О первых поселениях на Северном Кавказе повествует книга Прозрителева 1912 года. Повествует книга


Очём повествует книга Дети Хурина? Незнаю помогите!

Последнее произведение Дж. Р. Р. Толкиена. Книга трагическая и рассказывает о короле Хурине и его сыне Турине Турамбаре, проклятом герое, жребием которого было нести погибель всем, кто его полюбит. История эльфийского воина Белега Куталиона и его сестры Низнор. История гибели королевств.

Почитай и узнаешь)

Если не помогло, перечитай еще раз.

чуть менее раскрученный эпос от автора "Властелин колец"

История основана на пяти рунах карело-финского эпоса Калевала. Был такой человек, Хурин, являлся он вассалом эльфийского короля. Был у него малолетний сын Турин и дочь. Однажды состоялась великая битва, в которой приняли участие все Свободные Народы Средиземья, но битва была проиграна подчистую. Король убит, армии уничтожены, враг прорвал осаду. Сам Хурин был захвачен в плен и из-за отказа выдать ценные сведения врагу, был им проклят. Стоит учесть, что Враг - это один из падших архангелов мира Толкина, принимавший участие в сотворение Мира. В проклятии говорилось, что всё что не будет делать Хурин и его родня - всё будет неменуемо обращаться во зло. Каждый из рода Хурина будет проклинёт жизнь за мгновение до смерти. Так и произошло. Сам Хурин, его жена и дети невольно стали причиной погибели нескольких эльфийских и людских твердынь. Куда бы ни приходил Турин - всюду приносил он погибель. Он случайно убил своего друга и по незнанию взял в жёны собственную сестру, которая вскоре зачала ему ребёнка. Когда это открылось - сестра бросилась от ужаса в реку с утёса, сам же Турин (главый герой книги) - грудью на осриё собственного меча. Хурин бросился в море, а его супруга умерла на могиле сына. Книга очень тёмная, в ней нет ни проблеска надежды. Кончается она гибелью главных героев, и читатель понимает, что у Средиземья более нет шанса на спасение. Книга собственно о том, как человек, под гнётом проклятия и своих собственных слабостей, превращается из «человека» в «чудовище» и, наконец, в «убийцу» (по словам профессора Оксфорда Т. Шиппи) . К главному герою книги одновременно испытываешь и сочуствие, и сильное отвращение. Турин мало что делает для изменения своей судьбы, и, как гвоорил шекспировский Макбет: Мой разум тверд Крепка рука моя. Перед лицом судьбы не дрогну я. Но Турин приводит к гибели не себя одного, а всех, кому он повстречается на пути. Анна Афанасьева, вот такое слепое копирование чужих ответов ни к чему хорошему привести не может. Хурин не был королём, всего лишь вассал

culture.ques.ru

Эта книга повествует об ангелах

Эта книга повествует об ангелах - небесных существах, предстоящих пред Богом и выполняющих Его поручения. Служение этих Божьих посланников остается не замеченным и не оцененным людьми. Данная книга лишь немного приподнимает завесу открывая перед нами многогранность служения ангелов, их заботу и любовь к людям.

Рекомендуется -широкому кругу читателей.

Предисловие

Написано огромное множество книг по библейской тематике. Однако в этой обширной библиотеке редко мож­но встретить исследование, посвященное нашим невидимым спутникам, помощникам и друзьям - ангелам. Лучшим из таких сочинений по праву можно считать книгу Ирвина Эванса «Служение ангелов», написанную в 1915 г.

Е. Уайт сказала однажды об ангелах: «Нам следовало бы лучше знать, в чем заключается миссия ангелов... Херувимы и серафимы, ангелы, намного превосходящие нас в силе, стоят одесную Господа», неся свое высокое служение. «Я призываю всех служителей Христовых донести истину об ангелах до людей, которые готовы принять Божью весть. Не потакайте возникновению и развитию надуманных измышлений по этому вопросу. Опорой и единственным источником знания да будет для нас лишь записанное Слово».

Книга, предлагаемая вашему вниманию, основана на тех текстах Священного Писания и сочинений Е. Уайт, в которых раскрывается сущность служения ангелов. В каких-то случаях тексты глав составлены из цитат из Библии и трудов Е. Уайт (цитаты заключены в кавычки). В основном же книга представляет собой размышления автора по поводу. ключевых понятий и представлений, как они раскрываются в Священном Писании и сочинениях Е. Уайт. Некоторый элемент художественности придают книге введенные автором диалоги.

Не стоит искать в предлагаемом исследовании всех библейских историй, так или иначе связанных с ангелами. Ряд библейских текстов представлен в авторском изложении, на некоторые дается лишь ссылка. Автор исходил из того, что читателю хорошо известны такие тексты.

Мне хотелось бы выразить глубокую благодарность моей супруге Дорин за ту большую помощь, которую она оказала, часами вычитывая рукопись, проверяя правильность ссылок и цитат, внося поправки и предложения.

Я питаю надежду, что предлагаемое исследование позволит читателю в полной мере представить себе, в чем заключается служение ангелов, поистине не знающее пределов. Хотелось бы думать, что читатель сможет прийти к пониманию того, что он постоянно находится в присут­ствии ангелов и что нам дано великое счастье неизменно пользоваться поддержкой и помощью служителей Отца и Сына и Духа Святого.

Уолтон Дж. Браун

www.imbf.org

Книги, которые расскажут тебе о настоящей жизни

«A working class hero is something to be», — пел Джон Леннон, когда вдруг подумал, что является голосом рабочего поколения. Но судьба у Леннона была слишком яркой, быстрой, а его образ жизни — слишком богемным для простого рабочего человека. Музыка Beatles была понятна интеллектуалам с изнеженными ручонками, которые декламировали неясные стихи в полуподвальных помещениях, но не людям, которые рубили леса, охотились на марлина или работали в складских помещениях. «Обычные» мужики вдохновлялись совершенно другим творчеством, которое вбирало в себя реализм жизни, а не романтические мечты о будущем.

Сегодня BroDude познакомит тебя с литературой классической мужественности, где главный герой — обычный человек, который трудится, ошибается, вступает на скользкую дорожку, но остается верным себе. Никаких счастливчиков-миллионеров, болеющих хандрой, — только реальная жизнь.

«Король-уголь», Эптон Синклер

Произведение Эптона Синклера откровенно идеологическое — в «Короле-угле» ты найдешь очень много критики в сторону рыночной экономики, капиталистов, да и вообще американской системы взаимоотношений между бизнесменом и работниками. Однако даже если взять во внимание пропагандистскую составляющую, Эптон Синклер написал уникальное и чрезвычайно важное произведение, которое можно назвать литературным гимном забастовки горняков 1914 года, которая произошла в Колорадо.

Книга ярко описывает ужас шахтерской жизни. При этом главный герой — это не шахтер, а сын крупного шахтовладельца, который всего-навсего хочет выиграть спор со старшим братом. Но эксперимент превращается в более осмысленное понимание жизни. Главный герой видит боль, нищету, нечеловеческие условия труда — он видит людей, которые работают не для того, чтобы обогатиться, а для того, чтобы выжить и прокормить себя. Сильный роман, который, на удивление, читается очень легко — как приключенческая книжка.

«Иметь и не иметь», Эрнест Хемингуэй

Когда затрагиваешь пролетарскую тему, то очень сложно обойтись без старины Хемингуэя — этот писатель отлично чувствовал тяготы простых людей, он их понимал, хотя изначально и не был из их числа. Хемингуэя можно назвать голосом тех, кому не повезло.

В романе «Иметь и не иметь», который был опубликован незадолго до войны (1937 год), Эрнест Хемингуэй рассказывает о судьбе Гарри Моргана, обычного американского рыбака из Флориды, который в силу обстоятельств становится преступником. Гарри Моргану нужен быстрый заработок, и он соглашается на перевозку контрабандного виски. К несчастью, перевозка оказалась неудачной — Гарри лишается не только лодки, но и собственной руки. Любой человек уже бы завязал с этим, но главный герой романа «Иметь и не иметь» снова наступает на те же грабли, на этот раз перевозя революционеров. Что будет с Гарри? Может ли он отказаться от такой жизни? Виноват ли он в своих преступлениях, или сама система подталкивает главного героя творить зло?

Финал романа наиболее ярко показывает разрыв между рабочим классом и элитой США. К слову, такой разрыв сегодня есть практически в каждой стране, и наша — точно не исключение.

«Лунная долина», Джек Лондон

Джек Лондон — это писатель, который является, пожалуй, одним из столпов современной литературы. Он часто обращал свой взор в сторону простых работяг, но его книги никогда не были прямолинейными — автор умудрялся вложить глубокий смысл в каждую из них, оставаясь популярным и, если так можно выразиться, коммерчески успешным писателем.

Рекомендуем «Лунную долину», сюжет которой происходит в начале XX века (Окленд, штат Калифорния). Главные герои — выходцы из рабочей среды, Саксон Браун (это женщина, друг) и Билл Робертс. Они влюблены друг в друга, более того — девушка беременеет, и жизнь начинает превращаться в сказку, пока на улицах города не начинается забастовка рабочих. Билл присоединяется к бунту, и счастливая жизнь заканчивается так же быстро, как и начинается — пару ожидают лишения, через которые можно пройти только вместе.

Если говорить о замысле книги, то он напоминает произведение Эптона Синклера в зеркальном отображении. Джек Лондон делает совершенно другие выводы из ситуации с пролетарским классом. Писатель повторяет аксиому, которая давно была принята в редакции BroDude — каждый сам кузнец своего счастья.

«Зима тревоги нашей», Джон Стейнбек

Относительно неизвестный роман Джона Стейнбека, который повествует о жизни Итана Аллена Хоули — продавца из небольшого американского городка. Главная проблема Итана — это его честность, кристальная добропорядочность и правильность. Почему это стало проблемой? Потому что семья Хоули некогда была одной из самых влиятельных в городе, им принадлежали большие финансовые активы, они вели крупные дела, но Итан всё, как ты понял, умело спустил в унитаз. И, несмотря на то, что он является офицером-ветераном Второй мировой войны, он серьезно переживает по поводу своего общественного статуса — родня тоже давит, ведь никто не вернет семье Хоули былое величие, если не главный герой.

