Внеклассное мероприятие «Похвала книге». Похвала книги


Похвала книге — Фильштейн Михаил, читать стих на Poemata.ru

1 Дряхлеет книга, как порой – наречье. Душа ж ее, как буквица, горит! Открой – заглавный лист заговорит И сам к нему потянешься навстречу.

Упорный труд не терпит суеты, Не возгорится от тщеты напрасной. Вдали от этой суетности праздной Я вчитываюсь в древние листы.

Удачу мечу красною строкой И мысль шлифую – до седьмого пота. Увековечит добрая работа И тяжкий труд, и благостный покой.

О, счастье с книгой! Все идет на лад. Темнеет переплет подобьем лат.

2 Темнеет переплет подобьем лат. Как полукружье конского копыта, На нем печать – лицо иного быта. Но он, как прежде, гулок и крылат.

Ярился горн. Мохнатые меха, Свирепо воя, выдубили кожу. Она на пламя жаркое похожа. Она гудит, как посох пастуха.

Померкла тушь и киноварь завяла, И потускнела зыбкая строка. Но руку обжигает сквозь века Прохладный трепет крепкого сафьяна.

И горбится, и дышит, как Атлант, На гнутой полке древний фолиант.

3 На гнутой полке древний фолиант – Сосредоточье каменных анналов. Гранит, надгробья, стены, плиты, скалы – Обветренный эпохами гигант!

Какие письмена! Склонясь, немею Над судьбами, что слово обрели. Я долгую историю земли Читаю и от горя каменею.

Пред каменным терпением людей Бледнеют статуй бронзовые слитки. Бесстрастные, бесчувственные свитки Еще хранят былой накал страстей.

На полке древний том – нетленен, вечен – Стоит, закладкой памяти отмечен.

4 Стоит, закладкой памяти отмечен, Свод рукописный. Как стрижи из гнезд, Слетелись буквы в зябком свете звезд – Точеных литер звонкие предтечи.

Писец гусиным вывел их пером. Хватило и терпенья, и сноровки. Мудреные заставки и концовки Украсил он неярким серебром.

О судьбах княжеств золотое слово… Но в нем, дороже монастырских книг, Тот, о себе самом, истошный крик – О житии во времени суровом.

К глухому небу вопиющий глас… Рукописание. Немой рассказ.

5

Рукописание. Немой рассказ. Пресс Гутенберга – дней иных начало! Тысячеустно слово зазвучало, Как эхо в соснах. Книги звездный час!

Поющие печатальные доски, Звенящие точеные шрифты… Выводит речь себя из немоты, В свинцовой повторяется полоске.

Стучит станок. Его призывный скрип Не вязь писца – подобье рукоделья. И голос, обреченный в тихой келье, В зенит восходит – что там манускрипт!

Кричат истошно на немых страницах Пергаменты, папирусы, таблицы.

6

Пергаменты, папирусы, таблицы – Самой мечтой вооруженный дух. Он в сумрачных столетьях не потух. Отлит в свинец, к нам долетел, как птица.

Да будет словом праведным свинец! Не все еще на этом свете ясно. И сочетанье гласных и согласных Еще не единение сердец.

Но полно! Время, злую мысль развей! Огромный мир вокруг гудит, как улей. Свинец летит в него не смертной пулей – А доброй вестью, что всего живей.

Пора надежд… Мне звездной ночью снится Их клинопись, их вязь, как предков лица.

7 Их клинопись, их вязь, как предков лица, Из шквальной тьмы – я знаю! – не вернуть. Распалась их доподлинная суть, Их тайне до поры не проявиться.

Заколебалось мирозданье книг. На миг, в былом огне, оно ослепло. И стали книги жалкой горстью пепла, И вырван – человечий! – их язык.

Все прописные истины – на знамя, Как прописные буквы. Мрак и страх. Но пламенем сраженные в кострах, Взывают книги – душ живое пламя.

И, как солдаты, в трудный ратный час Глядят в упор и не отводят глаз.

8 Глядят в упор и не отводят глаз, Как зерна, буквы. Близок час урочный. Еще молчит подтекст. Петит подстрочный Выглядывает из наборных касс.

Но весел сев! И звездами в ночи Восходят зерна черные клавира. Альдины лад и вензель эльзевира, И лирика кириллицы – звучи!

Созрел на пашне жребий Капулетти, Взошла судьба Монтекки – быть беде!.. Чу! Задышал на черной борозде Мятежный ветер нашего столетья.

Он – что сердца и царства сотрясал – Под сводами озвучивает зал.

9 Под сводами озвучивает зал Глухие стоны падающих сосен. Умчатся ль вновь в пронзительную просинь Погубленные эти голоса?

