Текст книги "Дарт Плэгас". Плэгас книга


Аcмодей - электронная библиотека - Дарт Плэгас

«Ты слышал о трагедии Дарта Плэгаса Мудрого? Это легенда ситов. Дарт Плэгас был темным владыкой ситов, столь могущественным и мудрым, что с помощью Силы мог воздействовать на мидихлорианы и создавать жизнь. Он обрел такие знания о темной стороне, что даже умел спасать от смерти тех, кто был ему дорог». - верховный канцлер Палпатин, «Звездные войны: Эпизод III – Месть ситов» Дарт Плэгас: один из величайших владык ситов всех времен. Он жаждет обладать безграничной властью и близок к ней, как никто другой. Дарт Сидиус: ученик, которого выбрал Плэгас. Под руководством учителя он тайно изучает искусства ситов, одновременно поднимаясь по карьерной лестнице в Сенате. Учитель и ученик намерены захватить Галактику и уничтожить Орден джедаев. Но смогут ли они нарушить безжалостную традицию ситов? Или желание одного быть абсолютным правителем, а другого – жить вечно, посеет семена их гибели? • Каким был Палпатин в молодости и как встал на путь темной стороны? • Чем так важна планета Набу и откуда пошла ее вражда с Торговой Федерацией? • Кто такой Сайфо-Диас и как была заказана армия клонов? • С чего начались гонки на Татуине и откуда взялся Дарт Мол? • Что подвигло мастера Дуку уйти из Ордена джедаев и как Палпатина избирали на пост канцлера? • Как Дарт Плэгас научился управлять мидихлорианами и в чем разгадка тайны рождения Энакина Скайуокера? Вас ждут не просто ответы на эти вопросы. Вас ждет мрачное и трогательное повествование о двух величайших личностях в истории Галактики и их поиске секрета абсолютной власти над жизнью и смертью – в одном из самых ожидаемых романов по «Звездным войнам» современной эпохи: «Дарт Плэгас»! Также в этом издании: Интервью Джеймса Лусено, посвященное выходу книги «Дарт Плэгас» Рассказ Мэтью Стовера «Тенебрус: Путь тьмы» Рассказ Джеймса Лусено «Дарт Мол: Конец игры»

www.asmodei.ru

Читать онлайн книгу Дарт Плэгас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)

Назад к карточке книги
Мэтью СтоверТЕНЕБРУС: ПУТЬ ТЬМЫ
Рассказ-приквел к роману Джеймса Лусено «Дарт Плэгас»
Перевод с английского: Basilews

Умирать, с легким удивлением отметил Тенебрус, не просто приятно, а прямо восхитительно. Если бы он только знал, каким чудесным окажется этот процесс, то не ждал бы десятки лет, когда глупый Плэгас прикончит его.

Поэтому, несмотря на острые камни, пронзившие его легкое и не дававшие дышать, Тенебрус улыбался. Его тело билось в конвульсиях, рефлекторно протестуя против погружения в вечную ночь. Системы органов отказывали одна за другой, чтобы сохранить хотя бы немного света и жизни в обширном лабиринте его мозга – массивного даже по меркам битов, славившихся своим интеллектом, – но больше всего Тенебрус наслаждался постепенным исчезновением своих мидихлориан. Его Силовое восприятие было даже более чувствительным, чем огромные глаза с их увеличительной способностью; с помощью Силы он чувствовал, как один за другим уходят в небытие мидихлорианы. Наползающая стена тьмы напоминала приближение корабля, заслоняющего звезды своим силуэтом.

Или падение за горизонт событий черной дыры.

Ах, тьма. Наконец-то тьма. Та самая тьма, о которой он мечтал. Тьма, пришествие которой планировал. Тьма, бывшая его единственной настоящей любовью. Тьма, именем которой он называл себя57   От англ. tenebrous – сумрачный, темный.

[Закрыть].

Разве он не темный владыка Тенебрус?

Его зрение постепенно потускло. В ушах раздался гул ветра, похожий на статический шум в синтезаторе речи, и наступила тишина. Теперь бьющаяся в конвульсиях плоть ощущала только, как дробятся и крошатся кости под массой камня, а сознание медленно гаснет от удушья: пробитое в нескольких местах легкое давало лишь небольшую часть того объема кислорода, который требовался огромному мозгу бита.

Впрочем, это уже не имело значения. Защищенный от страданий с помощью Силы, которой он мастерски владел, Тенебрус с подобающей биту бесстрастностью наблюдал за агонией своей физической оболочки. Вскоре неимоверно отточенное чутье уловило прикосновение разума Плэгаса: тоже используя Силу, ученик зондировал гибнущие мидихлорианы своего умирающего учителя. Как и предвидел Тенебрус, который потратил несколько десятилетий именно на то, чтобы Плэгас не смог устоять перед таким искушением.

Все шло точно по плану.

* * *

Бедный, глупый Плэгас…

Муун, который был учеником Тенебруса, так и не понял своей ограниченности. Эта ограниченность лишь отчасти объяснялась досадной склонностью муунов рассматривать любые взаимоотношения как сделку, из которой нужно извлечь максимальную прибыль. Нет, настоящим слабым местом Плэгаса был страх. Страх настолько глубокий и всепоглощающий, что глупец даже не считал его эмоцией – за время своего ученичества Плэгас не единожды уверял, что это вовсе и не страх, а просто разумная осмотрительность. Но Тенебрус знал правду. Знал всегда. Собственно, он взял мууна в ученики именно по этой причине.

Плэгас боялся смерти.

Принадлежи Тенебрус к существам, способным чувствовать жалость, он, наверное, немного жалел бы своего ученика. Скованный страхом, Плэгас не мог познать вкуса ничем не ограниченной воли, истинного наследия ситов традиции Бейна. И будь Тенебрус беспристрастным, вину за неполноценность Плэгаса он бы в значительной мере возложил на себя. Но так как сострадание и чувство справедливости были одинаково чужды его натуре, Тенебрус с удовольствием припомнил, как долгие годы безжалостно высмеивал ученика. Раз за разом он бил прямо в больное место Плэгаса, чтобы оно никогда не зажило.

«Даже животные не боятся смерти, Плэгас. Самая жалкая из тварей проявляет больше «разумной осмотрительности», чем ты. Они боятся только боли и увечий. Яркого света и громких звуков. Ты хуже животного. Ты боишься всего лишь идеи… которой даже не понимаешь».

