«Подарок» Джоанна Линдсей читать онлайн - страница 1. Подарок читать книгу


Подарок читать онлайн - Джоанна Линдсей

Джоанна Линдсей

Подарок

Всем поклонникам Мэлори, любящим это семейство так же искренне, как я. Этот подарок — для вас.

Глава 1

Англия, 1825 год

У многочисленного и дружного клана Мэлори давно вошло в привычку проводить рождественские праздники в Хаверстоне, родовом поместье, где родились и выросли старшие члены семьи. Но это было много лет назад. Теперь же они разъехались, и постоянным обитателем замка оставался лишь Джейсон Мэлори, третий маркиз Хаверстон, первенец своих родителей, а значит, наследник. Волею судеб ставший главой семейства в шестнадцать лет, он вырастил остальных детей: троих братьев, двое из которых славились своими скандальными похождениями на всю страну, и красавицу сестру.

Господь благословил Мэлори, наделив богатством, удачливостью в делах и плодовитостью, и теперь сам Джейсон затруднялся перечислить всех отпрысков, а также близких и дальних родственников этого семейства. Неудивительно, что под Рождество в Хаверстон съехалось большое и шумное общество Первым за неделю до праздника прибыл Дерек, единственный сын Джейсона и будущий четвертый маркиз Хаверстон, вместе со своей женой Келси и двумя светловолосыми зеленоглазыми детишками, первыми внуками Джейсона, которыми тот немало гордился.

Почти сразу же за ним явился самый младший из братьев, Энтони. Тони, как его звали родные, откровенно объяснил несколько удивленному столь поспешным приездом Джейсону, что у третьего брата, Джейми, имеются к нему некоторые претензии и поэтому он вынужден скрываться. Иными словами, Джейми точит зубы на невинного бедняжку Тони, и тот защищается как может, не желая отвечать ударом на удар и перенося испытания с христианским смирением.

Не знай Джексон брата получше, возможно, и поверил бы. Но правда заключалась в том, что любимым занятием Тони было всячески досаждать брату в тот почти привык быть козлом отпущения. Однако в этот раз шутка, вероятно, перешла все границы, и Джейми каждал крови, поэтому Энтони счел за лучшее переждать в укромном уголке, пока гнев брата немного остынет.

Между Энтони и Джейми был всего год разницы, но оба слыли заядлыми и азартными кулачными бойцами, и хотя Энтони мог ткнуть носом в землю любого соперника, Джейми не только превосходил его весом, но и кулаки у него были что твои булыжники. Короче говоря, Энтони имел все шансы встретить Рождество с разукрашенной синяками физиономией и фонарями под глазами.

Энтони сопровождали его супруга Рослин и две дочери. Шестилетняя Джудит взяла от родителей лучшее — роскошные материнские волосы цвета червонного золота и кобальтово-синие отцовские глаза: сочетание, буквально бьющее наповал и весьма опасное, поскольку не так уж и далек был тот день, когда Джудит Мэлори, признанная красавица и предмет поклонения молодых людей, станет беззаботно разбивать мужские сердца, как стеклянные вазы. Отец, бывший, но давно остепенившийся повеса и ветреник, знаменитый когда-то своими откровенно непристойными похождениями, не слишком радовался такой перспективе. Но и младшая дочь Джейми обещала в будущем расцвести подобно розовому бутону.

Занятый встречей гостей и предпраздничной суматохой, Джейсон не преминул, однако, заметить подарок, появившийся в гостинной. Да и трудно было не увидеть пакет, водруженный на узкий столик у камина. С первого взгляда сверток в золотой бумаге, обвязанный красной бархатной лентой с огромным вычурным бантом, было нетрудно принять за толстую книгу, если бы не странный круглый выступ наверху. Неудивительно, что он привлек внимание хозяина. Тот с любопытством потрогал выступ, обнаружив, что он подвижен, но не слишком, поскольку, если наклонить сверток, непонятная выпуклость оставалась на месте. Весьма странно, разумеется, но еще более странным показалось то, что к подарку не была приложена карточка. Никто не мог сказать, кому предназначен таинственный подарок. Да, тут есть над чем поломать голову!

— Рановато для раздачи подарков, не находишь? — заметил Энтони, ввалившись в комнату и увидев брата, стоявшего у стола в некоторой растерянности. — Еще и рождественскую елку не принесли. Это ты постарался?

— Разумеется, нет! Кстати, ты просто подслушал мои мысли! Я как раз думал о том же, — недоуменно отозвался Джейсон, снова переворачивая пакет.

— Не ты? Кто же тогда?

— Понятия не имею, — пожал плечами Джейсон. ни. — Неужели не успел выяснить?

— Хотел бы это знать.

Энтони недоуменно поднял брови:

— Никакой карточки?

— Абсолютно. Я сам только что обнаружил его на столике, — пробормотал Джейсон, кладя сверток на место. Энтони тут же его подхватил и стал вертеть в руках.

— Хм-м, кто-то не пожалел расходов на обертку. Модная штучка. Бьюсь об заклад, детишки станут рвать его друг у друга, пока не допытаются, кому он послан.

Энтони оказался пророком. Но и взрослые сгорали от любопытства, тем более что выяснить, кто положил его в гостиной, так и не удалось. Наиболее дотошные осматривали сверток со всех сторон, тыкали пальцами, едва ли не принюхивались, но все попытки оказались безуспешными: подарок хранил свою тайну.

Однажды, когда все дружно коротали вечер в гостиной, на пороге появилась Эми с одним из своих близнецов на руках.

— Не спрашивайте, почему мы так поздно! — раздраженно начала она, отмахнувшись от лакея, который попытался взять у нее ребенка. — Сначала колесо у дормеза [Большая дорожная карета, приспособленная для сна в пути.] отвалилось. Потом, в миле отсюда, одна из лошадей потеряла сразу две подковы! И, наконец, когда все вроде бы уладилось и, мы почти добрались, чертова ось переломилась! Воображаете? Можно подумать, сам сатана и слуги его сговорились, чтобы преградить нам дорогу! Я уж думала, Уоррен собирается разнести на кусочки злосчастный экипаж и вдобавок прикончить кучера! Пинал дормез и сыпал страшными проклятиями! Не догадайся я поспорить с ним, что мы все-таки приедем сегодня, вряд ли бы стояла здесь сейчас. Но всем известно, что я никогда не проигрываю пари, так что… Кстати, дядя Джейсон, что это за безымянная могила на живописной полянке к востоку отсюда? Та, что совсем близко от дороги, которая проходит через твои владения. Нам пришлось последний отрезок пройти пешком, и, поскольку так короче, мы пересекли поляну. Снег был совсем неглубокий, так что ног мы не промочили.

Всю эту тираду она выпалила на одном дыхании и так громко, что просто оглушила собравшихся. Те никак не могли прийти в себя от столь энергичного натиска. Наконец Дерек, немного опомнившись, пробормотал:

— Верно, кузина, я и сам помню эту могилу. В детстве мы с Реджи часто там играли. Все время хотел расспросить тебя, отец, да как-то не собрался, а потом и вовсе запамятовал.

Присутствующие вопросительно поглядывали на Джейсона, к немалому смущению последнего.

— Дьявол меня побери, если знаю, — вздохнул он, беспомощно пожав широкими плечами. — Эта могила появилась здесь еще до моего рождения. Припоминаю, как однажды стал расспрашивать отца, но тот так мялся и заикался, что я предположил, будто и он ничего не знает и старается отделаться от меня. Так все и заглохло. Честно говоря, мне просто не до этого. Судите сами: откуда у меня время исследовать какие-то захоронения? Да и у вас своих дел полно.

— Похоже, мы все так или иначе натыкались на эту могилу, по крайней мере те, кто здесь рос, — вставил Энтони, ни к кому в особенности не обращаясь. — Странное местечко для могилы, не находите? И отнюдь не заброшенное. Ухожено на совесть. Кто же там упокоился? И почему в лесу? Ведь поблизости два сельских кладбища, не считая родового, что находится в поместье.

Родственники возбужденно загомонили, и в общей суматохе Джудит, которая до сих пор разглядывала таинственный подарок, подошла к Эми и протянула руки, чтобы взять у кузины двухлетнего малыша. Высокая для своих лет девочка обожала ребятишек, а они, со своей стороны, платили ей тем же. Не дождавшись приветствия, удивленная Эми спросила:

— Где же мой поцелуй, киска?

Огромные синие глаза недовольно воззрились на нее, уголки нежных губ упрямо опустились. Эми обратила изумленный взгляд к отцу малышки. Энтони театрально закатил глаза к небу, но счел за лучшее пояснить:

— Дуется, потому что Джек еще не прибыла.

Джек, старшая дочь Джейми и Джорджины, была закадычной подругой Джудит. Каждый знал, что девочки, почти ровесницы, не желали разлучаться и обожали друг друга. Поэтому родители старались, чтобы они почаще бывали вместе, особенно потому, что в разлуке обе начинали капризничать и ныть.

— Вовсе нет, — мрачно промямлила Джудит, шагнув к столику.

Джейсон, единственный из всех, заметил, что внимание Эми приковано к таинственному свертку, и не придал бы этому значения, если бы хмурое лицо племянницы не подсказало ему, что на Эми снова «нашло». Эми Мэлори славилась необычайной пари, удачливостью, которую та приписывала своим, как она выражалась, «предчувствиям». Эти самые предчувствия посещали ее с завидной регулярностью и весьма ею ценились. Джейсон, со своей стороны, считал их чрезвычайно странными, чтобы не сказать больше, и терпеть не мог, когда племянница начинала распространяться на эту тему. Поэтому он с облегчением вздохнул, когда лоб Эми постепенно разгладился.

— Значит, дядя Джейми еще не приехал, — заключила она из последнего замечания Энтони. Того в буквальном смысле слова перекорежило.

— Нет, и надеюсь, не явится, — с искренней надеждой вздохнул он.

— О Боже! Вы снова принялись за свое? — охнула Эми. — Как вам не надоест непрестанно грызться?

— Я? Чтобы я пальцем тронул дорогого брата? — поразился Энтони. — Да мне бы это в голову не пришло! Упаси Господи! Но кто-нибудь непременно должен напомнить ему, что сейчас самое время хорошенько повеселиться и заодно прощать обиды. Не к лицу такому человеку держать камень за пазухой!

Он скорчил жалобную гримасу, но ничуть не тронутый Дерек ехидно хмыкнул:

— Ходят слухи, что дядя Джейми поклялся содрать с тебя шкуру. С чего это он вдруг на стенку полез? Признавайся, кто его так довел?

— Честное слово, я здесь ни при чем и, знай я, как обезвредить его, давно бы так и сделал. Но будь я проклят, если понимаю, в чем тут дело! В глаза не видел Джейми добрую неделю, с тех пор как привез Джек с прогулки.

— Уж поверь, Джейми прибудет вовремя, иначе наверняка предупредил бы, — вмешался Джейсон. — Поэтому, когда он появится, будьте добры выяснять отношения во дворе. Молли терпеть не может чистить залитые кровью ковры, а мне ее душевное спокойствие куда дороже ваших свар.

Никто не подумал удивиться тому, что он называет экономку по имени. Что ни говори, а Молли Флетчер занимала этот почетный пост более двадцати лет. Однако далеко не все знали, что она была давней любовницей Джейсона и к тому же матерью Дерека. Честно говоря, только двое или трое Мэлори знали или предполагали правду. Даже самому Дереку Джейсон поведал истину всего лет шесть назад. Тогда тоже было Рождество, и Джейсон, ненавидевший скандалы, могущие опорочить доброе имя Мэлори, был готов пойти на все и дать своей жене Фрэнсис развод, которого та так добивалась. Он ни за что не согласился бы, не грози Фрэнсис открыть всем и каждому, кем стала для него Молли, разоблачить тайну рождения Дерека. Этого Джейсон допустить не мог. Не мог и не хотел. Но Фрэнсис добилась своего, а Молли по-прежнему оставалась домоправительницей. И не потому, что так пожелал хозяин дома. Наоборот, Джейсон из кожи вон лез, чтобы уговорить Молли выйти за него замуж, но та упорно отказывалась.

Происхождением Молли похвастаться не могла: она появилась на свет в семье простых фермеров. Поначалу служила в Хаверстоне младшей горничной, но любовь побеждает все, и сын маркиза без памяти влюбился в простолюдинку. И хотя теперь пошел бы на все и не побоялся бы ни сплетен, ни осуждения света, Молли не собиралась ему это позволить.

Джейсон тяжело вздохнул. Последнее время он все чаще убеждался, что она никогда не согласится дать ему давно заслуженное счастье. Правда, это еще не означало, что он сдается. Ни в коем случае.

К действительности его вернула очередная жалоба Эми:

— Ума не приложу, что делать с близнецами! Ведут себя как-то непонятно! Когда Стюарт желает привлечь внимание Уоррена, я для него не существую, и наоборот, если он ластится ко мне, Уоррен становится чужим. То же самое и с Глори.

— Иногда они вытворяют это одновременно, — поддакнул появившийся наконец Уоррен, вручая Глориану Эми и беря на руки Стюарта.

— Хорошо, что дядя Джейми все-таки приедет. Я намеревалась узнать у тети Джордж, творится ли с их близнецами то же самое, — вздохнула Эми.

— Он уже привык к ним? — осведомился Джейсон у Энтони, который куда чаще виделся с братом. Джейсон весьма редко бывал в Лондоне и радовался каждой весточке от родственников.

— Еще как! — заверил тот. Вся семья помнила, как рвал и метал Джейми, узнав, что Эми родила близнецов. Джорджина, его жена, будучи сестрой Уоррена, не знала, куда ей деваться.

— Клянусь всеми святыми, Джордж, тебе следовало предупредить меня, что близнецы в вашем роду появляются на свет через поколение! Я не потерплю ничего подобного в своей семье, слышишь? И не надейся! — бушевал он.

Джорджина, которая в то время была беременна, осмелилась ослушаться мужа и преспокойно произвела на свет прекрасных мальчиков-двойняшек.

Да, что ни говори, а семейка Мэлори — истинная отрада для глаз, решил Джейсон. И для полноты счастья ему не хватало лишь одного.

Глава 2

Как экономка и домоправительница, Молли обычно не присутствовала в столовой во время обеда, но сегодня ей пришлось последить за новой горничной и отвертеться не удалось. Как она не любила такие минуты!