Джон Стейнбек надавил на болезненную точку множества взрослых мужчин, которые потеряли то, что имели, и так и не смогли оправиться от поражения. Роман интересен тем, как Итан решает исправить свое положение, какие предпринимает решения, чтобы вернуть себе высокий статус. Но это не история успеха — это история, которая сможет открыть глаза каждому, кто слишком сильно хочет разбогатеть, не задумываясь о последствиях.

brodude.ru

О первых поселениях на Северном Кавказе повествует книга Прозрителева 1912 года

«Смелые русские люди пренебрегали опасностями, бросали свои пепелища, свои родные места, где были могилы их отцов и дедов, и шли с полной верой в будущее» – это эмоциональное и в то же время точное определение принадлежит Г. Н. Прозрителеву, нашему выдающемуся краеведу, ученому, и относится оно к первым переселенцам на Северный Кавказ, на территорию теперешнего Ставропольского края. Об этом – книга Прозрителева «Первые русские поселения на Северном Кавказе и нынешней Ставропольской губернии», изданная в Ставрополе в 1912 году.

Г. ПРОЗРИТЕЛЕВ Г. ПРОЗРИТЕЛЕВ

Фото: из архива газеты «СП»

Книга Прозрителева «Первые русские поселения на Северном Кавказе и нынешней Ставропольской губернии».

Книга Прозрителева «Первые русские поселения на Северном Кавказе и нынешней Ставропольской губернии».

Заселение осуществлялось в соответствии с политикой Екатерины II, связанной с укреплением южных границ России и колонизацией края вслед за созданием крепостей на Азово-Моздокской укрепленной линии. Состав переселенцев был самым пестрым. В книге Прозрителева это описано так:

«Малороссияне, отставные гусары, экономические крестьяне, отставные солдаты Кавказского корпуса, тульские отставные солдаты, дети их, крестьяне дворцовые, крестьяне казенных ведомств, цыгане, люди неразрешенных званий, солдаты разных наместничеств, бывшие запорожцы, разночинцы (московские и киевские), курские войсковые, поляки, смоленские разночинцы, не помнящие родства, киевские и черниговские подсудимые, саратовские колонисты, преступники-малороссияне с Дона, татары, киевские казаки, харьковские поселяне, могилевские разночинцы, крещеные татары и чуваши, вятские заводские крестьяне, пехотные солдаты...».

Этот разнообразный состав включал, конечно, и «сомнительных» людей (они так и обозначались в ведомостях переселенцев). Среди них были, например, участники булавинского крестьянского восстания, крепостные люди, сбежавшие из барской неволи. Постепенно с 1781 по 1784 гг. было переселено около 51915 мужчин и 15565 женщин и до начала XIX века основано было 47 сел с населением в 67568 человек, приехавших из различных губерний. Самое видное место среди переселенцев занимали так называемые «однодворцы», составлявшие 50% от всего числа. Это «служилые люди» (казаки, драгуны, солдаты – среди них были те, которые ранее селились в XVI веке на восточных и южных границах московского государства для защиты этих границ). Их наделяли небольшими участками земли, которые сами они и обрабатывали. Каждый селился на своей земле «одним двором» – отсюда и название их гражданского состояния.

Пестрый, как правило, состав населения каждого села являлся следствием известного рода политики: правительство, опасаясь волнений на новых местах (и небезосновательно), хотело избежать формирования отдельных групп, в том числе по причине землячества. Тем не менее вскоре тяжелые условия жизни – неурожаи, малярия, отсутствие храмов (что делало невозможным удовлетворение религиозных потребностей) – вызвали недовольство среди поселенцев, с чем приходилось серьезно считаться местным властям.

Наконец, по ходатайству П. С. Потемкина (генерал-губернатора Саратовского и Кавказского с 1786 по 1788 гг.) было признано необходимым строить церкви в тех селах, в которых было не менее 500 душ мужского пола. По мнению властей, население должно быть более подвижным и в состоянии защищаться от превратностей судьбы на новых местах, поэтому ограничивалось число женщин. Для спокойствия южных границ необходимо было, чтобы мобильное мужское население постоянно было под ружьем и само себя охраняло. В селе Пелагиада, например, было 1668 мужчин и всего 973 женщины.

Вскоре встал вопрос об обращении в казачье сословие тех 19 сел и слободок, которые были основаны с 1781 по 1784 год. Г. Прозрителев, рассказывая о новых поселенцах на территории теперешнего Ставрополья, напоминает, что еще задолго до описываемых событий на Кавказ пришли другим путем и при других условиях русские люди и «прочно утвердились на гребнях гор и сумели там удержаться». Это Гребенское и Терское казачьи войска, появившиеся первыми из русских на Кавказе.

Исследование Прозрителева снабжено ценным для историка и любого краеведа приложением: подробными сведениями о первых поселениях на территории Ставропольской губернии, основанными на архивном документе под названием «Ведомость, составленная генерал-поручиком, правящим должность Саратовского и Кавказского генерал-губернатора, действительного камергера Кавказского мушкетерского полка князя Потемкина». К примеру, о селе Покойном (ныне Буденновского района), значившемся под № 19, читаем: «Воронежских однодворцев – 517 мужчин, 415 женщин, орловских однодворцев – 6 мужчин, калужских – 522 мужчины, 260 женщин. Основано в 1784 году на левому берегу и при устье Буйволы».

Труд Г. Н. Прозрителева, содержащий столь важную для истории нашего края информацию, хранится в научно-справочной библиотеке Государственного архива Ставропольского края.

Заметили ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter

www.stapravda.ru

Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет»

Андрес Сеговия. Автобиография.

«Я нашел в гитару почти в застое - несмотря на благородные усилия Сора, Тарреги, Льобета и др. - и возвел ее до высочайшего уровня музыкального жанра».

Так пишет Андерс Сеговия - пионер, крестоносец и знаток классической гитары - на первых страницах своей биографии. Этот труд предпринят частично в надежде, что рассказ о его первых попытках «сможет помочь молодым студентам преодолеть моменты упадка духа и неоправданного отчаяния».

Родившись в Линаресе - Андалузия - Сеговия провел первые годы своей жизни в Хаэне, «где ветер гудит с такой силой, что заставляет мелодично звенеть колокола кафедрального собора». Музыка была неотъемлемой частью его существования и он вспоминает насколько сильно было его чувство, когда однажды его дядя бренчал на воображаемой гитаре и заставлял его отбивать ритм. «Это было первое музыкальное зерно, запавшее мне в душу, и оно развилось со временем в сильнейшую и самую ценную награду в моей жизни».

Вскоре после этого на вилле одного испанского полковника он впервые услышал звуки, которые фламенrисты называют «прекрасная гитара», классическую музыку в форме прелюда Таррега и в этот момент в нем вспыхнула страсть к музыке. С этого дня начинается его самообразование. Его преданность гитаре - «нежной девушке» в несчастье, «Золушке среди всех концертных инструментов» - была безгранична: весь остаток его жизни должен быть посвящен тому, чтобы заставить гитару петь. «Музыка является быстрым ткачом глубинных чувств», - пишет Сеговия, - и эти чувства окрашивают и оттеняют его мемуары.

Восстанавливая картину великолепного испанского ландшафта - апрельские рощи Валенсии, арабские памятники Гранады, города Мадрид и Кордова - и атмосферы умственной и культурной жизни Испании начала двадцатых годов нашего столетия, Сеговия рисует нам Испанию первых 37 лет своей жизни. Таррега, Льобет, Итурби, Рахманинов, королева Испании Виктория /перед которой бедность заставила молодого артиста играть одетым во взятое на время платье/ - фигуры, которые дополняют эти страницы, равно как и места действия от гостиных и «тертулиас» днем, где собирались артисты и литераторы /кафе и задние комнаты/ - до самого королевского дворца и типичной кордовской таверны, в которой Сеговия однажды умолчав о том, кто он сам, отрекомендовал своего приятеля как маэстро, но пытаясь побороть свою «собственную» застенчивость начав играть сам. «Иисус, как же должен играть учитель!» - было все, что мог произнести охваченный благоговением слушатель, когда «ученик» блестяще провел выступление.

Здесь, кроме того, дается портрет молодого артиста, сохранившего мудрость, юмор, честность и страстную преданность своему делу, несмотря на лишения, презрительное отношение и традиционные доводы завистников, которые насмехались над его «бесполезными усилиями изменить гитару».

Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» - отправиться в турне по Испании и о его триумфальном концерте в мадридском Театре де ля Комедия. И так как музыка действительно является ткачом глубинных чувств, то вполне понятно, что 1-й том заканчивается заключительной сагой о романтическом эпизоде - тайной переписке и прощании Сеговии со своей возлюбленной в Кадисе, перед самым его отплытием в турне по Южной Америке.

Рассказанные с теплотой, любовью, всегда с величайшим эстетическим чувством, после прекрасных лирических описаний, эти вспоминания могут доставить удовольствие не только любителям музыки, но и всем тем, кто понимает и разделяет страстное увлечение артиста.

Теперь, на 88-м году жизни, маэстро сделал миру еще один подарок: «Сеговия: автобиография».

Андрес Сеговия

Автобиография

1893-1980 годы.

Моему сыну Карлосу Андресу этот урок преданности и упорства.

Перевод с английского Т. .......

^

Возможно читатель пропустит это краткое вступление, как излишнее, т.к. бросив взгляд на любую страницу моих воспоминаний, он или она поймут то, что я намерен сказать им, а именно: эта книга написана тем, кто не имел счастья получить систематического образования: мной самим. Я самоучка. Мои скудные знания являются результатом глубокого и постоянного чтения, без всякой системы.

В наши дни для многих является обычным, независимо от их профессии - футболистов, тореро, импресарио, даже преступников - публиковать автобиографии, подписанные ими самими, но написанные кем-то другим. В этом случае нанимаются опытные мастера, которые работают анонимно, за вознаграждение. Мне бы и в голову не пришло использовать наемное перо. Я предпочитаю использовать свое собственное и рассказать своими собственными словами. Таким образом, вместо эрудиции и писательского мастерства, читатель найдет в этой истории большую достоверность.

Это первая автобиографическая книга, которая может оказаться более объемной, чем художественной, как я часто говорю. Временами я даже пугаюсь, что начал этот тяжкий труд несколько поздно: задача может оказаться выше моих сил, которые к этому времени значительно ослаблены продолжительностью и объемом моей работы и как дань - уходящие годы.

