Книга Знамение читать онлайн. Предзнаменование книга


Книга Знамение читать онлайн Дэвид Зельцер

Дэвид Зельцер. Знамение

Омен - 1

 

Ум, тот сочти число зверя;

Ибо это число человеческое.

Число его шестьсот шестьдесят шесть.

 

Молодой астроном в обсерватории Кейп Хэтти сидел ошеломленный. Он спохватился слишком поздно, и фотокамера была бессильна запечатлеть случившееся: расщепление трех созвездий, в результате чего появилась сияющая звезда. Частицы вещества из Козерога, Рака и Льва неожиданно стали слетаться навстречу друг другу с поразительной точностью и слились в пульсирующее галактическое тело. Оно становилось все ярче, и созвездия задрожали, а может быть, просто задрожал окуляр – у астронома от обиды затряслись руки.

Он боялся, что оказался единственным, кто видел это. Но глубоко из-под земли послышался гул. Это были голоса, человеческие, но не совсем, усиливающиеся в религиозном экстазе, пока звезда набирала силу. В пещерах, подвалах, открытых полях собирались они: повивальные бабки, ожидающие рождения, и было их двадцать тысяч. Они соединили руки и уронили головы, и голос их возрастал и стал слышен повсюду. Это был звук «ОХМ!», и он звоном взлетал в небеса и падал в самое сердце земли.

Был шестой месяц, шестой день и шестой час. Именно этот момент предсказан в Ветхом Завете. Именно в этот миг должна измениться судьба Земли. Все войны и перевороты были только лишь репетицией, проверкой для того момента, когда человечество будет подготовлено к великим событиям, знаменующим переворот. Книга Откровений давно его предсказывала…

Высоко и далеко в небе разгоралась звезда, и пение людей становилось все громче, и земное ядро задрожало от этой силы.

В древнем городе Меггидо это почувствовал старик Бугенгаген и заплакал, ибо теперь все его записи и свитки стали ненужными. А наверху, в Израиле, группа студентов-археологов на минуту прекратила свою работу. Они опустили лопаты и прислушались: земля под ними начала шевелиться.

В салоне первого класса самолета, выполняющего рейс Вашингтон-Рим, сидел Джереми Торн. Он тоже почувствовал нечто странное и механически застегнул ремни, занятый своими мыслями и делами, ждущими его там, внизу. Но даже если бы он и знал истинную причину этого волнения, то ничего уже не смог бы изменить. Потому что в этот момент в подвале госпиталя Женераль камень размозжил голову его собственного ребенка.

 

Самолет летел над Римом, и Торн задумался: сколько же тогда останется женщин и мужчин? И как же они, при условии, что смогут благополучно приземлиться, будут восстанавливать здоровое общество? Ведь очевидно, что большинством будут мужчины, причем занимающие в экономике солидные посты, а значит, их деятельность на Земле будет бесполезна, поскольку все рабочие погибнут. Менеджеры останутся, но руководить-то будет некем! Неплохо бы нанять несколько самолетов, которые постоянно возили бы рабочих, чтобы после катаклизма было с чего начинать.

Самолет заложил крутой вираж, и Торн затушил сигарету, рассматривая тусклые огни внизу. Он так часто летал на самолетах в последнее время, что привык к этому зрелищу. Но сегодня оно возбудило его. Двенадцать часов назад в Вашингтоне Торн получил телеграмму, и если что-то за это время случилось, то все уже было позади. Катерина наконец-то родила и нянчит их ребенка в госпитале или же находится в состоянии безнадежного отчаяния. Она уже была два раза беременна, но оба раза случались выкидыши, теперь же беременность продлилась целых восемь месяцев. Он знал, если и сейчас что-то случится, он навсегда потеряет Катерину.

Они были знакомы с детства, и Торн все время замечал какое-то беспокойство в ее поведении. Испуганные глаза, ищущие покровителя, преследовали его, но роль покровителя вполне удовлетворяла. Именно это и лежало в основе их отношений. Только в последнее время, когда Торн значительно продвинулся по службе, у него накапливалось столько неотложных дел, что Катерина осталась одна, совсем одна, и никак не могла свыкнуться с ролью жены видного политического деятеля.

knijky.ru

Омен. Знамение. читать онлайн, Зельцер Дэвид

Annotation

Он был рожден в 6 часов 6-го дня 6-го месяца. Как предсказано в Книге Откровений, настанет Конец света, последнее противостояние сил добра и зла, и началом его будет рождение сына Сатаны в облике человеческом...

