Валентина Осеева Динка Осеева Валентина Динка. Осеева динка книга


Валентина Осеева Динка Осеева Валентина Динка

Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке RoyalLib.ru

Все книги автора

Эта же книга в других форматахПриятного чтения! Валентина Осеева

Динка

Осеева Валентина

ДинкаВалентина ОСЕЕВА

ДИНКА - 1

ДИНКА

ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!

Когда вы были маленькими, В. Осеева написала для вас "Волшебное слово", "Ежинку" и много других рассказов и сказок. Потом вы читали ее книжку "Отцовская куртка", а которую вошли большие, серьезные рассказы "Бабка" и "Рыжий кот". Угадывая ваше желание получить повесть о школьной дружбе, В. Осеева написала трилогию "Васек Трубачев и его товарищи". Редкий из вас не читал эту книгу, не запомнил и не полюбил ее героев.

Теперь перед вами книга Осеевой "Динка". Вы смотрите на ее обложку: по берегу бежит девочка. Это Динка. Детство ее совпало с трудными годами, наступившими после первой русской революции 1905 года. Динка росла в семье, связанной с революционным подпольем. Но не только семья воспитывала Динку, свободная и вольная, как птица, Динка в широком волжском просторе искала общения с людьми из народа и сама находила себе друзей и недругов. Вот об этой Динке, которую называли "трудной девочкой", вы прочтете в книге.

^

Посвящаю эту книгу матери и сестре Анжеле

Глава первая

НЕИЗВЕСТНЫЙ ЧЕЛОВЕК

Ночью раздался негромкий стук в калитку. В маленькой даче было тихо и темно. Стук повторился громче, настойчивей.

Марина подняла голову с подушки, прислушалась, потом вскочила и, протянув в темноте руки, добралась до постели сестры:

- Катя! Проснись! Кто-то стучит...

- Кто стучит?

Младшая сестра мгновенно открыла глаза и потянулась за спичками.

- Подожди! Не зажигай! Слушай... Мимо террасы прошлепали чьи-то осторожные шаги, заскрипели ступеньки.

- Это я... Лина, - послышался тихий шепот за дверью. Катя сняла крючок. В комнату протиснулась кухарка Лина. Заспанное лицо ее было встревоженно.

- Стучит ктой-то... Открывать али нет?

- Калитка на замке. Вот ключ. Постарайся задержать. Если обыск, скажи, что пойдешь за ключом, - быстро зашептали Катя, накидывая халат.

Лина понятливо кивнула головой.

- Подождите... Надо позвать Никича, - торопливо сказала Марина, - я сейчас пойду...

- Никича нет, он в городе, - остановила ее Катя.

- Вчерась еще укатил, - прошептала Лина.

- Ах, да! - вспомнила Марина.

Все трое смолкли. В тишине было слышно, как кто-то пробует открыть калитку.

- Подождите волноваться. Может, это просто воры? - глядя в темноту широко раскрытыми глазами, сказала Катя. Лина поспешно приперла табуреткой дверь.

- Коли воры, так запастись бы чем, попужать их... У калитки снова раздался нетерпеливый громкий стук.

- Воры не стучат... Лина, иди задержи, - шепнула Марина.

Лина - широко, перекрестилась и вышла. Катя присела на корточки около печки и встряхнула коробок спичек...

- Марина, где Сашино письмо? Давай скорей!.. Ах, какая ты неосторожная!

- У меня только одно... единственное... И в нем ничего такого нет, доставая из-под подушки письмо и пряча его на груди, взволнованно сказала Марина. - Тут нет никаких адресов... Подождем Лину!

- Глупости... Все равно это надо сделать... В прошлый раз тебя спрашивали, переписываешься ли ты с мужем! Зачем же так рисковать... Давай скорей...

Марина молча протянула ей конверт... В печке вспыхнул огонек и осветил склоненные головы сестер, смешивая темные пряди Катиных кудрей и светлые косы Марины.

- Это письмо мне и детям... - с глубокой грустью прошептала старшая сестра.

Катя схватила ее за руку:

- Тише... Идет кто-то... Ступеньки снова заскрипели.

- Не пужайтесь. Это дворник с городской хватеры. Самоё кличет, - сообщила Лина.

- Меня? А что ему нужно? Это Герасим? Так зови его сюда!

- Звала. Не идет. Чтоб и знатья, говорит, не было, что я приезжал.

- Странно... Что могло случиться? Ну, я иду. Катя. Не разбудите детей, потише.

Марина накинула платок и вышла. Катя сунула ей в руку ключ. Большая черная тень неподвижно стояла под забором,

- Герасим! - тихонько окликнула Марина. - Вы один?

- Один, один. Не извольте сомневаться, - также тихо ответил дворник. - Мне только слово сказать.

- Так пойдемте в кухню. Там никого нет.

Марина открыла калитку. Герасим оглянулся и боком пролез на дорожку.

- Не опоздать бы мне на пароход. Один только ночной идет... Да дело-то в двух словах... может, нестоящее, а упредить надо.

- Пойдемте, пойдемте.

Стараясь не скрипеть гравием на дорожке, Марина пошла вперед, Герасим покорно следовал за ней.

В летней кухне царил мягкий полумрак. Перед иконой богородицы теплилась лампадка, у стены белела неубранная постель. Под окном стоял чисто выскобленный стол, на плите поблескивали сложенные горкой кастрюли.

Марина подвинула Герасиму табуретку:

- Садитесь...

- Так вот, может, нестоящее дело... - повторил Герасим застеснявшись. Может, я зря вас потревожил, конечно...

- Ничего, ничего... Рассказывайте, - попросила Марина, присаживаясь на Линину постель.

Герасим осторожно подвинул к ней табуретку; в сумраке забелел ворот его рубашки, блеснули глаза.

- Вчерась человек какой-то к хозяину приходил... Спрашивал, куда госпожа Арсеньева с детьми выехала. А хозяин меня позвал. "Ты, говорит, помогал им, вещи носил: куда они выехали?" А я гляжу - человек незнакомый, ну и не стал признаваться. "Не знаю, говорю, куда выехали, я только до извозчика провожал. А вы, говорю, кто им будете?" - "А я, грит, ихний знакомый". И сует мне гривенник. "Нет, говорю, не знаю". А сам гляжу: человек чужой, - шепотом рассказывает Герасим.

- А какой он на вид? И что еще спрашивал?

- Одет ничего, чисто. Под барина вроде. Так, молодой, неказистенький человечишка. Спрашивал еще: бывает ли кто на городской квартире? Живет ли здесь кто? "Нет, говорю, никто не бывает и никто не живет. Заперли да уехали..."А хозяин и говорит: "Госпожа, говорит, Арсеньева в газете служит, можете, говорит, туда зайти, я адрес дам". А он стоит, мнется и адреса не спрашивает. Ну, постоял и пошел. А хозяин миг и говорит: "Беда с неблагонадежными квартирантами - и выгонять их жалко, и неприятности от полиции наживешь".

Марина провела рукой по волосам:

- Значит, так и ушел он?

- Ушел... А я думаю себе: неспроста это, надо бы упредить на всякий случай... Тут недалеко, съезжу. Да в темноте-то проблуждал маленько. Перевозил я вещи днем, а тут ночью пришлось искать... Ну, я пойду.

- Куда вы?! Опять заблудитесь. Переночуйте у нас, а, рассветет - и поедете! - уговаривала Марина.

- Нет, уж я пойду. В крайности пересижу около пристани. Теперь такие дела творятся, что не приведи бог! В девятьсот седьмом году, почитай, полны тюрьмы насовали и теперь все еще опасаются чего-то... - Голова Герасима с сильным запахом лампадного масла приблизилась к Марине. - Сказывали, весной побег из тюрьмы готовился... Политические, что ли, своих выручать хотели, только один среди них иудой затесался. Вот он в самый момент возьми да и выдай всю компанию... Ну, и хватают сейчас охапками кто прав, кто виноват...

- Это в городе? На нашей улице? - спросила Марина.

- Не... на нашей улице тихо. Жители все почтенные, комнат не сдают... Это вон на окраинах, где общежития али комнатушки какие сдаются. Рабочий люд ютится да студенты по большей части. У нас без подозрениев. Но, между прочим, дворников тоже проверяют в полиции... Я пойду, - заторопился Герасим. Счастливо оставаться. Простите за беспокойство.

Марина крепко пожала ему руку.

- Герасим, у вас же денег нет, вы потратились на проезд. Я сейчас вам принесу, - заторопилась она.

- Ну, чего там... Я вами не обижен. Бывайте здоровы! Герасим ушел. Марина закрыла калитку и пошла в дом.

Катя и Лина нетерпеливо ждали ее, тревожась и недоумевая. Марина передала свой разговор с Герасимом. Сидя втроем в темной комнате, они озабоченно припоминали всех, кто мог их разыскивать

- Если знакомый, то завтра явится в редакцию. Только какой же знакомый пойдет расспрашивать хозяина? - пожала плечами Катя.

- Может, это меня мой Силантий разыскивает? - предположила Лина.

Силантий, брат Лины, служил в солдатах, и вот уже несколько лет она все ждала его в отпуск.

- Силантий в солдатском. Это кто-то другой, - вздохнула Марина.

- Ну, что сейчас гадать! Утро вечера мудренее. Ложитесь-ка лучше спать, зевая, сказала Лина и, осторожно прикрыв за собой дверь, ушла.