Вершинный ветер обмер. Песня спета. Вечнозеленых не открыть очей. Но книгой очарован, книгочей Своих сомкнуть не может до рассвета.

Пилой низвергнутая красота! Не в шифоньере и не в дутом кресле – Она в странице со стихом воскресла. Ее недостижима высота!

В простых томах расходятся по свету Спрессованные голоса поэтов.

10 Спрессованные голоса поэтов На книжных полках. Старый букинист, Как временем измятый желтый лист, Глядит, воспоминаньями согретый.

Изысканное слово – антиквар. И золотой обрез первоизданья, И корешок граненный, будто зданье, — Все для торговца песенный товар.

Былая слава, призрачный успех, Замеченные веком опечатки, Меж строчек отсыревший груз взрывчатки, Как добрый, отслуживший срок доспех…

Прекрасны букинисты! Не монету – Они возносят гордый стих сонета.

11 Они возносят гордый стих сонета – Поэты. Полуночники. Юнцы. Кому из них – у времени в гонцы? Кому – иная участь – кануть в Лету?

Наставников призывная труба – За эту книжность их не обессудьте. В живых, переплетенных кожей, судьбах И их литературная судьба.

Они листают время том за томом, Им в своих книгах не уйти от книг – От этих мудрых, жизненных вериг, Что стали и отечеством, и домом.

Восходит их магический кристалл, Чтоб дух высокий души потрясал.

12 Чтоб дух высокий души потрясал, Ведут века друг с другом поединок. Свет – в изголовье. В книге – середина. Эпохи сшиблись, слово – как металл.

Стремительно летит копье строки, Шрапнель цитат свистит на бранном поле. Зачитан том до дыр, до ран, до боли, — Но рать на полках строится в полки!

Дано томам сердца глаголом жечь, Мир покорять не кровью, а любовью. Как вечный океан, у изголовья Волнуется, кипит родная речь.

Она кипит, она гудит в поэме, — Сквозь время мчась, сквозь немоту и темень.

13 Сквозь время мчась, сквозь немоту и темень, Как за дверьми из огрубевших кож – Любовь, измена, истина и ложь – И тяжкое, и сладостное бремя.

Уже не скажешь: прошлое мертво. Оно от нас усталый лик не прячет. И кто-нибудь беспомощно заплачет Над сумрачным характером его.

О, нет, читатель, смейся, как дитя, Пусть радуется и душа, и тело! Мы тот характер приохотим к делу, Его мы вырвет из небытия!

Ах, книги старые! – распахнутое семя – Они выходят к Жизни, к вечной теме.

14 Они выходят к Жизни, к вечной теме, — Скупые строки, словно рваный крик. Касайся же застежек моих книг, Клади, фортуна, руки мне на темя!

Переносил я – пасынок Судьбы – С листа на лист. И все повышли сроки. Без напряженья все повисли строки, Как провода, — и не гудят столбы.

С зеленых листьев надобно! И вот – Пыхтит росток, пульсирует источник… С оригинала, с Жизни, — что подстрочник! – Я сотворил свой точный перевод.

Без гула дня, его живого веча, Дряхлеет книга, как порой – наречье.

15 Дряхлеет книга, как порой – наречье, Темнеет переплет подобьем лат. На гнутой полке древний фолиант Стоит, закладкой памяти отмечен.

Рукописание. Немой рассказ – Пергаменты, папирусы, таблицы. Их клинопись, их вязь, как предков лица, Глядят в упор и не отводят глаз.

Под сводами озвучивает зал Спрессованные голоса поэтов. Они возносят гордый стих сонета, Чтоб дух высокий души потрясал.

Сквозь время мчась, сквозь немоту и темень, Они выходят к Жизни, к вечной теме.

poemata.ru

Внеклассное мероприятие «Похвала книге»

Внеклассное мероприятие «Похвала книге» для учащихся 5-6 классов, изучающих немецкий язык. (Форма - устный журнал)

Цель мероприятия: стимулирование интереса у учащихся к изучению немецкого языка; создание условий для активного и творческого развития личности.

Задачи: способствование формированию умений взаимодействия в коллективе; мотивация использования знаний, умений и навыков, полученных при изучении немецкого языка; воспитание ответственности за порученное дело.

К мероприятию:

1) Журнал со следующими страницами:

- Роль книги в жизни человека

- Это интересно

- А знаете ли вы?