У жены американского дипломата Роберта Торна рождается мертвый ребенок, и ее муж, неспособный сообщить ей эту трагическую новость, усыновляет младенца с непонятным родимым пятном в виде трех шестерок – числа зверя. Подробности рождения ребенка остаются в секрете, но со временем становится ясно, что это необычный ребенок. Вокруг постоянно, при загадочных обстоятельствах, умирают люди и происходят таинственные события, после которых Роберт Торн начинает панически бояться усыновленного мальчика, за невинным ангельским лицом которого прячется безжалостная дьявольская сущность.

ОМЕН. Знамение

ПРЕДИСЛОВИЕ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

notes

1

2

3

ОМЕН. Знамение

ДЭВИД ЗЕЛЬЦЕР

ОМЕН. ЗНАМЕНИЕ

Здесь мудрость. Кто имеет

Ум, тот сочти число зверя;

Ибо это число человеческое.

Число его шестьсот шестьдесят шесть.

(Книга Откровений.)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Все произошло в тысячную долю секунды. Движение в галактиках, которое должно было бы зиять века, свершилось в мгновение ока.

Молодой астроном в обсерватории Кейп Хэтти сидел ошеломленный. Он спохватился слишком поздно, и фотокамера была бессильна запечатлеть случившееся: расщепление трех созвездий, в результате чего появилась сияющая звезда. Частицы вещества из Козерога, Рака и Льва неожиданно стали слетаться навстречу друг другу с поразительной точностью и слились в пульсирующее галактическое тело. Оно становилось все ярче, и созвездия задрожали, а может быть, просто задрожал окуляр – у астронома от обиды затряслись руки.

Он боялся, что оказался единственным, кто видел это. Но глубоко из-под земли послышался гул. Это были голоса, человеческие, но не совсем, усиливающиеся в религиозном экстазе, пока звезда набирала силу. В пещерах, подвалах, открытых полях собирались они: повивальные бабки, ожидающие рождения, и было их двадцать тысяч. Они соединили руки и уронили головы, и голос их возрастал и стал слышен повсюду. Это был звук «ОХМ!», и он звоном взлетал в небеса и падал в самое сердце земли.

Был шестой месяц, шестой день и шестой час. Именно этот момент предсказан в Ветхом Завете. Именно в этот миг должна измениться судьба Земли. Все войны и перевороты были только лишь репетицией, проверкой для того момента, когда человечество будет подготовлено к великим событиям, знаменующим переворот. Книга Откровений давно его предсказывала…

Высоко и далеко в небе разгоралась звезда, и пение людей становилось все громче, и земное ядро задрожало от этой силы.

В древнем городе Меггидо это почувствовал старик Бугенгаген и заплакал, ибо теперь все его записи и свитки стали ненужными. А наверху, в Израиле, группа студентов-археологов на минуту прекратила свою работу. Они опустили лопаты и прислушались: земля под ними начала шевелиться.

В салоне первого класса самолета, выполняющего рейс Вашингтон-Рим, сидел Джереми Торн. Он тоже почувствовал нечто странное и механически застегнул ремни, занятый своими мыслями и делами, ждущими его там, внизу. Но даже если бы он и знал истинную причину этого волнения, то ничего уже не смог бы изменить. Потому что в этот момент в подвале госпиталя Женераль камень размозжил голову его собственного ребенка.

1

Ежесекундно в самолетах, находящихся в воздухе, летят тысячи людей. Эта статистика, которую Торн вычитал в журнале Скайлайнер, заинтересовала его, и он тут же разложил людей на тех, кто пребывает в воздухе, и тех, кто остался на земле. Обычно Торн не занимался подобной ерундой, но именно сейчас он цеплялся за все, лишь бы не думать о том, что может ожидать его на Земле. По статистике выходило, что если вдруг земное население по какой-то причине внезапно погибнет, то в живых останется всего сотня тысяч людей, спокойно посасывающих в полете коктейли и смотрящих кино, – они даже не узнают, что стряслось на Земле.

Самолет летел над Римом, и Торн задумался: сколько же тогда останется женщин и мужчин? И как же они, при условии, что смогут благополучно приземлиться, будут восстанавливать здоровое общество? Ведь очевидно, что большинством будут мужчины, причем занимающие в экономике солидные посты, а значит, их деятельность на Земле будет бесполезна, поскольку все рабочие погибнут. Менеджеры останутся, но руководить-то будет некем! Неплохо бы нанять несколько самолетов, которые постоянно возили бы рабочих, чтобы после катаклизма было с чего начинать.

