Текст книги "Ближний круг «царя Бориса»". Последняя книга коржакова


Новая книга Александра Коржакова — Виктор Лошак — Комментарий недели — Эхо Москвы, 02.08.2004

На минувшей неделе на прилавках появилась новая книга Александра Коржакова, вернее, старая, с добавленными туда новыми фотографиями, документами и некоторыми рассуждениями о жизни, Ельцине и о себе. Труд свой бывший охранник бывшего президента оценивает скромно, в собственном предисловии приводит такие восторги: «То, что вы сделали для потомков, поистине бесценно». Эта оценка, как признается генерал, «и побудила меня взять в руки диктофон и перо». Так, держа в левой диктофон, а в правой ручку, и накатал нам Александр Васильевич полтысячи страниц про всех, кто попадался ему на глаза и под руку, — президенты, актеры, жена, олигархи, сидельцы из Белого дома-93, депутаты. Попались на его нелегком пути мужчины нетрадиционной ориентации — вот и глава «Голубая команда». К тебе генерал-лейтенант подошел со всей серьезностью. Они, голубые, практически не отличаются от завербованных агентов влияния. По книге чувствуется, как широкую грудь автора распирают два чувства. Умом он хочет показать, как ничтожен был наш президент и как сдержан и мудр был человек за его спиной, он, генерал Коржаков. Но сердце поет совсем о другом: я, это я был всегда рядом с шефом, это мне, именно мне он так безгранично доверял. Вот то, что действительно удивительно, так это тот уровень власти, который имел при Ельцине начальник его телохранителей. Вот документ — Коржаков представляет кандидата на пост начальника ГРУ Генштаба. Каким же влиянием надо было обладать, чтобы вместо охраны высокопоставленного тела подбирать кадры в главное армейское разведуправление? Много чего видел, знал и мог Коржаков, который в один прекрасный момент чуть не перенес в стране выборы президента. Оказывается, например, дело о коробке из-под ксерокса возникло не просто так, а потому что люди Коржакова и Барсукова ночью вскрыли сейф в одном из правительственных кабинетов и убедились: деньги для выноса из Белого дома там есть. Или вот почему Хлебников и «Форбс» проиграли суд Березовскому в Лондоне? Все очень просто. Написали они все со слов Коржакова, а он свидетельствовать в лондонский суд не захотел приезжать из-за жадности Хлебникова, как пишет сам. Могучей был возможности человек, но слабый к популярности. Полкниги — фотографии с эстрадниками и людьми из телевизора. Дарит шашку Майклу Джексону, робко сидит рядом с Юлием Гусманом, в обнимку с Якубовичем, застолье с «На-На», выпивает с Михалковым, выслушивает Хазанова… Интересно, что книжку у меня увидел сосед, один из бывших руководителей той самой знаменитой «Альфы». Сосед президента Ельцина, мягко скажем, не очень уважает, но еще меньше уважает он Коржакова. Почитал и говорит: «Да его вообще разжаловать надо. Он в книжке самое святое для работника спецслужбы нарушает — агента выдает». И действительно, есть в книге такая глава. Издатели книги с уважением называют Коржакова генерал-писатель. Этот высокий чин можно принять лишь в том смысле, что недозволенное писателю дозволено генералу. Неожиданно для автора книга его предупреждает читателя: будьте разборчивее к людям, которых подпускаете на неслужебную дистанцию к своей работе, семье, личной жизни.

echo.msk.ru

Коржаков опубликовал книгу воспоминаний о нравах семьи Ельцина

В издательстве «Эксмо» вышла новая книга Александра КОРЖАКОВА «Бесы 2.0. А цари-то ненастоящие». Мы публикуем отрывок из воспоминаний экс-начальника службы безопасности Бориса Ельцина.

Юмашева называли «Прыщавым обмылком»?

Каждый месяц только Рома Абрамович приносил Тане Дьяченко в чемоданчике - «дипломате» сотни тысяч долларов прямо в Кремль. А все, что попадает в Кремль, проходит через «телевизор» - рамку на входе. И было прекрасно видно, что пачки в чемоданчике - из стодолларовых купюр. По его размеру несложно было прикинуть, что каждый транш Абрамовича составлял примерно 400 - 500 тысяч долларов. Хотя я не исключаю, что деньги где-то еще передавались и вне Кремля, а эти шли на мелкие расходы.

Официальных браков у Татьяны было три. Неофициальных, конечно, больше, если считать «временных попутчиков» Анатолия Чубайса, Шамиля Тарпищева и других, а также Михаила Лесина, ставшего миллионером благодаря вхождению в «семью», через постель в апартаментах «Президент-отеля», а потом внаглую - через квартиру №10 президентского дома на Осенней улице. Используя Таню, Лесин мог провести любой нужный ему указ Президента России.

Дьяченко, по сути, сделала из президента марионетку. Его изолировали от окружающего мира, все новости которого он узнавал только через дочь и Чубайса, которые уже мало чего стеснялись. Например, чуть ли не в открытую проводили время в апартаментах первой леди, госпожи Наины, в первом корпусе Кремля.

Обслуживали парочку (чай, кофе) горничные, которые недоумевали: у них что - квартир и дач нет? Да и опасались девушки: ведь Наина Иосифовна, если заметит следы, решит, что это они, горничные, на ее кровати кувыркались.

ЕБН и Коржаков прошли путь от любви до ненависти

Но замуж в третий раз Татьяна Дьяченко вышла не за Анатолия Чубайса, а за Валентина Юмашева. Молодого супруга она ценила как бизнес-партнера, но за полноценного мужчину, судя по всему, не считала.

Сотрудники Службы безопасности президента никогда всерьез Юмашева не воспринимали. Офицеры дали ему прозвище «Прыщавый обмылок» - надо сказать, весьма точное. Я это понял, когда с него однажды в бане упало полотенце, которым Валя всегда при водных процедурах старательно прикрывался. «Обмылок», на самом деле…

Юмашев фанатично любил колбасные изделия и копчености. Водку вообще не пил, только красное вино и коньяк, но закуски уничтожал много.

В Кремле горничные вымуштрованные: принесут главе Администрации президента Юмашеву к обеду или к чаю мясных изделий тарелку - спустя десять минут она уже пустая. Несут следующую. Вообще еда в Администрации президента не задерживалась: Сергей Филатов, будучи ее главой, всю оставшуюся закуску домой уносил, а Юмашев, не отходя от кресла, съедал. Врачи мне сказали, что у него развилась так называемая мясная подагра. Весь в прыщах был поэтому - буженину с карбонатом в таких количествах редкий организм без последствий выдержит.

Шохин брал по $10 млн. за подпись?

Когда Павел Бородин возглавил Управление делами президента, перетащил в Москву немало своих знакомых из Якутии - например, заместителем Генерального прокурора РФ стал Василий Колмогоров. Практически заново Бородин отстроил баню в поселке Архангельское и каждую субботу там устраивал «день якутской бани» - его земляки, ставшие москвичами, съезжались попариться. Но было одно обязательное условие: игра в карты на деньги по-крупному. Он мне сам рассказывал о том, что у него была задача выигрывать каждую субботу в бане не менее 50 тысяч долларов - чтобы имелись наличные на карманные расходы, ибо все другие деньги лежали на счетах, прибавляя в процентах. Бородину каждую субботу везло именно на 50 тысяч долларов и больше. Думаю, это была такая завуалированная форма «благодарности» от земляков-якутов, которых он сделал жителями столицы, при должностях.

Кстати, если у Касьянова было прозвище «Миша - два процента», то того же Шохина можно было звать «Саша - десять миллионов»: именно столько он спокойно просил (в валюте, естественно) у бизнеса за свою подпись на документах. Это оперативным путем было добыто, а не следственным, уголовных дел никто не открывал.

Татьяна Дьяченко вышла замуж за Валю Юмашева...

Наина довела свекровь до смерти?

Охрана дала первой мадам прозвище «Тортилла» за ее вечно сонные, полузакрытые «Наинины глазки».

Деньгами в их семье распоряжалась только она. Зарплату партийного руководителя помощники приносили Наине. Нельзя не отметить, конечно, и ее положительные черты: она всегда заботилась о своих дочерях, о муже, они были ухожены. Но забота о своих родных не распространялась на родню мужа.

...но до сих пор бегает к Толику Чубайсу

Мать Ельцина, очень хорошая скромная женщина Клавдия Васильевна, всегда жила с младшим братом Бориса Николаевича. Но когда ее начала мучить сердечная недостаточность, старший сын принял решение поселить ее у себя в Барвихе. Но поскольку бытовыми вопросами там ведала Наина, в огромной даче площадью 2500 квадратных метров для пожилой больной женщины не нашлось места возле сына и его жены. Мать поселили на отшибе, в комнатке рядом с помещениями для парикмахерши, напротив дежурки - а это значит постоянный шум, звонки, сигнализация, доклады, курилка…

Два раза в жизни я видел последствия гнева ЕБН на жену. Дважды он со всей дури ей вмазал так, что она ходила в темных очках, стараясь не попадаться на глаза охране и горничным. Думаю, левой рукой с тремя пальцами бил. Если бы правой - у нее голова бы отлетела.

Шамиль Тарпищев всегда ждал Таню при полном параде

И, думаю, он ее убил бы, если бы узнал, что это она, по сути дела, довела его престарелую мать до могилы.

Ельцину сообщили: Клавдия Васильевна умерла. Он приехал в Барвиху совершенно подавленный, горе испытывал неподдельное и большое, это было видно.

Я шел по коридору, в доме началась суета, скорбные хлопоты. Навстречу - сестра-хозяйка, попросила меня отойти в сторону, долго мялась, потом шепотом сказала:

- Александр Васильевич, я не смогу промолчать - меня потом совесть замучит. Это из-за Наины у старушки приступ случился такой, что сердце не выдержало. Она устроила ей скандал. Орала на весь дом, выговаривала за какие-то свердловские истории. Вот бабушка и отдала Богу душу…

Ельцин держал Сашу Шохина в правительстве за виртуозное умение готовить коктейли

Гарант случайно нагадил в штаны?