Сестры не спали долго. Увидев в окно светлеющий сад, Катя всполошилась:

- Ложись скорей спать, Мара! Тебе осталось два часа каких-нибудь поспать... Ложись.

- Сейчас... Только посмотрю, не проснулись ли дети, - сказала Марина, приоткрывая дверь в соседнюю комнату.

- К Алине не ходи, разбудишь, - предупредила Катя.

Младшие дети крепко спали, разметавшись во сне. Восьмилетняя Динка сладко причмокивала, кольца жестких волос закрывали ей лоб, лезли на щеки... Одеяло ее сползло на пол, крепкие загорелые ноги и руки темнели на простыне... Мышка была старше на полтора года, но она выглядела хрупкой по сравнению с крепышом Динкой. Мышка спала гак тихо, что худенькое личико ее с прозрачными веками казалось неживым.

Мать наклонилась над ней, поймала чуть слышное дыхание. Потом подняла Динкино одеяло, повесила его на спинку кровати, повернула Динку на бок, отвела от ее лица волосы и вышла. К старшей девочке она не зашла. Алина спала в отдельной маленькой комнате. Мать постояла у ее двери, послушала и, успокоившись, вернулась к себе.

Катя сидела на полу у печки и обрезала ножницами обгоревшие края уцелевшего клочка письма. Руки ее были в золе, лоб и нос испачканы сажей.

- На тебе... - сказала она с неожиданной кроткой улыбкой и протянула сестре обрезанный краешек бумаги.

Губы Марины дрогнули, она поднесла к окну бумажку и прочла единственные уцелевшие слова: "...родная моя..."

- Ну, ложись теперь, - примиряюще сказала Катя. Марина разделась и легла, отвернувшись лицом к стене.

Глава вторая

^

Катя завела будильник, не раздеваясь, бросилась на свою постель и мгновенно заснула. Марина не спала. Она не думала о сообщении Герасима. Мало ли кто мог спрашивать их адрес... Возможно, какой-нибудь знакомый проездом был в Самаре и хотел повидаться... Может быть, на службе лежит для нее записка... Все это пустяки. Марине было жаль письма, которое сожгла Катя. Письма от Арсеньева приходили редко. Зная, что полиция тщательно разыскивает его следы, письма свои к жене Арсеньев передавал только через верных людей. В этих редких длинных посланиях он подробно расспрашивал о детях, о ней, Марине, рассказывал о своей жизни, о встречах с новыми и старыми товарищами. Читая эти письма, Марина радовалась, что муж по-прежнему полон энергии и в среде новых товарищей не чувствует себя одиноким. Последнее письмо пришло весной. В теплых, грустных строчках его чувствовалась глубокая душевная тоска по семье. Марина так часто читала и перечитывала это письмо, что помнила наизусть каждое слово, она никогда не решилась бы уничтожить его, если бы не Катя... "...Дети растут и забывают отца, - горько жаловался жене Арсеньев. - А мне так часто видятся они все трое... И кажется, что я снова на элеваторе, что вот сейчас я приду домой..."

Марина закрывает глаза, и ей представляется элеватор, где её муж служит инспектором. Большой казенный дом... Засыпанный зерном двор... Высокое крыльцо... Марина слышит знакомые шаги... В передней хлопает дверь, и Саша в пыльной кожаной тужурке заглядывает в комнату.

"А где мои три чижика?" - громко спрашивает он, сбрасывая тужурку и шумно плескаясь у рукомойника.

Алина бросается в детскую, выводит из уголка тихенькую Мышку, тащит упирающуюся Динку:

"Вот они, папа!"

"А где тот чижик, который называется Орало-мучеником?" - шутит отец.

Динка тогда была еще совсем маленькая и только училась ходить. Падая, она поднимала такой рев, что сбегался весь дом. Отец называл ее Орало-мучеником.

"...Я не могу простить себе, что сердился на Динку. Помнишь, как она являлась ко мне в кабинет?.." - пишет в этом письме Арсеньев.

Марине снова представляется элеватор... Она видит большую холодную гостиную и в конце ее дверь в кабинет... Динку интересовал отцовский кабинет... Добравшись до закрытой двери, она начинала стучать в нее обоими кулачками. Отец не мог ее увести и беспомощно кричал:

"Марочка! Мара! Возьми ее!"

Марина прибегала из кухни или из детской. Большой, широкоплечий мужчина с сердитым и расстроенным лицом стоял перед ребенком, не умея с ним справиться.

"Она опять пришла. Я же занят", - серьезно объяснял он.

"Ну-ну!" - кричала на него Динка, порываясь в кабинет. И лицо у нее было такое же сердитое, как у отца.

"Ну, подумай! Не хочет уходить! Я ее просил, просил!.."

"Конечно, Саша был очень занят, - серьезно думает Марина. - Ведь тогда уже шел девятьсот четвертый год... В доме печатались прокламации, секретные брошюры... Нужно было помочь Косте в типографии, распределить и разослать хранившуюся в доме нелегальную литературу... А вечерами Саша выступал на рабочих собраниях... И в кабинете у него постоянно собирались рабочие... Конечно, Динка мешала... Но иногда он сам звал ее..." Марина вспоминает, как, заслышав маленькие шажки, отец открывал дверь. Динка останавливалась на пороге и, склонив голову набок, спрашивала:

"Папа?"

Отец присаживался на корточки, гладил стриженую головенку.

"Я, папа, папа..." - Динка прятала за спину руки и важно удалялась.

"Опять приходила?" - удивлялась Марина.

"Ничего. Она ненадолго. Больше для проверки", - смеялся отец.

Короткая летняя ночь идет к концу. В комнате уже почти светло. Марина с упреком смотрит на спящую сестру. Зачем Катя сожгла это письмо? Конечно, когда-нибудь его все равно надо было сжечь, Марина сама обещала сделать это при первой тревоге. Но зачем она сделала это сегодня?.. Катя просто напугана обысками...

В 1907 году, после отъезда Арсеньева, полиция долго не оставляла в покое его семью. Только последние два года уже не было обысков, и дело Арсеньева как будто заглохло. Марина снова вспоминает письмо мужа. "...Я часто думаю об Алине. Ты пишешь, что она чувствует себя почти взрослой и не терпит никаких возражений... А помнишь, какая это была спокойная, послушная девочка? Как она старалась помочь нам в самое горячее время... Ведь в девятьсот пятом году ей было уже семь лет... Она многое понимала..."

Перед глазами Марины встает шумный элеваторский дом... В кабинете мужа бурно обсуждаются события, открыто собираются товарищи, между ними приезжие из Москвы, из Питера... В угловой комнате, где раньше была воскресная школа, наспех сдвинуты скамейки, там останавливаются приезжие, многие из них скрываются от полиций...Марина достает им паспорта, деньги, налаживает связи с нужными людьми... Дом Арсеньевых уже хорошо известен полиций, но царское правительство растерянно... Всюду проходят рабочие забастовки, на улицах громко звучат запрещенные песни...

"Полиция парализована! Около дома ни одного сыщика!" - возбужденно говорит Саша, возвращаясь с митинга.

В эти дни дети целиком предоставлены Кате, но Алина не хочет сидеть о детской. Еe тоненькая фигурка то и дело мелькает между взрослыми.

"Алина, что ты тут делаешь?"

"Я помогаю папе".

"Алина! - кричит отец. - Убери у меня на столе! Открой форточки в кабинете! Мы скоро придем! Алина, где моя шапка?"

Алина находит шапку, прибирает на отцовском столе, открывает форточки, наливает в графин воду...

"...Детство Алины кончилось на элеваторе, - с грустью пишет отец. - Но все-таки оно было, коротенькое счастливое детство, кусочек его достался и Мышке, а вот Динка совсем не знает отца... Да и я не могу теперь узнать моей выросшей дочки... "Здравствуй, папа! - пишет она в коротенькой записке. - Не слушай никого про меня. Я хорошая девочка, и я исправлюсь к твоему приезду..."

Будильник неожиданно и резко звонит. Катя вскакивает и машет руками:

- Закрой его, закрой!.. Ты давно встала?

- Не знаю, - говорит Марина. - Эта ночь была такая короткая...

Катя смотрит на бледное лицо и синие тени под глазами сестры.

- Ты не спала? Ты думала о том человеке? - быстро спрашивает она.

- О каком? - искренне удивляется Марина. - О том, что спрашивал наш адрес? Нет, я не думала о нем... Сегодня узнаю в редакции... Может, приходил кто-нибудь из знакомых...

