Название книги: Признайся (ЛП). Признайся книга


Читать Признайся (ЛП) - Гувер Колин - Страница 1

Признайся (Confess)

Колин Гувер ( Colleen Hoover)

Переводчики: Азарова Светлана, Лопатина Екатерина, Мочалова Елизавета, Скворцова Яна, Сытина Алина, Холодняк Екатерина.

Редактор-корректор: Зара За

Обложка: Ника Метелица

Перевод выполнен специально для группы ВКонтакте:

https://vk.com/colleen_hoover_books

Копирование без ссылки на группу запрещается!

Уважайте чужой труд!

Приятного чтения!

Аннотация:

Вся жизнь Оберн Рид была тщательно распланирована. Цели намечены и ошибкам нет места.

Чего она точно не ожидала, придя в Далласскую художественную студию в поисках работы, так это встретить необычайно привлекательного и загадочного местного художника, Оуэна Джентри.

Впервые в жизни, Оберн решает рискнуть и последовать зову сердца, но натыкается на тайны, которые Оуэн старательно оберегает. Его прошлое угрожает разрушить все, что дорого Оберн, и единственный способ вернуться к прежней жизни – это расстаться с Оуэном.

Оуэн не готов потерять Оберн, но как убедить ее, что правда подчас так же субъективна, как и искусство? Все, что он может сделать – открыться ей. Но в этом случае признание может причинить больше вреда, чем сам грех…

Пролог

Оберн

Я вхожу в двери больницы, осознавая, что это будет в последний раз.

В лифте я нажимаю кнопку с цифрой три и наблюдаю, как она светится.

В последний раз.

На третьем этаже двери открываются, и я вижу дежурную медсестру, жалостливо улыбающуюся мне.

В последний раз.

Я прохожу мимо кладовки, мимо комнаты, обустроенной под часовню и комнаты отдыха для персонала.

В последний раз.

Продолжаю свой путь по коридору, смотрю вперед, не глядя по сторонам, собираюсь духом и негромко стучу в дверь, ожидая услышать приглашение Адама.

В последний раз.

- Войдите, - его голос все еще полон надежды, не знаю, как у него это получается.

Он в постели, лежит на спине. Увидев меня, он улыбается, пытаясь меня подбодрить, и поднимает одеяло, приглашая присоединиться к нему. Поручни уже опущены, поэтому я укладываюсь рядом с ним, обхватываю его грудь рукой и переплетаю вместе наши ноги.

В поисках тепла, прячу лицо в его шею, но не могу найти.

Он холодный сегодня.

Он ворочается, пока мы не принимаем наше обычное положение: его левая рука подо мной, правая поверх меня и он притягивает меня к себе. Ему требуется чуть больше времени улечься, чем это обычно бывает, и я замечаю, как учащается его дыхание с каждым, даже незначительным, движением.

Стараюсь не замечать всего этого, но это сложно. Я узнаю его повышенную слабость, его бледную кожу, слабый голос.

Каждый день, во время отведенного мне времени, я смотрю, как он все дальше ускользает от меня, и ничего не могу с этим поделать. Никто не может, остается только лишь наблюдать, как все проходит.

Мы знали в течение шести месяцев, что это может закончиться таким образом. Конечно, мы все молились о чуде, но оказалось, это не то чудо, которое может случиться в реальной жизни.

Мои глаза закрываются, когда холодные губы Адама касаются моего лба. Я обещала себе, что не буду плакать. Знаю, что многое невозможно, но я могу, по крайней мере, сделать все от меня зависящее, чтобы предотвратить слезы.

- Мне так грустно, - шепчет он.

Эти слова сильно отличаются от его обычного положительного настроя, но меня это утешает. Конечно, я не хочу, чтобы он грустил, но мне нужна эта его грусть со мной сейчас.

- Мне тоже.

В течение последних нескольких недель наши встречи были полны смеха и разговоров, без принуждения. Я не хочу, чтобы это мое посещение отличалось от предыдущих, но знание, что это наш последний раз, делает невозможным найти хоть какую-то причину для смеха. Или тему для разговора. Я просто хочу плакать вместе с ним и кричать о том, как все это несправедливо по отношению к нам, но это омрачит воспоминания.