Лишь благодаря давней привычке она сумела отвести глаза и не таращиться на красавца хозяина, восседавшего во главе стола. И дело было совсем не в том, что окружающие заметят, что она глаз не сводит с Джейсона, хотя и такая возможность не исключалась. Иногда она просто не могла скрыть свои чувства, а во всем, что касалось Джейсона, чувств было хоть отбавляй.

Нет, она не беспокоилась, что выдаст себя. Дело в том, что это он не был способен ничего утаить, когда смотрел на нее и, казалось, совершенно не обращал внимания на окружающих. Неужели ему безразлично, что другие заметят? И без того дом полон народа, а ведь еще далеко не все гости съехались!

Недавно Молли не без оснований заподозрила, что Джейсон проделывает все это специально, в надежде, что их разоблачат и его суженая наконец даст согласие на свадьбу. Похоже, он воображал, что это заставит Молли изменить решение. И совершенно напрасно. Потому что ее ничто и никто не вынудит передумать. Ни за что на свете. Пусть не надеется! И нужно как можно скорее объяснить это ему, если он не будет вести себя, как прежде, в присутствии посторонних. Они всегда были так осторожны, никогда не обменивались лишним взглядом или словом на людях. Пока их сын не узнал правду, единственной, кто застал их врасплох, была племянница Джейсона Эми. Как-то она вошла и увидела их целующимися. И этого не случилось бы, не будь Джейсон под хмельком.

Она всегда считала, что важнее всего держать их отношения в секрете. Что ни говори, а происхождение у нее незавидное. И к тому же она слишком сильно любила Джейсона, чтобы опозорить и оконфузить перед высокородными господами. Именно поэтому она и убедила Джейсона не говорить Дереку, кто его истинная мать, хотя тот вовсе не собирался ничего скрывать от сына. Правда, тогда он вовсе не мыслил жениться на ней, поскольку был слишком молод и, как все представители его класса, убежден, что господа не женятся на любовницах-простолюдинках.

Вместо этого он повел к алтарю дочь графа, только с тем, чтобы дать мать Дереку и своей племяннице Реджи. Из этой затеи ничего хорошего не вышло. Фрэнсис, его молодой жене, вовсе ни к чему были дети. Тощая бледная особа не желала выходить за Джейсона, и к браку ее принудил отец. Лишь по его настоянию девушка дала согласие, но не выносила прикосновений мужа и ни разу не легла с ним в постель. Супруги почти с самого начала жили раздельно, каждый шел своей дорогой, и все бы так и продолжалось до конца жизни, если бы Фрэнсис не нашла себе достойного, по ее мнению, поклонника и не потребовала развода, не гнушаясь даже шантажом, чтобы добиться цели.

Фрэнсис была второй после Эми, кто узнал правду о Молли и Дереке. Женщина пригрозила все рассказать Дереку, если Джейсон не согласится отпустить ее. Семья с достоинством вынесла скандал, и теперь, шесть лет спустя, о прошлом почти не упоминалось. Да и высшему свету все это давно приелось, и теперь лишь самые заядлые сплетницы еще помнили о случившемся. Джейсон мог бы легко положить конец слухам, поскольку Дерек уже все знал, но он и пальцем не шевельнул. Да и зачем?

— Это следовало сделать с самого начала, — бросил он Фрэнсис в пылу ссоры. — Мало того, нам не нужно было жениться. Но исправлять ошибки юности не всегда легко. Уходи с глаз моих!

Причины, по которым он женился, были достаточно вескими. Причины, по которым он решил сбросить с себя узы, оказались не менее достойными. Еще до того как развод был получен, Джейсон просил Молли выйти за него и, несмотря на все отказы, не собирался снимать осаду. Однако Молли была тверже скалы. Она не желает быть причиной очередного громкого скандала, еще одного пятна на репутации Мэлори. Не так ее воспитывали! И потом она и без того была истинной и единственной женой Джейсона, если не перед людьми, то перед Богом!

Но Молли отлично сознавала, что упорное нежелание выйти за него или хотя бы позволить рассказать остальным членам семьи об их любви изнуряет и изводит Джейсона. Поэтому и опасалась. Кажется, он неосознанно надеялся, что правда выплывет наружу! Не то чтобы он окидывал ее слишком откровенными взглядами или давал повод слугам сплетничать, нет, ничего подобного. Но его семья — дело другое.

Они слишком хорошо знают Джейсона… и скоро соберутся здесь. Все.

Гости продолжали прибывать. Еще до конца обеда в столовой появились племянница Джейсона Реджи и ее муж Николае вместе с младшим сыном. Энтони немедленно насторожился, готовясь дать бой. Пусть Реджи его любимая племянница, в число приятелей Энтони ее муж не входил. Ничто не спасало Николаса от насмешек, уколов, попреков, а иногда и драк. Если можно так выразиться, Николае стал его постоянной «боксерской грушей» для словесных выпадов, острот и оскорблений, а поскольку его брат Джейми, с которым он непременно затеет перепалку и обменяется «любезностями», еще не приехал, Энтони ужасно не хватало мишени для его остроумия.

Молли едва не воздела руки к небу, но вовремя воздержалась. Она знала семейку Мэлори не хуже, чем сам Джейсон, поскольку последний делился с ней всеми тайнами, секретами и сплетнями.

Поэтому она не удивилась, услышав, как Энтони сказал Николасу, усевшемуся напротив:

— Рад видеть тебя, дорогой малыш! Последнее время зубы у меня немного притупились. Не на ком было точить.

— Старость сказывается? — ухмыльнулся Ник.

Молли заметила, как жена, подтолкнув Энтони локтем, прошипела:

— Вспомни про Рождество и угомонись, хотя бы для разнообразия! Пора быть хоть немного повежливее с родными!

Темные брови Энтони взлетели к самым корням волос.

— Для разнообразия? Да человека, более воспитанного и сдержанного, чем я, во всем мире не сыскать! Я всегда мил и добр. Просто терпения не хватает с негодяями вроде Идена, вот и все. Стоит ли меня винить? Вечно я у тебя козел отпущения!

knizhnik.org

Читать онлайн книгу «Драгоценный подарок» бесплатно — Страница 1

Елизавета Соболянская

Драгоценный подарок

Марина шла по улице «со скоростью потока», размышляя о запланированной встрече с подругой. Алина вернулась из Тайланда и пригласила подругу на «разграбление чемодана», которое традиционно устраивала на следующий день после прибытия.

Традиция была давней, еще студенческой. Марина, ездившая на каникулы в деревню к бабушке, полными сумками привозила варенье, огурчики, свежие овощи и душистые яблоки. Девчонки в комнате каждый раз устраивали «пир на весь мир», обещая в свое время «отдать долг». Теперь Жанна и Алла вышли замуж, сидели с детьми и редко выбирались на «девичники». А вот Алинка сразу после универа устроилась в небольшую фирму, доросла до старшего менеджера отдела продаж и продолжала приглашать девчонок каждый раз, как возвращалась из очередной командировки или отпуска.

Марине повезло меньше — работу она нашла, но таких поездок позволить себе не могла. Поэтому по-прежнему ездила к бабушке, привозила яблоки и варенье, но подруги радовались этим нехитрым гостинцам не меньше, чем коралловым бусам и перламутровым раковинам Алинки.

— Девушка, — молодой человек привлекательной наружности неожиданно отделился от стены магазина и шагнул к Марине, — подскажите, как пройти…

Девушка любезно улыбнулась, собираясь подсказать дорогу и, мягко осела в руки незнакомца.

— Точно? — услышала она низкий мужской голос над ухом.

— Точно-точно, веди!

Двое хорошо одетых мужчин придерживая девушку, вошли с ней в маленькую лавочку полную дешевых каменных бус, ароматических свечей и невнятных медальонов из латуни. Не обращая внимания на пожилую женщину за стойкой, мужчин провели девушку в задрапированную дешевой синтетикой арку.

— Как обычно? — хрипло спросила торговка.

— Как обычно, — бледнея от усилий, ответил один из мужчин.

Женщина равнодушно дернула резную ручку на древнем комоде, полыхнул синеватый свет, люди стоящие в проеме исчезли. Равнодушно похлопав белесыми ресницами, продавщица налила себе чаю и взялась за журнал с заманчивым заголовком «Как вернуть молодость»?

***

Марина шла и видела все, что происходило вокруг, вот только закричать или вырваться из сильных рук не могла — мысли ускользали, роились, превращая в рой светлячков круживших в голове.

— Прибыли. Куда ее? — спросил один из мужчин.

— Давай в абрикосовую спальню, — с легким сомнением произнес второй.

Через несколько минут девушку ввели в красивую комнату, отделанную светлым шелком и темным деревом. В стеклянных панелях разделяющих комнату на зоны повторялся один и тот же узор — ветви абрикосов. То цветущие, то обремененные плодами. Вообще комната выглядела богато и уютно, ничем не напоминая дешевую гостиницу или бордель.

Сердце Марины сжималось от страха, ноги подгибались, а по лицу текли слезы, но мужчины словно не замечали ее состояния — довели до кресла, усадили и оставили одну. Это было очень страшно, сидеть в одиночестве неизвестно где и бороться со своим телом. Оно отказывалось подчиняться. Марина старательно вспоминала все фильмы, где главные герой в первом кадре прикован к постели, а в следующем уже бежит в парке или лезет на скалу, белозубо улыбаясь и радуясь движению, но онемение не отступало.

Неизвестно, сколько прошло времени, но мужчины вернулись. Посмотрели на девушку, похмыкали, тяжело повздыхали, потом решительно упали на диван напротив. Оказалось, что они похожи, как две горошины из одного стручка. Симпатичные, модно одетые сероглазые шатены с одинаково скептичным выражением лица. Они успели избавиться от пальто, а Марина так и сидела в теплой комнате в своей куртке, так что к слезам давно добавился пот, косметика потекла и вид она являла собой откровенно жалкий. Может таким видом она оттолкнет этих холеных красавцев и они ее отпустят?

Словно прочитав ее мысли один из мужчин сказал:

— Он согласился попробовать. Ты задержишься здесь на год.

— Сейчас тебя приведут в порядок и переоденут, через час обед, — добавил второй.

Мужчины синхронно встали и ушли, оставив девушку в недоумении. Вместо них пришла молчаливая сухопарая дама, похожая на гувернантку из старинных романов. Она брезгливо посмотрела на девушку и холодно приказала ей встать. Тело Марины дернулось в ответ на приказ, но выбраться из кресла она не сумела. Сморщившись так, словно съела лимон, дама пропала из поля зрения, а потом вернулась с флаконом темного стекла, который и сунула девушке под нос.

Резкий травянистый запах ударил в мозг и смел тягостную пленку, которая окутывала его.

— Вставайте лиэль, — дама вновь стала чопорной и отстраненной, — вам следует принять ванну и переодеться. Следуйте за мной у нас мало времени.

Марина не возражая поплелась за дамой. Бежать неизвестно куда в этом огромном доме? Да тут потолки теряются на такой высоте, что ей приходится задирать голову до хруста, чтобы рассмотреть медальоны расписанные видами, батальными сценами и венками из незабудок. Сухопарая дама привела Марину в просторную ванную и брезгливо указала пальцем на начищенный медный таз:

— Одежду сюда. Вам принесут новую. Умеете пользоваться мылом?

Тут девушка вспыхнула. Одевалась она конечно скромно и вид сейчас был весьма плачевным, но ее волосы и одежда чистые!

Дама покрутила огромные медные краны и в медную же чашу хлынула вода.

— Мойтесь, я пришлю горничную вам помочь, — величественно оповестила она и удалилась.

Ежась и оглядываясь, Марина выполнила инструкции — сняла одежду и аккуратно сложила все в медный таз. В общем ее вещички не особо пострадали — только спереди на крутке и шарфике расплывались мокрые серые пятна от слез перемешанных с тушью. Белье Марина припрятала внутрь куртки, и потрогав воду осторожно забралась в медное корыто. Вода быстро покрыла ее до пояса и стало спокойнее.

Неожиданно хлопнула дверь, влетела шустрая кареглазая девчушка лет шестнадцати:

— Лиэль, меня прислали услужить вам.

Марина как раз пыталась смыть разводы косметики с лица, поэтому не сразу разобралась кто это и зачем. А девушка болтая высыпала в воду какой-то порошок, отчего вокруг Марины в доли секунды поднялась пышная пена. Потом продолжая болтать, девушка помогла ей вымыть голову и заторопила:

— Лиэль, вас ждут к ужину, нужно поторопиться.

Марина неохотно выбралась из ванной. Камеристка продолжала носиться вокруг — подала полотенце, принесла платье, разложила на туалетном столике гребни и заколки. Подсушив волосы отрезом полотна, служанка вздохнула:

— Волосы длинные и тяжелые, лиэль, высохнуть не успеют, может просто косу заплетем?

Марина кивнула, лихорадочно осматривая себя в зеркале. Припухлости от слез прошли, лицо посвежело и разрумянилось, платье, которое ей подала Илис, так звали камеристку, оказалось очень откровенным. Глубокое декольте, крохотные рукава-фонарики и тонкая ткань буквально липнущая к ногам. И никакого белья! Девушка ощущала себя практически голой.

Между тем горничная тщательно расчесала влажные волосы, заплела их в пышную косу и уложила в замысловатый узел на затылке. Закрепила все шпильками и украсила гребнями. Полюбовалась, накинула на обнаженные плечи Марины тончайшую, но теплую цветную шаль и проводила к высоким дверям:

— Вам сюда лиэль.

Марина нерешительно толкнула дверь и вошла. Комната оказалась небольшой, но богато украшенной. Резные дубовые панели на стенах, вычурный темный паркет и зеркала в строгих деревянных рамах. За круглым столом, накрытым цветной скатертью, сидели те самые похитители. Девушка стояла в дверях, кутаясь в шаль, а мужчины критично рассматривали ее.

— Худая, — сказал один.

— Откормим, — вздохнул другой.

Потом первый жестом указал Марине на свободный стул. Девушка вошла, села покрутила головой, удивляясь тому, что в комнате светло, хотя окна прикрыты плотными шторами. Оказалось, что на потолке есть несколько световых окон, заменяющих лампы. А вот окна расположенные на стенах занавешены не просто так. Они вели в соседние помещения, а вовсе не на улицу. Дом в доме. Не выпрыгнуть, не убежать, не привлечь постороннее внимание. Ясно.

Марина перестала оглядывать комнату, и вернула свое внимание столу. Мужчины усмехаясь, переглянулись и картинно предложили ей выбор: кусок жирного на вид мяса запеченного с кореньями или обжаренная до золотистого цвета птичка обложенная не то яблоками, не то картошкой.