- Но ведь надо быть дураком... - резко говорит Катя и, взглянув на часы, быстро перебивает себя: - Одевайся! Уже половина седьмого. Опоздаешь!

mir.zavantag.com

Book: Осеева. Динка

В. ОсееваДинкаВ книге, ставшей любимой для многих поколений детей, рассказывается о детстве Динки, о ее крепкой дружбе с сиротой Ленькой и приключениях, которые они вместе переживают. Добрая и искренняя… — Эксмо-Пресс, (формат: 84x108/32, 640 стр.) Библиотека приключений Подробнее...20041100бумажная книга
Осеева Валентина АлександровнаДинкаВ нашей книге вы прочтете сокращенный вариант 1 и 2 частей повести Валентины Осеевой "Динка", адаптированной для детей младшего школьного возраста. В основе сюжета - дружба маленькой Динки Арсеньевой… — Стрекоза, (формат: Твердая глянцевая, 794 стр.) Внеклассное чтение Подробнее...2018530бумажная книга
Осеева Валентина АлександровнаДинкаПовесть "Динка" известнейшая советская детская писательница Валентина Осеева (1902-1969) посвятила матери и младшей сестре. В книге рассказывается о крепкой дружбе взбалмошной и отчаянной дочери… — Т8, (формат: 84x108/32, 640 стр.) Легендарные книги литагенства ФТМ Подробнее...20181224бумажная книга
Осеева Валентина АлександровнаДинкаПовесть "Динка" известнейшая советская детская писательница Валентина Осеева (1902-1969) посвятила матери и младшей сестре. В книге рассказывается о крепкой дружбе взбалмошной и отчаянной дочери… — Т8, (формат: 84x108/32, 640 стр.) Подробнее...20181218бумажная книга
Осеева Валентина АлександровнаДинкаПовесть 171;Динка 187;известнейшая советская детская писательница Валентина Осеева (1902-1969) посвятила матери и младшей сестре. В книге рассказывается о крепкой дружбе взбалмошной и отчаянной… — T8RUGRAM, (формат: 84x108/32, 640 стр.) Легендарные книги литагенства ФТМ Подробнее...20181004бумажная книга
Осеева Валентина АлександровнаДинкаПовесть 171;Динка 187;известнейшая советская детская писательница Валентина Осеева (1902-1969) посвятила матери и младшей сестре. В книге рассказывается о крепкой дружбе взбалмошной и отчаянной… — T8RUGRAM, (формат: 84x108/32, 640 стр.) ФТМ Подробнее...2018998бумажная книга
Осеева В.ДинкаПовесть «Динка» известнейшая советская детская писательница Валентина Осеева (1902-1969) посвятила матери и младшей сестре. В книге рассказывается о крепкой дружбе взбалмошной и отчаянной дочери… — T8Rugram, (формат: Твердая глянцевая, 792 стр.) Подробнее...20181174бумажная книга
Осеева В.ДинкаПовесть «Динка» известнейшая советская детская писательница Валентина Осеева (1902-1969) посвятила матери и младшей сестре. В книге рассказывается о крепкой дружбе взбалмошной и отчаянной дочери… — T8Rugram, (формат: Твердая глянцевая, 794 стр.) Подробнее...20181181бумажная книга
В. ОсееваДинкаЭта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. Повесть "Динка" известнейшая советская детская писательница Валентина Осеева посвятила матери и младшей… — RUGRAM POD, (формат: Твердая глянцевая, 794 стр.) - Подробнее...20181690бумажная книга
В. ОсееваДинкаЭта книга будет изготовлена в соответствии с Вашим заказом по технологии Print-on-Demand. Повесть "Динка" известнейшая советская детская писательница Валентина Осеева посвятила матери и младшей… — RUGRAM POD, (формат: Твердая глянцевая, 794 стр.) - Подробнее...20181700бумажная книга
Валентина ОсееваДинкаДинамичная, остросюжетная повесть о девочке-подростке Динке. Детство ее совпало с трудными годами, наступившими после русской революции 1905 года. Свободная и вольная, как птица, Динка сама находит… — Эксмо, (формат: 84x108/32, 672 стр.) Детская библиотека Подробнее...2003204бумажная книга
Осеева Валентина АлександровнаДинкаДинамичная, остросюжетная повесть о девочке-подростке Динке. Детство её совпало с трудными годами, наступившими после русской революции 1905 года. Свободная и вольная, как птица, Динка сама находит… — Эксмо, (формат: 84x108/32, 672 стр.) Детская библиотека Подробнее...2018235бумажная книга
Осеева Валентина АлександровнаДинкаОдна из самых популярных российских книжных серий для детей и подростков. Белый фон, красные буквы, яркая иллюстрация как магнитом притягивает "мальчишек и девчонок, а также их родителей"-и не… — Эксмо, (формат: 84x108/32, 672 стр.) Детская библиотека Подробнее...2010283бумажная книга
Валентина ОсееваДинка Автобиографическая повесть Валентины Осеевой «Динка» любима многими поколениями читателей. Маленькая героиня повести, отчаянная, искренняя и непосредственная, попадает в забавные и непростые… — ФТМ, (формат: 84x108/32, 672 стр.) Динка электронная книга Подробнее...195989.9электронная книга
Осеева, Валентина АлександровнаДинкаДинамичная, остросюжетная повесть о девочке-подростке Динке. Детство ее совпало с трудными годами, наступившими после русской революции 1905 года. Свободная и вольная, как птица, Динка сама находит… — Эксмо, (формат: 205.00mm x 130.00mm x 35.00mm, 672 стр.) детская библиотека Подробнее...2018244бумажная книга

books.academic.ru

Читать книгу Динка Валентины Осеевой : онлайн чтение

Глава 4Макака

Важно и неторопливо течет Волга. Большая река такая тихая и ласковая сегодня, что, кажется, можно лечь на ее теплую воду, положить голову на волну и закрыть глаза. Волга будет плыть да плыть вместе с тобой мимо обрывистых берегов, мимо пристаней, мимо кудрявых лесистых гор, далеко-далеко... Повернет направо, повернет налево. Куда плывешь, Волга? А куда тебе, девочка, нужно? Неведомо куда нужно Динке...

Она сидит на обрыве, свесив вниз ноги. Под обрывом каменистый берег, у берега плещется желтенькая волжская водичка... А подальше вода глубокая, темная, но это не везде, есть такие места посредине реки, где из-под воды вдруг выходит остров-коса... Ударит над Волгой гроза, блеснет молния и усеет косу чертовыми пальцами. Надо эти пальцы собрать и зарыть на Лысой горе. А самой притаиться и ждать. Как наступит полночь, прилетит черт за своими пальцами. Вот тогда проси у него один глаз. Разозлится черт, не будет давать свой глаз, а ты пальцы ему не давай. Загудит-забушует Волга, брызнет с неба молния, пора черту свои пальцы на косу бросать, а пальцев-то у него нет! И отдаст он тебе свой огненный глаз, вденешь ты его в колечко и носи всегда при себе. Как захочет кто тебя обидеть, поверни колечко, мигни на обидчика чертовым глазом, и пропал тот человек, как не был...

Плывут по Волге баржи, перегоняют их пароходы, около пристани стоит пароход «Надежда». Это дальний пароход, он всегда долго стоит, нагружается. По сходням бегают грузчики с тяжелыми ящиками. Иногда ящик больше человека, а лежит у человека на спине! Тяжело это. А вон идет пароход «Гоголь». Динка вскакивает и машет ему, как старому знакомому. Это мамин пароход. Он каждый день возит маму с Барбашиной Поляны в Самару. Мама ездит туда на службу. Динка тоже ездила на этом «Гоголе» с мамой. Она все бегала по палубе, а потом спустилась в трюм. И в машинное отделение тоже зашла. Там железная решетка, а внизу машина и треск такой, что Динка даже не слышала, как ее выгоняли оттуда, пока один матрос не взял ее за руку и не вывел к лесенке, а там она уже сама полезла наверх и нашла маму. На этом пароходе они с мамой пили чай из волжской воды. Если набросать в Волгу много сахару, такой же чай получится.

Динка сидит на обрыве и мечтает. Вот бежит маленький пароходик. Такой маленький, а тащит на буксире две огромные баржи, груженные тесом. Не хочется пароходику тащить эти баржи. В самом деле, кому это интересно? Бежит, бежит бедный пароходик и все рассказывает, как ему тяжело, как надоело. И сердится он: «Чук-чук-тра-та-та! Чук-чук-чук-тра-та-та... Оторвусь-убегу! Оторвусь-убегу!» А вон еще одна баржа стоит около берега, прямо против Динки. Она давно уже стоит, никуда не плывет. Посредине палубы у нее маленький домик, а около домика ходит какой-то мальчик. Вот он сел на канат и ест горбушку хлеба. Динке тоже хочется есть, она отрывается от своих мыслей и вспоминает о доме. Ничего даже не поела она там сегодня. Только успела выпить сливки у Мышки, как начались всякие неприятности сначала из-за сливок, потом из-за Алины, а потом из-за вчерашних и позавчерашних проделок. Так что поесть уже ничего не пришлось.

А солнце так печет в спину между лопатками, что хочется нырнуть на самое дно Волги и сидеть там, не вылезая. Но перед Динкой еще целый день! До приезда мамы можно двадцать раз искупаться. Динка не боится воды – на ней волшебный лифчик. С виду это самый обыкновенный лифчик, который застегивается сзади на пуговицы, но зато изнутри лифчик подшит пробковым поясом. Это сделала мама, когда учила Динку плавать. Она сама надела на Динку пробковый лифчик и при этом сказала: «Не бойся ничего, помни, что на тебе волшебный лифчик и что в нем ты никогда не утонешь».

Динка перестала бояться и быстро научилась плавать. Она плавала и на боку, и на спине, и собакой, и лягушкой, и саженками, а иногда, чтобы проверить волшебную силу лифчика, она заплывала подальше от берега и пробовала там нырять, но лифчик всегда выносил ее на поверхность. Динку тянет купаться, но не всем еще насладилась она на обрыве, можно еще влезть на широкий пень и сказать оттуда какое-нибудь стихотворение. Слова летят далеко-далеко над Волгой.