Когда врачи в Портленде сказали, что они больше ничем не смогут помочь ему, его родители решили перевести его в больницу в Далласе. Не потому, что они надеялись на чудо, а потому что вся их семья живет в Техасе, и они решили, что будет лучше, если он будет рядом с братом и всеми, кто его любит. Адам переехал в Портленд с родителями всего за два месяца до того, как мы начали встречаться год назад.

Адам согласился вернуться в Техас при условии, что мне тоже позволят приехать. Это была целая битва, пока, наконец, родители с обеих сторон не дали свое согласие. Хотя Адам утверждал, что он - единственный среди нас, кто умирает, и именно ему позволено диктовать с кем он будет и как произойдет то, чему придет время.

Прошло пять недель с тех пор, как я приехала в Даллас, и мы оба исчерпали сочувствие со стороны наших родителей. Мне сказали, что я должна немедленно вернуться в Портленд или родителям будут предъявлены обвинения за мои прогулы. Если бы не это, его родители, возможно, позволили бы мне остаться, но последнее, что моим родителям нужно прямо сейчас - правовые споры.

Мой рейс сегодня, и у нас не осталось никаких идей, как убедить их позволить мне остаться здесь еще. Я не говорила Адаму и не буду, но вчера вечером после нескольких таких просьб, его мать, Лидия, наконец-то, высказала свое истинное мнение по этому поводу.

- Тебе пятнадцать, Оберн. Ты думаешь, что твои чувства к нему настоящие, но ты забудешь его через месяц. А мы, те, кто любит его с самого его рождения, будем вынуждены мучиться от потери до самой смерти. Мы - те люди, с которыми он должен быть сейчас.

Это странное ощущение, когда понимаешь, что в пятнадцать лет пережил самые суровые слова из всех, которые ты когда-нибудь услышишь. Я даже не знала, что ответить ей.

Как пятнадцатилетняя девочка может защитить свою любовь, если остальные эту любовь высмеивают? Невозможно защитить себя от неопытности и возраста.

Вдруг, они правы? Вдруг, мы не знаем, что за любовь испытывают взрослые люди, но уверены, что чувствуем именно ее?

И сейчас это чувство разрывает душу.

- Сколько времени до твоего рейса? - спрашивает Адам, медленно и нежно рисуя пальцами круги вниз по моей руке.

В последний раз.

- Через два часа. Твоя мать и Трей внизу, ждут меня. Она говорит, что мы должны уехать через десять минут, чтобы успеть на самолет.

- Десять минут, - повторяет он тихо. - Этого не достаточно, чтобы поделиться с тобой всей мудростью, которую я постиг, лежа на смертном одре. Мне понадобится, по крайней мере, пятнадцать. Может, двадцать.

Я смеюсь, и это, вероятно, самый жалкий и грустный смех из всех, который когда-либо вырывался из моего рта. Мы оба слышим в нем отчаяние, и он сжимает меня крепче, но ненамного. У него очень мало сил, даже по сравнению со вчерашним днем.

Его рука успокаивающе гладит мою голову, и он прижимает губы к моим волосам.

- Я хочу поблагодарить тебя, Оберн, - говорит он тихо. - За многое. Но прежде всего, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты такая же обозленная, как я.

Я снова смеюсь. У него всегда найдется шутка, даже когда он знает, что она может быть последней.

- Ты должен быть более конкретным, Адам, потому что прямо сейчас, я бешусь от чертовски многого.

Он ослабляет свои объятия и прилагает огромное усилие, перекатившись ко мне так, чтобы мы оказались лицом друг к другу. Кто-то может сказать, что у него карие глаза, но это не так. Они одновременно и зеленые, и коричневые, цвета соприкасаются, но никогда не смешиваются, представляя собой самую ясную и четко очерченную пару глаз, которые когда-либо смотрели в мою сторону. Глаза, которые когда-то были его яркой частью, теперь побеждены несвоевременной судьбой, медленно вытягивающей цвет прямо из него.

online-knigi.com

Признайся читать онлайн, Гувер Колин

Признайся (Confess)

Колин Гувер ( Colleen Hoover)

Переводчики: Азарова Светлана, Лопатина Екатерина, Мочалова Елизавета, Скворцова Яна, Сытина Алина, Холодняк Екатерина.