Девушка выбрала птицу и принялась меланхолично жевать, ожидая, когда ее просветят. Мужчины тоже молчали, то ли ожидая вопросов, то ли истерики. После птички подали суп с пирожками, затем что-то вроде голубцов и снова мясо. Мужчины ели, не жалуясь на аппетит, а девушка уже наелась и просто гоняла по тарелке хлебные крошки.

На десерт подали компот. Обыкновенный компот, но очень густой, с большим количеством разнообразных плодов. Марина кивком попросила сладкого и ей не отказали — наполнили креманку до краев. Так же меланхолично девушка съела абрикосы, потом кусочки персиков, изюм и… на этом все. Груши, яблоки, вишня и что-то еще так и осталось в ее тарелке. Мужчины многозначительно переглянулись и ничего не сказали.

После еды все дружно перешли в гостиную. Тут окна были, поэтому девушку контролировали сильнее. Но она не побежала выбивать стекла тяжелым стулом и сигать в тонком платье с третьего этажа, просто села поближе к огню и плотнее стянула шаль на груди.

— Вам холодно? — спросил один из близнецов.

— У огня тепло, — вежливо ответила девушка.

Не пояснять же похитителю, что ее колотит от ужаса.

— Мы сейчас вам все объясним. Для начала позвольте представиться. Барон Жером ди Алистер. А это мой брат, Дилан ди Алистер.

— Марина Синтицкая, — с некоторой паузой представилась девушка.

Мужчины опять переглянулись.

— Что означает ваше имя, — вполне вежливо спросил тот, который представился Жермоном.

— «Морская», — пожала плечами девушка.

— Миритиэль? — спросил Дилан.

— Скорее Элариэль, — ответил Жером.

— Посмотрим, — младший был явно недоволен.

— Посмотрим, — старший отвечал задумчиво, словно ожидал реакции Марины, но она сцепила под шалью руки так, что ногти врезались в кожу до крови и молчала.

— Думаю, вам интересно узнать, лиэль, для чего вы здесь? — небрежно продолжил барон. — Я готов объяснить вам. Сейчас вы находитесь в другом мире. Здесь существует то, что вы называете магией и правят другие законы. В том числе законы наследия. Около десяти лет назад в нашей семье случилась трагедия. Не буду посвящать вас в подробности, скажу лишь, что в результате наш старший брат был искалечен. Теперь ни одна благородная лиэль не желает родить ему наследника, но законы крови неумолимы. Наследник нужен и он должен быть потомком Адариса.

Марина сидела у огня и медленно пунцовела. Нетрудно было догадаться, к чему вел этот мужчина. Она должна родить наследника этому калеке?

— Но почему я? — хрипло спросила девушка, окончательно заливаясь краской.

— По трем причинам, — размеренно ответил Жером. — Вы невинны, у вас сильная кровь и вы здесь никто. Если откажетесь — умрете.

Марина сглотнула. Потом еще раз, потом еще, но слезы удержала, только уточнила:

— Почему год?

— Не думаю, что вы сумеете понести с первого раза, — окинув ее взглядом с головы до ног, ответил Дилан.

Девушка вновь сдержалась и получила синхронный одобрительный кивок от братьев.

— Можно вопрос? — вежливо спросила она, мысленно представляя, как раздирает ногтями самодовольные лица похитителей.

— Как мы вас нашли? — догадался Дилан. — Все просто, магия.

Тут девушка хмыкнула так, что в голосе послышались слезы:

— Боюсь, вы просчитались, господа. Если вы пробыли в моем мире хотя бы некоторое время, значит уже знаете, что оставаться невинной, — Марина сглотнула, слово далось ей с трудом, — в моем возрасте необычно.

Братья вновь переглянулись, но перебивать не стали.

— Я бесплодна. Я не могу иметь детей, — повторила она иначе, борясь с истерикой. — Именно поэтому я до сих пор не замужем и не имею отношений.

Лица близнецов потемнели.

— Артефакт не мог ошибиться… — пробормотал один.

Второй наградил его тяжелым взглядом, потом оценил сдавленные рыдания женщины:

— Я вижу, что вы не лжете, — наконец медленно сказал он. — Отправляйтесь в вашу комнату, — холеная рука коснулась колокольчика, вас проводят, а завтра придет лекарь и, мы решим … вашу участь.

Последние слова Марине совершенно не понравились, но девушка сочла за благо вновь промолчать и выйти следом за сухопарой дамой. Та без лишних слов довела ее до узкой двери и кивнув на прощание удалилась.

Марина юркнула в комнату, заперла дверь и наконец, позволила себе разреветься в голос. Рыдала она долго. Наконец ощутив, что совершенно заледенела на каменном полу, девушка шатаясь встала и осмотрелась. Н-да. Комната была размером со шкаф. Узкая койка с комковатым матрасом, тумбочка. На тумбочке таз и кувшин из под кровати стыдливо выглядывает ночной горшок. Окно узкое, маленькое и закрыто ставнем. Этаж, интересно какой тут этаж?

Чтобы добраться до окна пришлось залезть на кровать. Страшно скрипя щелястый ставень открылся, и качнулся под порывом ветра, чтобы больно до вскрика ударить по пальцам — за окном была ночь. А еще там была зима. И этаж примерно пятый. Башня или что-то подобное.

Девушка с трудом закрыла кое-как сколоченные доски, и не раздеваясь забралась под одеяло. Утром ее участь решится. Лекарь подтвердит, что она бесплодна и ее отправят назад. Ну может не сразу, может неведомый калека пожелает провести с ней пару ночей, раз уж ее притащили в этот мир, а может, сочтет себя слишком слабым, чтобы напрасно тратить силы. Она потерпит и помолчит еще немного, ровно до того момента, когда вернется в свой мир. А потом … Что она будет делать потом Марина не успела придумать. Измученный дневными событиями мозг просто отключил сознание своей хозяйки.

В это же самое время мужчины сидели в библиотеке, наслаждаясь ярким пламенем камина, завыванием ветра за стенами замка и крепким спиртным.

— Что будем делать, если лекарь подтвердит ее слова? Отправим обратно? — спросил Дилан.

Он был младше Жерома на пару минут, и потому всегда прислушивался к мнению старшего брата.

— Да зачем, — пожал плечами второй близнец, — оставим. Может Грей ее для забавы возьмет, а нет, так подарим кому-нибудь.

— Ну да возьмет, вспомни, как он тех девок выкидывал, которых ты в деревне нанял.

Оба брата тяжело задумались. Проблема требовала решения и срочного, как ни крути, а они за пять лет не смогли ничего придумать. Если бы не та странная старуха, подсказавшая им поискать пару лорда в других мирах.

Почти восемь лет назад Адарис, граф Грей, старший лорд клана Алистеров попал в магическую ловушку. Попал не один, а вместе с отрядом кронпринца. Повелителя он спас, успев вытолкнуть юношу из смертельного круга. Но сам пострадал неимоверно. Помимо некогда прекрасного лица и тела, потерянного из-за страшных ран, нанесенных магическим огнем и серебром, лорд потерял и своего зверя.

По законам оборотней главенство над кланом должно было перейти к его наследнику по крови, будь он даже бастардом. Лорд смог бы оставаться наставником молодого лорда, но официально и по закону кланом правил бы его сын. Вот только лорд не успел жениться. Собирался, после очередной вылазки в проклятые земли. И не случилось.

Предполагаемая невеста, узнав, что шрамы не затянутся никогда, зарыдала, и принялась коситься на красавчиков из свиты принца. А когда стало известно, что лорд потерял своего зверя, даже самые захудалые кланы отвергли предложения лорда прислать невесту. Тогда Жером, младший брат лорда Грея решился на последнее средство — заплатил простолюдинке имеющей в роду оборотней, чтобы она понесла от лорда. Девушка вылетела из покоев Грея не успев подхватить свои юбки, а Жером два дня ходил с «фонарем» под глазом. Рука у брата несмотря на раны по-прежнему была тяжелой.

С той поры младшие братья перепробовали все — куртизанок, горничных, подкупленных селянок, ничего не помогало. Адарис заперся в своих покоях и появлялся только на общих трапезах, пугая клан угрюмым видом и тяжелым взглядом.

Буквально месяц назад в замок приплелась нищенка в удивительно пестрых лохмотьях. В ее юбках прятались засаленные карты, на которых она лихо гадала «на любовь», давала советы по лечению и вполне шустро бежала к столу, когда мажордом бил в гонг.

В один из дней лорды Жером и Дилан столкнулись с бабкой в дверях и неожиданно получили от нее нагоняй:

— Вот два красавца идут, время тратят, ждут, пока род прервется.

— Что! — горячий Дилан схватился за плеть, но Жером остановил его.

Он уже слышал об этой старухе и даже видел результат ее визита — буквально вчера они гуляли на свадьбе.

— Подскажи, бабушка, коли знаешь, как беду избыть, — с деревенской вежливостью спросил он.

— Да что подсказывать, артефакт фамильный у вас есть, добрую деву укажет, а искать не здесь надо, а за той дверью, что никуда не ведет, — неожиданно белозубо усмехнулась старуха и юркнула в кухню.

Дилан собрался побежать за вредной бабкой и отходить ее все же плетью, но старший брат остановил его:

— А ведь старая ведьма права, брат, у нас есть артефакт, который может указать подходящую женщину!

— Венец невесты? — младший близнец сглотнул.

— Он самый, брат.

— А где же дверь, которая никуда не ведет?

— Поищем, — отрезал Жером.

В тот же вечер два молодых лорда забрались в фамильную сокровищницу и перерыв все шкатулки и укладки отыскали тусклый обруч из желтого золота, украшенный эмалевыми цветами шиповника. По слухам это был брачный венец одной из первых леди Алистер и его цветы распускались и источали аромат, если венец лежал на голове девушки достойной стать парой лорда.

Прихватив артефакт братья ринулись объезжать окрестные города и деревни заглядывая буквально в каждую дверь. Наконец усталые, злые, к окончанию третьей недели поисков они зашли в кабачок, выпить горячего эля, чтобы согреться. Хозяин споро подал им кружки, лорды решили выйти на улицу, чтобы не дышать душным смрадом и увидели ее — дверь на которой была вывеска: «Никуда».

Первым отмер Жером:

— Эй, хозяин! — крикнул он, — что это?

— Лавка, — ответил хозяин, — баба там одна промышляет, грамотная, вон дажа фамилие свое на двери нацарапала!

Лорды кивнули, деланно посмеялись, а потом зашли в лавку и сразу всем своим существом ощутили наличие портала. За проход конечно пришлось заплатить, и деревенская дура торговалась за каждую монету, но им удалось получить инструкции и войти. А дальше все стало делом техники — братья переоделись, в той лавке, куда выходил иномирный портал, вышли на улицу и стали ждать «девицу, достойную стать парой лорда».

Время поджимало. Сам король поинтересовался, почему лорда Грея до сих нет на ежегодном собрании альф. Грей темнел лицом, пытался искать выход, ведь братья не были альфами, им не положено было возглавлять клан. А Жером и Дилан все стояли на улице со смешным ободком в руках и смотрели через него на всех проходящих женщин детородного возраста.

И вот удача! Она прошла мимо, скользнула серой тенью — почти растворяясь в толпе! Младший едва успел махнуть рукой, подавая знак старшему, а уж тот не растерялся, — рванул на перехват, оглушил волной оборотнического обаяния и уже вдвоем они утащили девушку в портал. А теперь оказывается, она бесплодна! Неужели боги отвернулись от лорда Грея?

***

Утром Марина проснулась от холода. Жалкие остатки тепла вытянуло из комнаты, стылые стены и холодный пол казались орудиями пыток. Девушка сжалась в комок и заплакала. Дверь отворилась с противным скрипом, вошла сухопарая дама, и коротко приказала вставать:

— Лорды ждут вас в гостиной, скоро придет лекарь.

Марина попыталась пошевелиться, но запуталась в одеяле и просто скатилась с узкой койки к ногам мучительницы. Та оценила неприглядное зрелище: от вчерашней прически остались рассыпанные шпильки да коса, платье измялось, а заплаканное лицо превратилось в распухшую красную маску.

— Что с вами? — недоуменно спросила домоправительница, не понимая, почему девушка не встает.

— Мне холодно, — еле пробормотала Марина.

Сухопарая дама одной рукой подняла девушку, осмотрела, и как показалось безвольной жертве, принюхалась. Потом фыркнула:

— Человек! Какие же вы слабые! — и потащила Марину за собой. В ванную.

Горячая вода согрела, расправила сведенные судорогой ноги, успокоила пострадавшую от ледяных слез кожу. Марина была готова жить в этом тепле, но долго расслабляться ей не дали. Влетела вчерашняя девчушка и заторопила:

— Скорее вылезайте, лиэль, лекарь пришел!

Подгоняемая нервной служанкой Марина выбралась из воды, быстро просушила тело простыней и тут же была облачена в тонкую сорочку и красивый теплый халат:

— Лорды распорядились вас так одеть, — пробормотала горничная, быстро заплетая волосы «гостьи» в косу.

Через несколько минут девушки шли по холодному коридору. Марина дрожала. Мокрые волосы, тонкая сорочка и сквозняк, залетающий под подол халата, все это не делало ее настроение лучше. В знакомой гостиной кроме близнецов обнаружился огромного размера мужчина, с руками напоминающими лопаты. Девушка содрогнулась.

— Лиэль, это наш замковый лекарь, лиэр Холмквист, он осмотрит вас.

Марина испуганно сглотнула и только тут заметила новый предмет интерьера — бумажную ширму в резной деревянной раме. Лекарь спокойно встал, взял девушку за руку и усадил в кресло у камина:

— Право, лорды, вам стоило больше заботиться о своей гостье, она человек.

Близнецы непонимающе переглянулись, а доктор уже наливал в серебряный ковшичек вина. Не дождавшись внятного ответа он колдовал над напитком, всыпая туда какие-то травы и порошки из своей сумки.

— Вам придется это выпить, лиэль, иначе вы заболеете, — предупредил доктор, помешивая варево палочкой.

— Хорошо, — тихо ответила девушка.

У камина было тепло. Закоченевшие ноги в тонких туфлях начало покалывать, а в горле ужасно запершило.

— Пока я варю для вас лекарство, расскажите мне, чем болели в детстве, какие были травмы и несчастные случаи.

Марина честно перечислила ОРЗ и ветрянку, вспомнила несколько неприятных падений и часто задышала, когда доктор уточнил:

— Что из этого повлияло на вашу детородную функцию?

