Книга: Борис Полевой «Полководец». Полководец книга


Читать Полководец - Карпов Владимир Васильевич - Страница 1

Владимир Васильевич Карпов

Полководец

Несколько вступительных слов

Берусь за перо с тем же радостным волнением, какое испытывал в юности, глядя на человека, о котором хочу написать.

Радостным? Не только. Есть теперь в этом волнении полынный привкус. Эта полынь не только с полей сражения, через которые он прошел. Эта полынь не наша общая — его, моя, ваша. Война, да и вообще жизнь, не проходит без горечи.

Людей, которые хорошо знали его, уже почти не осталось. Поколение фронтовиков Великой Отечественной уходит, свершив великие дела. Холодно на душе не оттого, что мы уходим: закон природы не изменить. Обидно, что об этом человеке люди не будут знать всего, что надо им знать.

Поэтому я и решил написать о нем книгу.

В «сороковые роковые» вопрос «делать жизнь с кого?» еще не ставился в нашей печати так широко, как сегодня, однако суть его воспринималась молодежью не менее глубоко и серьезно, чем в нынешние дни. Ярких личностей, прекрасных образцов для подражания было предостаточно и в те времена.

Моим кумиром был он. Не из книжки. Не с киноленты. Живой, кого я каждый день видел, и в то же время кажущийся недосягаемым. Он был рядом, ходил, говорил, действовал. Говорил и со мной, не подозревая, кем для меня является.

И вот прожита его, да и моя, жизнь.

Мне уже за шестьдесят. Все главные события позади.

Я счастлив, что жизнь свела меня с ним. Судьба моя сложилась бы иначе, менее интересно, хотя, возможно, и не так трудно, если бы я не встретился с этим человеком. Он постоянно был в моей душе, хотя многие годы реально находился где-то далеко. Я не был его другом, но не был для него и сторонним человеком. Он тепло относился ко мне все двадцать лет знакомства — с 1938 по 1958-й, последний год его жизни. Говорю об этом так смело потому, что причины этой доброжелательности крылись не в моих личных качествах, а в его чуткости, отзывчивости, в его прекрасной доброй душе. Нет, он не был ангелом во плоти. Бывал крутым, порой беспощадным. Знал вспышки ослепляющего, но справедливого гнева. Благодарю судьбу, что я ни разу не был повинен в такой вспышке.

Кто же он? Иван Ефимович Петров.

Я увидел его впервые в 1938 году и тут же полюбил навсегда и бесповоротно. Он ходил в военной форме, носил ромб на петлицах гимнастерки, что в те годы соответствовало званию комбрига. Загорелый, перетянут широким командирским ремнем, с крупной звездой на пряжке, через правое плечо портупея, до блеска начищенные сапоги. Очень неожиданное пенсне на переносице. За долгие годы службы в армии я не видел ни одного командира, носившего пенсне. Очки носили многие, а военных в пенсне — не встречал.

Комбриг Петров был начальником Ташкентского военного пехотного училища имени В. И. Ленина, которое размещалось в здании бывшего кадетского корпуса недалеко от реки Салар, там, где начиналась Паркентская улица (кстати, теперь эта улица носит имя генерала Петрова). Ближайшей к училищу была 61-я средняя школа, в которой я учился, и в ней же учились дети многих командиров, работавших в училище. Среди этих ребят был Юра Петров, сын комбрига. Юра и привел меня однажды к себе домой, где я увидел его отца Ивана Ефимовича и мать Зою Павловну.

Юра был единственным сыном Петровых. Это был очень веселый и общительный мальчик. Худой и подвижный, он был заводилой многих озорных проделок одноклассников, но никогда не скатывался до хулиганства. Учился он легко, с друзьями был открыт, простодушен. Теперь Юры нет в живых. Будучи уже подполковником, он трагически погиб в 1948 году.

Много лет пролетело с той школьной поры, в больших исторических событиях довелось нам участвовать. Иван Ефимович Петров стал генералом армии, видным советским полководцем. Он командовал фронтами, удостоен звания Героя Советского Союза, многих высоких правительственных наград.

Бывали в его военной службе высокие взлеты и неожиданные падения. Какая-то роковая несправедливость шла по пятам этого хорошего человека долгие годы. Непонятных загадок в жизни Петрова было немало. Вот и на них надо поискать ответы.

На книжных полках стоят воспоминания замечательных советских полководцев — Г. К. Жукова, А. М. Василевского, К. К. Рокоссовского, И. X. Баграмяна и многих других. Иван Ефимович был их соратником, все они отзываются о нем очень тепло.

Москва, Ленинград, Севастополь, Одесса, Новороссийск, Керчь, Киев, Минск и Брестская крепость входят в замечательную семью городов-героев. Они — наша гордость и слава.

Хочу обратить внимание на то, что при защите Одессы, Севастополя, освобождении Керчи и Новороссийска, то есть четырех из десяти городов-героев, одним из руководителей боевых действий наших войск был генерал И. Е. Петров. Блестящая аттестация для полководца! Вот и об этом его искусстве я в меру моих сил и понимания попытаюсь написать. Не для того, чтобы похвастаться, а желая получить доверие читателей, скажу: в делах военных я кое-что смыслю — прошел всю войну, окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе и Высшие академические курсы Генерального штаба, много лет работал в Генштабе, командовал частями Советской Армии. Конечно, я не переоцениваю своих возможностей и не беру на себя смелость единолично судить о достоинствах и недостатках И. Е. Петрова как военачальника и об операциях, проведенных им в годы войны. Для таких ответственных суждений я использую документы, книги и рассказы крупных военных деятелей, современников Петрова, его начальников или равных по служебному положению и уровню оперативно-стратегической подготовки и мышления.

Иван Ефимович не успел написать мемуары. Он умер в 1958 году после длительной и тяжелой болезни. В последние годы жизни он писал воспоминания, но рукописей его мне не удалось обнаружить. Жена его Зоя Павловна тоже умерла, не оставив никаких архивов.

Идут годы. Имя Ивана Ефимовича иногда появляется при упоминании советских военачальников и полководцев, по каким-либо торжественным случаям. А иногда и не попадает в такие «обоймы». А что будет дальше? Мы-то, кто знал при жизни, помним его. А будут ли вспоминать те, кто придет после нас? И очень важно — как вспоминать?

Эта книга — не биография Петрова и не мои мемуары, это — дань уважения человеку, которого я любил и который всю жизнь был мне примером, не зная об этом. Мне хочется пройти вместе с Петровым через многие этапы Великой Отечественной войны и ответить для самого себя, для его друзей, а может быть, и для истории на вопросы, возникавшие вокруг тех сложностей, недоговоренностей и, наоборот, наговоров, которые так отягчали жизнь Ивана Ефимовича Петрова.

Я собирал материалы для этой книги больше десяти лет, вспомнил, еще раз обдумал все свои встречи и беседы с Иваном Ефимовичем, прочитал не один десяток книг, в которых упоминается его имя, разыскал многих его друзей — боевых соратников в годы войны и сослуживцев в мирное время, записал их рассказы. Я стремился как можно чаще давать слово в книге этим очевидцам и собеседникам. И еще мне хотелось все рассказанное подкрепить документами.

В общем, это мозаика, сложенная мной из уже известных фактов, неизвестных эпизодов, документов и того, что называется личными наблюдениями и впечатлениями.

В книге будет много цитат, но я пользуюсь ими не как принято в научных трудах, для меня цитаты — такое же изобразительное средство, как в мозаике цветные плиточки.

Мозаика эта — я надеюсь — поможет воссоздать личность Петрова, а также наметить хотя бы контуры времени, эпохи, тех важнейших событий, которые из прапорщика царской армии сформировали (а порой мешали формированию) советского полководца, видного военного деятеля, горячего патриота, беззаветно служившего Родине.

Перед вами жизнь человека, свершившего много славных дел, но допускавшего и ошибки, попадавшего в поле зрения и власти людей благородных — и подлых, страдавшего от общенародных бед — и тех, что послала ему судьба персонально, пережившего радость наших общих побед — и одержанных им лично. Он любил жизнь и людей, и его любили тоже. Но кроме обычной любви, которую дарит жизнь каждому из нас, его еще любили многие тысячи солдат и офицеров, сыны всех республик нашей страны, и особенно среднеазиатских, где личность Петрова по сей день легендарна.

online-knigi.com

Читать книгу Полководец Владимира Карпова : онлайн чтение

Владимир КарповПолководец

© Карпов В.В., наследники, 2011

© Художественное оформление. ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2011

© ООО «Издательский дом «Вече», 2011

Владимир Васильевич Карпов – отважный разведчик и летописец войны

В 1943 году девятнадцатилетним лейтенантом на Волховском фронте из фронтовых сводок, армейских и центральных газет я впервые узнал имя разведчика Владимира Карпова. А в 1944 году, уже на Ленинградском фронте, мне попался на глаза плакат «Фронтовые иллюстрации», изданный Главпуром, на котором были представлены Герои Советского Союза, своеобразные «рекордсмены войны», «чемпионы» разных родов войск. Там были дружеские шаржи на летчика Александра Покрышкина, сбившего к тому времени 59 вражеских самолетов, снайпера Илью Григорьева, уничтожившего 328 фашистов. Среди героев, запомнившихся мне, упоминался и отважный разведчик, бывший спортсмен-боксер, чемпион Средней Азии в этом виде спорта капитан Владимир Карпов, который привел 79 «языков».

