После Чернобыля (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно. После чернобыля книга


После Чернобыля (fb2) | КулЛиб

загрузка...

Перескочить к меню - После Чернобыля 7220K, 667с. (скачать fb2) - Ленина Семёновна Кайбышева

Настройки текста:

Цвет фоначерныйсветло-черныйбежевыйбежевый 2персиковыйзеленыйжелтыйсинийсерыйкрасныйбелыйЦвет шрифтабелыйзеленыйжелтыйсинийтемно-синийсерыйсветло-серыйтёмно-серыйкрасныйРазмер шрифта14px16px18px20px22px24pxНасыщенность шрифтажирныйШирина текста400px500px600px700px800px900px1000pxПоказывать менюУбрать меню   Предисловие Взрыв Повествование о Данко "Ты за все в ответе" Невероятно? И вот — суд Чернобыль и мир Мы готовы отдать свою кровь Эвакуация Первые действия Кто он, неизвестный солдат? Враг-невидимка Лично причастен Кильдюшов Первопроходцы Барботер Плита под фундаментом Стена в грунте Гидротехнические сооружения У подножия четвертого блока Разделительные стены Саркофаг Электрики Возрождение ПУСО ХОЯТ Паводок  ПРЕДИСЛОВИЕ     Десять лет назад человечество прошло рубеж двух эпох: до Чернобыля и после Чернобыля. Сегодня научно-технический прогресс достиг такого уровня, когда цена человеческой ошибки может достичь масштаба глобальной катастрофы. Таков Чернобыль. По большому счету это — расплата за легкомыслие на всех уровнях общества.    Человечество ужаснулось. Не случайно значительные техногенные аварии в промышленно развитых странах, даже недостатки культуры часто в обиходе называют Новым Чернобылем. Надо надеяться, что такая своего рода медицинская прививка, полученная современной цивилизацией, предотвратит развитие болезни, не позволит ей достичь масштабов эпидемии. Слишком тяжела расплата. Слишком высокую цену приходится платить. Может случиться, что ни у одного, даже самого богатого народа попросту не хватит материальных и финансовых ресурсов, человеческих жизней, физических и душевных сил на преодоление последствий катастроф, которые порождены людьми.    Люди никогда не перестанут благоустраивать свой быт, не перестанут удовлетворять свое исследовательское любопытство, и это — нормально. Важно лишь помнить, что Природа ничего не отдает бесплатно. Чернобыль — предостережение: “Помни аварию, даже ту, которой не было, тогда она не произойдет”.    Я преклоняю колени перед всеми военными, энергетиками, пожарными, учеными и врачами, которые работали там в самый трудный первый год и прошу меня извинить тех, чьи имена я не смогла назвать.  Л. Кайбышева.  Автор благодарит Министерство топлива и энергетики РФ, Министерство по атомной энергии РФ, концерн “Росэнергоатом”, Министерство по чрезвычайным ситуациям, общественные организации — “Заслон Чернобыля” и Союз “Чернобыль России” за моральную и финансовую поддержку, без которой эта книга не была бы написана и не увидела бы свет.  ВЗРЫВ      Рассказывает водитель управления строительства Чернобыльской АЭС Николай Сидоров. Его рассказ не был запланирован. Такое везение невозможно предвидеть. Николай вез меня из г.Чернобыля в Киев, к поезду. Дорога длинная, и мы разговорились. Оказалось, что он до аварии жил в городе энергетиков Припяти и работал водителем в местном отделении милиции.    — Около часу ночи 26 апреля 1986 г. я со своим начальником отправился на станцию к пруду-охладителю “охотиться” на браконьеров, которые часто ловили там рыбу втайне от рыбного хозяйства. Ехали мы неторопливо: вся ночь впереди.    Вдруг услышали глухой взрыв — и с крыши четвертого энергоблока, как из жерла вулкана, стали вылетать сверкающие сгустки. Они поднимались высоко вверх. Это было похоже на фейерверк и совсем не страшно. И, как во время фейерверка, сгустки рассыпались многоцветными искрами и падали в разных местах. Я остановил машину, открыл окно, и мы долго смотрели на это зрелище. Сначала в голову не приходило, что это разрушился реактор. Поняли только: произошла какая-то авария. Спросить было не у кого. Рация не работала.    Воздух был раскален. Казалось, дышишь жаром от горячего песка или вернее — от раскаленной сковороды. Но уезжать не хотелось. Как завороженные, мы смотрели в окно машины.    Вскоре над энергоблоком поднялось облако, вытянулось по горизонтали в черную тучу и пошло в сторону дороги. Из этой тучи на землю капали мелкие-мелкие капли и уходили в песок. Я хотел проехать по дороге под тучей. Но начальник сказал, что не стоит искушать судьбу, и мы обходной дорогой вернулись в Припять. Там все было спокойно. Но люди с балконов, с тротуаров смотрели в сторону АЭС и удивлялись. Говорили, что произошла авария. Но никто не знал, какая именно.     Мне приказали снова поехать на станцию за нашими дежурными из милиции. Я привез их в Припять. А сам еще несколько раз ездил туда — просто посмотреть, да и не я один.     Одежду приказано было сменить: она была радиоактивной, как принято говорить — “грязной”. Я переоделся в костюм, который взял из дома. Никаких “лепестков” для защиты органов дыхания мы тогда не знали. Ездили в обычной одежде.     С утра 26-го милиция получила приказ перекрыть дороги, никого не впускать в город, не выпускать и не вступать в обсуждения. Я тоже стоял в оцеплении. Люди спрашивали, что произошло, почему не пускают. Мы отвечали, что не знаем. Мы действительно не могли ничего объяснить. О своей ночной поездке я не рассказывал.     Жене посоветовал собрать в сумку вещи и держать детей при себе. Вечером я вывез их в деревню к матери. Позже мы эвакуировались в Ровно, как и многие другие. Жена предлагала воспользоваться служебной машиной и вывезти часть самых необходимых вещей. Но я отказался: нас эвакуировали “на пару дней”, да и не положено брать служебную машину. Мы не взяли ничего. А квартиру опечатали. Я вообще человек исполнительный. Что требуется, то и делаю.     Мы ехали вечером по