Вспоминаю одну из поездок Ельцина в северокавказскую республику, какую - не важно. Совещание с участием местного директорского бомонда было назначено на 10 часов утра. Ну поскольку это - Кавказ, а приехал к ним ЕБН, вкусы которого по части меню на завтрак уже были известны, то прямо с утра подали спиртное. Высокий гость опохмелился, хотя и в меру - выступать же нужно было.

Поскольку мы его уже изучили, то по озабоченному сопению поняли - думает ЕБН: «А где здесь туалет?» Которого при комнате президиума вообще не оказалось: с этим на Кавказе всегда нелегко было, почему-то без почтения там к естественным нуждам относятся.

Выхожу, обращаюсь к офицеру охраны и выясняю, что туалет имеется один на весь этаж, и в конце коридора. По краю ковровой дорожки, вдоль подоконников выстроились нафары (в переводе с восточного - человек, лицо). Это тоже незыблемая южная традиция: будь хоть начальник цеха или знатный бригадир колхоза, при нем обязательно должен быть «человек» - портфель носить, пальто подать и прочее. Ельцин и я позади просквозили мимо них, как вдоль строя. Нафары подобострастно кланялись и заинтригованно глядели вслед…

ЕБН, заходя в туалет:

- Сколько до заседания?

- Семь минут.

- Ладно, успею…

Заскочил в сортир и - «завис».

Когда мое терпение иссякло - уже минут пять как должно идти совещание, - я заглянул в туалет. Наблюдаю такую картину: кабины без дверей, унитазов нет, в полу - дырки, как в армейской казарме. Из крайней кабинки торчит голова охраняемого лица - ладно, спасибо, что живой. Захожу еще через пять минут. Ельцин стоит у зеркала, щедро наливает в ладонь «шипр» и шлепает себя по щекам, мурлыча любимую «Калинку», что свидетельствовало о полном удовлетворении жизнью. Одеколон атмосферу в помещении, так сказать, улучшил, но, как ни странно, не очень сильно…

Говорю докладчику №1: все, время, давайте поторопимся, люди ждут. ЕБН, кстати, очень не любил опаздывать. Он согласно кивнул головой и бодрой походкой направился к залу. По коридору за ним моментально распространился шлейф далеко не одеколонного аромата. Впрочем, не побоюсь этого слова, невыносимой вони. Нафары, все так же стоящие вдоль стен, начали переглядываться, принюхиваться. Я оглянулся и, мягко говоря, обалдел: ЕБН этого не замечал, но на ковровую дорожку за ним после каждого шага шлепалось нечто, оставляя следы, какие обычно оставляет бредущий с пастбища теленок, плотно объевшийся лугового клевера…

Я был в шоке - за мою карьеру подобное происходило впервые. Нафары церемонно кланялись, я старался загородить ЕБН от их взглядов, да куда там…

В комнате для президиума нас встретил старший адъютант Кузнецов. Я прошептал ему на ухо: «Толя, катастрофа, ЕБН … в штаны!» За то, что Анатолий сделал, ему надо было бы дать орден за заслуги перед страной. В комнате стоял стол человек на пятнадцать, накрытый для президиума: выпить-закусить в ходе работы над резолюцией. Толя моментально сгреб со стола все накрахмаленные салфетки, несколько бутылок с нарзаном, отвел ЕБН в сторону и… ну, короче, осуществил все необходимые манипуляции по приведению оплота демократии в относительный порядок.

Ребята из выездной охраны бегом принесли из машины свежий костюм, сорочку, галстук. Местная обслуга свернула в коридоре пострадавшую ковровую дорожку. В комнату несколько раз пытался заглянуть глава республики, тоже с подозрением принюхивающийся, - адъютанты держали дверь, не пуская его. Ошалевшего от всего этого и, кажется, так ничего и не понявшего ЕБН под гром оваций втолкнули в зал. Он что-то долго говорил с трибуны про реформы и воспитание человека будущего, но получилось, на мой взгляд, не очень убедительно для присутствующих. Особенно для первых рядов. Слушатели вертели головами, пытаясь по лицу соседа понять, чувствуют ли они то же самое. Они стали подозревать, что источник ароматов стоит на трибуне, но опасались себе в этом признаться.

Людмила Пихоя была спичрайтером президента. Потом возглавила Управление по информационной политике Федеральной службы налоговой полиции, а позже стала вице-президентом «ИМПЭКСБАНКа»

Президент разорвал платье и наставил засосов?

Сестра-хозяйка Маша носила кофе-чай Ельцину, суп в тарелку наливала и котлеты подкладывала. Пока однажды не грянула буря…

В тот вечер Ельцин сказал, что останется на даче ночевать, предупредил по телефону об этом Наину, попросил принести в кабинет ужин и в его ожидании разминался коньячком. Я спускался по центральной лестнице, собираясь выезжать в Москву, и с кем-то говорил по спутниковому на ходу. И вдруг мне навстречу из примыкавшего коридора буквально вылетает Маша. Я даже аппарат выронил от неожиданности. Всегда безукоризненно выглаженное платье порвано, шея и открытые плечи - в засосах, предплечья исцарапаны. Маша, рыдая в голос, пыталась обрывками платья прикрыть голое тело, а я, моментально сообразив, что именно там случилось, бормотал банальности, потому что за годы моей службы такая ситуация приключилась впервые.

- Ну, подожди, Маша! Что для тебя сделать, чтобы это между нами осталось? Ты только скажи…

Сам «насильник» уже храпел на весь коридор.

Кроме Маши, в команде была еще одна официантка Даша. Она носила погоны, служила в 9-м Управлении, прапорщик. После ухода Маши я прикрепил ее к Ельцину. Она не такая симпатичная была. Я понадеялся, что уж эту-то Ельцину не придет в голову прижучить в темном углу. Свежо предание…

Проходит полгода, и я испытываю ощущение дежавю: точно такая же картина - вечер, коридор и женщина в порванном платье с засосами на шее… С той только разницей, что рыданий не было - не на ту напал. Я прапорщицу успокаиваю, но особо и не требуется.

Скандал закатывать - пустое дело, служба.

Впрочем, Ельцину все же удалось вывести Дашу из себя. Она однажды не выдержала и мне пожаловалась:

- Товарищ генерал, что мне делать: Борис Николаевич в туалете упорно подтирается не бумагой, а полотенцами для лица с гербом России, вышитым золотом. Их стирают в общей машине, негигиенично. Да и дорогие они, а я - материально ответственная...

Ну, поскольку в русских сказках все случается трижды, была и третья серия этой эпопеи.

Появилась женщина, проработавшая потом с Ельциным многие годы. Ну, назовем ее просто - Спичрайтерша.

Поднимаюсь в приемную. И вдруг дверь распахивается, и из кабинета появляется Спичрайтерша: глаза на конус, кофточка до пупка расстегнута, бюстгальтер непонятно на чем держится - одна сиська голая болтается, помада по лицу размазана. Тот же сценарий случился: «А не выпить ли нам по рюмашечке, ну иди ко мне, я - президент…» До дела у него вряд ли доходило, не тот случай. Но засосы повсюду - фирменный стиль. Как говорится, не съем, так понадкусываю.

Как бы то ни было, пару хлебных должностей, будучи почти 10 лет при теле Ельцина, эта женщина заработала. Руководила впоследствии центром общественных связей федерального ведомства - генеральская должность, работала вице-президентом одного из банков.

Ссылка.

psyont.livejournal.com

“У меня скелетов на пять книг”

Александр Коржаков: “У меня скелетов на пять книг”

Вчера в Туле экс-начальник президентской службы охраны, экс-депутат госдумы от Тулы экс-советник губернатора, а ныне просто член союза писателей России Александр Васильевич Коржаков презентовал свою новую книгу “Бесы 2:0. А цари-то не настоящие!”. Он считает свое произведение невыдуманным памфлетом. По сравнению с первой нашумевшей книгой “От рассвета до заката” “Бесы 2:0” написаны более жестко и откровенно, с массой новых скандальных подробностей о кремлевской жизни. 

Тулякам же она будет интересна вдвойне, поскольку в ней рассказывается и о событиях в нашем городе, а также о всех губернаторах – от Николая Севрюгина до Владимира Груздева, помощником которого Коржаков был некоторое время.

Реклама встречи туляков с Александром Коржаковым была лишь в книжном магазине на Первомайской, однако сарафанное радио разнесло эту новость, и в небольшом торговом зале собралось около сотни человек. 

Опальный генерал-лейтенант появился под аккомпанемент главной песни Тульской области “Тула – земля моя”, текст которой он и сочинил (всегда считал, что секрет популярности лиричного произведения Елены Киргизовой и Александра Коржакова кроется в том, что она появилась в противовес кондовому гимну города-героя “Тула веками оружье ковала”).

Болезни хоть и подкосили здоровье Коржакова, но не его желание донести правду об этой власти и “холуизме” (термин Коржакова), поразившем страну.

“Холуизм – стиль взаимоотношений всех со всеми во власти. Так, в общем-то, у нас было всегда, но нынче просто до неприличия. И это не холопство, а именно холуизм. Холоп – персонаж подневольный, а холуй – раб инициативный”, – написал Коржаков в предисловии к своей новой книге.

Рабом инициативным генерал стать не захотел. Поэтому и появилась книга, вышедшая в солидном столичном издательстве “Эксмо” престижным по нашему времени тиражом в 10 тысяч экземпляров и бьющая рекорды продаж в столичных книжных магазинах две недели подряд. 

“Я могу таких книг штук пять написать, но физически не очень получается”, – то ли оправдываясь, то ли предупреждая, кого следует, заявил Коржаков-писатель в начале встречи. А затем еще и добавил, что у него “скелетов на пять книг”. 

