрешить все проблемы. Не разрешало. Уже тогда можно было понять, что книге «Оружие победы» противостоит не кто-то, а что-то. Но это стало ясно только теперь, когда, оглядываясь назад, мы видим общие тенденции времени. Тогда же, ощущая эти тенденции на себе, на своем деле, каждый считал это личным как бы невезением и относил за счет конкретных людей.

Главным же было то, что Грабин не врал. Ни в единой запятой. Он мог ошибаться в своих оценках, не боялся сказать о своих ошибках, но подлаживаться под чужую волю он не мог. И когда из всех туманностей и недоговоренностей стало ясно, что от него требуют не частных уточнений и смягчений излишне резких формулировок, а требуют лжи, он сказал: «Нет». И объяснил: «Я писал мои воспоминания не для денег и славы. Я писал, чтобы сохранить наш общий опыт для будущего. Моя работа сделана, она будет храниться в Центральном архиве Министерства обороны и ждать своего часа». И на все повторные предложения о доработке повторял: «Нет». А в одном из разговоров в те тяжелые для всех нас времена произнес еще одну фразу, поразив и меня, молодого тогда литератора, и М.Д.Михалева, литератора немолодого и с куда большим, чем у меня, опытом, пронзительнейшим пониманием самой сути происходящего: «Поверьте мне, будет так: они заставят нас дорабатывать рукопись еще три года и все равно не издадут книгу. А если издадут, то в таком виде, что нам будет стыдно».

Так, скорее всего, и было бы.

Сегодня книга воспоминаний Василия Гавриловича Грабина приходит к читателю в первом варианте, на котором он поставил свою подпись.

Рукописи не горят.

А честь в конечном итоге оказывается сильней бесчестья. В какие бы высокие слова и титулы оно ни рядилось.

Это — последний урок В.Г.Грабина.

И еще об одном необходимо предуведомить читателя.

В.Г.Грабин, как я уже упоминал, был человеком, высоко одержимым своим делом. И единственно с точки зрения своего дела оценивал людей. Бесспорно, он много знал, но долгом своим счел писать лишь то, что относится к избранной теме. Поэтому его оценки людей, намеренно лишенные эмоциональности, есть оценки профессиональные. И только. В.Г.Грабин высоко ценил талант Тухачевского, но всегда осуждал его за то, что по его приказу были временно свернуты конструкторские работы по ствольной артиллерии в пользу захватившей Тухачевского идеи динамореактивной артиллерии. Острые столкновения у Грабина были с начальником Автобронетанкового управления РККА Д.Г.Павловым, также расстрелянным, но и они носили сугубо профессиональный характер.

Речь в книге идет в основном о 30-х годах и начале войны — времени, как известно, трагически сложном, омраченном массовыми репрессиями, которые не обошли стороной и ту среду военных инженеров-конструкторов, к которой принадлежал В.Г.Грабин. Обвинения во вредительстве могли обрушиться на человека за чисто профессиональную неудачу, даже за упорство в отстаивании своего взгляда по любой из проблем совершенствования вооружений. Василий Гаврилович рассказывал, что по меньшей мере четыре раза он был близок к тому, чтобы разделить судьбу видных деятелей оборонной промышленности, навсегда или — что было гораздо реже — временно (как Б.Л.Ванников) исчезнувших в сталинских лагерях.

В.Г.Грабин не рассказывает в своей книге о судьбе людей, которые подвергались незаконным репрессиям (поэтому в ряде случаев в текст введены пояснения от редактора), об обстоятельствах их арестов и дальнейшей участи. Тому две причины. Первую я уже упоминал: он писал биографию своего дела и намеренно оставлял за рамками книги все, что не относилось непосредственно к теме. Второе соображение более общее. К своей работе над книгой В.Г.Грабин приступил в начале 60-х годов, когда в расцвете творческих сил (ему только-только исполнилось 60 лет) был отстранен от руководства научно-исследовательским институтом из-за несогласия со взглядами руководства на перспективы развития артиллерии и присущего Грабину непоколебимого упорства в отстаивании своих взглядов. В то время появлялось довольно много мемуарной литературы, где тема репрессий времен культа личности освещалась достаточно подробно, и это давало В.Г.Грабину основания сосредоточиться на своем деле Сегодня, когда насильственно прерванный процесс освещения истории советского общества получил новый мощный импульс, позиция В.Г.Грабина вновь обрела реальную политическую и нравственную обоснованность.