Вход в систему

coollib.com

После Чернобыля (fb2) | КулЛиб

загрузка...

Перескочить к меню - После Чернобыля 7143K, 667с. (скачать fb2) - Л. С. Кайбышева

Настройки текста:

Цвет фоначерныйсветло-черныйбежевыйбежевый 2персиковыйзеленыйжелтыйсинийсерыйкрасныйбелыйЦвет шрифтабелыйзеленыйжелтыйсинийтемно-синийсерыйсветло-серыйтёмно-серыйкрасныйРазмер шрифта14px16px18px20px22px24pxНасыщенность шрифтажирныйШирина текста400px500px600px700px800px900px1000pxПоказывать менюУбрать меню   ПредисловиеВзрывПовествование о Данко"Ты за все в ответе"Невероятно?И вот — судЧернобыль и мирМы готовы отдать свою кровьЭвакуацияПервые действияКто он, неизвестный солдат?Враг-невидимкаЛично причастенКильдюшовПервопроходцыБарботерПлита под фундаментомСтена в грунтеГидротехнические сооруженияУ подножия четвертого блокаРазделительные стеныСаркофагЭлектрикиВозрождениеПУСОХОЯТПаводок  ПРЕДИСЛОВИЕ     Десять лет назад человечество прошло рубеж двух эпох: до Чернобыля и после Чернобыля. Сегодня научно-технический прогресс достиг такого уровня, когда цена человеческой ошибки может достичь масштаба глобальной катастрофы. Таков Чернобыль. По большому счету это — расплата за легкомыслие на всех уровнях общества.    Человечество ужаснулось. Не случайно значительные техногенные аварии в промышленно развитых странах, даже недостатки культуры часто в обиходе называют Новым Чернобылем. Надо надеяться, что такая своего рода медицинская прививка, полученная современной цивилизацией, предотвратит развитие болезни, не позволит ей достичь масштабов эпидемии. Слишком тяжела расплата. Слишком высокую цену приходится платить. Может случиться, что ни у одного, даже самого богатого народа попросту не хватит материальных и финансовых ресурсов, человеческих жизней, физических и душевных сил на преодоление последствий катастроф, которые порождены людьми.    Люди никогда не перестанут благоустраивать свой быт, не перестанут удовлетворять свое исследовательское любопытство, и это — нормально. Важно лишь помнить, что Природа ничего не отдает бесплатно. Чернобыль — предостережение: “Помни аварию, даже ту, которой не было, тогда она не произойдет”.    Я преклоняю колени перед всеми военными, энергетиками, пожарными, учеными и врачами, которые работали там в самый трудный первый год и прошу меня извинить тех, чьи имена я не смогла назвать.  Л. Кайбышева.  Автор благодарит Министерство топлива и энергетики РФ, Министерство по атомной энергии РФ, концерн “Росэнергоатом”, Министерство по чрезвычайным ситуациям, общественные организации — “Заслон Чернобыля” и Союз “Чернобыль России” за моральную и финансовую поддержку, без которой эта книга не была бы написана и не увидела бы свет.  ВЗРЫВ      Рассказывает водитель управления строительства Чернобыльской АЭС Николай Сидоров. Его рассказ не был запланирован. Такое везение невозможно предвидеть. Николай вез меня из г.