И все же я бодро встречаю этот вызов, счастливый при мысли, что итог моей трудной карьеры, с ее примерами огромного терпения и упорной воли, сможет помочь молодым студентам преодолеть моменты упадка духа и неоправданного отчаяния. Я расскажу о пути, пройденном мною с ранней юности, когда зачастую я вынужден был преодолевать, а не входить, тяжелые препятствия. Однако, ласковый свет моей счастливой звезды никогда не переставал направлять мои поступки и помог мне избегать глубоких срывов и длительных отступлений на пути к достижению цели, которую я себе наметил.

Здесь, к тому же, имеются вожжи в моей борьбе. Я нашел гитару почти в застое - несмотря на благородные учения Сора, Тарреги, Льобета и других - и возвел ее до высочайшего уровня музыкального жанра. Несмотря на то, что когда то недоставало специального и подходящего для нее репертуара, в настоящее время для нее написано, а также пишется замечательными композиторами поразительно большое количество произведений. Консерватории и музыкальные школы в прошлом не открывали у себя классов для студентов этого прекрасного инструмента. В наши дни гитара является предметом изучения и поощрения в высших учебных музыкальных заведениях Парижа, Лондона, Вены, Милана, Рима и главных городов Северной и Южной Америки. Вчера гитара привлекала только небольшую аудиторию, состоящую в основном из любителей, интересующихся самим инструментом, а не музыкой. Сегодня крупнейшие концертные залы не вмещают многочисленную публику, причем, увлечение гитарой является не данью моде, а серьезным интересом, растущим и усугубляющимся из года в год.

Но более всего меня радует тот факт, что при моем участии или без него, гитара продолжает выходить на первое место. Мои студенты теперь сами преподаватели, и их ученики - мои, так сказать, школьные внуки - придают новый смысл этому поэтическому инструменту. Эрнест Ренан, французский филолог, говорил - я цитирую его мысль, а не слова - что отдал бы десять лет жизни, чтобы увидеть заголовки книг, которые дети будут брать в школу к концу столетия. Я также отдал бы многое, чтобы получить возможность увидеть каталог произведений, написанных для гитары к концу века и узнать, не изменится ли сама гитара и какое место она займет к тому времени.

Клеветники? Гитара до сих пор еще имеет их, несмотря на сражение, которое она выиграла в наиболее уточенных академических сферах. Разумнее пренебречь такими пращами и стрелами, которые не способны ранить.

Я, например, твердо придерживаюсь своего мнения и, находясь в полетах, турне, концертных залах и вне их, продолжая аранжировать новые и старые произведения. А ... мне скоро восемьдесят три.

«Упорная работа, - сказал один мудрец - есть способ самоубийства для сильного человека».

Теперь о другом. Когда читатель минует преддверие этих воспоминаний, то он или она заметит, что на страницах нет ничего непристойного. Мне было бы очень неприятно прибегнуть к такому способу, чтобы повысить коммерческую стоимость этой книги. Кроме того я никогда не считал себя Дон-Жуаном. Я относился к женщинам лучше, чем они относились ко мне; иными словами: это я был покорен их обаянием. Выставлять напоказ интимные отношения некрасиво и грубо по отношению к женщинам и девушкам, которые испытывали некоторое время радость в нашем прошлом - тем более, что любая из них оказывала длительное влияние на нашу жизнь.

Довольно. Я горжусь хотя бы тем, что отважно и неустанно трудился над раскрытием утонченной красоты гитары, над завоеванием для нее любви миллионов в передовом мире.

Андрес Сеговия

ГЛАВА 1.

Я родился в Линаресе, Андалузия. Хотя город этот не самый живописный, он несомненно, является самым процветающим в богатой стороне, знаменитой с незапамятных времен своими серебряными и свинцовыми рудниками. В настоящее время провинция славится плодородной почвой, на которой растут превосходные овощи, великолепные фрукты и вкусные маслины.

Спустя несколько недель после моего рождения в 1893 году мои родители вернулись в родной город. Ветер там дует с такой силой, что заставляет мелодично звенеть колокола кафедрального собора. Такой ветер, вероятно, подействовал на мои слабые легкие и родители, не желая быть обвиненные в том, что отправили мою душу на небеса, окрестили меня, находящегося при смерти. «Однако, - любили они вспоминать позднее, - он оказался достаточно сильным, чтобы выплюнуть маленькие крупинки, которые священник сунул ему в рот. Это было хорошее предзнаменование».

Я провел первые годы моей жизни в Хаэне, годы, которые я уже не помню, но я хорошо запомнил печальный день, когда мои родители оставили меня на попечение дядюшке Эдуардо и тетушке Мариа. У них не было собственных детей; жили они в Вилья-Карильо. Я был оторван от материнской колыбели и горько плакал. Желая развлечь меня, мой дядюшка, бородатый, совершенно беззубый, садился передо мной и, делая вид, что наигрывает на гитаре, которую якобы держит в руках, пел:

Чтобы играть на гитаре

Бам!

Тебе не нужна «наука»

Бам!

Только сильная рука

Бам!

И упорство

Бам!

Он повторял песенку снова и снова, пока я не успокаивался и не начинал смеяться вместе с ним. Держа мою маленькую руку, он отбивал ритм при слове «Бам». Это мне доставляло такое большое удовольствие, что даже сегодня, при воспоминании об этом, меня охватывает теплое чувство. Это было первое музыкальное зерно, западшее мне в душу, и оно развилось со временем в сильнейшую и самую ценную награду в моей жизни.

Дядя и тетя вскоре заметили мои ранние наклонности. Мне не было еще и шести лет, когда они взяли мне в учителя Дон Франсиско Ривера, скрипача с отвратительным слухом и негнущимися пальцами. Он ухитрился превратить наши музыкальные занятия в настоящее мученье. При малейшей ошибке в ритме или тональности он щипал меня и заставлял плакать. Я стал бояться учителя и ненавидеть все, что он пытался передать мне. Я чувствовал, что его грубость могла вполне отбить у меня охоту заниматься искусством. Я не мог запомнить уроков, и он объявлял меня неспособным. «Ни памяти, ни чувства ритма», - был его приговор. Это не убедило дядю, но, обладая здравым смыслом, он тактично освободил меня от этих бесплодных занятий.

Бродячий фламенкист, ушлый и ловкий, остановился в нашем городе. Соседи сказали отцу, что Дон Эдуардо, мой дядя, послушает его игру и даже может опустить несколько монет в его карманы. В пору своей молодости мой дядюшка очень любил танцы, музыку и песни фламенко, он потратил большую часть своего состояния на это типичное для таверны времяпрепровождение, обычно в качестве хозяина для своих приятелей; остальное пошло на карточные проигрыши. Однако, мы не нуждались.

Гитарист достал свою разбитую гитару, пощелкал здесь, подкрутил там, надел струны и перекинул веревку, привязанную к грифу, через шею. Он попросил глоток вина, чтобы преодолеть свою «робость» и что сделало его пальцы тяжелыми и неуклюжими. При первом прикосновении к струнам я услышал больше шума, чем музыки, и помню, как если бы это было вчера, мой испуг при взрыве звуков, за которыми последовали удары по деке поломанного инструмента. Я стоял очень близко к нему и, подпрыгнув при ударе, упал навзничь. Однако, когда он пощелкал некоторые свои вариации, которые, как он сказал, были из Солеареса, я почувствовал их нутром, как если бы они проникли в каждую пору моего тела.

Сосредоточенное внимание, с которым я следил за его пальцами, должно быть вселило в него надежду обеспечить себе пропитание, без необходимости отправляться снова в путь.

- Хочешь, чтобы я учил тебя? - спросил он.

Я несколько раз кивнул головой. Через полтора месяца я выучил все, что знал этот бедняга - т.е. очень мало.

- У мальчика такие большие способности, что кажется, будто он не учит, а вспоминает то, чему его учат - говорил часто дядя своим друзьям.

Я не понимал, что он хотел этим сказать.

Дядя и тетя решили отвезти меня в Гранаду с намерением дать мне систематическое образование. Мне уже минуло десять лет, когда они определили меня в местный институт, где я вскоре установил дружеские отношения со своими одноклассниками (наиболее умным, приятным и интересным из них был Антонио Галлего Бурин). За стенами института я познакомился с Мигелем Сероном, с которым меня связывала пожизненная дружба. В настоящее время их обоих уже нет в живых.

Из учителей, у которых я занимался, я помню только Теодора Фабраса, Гуасане и господина Гариона. Первый преподавал математику и поражал нас скоростью, с которой писал на доску формулы и решал математические уравнения. Но мы ненавидели его за сарказм и острый язык. Любого, кто не знал урока, он отсылал в конец комнаты, сопровождал ехидными насмешками. Однажды, вкладывая острую колкость в свои слова, он спросил мальчика, который скорее из-за неприлежания чем из-за непонятливости, сидел уже длительное время в конце класса:

- Тебе не стыдно сидеть так долго на месте для тупиц?

- Я могу хорошо учиться как с этого места, так и с того - ответил мой одноклассник, показывая пальцем на почетное место в другом конце класса. - Уроки я знаю - добавил он - но, когда вы меня спрашиваете, я забываю ответ.

- Вон из класса немедленно, - заорал учитель, перекрикивая своим голосом наш смех. Мальчик собрал учебники и, свистнув, покинул класс.

Профессор Гариона был не только старым и больным, но и глупым в придачу. Его уроки географии превращались в развлечение для нас, учеников. Зная, что он плохо слышит, мы своими ответами на его вопросы вызывали взрывы смеха у всего класса. Игра заключалась в том, чтобы дать как можно более неправильный ответ на его вопрос.

- Где берет начало река Гуадиана и где она кончается?

- В Лако Ильхана и кончается в Мексиканском заливе.

- Громче, громче!

- В Казоле и впадает в Санлукар де Баррамеда.

В конце концов он получал правильный ответ. Мы не хотели очень раздражать его. В глубине души мы любили и уважали его. Его мягкое и снисходительное отношение к нашим школьным проделкам завоевали ему нашу симпатию. Иногда, когда мы уж очень выводили его из терпения, он сердито кричал:

- К порядку, к порядку! Я провалю вас всех на экзамене.

И мы затихали не столько из-за боязни, что он исполнит свою угрозу, сколько из-за уважения и расположения к нему.