В свете нынешнего обостренного интереса к кровавым временам культа Сталина требует оговорки и эта тема. Практически все пушки Грабина проходили, а вернее — проламывались в жизнь, как правило, вопреки воле тогдашнего артиллерийского руководства, а многие — после личного вмешательства Сталина. Но Сталин весьма слабо разбирался в современном артиллерийском вооружении, и это вызывало порой резкие столкновения между ним и Грабиным. Эти эпизоды описаны в книге, «и они должны быть восприняты в контексте всех наших знаний о тех временах: это не попытки возвеличения Сталина, как и не попытки его низвержения, это крупицы исторической мозаики, которыми в сознании читателя восполнится картина нашего прошлого. Да, В.Г.Грабин — человек своего времени. Этим и вызваны оценки, которые он дает в книге некоторым государственным деятелям, роль которых в нашей истории и общественном сознании сегодня определена четко и недвусмысленно.

А теперь я оставляю читателя наедине с этой книгой, которая не сулит легкого чтения, но дает обильную пищу пытливому и взыскательному уму.

В.Левашов,

член Союза писателей СССР

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Читать Оружие Победы - Федоров Вячеслав Васильевич - Страница 1

Вячеслав Федоров

ОРУЖИЕ ПОБЕДЫ

У стен Нижегородского кремля выставлена боевая техника, участвовавшая в боях Великой Отечественной войны.

Это лишь малая часть оружия, которое ковалось на нашей земле. Сегодня мы его называем Оружием Победы. Поклонимся ему. Славя его, мы славим всех тружеников войны.

«Оборонка» без камуфляжа

России пришлось воевать немало. Исключительно выгодное геополитическое положение и несметные природные богатства испокон веков притягивали алчные взгляды врага. История предопределила нам во многом трагическую судьбу обороняющегося государства, но, вместе с тем, и возложила ответственность за сохранение хрупкого мирового баланса. На протяжении столетий наша Родина выполняла роль своеобразного рубежа между различными цивилизациями, в древности защищая Запад от варварских притязаний Востока, а в новейшие времена оберегая Восток, от агрессивной экспансии сомнительных ценностей западного мира.

Вынужденная воевать страна не могла не создать мощной армии, вооруженной самыми передовыми достижениями оружейной промышленности. Так было всегда. Не исключением явилась и последняя мировая война, где технический и научный гений нашего народа во многом предопределил весь дальнейший ход мировой истории. Предлагаемая вашему вниманию книга «Оружие Победы» рассказывает именно об этой стороне истории Великой Отечественной войны 1941–1945 годов.

Автор книги, нижегородский журналист Вячеслав Федоров хорошо знаком читателю многочисленными публикациями по истории нашего края, очерками о жизни замечательных земляков, несколькими блестящим монографиями по истории художественного ремесла Нижегородского края, среди которых особо следует выделить превосходные во всех отношениях «Нижегородскую домовую резьбу», «Павловские замки» и «Пурехские колокольчики». Все эти, и небольшие по объему очерки, и основательные ретроспективные исследования по тому или иному вопросу отечественной культуры отличаются богатейшим информативным материалом, малоизвестными или вовсе незнакомыми большинству из наших современников реалиями, изложенным хорошим литературным языком. Однако все же основным объектом в исключительно широком круге интересов В. Федорова, по его собственному признанию, является военная история и, в первую очередь, тема оружейного производства на Нижегородской земле, исследованию которой он посвятил более сорока лет. «Оружие Победы» — своего рода промежуточный итог систематизации творчески переработанного за эти годы колоссального объема фактического, исторического и статистического материала.