Так тщательно готовилась почва. Так зерно Плэгасова страха дало побег, на котором распустился цветок одержимости. Так Тенебрус искусно использовал беспрецедентный талант ученика к манипулированию мидихлорианами, перенаправив его в другое русло. Углубление понимания сути вещей, предвидение будущего, приобретение личного могущества и политической власти – были отставлены все занятия, которые могли бы помешать плану Тенебруса, направленному на получение результата. Результата, с помощью которого Тенебрус намеревался достичь конечной цели.

Обретения власти над жизнью и смертью.

Более ста лет назад, когда бит сам был всего лишь учеником, изумительная вычислительная мощь его мозга позволила ему выйти далеко за пределы упрощенного понимания Силы, которое навязывал учитель. Тенебрус был слишком умен, чтобы купиться на традиционную метафизическую болтовню ситов о темном предназначении, равно как и на глупые фантазии о бесконечной войне с не менее глупым Орденом джедаев. Вскоре, к своему удовлетворению, он убедился, что темная сторона Силы – не какой-то злобный мистический разум, сеющий смерть и страдания по всей Галактике, а всего лишь источник энергии и инструмент, с помощью которого можно подчинять реальность своей воле. Своего рода естественный усилитель, позволяющий повысить эффективность многих его полезных способностей.

Из которых ни одна не была более полезной, чем его несравненный интеллект.

Подобно многим ситам, жившим до него, Тенебрус обратил свои силы на познание будущего. Но, в отличие от всех предыдущих ситов, он располагал огромным битским мозгом, сочетавшим гигантскую вычислительную мощность с таким уровнем аналитической точности, который другим разумным видам был просто недоступен. Будущее всегда в движении, и в то время как другие ситы с огромным трудом пытались разглядеть самые слабые, самые общие очертания будущего, Тенебрусу не было нужды заглядывать в него.

Он мог его рассчитать.

Когда он был еще учеником, анализ будущих событий показал неминуемый уход в небытие традиции Бейна и нелепого Правила двух. Расчеты однозначно предсказывали появление тени – столь обширной, что она накроет всю Галактику и ознаменует прекращение существования как ситов, так и джедаев, в прежнем виде. Наступление этой тени станет концом самой истории.

Тенебрус не имел ни малейшего сомнения, что момент ее появления станет точкой отсчета времени для всей Галактики. События будут датировать в зависимости от того, насколько они предшествовали тени или через сколько лет от ее появления произошли.

Хотя истинная сущность великой тени оставалась скрытой, неумолимая логика экстраполяции описывала грядущую гибель системы Бейна и пришествие того, кто учредит Правило одного. Правило одного! Вывод был столь очевиден, что не требовал уточнений: придет повелитель ситов, наделенный таким могуществом, что ученики ему будут не нужны, а джедаи – не страшны. Он захватит власть в Галактике и сосредоточит ее в своих руках. Поскольку – в силу своего отсутствия – ни ученик, ни Орден джедаев не смогут его уничтожить, этот сит будет править вечно!

Перспектива была головокружительная, но у нее имелся один недостаток: этим владыкой ситов будет не Тенебрус. Его собственная смерть, тоже предсказанная и совершенно неминуемая, должна была наступить за десятки лет до пришествия тени. Судьба бита ясно читалась в цифрах, а цифры не лгут. Однако – как осознал Тенебрус после многолетних исследований, размышлений и расчетов – означенные цифры можно, скажем так, обмануть…

Ключ к решению проблемы обнаружился в одной малоизвестной легенде, вскользь упомянутой в «Журнале уиллов». Это была история о герое, довольно типичном для большинства культур – некоем обетованном спасителе, который фигурировал в космогонических мифах почти каждого развитого общества. От более заурядных аналогов этого конкретного спасителя отличало то, что, согласно четырем из одиннадцати возможных вариантов перевода, он был «рожден самой Силой». Потратив три стандартных года на исследование всех возможных комбинаций и толкований, Тенебрус установил, что такое и впрямь возможно – по крайней мере, в переносном смысле: под рождением самой Силой можно было понимать создание живого существа путем манипулирования мидихлорианами другого организма.

Более того, с растущим возбуждением Тенебрус открыл, что Силовой потенциал такого существа будет ограничен не количеством мидихлориан в теле создателя, а дисциплиной и скрупулезностью оного. И впрямь, расчеты указывали на значения, намного превышавшие его собственный уровень. При надлежащем исполнении число мидихлориан у «спасителя» будет не менее пятнадцати тысяч! Если не больше. Возможно, удастся создать существо с рекордным потенциалом Силы!

Используя же собственную, достаточно изощренную разновидность грубой техники пересадки разума, которую практиковали ситы, Тенебрус обеспечит присутствие своего сознания при зарождении этого существа, этого спасителя, этого Избранника. И в момент появления его на свет – когда Избранник еще даже не будет знать, как сопротивляться – Тенебрус завладеет его телом. Воплотится в нем.

Вот так, одним усилием воли, спустя десятки лет после смерти своего тела Тенебрус станет самым могущественным адептом Силы за всю историю Галактики.

Все было просчитано. Неудачи быть не могло.

После того, как результат был проработан до энной итерации, доведен до совершенства, словно идеально отполированный драгоценный камень без намека на изъян, Тенебрус все свои дни до секунды посвятил осуществлению плана. С присущей ему деловитостью он избавился от своего маразматичного учителя и немедленно занялся долгими, занявшими десятки лет поисками собственного ученика. Причем не простого ученика, а единственного и неповторимого. Ученика, обладающего весьма специфичными талантами – главным образом связанными с умением напрямую чувствовать мидихлорианы и управлять их функционированием – но в то же время и целым рядом слабых сторон, от близорукого стремления к наживе до непреодолимого страха перед непознанным миром, лежащим за гробовой доской.

Ученика, чьим единственным назначением было сотворение существа, в которое бы превратился Тенебрус.

Чтобы Дарт Тенебрус, величайший разум в истории ситов, возродился, дабы править Галактикой.

Вечно.