Прошло много лет с той поры, но незатейливое четверостишие с того плаката запомнилось мне на многие десятилетия:

 Он как спортсмен известен нам:К спортивным он привык победам.А ныне – спец по «языкам»,Слывет у нас «языковедом». 

К тому времени имя Владимира Карпова стало в стране уже известным. Ему с боевыми товарищами приходилось переодеваться в немецкую форму, пробираться на территорию, оккупированную врагом, связываться с подпольщиками, получать от них важные документы. К тому времени он уже пользовался уважением и доверием у командующего 3-м Белорусским фронтом генерала армии Ивана Даниловича Черняховского.

А сегодня Владимир Карпов, тот самый смелый и бесстрашный разведчик, – известный писатель.

С тех дальних фронтовых лет я как-то невольно стал следить за его писательским трудом. Я понимал: сходить много раз в тыл врага со специальным заданием и писать об этом, опираясь на собственные наблюдения и переживания, – это конечно же более весомо, чем писать по рассказам других, выполнявших такие задания.

Военный опыт, писательский труд, помноженные на талант, снискали Владимиру Васильевичу огромный авторитет среди читателей, как наших, так и зарубежных. Нам всем очень повезло, что такой писатель остался жив и создает для нас и для последующих поколений замечательные книги. Я подчеркиваю – повезло, так как, во-первых, в феврале 1941 года девятнадцатилетним курсантом Ташкентского военного училища, незадолго до выпуска, Владимир Карпов был по ложному обвинению арестован, а во-вторых, работа войскового разведчика – это выполнение задач всегда на территории врага, это постоянное пребывание на лезвии бритвы, между жизнью и смертью.

Своеобразно устроен наш русский человек. Заключенный Карпов писал Михаилу Ивановичу Калинину – Председателю Президиума Верховного Совета СССР не просьбу о помиловании, а требование отправить на фронт, под пули – спасать Отечество.

Освободили из лагеря с оговоркой: «досиживать оставшийся срок после окончания войны, если во время боев не оправдает себя отважными действиями».

Два месяца бывший заключенный находился в составе 45-й армейской штрафной роты Калининского фронта. Это уникальный случай, когда за беспрецедентные по отваге и мужеству поступки красноармеец освобождается из штрафной роты. В новый, 1943 год Владимир Карпов вступил рядовым 629-го стрелкового полка 134-й стрелковой дивизии. Вскоре стал сержантом, командиром отделения, затем младшим лейтенантом, лейтенантом, командиром взвода пешей разведки в своем полку. За свои славные подвиги в 22 года стал Героем Советского Союза.

После тяжелого ранения – учеба: Высшая разведывательная школа Генерального штаба, Военная академия имени М.В. Фрунзе, Высшие академические курсы Главного разведывательного управления Генерального штаба, а затем – работа на этих курсах старшим офицером.

Еще в госпитале, во время лечения после ранения, Владимир Карпов начал писать. Но, как человек ответственный, вскоре понял, что литература, как и любое другое дело, имеет свою технологию, свою теорию, свои основы и каноны, без знания которых останешься кустарем даже при писательском таланте.

Шесть лет напряженного труда на вечернем отделении Литературного института имени А.М. Горького! Шесть лет бессонных ночей офицера Генштаба, сочетающего работу, ответственные командировки с учебой!

Сразу же после защиты диплома подполковник Карпов, ученик великого Константина Паустовского, сам отвечает на вопрос: кто же он – профессиональный офицер или писатель?

Секретность службы в Главном разведывательном управлении Генерального штаба ограничивала возможность писательской работы, и Владимир Васильевич переходит на работу в войска. Многие офицеры стремились в Москву. Он же искал возможность, покинув столицу, получить назначение в войска и писать о сложной и интересной жизни армии в мирные дни.

В течение шести лет Карпов – командир полка на Памире, в песках Кара-Кумов, Кизил-Арвате, затем он назначается заместителем командира и начальником штаба дивизий в Кушке и Марах и, что символично, возвращается потом в Ташкент на должность заместителя начальника родного училища. Того самого, из стен которого по ложному доносу однокурсника много лет назад был посажен в одиночную камеру подземной тюрьмы. Но не сломался, не дал ложных показаний на начальника училища генерала И.Е. Петрова, как того добивались на допросах. Жизнь показала, что это был честный, преданный Родине военачальник. В годы войны он стал генералом армии, командовал фронтами, и благодарный ученик написал о нем повесть, назвав ее «Полководец».

Сегодня многие выпускники Ташкентского ВОКУ, воспитанники Владимира Карпова, – видные военачальники, известные в армии лица.

Отслужив 25 календарных лет в Вооруженных Силах, полковник запаса Карпов начинает новую жизнь – литературный труд.

Он становится заместителем главного редактора журнала «Октябрь», главным редактором журнала «Новый мир» – это высшая школа практической работы в литературе. В 1982 году съезд писателей избирает Владимира Васильевича секретарем Союза писателей СССР, а с 1987 года он становится председателем Союза писателей страны.

Бесспорен талант, высокое мастерство и профессионализм писателя военной темы Владимира Карпова. Роман «Взять живым» отмечен премией Александра Фадеева, а сборник «Не мечом единым» удостоен премии Министерства обороны СССР. В 1986 году за повесть «Полководец», которая стала широко известной во всем мире, В. Карпову присуждается Государственная премия СССР. Повесть вышла в Англии, в Берлине, Пекине, Праге, Будапеште, Софии, а в нашей стране переиздавалась девять раз, переведена на армянский, украинский, узбекский языки.

«Полководец» – художественное произведение, сочетающее в себе исторические исследования, основанные на советских и зарубежных документах, ставших доступными лишь недавно и давших возможность, по сути дела, заново определить концепцию в оценке боевых операций и политических ситуаций не только в ходе Отечественной, но и всей Второй мировой войны. Эта книга, несомненно, станет достоянием русской литературы, а имя автора займет одно из почетных мест на скрижалях военной истории и как писателя, и как непосредственного участника Великой Отечественной войны.

Доктор литературы Страйтклайдовского университета (Англия), лауреат Международной премии «Золотая астролябия» (Италия), академик Международной академии при ООН, академик Академии военных наук России – вот далеко не полный список почетных званий, присвоенных писателю. Болгарское правительство наградило Карпова орденом своей страны, а правительство Польши присвоило звание «Заслуженный деятель культуры Польской Республики».

Примечательно, что депутатом Верховного Совета СССР он был избран от Ростовской области по избирательному округу в станице Вешенская, сменив ушедшего из жизни Михаила Александровича Шолохова.

Владимир Карпов награжден боевыми медалями «За боевые заслуги» и «За отвагу», двумя орденами Красной Звезды, орденами Ленина, Красного Знамени и Отечественной войны 1-й степени. С этими наградами и Золотой Звездой Героя на кителе с капитанскими погонами Владимир Васильевич вступил на Красную площадь Знаменосцем во главе парадного расчета Высшей разведывательной школы Генерального штаба Красной Армии в день никогда не меркнущего Парада Победы 45-го.

Владимир Карпов обладает могучим и вдохновенным писательским талантом. Его произведениям предстоит долгая жизнь. Хочется пожелать автору дальнейших успехов на литературном военном поприще. На военном, потому, что такой писатель не уходит в запас, он всегда в строю, всегда с воинами и офицерами, которые считают его своим бессменным сослуживцем. Хочется пожелать ему добра, счастья, благоденствия и здоровья.

С глубоким уважением

Маршал Советского Союза

Д.Т. Язов

1997 г.

Несколько вступительных слов

Берусь за перо с тем же радостным волнением, какое испытывал в юности, глядя на человека, о котором хочу написать.

Радостным? Не только. Есть теперь в этом волнении полынный привкус. Эта полынь не только с полей сражения, через которые он прошел. Эта полынь не наша общая – его, моя, ваша. Война, да и вообще жизнь, не проходит без горечи.

Людей, которые хорошо знали его, уже почти не осталось. Поколение фронтовиков Великой Отечественной уходит, свершив великие дела. Холодно на душе не оттого, что мы уходим: закон природы не изменить. Обидно, что об этом человеке люди не будут знать всего, что надо им знать.

Поэтому я и решил написать о нем книгу.

В «сороковые роковые» вопрос «делать жизнь с кого?» еще не ставился в нашей печати так широко, как сегодня, однако суть его воспринималась молодежью не менее глубоко и серьезно, чем в нынешние дни. Ярких личностей, прекрасных образцов для подражания было предостаточно и в те времена.

Моим кумиром был он. Не из книжки. Не с киноленты. Живой, кого я каждый день видел, и в то же время кажущийся недосягаемым. Он был рядом, ходил, говорил, действовал. Говорил и со мной, не подозревая, кем для меня является.

И вот прожита его, да и моя, жизнь.

Мне уже за шестьдесят. Все главные события позади.

Я счастлив, что жизнь свела меня с ним. Судьба моя сложилась бы иначе, менее интересно, хотя, возможно, и не так трудно, если бы я не встретился с этим человеком. Он постоянно был в моей душе, хотя многие годы реально находился где-то далеко. Я не был его другом, но не был для него и сторонним человеком. Он тепло относился ко мне все двадцать лет знакомства – с 1938 по 1958-й, последний год его жизни. Говорю об этом так смело потому, что причины этой доброжелательности крылись не в моих личных качествах, а в его чуткости, отзывчивости, в его прекрасной доброй душе. Нет, он не был ангелом во плоти. Бывал крутым, порой беспощадным. Знал вспышки ослепляющего, но справедливого гнева. Благодарю судьбу, что я ни разу не был повинен в такой вспышке.