Динка влезает на пень и, выставив вперед босую ногу, декламирует свое любимое стихотворение:

 Был суров король дон Педро,Трепетал его народ,А придворные дрожали, —Только усом поведет... 

И вот этот суровый король дон Педро скачет на охоту вместе со своими вельможами, и ему говорят, что:

 Чудо-мальчик где-то здесьЖивет в горах,Купидон в широкой шляпе,С козьим мехом на плечах... 

Суровый король велит позвать к нему необыкновенного мальчика и задает ему три вопроса:

 «Сколько капель в синем море,Сосчитай-ка да скажи!» 

Динка изображает попеременно то сурового короля дона Педро, то чудесного пастушка. Король у нее представлен с сильно выпяченной нижней губой и вытаращенными глазами, для чудо-мальчика Динка изо всех сил укорачивает нижнюю губу, голову откидывает назад и чуть-чуть щурит глаза:

 «Я сочту, – ответил мальчик, —Счет не долог, не тяжел.Но пока считать я буду,Прикажи, чтоб дождь не шел!» 

На берегу раздаются мальчишеские голоса:

– Не пускай, не пускай его, Трошка! Он хочет улизнуть в воду!

Динка мгновенно забывает короля дона Педро и подскакивает к краю обрыва. На берегу двое мальчишек преследуют ужа. Уж ползет к воде, а они забрасывают его песком и мелкими камушками.

– Эй, вы! Не бейте его! – свешиваясь с обрыва, кричит Динка. – Не бейте, чертовские дураки!

Тонкий длинноногий мальчишка поднимает голову и подпрыгивает в восторге:

– Макака! Трошка, смотри! Макака! – указывая пальцем на Динку, кричит он своему товарищу.

– Макака! Макака! – подхватывает неуклюжий Трошка и тоже гогочет от удовольствия.

– Вы сами макаки! – бесится Динка.

Этих мальчишек она хорошо знает. Тонконогий Минька – сын кассира на пристани. У Миньки плоское лицо с приплюснутым носом и заячья губа. Другой, неуклюжий, приземистый мальчик, – сын булочницы.

У Трошки сытое румяное лицо, ленивая походка и крепкие кулаки. Это Динкины враги. Они всегда дразнят ее, а один раз так избили, что она пришла домой с распухшим носом и не знала, что сказать. Динка долго помнит обиды и часто перед сном мечтает проснуться утром с отросшими за ночь богатырскими кулаками и побить сразу обоих мальчишек. Но это только мечта, а на самом деле Динка боится своих обидчиков и избегает встречи с ними.

– Вот мы тебе покажем дураков! Только сунься на берег! – угрожают мальчишки.

– Дураки, дураки, у вас руки коротки! – надрывается Динка, чувствуя себя в безопасности.

– А мы сейчас этого ужа до смерти забьем!.. Трошка, бери камень побольше! – издевается Минька.

– Не смейте! – кричит Динка.

Трошка, ухмыляясь, поднимает увесистый камень:

– По чем его бить, Минька: по голове али по хвосту?

У Динки темнеет в глазах.

– Не бей, Трошка, не бей! – отчаянно кричит она и, хватаясь за корни деревьев, торчащие из откоса, стремительно спускается вниз.

Ноги привычно нащупывают опору, руки ловко и быстро цепляются за сухие мохнатые корни, на берег сыплются комки глины и сухой песок. Динка не боится спускаться с крутого откоса, она уже давно освоила этот кратчайший путь, а сейчас страх за ужа и ярость удесятеряют ее ловкость.

– Эй, Макака, Макака! – в восторге прыгают мальчишки. – Африканская шимпанзе!

В конце спуска больше нет корней. Динка камушком падает на песок и секунду лежит неподвижно.

– Трошка, гляди! Убилась! – трусливо кричит Минька, отбегая в сторону.

Трошка лениво направляется к Динке:

– Эй, ты! Чего лежишь?

Динка вскакивает на ноги и, пользуясь их замешательством, мчится к ужу. Черное длинное тело ужа, как тяжелый канат, тащится за ней по песку. Уж вертит головой и выскальзывает из рук.

– Иди в воду! Иди в воду! – отчаянно подгоняет его Динка.

– Не трожь! – грозно орет Трошка, подбегая к берегу. С другой стороны мчится к воде тонконогий Минька.

– Дай ей по башке! Дай ей! – истошно орет он, размахивая руками. – Отыми ужа! Отыми, Трошка!

Но Динка уже стоит по щиколотку в воде.

– Уплыл!.. – злорадно кричит она, отступая от берега.

Минька хватает горсть мокрого песку и швыряет ей в голову. Трошка, шлепая по воде, пытается достать ее кулаком, но Динка увертывается и отбегает еще дальше. Вдогонку ей летят мелкие камни и песок, они рассыпаются вокруг, как большой дождь... Но дно уже ускользает из-под ног Динки, и, оглянувшись на берег, девочка бросается вплавь. Мокрое платье, как пузырь, лепится к ней и стесняет ее движения, но волшебный лифчик легко держит ее на поверхности. Буйная веселость охватывает Динку; вытащив из воды руку, она показывает мальчишкам кулак. Мальчик с баржи тоже грозится кулаком и что-то кричит не то ей, не то Миньке и Трошке. Но Динке не страшно. «Пусть хоть все трое догоняют – я все равно уплыву!» – веселится она.

– Эй, ты, повертай назад! Мы тебя не тронем! – стоя по колени в воде, кричит ей Трошка.

– Плыви назад! Не тронем! – машет рукой Минька.

– Плыви назад! – как эхо, доносится с баржи.

Берег уходит все дальше и дальше... «Может, и правда вернуться?» – думает Динка. Но гребет и гребет, не чувствуя страха.

– Утопнешь, дура! – изо всех сил орет Трошка.

Но Динка снова показывает ему кулак.

С пристани доносится гудок парохода... Куда он идет? Если мимо, то от него побегут большие волны. Динка пугается и поворачивает назад. На берегу останавливаются люди. Минька и Трошка что-то объясняют им, показывая на девочку.

– Пароход! Пароход! – кричит мальчик с баржи.

Посредине реки с длинным протяжным гудком проплывает пароход. Динка торопится. «Сейчас будут волны... Сейчас будут волны...» – зажмуриваясь, думает она. С берега ей машут руками и что-то кричат. Динка гребет изо всех сил. Первая большая волна поднимает ее вверх и, опрокинув навзничь, бросает вниз. Динка заглатывает воду, теряет из виду берег, но в памяти ее звучат слова мамы: «Не бойся ничего, на тебе волшебный лифчик...» Динка поворачивается, вскидывает голову и снова видит берег... Теперь он кажется ближе, она выплевывает изо рта воду, жадно хватает воздух.

С баржи, подняв вверх руки и сложив вместе обе ладони, бросается в воду мальчик. Наклонив вниз голову, он плывет крупными саженками наперерез Динке... Динка видит его уже почти рядом...

«Топить будет», – с ужасом думает она и шарахается в сторону.

– Не бойся, не бойся! – кричит ей незнакомый чужой голос. Новая волна тащит Динку вниз и накрывает с головой. Чья-то рука больно вцепляется в волосы и сильным рывком поднимает захлебнувшуюся девочку над водой... На один короткий миг Динка видит бледное мокрое лицо мальчика с баржи. Она хочет ударить его, вырваться, закричать, но вода залепила ей рот и нос, ей нечем дышать... Лицо мальчика то исчезает, то снова появляется рядом. Синие губы его шевелятся:

– Не бойся... Не бойся...

Громадная пенистая волна накрывает их обоих.

– Лодку! Эй, лодку! – кричат на берегу.

Из-за баржи выплывает рыбацкий челнок. Седой старик молча налегает на весла. Белобрысый паренек нетерпеливо вертится на корме...

– Не видать что-то, Митрич. Греби скореича... Эй, эй! – поравнявшись с баржей, кричит он. – Эй, хозяин!

Из домика на барже выходит бородатый человек в плисовой поддевке и высоких сапогах.

– Ленька твой тонет, слышь, хозяин! – приподнявшись в лодке и указывая на реку, кричит парнишка.

Хозяин подходит к самому краю баржи и, приложив к уху ладонь, спрашивает:

– Чево гукаешь?

– Ленька тонет! – уже издалека кричит ему парень, сбрасывая рубашку.

Хозяин глядит по направлению лодки и смачно плюет за борт.

– Ах ты, гнида паршивая... – бормочет он, торопясь на берег.

А в темной воде, то появляясь, то исчезая, барахтаются двое детей: мальчик – постарше, девочка – помладше.

Глава 5Утопленница

Изо рта Динки льется вода, из груди вырывается громкий плач.

– Ну, оживела теперь! – весело говорит белобрысый паренек.

– Чья такая? – сочувственно спрашивает простоволосая женщина.

– Да, видать, с дачи. Мало ли их тут понаехало, – отвечает ей товарка.

– Да... река, она шутить не любит, – глядя на девочку, глубокомысленно бросает седой рыбак.

– И ведь скажи, куда заплыла-то! Чего ее занесло? – удивляются собравшиеся на берегу.

– А я тута недалечко белье полоскала. Слышу, ребята шумят: девчонка топнет! Батюшки, думаю, не моя ли? И, как была, подхватилась, бегу, ног не чую! Ведь вот тоже цельный день в воде торчит, хоть говори, хоть не говори... Ну, думаю, убью, на месте убью, коль моя! – тараторит какая-то женщина. – Ведь мне за ней приглядывать некогда... Я внаймах живу! – Она глубоко вздыхает и, взглянув на Динку, машет рукой: – Слава богу, не моя!