Он достал из футляра инкрустированную золотом авторучку за тысячу долларов, чтобы каждый из участников встречи мог ее разглядеть. Кто ее подарил, он не помнит, зато в своей книге он описал ручку за миллион долларов, которую подарили губернатору Сахалинской области Хорошавину. “Вот до чего мы дожили!” – констатировал апофеоз российской коррупции генерал-лейтенант Александр Коржаков. 

“Мой Parker удобнее”, – подумал, держа в руках тяжелый и неудобный тысячедолларовый подарок Коржакову. 

Дама из зала, рассматривая золотое стило, спросила: не вмонтирован ли в авторучку полоний? На что Александр Васильевич убежденно заявил, что с помощью этого вещества Березовский, а не Путин убил Александра Литвиненко.

Линию в поддержку действующего президента поддержал 45-летний туляк, осторожно спросивший Коржакова о том, что после Ельцина политика в России все же поменялась в лучшую сторону.

Однако c этим Александр Васильевич соглашаться не стал: “Вы, наверное, судите по Туле, где нынешнему губернатору Дюмину помогает Москва. Вы бы за Тулу отъехали немного и посмотрели дороги и прочее… Восьмого августа исполняется ровно 18 лет, как у власти находится нынешний президент. А 10 сентября, через два с половиной месяца, он переплюнет Брежнева. Мы брежневский период называли застоем!” И пообещал, что следующую свою книгу он выпустит под названием “Застой 2:0”. То есть она будет не о ЕБН, как он называет в “Бесах” своего шефа, а о Владимире Путине, ухода которого он надеется еще дождаться.

Пока встреча с писателем не превратилась в митинг, я твердо решил скорректировать тему и спросил про подробности увольнения Александра Коржакова с поста советника губернатора Владимира Груздева. Ведь в книге генерала был описан эпизод приглашения его на должность, но не отставки. Ну и на десерт спросил про Дюмина, которого еще прочат в президенты: “Может, пришло время охранника?” 

Александр Васильевич начал с главного. “Я не знаю, чье время пришло, – дипломатично сказал он, а затем пояснил, что нынешняя кадровая политика Путина непонятна никому. По его мнению, среди назначенцев нет профессионалов. Возможно, это был намек в адрес Алексея Дюмина, которого, впрочем, он считает одним из претендентов. В списке Коржакова также Дмитрий Медведев, Сергей Иванов и Сергей Собянин. 

Что касается ухода с поста советника Владимира Груздева, то Александр Васильевич и не ушел бы (все же 60 тысяч – не маленькие деньги даже для генерала на пенсии). Но Коржаков начал борьбу с губернатором Московской области Андреем Воробьевым, которого считает “настоящим ворюгой”, и написал открытое письмо против губернатора Подмосковья. Тогда Груздев позвонил своему советнику и напомнил, что они с Воробьевым дружат семьями. 

В итоге  Александр Васильевич оставил должность. Однако, даже несмотря на это, Коржаков уже в конце встречи заявил, что лучшего губернатора, чем Груздев, в Тульской области не было. 

Не менее откровенным был ответ Александра Коржакова об альтернативе нынешнему президенту Владимиру Путину: “Вы почему-то ищете всем альтернативу. Во Франции Макрон победил вопреки какой-либо альтернативе”.

И даже в Борисе Ельцине он не видел альтернативы для России. Поэтому единственными достойными политиками, которые, по его мнению, могли бы возглавить страну, были Евгений Примаков либо Лев Рохлин.

“Ничего страшного в этом (смене власти в России. - Ред.) нет. Вы боитесь Навального? Не надо бояться. Самое главное, он за сменяемость власти. Пять сроков сидеть он не будет. Он совершенно другой”. 

Возвращаясь к Путину, Александр Васильевич многозначительно повторил, причем дважды, что он “очень хорошо его знает”. И у Владимира Путина есть единственное преимущество по сравнению с Борисом Ельциным, которое заключается в том, что он так не пьет, как его предшественник. 

Даже Крым в заслугу Путину он ставить оказался, хотя душой – за полуостров в составе России. “Лучше бы мы экономику подняли, а Крым просто купили у Украины”, – сделал внешнеполитический вывод Коржаков.

“Перспективы никакой, поэтому хочу смены власти”, – заявил в конце встречи писатель. Поэтому будущее связывает пока с Алексеем Навальным. Но, скорее всего, его время наступит лишь лет через пять. 

Доживем, Александр Васильевич?.. 

www.pryaniki.org

«Бесы 2.0» — новая книга Александра Коржакова

Бывший тульский депутат Госдумы, экс-советник-наставник губернатора Груздева продолжает троллить элитку

В издательстве ЭКСМО вышла новая книга бывшего руководителя Службы безопасности Президента во времена Ельцина, четырежды депутата Государственной Думы от Тулы Александра Коржакова.

Он в свое время издал две скандальные книги «Борис Ельцин: от рассвета до заката» и «Борис Ельцин: от заката до рассвета. Послесловие», которые разошлись огромными тиражами.

В новой книге Коржакова «Бесы 2.0» с подзаголовком «А цари-то — ненастоящие!» приводятся неизвестные ранее подробности жизни Бориса Ельцина и его окружения, в том числе, тех, кто сегодня находится в высших эшелонах российской власти и бизнеса. По словам автора, пришло время рассказать то, о чём он вынужден был молчать раньше – откуда «растут ноги» людей и явлений, составляющих повестку сегодняшнего дня.

Новая книга генерала – это воспоминания о том, что происходило со страной в 90-е годы, названные впоследствии лихими. Но описанные в воспоминаниях люди и события наложили «лихой» отпечаток не только на тот период времени, но продолжают и сегодня играть заметную роль в жизни России. Одни из них ушли для этого в тень, а другие занимают важнейшие посты во власти и бизнесе.

Автор прослеживает, как «царская» охота в Завидово, образ жизни российской элиты, ее привычки и наклонности (часто дурные) отразились как на судьбе того поколения, так и на сегодняшней жизни страны.

В книге рассказывается про людей, «недооценённых» в 90-е и развернувшихся сегодня, про источники и составные части нынешней российской коррупции, ее ушедших и действующих «героях». Некоторые из них стараются не «светиться», а другие не сходят с телеэкранов и газетных полос. Автор приводит детали их деятельности и механизмы незаконного обогащения, ранее открыто не называвшиеся.

Судя по ставшим известными темам книги, она обещает стать не меньшим раздражителем для элиты, чем предыдущие мемуары генерала – обобщенно некоторые главы можно назвать, например, как «Пьяное ДТП президента», «Бриллианты «Семьи», «Ельцин – ловелас», «Кумарин – дачник»…

www.bloha.info

Коржаков, Александр Васильевич - это... Что такое Коржаков, Александр Васильевич?

Алекса́ндр Васи́льевич Коржако́в (р. 31 января 1950, Москва) — сотрудник КГБ, начальник охраны Б. Н. Ельцина (затем руководитель самостоятельного ведомства —Службы безопасности Президента Российской Федерации), заместитель председателя комитета Госдумы по обороне. Генерал-лейтенант Российской армии. Автор книг «Борис Ельцин: от рассвета до заката» и «Мужской разговор». Кандидат экономических наук.

Биография

Родился 31 января 1950 года в Москве.

От КГБ до увольнения со службы

После увольнения из КГБ недолго (и формально) работал телохранителем председателя кооператива «Пластик», а также ещё в нескольких коммерческих структурах. На самом деле — охранял опального Б. Ельцина. После избрания Б.Ельцина депутатом перешёл на работу в приёмную председателя Комитета Верховного Совета СССР по вопросам строительства и архитектуры (Б.Ельцина). Затем служил в личной охране Ельцина. В 1990 году, когда Ельцин был избран Председателем Верховного Совета РСФСР, Коржакова назначили начальником отдела безопасности Председателя ВС. После избрания Ельцина Президентом РСФСР в 1991 году, стал начальником Службы Безопасности Президента, первым заместителем начальника Главного управления охраны России.

В 1992 году Коржакову было присвоено звание генерал-майора. В 1993 году провёл комплектацию штата СБП и ГУО высококлассными специалистами. В октябре 1993 года Коржаков возглавил группу «А», которая принимала участие в штурме Белого дома, лично арестовывал Хасбулатова и Руцкого. Коржаков уже после вывода пленных на лестницу «Белого дома» публично требовал расстрела защитников парламента: «У меня приказ — ликвидировать всех, кто в форме!» Хотя в своей книге "От рассвета до заката" говорит, что отпустил всех домой.

В июле 1995 года, с назначением Михаила Барсукова директором Федеральной службы безопасности, Главное управление охраны во главе с новым начальником ГУО Юрием Крапивиным было переподчинено Службе Безопасности Президента, а Коржаков, соответственно, перестал быть первым заместителем начальника ГУО.

23 марта 1996 года вошёл в состав предвыборного штаба Б.Ельцина. В мае 1996 года был назначен первым помощником Президента Российской Федерации — начальником Службы Безопасности Президента Российской Федерации.

20 июня 1996 года был уволен со всех постов в результате скандала, возникшего в ходе дела о «коробке из-под ксерокса» в ходе предвыборной кампании Б. Ельцина. Через несколько месяцев вступил в политический альянс с Александром Лебедем. 15 сентября 1998 года был уволен с военной службы.[1]

В этот период активно общался с прессой. Западные СМИ реагировали [2][3] на сенсационные заявления российского ньюсмейкера [4][5][6][7]:

Бывший начальник Службы безопасности президента РФ Коржаков заявил журналистам, что Березовский уговаривал его убить Владимира Гусинского, Юрия Лужкова, Иосифа Кобзона и Сергея Лисовского (газета «Новый Взгляд», 19 октября 1996 года)

Депутат ГД РФ

В феврале 1997 года был избран депутатом Государственной Думы по Тульскому избирательному округу № 176, набрал 26,32 % голосов (второе место занял туляк Эдуард Пащенко (16,96 %), третье — Анатолий Карпов (15,81 %)). Помощником депутата Коржакова стал полковник Валерий Стрелецкий, бывший начальник отдела Службы Безопасности Президента Российской Федерации, написавший книгу воспоминаний о работе в СБП. В 1997 году опубликовал ставшие скандально известными воспоминания «Борис Ельцин: от рассвета до заката» (М., 1997), в которых критиковал окружение Б.Ельцина, в том числе и его семью, но практически не задевал самого Президента Российской Федерации.