Кто же он? Иван Ефимович Петров.

Я увидел его впервые в 1938 году и тут же полюбил навсегда и бесповоротно. Он ходил в военной форме, носил ромб на петлицах гимнастерки, что в те годы соответствовало званию комбрига. Загорелый, перетянут широким командирским ремнем, с крупной звездой на пряжке, через правое плечо портупея, до блеска начищенные сапоги. Очень неожиданное пенсне на переносице. За долгие годы службы в армии я не видел ни одного командира, носившего пенсне. Очки носили многие, а военных в пенсне – не встречал.

Комбриг Петров был начальником Ташкентского военного пехотного училища имени В.И. Ленина, которое размещалось в здании бывшего кадетского корпуса недалеко от реки Салар, там, где начиналась Паркентская улица (кстати, теперь эта улица носит имя генерала Петрова). Ближайшей к училищу была 61-я средняя школа, в которой я учился, и в ней же учились дети многих командиров, работавших в училище. Среди этих ребят был Юра Петров, сын комбрига. Юра и привел меня однажды к себе домой, где я увидел его отца Ивана Ефимовича и мать Зою Павловну.

Юра был единственным сыном Петровых. Это был очень веселый и общительный мальчик. Худой и подвижный, он был заводилой многих озорных проделок одноклассников, но никогда не скатывался до хулиганства. Учился он легко, с друзьями был открыт, простодушен. Теперь Юры нет в живых. Будучи уже подполковником, он трагически погиб в 1948 году.

Много лет пролетело с той школьной поры, в больших исторических событиях довелось нам участвовать. Иван Ефимович Петров стал генералом армии, видным советским полководцем. Он командовал фронтами, удостоен звания Героя Советского Союза, многих высоких правительственных наград.

Бывали в его военной службе высокие взлеты и неожиданные падения. Какая-то роковая несправедливость шла по пятам за этим хорошим человеком долгие годы. Непонятных загадок в жизни Петрова было немало. Вот и на них надо поискать ответы.

На книжных полках – воспоминания замечательных советских полководцев: Г.К. Жукова, А.М. Василевского, К.К. Рокоссовского, И.X. Баграмяна и многих других. Иван Ефимович был их соратником, все они отзываются о нем очень тепло.

Москва, Ленинград, Севастополь, Одесса, Новороссийск, Керчь, Киев, Минск и Брестская крепость входят в замечательную семью городов-героев. Они – наша гордость и слава.

Хочу обратить внимание на то, что при защите Одессы, Севастополя, освобождении Керчи и Новороссийска, то есть четырех из десяти городов-героев, одним из руководителей боевых действий наших войск был генерал И.Е. Петров. Блестящая аттестация для полководца! Вот и об этом его искусстве я в меру моих сил и понимания попытаюсь написать. Не для того, чтобы похвастаться, а желая получить доверие читателей, скажу: в делах военных я кое-что смыслю – прошел всю войну, окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе и Высшие академические курсы Генерального штаба, много лет работал в Генштабе, командовал частями Советской Армии. Конечно, я не переоцениваю своих возможностей и не беру на себя смелость единолично судить о достоинствах и недостатках И.Е. Петрова как военачальника и об операциях, проведенных им в годы войны. Для таких ответственных суждений я использую документы, книги и рассказы крупных военных деятелей, современников Петрова, его начальников или равных по служебному положению и уровню оперативно-стратегической подготовки и мышления.

Иван Ефимович не успел написать мемуары. Он умер в 1958 году после длительной и тяжелой болезни. В последние годы жизни он писал воспоминания, но рукописей его мне не удалось обнаружить. Жена его, Зоя Павловна тоже умерла, не оставив никаких архивов.

Идут годы. Имя Ивана Ефимовича иногда появляется при упоминании советских военачальников и полководцев, по каким-либо торжественным случаям. А иногда и не попадает в такие «обоймы». А что будет дальше? Мы-то, кто знал при жизни, помним его. А будут ли вспоминать те, кто придет после нас? И очень важно – как вспоминать?

Эта книга – не биография Петрова и не мои мемуары, это – дань уважения человеку, которого я любил и который всю жизнь был мне примером, не зная об этом. Мне хочется пройти вместе с Петровым через многие этапы Великой Отечественной войны и ответить для самого себя, для его друзей, а может быть, и для истории на вопросы, возникавшие вокруг тех сложностей, недоговоренностей и, наоборот, наговоров, которые так отягчали жизнь Ивана Ефимовича Петрова.

Я собирал материалы для этой книги больше десяти лет, вспомнил, еще раз обдумал все свои встречи и беседы с Иваном Ефимовичем, прочитал не один десяток книг, в которых упоминается его имя, разыскал многих его друзей – боевых соратников в годы войны и сослуживцев в мирное время, записал их рассказы. Я стремился как можно чаще давать слово в книге этим очевидцам и собеседникам. И еще мне хотелось все рассказанное подкрепить документами.

В общем, это мозаика, сложенная мной из уже известных фактов, неизвестных эпизодов, документов и того, что называется личными наблюдениями и впечатлениями.

В книге будет много цитат, но я пользуюсь ими не как принято в научных трудах, для меня цитаты – такое же изобразительное средство, как в мозаике цветные плиточки.

Мозаика эта – я надеюсь – поможет воссоздать личность Петрова, а также наметить хотя бы контуры времени, эпохи, тех важнейших событий, которые из прапорщика царской армии сформировали (а порой мешали формированию) советского полководца, видного военного деятеля, горячего патриота, беззаветно служившего Родине.

Перед вами жизнь человека, свершившего много славных дел, но допускавшего и ошибки, попадавшего в поле зрения и власти людей благородных – и подлых, страдавшего от общенародных бед – и тех, что послала ему судьба персонально, пережившего радость наших общих побед – и одержанных им лично. Он любил жизнь и людей, и его любили тоже. Но кроме обычной любви, которую дарит жизнь каждому из нас, его еще любили многие тысячи солдат и офицеров, сыны всех республик нашей страны, и особенно среднеазиатских, где личность Петрова по сей день легендарна.

Ничто человеческое ему не было чуждо, но обладал он еще и такими качествами, которые отпущены немногим.

А я, как говорит латинское изречение, fed, quod potui, faciant meliora potentes – сделал, что мог, и пусть, кто может, сделает лучше.

В. Карпов

Полководец
В боях за Одессу
Июль 1941 года

Я познакомлю вас с Петровым в первые дни войны. Все, что было в его жизни до этого, вы узнаете из коротких отступлений в прошлое, которые я буду делать по мере надобности.

Хочу в самом же начале обратить внимание читателей на то, что во все периоды боевой деятельности и мирной жизни Ивана Ефимовича Петрова его окружали очень многие достойные люди, происходили важные события, полные не меньшего драматизма, чем те, в которых участвовал Иван Ефимович. Я порой опускаю очень напряженные схватки на соседних участках обороны или не описываю подвиги теперь широко известных героев. Поступаю так не потому, что мне об этом неведомо, и не потому, что намереваюсь заслонить Петровым других. Нет и нет! Постоянное присутствие Петрова на первом плане объясняется только тем, что книга эта – о нем, в поле моего зрения – события, в которых участвовал он. Я не пишу о всей героической эпопее обороны Одессы, Севастополя, Кавказа, задача моя гораздо скромнее и ужé, а именно – воссоздать те эпизоды больших сражений, в которых участвовал и проявлял себя как личность генерал Петров.

Итак, ранним июльским утром пассажирский поезд приближался к Одессе. Светило солнце, навстречу поезду в голубом небе летели легкие белые облака. И совсем некстати для этого теплого солнечного утра гремел впереди какой-то непонятный гром. Бывает, конечно, грибной дождь, который идет и при солнышке, но это слышались не раскаты летней грозы – впереди бомбили Одессу. Поезд приближался к станции медленно, будто крадучись: железнодорожные пути могли быть разрушены.

Пассажиры, высовываясь из окон, вглядывались вперед. Когда стали видны поднимающиеся к небу шлейфы черного дыма и слышен гул самолетов, поезд остановился; самолетам, бомбившим город, ничего не стоило сделать вираж и сбросить свой смертоносный груз и на поезд.

В этом поезде среди других пассажиров ехал генерал-майор Иван Ефимович Петров. Некоторое время назад, еще до начала войны, его вызвали в Москву из Среднеазиатского военного округа, и он получил назначение в Одесский военный округ.

Петров носил на гимнастерке редкие для тех дней три ордена Красного Знамени (один общесоюзный, два других – Туркменской и Бухарской республик) и медаль «20 лет РККА». В дни назначения в Одессу ему сорок пять лет. Был он худощавый, среднего роста, загорелый, мягкие, чуть рыжеватые волосы расчесаны на пробор, портупеи через оба плеча, на кавалерийский манер, и при такой типичной командирской внешности – какой-то не строгий, а очень добрый, докторский взгляд из-за стеклышек пенсне.

Бомбежка утихла. Поезд медленно подошел к платформе вокзала. На перроне не было ни души. Еще дымилось несколько пробоин в здании вокзала, валялись обломки стен, кирпича, штукатурки, битое стекло. Никто не вышел навстречу поезду. Пассажиры быстро выбрались из вагонов, опасаясь, что бомбардировщики могут вернуться и продолжить бомбежку. Нагруженные чемоданами и узлами люди торопливо расходились по улицам города.

Генерал Петров в сопровождении двух военных, с которыми он познакомился в дороге, остановился на перроне и стал оглядывать повреждения, причиненные зданию.