Теперь, когда телесные органы чувств полностью отказали, Тенебрус обнаружил, что его восприятие Силы пропорционально обострилось. С восхитительной точностью он чувствовал каждое неуклюжее прикосновение Плэгаса, который старался зафиксировать и проанализировать каждую деталь процесса умирания учителя. Тенебрус чувствовал и самого Плэгаса: тот сидел неподалеку, закрыв глаза и вытянув вперед руку с длинными, как у паука, пальцами, словно пытаясь хватать исчезающие мидихлорианы прямо в воздухе.

Это был излюбленный прием Плэгаса – наблюдение с помощью Силы за распадом мидихлориан, которым сопровождалась физическая смерть его подопытных. Тенебрус был самым могучим из всех адептов Силы, чью смерть Плэгас имел возможность наблюдать, и бит заранее знал, что ученик пустит в дело все свои физические, умственные и Силовые способности – пускай жалкие – чтобы запомнить все до мельчайших деталей.

Поскольку же мидихлорианы неким образом воплощали в себе сам принцип жизни, они постепенно исчезали по мере того, как жизнь покидала умирающее тело. Плэгас не раз высказывал предположение, что они каким-то образом мигрируют из гибнущих клеток и возвращаются в Силу, откуда и пришли; это лишний раз подтверждало замутненный рассудок ученика и его романтизированный мистицизм, но пускай. Заблуждение ученика натолкнуло учителя на мысль, и идея миграции мидихлориан – пускай и ошибочная сама по себе – легла в основу гениального плана Тенебруса.

Среди миллиардов и миллиардов умиравших мидихлориан в клетках Тенебруса была крохотная горсточка мидихлориан, которые не умирали. Они и не должны были умирать, пока обитали в живом организме. Эти необыкновенно живучие мидихлорианы – про себя Тенебрус именовал их шутливым прозвищем «максихлорианы» – были генетически изменены. Улучшены. По мнению Тенебруса, их можно было без преувеличения назвать совершенными. Эти максихлорианы действительно должны были мигрировать, но не в Силу.

В Плэгаса.

Чтобы обнаружить столь незначительное количество микроскопических телец, требовалась точность восприятия, доступная только битам; Плэгасу с его ограниченной проницательностью это было не по силам – к тому же Тенебрус сделал все, чтобы он и не смог ничего почувствовать.

Вместо того, чтобы взаправду учить своего туповатого ученика, Тенебрус поощрял его увлечение мистикой и одновременно играл на его страхах. Раз за разом он отсылал Плэгаса с бесполезными, заведомо провальными поручениями. А каждую секунду освободившегося таким образом времени посвящал разработке, изготовлению и приведению в действие единственного оружия, о котором Плэгас никогда бы не подумал. Просто не смог бы подумать. Из-за своих предрассудков по поводу Силы Плэгас никогда бы не поверил, что такое вообще возможно.

Тенебрус создал ретровирус, способный заражать мидихлорианы.

В конце концов, мидихлорианы были всего лишь симбиотическими органеллами, которые участвовали в биохимических процессах живых клеток. Из-за той роли, которую они играли во взаимодействии организма с Силой, видоизменять их было исключительно трудно: мидихлорианы имели неприятное свойство проявлять неожиданные и досадные побочные эффекты. Однако, пустив в ход всю аналитическую мощь своего огромного мозга, а также свойственную его расе способность видеть субмикроскопические объекты, Тенебрус все же сумел создать ретровирус, преобразующий нормальные мидихлорианы в долговечные максихлорианы.

Но это было только начало.

С огромным терпением и скрупулезным вниманием к мельчайшим, самым незначительным деталям, которое было фирменной особенностью его стиля, бит закодировал ретровирус самым мощным своим оружием – собственным сознанием.

Завершив работу, Тенебрус выпустил свое творение в свою же кровеносную систему. Вирус распространился по всему телу, с отрадной энергией атакуя мидихлорианы в каждой клетке. Не все мидихлорианы, разумеется: зараженные органеллы не могли полностью выполнять свои функции – заразить их все означало отрезать себя от Силы. Частичное нарушение связи, однако, было необходимой жертвой, и путем проб и ошибок, после долгих экспериментов Тенебрусу удалось локализовать эффект, так что пострадала только одна область Силовых талантов, в которой он больше не нуждался – умение улавливать движение будущего.

Зачем ему способность видеть будущее, которое он и так знает?

Теперь, когда его тело, наконец, умерло, Тенебрус мог наслаждаться плодами труда всей своей жизни. С помощью Силы он чувствовал, что необратимая смерть мозга уже наступила, но оставался в полном сознании, его разум продолжал функционировать, а контакт с Силой был более тесным, чем сам он когда-либо считал возможным. Освободившись от грубых биологических процессов, отмечающих течение времени, Тенебрус обнаружил, что может чувствовать стремительный бег наносекунд, одновременно воспринимая прохождение целых галактических эпох.

В то время как Плэгас, сидя над трупом Тенебруса, внимательно наблюдал за исчезновением мидихлориан учителя, максихлорианы тихо и незаметно пересекали пространство между ними и оседали на глазах и губах мууна, на его коже и в открытой ране на спине, вливались в его кровеносную систему и проникали в клетки, выпуская свой вирусный груз – сознание Тенебруса.

Идеально. А в довершение всего, ученик никогда не поймет иронического значения имени, которое дал ему учитель: Плэгас.

Не «заражающий». «Зараженный»58   От англ. plague – чума, мор, заражение.

[Закрыть].

Повинуясь воле владыки ситов, подкрепленной энергией темной стороны, ретровирус распространялся с невероятной скоростью. В то время как сознание Тенебруса проникало в тело ученика, сит, к своему удовольствию, обнаружил, что имеет доступ к органам чувств и к сознанию Плэгаса. Он в буквальном смысле чувствовал то же, что и ученик – холодное, бесстрастное удовлетворение от успешного убийства Тенебруса… и одновременно Силу, с помощью которой Плэгас наблюдал за исчезновением последних незараженных мидихлориан учителя.

Полный доступ к Силовому восприятию ученика! Восхитительно. Даже лучше, чем Тенебрус позволял себе надеяться. Хмм… возможно, все-таки следовало посвятить немного времени реальному обучению глупого мууна. Пользоваться Силовым восприятием Плэгаса было бы куда интересней, если бы его развитие не было настолько задавлено. Впрочем…

Продолжая свои исследования, Тенебрус постепенно осознал уровень связи ученика с Силой. Эта связь была заметно глубже и крепче, чем бит подозревал. С неприятным предчувствием он подумал, что, возможно, Плэгас был прав, когда заявил, что Тенебрус всегда недооценивал его.