Чернобыля в Киев, к поезду. Дорога длинная, и мы разговорились. Оказалось, что он до аварии жил в городе энергетиков Припяти и работал водителем в местном отделении милиции.    — Около часу ночи 26 апреля 1986 г. я со своим начальником отправился на станцию к пруду-охладителю “охотиться” на браконьеров, которые часто ловили там рыбу втайне от рыбного хозяйства. Ехали мы неторопливо: вся ночь впереди.    Вдруг услышали глухой взрыв — и с крыши четвертого энергоблока, как из жерла вулкана, стали вылетать сверкающие сгустки. Они поднимались высоко вверх. Это было похоже на фейерверк и совсем не страшно. И, как во время фейерверка, сгустки рассыпались многоцветными искрами и падали в разных местах. Я остановил машину, открыл окно, и мы долго смотрели на это зрелище. Сначала в голову не приходило, что это разрушился реактор. Поняли только: произошла какая-то авария. Спросить было не у кого. Рация не работала.    Воздух был раскален. Казалось, дышишь жаром от горячего песка или вернее — от раскаленной сковороды. Но уезжать не хотелось. Как завороженные, мы смотрели в окно машины.    Вскоре над энергоблоком поднялось облако, вытянулось по горизонтали в черную тучу и пошло в сторону дороги. Из этой тучи на землю капали мелкие-мелкие капли и уходили в песок. Я хотел проехать по дороге под тучей. Но начальник сказал, что не стоит искушать судьбу, и мы обходной дорогой вернулись в Припять. Там все было спокойно. Но люди с балконов, с тротуаров смотрели в сторону АЭС и удивлялись. Говорили, что произошла авария. Но никто не знал, какая именно.     Мне приказали снова поехать на станцию за нашими дежурными из милиции. Я привез их в Припять. А сам еще несколько раз ездил туда — просто посмотреть, да и не я один.     Одежду приказано было сменить: она была радиоактивной, как принято говорить — “грязной”. Я переоделся в костюм, который взял из дома. Никаких “лепестков” для защиты органов дыхания мы тогда не знали. Ездили в обычной одежде.     С утра 26-го милиция получила приказ перекрыть дороги, никого не впускать в город, не выпускать и не вступать в обсуждения. Я тоже стоял в оцеплении. Люди спрашивали, что произошло, почему не пускают. Мы отвечали, что не знаем. Мы действительно не могли ничего объяснить. О своей ночной поездке я не рассказывал.     Жене посоветовал собрать в сумку вещи и держать детей при себе. Вечером я вывез их в деревню к матери. Позже мы эвакуировались в Ровно, как и многие другие. Жена предлагала воспользоваться служебной машиной и вывезти часть самых необходимых вещей. Но я отказался: нас эвакуировали “на пару дней”, да и не положено брать служебную машину. Мы не взяли ничего. А квартиру опечатали. Я вообще человек исполнительный. Что требуется, то и делаю.     Мы ехали вечером по безлюдному шоссе почти в полной темноте. Конец ноября 1988 г. Время от времени хлопьями шел снег и таял. Дорога была скользкой. Но он вел машину