Первое издание книги вышло в 1985 году, но тогда она была «испорчена» цензурой: из книги были изъяты многие страницы. За 25 лет автор основательно переработал свой труд, включив в него все самое интересное, что на сегодняшний момент рассекречено и стало достоянием гласности по данной теме. Однако, следует сказать, что представленные факты малоизвестны вне узкого круга специалистов и исследователей военной техники.

В годы Великой Отечественной войны почти все заводы, находившиеся в городе Горьком и области, были перепрофилированы на выпуск военной продукции и оружия для фронта. В город были эвакуированы конструкторские бюро, которые разрабатывали новые виды оружия и модернизировали уже имеющиеся образцы. Автор рассказывает практически обо всех значимых видах оружия и войсковой амуниции, которые выпускались в городе и области.

Так, например, на автомобильном заводе производились легкие танки Т-40, Т-60, Т-70, Т-80. На машиностроительном заводе родились две знаменитые пушки конструктора В. Грабина — дивизионная калибра 57-мм и полковая 76-мм. Последнее орудие ЗИС-3 было самым массовым в годы войны, это именно про него не склонный к патетике Сталин скажет прославленному конструктору: «Ваша пушка спасла Россию». На авиационном заводе шло производство самолетов С. Лавочкина ЛаГГ-3, Ла-5 и Ла-7. На сормовских верфях строились подводные лодки, в числе которых С-13, которой командовал легендарный Александр Маринеско.

Нашему городу было исторически предопределено стать одной из крупнейших «кузниц Победы» Великой Отечественной войны. Еще с дореволюционных времен и кустарная, и профессиональная промышленность Нижегородчины была тесно связана с нуждами российской армии и флота. Технологически сложные заказы военного ведомства размещались на крупных предприятиях (Курбатовский завод, товарищество «Сормово»), ремесленные артели поставляли цепи и небольшие якоря для нужд флота (села Павлово, Безводное, Бор), мелкую фурнитуру для обмундирования (с. Лысково), упряжь для кавалерии и рукавицы (с. Богородское), валенную обувь (Семеновский уезд), ножи, шанцевый и медицинский инструмент (с. Павлово) и многое, многое другое. Об исключительном качестве продукции свидетельствуют многочисленные положительные отзывы и благодарности Военного и Морского министерств.

В первые годы советской власти именно на Сормовском заводе был изготовлен первый отечественный танк, строились бронепоезда, вызывавшие восторг иностранных военспецов, отказывавшихся верить, что голодная, лежащая в руинах гражданской войны «Совдепия» может производить вооружение не только не уступающее, но и во многом превосходящее западные аналоги.

Этот эпизод, нашедший отражение в книге В. Федорова, подводит читателя к опровержению удивительно стойкого мифа, «объясняющего» все неудачи в Первой мировой войне и тяжелые поражения Красной Армии первых месяцев Великой отечественной войны 1941–1945 гг. исключительно технической отсталостью и косностью чиновников и «ответственных товарищей». Со второй частью этого утверждения спорить не приходится, если вспомнить о мотивации отказа Николая II принять на вооружение русской армии первую в мире автоматическую винтовку системы полковника Федорова: «так как тогда не хватит патронов». Столь удивительная компетентность государственных мужей в деле обороны и вооружения приводила и — увы! — приводит до сих пор к катастрофическим последствиям, оплачиваемым тысячами и тысячами жизней наших солдат уже не одно столетие…