Крики и хохот особенно усиливались после занятий, когда звенел звонок, возвещая о нашей свободе. Через дверь прихожей мы с шумом высыпали на тихую, солнечную улицу и , протягивая наши пени хромому одноглазому продавцу вафель, пытали счастье на колесе его рулетки. Благодаря ловкости рук старого человека число вафель, которые нам удавалось выиграть, никогда не превышало четырех. Иногда мы шли к одной из боковых дверей кафедрального собора, где стояла цыганка и продавала груши. Она раскладывала перед собой маленькие кучки из восьми или десяти штук этих восхитительных фруктов.

Только одно пенни! - кричала она.

Однажды Мигель Серон взял меня в мастерскую гитар Бенито Фуррер, человека с большой жирной шишкой на макушке. Как я узнал много позднее, он был прекрасным мастером, но он так беден, что не мог покупать хорошую древесину. Соответственно страдала его работа. Я стоял пораженный чудесами, которые видел. Мои глаза не уставали любоваться рядом новых, блестящих гитар, висящих перед мной, прекрасных по форме и цвету.

Мигель сделал мне следующее предложение: он купит для меня одну из этих гитар, а я постепенно буду выплачивать ему из моих карманных денег, которые дядюшка давал мне на лакомства и кино. Кроме того, я должен буду давать ему ежедневные уроки и рассказывать все, что я знаю о гитаре.

Дядя с тетей скоро заметили, что я забросил свои книги и, вместо учения, провожу все время с гитарой.

- Андросито, - бранил меня дядя, - если ты не будешь учиться, ты провалишь этот семестр и должен будешь начать его сначала. Мы не в состоянии платить за него дважды. Ты должен что-то сделать со своим увлечением гитарой, мальчик, или это сделаю я. Я готов испортить инструмент и решить эту проблему раз и навсегда.

Испуганный тем, что дядя может выполнить свою угрозу, я обратился к Мигель, который, к огромной радости моих родных, забрал гитару. Мир снова восстановился в нашем доме, когда предмет, отвлекающий меня от школьных занятий, был удален.

Семья, жившая в вилле по соседству с нами, часто обменивалась визитами с моими родными. Она состояла из пожилой четы и двух дочерей, не слишком молодых, но все еще привлекательных. Младшая Элоиза заметила мой унылый вид и, узнав причину, уговорила своих родителей тайком поддержать мое увлечение гитарой. Так как они любили слушать игру, они согласились с тем, что я пообещаю хорошо учиться. Они предоставили в мое пользование маленькую комнатку, примыкавшую к задней части их дома и я хранил там свою гитару, после того, как получил ее обратно от Мигеля. Почти ежедневно я просил разрешения у дядюшки пойти заниматься в сад наших соседей, говоря, что там более тенистые деревья, чем в нашем. Он всегда соглашался, но, когда по своей доброте разрешал, я удирал, чтобы уединиться в своем маленьком раю. Это было счастливое убежище, где я посвятил себя тренировке пальцев, проигрывая трудные пассажи. Когда, наконец, я мог увидеть результаты моей медленной работы, я отложил гитару и прыгал от радости.

Так как часы летели незаметно, Элоиза взяла на себя обязанность предостерегать меня. Я быстро пробегал глазами учебники, на случай, если дяде вздумается спросить меня уроки, и исчезал домой. Мало-помалу Элоиза начала предупреждать меня все раньше и раньше, и я постепенно начал откладывать мой уход домой. Это был мой первый урок любви. Учительнице было за двадцать, а мне едва исполнилось двенадцать лет.

Вскоре друзья увидели, что моя привязанность к гитаре идет далее фламенко. Как-то раз они взяли меня на виллу полковника Хосе Гаго Паломо, поселившегося в Альбаисин /живописный старый район Гранады/ после возвращения из армии, уже после потери нашей «Антальской жемчужины» Кубы. Там я увидел Габриэля Руиса де Альмодовара, который играл на «прекрасной гитаре», как говорится у фламенкистов, т.е. классические произведения. Для меня было чудесным откровением слушать, как он играет один из прелюдов Таррега, хотя он ошибался довольно часто. Мне хотелось плакать, смеяться, хотелось даже целовать руки человека, который мог извлекать из гитары такие прекрасные звуки. Моя страсть к музыке, казалось, вспыхнула, как пламя. Я был потрясен. Внезапно волна отвращения к народным пьесам, которые я играл до сих пор, охватила меня вместе с бредовой навязчивой идеей - немедленно изучить «такую музыку». Дон Габриаль был так любезен, что сообщил мне и моим друзьям о имеющихся сборниках прелюдов и других произведений, написанных различными композиторами.

С этого дня мы всецело предались поискам в лавках, библиотеках и даже в частных домах музыкальных произведений, написанных для гитары. Мы нашли кое-какие композиции Аркаса, Сора и Джулиани в бедных и зачастую истрепанных изданиях. Но как их прочесть? Мои знания музыки были элементарны. Однако, кое-что от бесплодных уроков, которые давал мне угрюмый скрипач из Виллакаррилло все еще сохранились в моей памяти. Я немедля достал сборник гамм и соответствующую им теорию музыки, которая помогла мне вспомнить основы, т.е. тональности, интервалы, длительности нот и их расположение на нотном стане. Только с годами я овладел гаммами во всех тональностях и в разных ритмических рисунках.

Мои друзья раскопали всевозможные руководства по игре на гитаре, благодаря которым я мог находить ноты на инструменте. Изучение сольфеджио было геркулесовой работой. Все же я мало-помалу продвигался вперед. Оказалось, что медленный прогресс стимулирует и укрепляет желание преодолеть отчаяние и усталость.

Таким образом я начал свое самообразование. С этого времени я должен стать своим собственным учителем и учеником, которые находились в столь длительном и тесном содружестве, что вплоть до нынешнего дня все мои наиболее сложные и болезненные вопросы разрешались благополучно только при укреплении этой связи. Действительно, ввиду неутомимой жажды знаний, с которой ученик досаждал учителю, этот последний, казалось, мог предложить только сплошное невежество. В конце концов каждый прощал и понимал другого.

Читатель может удивиться почему я, вместо моего самостоятельного обучения, не стал заниматься с учителем. Ответ очень прост. Дядя не мог выделить ни пени, хотя гонорар учителя был очень низким. Кроме того, моя семья не позволила оставить школу для того, чтобы учиться играть на инструменте, не относящимся к числу тех, которые обычно звучат в концертных залах - рояль, скрипка, виолончель. Что касается этих инструментов, то они скорее отталкивали, чем притягивали меня к себе из-за посредственности профессионалов-исполнителей, с которыми мне приходилось сталкиваться. Скрипачи и виолончелисты, которых я слышал в Гранаде в то время, казалось извлекали на скрипке кошачий визг, а из виолончели астматические вздохи. Рояль, из-за непонятного для меня педалей и громкости, казался подобным «прямоугольному чудовищу, которое можно заставить кричать, копаясь у него в зубах», как выразился один мой друг (!).

Но даже в руках простого народа гитара сохраняет прекрасный жалобный и поэтический звук, который не может сравниться со звуком других инструментов, струнных или клавишных, за исключением органа.

Я был захвачен жизнью ради гитары. Со всей преданностью я был верен ей всю жизнь. Верен только гитаре.

С таинством смерти я прикоснулся в первый раз, когда умер мой дядя. До сих пор помню его лицо, слабо освещенное последним лучом жизни. Он увидел меня, входящего в комнату, или, скорее, услышал мой отчаянный вопль: - «Дядя Эдуардо», - вырвавшийся из самых глубин моего существа и которым я хотел вернуть его к жизни. Я зарылся лицом в его руки и плакал, а он пытался утешить меня едва слышным голосом. Я мог с трудом разобрать его слова: «Это ничего, мальчик, ничего. Это скоро кончится».

Так и было. Он скончался через несколько часов. Я до сих пор чту его память. Если доброта может учить, то он был прекрасным учителем. Я многое почерпнул из его примеров и советов: примеры всегда с нами, совет своевременно. Он никогда не был строг со мною. Единственное наказание, которому я подвергался когда либо - за что, я не могу вспомнить - состоял в том, что он привязывал меня ниткой к столбику кровати.

- Небеса помогут тебе, если ты постараешься убежать, - говорил он.

Моя тетушка часто испытывала его терпение, придавая много значения маленьким домашним неурядицам или моим шалостям. Будучи недовольной чем-нибудь, она легко могла разразиться слезами. Слова, которыми дядя обычно успокаивал ее, всегда были смягчающими, любящими и соответствовали случаю. Чтобы заставить нас образумиться, он цитировал старую пословицу: Если ваши несчастья не могут быть устранены, зачем выражать недовольство? Если они могут быть устранены, зачем выражать недовольство?

Он, обычно заканчивал свой мягкий выговор какой-нибудь шуткой.

- Андросито не слушает меня - жаловалась тетушка- Каждый вечер я прошу его прекратить бренчание. Он знает, как это раздражает меня, но упорно продолжает бренчать. Он не слушает меня, он не желает слушать меня:

- Милая моя, -говорил ей дядя - Прикажи ему бренчать и увидишь, как он сразу послушает тебя.

Бабушка, тетя и я, чтобы скоротать расходы, переехали на другую виллу, недалеко от Рлаза де зон Николис. Мое окно выходило прямо на Альгамбра и справа от нее я мог видеть часть Гранады.

Гранада! Если в Линаресе я появился на свет, то в Гранаде мои глаза открылись на красоту жизни и искусства. Изящество и мощь этого арабского памятника архитектуры, самого знаменитого во всем созданном этой цивилизацией, усиливается великолепием окружающей природы - то вздымающейся цепью могущественных гор, то лениво растекающейся многоцветной, расплавленной массой его равнин.

Расположенная по соседству Сьерра-Невада стоит стражем над Гранадой и посылает вино со своих вершин освежающие бризы, как бы желая умерить жар солнца. Реки, ручьи и небольшие потоки стекают, унося воду от таяния снегов. Арабы прекрасно знали, как использовать это жидкое сокровище не только для полива почвы, но и для того, чтобы дать городу лепечущую душу, «эту скрытую, плачущую воду», как сказал поэт. Многие часы моей юности я провел в мечтательных раздумьях, слушая журчание потоков Эль Воскуе в созвучии с шелестом старых деревьев и страстным пением соловьев.