Вход в систему

coollib.com

20 жутких фотографии после Чернобыльской катастрофы • ВсеЗнаешь.ру

Вскоре после взрыва на Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года немногие были готовы переносить огромное количество радиации и документировать катастрофу, но российский фотограф Игорь Костин был исключением.

В последующие годы он продолжал следить за политическими и личными историями тех, кто пострадал от стихийного бедствия, опубликовал книгу «Чернобыль: исповедь репортера».

Вот подборка его лучших фотографий сделанных после Чернобыльской катастрофы

27 апреля 1986 года:

Первая фотография реактора сделанная в 16:00 с вертолета, через 14 часов после взрыва. Позже радиационные эксперты узнали, что на высоте 200 метров над реактором уровень радиации достигли 1500 бэр.

Май 1986:

Вертолет обеззараживает место бедствия. После взрыва атомная электростанция была покрыта радиоактивной пылью. Самолеты и вертолеты пролетели над участком, распыляя липкую жидкость для обеззараживания, которая фиксировала излучение на землю. Рабочие, известные как «ликвидаторы», затем закатывали высушенные останки, как ковер, и зарывали ядерные отходы.

Май 1986:

В 30-километровой зоне реактора ликвидаторы измеряют уровни радиации на соседних полях с использованием устаревших счетчиков радиации, носят антимикробные боевые костюмы, которые не защищают от радиации. Молодые растения не будут собираться, а используются учеными для изучения генетических мутаций в них.

Май 1986:

После эвакуации жителей Чернобыля 5 мая 1986 года ликвидаторы вымывают радиоактивную пыль с улиц. Перед катастрофой в Чернобыле проживало около 15 000 жителей.

Июнь 1986:

Мертвую рыбу собирают из искусственного озера на территории Чернобыля, из которого брали воду для охлаждения турбин. Рыба, которая умерла от воздействия радиации, аномально большая и дряблая.

Июнь 1986:

Остатки реактора № 4, с крыши третьего реактора

Лето 1986:

Большинство ликвидаторов были людьми, вызванными из военных резервов из-за их опыта в очистных операциях или подразделениях химической защиты. У армии не было специализированной формы для использования в радиоактивных условиях, поэтому тем, кто зачислен, приходилось носить собственно одежду, сделанную из свинцовых листов толщиной 2-4 мм. Эти листы были отрезаны по размеру, чтобы фартуки закрывали их тела спереди и сзади, особенно для защиты позвоночника и костного мозга.

Сентябрь 1986 года:

Ликвидаторы очищают крышу реактора 3. Первоначально рабочие пытались очистить радиоактивный мусор с использованием западногерманских, японских и российских роботов, но они не смогли справиться с экстремальными уровнями радиации, поэтому власти решили использовать людей. С тех пор многие ликвидаторы умерли или страдают от серьезных проблем со здоровьем.

Октябрь 1986:

По случаю окончания операции по очистке на реакторе 3, власти приказали троим мужчинам закрепить красный флаг к вершине дымохода.

Ноябрь 1986 года:

Ханс Бликс (в центре), директор Международного агентства по атомной энергии, наблюдает видео, в котором подробно описывают операцию по очистке членов правительственной комиссии. Бликс стал центральной фигурой ликвидации последствий стихийных бедствий, несколько раз посещая Чернобыльский участок и наблюдая за строительством саркофага.

Январь 1987 года:

В специализированном радиационном подразделении в Москве ликвидатор осматривается врачом после операции в стерильной комнате с кондиционером.

Август 1987 года:

Деревня Копачи похоронена, дом за домом. Она была расположена в 7 км от Чернобыльского реактора. Целые деревни будут похоронены таким образом.