- Великие о книге

- С. Маршак. Книжка про книжки

- Вильям и Якоб Гримм

- Сказка "Золотой гусь" (Костюмированное инсценирование на немецком языке)

2) Книжки-оборванцы

3) костюм для Архивариуса (черная мантия, четырехугольная шапка)

4) костюм для Мудреца

5) костюм для Почемучки

6) очки и книжки для Знайки

7) метелки и фартуки для сторожей

8) выставка книг (новинки)(Для перелистывания страниц устного журнала используется интерактивная доска)

Первая часть мероприятия проводится на русском языке, чтобы привлечь класс в целом, другую группу, не изучающую немецкий язык. Можно взять для инсценирования любую другую сказку братьев Гримм. Сказка "Золотой гусь " предложена авторами И.Л. Бим и С.Н. Лебедевой в рабочей тетради к учебнику немецкого языка для 5 класса.

Ведущая: Дорогие гости! Дорогие ребята! Наш устный журнал называется «Похвала книге». Книга - огромная сила. Любите книгу - источник знаний (Открывает 1-ю страницу журнала «Роль книги в жизни человека») О роли книги в жизни человека нам расскажет наш библиотекарь Ольга Геннадьевна ( Библиотекарь рассказывает о книгах, опираясь на выставку новинок)

Ведущая: Наша следующая страница называется «А знаете ли вы?» Знайка!(Представляет слово Знайке и открывает страницу «А знаете ли вы?»)

Знайка: ( Предлагает интересные цифры и факты). А знаете ли вы, что Иван Андреевич Крылов написал 140 басен, из которых получилось 6 книг. Я читал, что он также писал пьесы и комедии. Я читал, что у писателя Николая Носова был девиз: писать забавно! Это значит увлекательно, интересно.

А знаете ли вы, что известный детский писатель Сергей Михалков был редактором сатирического киножурнала «Фитиль».

А вот знаменитый французский писатель Жюль Верн с 1862 по 1904 годы (сорок лет) написал 64 романа. Вся эта серия называется «Необыкновенные путешествия». Жюль Верн писал об увлекательных путешествиях не выходя из кабинета.

Ведущая: А что же говорили великие мира сего о книге? «Великие о книге», так называется наша следующая страница, а расскажет нам об этом наш уважаемый мудрец.

Мудрец: «Люди перестают мыслить, когда перестают читать» (Д. Дидро). «Всем хорошим во мне я обязан книгам» (М. Горький). «Книга - огромная сила» (Ленин). «Как из копеек составляются рубли, так и из крупинок прочитанного составляются знания» (В.И.Даль). «Книги - дети разума» (Д. Свифт). «Все бледнеет перед книгами» (А.П. Чехов). «Без книги пуста человеческая жизнь. Книга не только наш друг, но и постоянный верный спутник» (Д. Бедный). «Хорошая книга - просто праздник» (М. Горький).

Ведущая: Наша следующая страничка «С. Маршак. Книжка про книжки»

Да, всякие бывают книжки...

У Скворцова ГришкиЖили-были книжки -

Грязные, лохматые,Рваные, горбатые,Без конца и без начала,Переплёты - как мочала,На листах - каракули.Книжки горько плакали.

Ученица: Дрался Гришка с Мишкой,Замахнулся книжкой,Дал разок по голове -Вместо книжки стало две.

Книжки - оборванцы:

Н.В. Гоголь: Горько жаловался Гоголь:Был он в молодости щеголь,А теперь, на склоне лет,Он растрёпан и раздет.Р. Крузо: У бедняги РобинзонаКожа содрана с картона,Крылов: У Крылова вырван лист,Грамматика: А в грамматике измятойНа странице тридцать пятойНарисован трубочист.География: В географии ПетроваНарисована короваИ написано: "СияГеография моя.Кто возьмёт её без спросу,Тот останется без носу!"Ведущая: - Как нам быть? - спросили книжки.Как избавиться от Гришки?Бр. Гримм: И сказали братья Гримм:- Вот что, книжки, убежим!Задачник: Растрёпанный задачник,Ворчун и неудачник,Прошамкал им в ответ:- Девчонки и мальчишкиВезде калечат книжки.Куда бежать от Гришки?Нигде спасенья нет!Бр. Гримм: - Умолкни, старый минус,-Сказали братья Гримм,-И больше не серди насБрюзжанием своим!Бежим в библиотеку.В центральный наш приют,-Там книжку человекуВ обиду не дают!

Хижина дяди Тома: - Нет,- сказала "Хижина Дяди Тома".- Гришкой я обижена, но останусь дома!Тимур: - Идём! - ответил ей Тимур,- Ты терпелива чересчур!Ведущая: - Вперёд! - воскликнул Дон Кихот,И книжки двинулись в поход.

Ученица: Беспризорные калекиВходят в зал библиотеки.Светят лампы над столом,Блещут полки за стеклом.

В переплётах тёмной кожи,Разместившись вдоль стены,Словно зрители из ложи,Книжки смотрят с вышины.