– Где же дежурный? Где обслуживающий персонал вокзала? – спросил он, обращаясь к своим спутникам. – Не может быть, чтобы все они погибли.

Разыскали дежурного. Он был растерян, красную фуражку почему-то держал в руке, на расспросы генерала отвечал невпопад. Петров попросил найти начальника вокзала и, когда тот пришел, сказал ему:

– Бомбежка кончилась, жизнь продолжается. Именно в такое напряженное время должен работать телеграф, должно работать справочное бюро, надо объявить по радио людям, меняется ли расписание отправления и прибытия поездов, сказать что делать, успокоить их. В общем, ваш персонал именно в таких трудных и сложных обстоятельствах должен быть на месте, а не разбегаться.

Это был не начальственный разнос, а простой человеческий разговор. Иван Ефимович, сам никогда не терявшийся в сложной обстановке, как бы делился своей выдержкой, своей способностью думать и действовать спокойно.

Петров оставался еще некоторое время на перроне и, только убедившись, что работники вокзала начали выполнять его советы и все теперь сделают и без него, вышел в город.

Жители высыпали на улицы. Отовсюду слышался громкий говор – обсуждали бомбежку. Одесситы вообще народ энергичный, подвижный, они возбужденно говорили о происшедшем, бурно жестикулируя, рассказывали о том, кто что видел, с радостью сообщали, как несколько фашистских бомбардировщиков задымились, загорелись и упали где-то на окраине Одессы. Оказалось, что разрушений причинено не так уж много. Особенно сильно бомбили вокзал и железнодорожные пути.

iknigi.net

Книга: Борис Полевой. Полководец

Олег ОрловПолководецПовесть о Суворове — Лицей, (формат: 70x100/16, 176 стр.) Подробнее...1995110бумажная книга
Владимир ТарасовПолководец«Полководец» – первая художественная книга Владимира Тарасова, одного из самых популярных российских бизнес-тренеров, разработчика оригинальных методик подготовки менеджеров, автора бестселлеров… — Добрая книга (аудио), (формат: 70x100/16, 176 стр.) аудиокнига можно скачать Подробнее...2004299аудиокнига
Гергий МаксимовПолководецРоман Г. Максимова "Полководец" посвящен Михаилу Васильевичу Фрунзе. Но это не роман-биография, вернее всего его можно назвать романом военным. Первая книга "Полководца" повествует о едва ли не самом… — Советская Россия, (формат: 84x108/32, 448 стр.) Подробнее...1968330бумажная книга
Владимир КарповПолководецБесспорны талант, высокое мастерство и профессионализм писателя Владимира Васильевича Карпова. В 1986 году за повесть «Полководец» В. В. Карпов был удостоен Государственной премии СССР. Повесть стала… — ВЕЧЕ, (формат: 70x100/16, 176 стр.) электронная книга Подробнее...1984199электронная книга
Карпов Владимир ВасильевичПолководец672 стр Бесспорны талант, высокое мастерство и профессионализм писателя Владимира Васильевича Карпова. В 1986 году за повесть Полководец В. В. Карпов был удостоен Государственной премии СССР. Повесть… — ВЕЧЕ, (формат: 70x100/16, 176 стр.) Подробнее...2011137бумажная книга
Борис ПолевойПолководецКнига рассказывает о выдающемся советском полководце, активном участнике гражданской и Великой Отечественной войн Маршале Советского Союза Иване Степановиче Коневе — Детская литература, (формат: 60x84/16, 110 стр.) Военная библиотека школьника Подробнее...1982200бумажная книга
Тарасов ВладимирПолководец"Этот рассказ-воспоминание я написал к 27 ноября 1971 года как подарок ко Дню рождения моей жены Хелле. Теперь, смахнув с него пыль времен, и с согласия его хозяйки, предлагаю его читателю, изменив… — Добрая книга, (формат: 60x84/16, 110 стр.) Книги Владимира Тарасова Подробнее...2015405бумажная книга
Тарасов Владимир КонстантиновичПолководецВладимир Константинович Тарасов - организатор и руководитель Таллиннской школы менеджеров, первой школы бизнеса на территории бывшего СССР, автор оригинальных бизнес-курсов и тренингов "Техника… — Добрая книга, (формат: 60x84/16, 110 стр.) Книги В.К. Тарасова Подробнее...2008682бумажная книга
Тарасов Владимир КонстантиновичПолководец"Этот рассказ-воспоминание я написал к 27 ноября 1971 года как подарок ко Дню рождения моей жены Хелле. Теперь, смахнув с него пыль времен, и с согласия его хозяйки, предлагаю его читателю, изменив… — Добрая книга, (формат: 60x84/16, 110 стр.) Подробнее...2017682бумажная книга
Борис ПолевойПолководецЭта книга рассказывает о выдающемся советском полководце, Маршале Советского Союза Иване Степановиче Коневе — активном участнике гражданской, герое Великой Отечественной войн. В годы борьбы с… — Государственное издательство политической литературы, (формат: 70x108/32, 128 стр.) Герои Советской Родины Подробнее...197480бумажная книга
Владимир КарповПолководецКнига известного писателя Владимира Карпова рассказывает об одном из замечательных полководцев, генерале армии Иване Ефимовиче Петрове, руководителе обороны Одессы и Севастополя, командующем… — Вече, (формат: 84x108/32, 688 стр.) Подробнее...1994150бумажная книга
Владимир КарповПолководецВ повести известного советского писателя В. В. Карпова, удостоенной Государственной премии СССР, ярко раскрыт образ Героя Советского Союза генерала армии И. Е. Петрова - талантливого военачальника… — Воениздат, (формат: 60x90/16, 592 стр.) Подробнее...1989120бумажная книга
Владимир КарповПолководецКнига известного советского писателя рассказывает об одном из замечательных советских полководцев, генерале армии Иване Ефимовиче Петрове, руководителе обороныОдессы и Севастополя, командующем… — Советский писатель. Москва, (формат: 70x100/16, 528 стр.) Подробнее...1985140бумажная книга
Владимир КарповПолководецВ повести широко и масштабно раскрыт образ Героя Советского Союза генерала армии Ивана Ефимовича Петрова - талантливого военачальника, разносторонне одаренного, обаятельного и бесстрашного человека… — Воениздат, (формат: 60x90/16, 512 стр.) Подробнее...1985100бумажная книга
Владимир КарповПолководецВ повести широко и масштабно раскрыт образ Героя Советского Союза генерала армии Ивана Ефимовича Петрова - талантливого военачальника, разносторонне одаренного, обаятельного и бесстрашного человека… — Воениздат, (формат: 60x90/16, 512 стр.) Подробнее...1989120бумажная книга

dic.academic.ru

Книга Прирожденный полководец читать онлайн Гордон Диксон

Гордон Диксон. Прирожденный полководец

Дорсай - 7

 

ПЕРЕЧЕНЬ ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦ

 

ДОНАЛ ГРИМ с Дорсая. Его удивительная судьба заключалась в том, чтобы оказаться лицом к лицу с самим собой.

УИЛЬЯМ с Сеты. То, что составляло его величие, одновременно сделало его угрозой всему живущему.

АНЕА МАРЛЕВАНА, избранная из Культиса. Ей суждено было стать тигрицей для целей человеколюбия.

ХЕНДРИК ГАЛТ, маршал Фриленда. Известный во всей Галактике, он явился к юному выскочке за советом.

АР‑ДЕЛЛ МОНТОР с Нептуна. Заключив договор с дьяволом, он увидел спасительный пункт договора в бутылке.

ЛИ. Он сделал себя верным последователем истинного лидера.

 

МОМЕНТЫ ИСТИНЫ ПОКРОВИТЕЛЯ ГАЛАКТИКИ

 

Донал Грим родился на Дорсае, маленькой планете, главным предметом экспорта которой были хорошо обученные и бесстрашные солдаты‑наемники. Ко дню совершеннолетия он был готов пуститься в путь к иным мирам и там создать себе имя. Но он задержался на мгновение, раздумывая над необычной, почти сверхъестественной силой, которая вела его к неизвестной судьбе.

Через шесть лет отчаянных подвигов Донал вновь ощутил эту неподдающуюся объяснению силу.

Но его время прошло. Великие миры обширной Галактики вели свою планетарную политику и теперь лагеря для военных были на краю фантастической и окончательной расплаты. И внезапно Донал узнал свою судьбу. Ибо он был среди звезд единственным человеком, который мог остановить механизм самоубийственной судьбы. Но чтобы сделать это, он должен был преодолеть невероятное и победить непобедимое.

 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

 

КАДЕТ

 

Юноша был странным. Он хорошо знал это. Много раз слышал он, как старшие – мать, отец, дядя, офицеры в Академии – говорили это друг другу, многозначительно покачивая головами. Он привык к этому за короткие восемнадцать лет своей жизни. Теперь, уединившись и миновав пустые взлетные поля в долгих желтоватых сумерках, перед ожидавшим его торжеством по случаю окончания Академии, перед возвращением домой, он вынужден был признать собственную странность – и не только в глазах других, но и в собственном мнении.

«Странный парень, – услышал он однажды, как начальник Академии говорил преподавателю математики, – никогда не знаешь, чего от него ждать».

Возвращаясь домой, где его ждала семья, он по‑прежнему не знал пути, который выберет. Они, наверное, наполовину убеждены в том, что он выберет отказ от Ухода. Почему? Он никогда не давал им повода для сомнений. Он был дорсайцем с планеты Дорсай, его мать была из семьи Кенвик, а отец – Грим.