Лето 1987:

Генетики и ботанические эксперты отметили, что многие растения были жертвами гигантизма в течение года после катастрофы. Эти растения-монстры вскоре были уничтожены естественным отбором.

1988:

Родственники посещают похороны эксперта по радиации Александра Гуреева, одного из ликвидаторов, которые очистили крышу реактора 3. Эти специалисты часто называли «крышными кошками». Гуреев умер в результате облучения радиацией.

1988:

Костин обнаружил этого деформированного ребенка в специальной школе для брошенных детей в Беларуси. Фотография была опубликована в местной белорусской прессе, а мальчик по прозвищу «Чернобыльский ребенок». Затем он был напечатан в немецком журнале Stern и стал всемирно известным. Ребенок был принят британской семьей, подвергся нескольким операциям и в настоящее время живет относительно нормальной жизнью.

Август 1989 года:

Демонстранты в Киеве требуют, чтобы правительство обнародовало секретные чернобыльские документы. Один баннер гласит: «Мы требуем суда в Нюрнберге для Чернобыля». Многие из затронутых регионов представлены их национальными флагами, такими как зеленый флаг Беларуси, синий и желтый флаг Украины и триколор России.

Декабрь 1989 года:

Зараженные яблоки висят неубранные на дереве в пределах 30-километровой зоны бездействия вокруг ядерного объекта, через три года после взрыва.

1992:

Житель села, который отказывается покинуть свой дом в закрытом районе, несмотря на высокую концентрацию радиоактивного фона-137 в почве.

1992:

Эвакуированный город Припять. До катастрофы в нем находилось 47 000 жителей, в том числе 17 000 детей. Из-за загрязнения изотопами плутония Припять не может быть заселен еще 24 000 лет. Он был построен для размещения чернобыльских рабочих в 1970-х годах и был одним из «самых молодых» городов в СССР со средним возрастом 26 лет. Были также проведены другие неофициальные эвакуации, в том числе в Киеве.

Лето 1991:

Можно увидеть здесь, отраженный в окне контрольного поста на входе в Припять. Город-призрак содержащий очень высокий уровень радиации 171 мкР/Ч через пять лет после катастрофы. Безопасным считается уровень радиации до величины, приблизительно 50 мкР/Ч.

12 октября 1991 года:

Мало кто знает, что 11 октября 1991 года на Чернобыльской атомной электростанции произошел второй взрыв на заводе турбины реактора 2.

Июнь 1992 года:

Костин осматривает машинное отделение под саркофагом реактора 4.

1997:

Бывший директор Чернобыльского участка Виктор Брюханов со своей женой в своей квартире по возвращении домой после отбывания десятилетнего тюремного заключения за участие в катастрофе.

1988:

Житомир, Украина. Загрязненные, заброшенные поля и заброшенная дорога лежат в зоне бездействия вокруг Чернобыля.

Еще больше интересного:

vseznaesh.ru

Мой Чернобыль читать онлайн, Александр Боровой

1. Прелюдия

«Ракета» – небольшое судно на подводных крыльях отошла от пристани и двинулась вверх по Днепру. Стоял теплый летний день и на берегу хорошо были видны церкви и монастыри. Скамейки на "Ракете" были затянуты белым материалом, а сверху закрыты полиэтиленом.

Почти сразу же все стали переодеваться в полученную на берегу одежду: нитяные носки, солдатское белое белье, защитного цвета рабочие костюмы. Каждому выдали и по два плоских конверта – внутри них "Лепестки", легкие респираторы закрывающие нос и рот специальной тканью, называющейся всюду по имени своего изобретателя – тканью Петрянова. Чтобы одеть "Лепесток" правильно, нужна либо хорошая инструкция, либо живой пример. В противном случае обязательно оденешь его плохо, и безопасность дыхания будет существовать только в твоем воображении. Никто, конечно, никаких инструкций нам не дал, и надевали респираторы, кто как мог. Еще долго я не умел им пользоваться, а научившись десятки, если не сотни раз, пытался научить других, особенно молодых солдат, сбивавших радиоактивный бетон отбойными молотками среди густой пыли.