Вдруг задачник-неудачникПобледнел и стал шептать:Задачник: - Шестью восемь -Сорок восемь.Пятью девять -Сорок пять!Ученица: География в тревогеК двери кинулась, дрожа.В это время на порогеПоявились сторожа.

Принесли они метёлки,Стали залы убирать,Подметать полы и полки,Переплёты вытирать.

Чисто вымели повсюду:И за вешалкой, в углу,Книжек порванную грудуУвидали на полу -

Без конца и без начала,Переплёты - как мочала,На листах - каракули...Сторожа заплакали:

Сторожа: - Бесприютные вы, книжки,Истрепали вас мальчишки!Отнесём мы вас к врачу,К Митрофану Кузьмичу.

Он вас, бедных, пожалеет,И подчистит, и подклеит,И обрежет, и сошьёт,И оденет в переплёт!

Песня библиотечных книг: (10 книг)К нам, беспризорныеКнижки-калеки,В залы просторные библиотеки!

Книжки-бродяги,Книжки-неряхи,Здесь из бумагиСошьют вам рубахи.

Из коленкора куртки сошьют,Вылечат скоро и паспорт дадут.

К нам, беспризорные книжки-калеки,В холлы просторные библиотеки!

Ученица: Вышли книжки из больницы,Починили им страницы, Переплёты, корешки,Налепили ярлыки.

А потом в просторном залеКаждой полку указали.

Встал задачник в сотый ряд,Где задачники стоят.

А Тимур с командой вместеВстал на полку номер двести.

Словом, каждый старый томОтыскал свой новый дом.

Ведущая: А у Гришки неудача:Гришке задана задача.Стал задачник он искать.Заглянул он под кровать,Под столы, под табуретки,Под диваны и кушетки.

Ищет в печке, и в ведре,И в собачьей конуре.

Гришке горько и обидно,А задачника не видно.Что тут делать? Как тут быть?Где задачник раздобыть?Остаётся - с моста в рекуИль бежать в библиотеку!

Говорят, в читальный залМальчик маленький вбежалИ спросил у строгой тёти:Гришка: - Вы тут книжки выдаёте?Ведущая: А в ответ со всех сторонЗакричали книжки: - Вон!

Автор: Написал я эту книжкуМного лет тому назад,А на днях я встретил ГришкуПо дороге в Ленинград.

Он давно уже не Гришка,А известный инженер.У него растёт сынишка,Очень умный джентльмен.

Побывал у них я дома,Видел полку над столом,Пятьдесят четыре томаТам стояли за стеклом.

В переплётах - в куртках новых,Дружно выстроившись в ряд,Встали книжки двух Скворцовых,Точно вышли на парад.

А живётся им не худо,-Их владельцы берегут.Никогда они оттудаНикуда не убегут!

Ведущая: Ребята! А где же наш Почемучка?

Что то не слышно его вопросов.

Почемучка: Гримм это кто? Что за братья? Откуда они? Почему Гримм? Почему не знаю? Они россияне? Гримм это имя или фамилия? В каком веке они жили? Где родились?

Ведущая: Ну вот и посыпались вопросы. Наша следующая страничка посвящена братьям Гримм, а расскажет нам об этом наш архивариус.

Архивариус: Якоб и Вильям Гримм - братья, но не близнецы. Их родина - Германия, а родной язык - немецкий. Якоб, старший брат, родился в 1785 году, а Вильгельм в 1786. Особенно они прославились своими сказками. А сказок написали очень много. В них прославляется храбрость, находчивость простого человека.

Ведущая: Написали братья большое количество сказок. Самые известные из них: "Волк и семеро козлят", "Храбрый портняжка", "Госпожа Метелица", "Красная шапочка", "Бременские музыканты", "Король - Дроздовик", "Золотой гусь", "Золотые дети", Стоптанные туфельки", "Умная Эльза", "Одноглазка, Двуглазка и Трехглазка". А теперь время сказки. Ребята подготовили её на родном языке братьев Гримм и называется она "Золотой гусь" ( ведущая рассказывает краткое содержание сказки на русском языке).

Инсценирование сказки "Золотой гусь" (страница журнала на интерактивной доске)

SZENE 1

Der Ansager (ведущий): Das ist der Hof des Königs. Das hier ist der König. Und sind die zwei Minister, der Kammerdiener, die Hofdamen. Und auch Kasperle ist da.

Der König: Ach, ich armer König! Meine Tochter die – Prinzessin ist immer traurig! Was soll ich machen? (Что мне делать?)

Der Ansager: Aber die Minister und die Hofdamen wissen das auch nicht. Auch der Kammerdiener weiß das nicht. Und Kasperle? Pst. Sie sprechen.