Обе эти фамилии так стары, что их происхождение терялось в предыстории материнской планеты. Храбрость его была несомненной, слово верным. Он лучше всех занимался в своем классе. Каждая капля его крови, каждая кость были наследием долгой линии профессиональных военных. Ни разу пятно бесчестия не касалось их семьи и ни один член ее не совершал поступка, из‑за которого пришлось бы стыдиться. И тем не менее они очень сомневались.

Он подошел к ограде, окружавшей спортивную площадку с прыжковыми ямами и облокотился на нее: плащ кадета старшего курса свисал с его плеч.

В чем же проявляется эта странность – вот над чем размышлял он в ярком свете садящегося солнца. В чем его отличие от других?

Он попытался посмотреть на себя со стороны. Стройный юноша восемнадцати лет, высокий, но совсем не гигант по дорсайским стандартам, сильный, но средней силы по дорсайским стандартам. Его лицо было лицом его отца, резким и костлявым, с прямым носом, но без отцовской массивности в костях. Цвет его кожи был смуглым, как и у всех дорсайцев, волосы прямые и черные. Только глаза неопределенного цвета, оттенки которого менялись от серого к зеленому, от зеленого к голубому, отличали его от других членов семьи.

knijky.ru

Читать онлайн книгу Полководец - Борис Полевой бесплатно. 1-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Назад к карточке книги

Полевой БорисПолководец

Борис Николаевич ПОЛЕВОЙ

Полководец

Биографическая повесть

Повесть известного советского писателя Бориса Полевого

(1908 – 1981) воскрешает яркие страницы жизни выдающегося

советского полководца. Маршала Советского Союза Ивана

Степановича Конева. Активный участник гражданской, герой

Великой Отечественной войны, талантливый командующий ряда

фронтов – таким предстает перед читателями маршал Конев.

Автор не ставил перед собой задачи в небольшой повести

широко осветить все стороны жизни и деятельности И. С. Конева,

но личные наблюдения, фронтовые заметки, встречи и беседы в

мирные послевоенные годы – все это помогло Б. Н. Полевому

создать запоминающийся образ видного советского полководца.

________________________________________________________________

СОДЕРЖАНИЕ:

Несколько слов к читателям

Интервью на пражской площади

Давняя задумка

Детство маршала

Боевое крещение

Военком города Никольска

На фронт, на фронт!

Бронепоезд "Грозный"

Слушая Ленина

На новые пути

Полководец начинается в полку

Двое суток

Тяжело в учении, легко в бою

Командующий за артиллериста

Командующий фронтом

Свидание под Харьковом

Полководческий почерк

На самом острие

Сталинград на Днепре

Инцидент на дороге

Артиллерийское наступление

Любимый "конек" маршала Конева

Клещи

Мешки

Свидание с Сикстинской мадонной

У стен Берлина

Вечный источник бодрости

Постскриптум

________________________________________________________________

НЕСКОЛЬКО СЛОВ К ЧИТАТЕЛЯМ

Светлой памяти

Ивана Степановича Конева

Автор

В дни войны я был военным корреспондентом газеты "Правда". Большая часть моей корреспондентской службы прошла на фронтах, которыми командовал один из выдающихся советских полководцев – Иван Степанович Конев. Мудрый и отзывчивый человек, понимавший значение печати, он по мере возможности оказывал нам, журналистам, всяческую помощь.

Все четыре военных года я вел дневники. Записывал беседы с героями фронта и тыла, стараясь по свежим следам событий хотя бы коротко запечатлеть на бумаге увиденное. Естественно, что в моих дневниках осталось немало заметок о встречах и беседах с нашим командующим, о проведенных им операциях, о его замыслах и свершениях, записей, сделанных на длинном боевом пути от моих родных верхневолжских мест до Берлина и Праги.

Еще на фронте родилась у меня мысль написать очерк об Иване Степановиче, жизнь и деятельность которого казались мне интересными и значительными. Он решительно отказался помогать мне в этом, однако пообещал: "Вот возьмем Берлин, тогда другое дело, тогда я и моя память к вашим услугам".

Был взят Берлин, освобождена Прага, и я напомнил маршалу его обещание. Мы подолгу беседовали с ним о только что отшумевшей, войне, о событиях, давно и недавно минувших. А много лет спустя мы оказались в одном подмосковном санатории и, так как в течение месяца Иван Степанович был в состоянии вынужденного санаторного безделья, я смог освежить в памяти старые записи и узнать подробности жизненного пути этого во всех отношениях выдающегося человека. Так родилась книга "Полководец", которую я назвал биографической повестью.

Буду рад, если эта моя скромная работа позволит читателям, и в особенности молодым людям, для которых Великая Отечественная война уже история, представить себе колоритную фигуру одного из видных советских полководцев – Ивана Степановича Конева, пожалуй, самого интересного человека из всех, с какими когда-либо сводила меня репортерская судьба.

ИНТЕРВЬЮ НА ПРАЖСКОЙ ПЛОЩАДИ

Это случилось в Праге весной 1945 года. В парке у подножия Града буйно цвела черемуха. Нежная зелень лип обрамляла улицы, площади. Баррикады – эти свидетельства вооруженного антигитлеровского восстания, которое, ожидая Красную Армию, подняли пражане, были уже разобраны, воронки на мостовых засыпаны, бумажные полоски с оконных стекол смыты. Но на темных стенах старинных зданий еще белели следы осколков и пуль, а на тротуарах не завяли цветы, которые жители клали на те места, где в недавнем сражении погиб советский солдат или пражский повстанец.

В тот день в торжественной обстановке в присутствии тысяч людей благодарная столица Чехословацкой Республики присваивала Маршалу Советского Союза Ивану Степановичу Коневу звание почетного гражданина Праги.

По давнему обычаю, в честь этого события на стене ратуши полагалось прикрепить бронзовую доску. Ратуша на Староместской площади была разрушена, ее сожгли эсэсовцы во время уличных боев. Черные руины еще источали запах гари. Но на левом крыле руин сохранился кусок стены. Вот к нему-то и привинтили доску, до поры до времени завесив ее полотном.

Торжественный акт вылился во внушительную радостную демонстрацию благодарности Красной Армии, советскому народу. В толпе на площади находилось много иностранных, главным образом западных, корреспондентов. Плотным кольцом обступили они маршала. Пресс-конференция планом торжеств не была предусмотрена. Но Иван Степанович Конев согласился побеседовать с журналистами.

Со стороны наших западных коллег посыпались странные вопросы:

– Господин маршал, правда ли, что вы были кадровым офицером старой русской армии?

– Вы участвовали в известном прорыве генерала Брусилова? В каком звании? Чем вы тогда командовали?

– В каком царском военном училище вы получили специальное образование?

– Кем был ваш отец? Как велики были его поместья?

И наконец:

– Чем вы, господин маршал, объясняете столь убедительные успехи ваших войск, в особенности в последний год войны?

Мы, советские военные корреспонденты, оказавшиеся участниками стихийно возникшей пресс-конференции, знали подоплеку этих весьма странных и даже нелепых на первый взгляд вопросов. Несмотря на то что биографии наших полководцев были известны, на Западе появилась легенда, что наиболее выдающиеся из них, столь убедительно доказавшие превосходство над гитлеровским генералитетом рейхсверовской школы, считавшимся лучшим на Западе, будто бы получили образование в царских академиях, что сами они выходцы из привилегированных классов, чуть ли не аристократического происхождения.

И вот теперь мы с интересом смотрели на маршала. Как он ответит? Рассердится? Высмеет? Пошлет ко всем чертям? Мне доводилось наблюдать его круглое, истинно русское лицо в минуты интенсивного артиллерийского обстрела. Оно всегда оставалось спокойным. Спокойным было оно и сейчас. И только где-то в его голубых глазах угадывалась усмешка.

– Позвольте мне, господа, ответить на все ваши вопросы сразу. Боюсь, что я вас разочарую. Я сын бедного крестьянина и принадлежу к тому поколению русских людей, которые встретили Октябрьскую революцию в свои молодые годы и навсегда связали с ней свою судьбу. Военное образование у меня наше, советское, а следовательно, неплохое. Успехи фронтов, которыми мне посчастливилось командовать, неотделимы от общих успехов Красной Армии. А эти ее успехи я объясняю, в свою очередь, тем, что мы, советские люди, идя через нечеловеческие испытания и трудности, познали ни с чем не сравнимое счастье бороться за дело Ленина, беззаветно служить социалистической Родине и Коммунистической партии... Мы, советские труженики в солдатских шинелях, всеми своими помыслами связаны со своим народом, живем его жизнью, боремся за наши идеи. – Маршал помолчал, давая возможность журналистам записать его слова, – необычная пресс-конференция шла по всем правилам, – а в заключение сказал: – В этом наша сила. Была. Есть. И будет.

Пока журналисты заканчивали записи, маршал оказался в открытой машине рядом со своим боевым другом, генералом чехословацкой армии Людвиком Свободой, являвшимся тогда министром Национальной обороны республики. Сопровождаемая дружными приветственными криками, машина осторожно двинулась, пролагая путь сквозь расступающиеся толпы.

Мне показалось, что наши западные коллеги остались тогда недовольны краткостью ответов маршала. Но мы, советские репортеры, и в особенности военные корреспонденты, по достоинству оценили искренность и точность этих ответов.