Она не знала, как объяснить. Она родилась с искривлением бедренных суставов. Неопытная мать пропустила мимо ушей все, что говорили в роддоме, не поехала на обследование в месяц, а спохватилась только тогда, когда малышке исполнилось почти полтора года, а она не могла ходить. Конечно ортопеды схватились за голову, конечно девочку протащили по всем возможным лечебным учреждениям и сделали таки операцию, которая вернула подвижность суставам. Но в процессе лечения и реабилитации ей делали очень много рентгенов. Ну не было тогда такого удобного и красивого аппаратика под названием УЗИ.

Позже врачи сообщили о возможных последствиях облучения, но опять же вскользь и мама пропустила мимо ушей пожелание последить за развитием девочки. А ведь тогда уже было доказано, что радиация опасна именно для растущего организма. Когда месячные не пришли ни в четырнадцать, ни в пятнадцать, ни в шестнадцать, мать нехотя отвела дочку в ближайшую женскую консультацию. Врач сначала решила, что девочку привели на аборт, но пролистав карту покачала головой и отправила на первое в жизни Марины УЗИ.

Результаты были неутешительны: недоразвитая матка, скукоженное нечто вместо яичников, вердикт — первичное бесплодие и жесткие слова усталой докторши о том, что это еще не самый плохой результат:

— Радуйтесь, что не рак и не перерождение органов. У некоторых после такого усы расти начинали и кадык.

— Значит, у меня никогда не будет внуков? — хлопала глазами мама, а Марина сжалась в комочек, еще не очень понимая слова врача, но уже чувствуя их грозную силу.

— У вас один ребенок? — уточнила врач, — значит не будет.

Вот теперь мама Марины возрыдала, и с того дня постоянно напоминала дочери, что она не оправдала ее надежд. Надо ли удивляться, что едва закончив школу Марина сбежала в институтскую общагу и старалась как можно реже видеться с матерью?

Но как все это изложить лекарю, живущему едва ли не в средневековье?

— Я болела в детстве, ноги не ходили. Меня вылечили, но лекарство имело побочный эффект, — кое-как сформулировала девушка.

— Ясно, — лекарь задумался и предложил: — пройдите за ширму, лягте на кушетку и распахните халат, я попробую выяснить, что с вами.

Марина молча подчинилась. Мужчина зашел за ширму через минуту, вытер влажные руки чистым полотенцем и… начал прощупывать живот девушки через сорочку. Давил довольно сильно, но аккуратно, Марина даже ощутила, что ему мешают ее напрягшиеся в страхе мышцы и уговорила себя не дергаться. Сосредоточенное лицо доктора не изменилась ни на йоту, когда он выпрямился и сказал:

— Можете вставать, лиэль, я сейчас все объясню.

Девушка встала, запахнула халат, затянула пояс и вышла к огню. Лекарь снова усадил ее в кресло у самой каминной решетки, вручил стаканчик с лекарством и почесывая бровь сказал:

— Лиэль немного не права, лорды. Сейчас она действительно не сможет понести, потому что ее женские органы подобны органам маленькой девочки, но через два-три месяца при правильном лечении и кормлении она будет совершенно здорова и сможет родить столько детей, сколько пожелает.

Близнецы переглянулись и уточнили:

— Это точно?

— Несомненно милорды. У вашей покойной матушки были схожие проблемы, но как видите, это не помешало ей родить троих здоровых сыновей.

— Лечение дорого? — спросил Жером, он привык учитывать стоимость всего, потому как старший брат выдавал им содержание очень аккуратно.

— Ничуть, все нужные травы у меня есть, а теплое молоко, мед и вино найдутся на кухне.

— Я думаю, ее все же стоит показать Грею, — пробормотал Дилан, — вдруг он откажется? Тогда ее проще вернуть обратно, или отправить в деревню.

— Грей который не выходит из своих комнат, — поморщился Жером, — полнолуние. Может быть, завтра получится показать ему лиэль.

Марина молча слушала диалог и прихлебывала горькое лекарство. Заболеть она боялась, кто знает, как тут лечат больных? Вдруг кровопусканием или клизмой? Лекарь тоже не вмешивался в обсуждение, растирал новую порцию трав, заливал чем-то тягучим и вязким, добавлял вино и снова растирал.

Лорды наконец приняли решение:

— Сейчас вы идете к себе лиэль, и ждете завтрашнего дня. Лорд обязательно появится за столом к обеду, тогда мы представим вас ему и, тогда ваша судьба решится, — озвучил общее решение Жером.

Марина начала неловко подниматься, но ее остановил лекарь:

— Простите, лорды, вашей подопечной нужно выпить еще одно лекарство, а мне необходимо пронаблюдать за его действием.

Жером небрежно взмахнул рукой, мол продолжайте и уткнулся в книгу. Дилану быстро наскучило смотреть, как усердно лекарь трет нечто похожее на уголь, и он тоже нашел себе занятие — высыпал из шкатулки на стол целый ворох малюсеньких игрушек, взял крючок и, принялся растаскивать получившуюся кучу, стараясь, чтобы крохотки не рассыпались.

Лекарь невозмутимо мешал лекарство, потом протянул Марине большой кубок маслянно блестящей жидкости:

— Выпейте, лиэль, потом нужно плотно поесть, желательно мясо.

1 2 3 4 5 6 7 8

www.litlib.net

Читать онлайн книгу «Подарок» бесплатно — Страница 1

Сесилия Ахерн

Подарок

Весь пыл моей любви – моей семье за дружбу, поддержку и любовь – Мим, папе, Джорджине, Ники, Рокко и Джей. Дэвид, спасибо тебе!

Огромная благодарность всем моим друзьям, дарящим мне радость и украшающим жизнь, Йойо и Леони – за Рантарамас. Спасибо Ахою Маккою – за уроки управления яхтой.

Спасибо коллективу «Харпер энд Коллинз» за поддержку и веру, которая так меня вдохновляла и побуждала к действию. Спасибо Аманде Райдаут и моим редакторам – Линн Дрю и Клер Бонд. Фиона Макинтош и Мойра Рейли – спасибо!

Спасибо Марианне Ганн О’Коннор за то, что она такая, какая она есть. Пэт Линч и Вики Сатлоу – спасибо!

Спасибо всем моим читателям, я буду хранить вечную благодарность вам за вашу поддержку.

Рокко и Джей – лучшим из подарков, полученным одновременно.

1. Воинство cекретов

Если рождественским утром вы пройдете по улице вдоль ряда окраинных домиков, то непременно почувствуете сходство их мишурных пряничных фасадов со свертками подарков, что лежат под наряженными елками внутри. Потому что как те, так и другие таят в себе секреты. Тяга прощупать и, проткнув, порвать яркую упаковку, посмотрев, что спрятано под ней, сродни неодолимому желанию заглянуть в щелку меж задернутых штор и застигнуть момент единения семьи в это утро Рождества, момент, обычно скрытый от любопытных глаз. Потому что внешнему миру, погруженному в умиротворяющую и в то же время полную трепетных предчувствий особую тишину этого единственного из всех утра, домики эти видятся нарядными игрушечными солдатиками, стоящими плечом к плечу – грудь вперед, живот втянут, – гордо и зорко охраняющими то, что сокрыто внутри.

Дома в это рождественское утро подобны шкатулкам запрятанных истин. Венок на двери – это палец, прижатый к губам, опущенные жалюзи – как сомкнутые веки. А потом, раньше или позже, за опущенными жалюзи и задернутыми шторами затеплится огонек – слабый признак начавшегося движения.

Как звезды на небе, являющиеся невооруженному глазу одна за другой, как крупицы золота на лотке старателя, за шторами и жалюзи в рассветном полумраке возникают огоньки. И постепенно, подобно небу, загорающемуся звездной россыпью, или счетам миллионера, неуклонно пополняющимся новыми поступлениями, комната за комнатой, дом за домом, улица начинает просыпаться.

В рождественское утро кругом воцаряется покой. Но пустынные улицы не внушают страха, скорее напротив: пустота их – это символ надежности и безопасности, несмотря на зимний холод, она дышит теплом. По разным причинам, но всех в это утро тянет к домашнему очагу. Ведь если снаружи мрачновато, то внутри расцветает мир бешено ярких красок, мир, полный восторга, клочков оберточной бумаги и разлетающихся во все стороны цветных ленточек. Воздух настоян на праздничных ароматах корицы и прочих специй, густо напоен рождественскими мелодиями и радостными ожиданиями. В воздух, как ленты серпантина, несутся веселые возгласы и отзвуки объятий, шутихами взрываются слова благодарности.

В Рождество все становятся домоседами, мало кто грешит бродяжничеством, даже у самых неприкаянных есть какая-никакая крыша над головой.

Лишь редкие черные точки одиноких прохожих на пути из дома в дом испещряют улицы. Подкатывают машины, из которых выгружают подарки.

Из распахнутых дверей в холод улицы доносится шум приветствий, дразня догадками о происходящем внутри. Но только ты на порог, устремившись вслед за ними, только ощутишь себя словно в толпе долгожданных гостей – не чужаком, а одним из приглашенных, – как парадная дверь захлопывается, замыкая остаток дня напоминанием, что не твой это праздник.

И сейчас в этом квартале игрушечных домиков по улицам бредет одинокая душа. Но не любоваться красотой потаенного мира, что прячется за этими стенами, пришла она сюда. Душа эта изготовилась к войне – распутать бантом завязанный узел, разорвать обертку, раскрыв то, что таится внутри дома под номером двадцать четыре.

Для нее не столь важно, чем заняты сейчас обитатели этого дома, но для особо любопытных скажем, что в этот момент младенец десяти месяцев от роду, ошеломленный выросшим в углу комнаты огромным сверкающе-зеленым и щетинящимся иголками предметом, тянет руку к блестящей красной игрушке, в которой так смешно отражается знакомая пухлая ручка и слюнявый ротик. В это же время двухлетний малыш валяется в ворохах оберточной бумаги и мишуры, подобно принимающему грязевые ванны бегемоту; в свою очередь, отец семейства застегивает бриллиантовое колье на шее матери семейства, и та, прижав руку к груди, изумленно и недоверчиво покачивает головой, как делали героини виденных ею когда-то старых черно-белых кинолент.

Нам это не столь важно, чего не скажешь о мальчугане, стоящем сейчас в палисаднике дома под номером двадцать четыре и силящемся проникнуть взглядом сквозь зашторенные окна гостиной. Что происходит за окном, он видеть не может, но этот четырнадцатилетний подросток, чье сердце уязвлено, а перед глазами стоит образ матери, льющей слезы все дни напролет, способен проявлять догадливость.

И потому, взметнув руки над головой и широко размахнувшись и отведя плечо назад, он делает сильный бросок. Он бросает то, что держит в руках, и, отступив, с горьким злорадством видит, как пятнадцати-фунтовая замороженная индейка, разбив стекло, влетает в гостиную дома номер двадцать четыре. Вторая преграда из затянутых штор между ним и теми, кто в гостиной, несколько замедляет полет птицы. Она грохается на пол, но останавливается не сразу, а, вертясь и кувыркаясь, продолжает скользить по полу, пока не замирает, найдя последнее пристанище под рождественской елкой.

Это им подарок от него.

Люди, как и дома, хранят свои секреты. Не то секреты обитают в них, не то сами они обитают в секретах. Они удерживают секреты, крепко прижимая их к груди, язык облекает их в ложь, чтобы невзначай не выболтать. Но время идет, истина побеждает, правда берет свое. Она, извиваясь, корчится, ворочается, растет, натруженный враньем язык уже не в силах скрывать ее далее, и наступает пора, когда приходится выговорить слова, выплюнуть их, дав свободу громовой истине. Время всегда играет на руку истине, соседствуя с ней и поддерживая ее.

Эта история о людях, времени и истине. О людях, которые, подобно сверткам с рождественскими подарками, таят свои секреты, укрытые множеством оберток, пока наконец секреты не явятся тем, кому они предназначены, кто сумеет снять обертку и докопаться до сути. А иной раз стоит и себя подарить кому-то, чтобы понять, кто ты есть на самом деле. Иной раз, чтобы докопаться до сути, тоже приходится снимать обертки.

Наша история повествует о человеке, снимающем обертки. И о человеке, раскрывающемся, обнажающем свою суть перед теми, кому это важно. А те, кому это важно, раскроются в свой черед. Дайте только срок.

2. Утро ухмылок

Сержант Рэфаел О’Рейли медленно и методично расхаживал по тесной служебной кухоньке полицейского участка Хоут-Гарда, вновь и вновь возвращаясь мыслью к утренним открытиям. Его все знали как Рэфи, что следовало произносить: Рей-фии; в свои пятьдесят девять он должен был отслужить еще год до выхода на пенсию. Не думал он, что будет с тоской ожидать этого дня, пока не случилось то, что случилось утром, пока произошедшее, ухватив его за плечи, не встряхнуло хорошенько, не перевернуло вверх тормашками, как это делает снегоочиститель с комьями снега, пока все, что он думал раньше, все его предыдущие планы и соображения не разбились, не разлетелись в пух и прах. С каждым шагом теперь он слышал, как поскрипывают под ногами осколки его некогда твердых убеждений.

Он отмерил в кружку две чайные ложечки растворимого кофе. Кружку в виде здания нью-йоркского управления полиции привез ему из НьюЙорка в качестве рождественского подарка один его сослуживец. Рэфи притворялся, что подарок оскорбляет его эстетические чувства, но на самом деле кружка была удобна и кофе из нее успокаивал. Сжав ее в руках в то первое утро, он сразу перенесся мыслью на пятьдесят лет назад, когда тоже получил от родителей в подарок на Рождество игрушечную полицейскую машину. Он холил и лелеял этот подарок, пока однажды не оставил машину на дворе на всю ночь и дождь не попортил игрушку, заржавевшую так сильно, что полицейских пришлось досрочно отправить в отставку. И сейчас, держа кружку, он испытывал сильное желание поводить ею по столу, одновременно имитируя звук полицейской сирены, а потом атаковать ею пакет сахара, который, если никого не случится рядом, в конце концов опрокинется, просыпав на машину свое содержимое.

Вместо всего этого, убедившись, что в кухоньке он один, Рэфи всыпал в кружку пол-ложечки сахара. Преисполнившись некоторой уверенности, он кашлянул, дабы заглушить шуршание пакета в тот момент, когда ложка, вновь опустившись в него, вынырнула уже полной с верхом. Не пойманный за этим проступком, он, совершенно обнаглев, опять полез в пакет.

– Бросить оружие, сэр! – властно выкрикнул от дверей женский голос.