Самолет заложил крутой вираж, и Торн затушил сигарету, рассматривая тусклые огни внизу. Он так часто летал на самолетах в последнее время, что привык к этому зрелищу. Но сегодня оно возбудило его. Двенадцать часов назад в Вашингтоне Торн получил телеграмму, и если что-то за это время случилось, то все уже было позади. Катерина наконец-то родила и нянчит их ребенка в госпитале или же находится в состоянии безнадежного отчаяния. Она уже была два раза беременна, но оба раза случались выкидыши, теперь же беременность продлилась целых восемь месяцев. Он знал, если и сейчас что-то случится, он навсегда потеряет Катерину.

Они были знакомы с детства, и Торн все время замечал какое-то беспокойство в ее поведении. Испуганные глаза, ищущие покровителя, преследовали его, но роль покровителя вполне удовлетворяла. Именно это и лежало в основе их отношений. Только в последнее время, когда Торн значительно продвинулся по службе, у него накапливалось столько неотложных дел, что Катерина осталась одна, совсем одна, и никак не могла свыкнуться с ролью жены видного политического деятеля.

Первый сигнал о душевном смятении жены прошел незаметно. Вместо того, чтобы проявить внимание и заботу, Торн только рассердился, когда Катерина, ни с того ни с сего, взяла ножницы и состригла свои роскошные волосы. Она носила парик с прической «Сессун», пока волосы не отросли, а через год забралась зачем-то в ванну и начала бритвой разрезать себе кончики пальцев, а потом с ужасом вспоминала, зачем она все это делала. Вот тогда-то они и пригласили психиатра, который сидел, тупо уставившись в стену, и ничего не понимал. Через месяц Катерина перестала его посещать и решила, что ей нужен ребенок.

Она забеременела сразу же, и эти три месяца беременности были лучшими в их супружеской жизни. Катерина чувствовала себя прекрасно и выглядела настоящей красавицей. В довершение всего она даже отправилась с мужем в путешествие по Ближнему Востоку. Но беременность прервалась в самолете, прямо в туалете, и все ее надежды, заглушаемые рыданием, унеслись в никуда.

Вторая беременность наступила только через два года, но она расстроила всю сексуальную жизнь, которая была вершиной их отношений. Явился специалист по системе зачатий и назначил им день и час, исходя из менструального цикла жены, но это время было чертовски неудобно для Торна, он чувствовал себя дураком, сбегая со службы раз в месяц, чтобы проделать свою чисто механическую работу. Ему даже предложили заняться мастурбацией, чтобы потом его семя можно было ввести, когда понадобится, но здесь его терпению пришел конец. Если ей так нужен ребенок, пускай усыновит чужого. Но теперь уже не соглашалась она. Катерине был нужен только СОБСТВЕННЫЙ ребенок.

В конце концов одна-единственная клеточка разыскала ту, которая была ей нужна, и в течение пяти с половиной месяцев надежда снова стала хозяйкой в их доме. Ранние схватки застали Катерину в супермаркете, но она продолжала делать покупки и игнорировала боль, пока та стала невыносимой. Врачи говорили, что ей сильно повезло, поскольку зародыш был очень слабым, но депрессия ее продолжалась целых полгода. Теперь Катерина была беременна в третий раз, и Торн знал, что это их последняя надежда. Если и на этот раз что-нибудь произойдет, рассудок жены не выдержит.

Самолет коснулся взлетной дорожки. «Зачем мы вообще летаем? – подумал Торн. – Неужели жизнь такая дешевая штука?» Он оставался на месте, пока другие пассажиры, толкаясь, пробирались к выходу. Его обслужат быстро в отделе для особо важных персон, и машина уже ждет. Торн был советником президента по вопросам экономики и председателем Всемирной Конференции по экономике, которая недавно перенесла свою штаб-квартиру из Цюриха в Рим. Четырехнедельная программа растянулась на шесть месяцев, и в это время его начали замечать видные люди. Скоро пошел слушок, что через несколько лет он станет главной надеждой и опорой президента США.

В свои сорок два года Торн уже вращался в верхах, и карьера сама шла ему в руки. Избрание Председателем и Президентом Всемирной Конференции повысило его в глазах общественности и стало вехой на пути к посту посла, затем к кабинету министра, а там, возможно, он смог бы баллотироваться и на высший пост в стране.