Действительно, жизнь Конева, удивительная по своей насыщенности событиями и делами необыкновенными, в то же время типична для человека, вышедшего из самой гущи своего народа, воспитанного партией, поднятого ею на вершины руководящей деятельности. Неразрывно в течение многих десятилетий связанная с Советской Армией, она, эта его жизнь, в какой-то степени является и биографией Советских Вооруженных Сил, отражает их становление, развитие и торжество.

ДАВНЯЯ ЗАДУМКА

В тот день, передав в Москву по военному телеграфу корреспонденцию о том, что произошло на Староместской площади, я долго не мог уснуть. Из ликующей Праги, еще переживающей радость своего освобождения, память переносила меня в трагический 1941 год, в родные верхневолжские края, в маленькую избу утопавшей в сугробах деревушки, в которой размещался в те дни штаб командующего Калининским фронтом генерал-полковника И. С. Конева.

Только что завершилось освобождение моего родного города Калинина, и я, имея задание взять у командующего статью о проведенной операции, вернулся в штаб фронта.

Я знал, что все эти дни командующий в штабной деревне не появлялся. Он находился в войсках. Вместе с ним были связисты, давая ему возможность оттуда, с наблюдательных пунктов армий и дивизий, координировать действия войск и направлять ход наступления. Знал я и о том, что в эти дни вряд ли ему удалось хоть раз выспаться. Знал, и потому мало у меня было веры в то, что получу от него статью, да еще в послезавтрашний номер, как предписывало редакционное задание.

Но мне повезло: помог член Военного совета корпусной комиссар Д. С. Леонов. Свидание с маршалом было назначено... на 4 часа утра.

– Может быть, сделать предварительную заготовку, проект статьи, чтобы... Ну, чтобы не отрывать у командующего много времени, – предложил я.

– Никаких проектов и заготовок, если не хотите, чтобы он выставил вас вон, – предупредил член Военного совета. – С одним из ваших коллег, пожелавшим таким образом "облегчить" труд автора, такое уже случилось. От вас требуется только приготовить бумагу и очинить карандаш – диктовать будет. Он, между прочим, хорошо диктует...

И вот теперь в городе, отстоящем бесконечно далеко от той верхневолжской деревни, я вспоминал, как диктовалась эта статья, посвященная разгрому нацистских дивизий на правом фланге нашего грандиозного зимнего наступления. Мягко ступая в фетровых бурках по скрипучим половицам, генерал четко и точно выстраивал слова скупой, лаконичной статьи. Иногда останавливался, чтобы поискать наиболее выразительный синоним, но сердито пресекал любую попытку помочь ему, подсказать готовую фразу. Стараясь облечь мысль в самые скупые слова, он резко отстранял красочные эпитеты, превосходные степени и восклицательные знаки.

И в то же время в сухом языке статьи, похожем на язык боевого донесения, несомненно была своя образность. Рисуя картину наступления фронта, командующий зримо показывал, как дивизии армий генерала Юшкевича с юго-востока и генерала Масленникова с северо-запада во встречном движении взяли город Калинин в клещи, как эти клещи, укрепляемые новыми вводимыми в бой частями, к 15 декабря почти сомкнулись.

– "Мы, по существу, выдавили дивизии противника из города..." продиктовал генерал, но тут же спохватился: – Нет-нет, вычеркнуть "выдавили", несерьезно. Пишите так: "К концу 15 декабря кольцо войск вокруг Калинина почти сомкнулось, враг почувствовал угрозу окружения и начал в панике бежать, бросая орудия, боевую технику..." Написали? Так...

Задумывается. Потом, как нечто уже выношенное, проверенное на практике, добавляет:

– "Борьба за Калинин еще раз подтверждает боязнь немцев окружения: при первой серьезной угрозе окружения они начинают панически метаться и беспорядочно бежать. Отсюда мы можем сделать вывод, что смелые действия наших войск по флангам и тылам противника должны повсеместно применяться как весьма эффективный способ истребления живой силы".

– Это интересная мысль. И очень полезная. Может быть, стоит ее развить, сказать об этом поподробнее?

– Теоретизировать будем после войны, – обрывает он. – Записывайте концовку: "После двухмесячного перерыва советский флаг снова развевается над старым русским городом Калинином. Наши войска продолжают преследовать отступающего противника..." Успеваете записывать?

– Товарищ командующий, такая победа! Может быть, в конце что-нибудь поярче, позвучнее?

– Наоборот, необходимо только спокойствие. Спокойствие и уверенность.

Пока перепечатывали статью, Иван Степанович говорил по телефону с командармами, выслушивал доклады офицеров оперативной службы, на основе донесений сам наносил на свою карту все новое, что происходило на фронте, – словом, продолжал работать. Я сидел возле печки-времянки и смотрел, как веселый огонь с жадностью пожирает сухие сосновые поленца и как искры гуляют по покрасневшей трубе, смотрел и раздумывал о только что одержанной войсками фронта победе в моем родном Калинине – первом областном городе, вырванном у врага в этом грозном наступлении. И еще думал о нашем командующем, в сущности еще довольно молодом человеке, так умело руководившем огромной массой войск. Всего 44 года! И такой опыт!..

– Красивая штука – огонь, – раздался у меня за спиной голос Конева. Недаром ему в древности поклонялись. Я в первую мировую войну фейерверкером служил в орудийном расчете. Не было у нас больше радости, чем погреться у костра... Максим Горький, говорят, костры жечь любил. Это верно? Даже в пепельницах зажигал. Так?

Командующий присел на корточки, стал железным прутом шуровать в печи уголь. Лицо его как бы размягчилось, голубые глаза смотрели задумчиво. Вот тут-то я и решил изложить ему только что пришедшую в голову идею.

– В связи с освобождением Калинина мне захотелось написать очерк о вас. Поможете?

Командующий резко встал. Лицо снова стало твердым.

– Чепуха. Великие подвиги, о которых надо писать, совершают люди, сами идущие в атаку. А вы – очерк о Коневе! Кому он, этот очерк, сейчас нужен? О генералах, товарищ батальонный комиссар, уместно будет писать после войны, когда Красная Армия Берлин возьмет. Не раньше. – Посмотрел на карту Европы, висевшую на стене. – А Берлин, вон он еще где. До Берлина нам с вами далековато.

– Ну, а после того, как... возьмем Берлин?

– Тогда пожалуйста, – скупо улыбнулся командующий. – Тогда и беритесь за нашего брата. Тогда я к вашим услугам, если, конечно, к той поре мы с вами живы останемся.

И вот теперь в Праге вспомнился мне этот давний разговор. Тут, в столице Чехословакии, Конев красиво дописал страницы Своей богатой боевой биографии. Не пришло ли время напомнить ему данное им когда-то обещание?

ДЕТСТВО МАРШАЛА

Штаб маршала Конева в финале войны и в первые послевоенные дни находился в Южной Саксонии, в каком-то замке, вписанном в яркую весеннюю зелень старого парка. Отделы штаба разместились в комнатах, обитых старинным шелком, и офицеры работали, сидя на золоченых стульях с гнутыми ножками. Сам командующий со свойственной ему солдатской неприхотливостью обосновался в маленьком домике садовника, где ничего помпезного, конечно, не было.

Тут я и застал его на веранде. За чаем. В первый раз за годы знакомства увидел я нашего командующего в домашней одежде, в тапочках. И, удивленный его новым обликом, по-видимому, не сумел этого скрыть.

– Что, непохож на себя? – усмехнулся он. – Да, и наш брат не всегда на все пуговицы застегивается. Садитесь, попьем чайку. Самое российское занятие. В детстве бывала самая большая радость в семье, когда на столе поет самовар. Я ведь и сейчас самовар люблю. Только вот затерялся где-то мой при переездах. Вам как, покрепче? С сахаром?

Я напомнил о его обещании. Конев снова усмехнулся:

– А вы памятливы. Ну что ж, как в народе говорят: не дал слова крепись, дал – держись. От своего обещания не отступают.

– Тем более, что теперь рассказать вашу биографию нужно уже и из политических соображений, – сказал я, вспоминая о вчерашней пресс-конференции. – А то вон какие вопросы задавали вам иностранные корреспонденты в Праге.

– И это верно. Смешные, однако, и не простые вопросы. Уж очень им всем не хочется признавать, что хваленых немецких генералов опрокинули и разбили в войне рабочие и крестьяне... Бумага у вас есть? Сегодня я себе выходной сделал. Первый выходной с начала войны.

И тем же твердым голосом, каким четыре с половиной года назад диктовал свою статью в занесенной снегом избушке, он начал:

– "Родился я в деревне Лодейно* на Вологодчине 28 декабря 1897 года в семье крестьянина-бедняка. Деревня наша была большая, лежала на большаке, ведущем из Котельнича в город Великий Устюг. По этому большаку непрерывно в оба конца, в особенности зимой, ходили длинные обозы с хлебом в глубь страны и с водкой для всех казенок в обратную сторону. Вот этот оживленный тракт в значительной степени и определял жизнь нашей деревни..."

_______________

* Ныне Подосиновского района, Кировской области.

Он диктовал четко, страницу за страницей. И, поражаясь его памятливости, я легко рисовал себе картины того уже далекого прошлого. Дореволюционная вологодская деревня, высокие дома с подклетьями, рубленные из толстенных бревен. Колодезные журавли. Корыта для пойки лошадей и коновязи чуть ли не под каждым окном. Это для проезжавших подводчиков, останавливавшихся на ночлег или постой. И леса – густые, вековечные вологодские леса, где в ту пору только еще начинали по-настоящему стучать топоры.