С января 2000 года — член депутатской фракции «Отечество-Вся Россия», зам. председателя Комитета Государственной Думы по обороне, член комиссии по рассмотрению расходов федерального бюджета, направленных на обеспечение обороны и государственной безопасности Российской Федерации. Перешёл во фракцию партии «Единая Россия» и оставался в ней до конца пребывания депутатской деятельности. С декабря 2003 года — зам. председателя Комитета Государственной Думы по обороне от фракции «Единая Россия». С декабря 2007 года — член Комитета Государственной Думы по обороне от фракции «Единая Россия».

В 2011 году А.Коржаков завершил свою депутатскую деятельность.

Неполитическая занятость

Александр Васильевич снимался в кино. Исполнил роль начальника службы безопасности Короля в фильме Александра Абдулова «Бременские музыканты & Co» (2000) и генерала ФСБ в фильме В.Сергеева «Небо и земля» (2003). В 2004 году снялся в картине режиссёра Наны Джорджадзе «Только ты, или богатая Лиза». Был консультантом художественного фильма «Шизофрения».

Награды и звания

Кандидат экономических наук, действительный член (академик), профессор и вице-президент Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка, действительный член (академик) Академии медико-технических наук. Писатель, автор книг «Борис Ельцин: от рассвета до заката» и «Мужской разговор». Награжден орденом «За личное мужество», медалями «В ознаменование 100-летия со дня рождения В. И. Ленина», «60 лет Вооружённых Сил СССР», «70 лет Вооружённых Сил СССР», «За безупречную службу», «Защитнику свободной России», почётной грамотой Тульской областной думы.

Личная жизнь

Первая жена — Ирина Семеновна (20.01.1950)[8], имеет двоих дочерей — Галина (15.06.1973)[8], Наталья (06.10.1978)[9][10], внук Ваня (сын Натальи)[10]

Вторая жена Елена [11].

Александр Литвиненко, бывший подполковник ФСБ, в своей книге «Лубянская преступная группировка» [12] приводит ряд аргументов в пользу того, что Александр Коржаков был главным заказчиком в организации убийства Листьева.

Согласно Юрию Фельштинскому и Владимиру Прибыловскому, высшие офицеры КГБ/ФСБ Александр Коржаков и Александр Комельков организовали убийство Листьева руками Солнцевской братвы. Авторы подразумевают, что мотивом убийства было сокрытие кражи доходов от телерекламы и направления этих средств на кампанию выбора в президенты России Олега Сосковца. Авторы пишут, что Коржаков организовал покушение на Березовского и, после неудачной попытки, обвинил Березовского в убийстве Листьева.[13]

Интересные факты

  • В интервью СМИ Коржаков говорил, что у него есть дача в деревне Простоквашино[14][15]. Так Коржаков называет в шутку деревню Молоково в Орехово-Зуевском районе Московской области, где у него есть загородный дом[16][17].
  • Образ «главного телохранителя Ельцина» активно эксплуатировался во многих детективных сериях 1990-х годов, где он выведен под фамилиями «Коржиков», «Гончаков», «Коржов».
  • Александр Коржаков помогает жителям сельского поселения Соболевское Орехово-Зуевского района Московской области, где у него расположен загородный дом. Так, за его средства была построена церковь в д. Молоково, сделана асфальтовая дорога, проведен газ[источник не указан 674 дня]. 24 января 2011 года он подарил Соболевской амбулатории автомобиль Renault Logan для осуществления работ фельдшеров[источник не указан 674 дня].
  • Воинское звание генерал-майор было присвоено после воинского звания майор.

Книги

  • Коржаков А.В. Ближний круг «царя Бориса». — М.: Алгоритм, 2012. — 288 с. — (Спецхран. Сенсационные мемуары). — 3000 экз., ISBN 978-5-4444-0052-4

Примечания

Ссылки

biograf.academic.ru

"Эта книга будет еще злее"

Александр Коржаков: "Эта книга будет еще злее"

У бывшего телохранителя первого президента России Александра Коржакова интересная судьба. Слесарь, проходивший срочную службу в Кремлевском полку, автоматически попадает в "девятку" - привилегированное управление КГБ по охране высших должностных лиц партии и государства. Здесь он становится одним из трех телохранителей первого секретаря МГК КПСС Бориса Ельцина. А далее делает поистине мужественный и исторический шаг. Ельцина предают анафеме партийные иерархи, но Коржаков сохраняет с ним дружеские отношения и даже на добровольной основе охраняет его. За что получает сполна: его увольняют из рядов КГБ на пенсию "по возрасту и состоянию здоровья". Коржакову в тот момент 39 лет, и он здоров как бык.

До 1996 года Путин и Коржаков (ставший начальником Службы безопасности президента России и генераллейтенантом) неразлучны. Пока Александра Васильевича не переиграл хитрый Анатолий Борисович в истории с коробкой изпод ксерокса. Обиженный Коржаков, поддержанный, кстати, Александром Лебедем, с триумфом выигрывает выборы в Госдуму в Тульской области и вскоре пишет книгу "Борис Ельцин: от рассвета до заката", где высказывает все, что думает о бывшем шефе. А вскоре, как стало известно "Вечерней Риге", появится новая книга Александра Коржакова. И она опять посвящена Борису Ельцину и его ближайшему окружению. С разговора о том, что ждет читателя в этом издании, и началась наша беседа:

- Александр Васильевич, в ближайшее время выйдет в свет ваша новая книга "Борис Ельцин: от рассвета до заката... и после, или ... А жизнь продолжается". О чем эта книга?

- Это не совсем новая книга. У меня было слишком много заявок - какую книгу писать. И я много думал над различными вариантами. Но если действительно работать депутатом, а не халтурить, то эта работа не позволяет писать книги. Я на эту книгу потратил все лето, не отдохнул нормально, ни разу не искупался, ультрафиолета не получил. Здоровье подорвал - все сидел и корпел над книжкой.

Дело в том, что ко мне обратилось издательство "Детективпресс", так как оно получило много соответствующих заявок от ряда оптовых книжных баз. И они предложили повторно издать "Борис Ельцин: от рассвета до заката" в расширенном варианте. Благо, что книга та разошлась огромным тиражом и была издана во многих странах, в том числе - из стран Балтии - в Литве.

Но прошло уже шесть лет с момента первого издания, многое осталось за кадром. Я тогда торопился очень писать, боялся, что Ельцин умрет, хотел выпустить книгу при его жизни. Чтобы меня не обвинили в том, что проповедую старый принцип: хозяин помер, и на него все тявкать стали. Мне важно было сказать, что я думаю о Ельцине при его жизни. И это мне удалось. Но качество в результате пострадало. Потом были разные проекты, "на Америку" написать, "на финнов" и так далее. Но все время были неясности, в том числе и финансовые. Я и сценарии диктовал, и тексты писал, но ничего не вышло. При депутатской работе литературный труд невозможен. Разве что бросить все и уехать в лес.

Поэтому я принял такое решение - улучшить эту книгу и дополнить ее. Добавить туда ответы на вопросы, которые мне задавали в течение шести лет, как эта книга вышла в свет. Плюс, конечно же, абсолютно новый архив. Плюс новый фоторяд. В той книге у меня было 147 фотографий, в основном моих, в этой будет немало новых - я предоставил более 300 снимков (а перелопатил архив в пять тысяч фотографий), но все зависит от того, как решат редактор и фотохудожник. Потому что эти снимки нужно будет вместить в тот объем, который задал директор издательства - 600 страниц. Будут книги - 10 тысяч экземпляров - с подарочной суперобложкой, а остальные - в мягком переплете. Общий тираж будет 100 тысяч экземпляров.

Конечно, за это время и люди показали who is who, а некоторые мои бывшие соратники превратились в бывших коллег. Так что многое пришлось переосмыслить. Поэтому новое издание часто "грешит" некими философскими отступлениями. И еще: та книжка была ироничной, в этой тоже немало иронии, но эта книга злее будет - Вы пользовались услугами "литературных рабов"?

- Нет, я ведь "насобачился" на второй книжке Ельцина. На "Записках президента". 90 процентов этой книги я диктовал. И я видел, как потом на этой основе книгу писал Юмашев. Я работаю так - надиктовываю, потом дочка распечатывает, потом редактирую. Перелопатил немало старых газет, чтобы чегонибудь, не дай бог, не напутать. Многие главы от руки писал, кстати, это мне привычней. Я в школе всегда неплохо писал сочинения. Так что членом Союза писателей России и СССР я, думаю, стал заслуженно - Ваша книга в основном о Ельцине. А сегодня все говорят о Путине. Чем, на ваш взгляд, отличаются два президента?

- Я двух одинаковых людей никогда не видел. И понятно, что Путин сильно отличается от Ельцина. А чем - мы все видим. Путин - значительно моложе, он, в отличие от Ельцина, работающий президент. А что их объединяет? У Путина две дочки и у Ельцина две дочки. Вот и все. Их президентские пути разнятся. Наверное, у Ельцина путь тернистее. Я столько работал с Ельциным, что помню его образца 1986-1987 годов, когда он с работы не вылезал, и последние годы, когда он "работал с документами" гденибудь в Барвихе или ЦКБ. Это были совершенно разные люди.