Испуганный вторжением, Рэфи вздрогнул, просыпав сахарный песок с ложки. На столе образовалась неряшливая кучка. Пора вызывать подкрепление.

– Пойман на месте преступления, Рэфи! – Подойдя к кухонному столу, его коллега Джессика быстрым движением выхватила у него ложку.

Она достала из шкафчика свою кружку, сувенирную, подарок Криса Крангла, и пододвинула ее через стол к кружке Рэфи. На секунду пышные груди белотелой Джессики уперлись в его полицейскую машину, и у Рэфи мелькнула мальчишеская мысль: как приятно, должно быть, ребятам-полицейским внутри такое прикосновение.

– И мне тоже! – Эти слова прервали цепь его видений – полицейских, обжимающихся с Джессикой Рэбит.

– Пожалуйста, – поправил ее Рэфи.

– Пожалуйста, – повторила она его голосом и закатила глаза.

Джессика была новичком. Она появилась в участке лишь полгода назад, но и за столь короткое время успела едва ли не вскружить голову Рэфи. Он питал слабость к этой двадцатишестилетней, в пять футов четыре дюйма ростом, крепкой блондинке, с такой готовностью и сноровкой выполнявшей любое задание. К тому же он чувствовал, что она привнесла в их полностью мужской коллектив столь необходимый дух женской предприимчивости и энергии. Многие из его товарищей согласились бы с ним, но, может быть, по причинам несколько иным, нежели его собственные. Он относился к ней как к дочери, которой не имел. Или же как к дочери, которую имел, но потерял.

Выкинув из головы ненужные мысли, он стал смотреть на Джессику, стряхивавшую просыпанный сахарный песок со стола.

Несмотря на всю ее напористую энергию, глаза Джессики, миндалевидные, темно-карие почти до черноты, таили в своей глубине что-то невысказанное. Как будто из свежего, недавно нанесенного слоя почвы вот-вот должны проклюнуться ростки – травы или злаков, что ждут своего часа под спудом. В этих глазах была тайна, познать которую он не слишком стремился, довольствуясь твердой убежденностью, что, какова бы ни была эта тайна, именно она побуждает Джессику действовать, толкая вперед, когда самое разумное было бы двигаться в обратном направлении.

– Ну, пол-ложечки меня не убьет, – проворчал он, пригубив кофе и решив, что в самый раз была бы еще ложка.

– Если, прижимая к обочине «порше» на прошлой неделе, вы чуть не окочурились, то вам для этого и пол-ложечки хватит. Вам что, нового сердечного приступа захотелось?

Рэфи вспыхнул.

– Да ерунда все это, сердце просто пошаливает, и не надо так шуметь! – прошипел он.

– Вам нужен покой, – сказала Джессика уже тише.

– Доктор сказал, что у меня все в норме.

– В таком случае ему самому голову проверить не мешает – до нормы вам далеко!

– Ты и знаешь-то меня всего полгода, – буркнул он, передавая ей кружку.

– Такие полгода целой жизни стоят, – усмехнулась она. – Ладно, так и быть, возьмите коричневый, – виновато добавила она и, набрав полную с верхом ложку из пакета с коричневым сахаром, высыпала ему в кружку.

– Коричневый сахар, коричневый рис, все коричневое. Помнится, было время, когда жизнь моя наполнялась более радужными тонами.

– Наверняка было время, когда вы и ноги свои видели, поглядев вниз! – моментально парировала она.

Старательно размешивая сахар в его кружке, она устроила в ней маленький водоворот, и, наблюдая это, Рэфи думал, что будет, если нырнуть туда с головой: выпрыгнет ли.

– Если этот кофе вас убьет, чур, я не виновата, – сказала она, передавая ему кружку. – Если я помру, я стану преследовать тебя – буду являться тебе до самой твоей смерти.

Она улыбнулась, но глаза ее оставались серьезными – улыбка лишь тронула губы и замерла гдето у переносицы.

Он следил за тем, как утихает водоворот в его кружке, а возможность прыжка в другую реальность уносится вместе с поднимающимся вверх паром вверх. Да, чертовски трудное выдалось утро. Не до улыбок. А может, не совсем так. Может, тут уместны ухмылки. Непонятно.

Рэфи передал Джессике кружку с кофе – черным, без сахара, как она любила, и оба склонились над столом друг против друга, каждый дуя на свой кофе, – ноги уперты в землю, душа витает в облаках.

Он глядел на Джессику – обхватив ладонями кружку, она вперилась туда взглядом, словно то был магический кристалл. Как было бы хорошо, если б это было так, если б обладали они даром предвидения, чтобы предотвратить многое из того ужасного, чему оказались свидетелями. Ее щеки были бледны, а глаза окружены розовой тенью – единственный след пережитого утра.

– Ничего себе утречко, верно, дружок?

В миндалевидных глазах что-то блеснуло, но она тут же опомнилась, взяв себя в руки, кивнув и сделав глоток в качестве ответа.

По легкой гримасе, которую она постаралась скрыть, Рэфи понял, что она обожглась, но, словно наперекор очевидному, сделала второй глоток. Даже кофе, и тому она бросает вызов.

– В мое первое дежурство на Рождество я всю смену проиграл в шахматы с сержантом.

– Повезло, – наконец подала она голос.

– Ну да, – задумчиво кивнул он. – Хотя тогда я так не считал. Тогда я рвался действовать.

Сорок лет спустя он с лихвой получил все то, к чему тогда рвался, но с удовольствием отдал бы это назад. Возвратил бы подарок. В обмен на время.

– И выиграли?

Вопрос мгновенно вернул его к реальности.

– Ты про что? Что выиграл?

– Шахматную партию.

– Нет, – хмыкнул он, – поддался сержанту. Она поморщилась.

– Я бы ни за что не поддалась.

– Не сомневаюсь.

Решив, что кофе теперь достаточно остыл, Рэфи наконец сделал первый глоток. Горло перехватило, он закашлялся, поперхнувшись, и, изобразив, что умирает, тут же понял, что, несмотря на все его старания, представление получилось малоубедительным и попахивает дурным вкусом.

Джессика только бровью повела и продолжала пить. Он засмеялся, а потом наступило молчание.

– У тебя все будет в порядке, – заверил он ее.

Она кивнула, отозвавшись коротко, словно и без него это знала.

– Ага. Мэри позвонили?

Он кивнул.

– Сразу же. Она у сестры. – Ложь как временная мера, ложь во спасение и во благо в честь Рождества. – А ты кому-нибудь звонила?

Она кивнула и отвела взгляд. Вечно-то она его отводит.

– А вы… вы рассказали ей?

Нет. Нет.

– А скажете?

Он опять уставился куда-то вдаль.

– Не знаю. А ты кому-нибудь расскажешь?

Она пожала плечами, как всегда, с непроницаемым видом и мотнула головой в сторону комнаты для задержанных.

– Тот мальчишка с индейкой все еще ждет там. Рэфи вздохнул.

– Бессмыслица. – Что имелось в виду, жизнь или пустая трата времени, он не уточнил. – Уж ему-то рассказать можно?

Помедлив перед очередным глотком, она взглянула на него поверх кружки своими миндалевидными глазами. Голосом твердым, как вера сестер-монахинь, и без тени сомнения она заявила так решительно и определенно, что было бы нелепо оспорить непреложность этой истины:

– Расскажите ему. Если никогда в жизни мы никому об этом не расскажем, пусть знает хотя бы он.

3. Мальчишка с индейкой

Рэфи вошел в комнату для допросов, как в свою гостиную, точно намереваясь усесться в кресло, задрав ноги, и посидеть так, отдыхая. Внешность его не таила ни малейшей угрозы. Несмотря на внушительный, шесть футов два дюйма, рост, он не выглядел солидным, основательно заполняющим пространство. Голову он по привычке задумчиво клонил к земле. Брови как бы вторили этому движению, нависая над веками и прикрывая небольшие, с горошину, глазки. Он слегка горбился, словно втягивая плечи в некую не очень заметную выпуклую раковину. Другая выпуклость, побольше, намечалась в районе живота. В одной руке он нес пластиковую чашку, в другой свою фигурную кружку с недопитым кофе.

Мальчишка с индейкой воззрился на его кружку.

– Вот это да! А, нет – дешевка!

– Все равно как швырнуть индейку в окно.

На такое замечание мальчишка ухмыльнулся и сунул в рот бечевку капюшона от своей куртки.

– Почему ты это сделал?

– Потому что отец мой подонок и тот еще фрукт.

– То, что это не приз в рождественском конкурсе на звание лучшего отца года, я догадался. Но как это тебе в голову пришла индейка?

Мальчишка передернул плечами.

– Мама велела вытащить ее из морозильника, – сказал он как бы в объяснение.

– Но каким образом она очутилась на полу папиной гостиной после того, как ты вытащил ее из морозильника?

– Почти весь путь проехала у меня на руках, а в конце сама полетела, по воздуху.

– Когда должен был состояться рождественский обед?

– В три часа.

– Я имел в виду, на какой день он был намечен. Чтобы разморозить пять фунтов индюшатины, требуется минимум сутки. В вашей индейке пятнадцать фунтов. Если вы собирались есть индейку сегодня, надо было вытащить ее три дня назад.

– Да плевать, какая разница? – Мальчишка глядел на Рэфи как на полоумного. – Что, если б ее бананами начинить, лучше было бы, что ли?

– Я это к тому, что, если б ты вытащил индейку из морозильника вовремя, она успела бы оттаять, не была бы такой твердой и не пробила бы стекло. А значит, присяжные могут усмотреть в твоих действиях умысел. Что же касается бананов, то сочетание их с индейкой – рецепт не слишком удачный.

– Нет, никакого умысла у меня не было! – воскликнул мальчишка, и это прозвучало совсем по-детски.

Рэфи допил свой кофе и взглянул на подростка.

Мальчишка поглядел на поставленную перед ним чашку и поморщился.

– Кофе я не пью.

– Ладно. – Взяв со стола пластмассовую чашку, Рэфи опрокинул ее в свою кружку. – Еще не остыл. Спасибо. Так расскажи мне, как все это было утром. Что на тебя нашло, сынок?

– Вы же не та жирная сволочь, в чье окно я пульнул этой птицей, так нечего меня и сынком называть! И вообще, что это – допрос или сеанс у психотерапевта? Вы обвинение мне собираетесь шить или как?

– Посмотрим, не собирается ли предъявить обвинение тебе твой отец.

– Не собирается. – Глаза мальчишки забегали. – Не сможет! Мне еще шестнадцати нет. Так что если вы не отпустите меня сейчас, то лишь время потеряете.

– Я и так потерял его достаточно из-за тебя.

– Сегодня Рождество. Небось, других дел у вас сейчас и нет. – Он покосился на животик Рэфи. – Кроме как булочки жрать.

– Да вот – удивительное дело…

– Ну-ка, ну-ка, удивите!

– Утром один юный кретин швырнул в окно индейку.

Глаза у мальчишки опять забегали и остановились на настенных часах.

– Куда же это мои родители запропастились?

– Счищают жир с пола.

– Это не родители. – Он сплюнул. – Она, по крайней мере, никакая мне не мать. И если он приедет забирать меня вместе с нею, я с места не сдвинусь!

– О, я сильно сомневаюсь, чтобы они приехали забрать тебя к себе в дом. – Сунув руку в карман, Рэфи вытащил оттуда шоколадную конфету. Развернул ее, громко шурша оберткой в тишине комнаты. – Ты обращал внимание, что последними в коробке всегда остаются клубничные? – Он с улыбкой кинул конфету в рот.

– Ну, вы-то небось и клубничные сожрете!

– Твой отец и его подруга…

– Проститутка паршивая, – прервал его мальчишка и, наклонившись к магнитофону, добавил: – Можете и это записать!

– Вот для того, чтобы передать дело в суд, они приехать могут.

– Папа не посмеет, – хрипло сказал мальчишка и досадливо вскинул глаза на Рэфи.

– Но он подумывает об этом.

– Нет, неправда, – захныкал мальчишка. – А если так, значит, это она его науськивает. Сука!

– Скорее это из-за того, что в гостиной у него теперь идет снег.

– Ей-богу? Идет снег? – И снова это прозвучало очень по-детски. Глаза подростка расширились от радостной надежды.

Рэфи пососал конфету.

– Многие предпочитают шоколад кусать, грызть. По мне, так сосать вкуснее.

– Пососи-ка лучше знаешь что? – мальчишка тронул свою ширинку.

– Такие слова ты своим дружкам говори!

– Я не педик! – обиделся мальчишка. И тут же подался вперед, снедаемый детским любопытством: – Нет, серьезно, там у него в гостиной снег идет? Вот бы посмотреть! Отпустите, а? Я бы только в окно глянул!

Рэфи проглотил конфету и, опершись локтями о стол, строго сказал:

– Осколки оконного стекла попали на десятимесячного ребенка.

– Да? – недобро усмехнулся мальчишка. Он откинулся теперь на спинку стула, но вид у него стал настороженный. Он тронул заусенец на пальце.

– Младенец находился возле елки, когда туда шлепнулась индейка. К счастью, обошлось без ранений. Я имею в виду ребенка. Индейка как раз пострадала. Думаю, для праздника она теперь не годится.

Мальчишка, похоже, ощутил некоторое облегчение и вместе с тем замешательство.

– Когда мама приедет забрать меня?

– Она уже выехала.

– Девушка с большими буферами, – согнув пальцы чашечками, он прижал их к груди, – уже два часа, как сообщила мне это. Да, кстати, что это у нее с лицом приключилось? Вы что, поцапались? Милые бранятся?

Рэфи не понравилось то, как мальчишка говорит о Джессике. Он нахмурился, но постарался сдержаться. Не стоит этот паренек его нервов! А рассказывать-то ему стоит?

– Наверное, твоя мать едет потихоньку. На дорогах скользко. Мальчишка взвесил его слова и как будто забеспокоился. Он все теребил заусенец.

– Слишком уж большая была эта индейка, – проговорил он после долгого молчания. Сжал в кулаки руки на столе и опять разжал их. – Она купила такую же, как всегда покупала, когда он еще с нами жил. Думала, может, он вернется.

– Мама твоя на это надеялась, – проговорил Рэфи скорее как утверждение, чем вопросительно. Мальчишка кивнул.

– Когда я вытащил ее из морозильника, у меня прямо в голове помутилось. Уж слишком она была громадная.

И опять молчание.

– Я не думал, что она разобьет стекло, – сказал мальчишка уже тише и глядя в сторону. – Разве можно себе представить, что индейкой высадишь окно?