Далее Тенебрус проверил способность ученика к предвидению будущего, которая тоже оказалась гораздо более развитой, чем он полагал. На мгновение Тенебрус перенесся далеко вперед во времени – в момент гибели Плэгаса от рук его собственного ученика, который сам был виден лишь как темное пятно…

Тень!

На мгновение Тенебрус почувствовал предсмертные муки Плэгаса... его горечь из-за того, что он так и не создал адепта Силы, в которого должен был перевоплотиться Тенебрус! Ученик убьет его слишком рано...

Этого не могло случиться. Этого нельзя было даже представить, а позволить – тем более. Охваченный одновременно яростью и паникой, Тенебрус устремил свой разум в будущее, пытаясь понять, как Плэгас мог быть таким самоуспокоенным, таким глупым...

Таким слепым.

Жестокая правда стала ясна, когда позаимствованное прозрение начала затуманивать тьма. Вскоре вместо образов будущего Тенебрус видел только смутную тень... ретровирус, в который он превратился, заразил каждую клеточку тела Плэгаса. Ретровирус, которому он принес в жертву свою способность заглядывать вперед во времени... и тем самым лишил своего ученика возможности предвидеть будущее.

Заодно подписав приговор и самому себе.

Он забыл обо всем ради вечной жизни и власти, и вот его награда. Его триумф обернется гибелью.

Полностью поддавшись панике, Тенебрус направил свою волю на исправление причиненного вреда. Используя всю свою многократно возросшую мощь, он выдернул максихлорианы из тела Плэгаса. Струи энергии Силы хлынули из глаз и рта ученика, из раны на его спине, из каждой клеточки его тела. Нужно было все продумать, найти выход... а может, и не стоило. Может, выхода и не было.

Возможно, в лучшем случае он мог надеяться на медленное, неизбежное угасание сознания, когда максихлорианы тоже станут умирать и исчезать. Тогда, наконец, он больше не будет корчиться от стыда, переживая горечь поражения, которое сам на себя навлек...

Если максихлорианы вообще собирались умирать.

Тенебрус не знал, сколько времени должен был занять этот процесс, но его сознание пока явно не угасало. Он попытался прощупать окрестности с помощью Силы, надеясь почувствовать что-нибудь. Что угодно. Или даже выйти на контакт с Плэгасом, как-то дать ему знать о себе, ведь ученик ни за что не допустит, чтобы он выжил, какими бы ограниченными ни были Плэгасовы способности...

Но Плэгаса не было. Плэгас не просто исчез – Тенебрус не смог почувствовать даже признаков того, что он вообще здесь был... что же случилось? Как такое могло быть?

Единственной органикой, которую чувствовал Тенебрус, были какие-то древние мумифицированные останки...

Останки бита.

Как долго он здесь пробыл? Сколько времени понадобилось, чтобы исчезли все следы пребывания Плэгаса? Эти останки провалялись в пещере много лет – десятки, если не сотни.

С внезапным ужасом Тенебрус подумал: что, если ретровирус каким-то образом мутировал и побочный эффект не ограничивается блокированием прорицательских способностей?

Что, если вечная жизнь будет… такой?

Или еще хуже: что, если видение будущего не было скрыто от него, а каким-то образом завязалось узлом? Что, если его останки древние потому, что он уже в тысячный раз переживает свою смерть и сокрушительную правду о своем самообмане… что, если он переживает все это в миллионный раз?

В миллиардный?

Затем он понял – и в этот миг пожалел, что у него нет рта, потому что ему очень, очень захотелось закричать.

Умирать, с легким удивлением отметил Тенебрус, не просто приятно, а прямо восхитительно. Если бы он только знал, каким чудесным окажется этот процесс, то не ждал бы десятки лет, когда глупый Плэгас прикончит его.

Джеймс ЛусеноДАРТ МОЛ: КОНЕЦ ИГРЫ
Перевод с английского: Darth Niemand

Пока ситский «лазутчик» прорезал гиперпространство, Дарт Мол включил автопилот и предался раздумьям. Склонность к размышлениям была ему настолько чужда, что желание копаться в себе застигло его врасплох, – впрочем, не настолько, чтобы он остался сидеть за панелью управления. Расстегнув ремни безопасности, он поднялся с кресла и направился к пассажирским сиденьям на корме; затем от дверей лифта прошелся до панели доступа к энергоячейкам. Татуин никак не удавалось выбросить из головы, несмотря на то, что планета осталась в сотне световых лет позади. Складывалось впечатление, что и сам «Кинжал» – элегантный и обтекаемый – не может оторваться от прошлого, которое неслось за ним по пятам – и помочь ему тут не могли ни скорость, ни эффективная маскировка. «Если бы я мог переиграть все заново…»

Мысленно он снова и снова запрыгивал на мотоспидер и мчался через пустыни Татуина; в акробатическом прыжке приземлялся на песок с мечом наизготовку; скрещивал клинки с мастером-джедаем, чье имя было Квай-Гон Джинн.

Дроиды-разведчики, запущенные Молом сразу по прибытии на Татуин, засекли бородатого джедая на трибуне гоночного трека, а затем и в поселении Мос-Эспа. Один из трех «темных глаз» нашел оставленный на просторах лощины Зелрик корабль королевы Набу. Ловя удачный момент, Мол дождался, когда идущий пешком к кораблю Квай-Гон окажется на открытом пространстве, где его можно застать врасплох. Джедай и мальчишка-раб бежали по раскаленной пустыне, а Мол с комфортом наблюдал за ними с мягкого сиденья спидера. Глаза Мола были приспособлены к ослепительному сиянию двойных солнц Татуина куда лучше человеческих, а его гибкое тело подходило для борьбы на зыбком песке намного больше, чем у крепко сбитого джедая…

Но все пошло не так, как он рассчитывал.