Среди книг Эдуардо я нашел одну прекрасную – «Гранада ля Белла» Ангеля Ганивета. Я поглотил ее за один присест и рассказал Мигелю Серону об этой изящной прозе. Мигель взял меня с собой к одному своему другу, близкому родственнику Ганивета. Я был в таком восторге от книги, что семья полюбила меня сразу. Дочь Энкарнасьон являла собой прототип молодой андалузской женщины: изящная, красивая, веселая и живая. Когда она смотрела на своего собеседника, то полуприкрывала веки с длинными ресницами и испускала из глаз неотразимые стрелы.

Я был весьма удивлен, когда ее отец обратился к ней с просьбой сыграть на гитаре. Он сыграла фламенко Гранамна. Ее маленькие пальчики были проворными, но слабыми; звук металлический, как будто бы она ударила по струнам чем то острым. Но движения ее рук - покачивание и удар правой, ласкающее левой - были очаровательны. С ее девическими линиями гитара в ее руках была похожа на маленькую девочку. Это была картина, достойная кисти Гойя.

Их удивление было не меньше моего, когда я, выслушал ее с удовольствием, взял гитару в свои руки. Я сыграл «Арабское каприччо», которое в то время было «пиес де резистанс» /основное - фр./ моего репертуара и выбрано специально для того, чтобы затронуть чувствительные струны женского сердца. Эта легкая вещь, живая и печальная, возымела свое действие. Она проложила мгновенную связь между сердцем Энкарнасьон и моим. Музыка является наиболее быстрым ткачом глубоких чувств. Вечером, когда мы уходили, я пожал ей руку несколько крепче, чем того требовало обычное пожатие. Я ждал. Горячая струя пробежала по моей руке, когда я почувствовал ее нежное пожатие в ответ на мое. С этого момента я поклялся в еще большей преданности писателю Ганивету.

Наш роман не прошел незамеченным для тревожных глаз матери Энкарнасьон, но разница в наших годах давала ей возможность надеяться, что ничего серьезного произойти не может.

Первые слова, предсказывавшие мое будущее, как артиста, исходили из сердца Энкарнасьон и, хотя я не верил в ее счастливое предсказание, я любил выслушивать его из ее губ. Я всегда слышал таинственные предсказания моей судьбы из женских уст.

Она была на восемь лет старше меня и перспектива ее увядания с возрастом, в то время, как я буду в расцвете жизненных сил, всегда беспокоила ее. Это вызывало частые грозы в небесах нашей любви со сверкающими молниями гнева, угрозами и потоками слез.

Я смеялся и уверял ее: - Ты всегда будешь молодой и красивой.

- Ты всегда высмеиваешь мое несчастное будущее - отвечала она раздраженно.

Наши встречи продолжались два года. Вскоре Энкарнасьон пришлось столкнуться с материальными затруднениями своей семьи. Наше знакомство прекратилось. Ее отец умер и небольшое поместье, которое он оставил, могло обеспечить семью только на очень короткое время. Единственным спасением могло стать только замужество Энкарнасьон с состоятельным поклонником, который ухаживал за ней длительное время.

За три дня до ее свадьбы я сыграл ей прощальную серенаду. Спустя некоторое время я сидел у решетки ее окна, играя пьесы, в которых грусть и упреки могли наиболее хорошо передать мое душевное состояние. Вдруг мне показалось, что я вижу движущуюся тень за стеклом ее окна и, когда я притаился, ожидая увидеть нежное, светлое личико Энкарнасьон, фигура заспанного человека появилась в окне соседнего дома. Не подозревая о настроении и смысле моей музыки, он крикнул:

- Ради всего святого, перестаньте настраивать гитару и сыграйте что-нибудь веселое!

Со дня смерти дяди гитара стала занимать все большую часть моего времени и мои учебники совсем заброшены. Моя бедная тетушка, на грани отчаяния, что я останусь в будущем без бенефицио, без профессии.

- Он проводит свой день, перебирая струны гитары тики-тик-тик - сообщала она соседям. - Этого достаточно, чтобы свести меня с ума. Если он музыку любит сильнее, чем карьеру, которую мой бедный Эдуардо предназначил ему, почему он не займется скрипкой, как его учитель в Вилльякарилльо, или роялем? А что говорят об этом знаменитом германском пианисте, который недавно дал концерт в Гранаде? Какой гитарист стал когда-либо знаменитым ... за пределами таверны?

Недовольство моей тетушки волновало меня. Я знал, что я причина его, даже соглашался с тем, что она говорила. Но моя страсть было сильнее мой любви к ней, сильнее, чем мои лучшие намерения и побуждения. Мысль посвятить свою жизнь, как профессионала, гитаре, принимала еще не совсем ясные очертания в моем сознании.

В моем страстном желании посвятить себя гитаре не было ни скрытых мотивов, ни практических соображений. Я не заботился ни о славе, ни о том, смогу ли я зарабатывать в будущем тем, что является на сегодняшний день моей работой.

userdocs.ru

Книга повествует о разных спасательных акциях, в которых автор принимал участие. Лаконич- но, с профессиональным знанием дела он вводит читателя в мир экстремальных ситуаций

С этим файлом связано 58 файл(ов). Среди них: Woodworkers_Hand_Tools.pdf, Antipov_V_V_-_Psikhologicheskaya_adaptatsia_k_extremalnym_situat, Karmanny_arabsko-russkiy_slovar_V_M_BELKIN.pdf, Харин С.Я. Экстремальные ситуации в лыжном походе.doc, Arabsko-russkiy_voenny_slovar.pdf, 8e4fa1a2dbb5b66f62beb0435a373b0a_147626_1522959443.gif, Uchebnik_vyzhivania_v_extremalnykh_situatsiakh.pdf, 585e7e3afbed03189e081689f9e9e429_147626_1522959441.gif, valeckii_o_v_primenenie_samodelnyh_vzryvnyh_ustroistv_i_meto.pdf, Zapiski_spasatelya_Klestov.pdf и ещё 48 файл(а).Показать все связанные файлы Аннотация Книга повествует о разных спасательных акциях, в которых автор принимал участие. Лаконич- но, с профессиональным знанием дела он вводит читателя в мир экстремальных ситуаций. Изложенные события могут служить образцом выживаемости. Автор «Записок спасателя» лауреат международного конкурса литературы об экстриме. Третье издание вышло на английском языке. Для массового читателя. Фотография на обложке Владимира Копылова © Клестов В.И.2012 Об авторе Автор, известный альпинист, один из основоположников промышленного альпинизма, профессио- нальный спасатель, имеющий в своем активе спасательные акции на сложнейших альпинистских вертикалях Ушбы, Чатына, Шхельды, Ягноба, Мечты и других известных гор. По образованию – математик. Много лет работал старшим инструктором Контрольно-спасательного пункта Централь- ного Кавказа, а затем начальником Шхельдинского поисково-спасательного отряда Эльбрусской спасательной службы МЧС России. Участник ликвидации последствия землетрясения в Армении в декабре 1988 года. Подготовил многочисленный отряд спасателей из разных стран. Валерий Клестов – Почетный спасатель, отмечен орденом Почета за участие в спасении людей. Читателю предстоит пережить каждую из описываемых спасательных акций, и ощутить всю сложность и высокое благородство спасателя. К ЧИТАТЕЛЮ Эпизоды работы спасателя описаны в книге непосредственным участником спасательных работ, по своему выбору сделавшим участие и руководство спасательными работами делом многих лет жизни. Автор принимал участие и руководил спасательными работами в горах Памира и Кавказа, был ликвидатором последствий землетрясений и техногенных взрывов. Спасатели работают в непростых технических или метеорологических условиях, имея дело со всем многообразием человеческих судеб и характеров, набором пиковых ситуаций, неординарных поступков. Альпинист сам выбирает маршрут и партнера по связке, принимает решение о выходе, может отменить его или перенести на другое время из-за неблагоприятных условий погоды или иных обстоятельств. У спасателя такого выбора нет, он должен выходить на маршрут немедленно, практически в любых условиях. Поэтому работать спасателем можно, только чувствуя себя на своем месте. Конечно, бывают и исключения, но жизнь быстро расставляет все по местам. Не нужно видеть здесь изложения отчетов о проведении спасработ, чего, возможно, захотел бы читатель, давно знакомый со спецификой альпинизма, развлекательного чтения о катастрофах и авариях. Любители такой информации получат ее в куда большем количестве по телевизору в рубрике "катастрофы и дорожные происшествия". Эти "Записки" обращены к широкому кругу размышляющих читателей. Рассказов профессионалов о своей работе, действительно приоткрываю- щих для многих новые горизонты, существует не так уж много, и предлагаемая книга должна дополнить их. Хотелось бы, чтобы "Записки спасателя" нашли своего читателя среди обдумывающих свое место в потоке жизненных событий (вовсе не обязательно в альпинизме). В строгой и разумной системе подготовки альпинистов в бывшем СССР нашлось место и для обучения спасателей. Необходимым условием получения спортсменами-альпинистами разряда кандидата в мастера спорта (КМС) было участие в спасательных работах, сдача нормативов и получение номерного жетона "Спасательный отряд". Около десяти тысяч спортсменов в те годы получили почетное звание спасателя. Автор книги не раз руководил сборами по обучению будущих спасателей. В. И. Клестов после сдачи экзаменов лично мне вручил жетон члена спасательного отряда № 6099. Прошли десятиле- тия, а я с гордостью ношу этот жетон на груди - знак умения оказывать помощь людям. Читатели, кто знаком с горами не понаслышке, по достоинству оценят воспоминания спасате- ля. Ну, а те, кому посчастливилось бывать в Приэльбрусье и совершать там восхождения или путешествия, снова встретятся с автором, увидят, что он по-прежнему в строю, и вместе с ним, еще раз переживут былое. Сергей Долгий