Он вскинул глаза на Рэфи, и в них было такое отчаяние, что Рэфи, несмотря на серьезность ситуации, не смог скрыть улыбки – с такой искренней досадой это было сказано.

– Я хотел только напугать их. Знал, что они там собрались, разыгрывают семейную идиллию.

– Ну, теперь-то игра в идиллию кончена.

Мальчишка промолчал, но словно расстроился, и Рэфи сказал:

– Но пятнадцати-фунтовая индейка для троих – это немного чересчур, правда же?

– Знаете, этот подонок-папочка жрет дай бог как!

Рэфи решил, что зря теряет время. С него довольно. Он встал, чтобы уйти.

– Папина родня тоже каждый год приходила, – добавил мальчишка в попытке удержать Рэфи. – Но на этот раз они решили не являться. А нам вдвоем куда такую громадину! – вновь повторил он и покачал головой. Он отбросил притворную браваду и говорил теперь совсем иначе. – Когда же мама наконец приедет?

Рэфи пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, когда ты выучишь свой урок.

– Но сегодня же Рождество!

– В Рождество тоже можно кое-что выучить.

– Уроки – это для малышей.

Рэфи улыбнулся такому замечанию.

– Разве не так? – Мальчишка сплюнул, как бы обороняясь.

– Вот я сегодня получил кое-какой урок и выучил его.

– А-а, об отсталых и переростках я не подумал! Рэфи направился к двери.

– Так какой же это был урок? – торопливо спросил мальчишка, и по тону его Рэфи понял, что он не хочет оставаться в одиночестве.

Помедлив, Рэфи обернулся, понурый, грустный.

– Неприятный урок, должно быть.

– Скоро убедишься: уроки другими не бывают.

Мальчишка сидел нахохлившись, расстегнутая куртка с капюшоном сползла с плеча, сквозь грязные длинные патлы проглядывали розовые ушки, на щеках – россыпь розовых прыщей, а глаза – синие, ясные. Всего лишь ребенок.

Рэфи вздохнул. Как бы до времени не отправили в отставку за этот рассказ. Он придвинул к себе стул, сел.

– Для записи, – сказал Рэфи, – рассказать это просил меня ты.

Начало истории.

4. Наблюдатель за обувью

Лу Сафферну вечно надо было находиться в двух местах одновременно. В постели он видел сны. В промежутках между ними он перебирал в памяти события прошедшего дня, в то же время планируя день следующий, поэтому, когда в шесть часов утра раздавался звон будильника, он не чувствовал себя отдохнувшим. Принимая душ, он репетировал речи на презентациях, а иногда, просунув руку из-за банной занавески, отвечал на электронные письма на своем «Блэкбери». Завтракая, он читал газету, а слушая болтовню своей пятилетней дочки, одновременно внимал утренним новостям. Когда его сын, которому был год и месяц, демонстрировал, чему новому он научился, Лу всячески изображал интерес, а сам в это время напряженно размышлял о том, почему не испытывает к этому ни малейшего интереса. Целуя на прощание жену, он думал о другой.

Каждое его действие или свершение, каждый поступок, каждая беседа или мысль имели подкладкой нечто другое. Дорога на работу являлась одновременно совещанием по телефону. Завтраки мешались с обедами, обеды – с коктейлями перед ужином, а ужины – с выпивками после них, те же, в свою очередь… ну, это уж как повезет. А в случаях везенья, где бы он ни находился в этот вечер, в чьей бы квартире, в каком бы отеле или доме, с кем бы ни делил это счастливое времяпрепровождение, он, разумеется, спешил убедить тех, кто не разделял этого счастья, – а именно жену, – что находится в другом месте. Для них он задерживался на собрании, застревал в аэропорте, доканчивал составление какого-нибудь важного документа или стоял в очередной рождественской пробке – будь они неладны. Волшебным образом в двух местах одновременно.

И все мешалось, наезжало друг на друга, перехлестывало через край. Он постоянно находился в движении, постоянно стремился куда-то в другое место, постоянно желал быть где-то не там, где он есть, или мечтал о некоем спасительном и сверхъестественном вмешательстве в его жизнь, которое позволило бы ему рассредоточиться, находясь сразу там-то и там-то. Людям он уделял как можно меньше времени, давая каждому почувствовать, что с него и этого хватит. Привычки опаздывать у него не было, он был четок и все делал вовремя. На работе он все успевал, но в частной жизни он был как сломанные карманные часы. Он был перфекционистом и тратил уйму энергии, добиваясь успеха. Однако и для него, так страстно желавшего удовлетворять свои растущие аппетиты, существовали пределы, которые мешали карабкаться к новым и новым головокружительным высотам и не позволяли свободно воспарить над повседневными нуждами. В его графике находилось место тем, кто помог бы ему вырасти иначе, но только в карьерном плане, – а на это годилась любая удачная деловая операция.

В одно особенно холодное утро вторника в беспрестанно строящемся и расширяющемся районе дублинских доков черные кожаные, безукоризненно начищенные штиблеты Лу вторглись в поле зрения некоего индивида. Индивид этот следил за поступательным ходом этих штиблет, как делал накануне и как намеревался делать и на следующий день. Обе ноги владельца штиблет не уступали одна другой в прыткости и сноровке. Все шаги были одинаковыми, движения от пятки к носку – четкими: штиблеты устремлялись вперед, сперва упираясь в землю каблуком, а затем отталкиваясь от нее носком где-то в районе большого пальца и сгибая ногу в щиколотке. Каждый раз с безупречной четкостью. Звук шагов по тротуару – тоже ритмически четок. Ничего похожего на тяжелый топот, какой издают порой другие безголовые фигуры, спешащие в этот час мимо – голова каждого из таких прохожих все еще покоилась на подушке, хотя тело уже и разрезало утренний холод. Нет, эти штиблеты лишь негромко постукивали – звук монотонный, назойливый, как капли дождя, падающие на крышу теплицы, низ брючин слегка колышется подобно развевающемуся от легкого ветерка флажку у последней, победной, лунки.

1 2 3 4

www.litlib.net

Читать онлайн "ПОДАРОК" автора Алена *** - RuLit

Одно неверное слово, действие, поступок может привести к неопределенным последствиям. Вот так и получилось в семье врача Андреева и его молодой жены. Взяв на себя тяжкий грех, он подменил мертвую дочь на живую здоровую новорожденную девочку. Одну из родившихся близнецов. Прошли года. Девочки выросли. Одна - Милана - своими глубокими синими глазами, вертит парнями направо и налево. Но она ступила на опасный путь. Путь порока, который постепенно губит её. Другая - Жасмин - с глазами цвета изумруда, заряжает всех вокруг неуемной энергией. Любимые родители, верные друзья, посиделки с подругами, учеба. Две разные жизни. Две судьбы. У каждой своя история. И каждая проживает её так, как хочет, и как того заслуживает.

1

День у главврача роддома, маленького городка Петровска, что был расположен в стах километрах от столицы нашей родины, не задался с самого начала. Валентин Иванович Андреев метался между двумя роженицами. Одна из них была его собственная жена Софья, роды ожидались тяжелыми, впрочем, как и вся беременность, но она так хотела этого ребенка. Второй пациенткой была женщина, у которой начались преждевременные роды в дороге. Её привезли шофер с охранником, и сразу предупредили Валентина, что если с хозяйкой что случится, то ему не жить. Хорошо хоть, что ее обменная карта была при ней. Валентин просматривая карту, отметил, что у нее и у его жены одинаковая группа крови, четвертая. Женщина ждала близнецов, и была очень напугана.

- Ну что вы мамочка, дрожите как в первый раз?- Валентин ласково погладил ее по животу.- Вы ведь у нас уже рожавшая?

- Да, у нас с мужем сын.- Она тяжело дышала, морщась от боли.

- Ну, вот и этих бандитов, родите.

- У меня дочки.

- Еще лучше, красавицы будут, такие же, как и мама. Дверь палаты приоткрылась и в палату вбежала медсестра Любовь Никитична.

- Валентин Иванович, Софья Романовна рожает!

- Так, Галина Игоревна, я вас покину ненадолго. А с вами останется Любовь Никитична, если вас что- либо будет беспокоить обращайтесь к ней немедленно. Никитична, чтобы глаз с нее не спускала.

Час спустя Валентин смотрел на маленький комочек, который лежал в кувезе и по его щекам текли слезы. Его маленькая девочка родилась слабенькой, Валентин отгонял от себя тревожные мысли и молился о том, чтобы девочка выжила. Ведь если с малышкой что-то случится жена этого не переживет, с ее сердцем, рождение и этой малышки было подвигом.

- Валентин Иванович, роды начались, у этой, которую мордовороты привезли. Там еще понаехали, вас требуют.

- Да, Агаша сейчас иду, Валентин еще раз посмотрел на дочь и пошел за санитаркой.

По дороге в родовую, ему перегородили дорогу четыре огромных мужика. Главный из них суровый рыжий мужик на вид лет тридцати подошел к Валентину и жестко на него смотря, сказал:

- Что с моей женой? Почему вы не рядом с ней?

- У вашей жены начались роды, и я как раз к ней иду, пропустите меня.- Валентин устало провел ладонью по лбу и продолжил свой путь.

- Но как? Нам еще шесть недель до срока...

- У вас близнецы, а с ними такое часто бывает.

2

Девочки родились крохотными немного слабенькими, но их жизням ничего не угрожало. Но перестраховавшись их, тоже поместили в кувез на ночь.

Валентин проведав жену, которая еще от наркоза не отошла, прошел в палату к своей ВИП пациентке. Тихо приоткрыв дверь, он заглянул внутрь, Галина в отличие от его жены роды перенесла прекрасно и сейчас мирно спала. Её муж тоже дремал в кресле рядом с ней. Валентин закрыл дверь и пошел в свой кабинет, может, удастся подремать на кушетке.

Подремав с полчасика, он резко проснулся и решил проверить детей. Валя тревожился о своей малышке, да и близнецов тоже надо проверить. Медсестра спала на посту, положив голову на стол. Но услышав его шаги, проснулась.

- Валентин Иванович, доченьку проведать решили?- Любовь Никитична улыбнулась ему, она много лет его знала и знала, как они с женой мечтали о ребенке.

- Да, и наших принцесс, а то нам их папа головы поснимает, если что. Зайдя в палату с младенцами, Валя сразу подошел к дочери, девочка была неестественно синяя.

- Никитична! Он, достав девочку, начал ее реанимировать. Медсестра вбежала в палату и, увидев, чем он занимается, начала ему помогать. - Иваныч, я десять минут назад проверяла, все было хорошо.

- Не отвлекайся. Через десять минут. Никитична, сочувственно смотря на него, сказала:

- Малышка мертва, мне жаль.

- Боже! Нет! Как я об этом Соне скажу, она же не переживет.- Валентин стоял, обхватив голову руками, и раскачивался. Вдруг одна из близняшек подала голосок закряхтев. Валентин пошатываясь, подошел к ней и как в тумане взглянул на нее. Девчушка, открыв глазки, посмотрела на него, потом Валя был готов поклясться, что девочка ему улыбнулась. Он, не осознавая ничего, нагнулся и взял девочку на руки переложил ее в кувез дочери. Потом отстегнул с маленького запястья малышки браслетик с биркой, подошел к своей дочке. Снял с нее ее браслетик и одел, тот, что снял с живой девочки, а той надел браслет дочери.

- Валентин, Валя... ты чего это удумал?- Никитична в ужасе смотрела на него.

- Так будет справедливо, им одна и нам тоже одна.

- Валя это же грех, преступление и людское и божеское. Дитя от родителей отнимать.

- Это мой грех, мое преступление... Да пойми ты, если Соня узнает, что наша малышка умерла... Он плача смотрел на Никитичну... Пойми у них еще и сын есть, они переживут, а у нас больше детей не будет, это наш последний шанс был. И она сдалась, согласившись молчать.

3

- Как умерла? Вы же говорили, что все хорошо? Тарас, побледнев, смотрел на Валентина.

- Так бывает, неправильное внутриутробное развитие. Более сильный близнец брал все ресурсы, а другому доставались только крохи. Вы можете потребовать экспертизу, и после нее будет все понятно.- Валентин с ужасом ожидал, что скажет Тарас.

- Какая к черту экспертиза, что я жене скажу?

- Ну, вторая девочка абсолютно здорова... у нас есть специалист, он может помочь вам в разговоре с супругой.

- Хватит, ваших специалистов, надо было вызывать вертолет и везти жену в нормальный роддом.

Через полчаса, проходя по коридору, Валентин, остановился возле палаты Галины, оттуда доносились рыдания. У него замерло сердце от жалости, и он уже занес руку для стука, но, передумав, быстро ушел. Зайдя в палату жены, он увидел свою любимую Сонечку, которая склоняясь над малышкой, ворковала с ней.

- А вот и наш папа, Соня поняла на него полные счастья глаза.

' Я все сделал правильно':- Подумал мужчина, подавив в себе остатки жалости, к настоящим родителям девочки.

- Как тут мои красавицы? - Он присел на стул стоящий рядом с кроватью.

- Вот наша единственная красавица! Ты знаешь, Ольга Георгиевна сказала, что она у нас абсолютно здорова, и у нее моя группа крови четвертая.- Соня счастливо улыбнулась мужу. И все сомнения окончательно покинули Валентина.

- А ты помнишь, какой сегодня день? - В его взгляде отражалась любовь к жене и дочери. Да он даже мысленно начал называть девочку дочерью.

- Конечно, помню, ровно пять лет тому назад, ты женился на своей испуганной студентке.- Соня счастливо рассмеялась, прижав к себе девочку, ты сделал мне такой подарок - нашу дочь

Валентин вздрогнул от ее слов: ' Знала бы ты, как права'.- А вот еще один, он протянул ей коробочку с колечком. Соня его тот час надела.

- Спасибо, любимый!- Соня любовалась, как переливается изумруд на ее ладони.

- Под цвет твоих глаз.

- И ее, у нее тоже будут зеленые глаза.

Валентин с удивлением посмотрел в глаза ребенка, где показались уже зеленые крапинки.

- Не может быть! Да и у младенцев часто цвет глаз меняется.- Валя удивленно смотрел на малышку, не веря в такое совпадение.

- Почему не может? Ведь у ее мамочки глазки зеленые.

' Вернее у папочки': - Подумал Валентин, вспоминая злые зеленые глаза Тараса.

www.rulit.me

Читать онлайн книгу «Подарок» бесплатно — Страница 1

Джоанна Линдсей

Подарок

Всем поклонникам Мэлори, любящим это семейство так же искренне, как я.