Minister 1: Armer König! Arme Prinzessin! Was sollen wir machen?

Minister 2: Ich weiß nicht.

Hofdame 1: Keine Ahnung! (Понятия не имею!)

Hofdame 2: Und ich weiß auch nicht.

Hofdame 3: Ich auch nicht.

Der Kammerdiener: Ich weiß auch nicht.

Kasperle: Ich leider auch!

SZENE 2

Die Prinzessin( weint und sagt): Ach, ich arme Prinzessin! Warum bin ich so traurig? Warum bin ich so allein? Hier sind so viele Menschen: eins, zwei, drei, zwanzig, dreißig. Aber ich bin so allein! Was soll ich machen?

SZENE 3

Der König: Meine liebe Tochter! Meine liebe Prinzessin! Sei nicht so traurig! (Не будь такой печальной!) Sieh, wie Kasperle springt und tanzt. Ist das nicht lustig? Lache bitte!

Die Prinzessin: Ach nein, das ist gar nicht lustig. Ich sehe nur Kasperle und die Minister, und die Hofdamen.SZENE 4

Der König: Ich habe eine Idee! Kasperle, bitte das Mikrophon! Achtung! Achtung! Hört alle her! (Слушайте все!) Die Prinzessin ist traurig. Sie lacht nicht. Sie weint. Wer die Prinzessin zum Lachen bringt, bekommt sie zur Frau! (Кто рассмешит принцессу, получит её в жёны!) Und wird König nach meinem Tod!

Der Ansager: Nun kommen viele Männer: junge und alte, große und kleine, schöne und häßliche. Aber niemand kann die Prinzessin zum Lachen bringen. (Но никто не может заставить принцессу смеяться) Niemand!

SZENE 5

Der Ansager: Eines Tages kommt ein junger Mann namens (по имени) Hans zum König.

Hans: Guten Tag! Ich heiße Hans. Kann ich hier arbeiten? Ich kann vieles machen.

König: Warum nicht? (Почему нет?)Bitte! Du kannst Wasser und Holz in die Küche tragen. ( Ты можешь носить на кухню воду и дрова).

Hans: Gut, mache ich!

Der Ansager: Und der Junge arbeitet nun fleißig beim König.

Der König: Du, Kasperle!

Kasperle: Ja, ich bin hier.

Der König: Sag mal, ist Hans ein guter Arbeiter?

Kasperle: Oh ja. Er ist ein sehr guter Junge. Er macht alles gut und schnell. Er ist auch lustig und hilfsbereit. Er ist auch ordentlich und tapfer. Er singt und tanzt gut und lacht auch gern.

Der König: Na schön. Freut mich!

SZENE 6

Der Ansager: Hans arbeitet fleißig beim König. Er geht auch in den Wald, um Holz zu holen (в лес, чтобы принести дров).

Hans (im Wald): Schön ist der Wald! Sehr schön! Und so viel Holz ist hier! (Er sieht eine alte Frau. Sie trägt Holz)

Hans: Guten Tag, Mütterchen (матушка)! Das Holz ist doch schwer! Kann ich helfen?

Die alte Frau: Ja, bitte. Trage mir das Holz nach Hause. (Отнеси мне дрова домой).

Hans: Gern. Bist du ganz allein?

Die alte Frau: Ja, ich bin ganz allein. Aber nun sind wir da. Danke schön. Hier ist mein Haus. Du bist ein guter Junge. Ich gebe dir meine goldene Gans. Alle wollen die Gans streicheln (погладить). Sage dann schnell: Gans, halt fest (гусь, держи!) Und alle kleben fest und müssen mit dir gehen. (И все приклеются и должны будут идти с тобой).

Hans: Danke schön, liebes Mütterchen!

SZENE 7

Der Ansager: Hans geht mit der goldenen Gans nach Hause. Da sieht er eine junge Frau.

Die junge Frau: Oh, wie schön ist die Gans! Darf ich sie streicheln?

Hans: Hm, bitte. Gans, halt fest!

Die junge Frau: Ach, ich klebe fest! Ich klebe fest! Wie lustig! Ha- ha- ha!

Der Ansager: Und sie gehen weiter zusammen und lachen. Da kommt ein Mann. Der ist aber böse! Er brummt und brummt (ворчит). Jetzt sieht er Hans mit der goldenen Gans.

Der böse Mann: He, du! Das ist meine Gans! Ich nehme sie. Au, ich klebe fest, ich klebe fest!

Hans: Warum bist du denn so böse? Geh mit uns. Wir sind lustig. Lach doch auch! Lachen ist gesund. (Смеяться полезно).