Семейные заводы Торнов процветали во время войны, и Джереми смог получить самое лучшее и самое дорогое образование, не думая о том, как заработаны эти деньги. Но когда умер отец, Джереми Торн закрыл все заводы и объявил, что никогда не будет поощрять разрушения. Каждая война – это братоубийство. Но и в интересах мира состояние Торна продолжало приумножаться. Он начал развивать строительство в своих поместьях, улучшал районы гетто, давал займы нуждающимся и перспективным дельцам. В нем соединились дар накопления и чувство ответственности перед теми, у кого денег не было. По подсчетам выходило, что личное состоя ...

knigogid.ru

Предзнаменования в книге - Справочник писателя

Завлекалочки

Прием «завлекалочки» предназначен для того, чтобы постоянно подогревать интерес читателя. Они бывают следующих типов:

Забегание вперед

Она еще не знала, что это событие круто изменит ее жизнь.

Конец главы на самом интересном месте

Маша упала, поползла, но Тень была быстрее. Что-то холодное скользнуло по щиколотке.

— Не надо!

Маша оглянулась и увидела, что Тень сгустилась и приобрела контуры человеческой фигуры.

Глава закончилась, но читатель наверняка захочет узнать, что это за Тень и в кого именно она превратилась.

Этот прием постоянно используется в телесериалах — именно потому, что он работает.

Вопрос без ответа

Герой задает важный вопрос, но другой персонаж не отвечает ему.

— Ты думаешь, это Вася украл наши деньги?

По лицу Кондрата скользнула многозначительная улыбка.

— Кто знает, кто знает…

Страх и беспокойство

Героя что-то тревожит, он чувствует, что над ним нависла угроза, но не может распознать ее. Например, девушка входит в квартиру и замечает, что все часы отстают ровно на тридцать минут. Она живет одна, ключ от двери есть только у нее. Кто-то тайно проник к ней в дом и перевел стрелки — но кто? И зачем ему это понадобилось?

Предзнаменования

Предзнаменование в художественной литературе — это сигнал читателю, что скоро произойдет что-то ужасное и/или необычное.

Типы предзнаменований:

Образы-ключи

Мы можем использовать в сцене образы с символическим смыслом. Например, символ беды — это черная кошка, перебежавшая дорогу, карканье ворона, гроза, внезапно потухшая свеча и т.п.

Подходить к использованию образов-ключей надо крайне осторожно — среди них много штампов.

Нарушение порядка вещей

Автор акцентирует внимание читателя на том, что герой делает что-то ему несвойственное. Например, аккуратная по натуре секретарша забывает выключить компьютер. Ясно, что за этим последует какое-то интересное событие.

Заговор

Окружающие знают некую тайну, но не говорят об этом герою. По обрывкам слов, по мимике и жестам он понимает, что что-то происходит, но не может разобраться в деталях.

Читатель-аутсайдер

Герой знает какую-то тайну, но автор не раскрывает все карты читателю. Он лишь намекает, что скоро все прояснится.

Этот прием постоянно использовал Артур Конан Дойл в рассказах о Шерлоке Холмсе.

www.avtoram.com

Книга Предзнаменование, глава Предзнаменование, страница 1 читать онлайн

Предзнаменование

Предзнаменование

 

Наконец-то!.. Дверь распахнулась с почти бесшумным движением блокирующей плиты, открывая ему дорогу навстречу всем самым смелым мечтам, которые только можно было представить. Как оказалось, достаточно было вдавить один из камней сбоку, чтобы сработал древний механизм. Над ним был предначертан символ, чем-то похожий на ключ. Последнее препятствие пало. Его охватывала радостная эйфория, возбуждение, усталости в руках и ногах не было, хотя он проделал неблизкий путь, чтоб попасть сюда: из погребальной (якобы!) "камеры царицы" в пирамиде Хеопса - в завуалированный подземный тоннель вел аж под левую переднюю лапу Сфинкса. Он, простой исследователь-самоучка, сумел не только самостоятельно вычислить этот ход, используя лишь те данные, карты и схемы, что имелись в интернете, но и сумел лично воплотить свое предвидение в жизнь, пробравшись в Пирамиду под видом туриста.

Дальнейшее было делом техники и нехитрого ума: незаметно отделился от своей группы и сумел спрятаться внутри, пока не наступила ночь. Его искали, звали, светили везде фонариками и теплоискателями, но он не откликался, затаившись в глубине, в полузаваленном наискось ходу под большим наклоненным прохладным камнем. Наконец, люди ушли, выкрики затихли и наступила тишина, которую принято именовать гробовой. Стоит заметить, что в пирамидах даже такая тишина звучит чуточку гулче, чем обычная...