Путин к работе относится серьезно, во все пытается сам вникнуть. Возьмем пример с подводной лодкой. Казалось бы, раз погрузился под воду и хватит. Так нет, он же еще раз в море ушел в прочном корпусе. На истребителе летал. А Борис Николаевич у нас только один раз в шахту залез, а потом всем рассказывал, в трамвае раз в жизни проехал, а разговоров было на всю жизнь. Путин, конечно же, гораздо приземленнее. Но это и потому, что он никогда не был большим начальником. А Ельцин ведь в Свердловской области был царь и бог, а потом в Москве горком возглавлял, член Политбюро... Он много лет был наверху. Так что хлебнул власти, только хлебнул, видимо, сливок.

А Путин шел к власти, похоже, неохотно. Нелегко это. И тот факт, что эта попытка с семью годами президентского срока не прошла, о многом говорит. Другой бы зацепился, а этот нет - Но ведь Владимир Владимирович пришел к власти в более выигрышной ситуации, чем Борис Николаевич?

- А Ельцин сам усугубил ситуацию, и Прибалтика, кстати, помогла ему. После первого путча он получил власть, по сути, бесплатно. Давай работай, развернись! А он тут же решил отдать власть Горбачеву и уехать отдыхать в Юрмалу чуть ли не на месяц. А потом что сделал, когда Горбачева сместил? Кого взял себе в подручные? Петрова, чиновника до мозга костей, который ну никак не мог понастоящему создать новую администрацию президента. Он же создавал подобие аппарата ЦК КПСС. В итоге чиновники те же остались - кто где сидел, те кабинеты себе и сохранили. А кто будет реформы делать?

Поэтому я был вынужден поддать этой кучке авантюристов с Гайдаром и Чубайсом, что получилось, мы видим - Но и Путин мало чего добился за последние четыре года.. - Он создал вертикаль власти. Он ездит по стране, он работает, его зауважал Запад. Это все работает на стабильность нашего общества. У нас за время Путина ни одного дефолта не произошло. А главное, что в обществе нет паники. И мне кажется, что народу за Путина не стыдно, и нам за него перед миром краснеть не приходится. По крайней мере, секретарш "за одно место" на глазах у всего мира не хватает. А что Ельцин вообще вытворял, я больше других знаю - Оппоненты действующего президента утверждают, что в стране усилилось влияние спецслужб.. - Роль спецслужб и должна быть высока. Возьмем, к примеру, Америку, страну с сильными демократическими традициями. И там спецслужбы в последние годы усилили свои позиции. Хотя и промухали 11 сентября. Или Израиль возьмите. Не может быть сильным государство без сильных спецслужб. А у нас отношение к спецслужбам не такое, как должно быть. Я бы их хотя бы - на первое время - перевел в статус госслужащих. Ну не может чиновник, переносящий бумажки из кабинета в кабинет, числиться какимто там тайным советником суперкакогото ранга и быть выше по этому самому рангу майора ФСБ, который занимается делом какоголибо Басаева на территории Чечни - Между тем арест в Катаре двух российских сотрудников спецслужб всеми расценен как полный провал.. - Я не знаю, откуда эти ребята - из ФСБ или Службы внешней разведки. Я тут слышал выступление представителя СВР, мол, с 1959 года мы этим - ликвидацией - не занимаемся за рубежом. А может, плохо, что не занимаемся? А вот что белорусов "в ответ" арестовали - это глупость. Но это все изза кадрового голода. Старики ушли, остались карьеристы, дотягивающие до пенсии... Вы знаете, в Академию ФСБ самый высокий конкурс. Там можно получить прекрасное образование. Но остаются в ФСБ далеко не все, в итоге нормального пополнения кадрового нет. И как к чекистам относятся, такая от них и отдача. Если бы я был директором - помните такую передачу при Горбачеве? - я бы вернул в ФСБ старые кадры, но только те, которые ушли, не предав "контору", а потому что нечем было семью кормить. Это касается и других спецслужб - Самомуто вернуться на службу не хочется?

- Когдато хотелось, так как мне нравилась эта работа. И у меня была большая самостоятельность. У нас же тогда была Федеральная служба, а сегодня эту функцию - охрану президента - выполняет просто одно из подразделений ФСО. И над Виктором Золотовым, который это подразделение возглавляет, человек восемь начальников есть. Это порочная система. У Медведева, охранявшего Горбачева, с этим и была проблема. Приехал Плеханов: давай, мол, генерал, собирай вещички и пошел вон. Он говорит: "Можно я пойду доложу Горбачеву?" Ему отказали. Вот и все - Ваши люди там остались?

- Очень мало. Тогда на кадры пришел Савостьянов, и ему было дано соответствующее указание. Моих людей просто выгоняли на улицу. Или переводили с полковников на капитанскую должность, и люди уходили сами. Ностальгия по той работе есть. Но, боюсь, если бы меня поставили сейчас, очень субъективно стал бы косой "работать". Без пощады - Ходили слухи, что в свое время нынешний премьерминистр Михаил Фрадков в свое время был вашим протеже.. - Мы с Фрадковым были знакомы, когда я был начальником Службы безопасности президента, а Михаил Ефимович был министром по внешним связям после Глазьева. У нас с ним были очень хорошие отношения. Больше того, он предлагал мне заключить договор об обмене взаимной информацией с его ведомством. Мы начали работу, но так ее и не закончили, так как грянули события 1993 года - Борис Николаевич часто ездил в Латвию, отдыхал в Юрмале. Именно там было опубликовано его интервью с критикой действующей системы, произведшее такой фурор. Потом Борис Николаевич выступил на стороне прибалтийских республик во время известных событий в Вильнюсе и Риге. Тем не менее даже в годы его правления у России не сложились отношения со странами Балтии. Почему?

- Ельцин и до Юрмалы не раз критиковал систему; просто там, действительно, он уже "распоясался". Я работал тогда в "девятке" и это интервью - тогда мы не могли делать ксерокопий, так что просто отпечатали его на машинке - я распространял у себя в подразделении. Получал, кстати, за это нагоняй от начальства, но всегда отвечал: "А что, правду же говорит". Впрочем, я тогда уже "старик" был - у меня было 42 года выслуги - особо не поругаешь.

Да и не со странами он не мог наладить отношения, а с руководством этих стран. Вспомните, один из лидеров Народного фронта Эстонии Виктор Пальм был и одним из организаторов Межрегиональной депутатской группы на Съезде народных депутатов СССР. В этой же группе состояли Ельцин, Афанасьев, Сахаров, Попов, Пальм, и даже там, в МДГ у них отношения не наладились. У Ельцина вообще болееменее они были нормальными только с Гавриилом Поповым, потому что тот похитрее был, Ельцина и на дачу приглашал, и угощал. С эстонцем же Пальмом не заладилось, и все тут.

В Литве "Саюдис" возглавлял Витаутас Ландсбергис. Тогда, помнится, Литва такой бедной представлялась, что Россия в нее вбухивала и вбухивала деньги. Какие там в итоге особняки понастроили! Но это к слову. Дело же в том, что Ландсбергис был ярый националист и Ельцину тяжело было с ним наладить отношения. К тому же Ландсбергис музыкант, как мне помнится, т. е. человек совершенно другого склада, а Ельцин только ложкой мог стучать... по голове Акаева.

Но для меня самое странное, что спиной к Ельцину повернулся Анатолий Горбунов. Ведь два раза подряд Ельцин отдыхал в Юрмале, в 1990 и 1991 годах, Горбунов, будучи главой Латвии, каждый день уделял внимание Борису Николаевичу. Первый раз, когда мы жили просто в гостинице, пусть и для VIPов, каждое утро приезжал к нам и целый день с Ельциным проводил. Помог организовать встречу с однокурсниками - они там целую неделю гужевались - за скромный, так скажем, латвийский счет (их везде поили и кормили, на природу вывозили, на рыбалку, да еще и праздники национальные латвийские устраивали).

Второй раз мы приехали, когда Ельцин стал уже председателем Верховного Совета РСФСР. И жили мы в отдельном особняке. Тоже все время Горбунов с нами был. Пока Борис Николаевич голову на подушку не уронит, просто не уезжал. Такой пиетет был к Ельцину, что я думал, что это на всю жизнь. А как только Латвия и Россия стали независимыми, а Горбачев ушел, Анатолий Валерьянович Горбунов вдруг становится спиной к России и начинает поливать ее.

В общем, не заладились личные отношения, не заладились и отношения между странами. Это не удивительно, так как у Бориса Николаевича на первом месте всегда были личные отношения, а потом уже дума о народе.

Кстати, у Ельцина были прекрасные отношения с первым секретарем Компартии Литвы Бразаускасом, так что после того, как его избрали президентом, отношения вообще стали налаживаться. Хотя и до Бразаускаса все было не так уж плохо - Литва всетаки "нулевой вариант" гражданства приняла. Да и сейчас из трех стран Балтии у нас самые лучшие отношения, как известно, с Литвой.

Автор: Андрей РИСКИН, Москва, Вечерняя Рига

www.z-towers.lv

Читать книгу Ближний круг «царя Бориса» Александра Коржакова : онлайн чтение

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Взять и этого заодно.

Уже в автобусе я вспомнил, что знакомое лицо принадлежит генералу Макашову. Небритым и осунувшимся, в берете, его сразу признать было нелегко. Спустя годы, уже будучи депутатом Госдумы, я часто встречал его на заседаниях Комитета по обороне (мы работали в нем). Со мной он не здоровался, неизменно суровый, неузнающий взор скользил мимо…

Руцкой дважды сдавался в плен в Афганистане. Пока ждали его вещи, я ему сказал:

– Генералы трижды в плен не сдаются. Иначе это не генералы.

Он ничего не ответил. Руцкой носил звезду Героя Советского Союза. Героя из него сделал Горбачев. В период показушной кампании в спешном порядке искали, кого бы еще из высшего руководства наградить в оправдание этой бессмысленной афганской эпопеи. Нашли несостоявшегося «водителя самолета».