Девочка сидит на песке в мокром платье, с волос ее стекает вода, в ушах стоит шум. Она разбита, уничтожена, побеждена самым позорным образом, ее тащили за волосы, топили, как щенка. Она боится поднять голову, открыть глаза. Голоса взрослых долетают до нее откуда-то издалека, она не слушает и не понимает, о чем они говорят.

– Вот ты баешь: не моя – и слава богу! А что твоя, что чужая – все едино живая душа. Ведь это когда б не мальчонка, дак поминай как звали... – рассуждает рыбак.

– Он ее, дяденька, еще с баржи приметил да как сиганет в воду! – захлебываясь, объясняет подросток.

– Верно, верно, когда б не он, пропала бы... – подтверждают вокруг.

– Ишь сочувственный какой. Сам-то небось напужался до смерти... Инда трясет его, бедняжечку, – раздаются жалостливые голоса женщин.

– Обыкновенное дело, тоже воды хлебнул немало... А между прочим, мы с Митричем тащим их, а он вцепился ей в гриву и не пускает... Пусти, кричу, Лень! А он держит. То ли рука у него онемела, то ли боялся, что упустим ее, – усмехаясь, рассказывает белобрысый парнишка.

Ленька, стоя поодаль, ежится от озноба. Длинные холщовые штаны липнут к его ногам, лицо покрыто мелкой рябью, глаза смотрят испуганно... К кучке людей торопливо идет хозяин баржи...

– И ведь вот как чудно на белом свете, – степенно рассуждает Митрич. У него мягкие курчавые волосы с сильной проседью и такая же курчавая с проседью борода, а глаза светлые, лучистые. Такие глаза со светинкой называются «божий дар», и все, что бы ни говорил Митрич, они освещают своим внутренним чувством. – Чудно... – повторяет он, покачивая головой. – У бедного человека полна изба, иной и рад бы от лишнего рта ослобониться, дак вот ведь живут и в огне не горят и в воде не тонут, а у господ и няньки, и мамки, а дите углядеть не могут.

Динке холодно, она съеживается в комочек и еще ниже опускает голову. Какая-то женщина наклоняется к ней, гладит жесткой ладонью мокрые волосы и участливо спрашивает:

– Сымешь платьице-то? Пущай просохнет на камушках.

Но прикосновение чужой руки к волосам причиняет Динке сильную боль, она мотает головой и открывает глаза.

– Вставай, вставай, барышня! Накупалася, голубушка, вдосталь, другой раз не полезешь эдак-то, – ворчливо говорит прачка, отжимая подол Динкиного платья. – Ишь какая дачница купальная!

В кучке собравшихся слышится смех. Трошка и Минька, скрываясь за спинами людей, отходят подальше. Под тяжелыми сапогами хозяина баржи скрипит песок.

– Чего это тут собрались? – хмуро спрашивает он, бесцеремонно раздвигая народ и разглядывая Динку.

– Да вот утопленницу вытащили из воды. Ленька твой спасал... – поглаживая бороду, говорит Митрич.

– А и где он, Ленька-то? – оглядываясь, спрашивает хозяин баржи.

– Я тута, – тихо отзывается Ленька.

– Я те дам «тута»! – грубо передразнивает его хозяин. – Ты на барже должен быть. Пошто ушел без моего спросу?

Ленька со страхом смотрит в бородатое лицо.

– Так ведь он человека спасал, чего кричишь, Гордей Лукич? – вступается белобрысый паренек.

– Ты не пужай мальчонку зря, чего его пужать? Он не по своей воле убег! – говорит Митрич.

Хозяин молча отстраняет их, делая шаг к Леньке.

– Я ему покажу свою волю! Зачем убег, спрашиваю? – снова обращается он к мальчику.

Громкий и сердитый голос выводит Динку из оцепенения. Она широко раскрывает глаза и, подавшись вперед, с ненавистью смотрит в бледное лицо мальчика с баржи, на мокрые пряди волос, прилипшие ко лбу, на синие губы. Ведь это же он! Это он ее топил! Она бы выплыла, волшебный лифчик сам вынес бы ее на берег, и она не захлебнулась бы водой...

– Зачем убег, спрашиваю? – гремит голос хозяина. Ленька, переминаясь с ноги на ногу, слабо взмахивает рукой, указывая на Динку:

– Вон... она тонула.

– Врет! Врет! – с неожиданной яростью вскакивает Динка. – Это он топил меня! За волосы! Топил! Топил! – Голос ее прерывается громким плачем. – Я маме скажу! Я все маме скажу!

Кучка людей с изумлением расступается.

– Ого! – слышится в толпе. – Вот те фунт!

Хозяин медленно подходит к Леньке и с размаху бьет его по щеке.

– Я не топил! – вскидывая вверх руки, отчаянно кричит Ленька.

Хозяин снова подымает тяжелую ладонь... Женщины, громко охнув, сбиваются в кучку.

– Стой, стой! – хватает его за рукав белобрысый паренек. – За что бьешь? Ты людей спроси...

– Чего кулаками сучишь, ирод поганый! – придя в себя, наступает на Гордея Лукича прачка.

– Кому веру даешь? Мы все на берегу были! – кричат вокруг женщины.

– Измываешься над сиротой. Бога не боишься! – причитают они, заслоняя собой Леньку.

– Мы все видели! Дяденька, не трожь его! Это она врет, ей-богу, врет! – волнуются подростки. Митрич сурово качает головой:

– Эх, ты, Гордей... Кулачник! За святое дело разбой учиняешь.

– А мне плевать на это дело! И совет ваш здесь не нужон. Я из-за него неприятности себе иметь не желаю! – Он указывает толстым пальцем на онемевшую от испуга Динку. – Слышь, матери жалиться пойдет! А кто отвечать будет? Хозяин! Да я с него три шкуры за то спущу!.. Пошел домой, гад!

Он хватает Леньку за плечо, тяжелым пинком бросает его вперед и, не глядя на людей, молча шагает за мальчиком, по пути настигая его ударами кулака. Ленька, плача и спотыкаясь, бредет по берегу. Вдогонку ему несутся горестные причитания женщин:

– Ох, божечка, божечка! И вступиться-то некому!

– А как ты вступишься, когда его полное право над мальчонкой, – хмуро говорит Митрич.

– Гляди, гляди! Опять бьет! Да что ж это такое, люди добрые! – волнуется прачка.

– Эх ты, паскуда! – неожиданно бросает Динке белобрысый парень и, сплюнув на песок, утирает рот рукавом. – Знал бы, не вытаскивал тебя, подлюку!

Общий гнев обрушивается на девочку.

– Маленькая ты, а бессовестная! Совести в тебе нет! – сурово корит ее рыбак Митрич.

– У-у, змееныш! Задушить тебя мало, не то что спасать! – знойно шипит прачка. – Чего мальчонку под кулак подвела? Ну? Что рот раззявила? Беги, жалься мамашеньке своей!

– Что ж, господское дите. Яблоко от яблони недалеко падает. Ихняя благодарность известна... – вздыхает другая женщина. Откуда-то из-за спин трусливо выглядывают Трошка и Минька.

– Тетенька, тетенька! Это Макака! – дергая прачку за рукав, гнусавит Минька. – Она знаешь какая язва! Чуть что – и в драку лезет!

– И каменьями кидается, – добавляет Трошка. Но Динке сейчас не до них. Как затравленный зверек, она испуганно водит глазами по лицам взрослых. Среди этих недобрых лиц – испещренное морщинами лицо старого рыбака. Мягкий укоряющий взгляд его внушает доверие. Динка бросается к нему.

– Дядечка! Дядечка! – бормочет она, прижимаясь к потной рубахе Митрича и захлебываясь слезами. – Дядечка... тот мальчик топил меня или спасал?

Женщины невольно затихают. Митрич наклоняется к девочке и удивленно смотрит в ее умоляющие глаза.

– Топил или спасал? – отчаянно цепляясь за него, повторяет свой вопрос Динка.

Митрич кладет руку на ее голову.

– Спасал, дурочка... – мягко говорит он.

– А... за волосы... зачем? – всхлипывает Динка.

Лицо Митрича освещается грустной улыбкой.

– Ну как – зачем? Ведь утопший не сознает себя, цепляется. Завсегда их за волосы хватают, – объяснил он.

Динка разнимает руки и, не глядя ни на кого, идет по берегу. Ноги ее тонут в песке, спотыкаются о камни.

Громкий плач доносится до оставшихся на берегу.

– Жалеет, – с чувством говорит Митрич и, словно извиняя девочку в глазах всех присутствующих, поясняет: – Глупая еще... Ишь, спрашивает, зачем хватал за волосья...

Глава 6Дома

Обычно Динка является домой незадолго до обеда и обязательно норовит проскользнуть через лазейку в заборе. Но сегодня она возвращается очень рано и идет прямо по дорожке. Первой ее видит Лина и бежит сказать Кате:

– Идет наша беглянка! Недолго погуляла нынче!

– Может, совесть заговорила? – предполагает тетка. Но когда девочка подходит ближе, обе они недоуменно переглядываются.

На Динке мятое непросохшее платье, волосы ее стоят дыбом, а на лице и в медленной походке выражение равнодушия и покорности.