Der Ansager: Und sie gehen zusammen weiter. Aber wer kommt denn da? Eine Frau mit einem Kind. Warum weint der kleine Junge?

Der Junge: Mutti, ich bin müde. Ich bin sehr müde!

Die Mutter: Du bist doch schon groß. Weine nicht! Sieh! Sieh! Eine goldene Gans!

Der Junge: Oh, wie schön! Ich will die goldene Gans! Ich will! Ich will!

Die Mutter: Streichele sie und wir gehen weiter.

Der Junge: Au, ich klebe fest! Ich klebe fest! Mutti! Mutti!

Die Mutter: Oh, ich klebe auch fest!

Der Junge: Wie interessant! Wie lustig!

Alle zusammen:

Wir gehen lustig durch den Wald,

Wir gehen lustig durch das Land,

Wir gehen lustig durch das Dorf,

Wir tanzen lustig auf dem Hof.

SZENE 8

Der Junge: Das ist doch der Königshof!

Die Mutter: Ja, seht! Das ist die Prinzessin!

Die junge Frau: Sie sieht uns und lacht. Sie lacht!

Der böse Mann: Sie ist nicht mehr traurig! So was!

Der König: Seht! Meine Tochter lacht! Sie weint nicht! Sie ist lustig! Hans, ich danke dir, mein Lieber! Du bekommst die Prinzessin zur Frau.

Hans: Oh, ich freue mich! Nein, ich bin glücklich! Und du, Gans, mache bitte alle frei. Wir tanzen und singen alle zusammen. Singen wir! (Alle singen).

Kasperle: Wenn euch unser kleines Spiel / auch so gut wie uns gefiel, / na, dann klatscht und geht nach Haus. / Es ist Schluß. Das Spiel ist aus! (Если вам наше маленькое представление так же понравилось, как и нам, то похлопайте и идите домой. Конец. Представление окончено.)

publekc.ru

Книга Похвала тени читать онлайн Дзюнъитиро Танидзаки

Дзюнъитиро Танидзаки. Похвала тени

 

О мастерах писать непросто. Сколь ни верна истина, что повести говорят сами за себя, однако есть в национальном творчестве нечто особое, что обусловлено традиционным образом мышления и потому нуждается в комментарии. Талант непостижим, но то, что питает его, позволяет ему осуществиться, что переходит из поколения в поколение – гений или дух народа, – доступно знанию.

Танидзаки не вошел бы в мировую литературу, если бы не был национальным писателем, воплощающим вековую традицию. Но раз Танидзаки вошел в мировую литературу, значит, он говорит на том языке, который в принципе доступен каждому. Национальное достояние не может не быть всеобщим, и именно потому, что оно национально; так и личность писателя не может быть истинной, если не исходит из национальных глубин. Наверное, талант для того и приходит в мир, чтобы потенциально всеобщее сделать действительно всеобщим.

Танидзаки национальный и очень личностный писатель. С одной стороны, он, можно сказать, пропустил через себя всю японскую классику, к которой приобщался с юных лет, с другой – каждый раз воплощал в слове то, что бередило его душу. Акутагава Рюноскэ восхищался его образованностью уже тогда, когда Танидзаки находился в начале пути и был увлечен европейцами: «Его классическое образование удивительно глубокое, что обнаруживается в его стиле… среди всех японских писателей только Мори Огай знает классику так же, как Танидзаки Дзюнъитиро». Действительно, читая повести Танидзаки, узнаешь мир хэйанских повестей – моногатари (IX-XII вв.), старинных хроник, самурайских эпопей (XIII-XIV вв.), театров Но, Кабуки, «развлекательной» прозы горожан эпохи Эдо (старое название Токио) XVII-XIX вв.

Каким же знанием о прошлом нужно обладать, чтобы так естественно и живо рассказать о делах минувших, заставить читателя поверить и вновь пережить не только события, но и движения души далеких предков, которые вовсе не кажутся далекими! Но сказать, что Танидзаки знал японскую классику, – значит сказать слишком мало. Он, видимо, умел и жить в другом времени, в другом измерении. Можно сказать, что он преодолел притяжение времени, по крайней мере не попал к нему в плен. Он возобладал над временем, а не время над ним. Он мог легко переноситься в мыслях и чувствах в отдаленную жизнь, ощущать себя одновременно и в мире прошлом, и в мире нынешнем. Традиционное японское мировоззрение – синтоизм, буддизм, даосизм – приучало Танидзаки к мысли о несуществовании (или об относительном существовании) времени, располагало к восприятию времени как «вечного теперь» (накаима). Есть только вечность, которая дает о себе знать в виде отдельных мгновений. Но каждый миг вечности не похож на другой, иначе он не был бы вечным.