Матери Иван Конев не помнил. Она умерла при родах. И рос он на попечении сестры отца, тетки Клавдии, пожертвовавшей своей личной жизнью для воспитания племянника и младшего брата, тоже сироты, Григория. Этот дядюшка Григорий и по годам и по повадкам мало отличался от племянника: вместе играли, вместе ходили по грибы, ягоды, вместе ловили пескарей в речушке Пушма, вместе "откалывали" разные озорные штуки. Однажды Григорий пообещал Ивану научить его летать. Он спустил племянника на полотенце из окна. Избы в тех краях высокие, и Иван завис "между небом и землей", а когда полотенце вырвалось из рук дядюшки, упал и довольно сильно ушибся. Впрочем, отцу было сказано, что синяки и царапины получил, выгоняя из огорода чужого козла.

С шести лет Иван приучился помогать по хозяйству. В страдную пору, когда все взрослые уходили на сенокос или на полевые работы, его оставляли домовничать, снабдив краюхой хлеба, кринкой молока и наказав караулить дом. Он мел полы, присматривал за курами, кормил их, носил свиньям пойло...

Дом Коневых, как говорят на Вологодчине, стоял на юру, на бойком месте. В нем постоянно останавливались подводчики. Иногда в горнице размещали приказчиков, приезжавших от лесоторговцев. Ивану приходилось ставить для них самовар, бегать в лавочку за баранками, за махоркой, выполнять мелкие поручения. Приказчики эти – народ бывалый, много видавший, любящий побаловаться водочкой, а под хмельком и развязать языки. Мальчик с интересом прислушивался к их беседам, рассказам, побасенкам и, вероятно, поэтому всегда казался старше своих лет.

Подростком взялся Иван и за настоящую работу, стал помогать отцу вывозить с лесосек бревна. Зимний лесоповал – нелегкое мужское дело. Огромные сосны надо подрубить, спилить, свалить в нужную сторону, ошкурить, поднять на сани и отвезти к речке Пушма...

– Работа, конечно, не для мальчика, – говорю я.

– Не для мальчика, что верно, то верно, – подтверждает маршал. Однако работа научила нас многому. Так, благодаря колу и ваге, которыми мы поднимали и перехватывали бревна, – улыбается он, – я понял, что такое рычаг первого рода, задолго до того, как узнал о нем в школе на уроке физики.

С большой теплотой вспоминает маршал сельскую трехклассную школу, куда он пошел вместе со своим дядюшкой Григорием, будучи на год моложе остальных своих однокашников. Преподавал там немолодой уже учитель. Он любил детей, понимал их, имел подход к каждому. Человек был, по-видимому, незаурядный. На уроках умел увлечь весь класс. Особенно преуспевал Иван в чтении. После первого класса соседи уже заставляли его читать письма, а то и старые газеты, которые завозил в глушь из города какой-нибудь подводчик.

В эти годы Иван привязался к сельскому кузнецу Артамонову. Его все в деревне – и взрослые и дети – звали Алешей. Был он ярославским рабочим с фабрики Корзинкина. За неблагонадежность полиция выслала его из города, как говорится, по месту жительства, в деревню Лодейно, и он стал соседом Коневых. В свободные часы Иван постоянно торчал в кузнице. Смотрел, как Алеша кует лошадей, ошиновывает колеса, наблюдал, как под точными ударами молотка раскаленное до вишневого цвета железо приобретает форму подковы или какого-нибудь нехитрого, нужного в хозяйстве инструмента. Иногда кузнец разрешал любопытствующему мальцу покрутить колесо мехов, подержать оправку, а когда наступал перекур, рассказывал всякую бывальщину. Особенно любил Иван его рассказы из русской истории – о князе Игоре, о боевых походах Ивана Грозного, о Петре Великом, которым сельский кузнец особенно восхищался не только за его полководческие качества, но прежде всего за мастерство в ремеслах.

Был у Коневых еще сосед – тоже Алексей, старый уже человек. Односельчане прозвали его Алешка-турка. Прозвали так потому, что отслужил он двадцать пять лет в царской армии и участвовал в войне с Турцией. Сидя на завалинке, Алешка-турка любил рассказывать ребятам о событиях этой нелегкой войны, о боях у Плевны и на Шипке. И особенно нравился им добродушный рассказ о том, как во время наступления, желая сократить путь, он, перелезая забор, повис на колу, зацепившись за него ремнем ранца, да так и провисел до конца боя, за что не понявшее добрых намерений солдата начальство пропустило его потом сквозь строй под шомполами.

– Ничего не попишешь, провинился – терпи, – с пониманием говорил старый ветеран, любивший пословицы и афоризмы.

Иногда в праздники, потолкавшись возле казенки и слегка охмелев, ветеран надевал старую солдатскую гимнастерку, нацеплял медаль, на голову напяливал изъеденную молью папаху и диким голосом начинал выкрикивать:

– Стройсь... Равняйсь... Кругом марш... Курицыны дети!..

Было в этом старом чудаке что-то такое, за что любили его мальчишки, что потом заставляло их выискивать в библиотечке учителя, помещавшейся в посудном шкафу, книжки о минувших войнах русского народа. Эти книги стали постоянными друзьями Ивана Конева.

Учитель, друживший с ребятами, поощрял в них страсть к чтению. Книги крохотной школьной и его личной библиотечек всегда были в ходу. К Ивану учитель благоволил и иногда доверял ему, второкласснику, заниматься с "перваками".

Приходскую школу Иван Конев закончил с похвальным листом, и к листу этому учитель приложил от себя книжечку Гоголя "Ревизор" с очень лестной надписью: "За выдающиеся успехи и примерное поведение".

– Учись, учись дальше, Ваня, – напутствовал он своего ученика. Наберешься знаний, окрепнешь умом, хорошо послужишь отечеству и ближним своим. – И, склонный пофилософствовать, учитель добавил: – Что может быть лучше, чем послужить отечеству и отдать живот свой за други своя?

Почти в ту же пору получил Иван и первый политический урок. Дядя его по матери, грамотный крестьянин Маргасов, книгочей, снабжавший племянника книгами русских классиков, однажды то ли по ошибке, то ли нарочно дал мальчику почитать брошюрку о революции 1905 года. Понял ли до конца тринадцатилетний крестьянский мальчик суть брошюры или нет, трудно сказать, но некоторые выводы определенно сделал.

На стене в избе висела лубочная карта мира. На ней по территориям разных стран были соответственно размещены фигуры царей, королей и президентов. У двух августейших особ на лубочной карте – у японского микадо и русского царя – Иван выколол глаза.

Тут, как на грех, в гости нагрянул старший брат отца – урядник, крикун и службист из унтер-офицеров. Увидев расправу, учиненную над двумя августейшими особами, он сейчас же принялся рыться в книжках. Отыскав брошюру о 1905 годе, заорал:

– Чья? Кто читает?

Иван ответил простодушно:

– Я.

– Ах, ты! – Дядя ударил племянника брошюрой по лицу. – Степан, видишь, куда твой косит? – сказал он брату. – Я эту книжку у вас изымаю. Если твой щенок еще за что-нибудь такое возьмется, узнаю – обоих посажу. Понял?..

Осенью возник вопрос о продолжении учебы. Ближайшее земское училище было в селе Пушма, в десяти верстах от деревни Лодейно. Десять верст пешком отмахать зимой туда и обратно – не шутка. Но тяга к учению была сильная, и Иван ходил, пока его не устроили в приюте, открытом при училище. Учителем в нем был либерал, толстовец, человек с широким кругозором, любитель литературы. Иван окончил училище с похвальным листом.

– Сейчас вот вспоминаю моих учителей, и сельского кузнеца, и ветерана Алешку-турка, всех вспоминаю с большой благодарностью, – рассказывал маршал. – Общение с такими людьми обогащает душу, а это ох как надо было в те глухие времена!

Иван Конев стал грамотным, начитанным парнем. Отец устроил его табельщиком по приемке леса. Это была уже совсем серьезная работа. Помимо знания сортов леса, требовалось умение хорошо и точно считать, а в этом Ивана не могли превзойти и взрослые.

Но табельщик на складе – работа сезонная. Семья продолжала остро нуждаться. И пошел Иван Конев, как тогда говорили, в люди. С караваном плотов, с берестяным коробом за плечами, в который уложена запасная пара белья, косоворотка, ложка, вилка, ножик – нехитрый багаж путника, он направился в город с письмом к дяде Димитрию, работавшему грузчиком в порту. Небогато жил и этот дядя. Но племянника принял, разместил в углу, помог устроиться табельщиком на пристани.

Шла империалистическая война. Русская армия несла большие потери. Требовались новые и новые резервы. Все больше рекрутов призывали в армию. И вот в мае 1916 года Иван Конев получил от воинского начальника повестку. С мобилизационной повесткой отправился он в уездный город.

БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ

Из уездного города Никольска Иван Конев попал не на фронт, а в запасной полк в Моршанск.

Здесь новобранец показал себя грамотным и дисциплинированным. Ему не пришлось, как бывало с иными рекрутами, засовывать в голенища сапог сено и солому, чтобы отличить правую ногу от левой. Но он никак не мог свыкнуться с самодурством ефрейтора. Не сразу усвоил, что ефрейтор, например, может заставить тебя чистить сапоги, и тяжело переживал, еле сдержался, когда рядом с ним ефрейтор влепил его однодеревенцу в ухо.

После месяца обучения полк выстроили на плацу. Пришли офицеры. Вызывали солдат, расспрашивали, выясняли способности, грамотность и, взвесив всё, направляли в тот или иной род войск.