Квай-Гон каким-то образом услышал завывание репульсорного двигателя и в последнюю секунду отпрыгнул в сторону. До звездолета оставалось чуть больше двухсот метров, и у Мола было достаточно времени, чтобы развернуть спидер и пойти на второй заход. Но вместо этого, стремясь сойтись врукопашную с прославленным мастером светового меча, он незамедлительно бросился в атаку …

Полная готовность Квай-Гона к нападению едва не ошеломила Мола. Но скрестив с ним лезвия, сит почувствовал, что джедай удивлен не меньше. Неожиданного тут было мало: не каждый день на тебя, откуда ни возьмись, бросается датомирский забрак, обученный темным искусствам, да еще и со световым мечом алого цвета. Как бы то ни было, Квай-Гон успокоил свой разум и со всей недюжинной мощью встретил его атаку. На вспышки ярости Мола рыцарь отвечал сдержанным спокойствием. В пылу их бескомпромиссной схватки, когда Мол совсем позабыл о мальчишке, Квай-Гон ухитрился отослать того на готовый к отлету корабль. «Сила благоволит джедаю!» – подумал тогда сит.

Наконец-то достойный соперник – после всех тех дроидов, убийц, гангстеров и солдат, которых он уничтожил. С тех пор как он потерпел поражение в схватке со своим учителем Дартом Сидиусом, у Мола не было шанса испытать свои способности на заслуживающем внимания противнике.

И как только Квай-Гон начал уставать, а Мол стал теснить его, случилось непредвиденное: джедай сбежал. Вместо того чтобы стойко сражаться до конца, он запрыгнул на опущенный трап королевского звездолета, оставив Мола – в равной степени разочарованного и взбешенного – наблюдать за тем, как корабль уносится в голубое небо Татуина.

Многие пытались сбежать от Мола, но чтобы кто-то настолько сильный…

Когда пятью годами ранее по приказу учителя он в одиночку вырезал всех учеников и преподавателей в боевой академии на Орсисе, не сбежал никто. Ни мандалорец Мелтч, ни пара его подручных – беспощадных родианцев, – ни Трезза со своей дрессированной наутоланкой-охранницей Килинди. Ни один из них не отступил – все предпочли погибнуть с честью. Мол даже вообразить не мог, что можно быть таким мягкотелым. И что теперь думать о джедаях, которых он ненавидел с младенчества?

Перед полетом с Корусканта на Татуин Мол был не в силах сдержать энтузиазм. «Наконец-то мы встретимся с джедаями», – сказал он тогда Сидиусу. А в итоге столь долгожданная встреча не принесла ничего, кроме разочарования. Когда звездолет удалялся, Мол размышлял, сможет ли он выследить джедаев и королеву еще раз? И как его провал скажется на задании в целом?

Он мог бы объяснить неудачу в схватке с Квай-Гоном ранением ноги, которое он получил в короткой стычке с тогорианскими пиратами59   На подлете к Татуину «лазутчик» взяли на абордаж пираты-тогорианцы. Мол отбил нападение, но в процессе один из пиратов полоснул его вибротопором. Схватка описана в повести Джуд Уотсон «Дневники. Дарт Мол».

[Закрыть]. А может, всему виной тот мальчишка-раб: излучая Силу мощным потоком, он мог каким-то образом подпитывать Квай-Гона энергией в схватке. Но Мол прекрасно знал, что перед учителем нельзя оправдываться – а о том, чтобы упомянуть о стычке с пиратами, вообще не могло быть и речи.

Если бы он мог переиграть все с нуля, он бы не повторил ошибки.

Даже если бы это значило лишить себя удовольствия от схватки, от вида потрясения в глазах джедая в тот миг, когда его пронзал клинок . Нет, он бы попросту пронесся над Квай-Гоном на огромной скорости и снес бы джедаю голову. Затем без помех влетел бы в открытый люк корабля, разделался с Оби-Ваном Кеноби, падаваном Квай-Гона, и захватил королеву.

Уж тогда бы учитель расхваливал его на все лады! Вместо этого ему пришлось терпеть невысказанное недовольство учителя, униженно потупив взгляд. Да, Дарт Сидиус проигнорировал провал ученика, словно списав его на… что же? Уж не на судьбу, это точно. Учитель, без сомнения, сам был ее творцом. Получалось, что виной всему только несостоятельность Мола.

Его слабость.

Сейчас два джедая, королева и ее служанки и охранники уже достигли Корусканта, а Молу было велено отправиться на Набу, чтобы помочь мерзким неймодианцам искоренить последние очаги сопротивления, пока Сидиус перекраивал свой план.

Учитель относился к неймодианцам с презрением и вел с ними дела крайне неохотно. Поэтому назначение Мола на должность их советника было скорее наказанием, чем наградой, – как и в тот раз, когда Мол устроил резню среди верхушки «Черного солнца». Тогда он признался Сидиусу, что, перед тем, как убить главаря картеля, открылся перед ним, назвавшись повелителем ситов, – и был за это отослан с Корусканта.

На прошлых заданиях, полученных от учителя, Мол ощущал единение с темной стороной – но после Татуина что-то незримо изменилось. Неужели он каким-то образом схлестнулся с самой Силой – в лице ее носителей-джедаев? Быть может, ему стоило более тщательно продумывать каждый шаг? Подождать, пока враг сам явится к нему, вместо того чтобы очертя голову бросаться в атаку?

Предоставит ли ему учитель второй шанс?

Он и не думал, что сможет ненавидеть джедаев еще сильнее, но у него получилось. Его выставили никчемным в глазах Сидиуса, и ему придется приложить немало усилий, чтобы все исправить… «Перестань думать об этом», – приказал он себе.

Избежать новых ошибок – вот единственное решение.

Оставив прошлое в покое, Мол вернулся в кабину «лазутчика». Однако ноги, словно они жили собственной жизнью, сами понесли его прочь от панели управления – к противоперегрузочным креслам. «Если бы я мог переиграть все заново…»

Голографические изображения Набу не шли ни в какое сравнение с реальностью.

Сине-зеленая жемчужина посреди унылого звездного полотна, планета была самой девственной из всех, что довелось видеть Молу. Таковой и полагается быть родине Дарта Сидиуса, который скрывался под маской сенатора – а, возможно, в скором будущем и канцлера – Палпатина. Несколько лет назад Мол чуть было не пал жертвой заговора, целью которого было его возвращение на родной Датомир60   Один из инструкторов Мола выдал его местонахождение матери Тальзин, и та попыталась выкрасть его из академии на Орсисе. Об этих событиях повествует рассказ Джеймса Лусено «Обуздание» (Restraint).

[Закрыть].