– Батюшки! – охает Лина. – Что это она с платьем делала? Стирала его, что ли? – И шепотом добавляет: – Умаялась...

Но выбежавшая из комнаты Мышка чует недоброе.

– Катечка! Смотри, какая Динка... Не ругай ее! – горячо просит она тетку. – Не говори ей ничего сейчас.

Но Катя и не собирается ничего говорить; она тоже обеспокоена странным видом девочки.

«Заболела?» – с тревогой думает она и идет искать градусник.

«Не емши», – догадывается Лина и идет греть ей завтрак.

Мышка сбегает с крыльца.

– Иди, иди, – ласково говорит она сестренке, – тебя никто ругать не будет. Ты ведь ненадолго уходила. Что ж тут такого?

И оттого, что Динка молчит, тревога ее разрастается. Она заглядывает сестре в глаза, обнимает ее за шею. Шея у Динки холодная, мокрая, платье тоже мокрое,

– Ты была на берегу? Ты упала в воду? Но ведь платье просохнет, что ж тут такого? – испуганно бормочет Мышка, и, чувствуя потребность как-то успокоить сестру, она напоминает ей, что завтра воскресенье, что мама весь день будет дома и что к ним придут «всамделишные» гости. – Мама привезет что-нибудь вкусное, мы будем их угощать!

Динка шевелит губами и, отстраняя сестру, капризно тянет:

– Я есть хочу...

– Есть? – радуется Мышка и стремглав мчится в кухню. – Лина, Лина! Она хочет есть!

Катя стоит на террасе, держа в руках сухое платье и градусник. «Что-то случилось, – испуганно думает она, прислушиваясь к разговору Мышки с сестрой. – Почему на ней мокрое платье? Не купалась же она в платье? Ах, боже мой! И почему она молчит?»

– Я хочу есть, – вдруг говорит сестре Динка, и тревога Кати моментально рассеивается.

«Ах, подлая девчонка! Вот как напугала... Конечно, она хочет есть, только и всего. А платье мокрое потому, что лазила где попало, не разбирая...»

Катя решительно прячет в карман градусник и бросает платье на спинку стула. Лицо ее принимает холодное, непроницаемое выражение.

Динка поднимается на террасу, останавливается перед теткой и, подняв голову, молча смотрит на нее. Она ждет, что Катя встретит ее сердитым, язвительным замечанием, выговором, угрозой пожаловаться маме. Но ей все равно. Пусть жалуется, пусть ругает. Когда с человеком случается самое худшее, он уже не обращает внимания на повседневные неприятности.

Но Катя молчит, она удивлена поведением девочки, и в ее глазах снова появляется тревога.

– У тебя что-нибудь болит, Диночка? – спрашивает она, нащупывая в кармане градусник и трогая губами Динкин лоб. В голосе Кати против ее воли слышится беспокойство и сочувствие.

Динка подходит ближе и нерешительно прижимается щекой к ее плечу:

– Дай мне раньше всего поесть, Катя.

«Раньше чего? – с горечью думает тетка, тронутая лаской девочки. – Наверное, раньше выговора. Я для нее – вечный судья, какая-то старая грымза-гувернантка... И что думает Марина? Как будто мне приятно быть в этой роли и постоянно одергивать девчонку!»

– Конечно, поешь хорошенько, – мягко говорит она. – Только переодень платье. Оно же совсем мокрое. Ты ходила на берег? – спрашивает она, помогая Динке переодеться, но девочка молчит, и, чувствуя ее недоверие, Катя тихо добавляет: – Я не буду ругать тебя. Пусть мама сама поговорит с тобой сегодня.

– Несут! Несут! – кричит Мышка и, запыхавшись, вбегает на террасу. – Тебе несут еду!

Динка оживает, двигает стулом, усаживается за стол и нетерпеливо похлопывает ладонью по клеенке. На щеках ее выступает румянец, глаза блестят. Катя опять чувствует себя обманутой, сбитой с толку. «Подумать только, какая представленная девочка!.. Напустила на себя такой несчастный вид... Может, правда голод на нее так действует?»

Лина ставит на стол тарелки и с удовольствием смотрит, как девочка ест кашу, запивая ее холодным молоком, потом принимается за вчерашнюю котлетку, смачно закусывая горбушкой хлеба.

Лина очень любит, когда хорошо и вкусно едят то, что она сготовила, и, налегая на стол всем своим грузным корпусом, она тихонько спрашивает размягченным, умильным голосом:

– Еще чего дать али объешься?

Динка мотает головой и, запихивая в рот кусок хлеба, дотрагивается пальцем до недоеденной котлеты.

– Вот это съем, тогда скажу, – заговорщически шепчет она.

– Ну, доешь, доешь, – соглашается Лина и еще крепче налегает на стол. Золотисто-карие глаза ее светятся любопытством. – Ну, а где же это ты платье все измочила, а? Рыбу, что ли, ловила аль рыба тебя?

Динка вскидывает глаза и шутя замахивается на Лину ложкой.

– Не дури, не дури!.. Накидаешь мне полну голову каши... – добродушно ворчит Лина. – Ты лучше скажи, где бегала утресь? Для ча стирку-то делала? Нос у тебя цел, а платье мокрехонько... Али топил тебя кто в ем? – снова любопытничает Лина.

Динка молча отодвигает тарелку и вылезает из-за стола.

– Допивай молоко-то! – предлагает Лина.

– Не надо. Я пойду к Мышке... Мышка! Мышка! – кричит она в сад.

Мышка уже сбегала к Алине сказать, что Динка пришла и ест кашу.

– Ну, пришла так пришла! Подумаешь, какая новость! Не бегай зря и не хлопай дверью. Видишь, я выжигаю по дереву.

Алина срисовывает с открыток цветы на тоненькие дощечки, а потом выжигает их своей машинкой. Она не любит, чтобы ей мешали. Мышка хочет сказать что-то еще про младшую сестренку, но, подумав, круто поворачивается и убегает.

– Мышка! Мышка! – зовет Динка.

– Я здесь! – кричит Мышка.

– Пойдем посидим на большой скамейке, – предлагает Динка. Глаза ее слипаются от усталости.

Девочки, взявшись за руки, идут в сад. В саду под кленом – широкая скамья. Здесь самый тенистый уголок, сюда приходят секретничать Алина со своей подругой Бебой и мама с Катей. Динка усаживается на скамейку и, приткнувшись боком к сестре, наваливается на нее всей тяжестью своего крепко сбитого тела. Мышка одной рукой обнимает сестру, а другой хватается за край скамейки, чтоб не упасть.

– Говори что-нибудь или пой все время, – сонным голосом просит Динка.

Мышка еще крепче хватается за край скамейки и, выставив вперед одну ногу, упирается ею в землю.

 Спи, милая сестрица,Так сладко, чуть дыша... — 

запевает она тоненьким голоском, сильно фальшивя и перевирая слова.

 Я охранять готоваТвой сон хоть до утра. 

Динка закрывает глаза и еще сильнее наваливается на сестру.

 Я не позволю мухеК тебе на грудь присесть, — 

с усилием выводит Мышка, цепляясь за скамейку.

* * *

Динка спит долго. Она не слышит, как приходит Катя и, освободив изнемогающую Мышку, усаживается около скамейки с книгой, не слышит, как снова прибегает Мышка и вместе с Катей укладывает ее голову на подушку, как приходит Лина и вызывает Катю на кухню, а Мышку посылает в комнату за ножницами и нитками. Динка просыпается от громкого голоса Алины:

– Пароход «Гоголь» вышел из Самары!..

«Мама едет...» Динка вскакивает и садится на скамейке, сонно протирая глаза. Ей хочется бежать к калитке, но что-то мешает ей. Перед глазами встает длинный берег и лицо мальчика с баржи.

Девочка медленно плетется на террасу. Алина сидит за столом и поминутно смотрит на круглые папины часы. Мышка уже вертится у калитки и ждет гудка...

iknigi.net

Читать книгу Динка »Осеева Валентина »Библиотека книг

– Гога! Посмотри, какая прелестная дачка! Ну, вы великолепно устроились! А мы ужасно скучаем в наших хоромах... Мой муж сейчас на Урале... Осенью мы всей семьей отправимся путешествовать по Италии, – непринужденно болтает Крачковская.

Она кажется старшей сестрой своему сыну. Они почти одного роста. Гога – худой и высокий. Короткие штанишки не закрывают его колен, от этого ноги мальчика кажутся слишком длинными. Кроме того, Гога носит темные очки и поэтому кажется старше своих лет.

– Ах, какие славные девочки! Как они выросли – ведь я видела их прошлым летом! Гога! Вот идут твои юные подружки... Ха-ха! Он очень смущен, мой бедный мальчик! – перебивая себя, болтает мадам Крачковская; она болтает без умолку, задает вопросы и не слушает ответов, поминутно поворачиваясь к своему Гоге, который обращается с ней рыцарски вежливо, с оттенком мужской снисходительности.

– Маме свойственно сильно преувеличивать. Я нисколько не смущен, – поправляя отложной воротничок и торопясь навстречу девочкам, заявляет Гога.

– Зачем, однако, вы забрались в такую глушь? Это же совсем не фешенебельное место! Узнаю вашу скромность, моя дорогая! – бойко тараторит Крачковская, не давая раскрыть рот хозяйке.

Но Марина и не стремится поддерживать эту болтовню, она слушает свою гостью с любезным вниманием, ощущая пустоту и глубокую усталость.