Этот подарок – для вас.

Глава 1

Англия, 1825 год

У многочисленного и дружного клана Мэлори давно вошло в привычку проводить рождественские праздники в Хаверстоне, родовом поместье, где родились и выросли старшие члены семьи. Но это было много лет назад. Теперь же они разъехались, и постоянным обитателем замка оставался лишь Джейсон Мэлори, третий маркиз Хаверстон, первенец своих родителей, а значит, наследник. Волею судеб ставший главой семейства в шестнадцать лет, он вырастил остальных детей: троих братьев, двое из которых славились своими скандальными похождениями на всю страну, и красавицу сестру.

Господь благословил Мэлори, наделив богатством, удачливостью в делах и плодовитостью, и теперь сам Джейсон затруднялся перечислить всех отпрысков, а также близких и дальних родственников этого семейства. Неудивительно, что под Рождество в Хаверстон съехалось большое и шумное общество.

Первым за неделю до праздника прибыл Дерек, единственный сын Джейсона и будущий четвертый маркиз Хаверстон, вместе со своей женой Келси и двумя светловолосыми зеленоглазыми детишками, первыми внуками Джейсона, которыми тот немало гордился.

Почти сразу же за ним явился самый младший из братьев, Энтони. Тони, как его звали родные, откровенно объяснил несколько удивленному столь поспешным приездом Джейсону, что у третьего брата, Джейми, имеются к нему некоторые претензии и поэтому он вынужден скрываться. Иными словами, Джейми точит зубы на невинного бедняжку Тони, и тот защищается как может, не желая отвечать ударом на удар и перенося испытания с христианским смирением.

Не знай Джейсон брата получше, возможно, и поверил бы. Но правда заключалась в том, что любимым занятием Тони было всячески досаждать брату и тот почти привык быть козлом отпущения. Однако на этот раз шутка, вероятно, перешла все границы, и Джейми жаждал крови, поэтому Энтони счел за лучшее переждать в укромном уголке, пока гнев брата немного остынет.

Между Энтони и Джейми был всего год разницы, но оба слыли заядлыми и азартными кулачными бойцами, и хотя Энтони мог ткнуть носом в землю любого соперника, Джейми не только превосходил его весом, но и кулаки у него были что твои булыжники. Короче говоря, Энтони имел все шансы встретить Рождество с разукрашенной синяками физиономией и фонарями под глазами.

Энтони сопровождали его супруга Рослин и две дочери. Шестилетняя Джудит взяла от родителей лучшее – роскошные материнские волосы цвета червонного золота и кобальтово-синие отцовские глаза: сочетание, буквально бьющее наповал и весьма опасное, поскольку не так уж и далек был тот день, когда Джудит Мэлори, признанная красавица и предмет поклонения молодых людей, станет беззаботно разбивать мужские сердца, как стеклянные вазы. Отец, бывший, но давно остепенившийся повеса и ветреник, знаменитый когда-то своими откровенно непристойными похождениями, не слишком радовался такой перспективе. Но и младшая дочь Джейми обещала в будущем расцвести подобно розовому бутону.

Занятый встречей гостей и предпраздничной суматохой, Джейсон не преминул, однако, заметить подарок, появившийся в гостиной, пока семья завтракала. Да и трудно было не увидеть пакет, водруженный на узкий столик у камина. С первого взгляда сверток в золотой бумаге, обвязанный красной бархатной лентой с огромным вычурным бантом, было нетрудно принять за толстую книгу, если бы не странный круглый выступ наверху. Неудивительно, что он привлек внимание хозяина. Тот с любопытством потрогал выступ, обнаружив, что он подвижен, но не слишком, поскольку, если наклонить сверток, непонятная выпуклость оставалась на месте. Весьма странно, разумеется, но еще более странным показалось то, что к подарку не была приложена карточка. Никто не мог сказать, кому предназначен таинственный подарок.

Да, тут есть над чем поломать голову!

– Рановато для раздачи подарков, не находишь? – заметил Энтони, ввалившись в комнату и увидев брата, стоявшего у стола в некоторой растерянности. – Еще и рождественскую елку не принесли. Это ты постарался?

– Разумеется, нет! Кстати, ты просто подслушал мои мысли! Я как раз думал о том же, – недоуменно отозвался Джейсон, снова переворачивая пакет.

– Не ты? Кто же тогда?

– Понятия не имею, – пожал плечами Джейсон.

– Но для кого он? – потерял терпение Энтони. – Неужели не успел выяснить?

– Хотел бы это знать.

Энтони недоуменно поднял брови:

– Никакой карточки?

– Абсолютно. Я сам только что обнаружил его на столике, – пробормотал Джейсон, кладя сверток на место. Энтони тут же его подхватил и стал вертеть в руках.

– Хм-м, кто-то не пожалел расходов на обертку. Модная штучка. Бьюсь об заклад, детишки станут рвать его друг у друга, пока не допытаются, кому он послан.

Энтони оказался пророком. Но и взрослые сгорали от любопытства, тем более что выяснить, кто положил его в гостиной, так и не удалось. Наиболее дотошные осматривали сверток со всех сторон, тыкали пальцами, едва ли не принюхивались, но все попытки оказались безуспешными: подарок хранил свою тайну.

Однажды, когда все дружно коротали вечер в гостиной, на пороге появилась Эми с одним из своих близнецов на руках.

– Не спрашивайте, почему мы так поздно! – раздраженно начала она, отмахнувшись от лакея, который попытался взять у нее ребенка. – Сначала колесо у дормеза[1] отвалилось. Потом, в миле отсюда, одна из лошадей потеряла сразу две подковы! И наконец, когда все вроде бы уладилось и мы почти добрались, чертова ось переломилась! Воображаете? Можно подумать, сам сатана и слуги его сговорились, чтобы преградить нам дорогу! Я уж думала, Уоррен собирается разнести на кусочки злосчастный экипаж и вдобавок прикончить кучера! Пинал дормез и сыпал страшными проклятиями! Не догадайся я поспорить с ним, что мы все-таки приедем сегодня, вряд ли бы стояла здесь сейчас. Но всем известно, что я никогда не проигрываю пари, так что… Кстати, дядя Джейсон, что это за безымянная могила на живописной полянке к востоку отсюда? Та, что совсем близко от дороги, которая проходит через твои владения. Нам пришлось последний отрезок пройти пешком, и, поскольку так короче, мы пересекли поляну. Снег был совсем неглубокий, так что ног мы не промочили.

Всю эту тираду она выпалила на одном дыхании и так громко, что просто оглушила собравшихся. Те никак не могли прийти в себя от столь энергичного натиска. Наконец Дерек, немного опомнившись, пробормотал:

– Верно, кузина, я и сам помню эту могилу. В детстве мы с Реджи часто там играли. Все время хо тел расспросить тебя, отец, да как-то не собрался, а потом и вовсе запамятовал.

Присутствующие вопросительно поглядывали на Джейсона, к немалому смущению последнего.

– Дьявол меня побери, если знаю, – вздохнул он, беспомощно пожав широкими плечами. – Эта могила появилась здесь еще до моего рождения. Припоминаю, как однажды стал расспрашивать отца, но тот так мялся и заикался, что я предположил, будто и он ничего не знает и старается отделаться от меня. Так все и заглохло. Честно говоря, мне просто не до этого. Судите сами: откуда у меня время исследовать какие-то захоронения? Да и у вас своих дел полно.

– Похоже, мы все так или иначе натыкались на эту могилу, по крайней мере те, кто здесь рос, – вставил Энтони, ни к кому в особенности не обращаясь. – Странное местечко для могилы, не находите? И отнюдь не заброшенное. Ухожено на со весть. Кто же там упокоился? И почему в лесу? Ведь поблизости два сельских кладбища, не считая родового, что находится в поместье.

Родственники возбужденно загомонили, и в общей суматохе Джудит, которая до сих пор разглядывала таинственный подарок, подошла к Эми и протянула руки, чтобы взять у кузины двухлетнего малыша. Высокая для своих лет девочка обожала ребятишек, а они, со своей стороны, платили ей тем же.

Не дождавшись приветствия, удивленная Эми спросила:

– Где же мой поцелуй, киска?

Огромные синие глаза недовольно воззрились на нее, уголки нежных губ упрямо опустились. Эми обратила изумленный взгляд к отцу малышки. Энтони театрально закатил глаза к небу, но счел за лучшее пояснить:

– Дуется, потому что Джек еще не прибыла.

Джек, старшая дочь Джейми и Джорджины, была закадычной подругой Джудит. Каждый знал, что девочки, почти ровесницы, не желали разлучаться и обожали друг друга. Поэтому родители старались, чтобы они почаще бывали вместе, особенно потому, что в разлуке обе начинали капризничать и ныть.

– Вовсе нет, – мрачно промямлила Джудит, шагнув к столику.

Джейсон, единственный из всех, заметил, что внимание Эми приковано к таинственному свертку, и не придал бы этому значения, если бы хмурое лицо племянницы не подсказало ему, что на Эми снова «нашло». Эми Мэлори славилась необычайной удачливостью, помогавшей ей выигрывать любое пари, удачливостью, которую та приписывала своим, как она выражалась, «предчувствиям». Эти самые предчувствия посещали ее с завидной регулярностью и весьма ею ценились. Джейсон, со своей стороны, считал их чрезвычайно странными, чтобы не сказать больше, и терпеть не мог, когда племянница начинала распространяться на эту тему. Поэтому он с облегчением вздохнул, когда лоб Эми постепенно разгладился.

– Значит, дядя Джейми еще не приехал, – заключила она из последнего замечания Энтони. Того в буквальном смысле слова перекорежило.

– Нет, и надеюсь, не явится, – с искренней надеждой вздохнул он.

– О Боже! Вы снова принялись за свое? – охнула Эми. – Как вам не надоест непрестанно грызться?

– Я? Чтобы я пальцем тронул дорогого брата? – поразился Энтони. – Да мне бы это в голову не пришло! Упаси Господи! Но кто-нибудь непременно должен напомнить ему, что сейчас самое время хорошенько повеселиться и заодно прощать обиды. Не к лицу такому человеку держать камень за пазухой!

Он скорчил жалобную гримасу, но ничуть не тронутый Дерек ехидно хмыкнул:

– Ходят слухи, что дядя Джейми поклялся содрать с тебя шкуру. С чего это он вдруг на стенку полез? Признавайся, кто его так довел?

– Честное слово, я здесь ни при чем и, знай я, как обезвредить его, давно бы так и сделал. Но будь я проклят, если понимаю, в чем тут дело! В глаза не видел Джейми добрую неделю, с тех пор как привез Джек с прогулки.

– Уж поверь, Джейми прибудет вовремя, иначе наверняка предупредил бы, – вмешался Джейсон. – Поэтому, когда он появится, будьте добры выяснять отношения во дворе. Молли терпеть не может чистить залитые кровью ковры, а мне ее душевное спокойствие куда дороже ваших свар.

Никто не подумал удивиться тому, что он называет экономку по имени. Что ни говори, а Молли Флетчер занимала этот почетный пост более двадцати лет. Однако далеко не все знали, что она была давней любовницей Джейсона и к тому же матерью Дерека. Честно говоря, только двое или трое Мэлори знали или предполагали правду. Даже самому Дереку Джейсон поведал истину всего лет шесть назад. Тогда тоже было Рождество, и Джейсон, ненавидевший скандалы, могущие опорочить доброе имя Мэлори, был готов пойти на все и дать своей жене Фрэнсис развод, которого та так добивалась. Он ни за что не согласился бы, не грози Фрэнсис открыть всем и каждому, кем стала для него Молли, разоблачить тайну рождения Дерека. Этого Джейсон допустить не мог. Не мог и не хотел. Но Фрэнсис добилась своего, а Молли по-прежнему оставалась домоправительницей. И не потому, что так пожелал хозяин дома. Наоборот, Джейсон из кожи вон лез, чтобы уговорить Молли выйти за него замуж, но та упорно отказывалась.

Происхождением Молли похвастаться не могла: она появилась на свет в семье простых фермеров. Поначалу служила в Хаверстоне младшей горничной, но любовь побеждает все, и сын маркиза без памяти влюбился в простолюдинку. И хотя теперь пошел бы на все и не побоялся бы ни сплетен, ни осуждения света, Молли не собиралась ему это позволить.

Джейсон тяжело вздохнул. Последнее время он все чаще убеждался, что она никогда не согласится дать ему давно заслуженное счастье. Правда, это еще не означало, что он сдается. Ни в коем случае.

К действительности его вернула очередная жалоба Эми:

– Ума не приложу, что делать с близнецами! Ведут себя как-то непонятно! Когда Стюарт желает привлечь внимание Уоррена, я для него не существую, и наоборот, если он ластится ко мне, Уоррен становится чужим. То же самое и с Глори.

– Иногда они вытворяют это одновременно, – поддакнул появившийся наконец Уоррен, вручая Глориану Эми и беря на руки Стюарта.

– Хорошо, что дядя Джейми все-таки приедет. Я намеревалась узнать у тети Джордж, творится ли с их близнецами то же самое, – вздохнула Эми.

– Он уже привык к ним? – осведомился Джейсон у Энтони, который куда чаще виделся с братом. Джейсон весьма редко бывал в Лондоне и радовался каждой весточке от родственников.

– Еще как! – заверил тот.

Вся семья помнила, как рвал и метал Джейми, узнав, что Эми родила близнецов. Джорджина, его жена, будучи сестрой Уоррена, не знала, куда ей деваться.

– Клянусь всеми святыми, Джордж, тебе следовало предупредить меня, что близнецы в вашем роду появляются на свет через поколение! Я не потерплю ничего подобного в своей семье, слышишь? И не надейся! – бушевал он.

Джорджина, которая в то время была беременна, осмелилась ослушаться мужа и преспокойно произвела на свет прекрасных мальчиков-двойняшек.

Да, что ни говори, а семейка Мэлори – истинная отрада для глаз, решил Джейсон. И для полноты счастья ему не хватало лишь одного.

Глава 2

Как экономка и домоправительница, Молли обычно не присутствовала в столовой во время обеда, но сегодня ей пришлось последить за новой горничной и отвертеться не удалось. Как она не любила такие минуты!

Лишь благодаря давней привычке она сумела отвести глаза и не таращиться на красавца хозяина, восседавшего во главе стола. И дело было совсем не в том, что окружающие заметят, что она глаз не сводит с Джейсона, хотя и такая возможность не исключалась. Иногда она просто не могла скрыть свои чувства, а во всем, что касалось Джейсона, чувств было хоть отбавляй.