…Наконец усадили всех в автобус. В салон подсели «альфисты», Барсуков, Захаров. Договорились ехать в сопровождении бронетранспортеров. Через всю Москву повезли «компанию» в Лефортово. Десантники открыто сидели на боевых машинах, над их головами развевался российский флаг.

Довезли всех до Лефортовской тюрьмы без происшествий. Руководителей мятежа приняли, проводили к следователям.

В тюрьме я тогда оказался впервые. (Впоследствии, будучи депутатом Государственной думы от города Тулы, я неоднократно посещал тульскую тюрьму, находящуюся в центре города, хотя, по словам руководства УЮ-400/2, ее никогда не посещали высшие руководящие лица области, города и даже района, я уж не говорю про депутатов, ну это к слову, и совсем не к тому, что от тюрьмы и от сумы не зарекаются…) Нас пропускали внутрь через своеобразные шлюзы. Заезжаем в один шлюз, ворота закрывают, а с другой еще не открыты, отсекая и от вольной жизни, и от тюремной одновременно. Проверяют документы и затем пропускают в другой шлюз.

Охрана в Лефортово показалась мне надежной – оттуда не сбежишь. Камеры, кстати, тоже отличаются от тех, что в обычных российских тюрьмах, – светлые, чистые. Постельное белье определенного цвета. Сам я в камеры не заглядывал, но коллеги рассказывали. В тот момент я даже пожалел: сколько раз мог побывать на экскурсии в этой тюрьме, да все времени не хватало.

Осенью 96-го, когда Чубайс в экзальтации очередного приступа «большевистского» бешенства требовал моего ареста, «экскурсия» в Лефортово стала почти реальностью. Но ему, «известному писателю», не за что было зацепиться. Я благодарен Юрию Ильичу Скуратову за то, что он объективно отнесся ко всем этим «требованиям». Мне рассказывали, что Генеральный прокурор в довольно жесткой форме однажды ответил тогдашнему руководителю президентской Администрации (по существу, регенту): «Чтобы посадить Коржакова, мне нужно не сто процентов доказательств его виновности, а триста. Если вы мне их дадите, тогда другое дело». Для того чтобы устранить честного и неручного генпрокурора, этой же компании чуть позже не понадобилось и одного процента его вины…

Лефортовская тюрьма всегда принадлежала КГБ, потом Министерству безопасности. Но неожиданно, за два дня до амнистии зачинщиков октябрьских беспорядков, в начале 1994 года ее передали в ведение Генеральной прокуратуры. Сделал это Юрий Батурин – тогда он был помощником Президента по национальной безопасности. Потом Батурин перед Ельциным, как рассказывал Президент, на коленях ползал, умолял не сердиться – он, видите ли, по ошибке подготовил распоряжение о передаче тюрьмы Генпрокуратуре. На распоряжении не было визы ни одного силового министра, стояла только фамилия Батурина – будущего героя – исследователя космоса.

Если бы тюрьма принадлежала Министерству безопасности, никто бы, даже несмотря на объявленную Думой амнистию, не выпустил бы в одночасье пленников из Лефортова. Ельцин приказал сделать все, что угодно, но из Лефортова никого не выпускать. Мы с Барсуковым и с юристами-экспертами собрались в кабинете у Батурина. Попросили приехать тогдашнего Генерального прокурора России Казанника. К этому моменту он написал прошение об отставке и предупредил, что отправил бумагу через Илюшина Президенту. На самом деле лукавил: никому ничего еще не отправлял.

Мы попросили Казанника:

– Потерпите с отставкой, давайте мирно решим вопрос. Вас ведь только недавно назначили Генеральным прокурором, а уже грозите отставкой.

Но Казанник не поддался на уговоры. Тогда я лично позвонил в Лефортово, переговорил с одним из руководителей тюрьмы и попросил не выполнять решение Думы хотя бы до согласования с Президентом.

– Извините, но ничего не можем сделать, мы подчиняемся сейчас Генеральной прокуратуре, – таков был ответ.

До сих пор не возьму в толк: зачем прокуратуре тогда понадобилась собственная тюрьма? Она ведь не карательный орган. Если следовать подобной логике, то и у судов должны быть свои ведомственные тюрьмы. Потом, конечно, это распоряжение Президент отменил, а тюрьму передал МВД.

После освобождения мятежников я сделал вывод: Батурину доверять нельзя. Он заметил перемену в моем отношении к нему и начал заискивать. Старался при встрече подчеркнуть, что его служебное положение гораздо ниже моего. Никогда не упускал случая подобострастно улыбнуться, лишний раз сказать: «Извините, Александр Васильевич!» Видимо, таким способом давал понять, что помнит о нелепой ситуации в начале 94-го, когда фактически из-за него удалось выпустить на свободу без суда тех, кто обязан был ответить за октябрь 1993 года.

…Около 18 часов 4 октября 93-го, благополучно сдав мятежников с рук на руки, мы с Барсуковым прямо из Лефортова поехали в Кремль, на доклад. Президента не застали в кабинете, он был в банкетном зале. С удивлением я обнаружил, что торжество в честь победы началось задолго до победы и уже подходит к концу.

Мы с Михаилом Ивановичем умылись: вода была черная от копоти, ружейного масла и пыли. Вошли в зал со служебного входа, но нас тут же заметили. Барсуков принес исторический сувенир и хотел им обрадовать Президента:

– Борис Николаевич, я хочу вам сделать подарок на память. В кабинете Хасбулатова нашли его личную трубку. Вот она.

Президент начал заинтересованно осматривать трофей.

– Борис Николаевич, да зачем вам эта гадость нужна, что вы ее трогаете, – встрял разгоряченный министр обороны.

Шеф тут же отреагировал:

– Да, что это я ее трогаю?

И швырнул трубку в угол с такой силой, что глиняная вещица разлетелась на мелкие кусочки.

Нам налили до краев по большому фужеру водки. Легко, как воду, залпом выпив, мы присоединились к общему веселью, но в душу закралась обида. Я взглянул на сияющего Грачева с рюмкой в руке и вспомнил, как он просил письменного приказа. Посмотрел на раскрасневшуюся от водки и удовольствия физиономию Филатова, который две недели назад бился в истерике в моем кабинете, а теперь рыдал от счастья. Эти люди оказались главными за столом победителей. А тех, кто внес решающий вклад в общее дело и довел его до конца, даже забыли пригласить на торжество. Невольно пришли на память строки из ранних дворовых шлягеров Владимира Высоцкого: «А когда кончился наркоз, стало больно мне до слез – и для кого ж я своей жизнью рисковал».

…Наркоз действительно закончился – в моем почти слепо преданном отношении к Ельцину появилась первая серьезная трещина.

Пиршество вскоре завершилось. Официанты объяснили нам, что гулять начали с четырех часов – как раз в то время, когда мы самую неприятную работу делали.

Павла Грачева Президент наградил орденом «За личное мужество». Тот обиделся, что дали мало: хотел Героя России. А Барсуков, не забыв о споре с министром обороны, на следующий день написал рапорт об отставке.

– Как мы с тобой тогда в Завидове договорились, я подал рапорт, – напомнил Грачеву по телефону начальник ГУО. – А ты?

– А я еще думаю, – промямлил в ответ Павел Сергеевич.

Не обнаружив Барсукова в Кремле, я ему позвонил:

– Ты что делаешь! Почему не на работе?

– Не выйду, я подал в отставку. Затронута моя честь офицера, она мне дороже должности.

Ельцину я рассказал о споре, и он сам позвонил Барсукову, хотя перед звонком признался мне:

– Впервые поступаюсь своими принципами. Человека, который добровольно написал рапорт об отставке, я никогда не уговариваю остаться.

Генерал Барсуков приехал в Кремль. Зашел в кабинет к Президенту – тот сидел за столом и дружески улыбался. Ельцин открыл папку с рапортом и написал сверху крупными буквами: «Отказать». Закрыл ее и предложил Михаилу Ивановичу:

– Давайте с вами просто так посидим, поговорим.

И они час сидели. Потом перешли в заднюю комнату, выпили по рюмке коньяка. Пригласили меня, мы сели обедать. В этот момент я почувствовал себя по-настоящему счастливым, потому что сумел отстоять тогдашнего друга.

…Белый дом отремонтировали быстро. Смыли копоть от пожара, убрали мусор. Подарком первого вице-премьера России – «металлиста» О. Сосковца стал огромный забор-крепость чугунного литья (в будущем, наверное, памятник заборному чугунному зодчеству конца XX века) вокруг Дома правительства Российской Федерации. И вскоре о беспокойных днях октября напоминало лишь бетонное заграждение вокруг стадиона Метростроя неподалеку от Белого дома. Оно было украшено надписями типа: «Грачев – палач», «Ельцин – убийца»… Ненормативная лексика тоже часто встречалась. О содержании заборного фольклора я как-то рассказал Лужкову и его заместителю Ресину:

– Мужики, сколько можно терпеть? Вы, наверное, не обращаете внимания на надписи потому, что там нет ваших фамилий.

Намек они поняли. За неделю по личному распоряжению мэра Москвы бетон разобрали и установили ограждение из железных прутьев – на них ничего не напишешь…

Первый «звонок»

Отклонения в нервно-психическом состоянии у Бориса Николаевича я заметил весной 93-го. Он сильно переживал противостояние с Хасбулатовым и Руцким, впал в депрессию, даже начал заговариваться… Склонность разрешать все проблемы раз и навсегда самым неподходящим способом была у Ельцина и раньше. Я подозреваю здесь суицидную наследственность. То он в бане запрется, то в речке окажется, то надумает застрелиться… Как раз в это время тогдашний министр безопасности Баранников сделал крайне неподходящий подарок Президенту – пистолет с патронами. Причем сделал это секретно, в задней комнате, когда меня рядом не было. Мне сотрудники приемной доложили, что Баранников заходил со свертком, а вышел без. По настроению Ельцина я понял, что он что-то затевает – к тому времени изучил его уже неплохо. Улучив момент, сделал ревизию задней комнаты и обнаружил в самом верхнем ящике стеллажа футляр с подарочным оружием. На всякий случай я вынул патроны и попросил повара их сварить. Вынул боек, превратив пистолет, по сути, в игрушку.