И тем не менее портрет Танидзаки не будет полным, если мы, помянув его приверженность старине, не примем во внимание его сосредоточенность на современности.

В первом десятилетии XX в. в японской литературе преобладал «натурализм», ограничивший себя «неприукрашенным», «откровенным описанием» того, что есть. Второе десятилетие началось с вызова натурализму, его принципам безличного, бесстрастного изображения темных сторон действительности. Неудовлетворенность натурализмом вызвала к жизни склонность к эстетизму, поклонники красоты объединились в группу «Тамбиха». В эссеистике Танидзаки нетрудно заметить отзвуки полемики с натуралистами: «Искусство – не слепок действительности: оно само творит красоту, и потому красота, запечатленная в искусстве, должна быть живой, живым организмом».

Одна крайность породила другую. Писатели-эстеты ратовали за чистое искусство, ставили его выше жизни. Красота, наслаждение красотой – вот назначение искусства, литература – «парад» настроений, самодвижение красок. Акутагава восхищался стилем Танидзаки: «И мы, ненавидевшие такой эстетизм, не могли не признавать недюжинный талант Танидзаки именно благодаря его блестящему красноречию.

knijky.ru

Похвала скуке. Содержание - Бродский Иосиф Похвала скуке

Бродский Иосиф

Похвала скуке

Иосиф Бродский

Похвала скуке

(речь перед выпускниками Дармутского колледжа в июне 1989 года)

Но если ты не сможешь удержать свое царство

И придешь, как до тебя отец, туда,

Где мысль обвиняет и чувство высмеивает,

Верь своей боли...

У.Х. Оден, "Алонсо - Фердинанту"

Значительная часть того, что вам предстоит, будет востребована скукой. Причина, по которой я хотел бы поговорить с вами об этом в столь торжественный день, состоит в том, что, как я полагаю, ни один гуманитарный колледж не готовит вас к такой будущности; и Дармут не является исключением. Ни точные науки, ни гуманитарные не предлагают вам курсов скуки. В лучшем случае они могут вас познакомить со скукой, нагоняя ее. Но что такое случайное соприкосновение по сравнению с неизлечимой болезнью? Наихудший монотонный бубнеж, исходящий с кафедры, или смежающий веки велеречивый учебник - ничто по сравнению с психологической Сахарой, которая начинается прямо в вашей спальне и теснит горизонт.

Известная под несколькими псевдонимами - тоска, томление, безразличие, хандра, сплин, тягомотина, апатия, подавленность, вялость, сонливость, опустошенность, уныние и т.д., скука - сложное явление и, в общем и целом, продукт повторения. В таком случае, казалось бы, лучшим лекарством от нее должны быть постоянная изобретательность и оригинальность. То есть на что вы, юные и дерзкие, и рассчитывали. Увы, жизнь не даст вам такой возможности, ибо главное в жизненной механике как раз повторение.

Можно, конечно, возразить, что постоянное стремление к оригинальности и изобретательности есть двигатель прогресса и тем самым цивилизации. Однако - в чем и состоит преимущество ретроспективного взгляда - двигатель этот не самый ценный. Ибо, если мы поделим историю нашего вида в соответствии с научными открытиями, не говоря уже об этических концепциях, результат будет безрадостный. Мы получим, выражаясь конкретнее, века скуки. Само понятие оригинальности или новшества выдает монотонность стандартной реальности, жизни, чей главный стих - нет, стиль - есть скука.

Этим она - жизнь - отличается от искусства, злейший враг которого, как вы, вероятно, знаете, - клише. Поэтому неудивительно, что и искусство не может научить вас справляться со скукой. На эту тему написано несколько романов; еще меньше живописных полотен; что касается музыки, она главным образом несемантична. Единственный способ сделать искусство убежищем от скуки, от этого экзистенциального эквивалента клише, - самим стать художниками. Хотя, учитывая вашу многочисленность, эта перспектива столь же незаманчива, сколь и маловероятна.

Но даже если вы шагнете в полном составе к пишущим машинкам, мольбертам и Стейнвеям, полностью от скуки вы себя не оградите. Если мать скуки - повторяемость, то вы, юные и дерзкие, будете быстро удушены отсутствием признания и низким заработком, ибо и то, и другое хронически сопутствует искусству. В этом отношении литературный труд, живопись, сочинение музыки значительно уступают работе в адвокатской конторе, банке или даже лаборатории.