Но он сорвал планы похитивших его Ночных сестер и поклялся никогда не думать о том, какая жизнь у него могла бы быть, если бы его вырастил и воспитал не Сидиус. Закаленный в пламени, Мол не знал иного дома, кроме вулканического Мустафара.

Блокада Набу Торговой Федерацией, которую готовили на протяжении нескольких лет, была ключевым элементом плана учителя. План предполагал, что торговый картель возглавит наместник Нут Ганрей, а республиканский Сенат будет вынужден дать добро на то, чтобы неймодианцы защищали свои многочисленные корабли при помощи боевых дроидов и других военных машин. Однако Сенат плохо представлял себе, на что готова пойти Федерация в стремлении вооружиться. Спустя некоторое время после начала блокады, в ответ на попытки джедаев разрешить спор, Сидиус приказал неймодианцам начать вторжение на планету. Прибывших на Набу джедаев Квай-Гона Джинна и Оби-Вана Кеноби попытались убить, но парочка оказалась неймодианцам не по зубам, и джедаи сумели вывезти королеву Амидалу с планеты целой и невредимой.

Изначально в блокаде участвовали сотни кораблей, но, прибыв на Набу, Мол обнаружил, что неймодианцы – вечно пекущиеся лишь о собственных доходах – направили почти все свои суда на платные межпланетные перевозки. Мол напомнил себе, что они простые торгаши, но их жадность все же уязвила его почти так же сильно, как и трусость Квай-Гона.

На Татуине незачем было включать маскирующее устройство «Кинжала», но сейчас Мол запустил его и направил корабль в самое сердце того, что осталось от армады Торговой Федерации: полудюжины грузовиков и единственного «барышника» – кольцеобразной станции, с которой осуществлялось управление армией дроидов. Корабль был грозен с виду, но назвать его неприступным было сложно, и Мола покоробила неймодианская халатность. Тайная группа агентов вроде тех, что Трезза обучал на Орсисе, с легкостью проникла бы на станцию и уничтожила ее изнутри, полностью парализовав силы Торговой Федерации.

Мол был уверен, что и сам вполне справится с такой задачей, и чуть было не поддался искушению сделать это – ради того лишь, чтобы ткнуть Ганрея носом в столь очевидный просчет. Но «лазутчик» продолжил лететь в пределах радиуса действия орудий «барышника» и эскадрильи дроидов-истребителей, а неймодианцы и знать не знали о его присутствии.

Выйдя на низкую орбиту над Набу, Мол окинул взглядом простиравшиеся под ним травянистые равнины, зеленые холмы, необъятные болота и озера северного континента. В Галактике не счесть живописных планет, но уникальной среди них Набу делало ее плазменное ядро и подземный лабиринт туннелей и пещер, проложенных расплавленной магмой. Впрочем, с поверхности эта сеть была не видна – только множество ходов, ведущих в подземные океаны, где, по слухам, водились огромные водоплавающие твари – а также местные дикари-амфибии, живущие в городах-пузырях и в совершенстве освоившие технологии на основе плазмы.

Назад к карточке книги "Дарт Плэгас"

itexts.net

Интервью с Джеймсом Лусено, посвященное выходу книги «Дарт Плэгас». Дарт Плэгас

Интервью с Джеймсом Лусено, посвященное выходу книги «Дарт Плэгас»

Вопросы задает Эрик Геллер

Перевод с английского: Basilews

Наконец-то вышел самый ожидаемый роман по «Звездным войнам» последних лет, «Дарт Плэгас» Джеймса Лусено. В этой книге рассказана история Дарта Плэгаса, мууна и темного владыки ситов. История о том, как он раздувал галактические беспорядки и межзвездные конфликты, постигал глубинные и самые сокровенные аспекты Силы и превратил молодого Палпатина с Набу в кошмарного Дарта Сидиуса, ставшего впоследствии сенатором, канцлером и, в конце концов, императором. Писателю Джеймсу Лусено не впервой сочинять «приквельные» истории о росте могущества Ордена ситов: до этого он написал такие романы, как «Лабиринт зла» и «Под покровом лжи». В беседе с господином Лусено мы поговорили о процессе трансформации сцены из «Мести ситов» в роман, закладывающий фундамент всей трилогии приквелов.

Чем вас заинтересовала эта книга?

На самом деле это была идея «Лукасфильма», и первоначально мне предложили написать историю строго о Дарте Плэгасе. Потом на некоторое время книгу отменили: когда я написал первую редакцию, было решено, что история должна быть о Палпатине. Поэтому, когда я предложил «Лукасфильму» вернуться к этой книге, они согласились при том условии, что я немного отойду от истории о Плэгасе, которую изначально предлагал, и больше разверну линию Палпатина.

Насколько тесно при написании романа вы сотрудничали с Lucas Licensing? В какой мере участвовал Джордж Лукас? Какие советы он вам дал?

Джорджа привлекали на раннем этапе. Когда еще только была предложена идея книги, я написал ему письмо, в котором спрашивал: есть ли какая-нибудь причина, по которой Плэгас не мог бы быть не-человеком? Он ответил, что Плэгас мог быть мууном, и прислал мне рисунки этого персонажа. После этого все утверждалось, как говорится, «наверху». Наиболее тесно я взаимодействовал с Ховардом Роффманом, правой рукой Джорджа в Lucas Licensing. Это была довольно необычная схема работы, поскольку я общался напрямую с Ховардом, минуя как Del Rey, так и редакторов «Лукасфильма». Итого на подготовку ушло около года.

Я много раз переделывал сюжет, пока, наконец, мы не достигли консенсуса относительно того, куда двигаться. Маркетинговый текст о том, что «это канон высшего уровня», полагаю, вполне правдив: очень многое было спущено с высших уровней «Лукасфильма». Все утверждалось наверху. Надо полагать, Ховард многое обсуждал непосредственно с Джорджем. Я с Джорджем напрямую не совещался, но похоже на то, что он давал добро на очень многие детали через Ховарда. Но я не был в курсе всего, что происходило за кулисами.

Вы упомянули, что учитель Тенебруса, тви’лек, открыл «брешь в Силе» и что они вдвоем пытались создать вирус, который бы поражал джедаев. Это было мимолетное упоминание или вы намереваетесь в будущем вернуться к этим событиям?