Разрушенный блок. Съемка 15 мая 1986 г.

А еще через два года, когда внутри разрушенного блока началась непрерывная война с плутониевой пылью, я смог уже достаточно квалифицированно обсуждать наши нужды со знаменитым академиком – изобретателем ткани и даже получил от него книгу с дарственной надписью...

Одевшись, сидели на своих местах почти без разговоров, а если и говорили, то почти шепотом.

"Ракета" подошла к устью Припяти, миновала причаленные к берегу суда, служившие жильем для рабочих, и подошла к пристани. С капитанского мостика объявили: "Добро пожаловать в Чернобыль!"

***

У каждого из нас свой Чернобыль. Миллионы человеческих жизней были втянуты в водоворот этой трагедии, и каждая жизнь преломилась и исказилась по- своему. Я совершенно не представляю, насколько мое преломление Чернобыля будет понято и принято другими людьми. Но вечное человеческое желание поделиться опытом, знанием, похвастаться иногда, называйте это как хотите, это человеческое желание, возрастающее с годами, по мере приближения к зоне вечного молчания, не дает мне покоя.

***

В Прелюдии к музыкальному произведению возникают и исчезают мотивы, которые потом найдут свое место и свое звучание, объединившись в основной части. А перед моими глазами встают отдельные картины прошлого. И я постоянно перебираю их, пытаясь сложить вместе.

У одних событий тысячи свидетелей, у других свидетелей уже не осталось. Кроме меня.

Одна картина сменяет другую.

***

- "Как же быть? Дозиметры не показывают больше чем 200 рентген в час. А может быть там 2000? Как выходить из этого положения?" – спрашиваю я.

- "Используя собственные, родные, органы чувств!"

- "Но ведь человек не чувствует радиации, всегда во всех учебниках на всех лекциях говорится – без вкуса, без цвета, без запаха?"

- "Это на лекциях. Потому, что лекторы задержались в Москве и все никак не доедут до Чернобыля. Большие поля имеют свой запах. И если его почувствуешь, никакого геройства не проявляй, а быстро-быстро сматывай удочки".

- "Чем же они пахнут?"

- "Озоном. Первая заповедь: бойся запаха озона".

***

Осень. На втором этаже в кабинете Председателя Правительственной Комиссии – Бориса Евдокимовича Щербины (Б.Е. или Председатель, как мы его называем) – он и академик Легасов. Несколько минут назад Легасов спустился в наш штаб – маленькую комнату с тремя столами и привел меня к Председателю. Последний не теряет времени на предисловия:

- "Вы в курсе того, что радиация над развалом увеличилась в 4 раза? Сегодня пилоты вертолета зарегистрировали. И Ваши физики зарегистрировали подъем температуры в нижних помещениях, под взорванным реактором. И на площадке активность фильтров, сквозь которые прокачивают воздух, в десятки раз возросла. Складывается впечатление, что в блоке началась неуправляемая цепная реакция. Давайте выясняйте причину. Быстро и доказательно. Времени могу дать – 2 часа. Не выясните точно, что это не ядерная опасность, будем объявлять тревогу и выводить людей с площадки. Сегодня у нас тысячи людей там работают. Времени больше дать не могу".

Я спускаюсь, и практически вслед за мной входит незнакомый человек и предъявляет документы офицера КГБ. Он настоятельно просит подписывать каждую бумажку, каждый лист расчетов и потом все передавать ему. Еще несколько раз предупреждает об ответственности...

***

Статья в газете.

Эти люди лазают внутри "Укрытия" прежде всего для того, чтобы получать высокую зарплату.

***

Перед глазами возникает кабинет Валерия Алексеевича Легасова, академика Легасова, члена Правительственной Комиссии, заместителя директора самого известного института в стране – Института имени Курчатова.

Академик В. Легасов

Хозяина в нем нет. Несколько дней назад он покончил жизнь самоубийством.

Меня просили проверить его бумаги и вещи на радиоактивность прежде, чем передать семье. Эти вещи лежат на большом столе для заседаний покрытом полиэтиленом.