В этом, конечно, заключается спасительная сила искусства. Не будучи прибыльным, оно становится жертвой демографии довольно неохотно. Ибо если, как мы уже сказали, повторение - мать скуки, демография (которой предстоит сыграть в вашей жизни гораздо большую роль, чем любому из усвоенных вами здесь предметов) - ее второй родитель. Возможно, это звучит мизантропически, но я вдвое старше вас и на моих глазах население земного шара удвоилось. К тому времени, когда вы достигнете моего возраста, оно увеличится вчетверо, и вовсе не так, как вы ожидаете. Например, к 2000 году произойдет такое культурно-этническое перераспределение, которое станет испытанием для вашего человеколюбия.

Одно это уменьшит перспективы оригинальности и изобретательности в качестве противоядий от скуки. Но даже в более монохромном мире другое осложнение с оригинальностью и изобретательностью состоит в том, что они буквально окупаются. При условии, что вы способны к тому или другому, вы разбогатеете довольно быстро. Сколь бы желательно это ни было, большинство из вас знает по собственному опыту, что никто так не томим скукой, как богачи, ибо деньги покупают время, а время имеет свойство повторяться. Допуская, что вы не стремитесь к бедности - иначе вы бы не поступили в колледж, - можно ожидать, что скука вас настигнет, как только первые орудия самоудовлетворения станут вам доступны.

Благодаря современной технике эти орудия так же многочисленны, как и синонимы скуки. Ввиду их назначения - помочь вам позабыть об избыточности времени - их изобилие красноречиво. Столь же красноречивым является использование вашей покупательной способности, к вершинам которой вы зашагаете отсюда под щелканье и жужжание некоторых из этих инструментов, которые крепко держат в руках ваши родители и родственники. Это пророческая сцена, леди и джентльмены 1989 года выпуска, ибо вы вступаете в мир, где запись события умаляет само событие - в мир видео, стерео, дистанционного управления, тренировочных костюмов и тренажеров, поддерживающих вас в форме, чтобы снова прожить ваше собственное или чье-то еще прошлое: консервированного восторга, требующего живой плоти.

Все, что обнаруживает регулярность, чревато скукой. В значительной степени это относится и к деньгам - как к самим банкнотам, так и к обладанию ими. Разумеется, я не собираюсь объявлять бедность спасением от скуки - хотя Св. Франциску, по-видимому, удалось именно это. Но несмотря на всю окружающую вас нужду, идея создания новых монашеских орденов не кажется особенно увлекательной в нашу эпоху видеохристианства. К тому же, юные и дерзкие, вы больше жаждете делать добро в той или иной Южной Африке, чем по соседству, и охотнее откажетесь от любимого лимонада, чем вступите в нищий квартал. Поэтому никто не рекомендует вам бедность. Все, что вам можно предложить, - быть осторожнее с деньгами, ибо нули в ваших счетах могут превратиться в ваш духовный эквивалент.

Что касается бедности, скука - самая жестокая часть ее несчастий, и бегство от нее принимает более радикальные формы: бурного восстания или наркомании. Обе временные, ибо несчастье бедности бесконечно; обе вследствие этой бесконечности дорогостоящи. Вообще, человек, всаживающий героин себе в вену, делает это главным образом по той же причине, по которой вы покупаете видео: чтобы увернуться от избыточности времени. Разница, однако, в том, что он тратит больше, чем получает, и его средства спасения становятся такими же избыточными, как то, от чего он спасается, быстрее, чем ваши. В целом, тактильная разница между иглой шприца и кнопкой стерео приблизительно соответствует различию между остротой и тупостью влияния времени на неимущих и имущих. Короче говоря, будь вы богаты или бедны, рано или поздно вы пострадаете от избыточности времени.

Потенциально имущие, вам наскучит ваша работа, ваши друзья, ваши супруги, ваши возлюбленные, вид из вашего окна, мебель или обои в вашей комнате, ваши мысли, вы сами. Соответственно, вы попытаетесь найти пути спасения. Кроме приносящих удовлетворение вышеупомянутых игрушек, вы сможете приняться менять места работы, жительства, знакомых, страну, климат; вы можете предаться промискуитету, алкоголю, путешествиям, урокам кулинарии, наркотикам, психоанализу.

Впрочем, вы можете заняться всем этим одновременно; и на время это может помочь. До того дня, разумеется, когда вы проснетесь в своей спальне среди новой семьи и других обоев, в другом государстве и климате, с кучей счетов от вашего турагента и психоаналитика, но с тем же несвежим чувством по отношению к свету дня, льющемуся через окно. Вы натягиваете ваши кроссовки и обнаруживаете, что у них нет шнурков, за которые бы вы выдернули себя из того, что вновь приняло столь знакомый облик. В зависимости от вашего темперамента или возраста вы либо запаникуете, либо смиритесь с привычностью этого ощущения; либо вы еще раз пройдете через мороку перемен.

www.booklot.ru