Появление бреши в Силе, событие, которое произошло за двести лет до «Призрачной угрозы»… Я не помню, откуда взял эту идею. То ли сам придумал, то ли где-то вычитал, что Орден джедаев очень четко осознал факт возвращения темной стороны именно двести лет назад. Я обыгрывал эту идею и раньше – кажется, я упоминал ее в «Лабиринте зла» и в «Темном повелителе». По времени получилось так, что открыть брешь выпало именно учителю Тенебруса. Думаю, это интересная история. На самом деле я не продумывал ее в подробностях, но в романе о Плэгасе я оставил множество маленьких заделов для возможных будущих историй, которые бы происходили в предшествующие десятилетия и столетия.

Одна из главных сюжетных линий книги – попытки Дарта Плэгаса научиться воздействовать на мидихлорианы. Как вы относитесь к концепции мидихлориан, введенной в «Призрачной угрозе»? Не выхолащивают ли они фэнтезийный аспект Силы?

Поначалу мне эта идея не нравилась. Я считал и отчасти продолжаю считать, что она слишком ограничивает Силу, что до мидихлориан Сила была более таинственной. Но так как эта идея стала частью саги, обойти ее было невозможно. Из разговоров с Ховардом и людьми из Lucas Licensing я понял, что это должно стать важнейшей частью книги. С этим были согласны все. Думаю, я нашел способ использовать эти мидихлорианы, но все равно я до конца не уверен. Мне понравилось то, что они давали возможность заняться более рациональным, научным изучением Силы. Я смог показать Плэгаса больше как ученого, исследователя, чем как мистика, хотя я все равно считаю его мистиком. Мистическая сторона у него есть тоже. Эту же идею обыграл Мэтт Стовер в рассказе «Тенебрус: Путь тьмы», где даже Тенебрус, бит-математик, ставит эксперименты, которые делают его похожим на безумного ученого из фантастических романов.

Я все время вспоминал историю Г. Уэллса «Остров пропащих душ» («Остров доктора Моро». – прим. пер.). От нее я и отталкивался, когда описывал эту грань образа Плэгаса. Во многом [уникальный подход Плэгаса к пути ситов] – это результат моих бесед с Ховардом. Каждый раз, когда я упоминал деяния какого-нибудь владыки ситов из EUшных источников, я слышал в ответ: «Кто тебе это сказал? Откуда ты знаешь, что так бывает? Где в фильмах говорится, что ситы действуют так-то или так-то?». Поэтому очень часто мне приходилось возвращаться к сведениям из фильмов, которые и становились отправной точкой. С самого начала было ясно, что отношения Плэгаса и Палпатина будут сильно отличаться от отношений между учителями и учениками, которые мы видели в романах.

Вы упоминаете мать Тальзин, главу датомирских Ночных сестер, которую мы видели в сериале «Войны клонов». Сотрудничали ли вы с Дейвом Филони и его командой, когда они готовились представить ее публике в прошлом году? Вы обсуждали с ними историю Мола?

Мы с Дейвом много переписывались на тему Мола и происхождения Мола. Два рассказа, которые я написал для переизданий «Темного мстителя» («Обуздание») и новеллизации «Призрачной угрозы» («Конец игры»), дают еще больше информации о происхождении Мола и о его детстве. Их практически можно назвать вырезанными главами «Дарта Плэгаса», но в то же время я не хотел, чтобы эта история сводилась к пересказу эпизодов о Моле с другой перспективы. «Обуздание» объясняет трансформацию Мола в сита, и тут я очень тесно сотрудничал с Дейвом, потому что у них были свои идеи насчет биографии Мола, и мы обменивались мнениями, пока не пришли к соглашению относительно подачи материала.

Чем особенно хороша эта книга – в ней есть множество моментов, которые заставляют улыбнуться и сказать: «О, классно, это же связано с приквелами». Один из моих любимых примеров – сцена, где темная сторона не дает Плэгасу назвать планету Камино в разговоре с Сайфо-Диасом, когда мимо проходит Джокаста Ню. Вы просматривали приквелы в поисках необъясненных или интригующих моментов, которые вы могли бы раскрыть в книге?

Вы знаете, за эти годы я смотрел их множество раз, еще с тех пор, как писал «Под покровом лжи», но на этот раз я не возвращался к ним так часто – только в тех случаях, когда не был в чем-то уверен. Я старался действовать по памяти, исходя из своего чувства атмосферы фильмов. Мне нужно было погрузиться в прошлое, во времена, которые от событий фильмов отделяют словно бы сотни лет, и почувствовать, с чего все начиналось, какова была история тех событий. Конечно, каминоанцы во всем этом играют важную роль, поэтому мне пришлось продумать, кто первый на них вышел, откуда шло финансирование, ну и всякие мелкие детали.

По словам некоторых читателей, им не нравится сама идея описания истории Палпатина в Расширенной Вселенной, потому что это во многом лишает его таинственности. Что вы думаете об этой проблеме? Не стоит ли оставить некоторые моменты в «Звездных войнах» только на уровне упоминаний и запретить их слишком подробное раскрытие?

Меня самого это очень тревожило. На самом деле, когда проект отменили, я почувствовал облегчение. Недавно я вычитал одну фразу о Мориарти из романов о Шерлоке Холмсе. О Мориарти известно очень мало, и сама идея в том, что Мориарти олицетворяет зло в мире Холмса, как Палпатин олицетворяет зло в «Звездных войнах». Меня очень тревожило, что, если написать предысторию Палпатина, есть опасность слишком «очеловечить» его. Но потом я подумал о том, что в фильмах мы ведь узнаем предысторию Энакина-Вейдера, тогда как до выхода приквелов Вейдер был злодеем. Мы видим переход от Энакина к Вейдеру. Так что я пришел к выводу, что, наверное, можно это сделать, не умаляя образ злодея, которого мы знаем по фильмам.

Когда вы писали сцену, где Плэгас знакомится с молодым Палпатином, как вы пришли к пониманию того, что должен делать и говорить Палпатин? Вы просматривали какие-то сцены из приквелов?