Что касается отсталости в техническом плане, то следует сказать, что к моменту нападения гитлеровской Германии на Советский Союз Красная армия превосходила Вермахт по многим показателям вооружений, что убедительно доказывает и автор настоящей книги свидетельствами не только самих создателей оружия Победы, но и людей воевавших этим самым оружием. Нужно добавить к сказанному и то, что как союзники, так и сам противник признавали это превосходство и в артиллерии, лучшей в Европе еще с конца XVII века, и в авиации, и в танках. Кстати сказать, знаменитый Т-34, признанный лучшим средним танком Второй мировой войны, состоял на вооружении в нашей армии до середины 1950-х годов, принимал участия в боевых действиях на трех континентах, был основной боевой машиной в 40 странах мира, в некоторых из которых оставался в строю вплоть до середины 90-х годов прошлого века. Что может служить лучшим доказательством исключительной надежности и боеспособности этого одного из подлинных шедевров отечественной оборонной промышленности? Всего же с июня 1941 года до окончания войны в СССР было произведено 102 500 танков, среди которых львиная доля приходится на модели Т-34 и КВ, в Германии же было выпущено лишь 65 589 танков и легких бронемашин, где общее количество «Тигров» и «Пантер» занимало далеко не ведущее место.

Русская научная и техническая мысль всегда занимала передовые позиции. Войны, являющиеся далеко не лучшей областью применения наших достижений, опосредствованно вызывали бурный прогресс и в отраслях сопредельных с оборонными. Военные цеха и конструкторские бюро славны и сугубо мирными достижениями, как, например, строительством атомного ледокольного флота или спутниками связи, своего рода побочным продуктом ракетной гонки вооружений. Мало кто знает о том, что специальные противопожарные пропитки для деревянных конструкций были изобретены учеными блокадного Ленинграда как средство борьбы с немецкими зажигательными фугасами. Список этот можно продолжать очень долго, а если говорить о революционных идеях наших конструкторов и ученых, то многие из них оказали решающее влияние на развитие мировой науки и техники. Стоит лишь вспомнить о нашем гениальном земляке, конструкторе первых отечественных подводных лодок И. Бубнове. Его разработки опередили время настолько, что даже современные суда проектируются по принципам, выработанным еще в начале XX века, а «попутно» открытый им при решении конкретных задач по теории упру гости в далеком 1913 году «принцип Бубнова-Галёркина», широко применяемый в математическом анализе, получил теоретическое обоснование М. В. Келдыша лишь спустя тридцать лет.

online-knigi.com

Оружие Победы - Вячеслав Федоров

  • Просмотров: 3802

    Покорность не для меня (СИ)

    Виктория Свободина

    Там, где я теперь вынужденно живу, ужасно плохо обстоят дела с правами женщин. Жен себе здесь…

  • Просмотров: 3756

    Игрушка олигарха (СИ)

    Альмира Рай

    Он давний друг семьи. Мужчина, чей взгляд я не могу выдержать и десяти секунд. Я кожей ощущаю…

  • Просмотров: 3705

    Всё, что было, было не зря (СИ)

    Александра Дема

    Очнуться однажды утром неожиданно глубоко и прочно беременной в незнакомом месте, обзавестись в…

  • Просмотров: 3131

    Строптивица для лэрда (СИ)

    Франциска Вудворт

    До чего же я люблю сказки… Злодей наказан, главные герои влюблены и женятся. Эх! В реальности же…

  • Просмотров: 3095

    АН-2 (СИ)

    Мария Боталова

    Невесты для шиагов — лишь собственность без права голоса. Шиаги для невест — те, кому нельзя не…

  • Просмотров: 2676

    Домовая в опале, или Рецепт счастливого брака (СИ)

    Анна Ковальди

    Он может выбрать любую. Магиня-огневка, сильнейшая ведьма, да хоть демоница со стажем! Но…

  • Просмотров: 2584

    Соблазн двойной, без сахара (СИ)

    Тальяна Орлова

    Брутальная романтика, или два зайца под один выстрел. Да, черт возьми, мне нужна эта работа! Один…

  • Просмотров: 2338

    Моя (чужая) невеста (СИ)

    Светлана Казакова

    Участь младшей дочери опального рода — до замужества жить вдали от семьи в холодном Приграничье под…

  • Просмотров: 2281

    Тьма твоих глаз (СИ)

    Альмира Рай

    Где-то далеко-далеко, скорее всего, даже не в этой Вселенной, грустил… король драконов. А где-то…

  • Просмотров: 2180

    Он рядом (СИ)