Динка останавливается на дорожке и толкает сестру.

– Это Гога-Минога, – недовольно говорит она. Мышка хочет что-то ответить, но Гога уже подходит к ним с громким приветствием:

– Здравствуйте, девочки! Вы очень выросли с тех пор, как я видел вас!

– Здравствуй, Гога! Ты тоже вырос! – отвечает ему Мышка.

Гога старше ее только на один год, но он держится так самоуверенно, что девочка совершенно подавлена его превосходством.

Динка, наоборот, с открытым любопытством разглядывает старого знакомца; она еще в прошлом году дала ему прозвище Гога-Минога и запомнила его взрослый тон. Но Гога не подавляет ее этим тоном, он просто кажется ей забавным кривлякой.

– Посмотрите, какая прелестная группа! – указывая на детей, говорит Крачковская и, снизив голос, интимно спрашивает: – Скажите, как самочувствие вашего мужа? Есть ли от него какие-нибудь вести?

– Спасибо, он за границей, – кратко отвечает Марина.

Полина Владиславовна прижимает к себе ее локоть и хочет продолжить свои участливые вопросы, но Динка и Мышка подходят здороваться.

– Ах вы, мои милые! Ну, как вам здесь живется? – наклоняясь к девочкам, спрашивает Крачковская.

– Спасибо. Хорошо, – отвечают девочки вместе.

Гога смеется.

– Они говорят хором, как солдаты! – замечает он матери по-французски.

Марина досадливо сдвигает брови. «Надо же сделать из своего ребенка такое чучело!» – с возмущением думает она, предлагая своей гостье выпить чашку чая на прохладной террасе.

Полина Владиславовна поднимается по ступенькам и шумно падает в кресло.

– А где же Катюша? – спрашивает она. Катя в ее представлении осталась такой же шестнадцатилетней девочкой, какой была на элеваторе. – Где ваша старшая дочка? Где ваша красавица Лина? – засыпает она вопросами хозяйку.

Между тем Гога уже сидит в комнате девочек и, обводя стены оценивающим взглядом, делает небрежные замечания:

– Гм... Это картина Репина. Так называемые знаменитые «Бурлаки». Вернее, репродукция картины. – Гога снимает очки, протирает их и отходит в глубину комнаты. – Довольно плохая репродукция, между прочим. Здесь было бы лучше взамен ее повесить большую географическую карту – тогда я смог бы показать вам те страны, где я побывал.

– А где ты побывал? – усаживаясь на пол, говорит Динка.

Гога пожимает плечами и снисходительно усмехается:

– Я, конечно, мог бы обойтись и без карты, но ведь многие вещи для вас пустой звук. И мне придется раньше устроить вам нечто вроде экзамена.

Он присаживается на ручку кресла и, сняв очки, смотрит в потолок блестящими выпуклыми глазами. Динка фыркает, но Мышка не поддерживает ее; она напряженно смотрит в лицо Гоге и ждет, о чем он спросит. Ей не хочется ударить лицом в грязь и осрамиться перед гостем.

– Ну вот, например: назовите мне родину Чарлза Диккенса. Кстати, кто такой Чарлз Диккенс? – живо спрашивает Гога.

Динка бросает быстрый взгляд на Мышку; сама она не решается ответить, так как не совсем уверена в своих знаниях.

– Чарлз Диккенс – писатель. Он родился в Англии, – торопится Мышка.

– Правильно, – подтверждает Гога. – Теперь я вам могу сообщить, что мы с мамой прошлой зимой путешествовали по Англии и осматривали различные достопримечательности.

– А что вы смотрели? – с загоревшимися глазами спрашивает Мышка.

– А какие там люди? Говорят они по-русски? – искренне заинтересовываясь, спрашивает и Динка.

– Ну, люди как люди! Пьют, едят, говорят. Говорят, конечно, по-английски... Мне лично ближе французский язык, – разглагольствует мальчик, чувствуя себя как столичный артист в глухой провинции.

– Так что же ты видел в Англии, что там самое-самое интересное? – нетерпеливо спросила Мышка.

Гога высоко поднял плечи:

– Какой детский вопрос! Там все интересно! Это же передовая страна, совсем не то, что наша Россия!

– Как? Чем же они такие передовые? – взволновалась вдруг Мышка. – Если писателями... Если у них Диккенс, так у нас тоже есть! Ты, может, просто не знаешь... – язвительно усмехнулась она.

– Как я не знаю? Я всех классиков читал! – возмутился Гога.

– Хорошо. Тогда назови мне, какого ты знаешь великого русского писателя? – чувствуя себя на твердой почве, спросила Мышка.

– Пожалуйста! Лев Николаевич Толстой! «Война и мир». Великолепная вещь! Я читал не отрываясь, – уничтожающе улыбнулся Гога.

Но Мышка не сдалась.

– А еще? – упрямо спросила она.

– Ну, Тургенев, Гончаров, Короленко... Не могу же я всех перечислять! – пожимая плечами, сказал Гога.

– А, не можешь! – вдруг выскочила Динка. – Тогда и не хвались! Потому что ты врушка! Все только бл-бл-бл своим языком!

– Что это за «был-был-был»? Я тебя не понимаю, – насторожился Гога и, обращаясь к Мышке, добавил: – У тебя довольно странная сестра!

– Я совсем не странная! – взъерошилась Динка. – А вот ты так очень даже странный! И по-настоящему ничего не знаешь. Вот скажи, например, где утес Стеньки Разина? Ага!

– Утес Стеньки Разина? – Гога в затруднении потер лоб.

– Ну да! Вот о котором поется в песне! Так где он? – добивалась Динка, торжествуя победу.

До сих пор ей не удавалось вставить ни одного слова в общий разговор и ни на один вопрос Гоги она не ответила, полагаясь на сестру. А теперь сам Гога вынужден был молчать.

– Может, ты даже не знаешь атамана Степана Разина? – с насмешкой спросила она озадаченного мальчика.

– Нет, почему не знаю... Слыхал, конечно. Но вот утеса такого я не знаю... А ты знаешь? – обратился он к Мышке.

– Я никогда не была там... – мягко уклонилась Мышка и, заметив свирепый взгляд сестры, перевела разговор на другую тему: – А вот стихи, Гога... Любишь ты стихи?

– Ну как же!

Гога вскочил и, держась за спинку стула, начал четко и красиво декламировать отрывки из «Полтавы» Пушкина:

Горит восток зарею новой...

Динка, сердито посапывая, отошла в сторонку и издали пронизывала сестру колючими взглядами. Поведение Мышки ей не нравилось, она уже не была заодно с ней, с Динкой, а во все глаза таращилась на Гогу и старалась показаться перед ним очень умной.

«Ладно, ладно...» – думала Динка, но стихи, которые читал Гога, постепенно увлекли и ее. Она заслушалась, но, когда мальчик дошел до слов «он прекрасен...», а потом с тем же пафосом повторил «лик его ужасен...», Динка словно споткнулась на ровном месте; она беспокойно заерзала и снова с раздражением взглянула на темные очки и клетчатый костюм мальчика.

А Гога, закончив длинный отрывок из «Полтавы» Пушкина, уже перешел на другие стихи. Он читал их одно за другим, одно за другим... И Мышка стояла как очарованная.

– «По небу полуночи ангел летел...» – проникновенно начал мальчик.

Динка снова споткнулась на слове и, не выдержав, дернула Гогу за пиджачок.

– Подожди... По какой луночи летел ангел? Что такое луночь? – с беспокойством спрашивала она, глядя то на сестру, то на Гогу.

Те непонимающе пожали плечами.

– Какая луночь? Надо лучше слушать! – рассердился Гога.

– Что ты не даешь почитать? – возмутилась и Мышка.

Динка двинула об пол стулом.

– Нет, объясни, объясни раньше, а то буду двигать стулом! Ты сам ничего не знаешь! Ты еще раньше переврал: «он прекрасен, лик его ужасен»! Так не написано в книге! Ты несчастная бормоталка! А Мышка вытаращилась на тебя, как лягушка, и слушает! – возбужденно и капризно кричала Динка.

Гога воздел к потолку обе руки.

– У вас есть Лермонтов? – спросил он Мышку и, получив утвердительный кивок, быстро попросил: – Принеси, пожалуйста!

Мышка побежала за Лермонтовым и, боясь грубых выходок сестры, бросилась к маме.

Мама сидела на террасе и слушала мадам Крачковскую. Катя была тут же. Она принесла из гамака проснувшуюся Марьяшку, демонстративно усадила девочку за стол против мадам Крачковской, налила ей чашку молока и, раскрошив туда сладкую булочку, кормила ее, не обращая никакого внимания на сидящих за столом.

Выспавшаяся Марьяшка возила по столу своей ложкой, громко взвизгивала и смеялась, перебивая болтовню мадам Крачковской.

– Ах, боже мой! – подпрыгивая от ее визга, восклицала та. – Какая подвижная девочка! Я совершенно отвыкла от маленьких детей!

– Уйди с ней в комнату, Катя, – мягко сказала Марина.

– Не уйду, – заупрямилась Катя. – Это ребенок! Когда поест, тогда и отнесу!

Сестра показала ей глазами на Крачковскую и строго повторила:

– У нас гости. Отнеси ее в мою комнату.

Катя в сердцах подхватила девочку на руки, молча взяла чашку с молоком, но уронила Марьяшкину ложку.