Нет, она не беспокоилась, что выдаст себя. Дело в том, что это он не был способен ничего утаить, когда смотрел на нее и, казалось, совершенно не обращал внимания на окружающих. Неужели ему безразлично, что другие заметят? И без того дом полон народа, а ведь еще далеко не все гости съехались!

Недавно Молли не без оснований заподозрила, что Джейсон проделывает все это специально, в надежде, что их разоблачат и его суженая наконец даст согласие на свадьбу. Похоже, он воображал, что это заставит Молли изменить решение. И совершенно напрасно. Потому что ее ничто и никто не вынудит передумать. Ни за что на свете. Пусть не надеется! И нужно как можно скорее объяснить это ему, если он не будет вести себя, как прежде, в присутствии посторонних. Они всегда были так осторожны, никогда не обменивались лишним взглядом или словом на людях. Пока их сын не узнал правду, единственной, кто застал их врасплох, была племянница Джейсона Эми. Как-то она вошла и увидела их целующимися. И этого не случилось бы, не будь Джейсон под хмельком.

Она всегда считала, что важнее всего держать их отношения в секрете. Что ни говори, а происхождение у нее незавидное. И к тому же она слишком сильно любила Джейсона, чтобы опозорить и оконфузить перед высокородными господами. Именно поэтому она и убедила Джейсона не говорить Дереку, кто его истинная мать, хотя тот вовсе не собирался ничего скрывать от сына. Правда, тогда он вовсе не мыслил жениться на ней, поскольку был слишком молод и, как все представители его класса, убежден, что господа не женятся на любовницах-простолюдинках.

Вместо этого он повел к алтарю дочь графа, только с тем, чтобы дать мать Дереку и своей племяннице Реджи. Из этой затеи ничего хорошего не вышло. Фрэнсис, его молодой жене, вовсе ни к чему были дети. Тощая бледная особа не желала выходить за Джейсона, и к браку ее принудил отец. Лишь по его настоянию девушка дала согласие, но не выносила прикосновений мужа и ни разу не легла с ним в постель. Супруги почти с самого начала жили раздельно, каждый шел своей дорогой, и все бы так и продолжалось до конца жизни, если бы Фрэнсис не нашла себе достойного, по ее мнению, поклонника и не потребовала развода, не гнушаясь даже шантажом, чтобы добиться цели.

Фрэнсис была второй после Эми, кто узнал правду о Молли и Дереке. Женщина пригрозила все рассказать Дереку, если Джейсон не согласится отпустить ее. Семья с достоинством вынесла скандал, и теперь, шесть лет спустя, о прошлом почти не упоминалось. Да и высшему свету все это давно приелось, и теперь лишь самые заядлые сплетницы еще помнили о случившемся. Джейсон мог бы легко положить конец слухам, поскольку Дерек уже все знал, но он и пальцем не шевельнул. Да и зачем?

– Это следовало сделать с самого начала, – бросил он Фрэнсис в пылу ссоры. – Мало того, нам не нужно было жениться. Но исправлять ошибки юности не всегда легко. Уходи с глаз моих!

Причины, по которым он женился, были достаточно вескими. Причины, по которым он решил сбросить с себя узы, оказались не менее достойными. Еще до того как развод был получен, Джейсон просил Молли выйти за него и, несмотря на все отказы, не собирался снимать осаду. Однако Молли была тверже скалы. Она не желает быть причиной очередного громкого скандала, еще одного пятна на репутации Мэлори. Не так ее воспитывали! И потом она и без того была истинной и единственной женой Джейсона, если не перед людьми, то перед Богом!

Но Молли отлично сознавала, что упорное нежелание выйти за него или хотя бы позволить рассказать остальным членам семьи об их любви изнуряет и изводит Джейсона. Поэтому и опасалась. Кажется, он неосознанно надеялся, что правда выплывет наружу! Не то чтобы он окидывал ее слишком откровенными взглядами или давал повод слугам сплетничать, нет, ничего подобного. Но его семья – дело другое. Они слишком хорошо знают Джейсона… и скоро соберутся здесь. Все.

Гости продолжали прибывать. Еще до конца обеда в столовой появились племянница Джейсона Реджи и ее муж Николас вместе с младшим сыном. Энтони немедленно насторожился, готовясь дать бой. Пусть Реджи его любимая племянница, в число приятелей Энтони ее муж не входил. Ничто не спасало Николаса от насмешек, уколов, попреков, а иногда и драк. Если можно так выразиться, Николас стал его постоянной «боксерской грушей» для словесных выпадов, острот и оскорблений, а поскольку его брат Джейми, с которым он непременно затеет перепалку и обменяется «любезностями», еще не приехал, Энтони ужасно не хватало мишени для его остроумия.

Молли едва не воздела руки к небу, но вовремя воздержалась. Она знала семейку Мэлори не хуже, чем сам Джейсон, поскольку последний делился с ней всеми тайнами, секретами и сплетнями.

Поэтому она не удивилась, услышав, как Энтони сказал Николасу, усевшемуся напротив:

– Рад видеть тебя, дорогой малыш! Последнее время зубы у меня немного притупились. Не на ком было точить.

– Старость сказывается? – ухмыльнулся Ник.

Молли заметила, как жена, подтолкнув Энтони локтем, прошипела:

– Вспомни про Рождество и угомонись, хотя бы для разнообразия! Пора быть хоть немного повежливее с родными!

Темные брови Энтони взлетели к самым корням волос.

– Для разнообразия? Да человека, более воспитанного и сдержанного, чем я, во всем мире не сыскать! Я всегда мил и добр. Просто терпения не хватает с негодяями вроде Идена, вот и все. Стоит ли меня винить? Вечно я у тебя козел отпущения!

Молли вздохнула. Как ни хорошо относилась она к семейству Джейсона, особенную слабость питала к Николасу Идену, потому что тот хорошо относился к ее сыну в школьные годы, когда на Дереке лежало клеймо незаконнорожденного и остальные мальчишки его дразнили и избегали. С тех пор Николас и Дерек стали лучшими друзьями. Стоило ли удивляться, что Дерек немедленно вмешался, стараясь отвлечь внимание дядюшки от Николаса?

– Реджи, помнишь ту безымянную могилу на поляне, которую мы отыскали много лет назад? – осведомился он у кузины. – Ты, кажется, хотела спросить одного из садовников, чья она. Узнала? Или, как я, все на свете забыла?

Реджина недоуменно похлопала ресницами.

– Господи, с чего это ты вдруг заговорил об этой старой могиле? С тех пор целая вечность прошла!

– Эми наткнулась на нее вчера вечером, – пояснил Дерек. – Отец понятия не имеет, чья она.

Реджи ошарашенно воззрилась на Эми.

– Что ты делала на той поляне вчера вечером?

– Не спрашивай, – промямлила Эми.

Уоррен, очевидно, успокоившийся и склонный считать все вчерашние несчастья довольно забавными, пояснил:

– Небольшая неприятность с экипажем.

– Небольшая! – неделикатно фыркнула Эми. – Говорю я вам, этот дормез проклят! У кого, говоришь, купил его, Уоррен? Тебя явно надули, если не хуже! Растяпа!

Но Уоррен невозмутимо усмехнулся и погладил жену по руке.

– Не забивай свою хорошенькую головку эти ми глупостями, сердечко мое. Я уверен, что парни, которых я послал сегодня разобрать карету, найдут достойное применение щепкам и доскам.

Эми кивнула и вновь обратилась к Реджи:

– Кончилось тем, что нам пришлось добираться сюда пешком через эту поляну. Я просто удивилась, что захоронение так далеко от фамильного кладбища и все же в границах усадьбы.

– Да, теперь я припоминаю, что это и нас с Дереком заинтересовало. Много лет мы приходили на ту могилку, – задумчиво протянула Реджи. – Но, Дерек, я оказалась такой же раззявой, как ты, и так и не расспросила садовников. Да к тому же поляна довольно далеко от сада. Наверное, тот, кто ухаживал за ней, не живет в Хаверстоне, так что не было смысла наводить справки. Но все же неплохо бы что-нибудь придумать.

– А что, если кого-то из садовников специально просили приводить могилу в порядок? – нашелся Энтони. – Я даже знаю, кого именно. Старый Джон Маркус был совсем дряхлым, еще когда я здесь жил, и работал в Хаверстоне едва ли не с сотворения мира. Если кто и знает эту тайну, так только он. Не знаешь, Джейсон, где он сейчас? Жив ли или уже отправился на небо? Вряд ли Маркус до сих пор остается в Хаверстоне.

Молли, как и все остальные, уставилась на Джейсона и едва не отшатнулась, пораженная его нежным взглядом. Щеки женщины загорелись огнем. Он все-таки добился своего! И на глазах у едва ли не половины семьи!

Но паниковала она напрасно. Джейсон сразу же опустил веки, и никто ни о чем не догадался. К тому же сейчас родных куда больше интересовал его ответ.

– Нет, разумеется, нет, – откликнулся наконец Джейсон. – Он ушел на покой лет пятнадцать назад. Но я не слышал о его смерти, значит, вероятнее всего, он до сих пор жив и живет со своей дочерью в Хаверс-Тауне.

– Пожалуй, отправлюсь-ка я сегодня туда и засвидетельствую свое почтение мистеру Маркусу, – решил Дерек.

– И я с тобой, – вызвалась Реджи. – Все равно я купила еще не все подарки к Рождеству, так что нужно заехать в Хаверс.

Уоррен недоуменно покачал головой:

– Никак не пойму. К чему весь этот шум и суета? Подумаешь, какая-то заброшенная могила. К чему столь нездоровое любопытство и неприличный интерес к покойникам? Очевидно, тот, кто там лежит, не имеет никакого отношения к Мэлори, иначе тело похоронили бы в фамильной усыпальнице.

– Боюсь, тебе было бы совершенно все равно, если бы кого-то закопали на твоем собственном заднем дворе и при этом не позаботились тебя известить ни об имени, ни о причинах! – обрушился на него Энтони. – Должно быть, у вас в Америке так и принято, янки, верно? Оставлять на твоей земле безымянные могилы? Ну и народец! Ну и нравы! Клянусь, не хотел бы я жить в тамошних местах! Погребут, как скотину, и таблички не поставят!

– Думаю, в свое время хозяевам было все известно. И разрешения у них спросили, – невозмутимо заметил Уоррен. – А может, ее и собирались когда-нибудь перенести в более подходящее место. Как я уже сказал, со временем. Одно ясно – все это происходило еще до вашего рождения, поскольку никто из вас не ведает, как она появилась и кто в ней.

– Это меня и возмущает! – вмешалась Реджи. – Как печально видеть, что о ком-то совершенно и навсегда забыли. Навеки. Это ужасно! По крайней мере могли бы написать имя и прибавить скромную эпитафию, ну хотя бы «Да почиет с миром».

– Пожалуй, возьмите и меня с собой, – напросилась Эми. – Правда, я хотела помочь Молли достать с чердака рождественские украшения, но это подождет до вечера.

Молли была уверена, что обязательно узнает обо всех сделанных молодыми людьми открытиях, но сейчас это волновало ее меньше всего на свете. Приложив ладони ко все еще пылавшим щекам, она незаметно выскользнула из комнаты. В голове складывалась возмущенная речь, которую она непременно произнесет перед Джейсоном, когда поймает его одного. Уж она ему покажет! Он так просто от нее не отделается! Сегодня она едва вышла сухой из воды! К счастью, все члены семьи были слишком заняты разговором, чтобы обратить внимание на взгляды хозяина, иначе все бы открылось! И к чему бы это привело? Молли все равно ни за что не согласилась бы выйти за Джейсона, хотя желала этого всем сердцем. Как грустно, что ей так и не удастся соединиться с любимым! Но высший свет отвергает подобные браки. Ее просто не приняли бы в обществе, посчитав этот брак очередной скандальной выходкой Мэлори.

Глава 3

К сожалению, случилось так, что поездка в Хаверс-Таун оказалась совершенно неудачной. Джону Маркусу, правда, посчастливилось дожить до весьма преклонного возраста – девяноста шести лет. Он был прикован к постели, но ума отнюдь не лишился и прекрасно помнил могилу.

– Я ухаживал за ней почти шестьдесят восемь лет, – с гордостью поведал он собравшимся.

– Спаситель небесный! – воскликнула Реджи. – Да это задолго до того, как ты родился, дядя Джейсон!

– Верно, – кивнул Джон. – А мне было тогда тринадцать. Совсем мальчишка! Перепоручил это своему племяннику, когда ушел на покой. Никому другому не доверил бы, уж это точно. Он что, ленится?! Уж я его, мальчишку!

– Нет, Джон, конечно, нет, – поспешил заверить Джейсон, хотя понятия не имел, так ли это, ибо вот уже тридцать лет как не был на могиле. Но к чему зря волновать старика? – Он очень старается, Джон, и превосходный работник. Я им доволен, – добавил он.

– Мы счастливы наконец отыскать того, кому хоть что-то известно об этой могиле, – вставила Реджи, спеша перейти к делу, ради которого они здесь появились. – Мы все умираем от любопытства. Хотелось бы поскорее услышать, кто там лежит.

Маркус нахмурился.

– Кто? Но, леди и джентльмены, откуда мне знать?

Удивленное и разочарованное молчание последовало за его заявлением. Такого они не ожидали.

– Но в таком случае почему вы ухаживали за могилой? – не выдержал наконец Дерек.

– Потому что она просила.

– Она? – повторил Джейсон.

– Ну да. Ваша бабушка, милорд. Для этой доброй леди я был готов на все! Душу бы отдал за нее. Как и все в Хаверстоне. Люди ее обожали… не то что вашего дедушку. По крайней мере они так к нему не относились, когда тот был молод.

Брови присутствующих дружно взметнулись вверх.

– Простите? – негодующе выдавил Джейсон, готовый броситься на защиту семейной чести. Но Джон Маркус, слишком старый, чтобы бояться гнева Мэлори, только ухмыльнулся.

– Я не хотел оскорбить вас, милорд, но первый маркиз… уж больно он сухарем был! Такой чопорный, словно аршин проглотил! Хотя… вряд ли он особенно отличался от других аристократов своего пошиба. Сам король пожаловал ему Хаверстон, но он словно не замечал здешних обитателей. Предпочитал жить в Лондоне и приезжал раз в год, чтобы получить отчет от управляющего, наглого щеголя, который правил Хаверстоном, как тиран, и всячески изводил людей, да еще и воровал, набивая себе карманы.

1 2 3

www.litlib.net