Я вспоминаю, как где-то читал, что все вещи семьи Кюри, Пьера и Марии Кюри, находящиеся в Парижском музее, радиоактивны. Если поднести к ним счетчик, он начинает считать, и это будет продолжаться практически вечно.

Подношу счетчик к вещам на столе. Он начинает стучать. Стучит быстро, как сердце ребенка.

***

- "Японцы молодцы. Сделали музыкальный дозиметр, никакого тебе треска, льется музыка, все громче и громче"

Кто-то из угла: "Хорошо бы сначала марш Мендельсона, который плавно переходит в марш Шопена".

***

Одна, вторая, сотая картина. Не могу сдержать все это в себе.

Надо попытаться объединить все эти картины, все эти отрывки мелодий. Дать их услышать другим людям.

И воспользовавшись удобным поводом, о чем расскажу уже в конце, я сел за эти заметки.

2. Тяжесть первых решений

Я собираюсь писать, опираясь на собственную память, говорить о событиях, прошедших перед моими глазами, и передавать мои собственные впечатления о них. Эти записки дело сугубо личное и никак не претендуют на полноту описания Чернобыльской трагедии.

Очень хотелось бы избежать описания событий, участником которых не был. Но иногда без этого оказывается невозможным понять нашу работу.

***

В ночь на 26 апреля 1986 г., в 1 час 23 минуты ошибки персонала, работавшего на 4-м блоке, помноженные на ошибки конструкторов реактора РБМК[1] привели к самой крупной из аварий, которые знала атомная энергетика.

Об этой апрельской ночи написано очень много. Я видел десятки книг, брошюр и статей, и подозреваю, что это даже не половина из написанного. Разговаривал я и со свидетелями, работниками станции, но уже несколько месяцев спустя после аварии, так что их рассказы от частых повторений приобрели несколько заученный характер.

Меня интересовали не "прокурорские" вопросы, а выяснение человеческой реакции, человеческого поведения в столь экстремальных условиях.

Общая картина складывалась такой. В подавляющем числе случаев рядовые сотрудники проявили после аварии высокое человеческое мужество и хорошую квалификацию. Они понимали, что произошли события с чрезвычайно тяжелыми последствиями, но для оценки истинных масштабов аварии информации еще, конечно, не имели.

Руководители различных уровней (и чем выше уровень, тем это сильнее проявлялось), старались истолковать поступающие сведения в максимально успокаивающем духе. Тем самым они не столько препятствовали распространению паники (как часто говорили потом), сколько искажали объективную картину страшных событий.

Люди, многие из которых позднее также проявили личное мужество, не имели достаточно мужества гражданского, чтобы сказать начальству правду, принять ответственные решения. Продолжал работать 3-й блок, находящийся в том же здании, что и аварийный 4-й, продолжала работать приточная вентиляция на 1-м и 2-м блоках, постепенно наполняя помещения радиоактивными аэрозолями. Все больше людей на станции попадали под действие радиоактивного излучения.

Настало утро, а затем и день 26 апреля. При дневном свете стали отчетливо видны те разрушения, которые претерпел 4-й блок.

Кровля здания, в котором помещался реактор, перестала существовать. Часть стен, подвергшихся разрушению, образовала завал с его северной стороны. В развалины превратились и верхние этажи корпуса, примыкающего к зданию реактора. Во многих местах проломлена и сгорела крыша Машинного зала, где размещались турбогенераторы.

На площадке вокруг блока, на кровлях ближайших зданий валялись выброшенные взрывом конструкции активной зоны, графитовые блоки и части урановых сборок. Трудно описать эту картину, простое перечисление затронутых аварией конструкций занимало десятки страниц.

Но даже не вид страшных разрушений вызывал наибольшую тревогу, а столб пара и дыма, поднимающийся из развалин. Вместе с этим дымом в атмосферу выбрасывалась радиоактивность и, как довольно скоро стало известно, речь шла о тысячах и даже о десятках тысяч кюри в час. Миллионах кюри в сутки.

А это означало, что речь шла и о десятках тысяч квадратных километров загрязненных территорий и ...

knigogid.ru