– Лозку! – истошно взревела Марьяшка, выгибаясь и дрыгая ногами. – Лозку улонила!

– Ах, Катя... – расстроенно сказала Марина, наклоняясь за ложкой. – Кому ты делаешь назло? – тихо прошептала она, поднимая на сестру усталые глаза.

Марьяшка мгновенно утихла, и Катя ушла, но из комнаты выбежала красная как кумач Мышка.

– Мамочка! Пойдем скорей! Там Динка кричит и сердится на Лермонтова! – возбужденно сообщила она.

– Что такое?

Мышка, путаясь и торопясь, рассказала, в чем дело. Мама встала, мадам Крачковская, заливаясь громким смехом, поспешила за ней.

– Ах, Гога, Гога! Неужели ты не можешь объяснить своей юной даме эти строчки? – шутливо сказала она сыну.

– Да я первый раз вижу такое невежество! Честное слово, с ней невозможно говорить о поэзии! – пожаловался Гога, чувствуя себя оскорбленным и беспомощным.

– Я после объясню ей, – сказала мама.

Динка стояла красная, сердитая и молча смотрела в пол.

– Дети, идите в сад! Поиграйте в крокет, – предложила мама.

– Пойдем? – спросила Гогу Мышка.

– С удовольствием! С тобой хоть на край света! – галантно ответил Гога и, пропустив вперед свою юную даму, пошел за ней.

Полина Владиславовна пожелала посмотреть комнаты. Когда все вышли, Динка схватила томик Лермонтова и жадно уставилась глазами в раскрытую страницу.

– Полуночи... – прошептала она с удивлением и, наморщив лоб, стала припоминать другое стихотворение. Там тоже было одно непонятное слово: «Подушу». Динка старательно припоминает всю строчку:

Да в Москву приехав,Вдруг он захворал,И господь беднягеПо душу послал...

Когда Мышка прочитала эти стихи, Динка подумала, что господь послал больному бедняге такую сладкую и пышную, как подушка, булку – «подушу», а потом уже Лина объяснила, что это вовсе не булка, а просто господь послал за душой бедняги, чтобы тот умер.

«Умер так умер! И нечего тут какую-то «подушу» посылать!» – сердито думает Динка и, важно выпятив губу, сочиняет свои слова:

И господь беднягеПередать велел:Умирай, бедняга,Если заболел!

Глава 18

Костя

В комнату заглянула Марина.

– Дина, ты тут? Отведи, пожалуйста, Марьяшку домой и найди Катю. Куда она исчезла... у меня же гости, – расстроенно добавила мать. Лицо у нее было усталое, на лбу лежала глубокая складка.

– Сейчас, мама! – вскочила Динка.

Марьяшка расхаживала по террасе и, словно из детского упрямства, лезла к незнакомой нарядной женщине, облокачивалась на ее колени, тянулась к золотой брошке, трогая пальчиком запонки на манжетах.

– Подожди, подожди, крошка!.. Я так отвыкла от детей... – брезгливо отстраняя ее, оправдывалась Крачковская.

Динка взяла Марьяшку за руку и пошла с ней к калитке. Девочка вырвалась и побежала вперед. Динка шла за ней по дорожке, прислушиваясь к оживленным голосам, доносившимся с крокетной площадки.

– Неужели ты не читала? Обязательно прочти! Это же интересная книга... – говорил Гога.

Динка не слышала, что отвечала Мышка. Она была очень обижена и на сестру, и на Гогу.

За калиткой стояли Катя и Костя. Они о чем-то тихо разговаривали.

Костя познакомился с семьей Арсеньевых еще на элеваторе. Сначала он приходил только на занятия в воскресную школу Марины, потом, сблизившись с Арсеньевыми, стал выполнять небольшие поручения товарищей, а когда в подпольной типографии понадобился знающий и верный человек, Костя привел к Арсеньевым своего друга, типографского рабочего, Николая... Бывали дни, когда Костя и Николай выходили из типографии с воспаленными от усталости глазами, но работа никогда не останавливалась. Потом Николая арестовали, Косте пришлось уйти со службы... Долгое время он жил в семье Арсеньевых и особенно сдружился с Катей. Дружба эта была неровная и часто кончалась ссорой, которую разбирала Марина... Шестнадцатилетняя Катя ходила еще в гимназическом платье, она была очень строга и не любила шуток, а Костя часто поддразнивал ее, выпрашивал на память ленточки, а потом терял их... Катя обижалась, плакала... В тысяча девятьсот седьмом году Костя был арестован. Когда он вышел из тюрьмы, семьи Арсеньева уже не было на элеваторе. Марина с Катей и с детьми уехала к Олегу, сам Арсеньев был в Финляндии. В эти тяжелые годы Катя выросла, повзрослела, Костя вступил в партию... Ему поручались серьезные, ответственные дела, в которых нередко участвовали и сестры.

В семье Арсеньевых Костя по-прежнему был своим, близким человеком, и, когда он долго не приезжал, Марина тревожилась, а Катя не находила себе места...

www.libtxt.ru

Краткое содержание Осеева Динка за 2 минуты пересказ сюжета

Произведение В. Осеевой «Динка» повествует о жизни и приключениях восьмилетней девочки. События, описанные в повести, происходят спустя несколько лет после революции, свершившейся в 1905 году.

Динка – младшая из трех дочерей революционера Арсеньева. Отца она давно не видела и плохо помнит, потому что уже не первый год он вынужден вести жизнь подпольщика. Лишь изредка матери Динки, Марине, через надежных людей приходят письма от мужа.

Мать Динки каждый день отправляется на пароходе на службу, она – единственный кормилец семьи. Дети: Алина, Мышка и Динка остаются дома с младшей сестрой Марины – Катей. Двадцатидвухлетняя тетка пытается быть строгой с  Динкой, ведь маленькая племянница, в отличие от старших сестер, которые занимаются чтением книг и все время сидят дома, с раннего утра убегает на улицу, зачастую, даже не позавтракав.

Да, скучно  Динке  дома, ведь за калиткой  дачи такая интересная жизнь. Она бежит на Волгу, взбирается на утес. Вот она видит двух мальчишек. Эти ребята ее недруги – они постоянно дразнят и даже поколачивают девочку, и она ни за что не подойдет к ним. Но сейчас мальчишки  тащат по песку ужа и бьют его камнями. Динка  умоляет ребят отпустить ужика, но те только смеются и продолжают издевательства. Тогда отважная девчонка, забыв об опасности, бросается на защиту страдальца, отбивает его и дает возможность уплыть. Но теперь мальчишки обещают расправиться с Динкой. Чтобы спастись от них, Дина бросается в реку и плывет. Она заплывает очень далеко, захлебывается в волне от проходящего мимо парохода и начинает тонуть. Но ее спасает Ленька, мальчик с баржи, который потом станет ее лучшим другом.

В другой раз Динка бежит на пристань. Там гуляют нарядные люди, продаются сладости. Динка видит бедного шарманщика. Он исполняет всего несколько мелодий, и в его шапке почти нет денег. Девочке жалко музыканта - ведь будь у него обезьянка, люди бы чаще останавливались около него и больше кидали монет. Она начинает петь и танцевать под музыку, народ собирается и, сочувствуя бедному ребенку, люди хорошо подают.

У Динки доброе сердце, способное сопереживать чужому горю. Она не просто сочувствует  беде – девчонке требуется действовать. Увидев шрамы на спине Леньки, оставленные хозяином, она обещает убить обидчика своего друга, но, когда понимает, что это плохая идея, они с Ленькой планируют его побег. Только Динке он может доверить план, и она тщательно хранит эту тайну.

Много еще событий и приключений описано в этой повести: устроилась судьба Леньки, вернулся Динкин отец, которого она сначала не признала. Немало добрых, порядочных людей представила писательница. Эта книга учит тому, что доброта, самоотверженность, готовность помогать не зависит от того, маленький ты или взрослый, и такие люди, как Динка, делают жизнь светлее и радостнее.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Осеева. Все произведения

Динка. Картинка к рассказу

Сейчас читают

  • Родари

    Творческая деятельность Джанни Родари началась после войны 1939-1945гг. В газете, где будущий писатель работал журналистом, ему предложили вести детскую колонку. Спустя некоторое время в ней появлялись все новые

  • Краткое содержание Гайдар Сказка о Военной тайне, о Мальчише-Кибальчише и его твёрдом слове

    Необычное произведение про военную тайну и храброго Мальчиша-Кибальчиша было создано советским писателем Аркадием Петровичем Гайдаром в 30-е годы 20 века.

  • Краткое содержание Ёлка с сюрпризом О. Генри

    В рассказе «Ёлка с сюрпризом» главный герой — мужчина по имени Чероки — находит золото и приглашает друзей приехать и отметить это событие. Люди собираются вместе и решают создать посёлок около месторождения драгоценного металла

  • Краткое содержание Христова ночь Салтыков-Щедрин

    Холод сковал ночную землю и в нем едва слышен говор просыпающихся ручьев. Убог и сиротлив вид кругом, словно все задавлено невидимой кабалой.

  • Краткое содержание Апдайк Кентавр

    В данной повести главным героем, является Джордж Колдуэлл. Он учитель, Отлично знающий свой предмет, к тому же очень доверчив и в какой то степени чудаковат. Хотя в душе учителя является очень добрым и искренним человеком

2minutki.ru