ЕБН об этом не догадывался и через некоторое время перед событиями с импичментом попытался устроить трагисцену: передо мной, Илюшиным и Барсуковым он тряс этим пистолетом, а мы уговаривали его не стреляться. Я один знал, что этот пугач не способен причинить никакого вреда. Но нам удалось убедить его не совершать глупости и вполне официально забрать оружие. Оно и сейчас, наверное, хранится среди его несметных подарков, а вот боек я куда-то задевал.

…Первый серьезный звонок, связанный со здоровьем Президента, прозвучал в Китае. С нами во все командировки уже и так постоянно ездили врачи, но на этот раз я включил в бригаду авторитетнейшего российского невропатолога и прекрасной души человека Владимира Ивановича Шмырева.

Ночью, часа в четыре, меня разбудили:

– Вставайте, Борис Николаевич зовет.

Захожу в спальню. Наина Иосифовна плачет навзрыд, доктора в поте лица занимаются шефом – колют, массируют… Я подсел с левой от него стороны на кровать, взял за руку.

– Видишь, я совсем не чувствую ноги и руки, все – это конец, – простонал Президент и заплакал.

– Борис Николаевич, подождите, все пройдет. Врачи у нас славные, поправят.

Потом стал ему рассказывать про Рузвельта:

– Не только на вас свалилась такая беда. Вспомните Рузвельта. Он в коляске ездил и нормально руководил страной. В волейбол, конечно, играть уже не сможете, но ваша голова важнее. Главное, не отчаиваться и выжить.

Ельцин, смахнув слезу, слушал меня с трогательным пониманием. Если ему действительно тяжело, он всегда внимательно слушает того, кто рядом.

Программу пекинского визита, конечно, свернули, сославшись на обострившуюся ситуацию в Москве и коварные замыслы Хасбулатова.

К десяти утра врачи «воскресили» Президента. Он самостоятельно дошел и сел в машину, и ее подогнали прямо к трапу Ил-62. Никакого почетного караула, официальной церемонии проводов не было. «Обрубили» и прессу. Ногу Ельцин волочил, но смог сам потихоньку добраться до люка фюзеляжа. Поднимаясь по трапу, рукой он крепко держался за поручень. Я подстраховывал снизу и готов был в любую секунду его подхватить. В душе я благодарил Бога, что не пришлось Президента затаскивать в самолет на носилках – они понадобились только во Внуково…

Потом был визит в США. У меня сохранилась забавная фотография: Клинтон едва не падает от смеха, а Ельцин продолжает его смешить. Переводчик же сохраняет непроницаемое, напряженное лицо, будто вынужден переводить поминальную молитву.

В тот сентябрьский день 94-го между президентами России и США шли обычные, в рамках визита переговоры. Встречу решили устроить в парке, перед музеем Рузвельта под Вашингтоном. Погода выдалась на славу: дул легкий прохладный ветерок, солнце заливало ярко-зеленые ухоженные лужайки, обрамляющие дом. Ельцин и Клинтон с удовольствием позировали перед фотокамерами. И я тоже сфотографировал улыбающихся приятелей – Билла и Бориса.

Переговоры начались по стандартной схеме: сначала в узком составе, затем в расширенном. Они проходили в библиотеке Франклина Рузвельта.

Завтрак накрыли в столовой. Дом-музей там устроен своеобразно: половина помещений отдана под действующую экспозицию, другие же комнаты предназначены для встреч особо важных персон.

Членов делегации пригласили к столу. Во время завтрака произошел обмен хоккейными свитерами. На одном было написано «Клинтон-96», а на другом – «Ельцин-96». Оба президента готовились к выборам. Бело-красные свитера на фоне сочной зелени смотрелись особенно элегантно.

Сфотографировав Билла и Бориса еще раз, я вышел из столовой. Во мне росло раздражение, и хотелось немного успокоиться, созерцая окружающее благополучие. Я всегда чувствовал, когда радостное настроение Ельцина перерастает в не управляемое им самим вульгарное веселье. Крепких напитков за завтраком не подавали, зато сухого вина было вдоволь. Не секрет, что на официальных встречах принято дозированно принимать спиртные напитки: чокнулся, глоточек отпил и поставил бокал. Тотчас официант подольет отпитый глоток. Если же гость махом выпивает содержимое до дна, ему наполняют бокал заново.

Во время завтрака Борис Николаевич съел крохотный кусочек мяса и опустошил несколько бокалов. Клинтон еще на аперитиве сообразил, что с коллегой происходит нечто странное, но делал вид, будто все о’кей.

Из-за стола шеф вышел, слегка пошатываясь. Я от злости стиснул зубы. Вино ударило в голову российскому Президенту, и он начал отчаянно шутить. Мне все эти остроты казались до неприличия плоскими, а хохот – гомерическим. Переводчик с трудом подыскивал слова, стремясь корректно, но смешно воссоздать на английском произносимые сальности. Клинтон поддерживал веселье, но уже не так раскованно, как вначале, – почувствовал, видимо, что если завтрак закончится некрасивой сценой, то он тоже станет ее невольным участником.

Облегченно я вздохнул только в аэропорту, когда без инцидентов мы добрались до самолета.

Летали тогда на Ил-62, который достался от Горбачева. После первого дальнего перелета мы поняли: салон плохо приспособлен для продолжительных путешествий. Странно, Михаил Сергеевич вместе с супругой, обожавшие роскошь и комфорт, не могли более или менее сносно оборудовать свой самолет. Поэтому в 93-м году Ельцин принял решение создать самолет Президента России на базе нового Ил-96. Управление делами выделило полмиллиона долларов, и вскоре руководитель Государственной транспортной компании «Россия» продемонстрировал обновленный за эти деньги салон.

Внутреннее пространство пассажирского отсека было разделено хлипкими картонными перегородками на комнаты, которые мне напомнили кабинки для примерки одежды в универмагах. Недостаток дизайна, видимо, должны были компенсировать развешанные повсюду кокетливые занавески. Но особенно нас поразила широкая двуспальная кровать – смотрелась она на фоне скромного интерьера как белый рояль в огороде.

– А где президентский санузел? – начал с вопроса по существу Бородин, управляющий делами Президента.

– Во втором салоне.

– Это что же, Борис Николаевич должен через весь самолет бегать в общественный туалет?!

Руководитель компании оказался находчивым человеком и с ходу предложил оригинальный вариант – рядом с кроватью поставить персональный биотуалет для Президента. «За занавесочкой», – добавил про себя я.

После провалившегося проекта реконструкции мы с Бородиным съездили на завод в Швейцарию, где делают салоны для президентов, шейхов, королей и просто состоятельных клиентов. Продемонстрированные образцы салонов понравились, и мы пригнали на этот завод Ил-96. Внутри он был абсолютно пустым. По эскизам сына великого русского художника Ильи Сергеевича Глазунова – Ивана – швейцарцы сделали изумительный интерьер. В новом самолете можно было работать и жить не менее комфортно, чем в Кремле. Теперь появились душевые кабины для Президента и персонала, две спальни, зал для совещаний на 12 человек, просторные кресла для сопровождающих. В ту пору мы планировали визит в Австралию и радовались, что полетим на другой континент без бытовых неудобств. Сопровождающие нас врачи тоже ликовали – наконец-то появилось место, даже не место, а целый просторный кабинет, для сложного, громоздкого медицинского оборудования.

Комфорт в полете был не основной причиной наших стараний. Внешний вид и внутреннее убранство самолета – это одна из составляющих престижа Президента великой державы.

…Но тогда, в Америке, мы разместились в горбачевском Ил-62. Самые важные члены делегации рассаживались в VIP-отсеке. Он вмещал восемь персон – по четыре за двумя столами.

Президентские апартаменты тоже выглядели достаточно скромно: тесная раздевалочка, умывальник, унитаз, комнатка отдыха с двумя узкими, как в поезде, кроватями и откидным столиком. Был и общий салон, в котором вдоль стен опять же стояли узкие вокзальные диваны – на них иногда кто-нибудь спал во время дальних перелетов – и овальный обеденный стол на 6 – 8 человек. За общим салоном располагались микрокаюты «кнопочников» и связистов. Первая часть самолета была заполнена обычными аэрофлотскими сиденьями.

Обычно до взлета мы все, словно по команде, переодевались в спортивные костюмы. Часто сопровождающие Президента члены делегации не умещались в салоне первого класса, и шефу протокола – Шевченко – предстояло определить, кому покинуть VIP-отсек и перейти на менее удобное и престижное место, в передний салон.

У нас с Виктором Илюшиным места были постоянными – мы сидели друг напротив друга. Перед глазами маячила кнопка «вызова» с двумя разноцветными лампочками, она была между нами. Если Борис Николаевич хотел с кем-нибудь из нас переговорить, сразу загорался сигнал – красный для помощника, зеленый для начальника Службы безопасности. Потом установили такую же кнопку рядом с креслом врача. К тому моменту с нами уже постоянно летала целая бригада докторов.

Но где бы и как бы кто ни рассаживался, особого дискомфорта не ощущал. Кормили всех одинаково – вкусно и обильно, не хуже чем в раннем советском Аэрофлоте. Стюардессы предлагали спиртное. У Ельцина, как и полагалось по инструкции, даже в самолете еда была особой – ее готовили из «президентских», тщательно проверенных продуктов личные повара.

Спустя некоторое время после взлета шеф вызывал меня и спрашивал:

– Кто там у нас в салоне?