Выждав необходимое время, он начал действовать, а его догадки - сбываться одна за другой. Поиск у северной стены дал результат, пусть и не сразу. Он знал, что помимо узких вентиляционных шахт (точнее, таковыми их считали традиционные ученые, к когорте которых Андрей себя ни в коей степени не причислял) должен быть и другой, тайный путь к цели. На вид - обычный лаз, тупиковый и опасный в плане обрушений. Но он все же рискнул.

И не прогадал - спустя метров двадцать узкий "тупиковый" лаз, в который человек протискивался с огромным трудом, начал расширяться и превратился в просторный тоннель. Причем воздух в нем не был спертым: значит, где-то имелось сообщение с внешним источником. Это не могло быть просто совпадением или очередным тупиком! Не зря все сохранившиеся прорицания говорили о том, что Древние оставили именно здесь, под лапой могучего Сфинкса, свое послание человечеству. Те далекие визитеры, еще тогда могущие с легкостью миновать запреты пространства и времени, летать, строить гигантские сооружения, путешествовать в космос. Трепет сродни священного охватывал его при мысли о том, к разгадке какой великой тайны он подошел вплотную. Оставалось сделать лишь последний шаг - найти "хронокапсулу"... или то, чем могло являться Послание. "Не бутылкой же", - подумалось ему, - "в которую старинные мореплаватели вкладывали свои свитки".

Он нагнулся, чтоб не стукнуться головой о камень, проходя в большую и - о, чудо! - светлую камеру. Источник света он увидел сразу: в вертикальных вырезных каменных нишах стояли странные светильники с вытянутыми спиралевидными нитями посередине. Огонек в них устойчиво мерцал и не гас, невзирая на поток воздуха, что ворвался сквозь открывшуюся дверь.. Те самые легендарные "вечные лампы Алладина", несколько из которых уже находили при раскопках... Но здесь их было много, и они освещали все убранство "комнаты". Высокие каменные своды, испещренные странными знаками, похожими на иероглифы, меж ними нагромождений статуй великанов, похожих на те, что Андрей уже видел на острове Пасхи. Тот же разрез глаз, черты лица, пропорции, правда, пониже ростом. Иссеченные золотые ступени в проходе по центру вели к каменному трону, а там... глаз Андрея вдруг уловил движение откуда-то с правой стороны, между статуями... он резко повернулся и - обомлел.

На небольшом выступе аккурат между двумя великанами восседал небольшой, румянолицый карлик. Карлик?!.. В малиновом камзольчике с перламутровыми пуговицами, свисающий набекрень синеватый колпак с загибами по бокам также имел место быть, как и морщинистое, хитрое лицо. Андрей пребольно ущипнул себя за запястье, но карлик и не думал исчезать. Напротив, с интересом взирал на него большими темными глазами, а потом деликатно откашлялся:

- Кхе-кхе. Доброго утречка!

- И Вам не хворать, - машинально откликнулся Андрей и спохватился: - А ты... Вы... извиняюсь, кто будете?

- Можешь называть меня Семаэль Борисович, - благосклонно разрешил карлик, пожевав губами, куртуазно прижал руку к малиновому камзолу и степенно поклонился, отчего едва не свалился со своего "насеста", - Думаю, тебе будет сподручнее так ко мне обращаться, без всяких "ибн-махмуд-сулейман" и прочих двадцати титулов, пребывающих в моем полном имени. Зачем нам лишние церемонии, верно?

- И кто же ты... Вы, Семаэль... э-э... Борисович?.. - пребывая все в том же замешательстве, спросил Андрей. Малиновый карлик абсолютно не входил в его планы по поиску заветной хронокапсуслы и выглядел здесь явным диссонансом... граничащим с помешательством. "Уж не сошел ли я с ума, надышавшись воздухом пирамид?.. Может, это галлюцинация?" - подумал он.

- Нет, я не глюк, - успокоил карлик. - По крайней мере, я так не думаю. Собственно говоря, совершенно точно знаю, что не глюк, иначе бы я давно здесь схлопнулся или потек по стенам от безысходности, - усмехнулся коротышка. - Я - Хранитель Сфинкса, кем же еще мне быть в этом Священном Зале?

litnet.com