Ивана Конева, хотя и был он в полку чуть ли не самым младшим по возрасту, определили в артиллерию и послали на учебу в тяжелую артиллерийскую бригаду, стоявшую в Москве на Ходынском поле.

Военное дело, несмотря на тяжкие условия быта армии тех дней, увлекло крестьянского парня. Иван готовился стать разведчиком-наблюдателем. Он приучал себя быстро составлять данные для стрельбы батареи. Тут уже приходилось прибегать к геометрии и тригонометрии, а поскольку в школе он постиг лишь начала этих наук, то теперь усердно сидел за учебниками, иногда и за счет сна. Учеба от восхода до заката. Тяжелая. Изнурительная. Но интересовавшая новобранца.

Февральская революция застала солдата-фейерверкера Ивана Конева в Москве. Он принял активное участие в освобождении арестованных за антивоенные выступления солдат бригады. С волнением слушал выступления большевиков. Разоружал жандармов.

Именно в эти дни стало по-настоящему проясняться его сознание. С волнением читал он в газетах про новые и новые неудачи русской армии.

Видел бесконечные тоскливые очереди у продовольственных лавок. И как у всех солдат той поры, назревало в нем и искало действенного выхода глухое недовольство окружающим.

Он видел: Февральская революция сменила власть. Офицеры прикрепили к шинелям красные бантики. Но все остается по-прежнему: и очереди у лавок, и тяжелые вести с фронтов о новых поражениях, и вопли газет о том, что надо спасать "единую, неделимую", и то, что прежние хозяева страны из своих кабинетов, контор, помещичьих домов продолжают командовать этой "единой и неделимой" и разворовывать ее.

В дивизионе тяжелых орудий, где служил Иван Конев, был писарь худой, бледный человек, избавленный по болезни от строевой службы. Он называл себя большевиком. Газеты, попадавшие в дивизион, обычно быстро шли на цигарки. Но та, что приносил этот писарь, газета "Правда", долго ходила по рукам.

Иван Конев в те дни еще не очень разбирался в сложных переплетениях политической борьбы. Сначала просто по-человечески привязался к этому писарю, как-то ухитрявшемуся находить прямой и точный ответ на любой вопрос молодого любопытного фейерверкера. А правда "Правды" становилась правдой и самого Ивана Конева. Он читал иные статьи вслух своим малограмотным, а то и вовсе неграмотным товарищам. Твердо усвоил большевистский лозунг: "Фабрики – рабочим, земля – крестьянам, власть трудящимся". Он верил в справедливость этого, сердцем принимал правду маленькой, нечетко отпечатанной газеты.

В те дни Временное правительство по требованию союзников спешно готовило наступление на Юго-Западном фронте. Дивизион, в котором служил Иван Конев, был снабжен английским обмундированием и снаряжением, оснащен английскими орудиями. Его погрузили в эшелоны и направили в Тернополь.

И в этот следовавший на фронт эшелон садился уже не просто крестьянский парень из вологодской глуши, не просто солдат-фейерверкер, а убежденный молодой большевик, хотя и не оформивший еще своей принадлежности к партии. Он умел уже не только угадывать сердцем, но и сознательно отыскивать истину в кипучей путанице политических событий.

– Тогда и произошло мое боевое политическое крещение, навеки связавшее меня с партией Ленина, – обобщает Иван Степанович воспоминания о далеких днях своей юности.

...Он сидит в дачном плетеном кресле. Перед ним недопитый стакан чаю. За оградкой веранды буйствует яркая саксонская весна. Сирень самых диковинных расцветок тянет из палисадника свои ветки, а мне вспоминается вьюжный декабрь 1941 года, тесная изба, раскаленная труба печки, первая наша встреча.

Сколько с тех пор пришлось пройти, увидеть, пережить, прежде чем удалось осуществить свой замысел, получить это большое интервью и подготовить материал для очерка о выдающемся полководце Великой Отечественной войны!

ВОЕНКОМ ГОРОДА НИКОЛЬСКА

Назад к карточке книги "Полководец"

itexts.net

Книга: Полководец Великой войны

Полководец Великой войныАвторы книги предприняли попытку представить взгляд на события, происходившие в России, на деятельность руководства страны с точки зрения русской православной церкви — Сибирская Благозвонница, (формат: 84x108/32, 320 стр.) Подробнее...2007131бумажная книга
Б. Соловьев, В. СуходеевПолководец СталинВ книге с большим привлечением исторических фактов, документов, мемуарной литературы рассказывают о И. В. Сталине как полководце Великой Отечественной войны Советского Союза. Его деятельность была… — Алгоритм, (формат: 84x104/32, 320 стр.) История России. Современный взгляд Подробнее...1999340бумажная книга
Б. Соловьев, В. СуходеевПолководец СталинВ книге с большим привлечением исторических фактов, документов, мемуарной литературы рассказывается о И. В. Сталине как полководце Великой Отечественной войны Советского Союза. Его деятельность была… — Эксмо-Пресс, Алгоритм-книга, (формат: 84x108/32, 320 стр.) Подробнее...2001450бумажная книга
Борис ПолевойПолководецЭта книга рассказывает о выдающемся советском полководце, Маршале Советского Союза Иване Степановиче Коневе — активном участнике гражданской, герое Великой Отечественной войн. В годы борьбы с… — Государственное издательство политической литературы, (формат: 70x108/32, 128 стр.) Герои Советской Родины Подробнее...197480бумажная книга
Владимир КарповПолководецВ повести известного советского писателя В. В. Карпова, удостоенной Государственной премии СССР, ярко раскрыт образ Героя Советского Союза генерала армии И. Е. Петрова - талантливого военачальника… — Воениздат, (формат: 60x90/16, 592 стр.) Подробнее...1989120бумажная книга
Владимир КарповПолководецВ повести широко и масштабно раскрыт образ Героя Советского Союза генерала армии Ивана Ефимовича Петрова - талантливого военачальника, разносторонне одаренного, обаятельного и бесстрашного человека… — Воениздат, (формат: 60x90/16, 512 стр.) Подробнее...1985100бумажная книга
Владимир КарповПолководецВ повести широко и масштабно раскрыт образ Героя Советского Союза генерала армии Ивана Ефимовича Петрова - талантливого военачальника, разносторонне одаренного, обаятельного и бесстрашного человека… — Воениздат, (формат: 60x90/16, 512 стр.) Подробнее...1989120бумажная книга
Климент ВорошиловНаш полководец - СталинКлимент Ефремович Ворошилов занимал высшие посты в советской политической системе при И. В. Сталине. С 1925 года Ворошилов был наркомом по военным и морским делам, в 1934-1940 годах - наркомом… — Алгоритм, (формат: 84x108/32, 208 стр.) Рядом со Сталиным Подробнее...201494.4бумажная книга
Климент ВорошиловНаш полководец – СталинКлимент Ефремович Ворошилов занимал высшие посты в советской политической системе при И. В. Сталине. С 1925 года Ворошилов был наркомом по военным и морским делам, в 1934–1940 годах – наркомом… — Алгоритм, (формат: 60x90/16, 512 стр.) Рядом со Сталиным электронная книга Подробнее...201479.99электронная книга
Климент ВорошиловНаш полководец – СталинКлимент Ефремович Ворошилов занимал высшие посты в советской политической системе при И. В. Сталине. С 1925 года Ворошилов был наркомом по военным и морским делам, в 1934–1940 годах – наркомом… — Алгоритм, (формат: 84x104/32, 320 стр.) Рядом со Сталиным Подробнее...2014бумажная книга
Бондаренко В.Герои первой мировой войныНет в нашей стране более замалчиваемой, более оболганной, более проклятой и забытой войны, чем Первая мировая (1914—1918). Горька судьба ее героев. В силу исторических обстоятельств они не дождались… — Молодая гвардия, (формат: 84x108/32, 320 стр.) Жизнь замечательных людей Подробнее...2014365бумажная книга
Владимир КарповМаршал Баграмян. "Мы много пережили в тиши после войны"Книга известного военного писателя В. В. Карпова посвящена одному из выдающихся полководцев Великой Отечественной войны Ивану Христофоровичу Баграмяну. Однако тема данного произведения особенная: в… — Вече, (формат: 60x90/16, 336 стр.) Полководцы Великой войны Подробнее...2006120бумажная книга
Бондаренко Вячеслав ВасильевичГерои первой мировой войныНет в нашей стране более замалчиваемой, более оболганной, более проклятой и забытой войны, чем Первая мировая (1914-1918). Горька судьба ее героев. В силу исторических обстоятельств они не дождались… — Молодая гвардия, (формат: 60x90/16, 336 стр.) ЖИЗНЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ Подробнее...2014403бумажная книга
Смыслов Олег СергеевичЗабытый полководец. Генерал армии ПоповНовая книга Олега Смыслова рассказывает о судьбе незаслуженно забытого в наше время генерала Маркиана Михайловича Попова. Немногие сейчас помнят это имя, а ведь он в первые месяцы войны отстаивал… — Вече, (формат: 84x104/32, 320 стр.) Военные тайны ХХ века Подробнее...2015337бумажная книга
Смыслов О.С.Забытый полководец. Генерал армии ПоповНовая книга Олега Смыслова рассказывает о судьбе незаслуженно забытого в наше время генерала Маркиана Михайловича Попова. Немногие сейчас помнят это имя, а ведь онв первые месяцы войны отстаивал… — Вече, (формат: 84x104/32, 320 стр.) Военные тайны XX века Подробнее...2015234бумажная книга

dic.academic.ru