Я перечислял.

– Кого позовем сюда, ко мне?

И вот мы вдвоем обсуждали, кого же пригласить. Принцип отбора был предельно простым – кто чаще всех летал, того и звали. Если нас сопровождал Козырев, значит, звали Козырева. Если был Сосковец, то его обязательно приглашали. Никогда не приглашали Авена, Глазьева (хотя они были министрами по внешним экономическим связям): такова была воля шефа. По канонам безопасности в одном самолете или вертолете не должны летать вместе президент и премьер. Поэтому Виктора Черномырдина в нашей самолетной компании не было (кроме одного визита в Италию, когда он еще не был премьером). А вообще-то постоянный круг включал Илюшина, Грачева, Бородина, Барсукова и иногда шефа протокола Шевченко.

Порой места всем не хватало за одним столом, и мы накрывали второй. За едой обсуждали поездку и практически никогда не критиковали Бориса Николаевича. С нами всегда сидела и Наина Иосифовна. В первые поездки Ельцин ее старался не брать, но потом, когда начались проблемы со здоровьем, мы все были заинтересованы, чтобы с Президентом кто-то постоянно находился рядом. Мало ли что с ним ночью случится. Хотя в последнее время он любил проводить время в одиночестве. Вызовет официанта, прикажет что-то принести и сидит молча, в задумчивости, а Наина посапывает в это время в комнатке отдыха.

В Америке ничего из ряда вон выходящего не произошло, поэтому все присутствующие за столом дружно поздравляли Бориса Николаевича с очередной дипломатической победой, от комплиментов он млел. Ельцин давно заметил, что льстивые дифирамбы мне не нравились. Когда мы оставались вдвоем, он по-старчески ворчал:

– Я же вижу, как вы меня ненавидите. Никогда хорошего слова от вас не услышишь, одна критика.

Но критика утопала в потоке похвал. Андрей Козырев произносил свой фирменный тост, дипломатично называя Наину Иосифовну «секретным оружием Президента». Якобы она своим обаянием располагала жен других президентов. Наина умела вести себя безукоризненно. Я поражался ее способности находить общий язык с совершенно незнакомыми людьми. Жены высокопоставленных людей, как правило, достаточно простые милые женщины. И если они видят, что к ним относятся по-доброму, без зазнайства, протокольная чопорность постепенно исчезает.

Борис Николаевич тоже произносил тост за команду, за тех людей, которые ему помогали, писали бумаги, охраняли…

Видимо, сегодня Ельцин чувствовал, что с ним происходит что-то неладное. Он был то чересчур возбужден, то беспричинно подавлен. Поэтому мы не стали долго засиживаться, да и выпили совсем немного. Все устали, хотелось спать.

Когда шеф лег в своей комнатке, к нам подошла Наина Иосифовна и предложила перейти в общий салон, где обедали. Со столов уже убрали, и можно было прилечь, вытянув ноги на узких диванах. С моим ростом и комплекцией невозможно нормально отдохнуть в кресле. Сергей Медведев, пресс-секретарь Президента, хоть и длинный, а виртуозно складывался на сиденье. Сергей Глазьев же так сворачивался калачиком в кресле первого класса, что его из-за стола не было вообще видно. Остальные тоже за считанные минуты засыпали в смешных позах, только животы двигались, да щеки, словно жабры, раздувались. Если же я спал в кресле, то всегда задевал Илюшина ногами. Никак нас судьба не разводила, даже в десятке километров над грешной землей.

Приглашение жены Президента я принял с удовольствием – улегся на диване, накрывшись пледом и положив под голову пару миниатюрных подушек. Заснул моментально.

Вдруг сквозь сон слышу панический шепот Наины Иосифовны:

– Александр Васильевич, Александр Васильевич…

Я вскочил. Наина со святым простодушием говорит:

– Борис Николаевич встал, наверное, в туалет захотел… Но упал, описался и лежит без движения. Может, у него инфаркт?

Врачей из-за щекотливости ситуации она еще не будила, сразу прибежала ко мне. В бригаде медиков были собраны практически все необходимые специалисты: реаниматор, терапевт, невропатолог, нейрохирург, медсестры. Я скомандовал Наине:

– Бегом к врачам!

Она вприпрыжку поскакала к медикам. А я вошел в комнату Президента. Он лежал на полу неподвижно, с бледным, безжизненным лицом. Попытался его поднять. Но в расслабленном состоянии сто десять килограммов веса Бориса Николаевича показались мне тонной. Тогда я приподнял его, обхватил под мышки и подлез снизу. Упираясь ногами в пол, вместе с телом легко забрался на кровать.

Когда пришли врачи, Президент лежал на кровати в нормальном виде. Начали работать. Была глубокая ночь. В иллюминаторы не видно ни зги, под нами океан. Через три часа у нас запланирована встреча в Ирландии, в Шенноне.

Доктора колдовали над Ельциным в сумасшедшем темпе – капельницы, уколы, искусственное дыхание. Наина Иосифовна металась по салону, причитая:

– Все, у него инфаркт, у него инфаркт… Что я говорила, ведь предупреждала! Что делать?!

Охает, плачет. Я не выдержал:

– Успокойтесь, пожалуйста, доктора работают, ведь мы же в полете, океан внизу.

Все, конечно, проснулись. Начало светать. Я говорю Сосковцу:

– Олег, давай брейся, чистенькую рубашечку надень, на встречу с ирландским премьером пойдешь ты!

Тот опешил. А что делать?! Нельзя же Россию поставить в такое положение, что из официальной делегации никто не в состоянии выйти на запланированные переговоры.

Медики тем временем поставили диагноз: либо сильный сердечный приступ, либо микроинсульт. В этом состоянии не только вдоль почетного караула расхаживать нельзя – шевелиться опасно. Необходим полный покой.

Сосковец сначала отказывался выйти на переговоры вместо Ельцина, но тут уже и Илюшин, и Барсуков начали его уламывать:

– Олег, придется идти. Изучай документы, почитай, с кем хоть встречаться будешь.

У моего крестника память феноменальная, к тому же он читал поразительно быстро.

Приближается время посадки, и тут нам Владлен Вторушин сообщает:

– Президент желает идти сам.

– Как сам? – Я оторопел.

Захожу в его комнату и вижу душераздирающую картину. Борис Николаевич пытается самостоятельно сесть, но приступы боли и слабость мешают ему – он падает на подушку. Увидел меня и говорит:

– Помогите одеться, я сам пойду.

Наина хоть и возражала против встречи, но сорочку подала сразу. Он ее натянул, а пуговицы застегнуть сил не хватает. Сидит в таком жалком виде и бубнит под нос:

– Пойду на переговоры, пойду на переговоры, иначе выйдет скандал на весь мир.

Врачи уже боятся к нему подступиться, а шеф требует:

– Сделайте меня нормальным, здоровым. Не можете, идите к черту…

Меня всегда восхищало терпение наших докторов.

Приземлились. Прошло минут десять, а из нашего самолета никто не выходит.

Посмотрели в иллюминатор – почетный караул стоит. Премьер-министр Ирландии тоже на месте. Заметно нервничает. И наш первый вице-премьер тоже стоит на кухне, в двух шагах от выхода, не знает, что делать.

Ельцин обреченно спрашивает:

– А кто тогда пойдет?

– Вместо вас пойдет Сосковец.

– Нет, я приказываю остаться. Где Олег Николаевич?

Свежевыбритый, элегантный Сосковец подошел к Президенту:

– Слушаю вас, Борис Николаевич.

– Я приказываю вам сидеть в самолете, я пойду сам.

Кричит так, что на улице слышно, потому что дверь салона уже открыли. А сам идти не может. Встает и падает. Как же он с трапа сойдет? Ведь расшибется насмерть.

Тогда принимаю волевое решение, благо что Барсуков рядом и, как мне кажется, молча меня поддерживает:

– Олег, выходи! Мы уже и так стоим после приземления минут двадцать. Иди, я тебе даю слово, что его не выпущу.

А Президент все орет, угрожает уволить с работы всех.

И Сосковец, наконец, решился. Вышел, улыбается, будто все замечательно. Когда он спустился по трапу, я запер дверь и сказал:

– Все, Борис Николаевич, можете меня выгонять с работы, сажать в тюрьму, но из самолета я вас не выпущу. Олег Николаевич уже руки жмет, посмотрите в окно. И почетный караул удаляется.

Ельцин сел на пуфик и заплакал. В трусах да распашонке. Причем свежая сорочка уже испачкалась кровью от уколов. Потом начал причитать:

– Вы меня на весь мир опозорили, что вы сделали!

Я возразил:

– Это вы чуть не осрамили всю Россию и себя заодно.

Врачи уложили его в постель, ввели успокоительное, и больной заснул.

А в это время Сосковец и Рейнольде быстро нашли общие темы для разговора. Оказались, что они оба «металлисты», т. е. металлурги. Вместо запланированных сорока минут встреча продолжалась почти полтора часа. Они даже по большой кружке темного пива «Гинесс» выпили и по маленькой добавили.

Проспал ЕБН до самой Москвы и минут за пятнадцать до посадки вызвал меня:

– Александр Васильевич, что будем делать, как объясним случившееся?

– Борис Николаевич, скажите, что очень сильно устали. Перелет тяжелый, часовые пояса меняются. Крепко заснули, а охрана не позволила вас будить. Нагло заявила, что покой собственного Президента дороже протокольных мероприятий. И вы нас непременно накажете за дерзость.

Он согласился и все это повторил перед журналистами. Вид у Ельцина в Москве после сна был более или менее свежий, и мысль о том кошмаре, который на самом деле нам пришлось пережить, журналистам в голову даже не пришла.

Сразу же с аэродрома Бориса Николаевича отвезли в больницу. Никого, он, естественно, не наказал. Пресса пошумела, погалдела да и успокоилась, как всегда.

iknigi.net