    Фора Клевер

    Утро добрым не бывает… В моем случае оно стало просто ужасным! А всему виной он — лучший друг…

  • Просмотров: 2051

    Графиня поневоле (СИ)

    Янина Веселова

    Все мы ищем любовь, а если она ждет нас в другом мире? Но ведь игра стоит свеч, не так ли?…

  • Просмотров: 1964

    Вдруг, как в сказке (СИ)

    Александра Дема

    Очнуться однажды глубоко и прочно беременной в незнакомом месте – это ли не счастье? Особенно, если…

  • Просмотров: 1945

    Свадебный салон, или Потусторонним вход воспрещен (СИ)

    Мамлеева Наталья

    Я выхожу замуж! В другом мире. В одной простыне! И жених еще такой ехидный попался, хотя сам не в…

  • Просмотров: 1857

    Невеста из мести (СИ)

    Елена Счастная

    В королевстве Азурхил великое событие: рано овдовевший правитель ищет себе новую жену. Со всех…

  • Просмотров: 1657

    Между двух огней или попаданка планеты Пандора (СИ)

    Anastasia Orazdyrdieva

    Я обычная девушка учусь на втором курсе юрфака . Живу вполне обычно, но однажды все пошло не так…

  • Просмотров: 1400

    Невеста из проклятого рода 2

    Кристи Кострова

    Проклятие снято, и моя магия свободна. Однако появилась новая проблема: стихии выдали меня замуж,…

  • Просмотров: 1361

    Помощница лорда-архивариуса (СИ)

    Варвара Корсарова

    Своим могуществом Аквилийская империя обязана теургам, которые сумели заключить пакт с существами…

  • Просмотров: 1349

    Твои грязные правила (СИ)

    Виолетта Роман

    Я не хотела, но он заставил... Искусный манипулятор, ему плевать на жизни других. Я думала, что…

  • Просмотров: 1319

    Черная кошка для генерала (СИ)

    Валентина Елисеева

    Что делать, если вас оболгали, крупно скомпрометировали, а теперь принудительно волокут к алтарю…

  • Просмотров: 1291

    Деревенская сага. На круги своя, или под властью желания (СИ)

    Степанида Воск

    Расул — молод, сексуален, богат. Он устал от шума большого города и жаждет новых впечатлений.…

  • Просмотров: 1254

    Хищник цвета ночи (СИ)

    Татьяна Серганова

    Мой начальник красив, умен, обворожителен. А еще Ник Н’Ери хищник, привыкший получать то, что…

  • Просмотров: 1151

    Книга правил (ЛП)

    Блэквуд Дженифер

    Несколько правил, которые должны быть нарушены.Руководство по выживанию второго помощника Старр…

  • Просмотров: 1108

    Мой снежный князь (СИ)

    Франциска Вудворт

    Вы никогда не задумывались, насколько наша жизнь полна неожиданностей? Вроде бы все идет своим…

  • Просмотров: 1062

    Пламенное сердце (ЛП)

    Джоанна Блэйк

    Я тушу пожары всю свою жизнь. Я чертовски хорош в этом. Я известен своей храбростью, мужеством и…

  • Просмотров: 994

    Уютная, родная, сводная (СИ)

    Наталия Романова

    Всё смешалось в голове, перепуталось, прошлое и настоящее, о будущем Марк не думал. Воспоминания о…

  • Просмотров: 917

    Орхидея для демона (СИ)

    Наталья Буланова

    Что может быть проще для двух ведьм, чем приготовить зелье? Да раз плюнуть! А вот доставить его до…

  • Просмотров: 859

    Академия Межрасовых отношений. Дри Ада (СИ)

    Светлана Рыськова

    Когда я убежала из дома и поступила в Академию Межрасовых отношений, то расслабилась, считая, что…

  • Просмотров: 787

    Оборотень по объявлению. Альфа ищет пару (СИ)

    Наталья Буланова

    Станислав Суворов, альфа стаи волков, уверен – он легко найдет девушку, которая, как показали…

  • itexts.net