Я просто перебирал разные идеи, разные сценарии. Данный сценарий пережил множество правок. Когда у меня появилось представление о том, кем мог быть Палпатин – испорченным отпрыском богатой семьи, который вырос на такой изолированной планете, как Набу, – я начал понимать, каким он мог быть в юности. Шаг за шагом мое понимание этого персонажа улучшалось. Я выбросил в корзину гораздо больше материала, чем вошло в книгу. Я старался не переборщить, я не хотел рассказывать слишком много о его прошлом, поскольку, опять же, чувствовал, что рискую слишком «очеловечить» его. В фильмах ничего конкретного я не нашел, за исключением того факта, что Палпатин – такое у меня возникло ощущение – должен был происходить из богатой и знатной семьи. Просто потому, что когда он впервые появляется в «Призрачной угрозе», он одет в алый костюм и держится как патриций. Отталкиваясь от этого, я старался заглянуть все глубже в прошлое, пока, наконец, не нащупал нечто правдоподобное.

Читая первые диалоги Плэгаса и Палпатина, я был поражен сходством юного Палпатина и юного Энакина, особенно в том смысле, что оба знали, что им уготована великая судьба.

Когда пишешь книгу, такие открытия случаются. Очень часто автор даже не догадывается о том, что делает, пока книга не начинает собираться в единое целое. Ты возвращаешься к написанному и видишь, куда вывело тебя бессознательное. Сходство с Энакином есть, и мне кажется, что в конце книги, когда Энакин появляется с Оби-Ваном, Палпатин видит в Энакине себя самого в юности.

Ситы – главные персонажи во многих из ваших романов. Чем они вас привлекают?

Многие актеры, если вы знаете, предпочитают играть злодеев, а не героев, потому что злодеи обычно более интересные и глубокие персонажи. Мне кажется, ситы в саге «Звездные войны» как раз стали такими более глубокими персонажами. Мне нравится Орден джедаев и нравится писать о джедаях, но мне кажется, что то, как Орден джедаев был показан в саге, не оставляет мне особой работы. После «Новой надежды» у меня было другое представление о них, но когда мы в приквелах наконец увидели, как устроен Орден джедаев, я понял, что он менее загадочен, чем я себе воображал.

И еще мне сдается, что – по крайней мере, в приквелах – ситы действуют, а джедаи только реагируют. Поэтому больше возможностей показать именно мотивы ситов.

Да, это вы верно подметили. Джедаи могут только реагировать на действия ситов, которые наконец-то запустили свой грандиозный план.

Как вы считаете, Правило двух было хорошей идеей или Бейн совершил ошибку?

Сама идея мне нравится. Я думаю, что это интригующая идея, и она могла работать на протяжении первых нескольких поколений после Бейна. Но, как говорит в книге сам Плэгас, рано или поздно Правило должно было быть отменено, это обусловлено самой природой той власти, которую дает темная сторона. Какой-нибудь из владык ситов не захотел бы уходить или стал бы скрывать знания от ученика. Какое-то время Правило работало, но, возможно, в какой-то момент его следовало заменить на что-то другое. Мне нравится играть с подобными идеями.

Вам довелось писать книги по всей хронологии Расширенной Вселенной. Есть ли у вас какая-то любимая эра?

Наверное, скажу, что на данный момент это эра приквелов, в основном потому, что я написал по ней несколько романов. Мне кажется, что хронология ушла чересчур далеко вперед. Когда я писал «Единую Силу», лично для меня это было что-то вроде окончания эпохи. После этого романа мне не хотелось писать дальше о Хане и Лее – хотя я потом написал о них роман «Тысячелетний Сокол», но это только потому, что меня попросили, чтобы действие книги происходило в определенное время. Меня просто мало интересует, что происходило после «Нового Ордена джедаев», поэтому теперь я предпочитаю эру приквелов.

Как вы считаете, эра приквелов ближе к фильмам в целом?

Вы затронули важную проблему. Думаю, в этой эпохе сильнее чувствуется дух фильмов. Вообще я не знаю, много ли еще историй можно рассказать о возвышении ситов. Можно писать об отдельных владыках, но когда-нибудь наступит насыщение. В последнее время такое ощущение у меня появилось в отношении «Звездных войн» в целом – книг, игр и дополнений накопилось так много, что становится все труднее не повторять того, что уже кто-то сделал. Меня это все время тревожит. Я читаю все, и часто, когда у меня появляется идея, я читаю чью-то книгу и говорю себе: «Ну, про эту идею можно забыть, кто-то уже до этого додумался». Мне кажется, эта проблема присуща всем франшизам; где брать новые идеи?

Что вы думаете о Плэгасе? Какое мнение о нем могут составить читатели после прочтения этой книги?

Я бы хотел, чтобы читатели увидели, что он был очень могущественным владыкой ситов – который, к несчастью для себя, связался с человеком. Я считаю, что люди опасны своей непредсказуемостью. Я думаю, что он, представитель расы, которая не отличается такой эмоциональностью, как люди, не сумел «прочитать» своего ученика. Он не владел искусством лести и манипуляций на таком уровне, как Палпатин, который использовал все это как оружие.

Интересно, что вы упоминаете манипуляции Палпатина. Я считаю, убийство Плэгаса во сне служит отличной метафорой тому, как Палпатин, виртуозный политик, добивается своих целей.

Я с самого начала пытался обойти этот момент, поскольку считал, что убийство во сне будет недостаточно сильной концовкой. Но, опять же, это был тот случай, когда и Джордж, и Ховард говорили: «Нет, все было именно так, ты не можешь ничего менять». Никаких поединков на световых мечах, ничего такого. Сам этот факт заставил меня хорошенько задуматься над тем, каким оружием Палпатин мог прикончить Плэгаса. Если не световым мечом и не в смертельной дуэли, то мы ведь всегда знали, что Палпатин умеет мастерски манипулировать другими. Я думаю, можно сказать, что то же самое он делает в масштабах всей галактики – он просто внушает всем ложное чувство безопасности.

Планируете ли вы писать еще книги по «Звездным войнам» в ближайшем будущем?

Твердых планов нет. У меня есть идея, которую я все еще обдумываю, и если через пару месяцев она выкристаллизуется, я могу ее подать на рассмотрение.

С Плэгасом вы разобрались, но есть ли какие-нибудь другие персонажи, заслуживающие такого же глубокого исследования – о которых мы либо мало знаем, либо в их биографиях есть пробелы, которые стоило бы заполнить?

Есть, но я не хочу об этом говорить. (Смеется.) Не хочу, чтобы кто-то другой перехватил эту идею.

librolife.ru