ПРЕДИСЛОВИЕ Мной прочитано свыше четырехсот книг, посвященных горам - от учебных пособий до художест- венных произведений. Многие авторы описывают захватывающие восхождения на красивые техниче- ски сложные высокие горы. Иногда упоминаются несчастные случаи и сопровождающие их спаса- тельные работы. Книг, полностью посвященных спасателям, спасательным акциям, наполненных острыми переживаниями, я не встречал. Большую часть жизни я провел в горах и знаю работу спасателей изнутри, поэтому и хочу заполнить вакуум рассказами о спасательных акциях и о людях, причастных к ним. Я приглашаю читателей вместе со мной заглянуть за кулисы жизни спасателей, пройти путь, полный торжества и трагедий, необъяснимого счастья и неисправимого горя. Сам я не раз испытал на себе холодное дыхание смерти: попадал в лавины, под камнепады, знаю, что такое срыв на стене и свободный полет, познал холодные бессонные ночи и цену глотка воды на скальных вертикалях. Знаю не понаслышке о поддержке друга в трудную минуту. Увы, приходилось встречаться с предательством и безразличием, граничащим с преступлением. "Записки" написаны по эпизодам, имевшим место в моей практике спасателя. Не ищите в рассказах хронологии. Каждый эпизод можно читать отдельно. Они как бы немного не связаны между собой. Хочу отметить субъективизм описываемых мной событий. Мои восприятия, оценку каждого случая не следует принимать как непререкаемый источник истины, которого, вообще-то, в природе не существует. Заранее знаю горький скептицизм в оценке действий спасателей со стороны отдельных людей. Спасатель никогда не должен ожидать благодарности за свои усилия и нужно быть стойким перед некомпетентной критикой. Один из известных лавинщиков мира М. Отуотер, работавший много лет в горах, утверждал, что если спасатель не готов встретиться лицом к лицу с невежеством, непониманием и иногда собственническими интересами, ему лучше оставить эту деятельность. Поисково-спасательные работы - трудное и, порой, неблагодарное занятие. Мир полон беспечных людей, из-за чего довольно часто возникают экстремальные ситуации. Надо делать все что можешь для спасения человека и не задумываться над второсте- пенным. Всегда придерживался принципа - работать в полную силу и того же требовал от других. Наиболее мучительные решения, которые я принимал как руководитель спасательных работ об их прекращении, когда поиск мог быть безрезультатным, или продолжение работ угрожало жизни спасателей. Неизмеримо трудным было объяснение с родителями, потерявшими детей, о принятии такого решения. Конец моей карьеры спасателя не был торжественным, случайно или нет, он прошел по лезвию жизни, но я считаю, что мне повезло. По этическим соображениям, некоторые фамилии и имена изменены. Пусть книга будет светлой памятью о моих друзьях и коллегах-спасателях, к сожалению, ушедших от нас. Часть 1 СПАСАТЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ ПО ДАГЕСТАНУ Навсегда запомнились первые в моей жизни спасательные работы. Это случилось в шестидеся- тые годы в Дагестане. По приглашению моего друга Курбана Гаджиева я, Виктор Марченко и еще несколько киевлян отправились из Киева в Дагестан. Курбан радушно, по-кавказски, принял нас в Махачкале. Предложил для восхождений интересный район на границе с Грузией. Наши будущие вершины находились в трехстах километрах от города. Вначале на грузовике, а затем по тропам мы двигались к цели. Красивейшие места, приветливые люди встречались нам по пути. Интересно, что тропы в этом горном труднопроходимом районе прокладывал восьмидесятилетний Ибрагим, глава многочисленной семьи. Родственники ему активно помогали. Они совершенно безвозмездно строили тропы для людей. Дагестан многонационален. Есть аулы, где часть жителей говорит на одном языке, остальные - на другом. Однако это не мешает им жить миролюбиво. Наша объединенная с махачкалинцами группа, человек двадцать, упорно продвигалась к высо- ким горам. Путь проходил над горной речкой. На одном из участков тропа была размыта и обрывалась. Нужно было сделать большой шаг над пропастью, чтобы преодолеть это место. Курбан

натянул перила из основной веревки на опасном месте, закрепил их и мы по одному на скользя- щем карабине переходили этот участок провалившейся тропы. Тяжелые рюкзаки за спинами затрудняли переправу. Когда один из альпинистов нашей группы Степан подошел к перилам, уже большая часть ребят переправилась. Подойдя к перилам, он не застраховался, а, схватившись руками за перила, резко шагнул через провал. Рюкзак качнуло. Степа сначала завис на одной руке, а затем оборвался на глубину примерно двадцать пять метров к речке. Упал на камни. Мы быстро спустились к нему. Он стонал. Осмотрели его. Лицо стало сизым, особенно вокруг губ. Между ребрами была рана. Рана всасывала воздух со свистом. Быстро наложили стерильную повязку, закрепив ее пластырем. Связали веревкой носилки из ледорубов, положили пострадавше- го на травмированный бок и понесли в ближайший аул. Постепенно цвет лица Степы приходил в норму, дыхание улучшалось. Он начал говорить. Больше травм у него не было. Любопытно, что в рюкзаке, с которым он упал, продукты находились в разных банках - стеклянных и металличе- ских, металлические банки от удара о камни искорежились, а стеклянные все остались целыми. Местные селяне с заботой приняли больного. Сельский врач сказал, что мы сделали все правильно, пообещал присмотреть за Степаном. В этом районе мы совершили интересные восхождения. На одной из вершин мы сняли записку 1934 года, в которой альпинисты проклинали Общество пролетарского туризма и экскурсий (ОПТЭ) за плохое обеспечение экспедиции: им выдали в те далекие годы прогнившие ботинки, которые развалились во время восхождения. Через десять дней, возвращаясь домой, мы поблагодарили за заботу земляков Курбана и забрали Степана. Он уже мог идти сам. ЖИЗНЬ НА ЛЕЗВИИ Поисковые работы на Эльбрусе начались за двое суток до случившегося. Искали пропавшую группу английских альпинистов. Леонид Андреев, Сергей Лобастов и я вылетели на вертолете осмотреть район. На борту вертолета кроме нас находился шеф Эльбрусской поисково- спасательной службы Борис Тилов и двое англичан: пожилой мужчина - отец одного из пропавших и девушка - тоже чья-то родственница. Сверху никаких следов не обнаружили. Облет заканчивал- ся, и это поняли англичане. Вижу, на глазах отца появились слезы. Сделали ли мы все, что смогли? Похоже, нет! Спрашиваю ребят: как насчет десанта на вершину? Молча кивают. Бросаюсь к кабине пилота: "Леша, прошу, сбрось нас, если возможно, на вершину". За штурвалом был Алексей Севостьянов - пилот от бога, вертолетный гений. Многие спаса- тельные акции с его участием проводились за пределами человеческих возможностей, на грани риска и мастерства, жизни и смерти. Алексей дал понять, что при малейшей возможности, несмотря на сильный боковой ветер, приземлимся. Правда, высота здесь 5621 метр над уровнем моря... Вертолет развернулся, облетел вершину Эльбруса. Завис. Действуем быстро - выбрасыва- ем рюкзаки, прыгаем сами. Прижимаясь друг к другу, накрываем собой рюкзаки - даем возмож- ность вертолету отлететь. Он уходит в сторону Баксанского ущелья. Под ногами - Восточная вершина Эльбруса. Десятки раз я был на ней, но десантировался впервые. Красиво! Перед нами - Главный Кавказский хребет во всем своем величии. На фоне неба вдали выделяется величественная грозная Ушба, Донгузорун, опоясанный "семеркой"*, и другие известные вершины. Но хватит лирики - надо искать англичан. От высоты несколько пошатывает. Хотя мы живем постоянно на высоте две тысячи метров, резкий подъем на эту высоту чувствует- ся. Хуже всех Сергею, он только приехал из Кишинева, был в отпуске. Решаю: Сергей остается возле рюкзаков, а я иду искать в кратер к скальным выступам, Леонид - на северную сторону вершинного купола. Договариваемся быть все время в поле видимости и на радиосвязи. "С Богом, мужики, пошли!" Следов нигде не видно. Прохожу весь кратер, внимательно оглядываю снежные заносы под скалами в надежде обнаружить пещеру с людьми. Никаких признаков людей нет. Ветер усиливает- ся. С запада потянулась облачность. Прикидываю: если сейчас же не начнем спуск, исчезнет видимость, начнется непогода, а это на Эльбрусе чревато. Принимаю решение: спускаемся. Тем более, что у нас в рюкзаках продукты, которые ждут спасатели в "бочках" (теплушки для жилья) на Гарабаши. Они ведь уже двое суток на склонах вершины искали англичан и остались без продуктов. Одеваем "кошки-автоматы" фирмы "Salewa Mesner". Движемся с вершины вниз на седловину, по ходу внимательно смотрим: нет ли каких-нибудь следов. На седловине подходим к разрушенной и забитой снегом и льдом хижине, оглядываем ее. Нахожу импортный шнурок от ботинка, кладу, на всякий случай, в карман. Выходим с седловины на "косую" полку, ветер усиливается. Очень холодно, ведь в апреле на такой высоте еще зима. Правда, тут и летом не жарко, всегда снег и лед, а сейчас температура около -50 °С. Спускаемся. Под ногами гладкий чистый лед - ветер сдул с ледового панциря вершины весь снег. Предлагаю ребятам развернуться лицом к склону, разойтись цепочкой, чтобы не быть друг под другом в случае срыва. Движемся с Леонидом параллельно. Сергей немного отстает. Далеко внизу просматриваются скалы Пастухова. Ни одного снежного пятнышка вокруг поля жесткого зеленого зимнего льда. Склон не крутой - градусов 25. Шаг за шагом спускаемся вниз. Внимательно смотрю под ноги. И... вдруг! Нагрузив левую ногу, вижу, как отделяется передняя часть кошки. Теряю равновесие, падаю и скольжу вниз. Мысль одна - зацепиться, развернуться головой вверх. Краем глаза глубоко внизу вижу "хицан" (скальный выступ на льду). Скорость скольжения увеличивается, всеми силами направляю себя на этот выступ. Удается перевернуться на живот и развернуться головой вверх. Скорость растет. Наконец удар. Я в воздухе - от удара о камень меня катапультировало. Приземляюсь ниже "хицана" на снег, который за ним надуло ветром. Останавливаюсь. Больно. Неудобно. Хочется изменить положение. Оглядываюсь. Оказыва- ется, лежу на краю двухметровой полосы снега. Дальше опять лед. Нельзя ни двигаться, ни поменять неудобное положение тела. Надо ждать ребят. Сжимаю зубы. Боль пронизывает все тело. Первым подходит Леонид: "Живой?" Говорить не могу, отвечаю глазами. Берет у меня в рюкзаке рацию и сообщает о случившемся вниз - ребятам на Гарабаши. Но они уже знают, срыв произошел на их глазах. Не разобрали только, кто сорвался. Когда нас увидели на "косой" полке, несколько человек пошли навстречу, чтобы помочь разгрузить наши рюкзаки. Снизу ко мне подходят Абухалим Эльмезов и Игорь Череску. Потом другие ребята из нашей спасательной службы. У всех один и тот же вопрос: "Живой?" Погода начинает резко ухудшаться. Пошел снег, холодает. Слышу, как по радио на базу передают возможные мои травмы: переломы таза, бедра, ребер, травмы головы и других частей тела. Вижу, как закручивают в лед ледобур, закрепляют веревку. До скал Пастухова сорок метров. Значит, летел метров четыреста. Слышу ребята решают, что делать - начать транспортировку или ждать, когда поднесут акью. Разум победил, стоять на этом склоне долго нельзя, можно замерзнуть. Положили меня на два каримата, но один из них сильным порывом ветра вырвало из-под меня и тут же унесло по склону. Укутали пуховками и потащили. Перед этим Игорь сделал мне обезболивающую инъекцию, но промедол не действует, чувствую каждый гребешок гофрированного жесткого льда. Боль заливает все тело. Останавливаются. Проверяют жив ли? Ругаюсь, обещаю что когда встану на ноги буду учить, как правильно транспортировать. Но это болевой шок. Ребята делают все верно. Подносят акью, меня аккуратно перекладывают в нее и тащат дальше. Подходит с импровизированными, собранными из старых горных лыж, санями, Юра Соловьев. Юра много лет проработал спасателем в ущелье Адырсу, сам был тяжело травмирован и прекрасно знает как тяжело на такой высоте тащить человека. Сани несколько облегчат тяжкий труд. Видимости почти нет. Слышу шум вертолета. Как же он сумел пробиться сквозь пургу?! Может это у меня бред? - Нет. После третьего захода вертолет зависает над нами. Меня в акье забрасывают на борт. Это А. Севостьянов, узнав, что случилось, рискуя собой, экипажем, машиной, пробился сквозь непогоду и снял меня со склона Эльбруса. По дороге в Нальчик Алексей залетел в альплагерь "Эльбрус", забрал мою жену Светлану на борт и взял курс на город. В нальчикском аэропорту нас ждали две "скорые". Одну он вызвал по рации, подлетая к городу, а на второй приехали спасатели из нальчикской поисково-спасательной службы во главе с начальником Александром Лавровым. Больница. В бригаде врачей мой друг Али Теунов, альпинист, опытнейший хирург. Делают снимки. Слышу голоса врачей - надо оперировать. Меряют давление - 40 на 0, откладывают операцию. Вливают кровь, плазму, надевают маску, просят глубоко дышать. Проваливаюсь. Открываю глаза - рядом Света. Первый вопрос: "Когда, наконец, начнут операцию?" - Тебя прооперировали вчера в одиннадцать вечера, а сейчас половина одиннадцатого утра. Реанимационная палата. Тут все на грани жизни и смерти, как на лезвии бритвы. Но это уже другая история... О том, что англичане нашлись, мне сообщили на третий день после операции. Заблудившись на вершине, они ушли в сторону Пятигорска совершенно не логичным путем. Повезло им, остались живы. Так закончилась моя последняя спасательная акция, вернее, в ней я участвовал уже, как пострадавший. А до этого в моей карьере спасателя было много спасательных работ или "спасаловок", как их называют спасатели. ЦЕНА РЕШЕНИЯ Полночь. Сижу в радиорубке и обдумываю сказанное за день в эфире, особенно за последние часы. Обычно в экстремальных ситуациях к рекомендациям старшего инструктора КСП прислушива- ются, а сегодня в этот промозглый день не удалось убедить ребят спуститься со стены. За окном ливень - это здесь. А в восьми часах хода отсюда, на Чатыне, что творится? А на других горах? Везде на высоте выше трех тысяч валит с небес всюду проникающая снежная крупа. Середина июля - а погода как глубокой осенью. Много народу на выходах, но тяжелей всех, конечно, на ромбе Чатына, не только потому, что сложное лазанье, - на стене мокро и холодно. Снеговая "крыша" спускает на тебя потоки ледяной воды. Однажды после спуска со стены в непогоду, грелся я со своей связкой - Олегом Ерохиным в прокаленной сауне, не снимая пуховок, и не мог согреться. Команда наша тогда приняла верное решение - сойти с маршрута. Горы ведь вечно стоят, а люди к ним приходят и уходят. Приблизительно в этом духе через ретранслятор (наблюдатель с радиостанцией для связи спортивной группы с базой), сидящий на бивуаке "Немецкие ночевки", начиная с дневной связи и до полночи пытался убедить московских альпинистов начать спуск по пути подъема. А события развивались со скоростью экспресса. Накануне шестерка провела висячую ночевку в гамаках под потоками воды. К этому времени после неудачной попытки пройти последнюю, одиннадцатую, веревку стены обессиленный Владимир, промокший и замерзший, спустился на полку. За ним Игорь, с усилием, на "зубах", выйдя под водопадом на "крышу", понял, что из-за ураганного ветра, снежной крупы и стреляющих из тумана кусков льда, дальше идти невозможно. Подошедший к нему тоже насквозь мокрый Андрей начал тут же спускаться. Игорь дюльфернул следом. Пока Андрей с Игорем двигались вверх, Володя, закрепив веревку, начал спускаться и попал на отвес. Страховал его Сергей. Назад подняться сил уже не было и он завис под карнизом. Общими усилиями ребята вытащили его на полку. В невменяемом состоянии замерзший Владимир продолжал руками движения, имитирующие подъем на жумарах. Через полчаса его не стало. - Ребята, принимайте решение, немедленно спускайтесь, еще одна мокрая ночевка чревата. На стене набито много крючьев для спуска. Воспользуйтесь ими. - Звучало многократно в эфире. Даю указание группе и спасотряду о выходе на радиосвязь каждый час. С наступлением темно- ты со стены сообщили о решении заночевать и попросили утренней связи. Потянулся к тумблеру, чтобы выключить рацию и тут раздался леденящий душу крик в эфире: - Помогите! Нас побило камнями! Наташа без сознания! Мельком смотрю на часы - пять минут первого. Как можно спокойней спрашиваю позывной, на какой горе, какие травмы. Беру лист бумаги, готовлюсь записывать. Но в эфире тишина, только обычные помехи потрескивают. Может быть мне померещилось? - Ответьте, кто в эфире, я - "Луч" - на приеме. Проходит несколько минут тишины, только шумы в наушниках, да стучит в окно радиорубки дождь. Что же еще стряслось? Почему молчат? Открываю журнал регистрации выходов альпинист- ских групп в высокогорную зону и вдруг тот же крик в эфире: - Снова камни! Камень пробил палатку и попал Наташе в голову, она погибла! - Дорогой, ответь, где находишься, с какого лагеря, я - "Луч"; прием. - Мы из "Баксана", на Уллукаре. Наташа погибла! Мгновенно понимаю что за группа. Накануне баксанцы были на КСП, консультировались по маршруту шестой категории трудности. Но почему они на маршруте? Эта группа должна была выйти сегодня утром. Но какое это имеет сейчас значение; надо быстро принять решение. - Проверьте еще раз дыхание, пульс у Наташи, на каком участке маршрута вы находитесь, постарайтесь уйти из-под камнепада за надежный выступ. "Луч" - на постоянном приеме. - Мы - в кулуаре левее маршрута, в трех веревках от "шапки". - Уходите в безопасное место. Сейчас позову для консультации врача. Будьте на приеме. Поднимаю на ноги все КСП - врача, радиста и инструктора. Это - весь штатный состав. Врач и радист идут в радиорубку, а мы, инструкторы, обсуждаем оптимальный вариант организации спасательных работ. По журналу регистрации групп, выходящих в высокогорную зону, определяем, кто из общественных спасателей, с соответствующей квалификацией, ближе всего находится к Уллукаре. Оказалось, группа Николая Дроботенко - великолепного спортсмена и надежного человека. Они накануне прошли эту "шестерку" и отдыхают в альплагере "Джантуган". Даже внутренне успокоился - Николай не подведет. Так как в непогоду этот маршрут может прострели- ваться камнями, тем более на стене люди, порекомендую его головному отряду подниматься по тройке и подойти через ледовый купол к маршруту сверху. Под Чатыном в соответствии с планом московских сборов должен находиться их спасотряд. Начальник спасательного отряда москвичей сидит на бивуаке "Немецкие ночевки". У него в распоряжении двадцать три спасателя разной квалификации - от мастеров до второразрядников. Рекомендую ему два варианта организации спасробот: либо подняться к замерзающим альпинистам по пути подъема (на ромбе, из-за крутости стены камни и осколки льда пролетают, не задевая маршрут), либо пройти снежно-ледовый кулуар с траверсом вправо, чтобы быстрее к ним подойти и помочь безопасней спуститься. Кроме того, на ушбинском плато должны находиться альпинисты из альплагеря "Баксан" - их можно отправить по тройке на Чатын, чтобы сверху спуститься к группе, оказавшейся в сложном положении на стене. Что делается на Уллукаре? Подходит наш доктор и сообщает, что никто на связь не выходит. - Продолжайте вызывать и начало каждого часа прослушивайте. На утро мы составили программу спасательных работ. В голове невидимые нити связывали две горы, далеко стоящие друг от друга. Радист непрерывно вызывал группу на Уллукаре. Владимир Болонин на машине поехал в "Джантуган" с моей запиской для Николая Дроботенко о подключении его к спасработам. В альплагере "Баксан" узнали о ЧП лишь на утренней циркулярной связи КСП с альплагерями. Кажется, все на сегодня. Разрешаю себе немного до рассвета поспать. Под шум дождя отключаюсь. Чтобы читатель разобрался в системе оказания помощи альпинистам, терпящим бедствие в горах, дам небольшую об этом справку. Система оказания помощи расписана положениями, инструкциями и основана на высокой созна- тельности альпинистов. До создания профессиональной службы Министерства чрезвычайных ситуаций, в стране сущест- вовала система КСП. В распоряжении КСП работали высококвалифицированные инструкторы альпинизма, в совершенстве знающие свой горный район. КСП имели необходимый для оказания помощи пострадавшим инвентарь, средства связи и автотранспорт. Спасательные пункты проводили профилактическую работу, готовили спасателей-общественников. Инструкторы КСП оказывали помощь терпящим бедствие, участвуя в спасательных акциях, часто руководя ими. На огромный горный район Приэльбрусья профсоюзы, которым подчинялись КСП, выделяли всего три штатные единицы. Система оказания помощи в горах предусматривала, что каждый альплагерь или альпинистские сборы должны иметь общественные спасательные отряды, состоящие из самых лучших спортсменов. Члены спасательного отряда должны иметь альпинистскую квалификацию не ниже групп, выходящих на спортивные восхождения, и всегда находиться в состоянии мобилизационной готовности. КСП, в случае возникновения аварийной ситуации, могли привлекать необходимое число альпинистов к спасательным работам, координировали работу общественных спасательных отрядов. Спасательный отряд должен выходить на работу в следующих случаях: а) при аварии; б) при нарушении восходителями контрольного срока; в) при потере связи с группой; г) при внезапном резком ухудшении погоды. Получив сигнал бедствия, спасатели немедленно выполняют приказания начальника спасатель- ного отряда, который согласовывает свои действия с КСП района. Рассвет изменения в погоде не принес. Дождь продолжался. Трех часов сна как и не было, ощущалась висящая тяжесть: с группой на Уллукаре связи нет и Чатын молчит. Отправляю радиста спать; от постоянных вызовов он охрип. Выхожу в эфир, называя позывной отряда Дроботенко, - он тут же отвечает, что его головной отряд находится возле ночевок "Рыжие камни". Здесь все идет по плану, Колин отряд в движении. Сейчас шесть часов, значит к восьми они пройдут ледопад, затем плато и выйдут к перевалу Кашкаташ под начало троечного маршрута. Что день грядущий нам готовит? Внимательно просматриваю журнал выходов: где еще находятся альпинисты, которых можно подключить к спасработам? Обращаю внимание на то, что под Чатыном должна быть команда армейских альпинистов. Они заявили тот же маршрут, что и москвичи. На первой утренней связи, при необходимости, их надо подсоединить к спасработам. Как прошла ночь на Чатыне? Вечером ребята сообщили, что не работает примус и палатка лопнула от ветра. Положение критическое, я бы спускался. Надо быть в движении. А что делает спасотряд московских сборов? Где он? Вызываю начспаса. Отвечает, что слышит меня на тройку, находится на бивуаке "Немецкие ночевки". - Сколько веревок прошел спасотряд? - В эфире молчание. Повторяю вопрос. Ведь по докладу начспаса головной отряд подошел под маршрут еще вчера в 17.30. До темноты можно было пройти вверх до Абалаковской полки, а с рассветом продолжить движение вверх к пострадавшим, по ходу навешивая веревки для спуска. Таков план спасательных работ. - Головной отряд вчера не вышел из-за плохой видимости, выходит сейчас. Второй отряд в составе пяти человек подходит к Ушбинскому плато, чтобы, объединившись с баксанцами, по тройке подняться на вершину. Вот так номер! Вчера случилась авария, погоды нет, а спасатели не торопятся. Почему?! Вопрос - без ответа. Что-то неладно с организацией этих сборов. Требую немедленного выхода спасательного отряда. На семичасовой связи со стены Чатына сообщают, что провели тяжелую холодную ночь и решили спускаться по пути подъема. Это правильно. Начали бы они движение вниз вчера. Быстро летит время. На связи Дроботенко. - У нас все в порядке, работаем на маршруте. Из-за дождя промокли, холодно, дует сильный ветер. Прошу, по возможности, поднести теплую одежду для команды. - Вспомогательный отряд в получасе хода от вас. У них пуховки, плащи, бензин для приму- сов, продукты, палатки. Я - "Луч" - на приеме. Вызываю "Луч 14" - позывной вспомогательного отряда, собранного из разрядников альплаге- рей "Шхельда" и "Эльбрус". Отряд с бивуачным снаряжением, по распоряжению КСП, вышел сразу за головным спасотрядом. "Вспомогатели" ответили почти мгновенно. - "Луч", мы слышали ваш разговор с головным отрядом. Отправляем налегке четырех ребят с пухом вдогонку Дроботенко. Мы - на приеме. Ну, что еще можно сказать, ребята четко работают, на совесть. Смотрю на часы. Через три минуты циркулярная связь с лагерями. Обменявшись с альплагерями позывными и выслушав доклады начспасов о местонахождении групп, КСП предупреждает о том, что на время непогоды выход в высокогорную зону запрещен. Запрет, естественно, не распространяется на спасателей. "Луна" - это позывной альплагеря "Баксан", остается на связи, и начспасу поступает сообщение о ночном происшествии с их группой. Спасательный отряд "Баксана" должен немедленно прибыть на КСП района для подключе- ния в спасательную операцию на Уллукаре. Вблизи от Чатына набралось тридцать восемь альпинистов. Все они, по указанию КСП, находи- лись в распоряжении начальника спасательного отряда московских сборов Караулова и, казалось, за спасательную акцию можно не волноваться. Но, как оказалось, это было формально. Ни начспас, ни его команда на стену не пошли. Один из основных спасателей этого сбора почему-то находился в "Джантугане". Узнав о начале спасработ, он вышел в сторону Шхельдинского ущелья только через сутки, но к стене так и не подошел. Остальные члены спасательного отряда нашли причины бездействовать. Только во второй половине дня, когда еще один из восходителей умер от холода и истощения, а другой, сорвавшись со стены, бездыханным прилетел к палаткам спасателей, двойка армейцев, по собственной инициативе, начала навешивать веревки навстречу измученным альпинистам. Армейцы встретились с оставшейся тройкой, пройдя вверх три веревки. Встретившись, все ребята по закрепленным веревкам спустились со стены. В те же часы на Уллукаре команда Николая Дроботенко, надев на себя по две пуховки, проби- валась, почти ползком, сквозь ураганный ветер и завесу снежной крупы через ледовую "шапку" горы к последнему участку маршрута. Они шли в надежде найти людей, с которыми уже шестна- дцать часов не было связи. Последнее, что слышали от пропавших альпинистов, был крик отчаяния... И вдруг в эфире, в нарушение правил радиообмена, раздался хрипловатый, несколько восторженный Колин голос: - Валера! Мы их нашли, они живы. Ребята в двадцати метрах ниже "шапки". Спускаюсь к ним. Мне очень хорошо знакома радость человека, нашедшего пропавших людей. Спасатели подошли вовремя. У пострадавших уже не было ни моральных, ни физических сил двигаться дальше. В районе еще сутки продолжалась спасательная акция. перейти в каталог файлов

uhimik.ru

моя книга повествует о - Translation into English - examples Russian

These examples may contain rude words based on your search.

These examples may contain colloquial words based on your search.

Еще моя книга повествует о том, что всё это неважно, если люди по-настоящему любят друг друга.

And how none of it matters when the people really love each other.

Suggest an example

Other results

Моя последняя книга повествует о жизни семей, в которых растут трудновоспитуемые или необычные дети.

My last book was about how families manage to deal with various kinds of challenging or unusual offspring.

Замечательная книга, где автор повествует о Юниверсал Сити Уолк, где она называет это место ненастоящим, при этом она говорит, что оно реально ненастоящее, так, потому что можно заглянуть за фасад, правда же?

A wonderful book, where she talks about Universal City Walk as - you know, she decries the fake, but she says, at least that's a real fake, right, because you can see behind the facade, right?

Тем не менее тот факт, что многие сотрудники ККО на деле считали его защитником интересов ИРА, отражен в книге Джона Сталкера, в которой он повествует о том, с чем ему пришлось столкнуться при расследовании утверждений, касающихся осуществляемой в Северной Ирландии практики стрельбы на поражение.

Nevertheless, the fact that many within the RUC did equate him with the causes of the IRA is reflected in the book written by John Stalker concerning his experience of trying to investigate allegations of a shoot-to-kill policy in Northern Ireland.

Оно дало название как минимум трём научно-фантастическим книгам, думаю, потому как там говорится, что стихи приносят новости из будущего или прошлого, или из другого уголка мира, потому как его стиль словно повествует о происходящем в сердце человека.

It's furnished at least three science fiction titles, I think because it says poems can brings us news from the future or the past or across the world, because their patterns can seem to tell you what's in somebody's heart.

Одна из самых популярных легенд Карлштейна повествует о слепом музыканте.

Фильм повествует о трагической судьбе рабов в восемнадцатом веке.

Заглавный рассказ в этом собрании повествует о его поездке в лагерь нудистов.

Оно повествует о невероятном падении нашей семьи.

ТЋCosmeti EmergencyТЛ повествует о навязчивых трендах косметической индустрии и бессмертной красоте живописи, фильм исследует внутреннюю красоту.

Радио партии Демократическая Кампучия продолжает ежедневные передачи, в которых повествует о якобы продолжающемся процессе "колонизации" Камбоджи вьетнамскими поселенцами.

PDK radio continues to carry daily broadcasts describing the alleged ongoing "colonization" of Cambodia by Vietnamese settlers.

Новый фильм Сергея Бодрова-старшего повествует о молодых годах великого воина Чингисхана.

Sergei Bodrov Sr.'s new film tells of the early years of the great warrior Genghis Khan.

) и повествует о пятилетней исследовательской миссии звездолета Звездного Флота Объединенной Федерации Планет «Энтерпрайз» (англ.

Its five-year mission: to explore strange new worlds, to seek out new life and new civilizations, to boldly go where no man has gone before.

Светлана повествует о своем богатом опыте.

А мой рассказ, вернее, эта часть моего рассказа - повествует о том,...

And the story, this part of the story, well, it's how I got from there to here.

Она повествует о той маленькой чудесной тайне, которую я называю жизнью.

"Апокалипсис сегодня" повествует о задании капитана Уилларда: убийстве Курца - полковника Зеленых беретов.

Apocalypse Now concerns a Captain Willard on his mission to assassinate a Green Beret colonel named Kurtz.

В течение десятидневного путешествия рассказчик повествует о ее красоте и различных культурах ее обитателей.

Over the course of a 10-day journey, the narrator presents its beauty and the various cultures of its inhabitants.

Фильм повествует о героизме Бакинских трудящихся, об их вкладе в дело победы над Гитлеровской Германией.

The film tells the story of the heroism of the workers of Baku, about their contribution to the victory over Hitler's Germany.

Действие игры происходит в проработанной до мелочей игровой вселенной и повествует о цивилизации Исхода, покинувшей в недалеком будущем умирающую Землю в поисках нового мира.

The game takes place in a detailed science fiction universe and embraces an epic plot centered on the fate of Exodus civilization that once abandoned the dying Earth in search for a new world.

context.reverso.net