Редактор-корректор: Зара За

Обложка: Ника Метелица

Перевод выполнен специально для группы ВКонтакте:

https://vk.com/colleen_hoover_books

Копирование без ссылки на группу запрещается!

Уважайте чужой труд!

Приятного чтения!

Аннотация:

Вся жизнь Оберн Рид была тщательно распланирована. Цели намечены и ошибкам нет места.

Чего она точно не ожидала, придя в Далласскую художественную студию в поисках работы, так это встретить необычайно привлекательного и загадочного местного художника, Оуэна Джентри.

Впервые в жизни, Оберн решает рискнуть и последовать зову сердца, но натыкается на тайны, которые Оуэн старательно оберегает. Его прошлое угрожает разрушить все, что дорого Оберн, и единственный способ вернуться к прежней жизни – это расстаться с Оуэном.

Оуэн не готов потерять Оберн, но как убедить ее, что правда подчас так же субъективна, как и искусство? Все, что он может сделать – открыться ей. Но в этом случае признание может причинить больше вреда, чем сам грех…

Пролог

Оберн

Я вхожу в двери больницы, осознавая, что это будет в последний раз.

В лифте я нажимаю кнопку с цифрой три и наблюдаю, как она светится.

В последний раз.

На третьем этаже двери открываются, и я вижу дежурную медсестру, жалостливо улыбающуюся мне.

В последний раз.

Я прохожу мимо кладовки, мимо комнаты, обустроенной под часовню и комнаты отдыха для персонала.

В последний раз.

Продолжаю свой путь по коридору, смотрю вперед, не глядя по сторонам, собираюсь духом и негромко стучу в дверь, ожидая услышать приглашение Адама.

В последний раз.

- Войдите, - его голос все еще полон надежды, не знаю, как у него это получается.

Он в постели, лежит на спине. Увидев меня, он улыбается, пытаясь меня подбодрить, и поднимает одеяло, приглашая присоединиться к нему. Поручни уже опущены, поэтому я укладываюсь рядом с ним, обхватываю его грудь рукой и переплетаю вместе наши ноги.

В поисках тепла, прячу лицо в его шею, но не могу найти.

Он холодный сегодня.

Он ворочается, пока мы не принимаем наше обычное положение: его левая рука подо мной, правая поверх меня и он притягивает меня к себе. Ему требуется чуть больше времени улечься, чем это обычно бывает, и я замечаю, как учащается его дыхание с каждым, даже незначительным, движением.

Стараюсь не замечать всего этого, но это сложно. Я узнаю его повышенную слабость, его бледную кожу, слабый голос.

Каждый день, во время отведенного мне времени, я смотрю, как он все дальше ускользает от меня, и ничего не могу с этим поделать. Никто не может, остается только лишь наблюдать, как все проходит.

Мы знали в течение шести месяцев, что это может закончиться таким образом. Конечно, мы все молились о чуде, но оказалось, это не то чудо, которое может случиться в реальной жизни.

Мои глаза закрываются, когда холодные губы Адама касаются моего лба. Я обещала себе, что не буду плакать. Знаю, что многое невозможно, но я могу, по крайней мере, сделать все от меня зависящее, чтобы предотвратить слезы.

- Мне так грустно, - шепчет он.

Эти слова сильно отличаются от его обычного положительного настроя, но меня это утешает. Конечно, я не хочу, чтобы он грустил, но мне нужна эта его грусть со мной сейчас.

- Мне тоже.

В течение последних нескольких недель наши встречи были полны смеха и разговоров, без принуждения. Я не хочу, чтобы это мое посещение отличалось от предыдущих, но знание, что это наш последний раз, делает невозможным найти хоть какую-то причину для смеха. Или тему для разговора. Я просто хочу плакать вместе с ним и кричать о том, как все это несправедливо по отношению к нам, но это омрачит воспоминания.

Когда врачи в Портленде сказали, что они больше ничем не смогут помочь ему, его родители решили перевести его в больницу в Далласе. Не потому, что они надеялись на чудо, а потому что вся их семья живет в Техасе, и они решили, что будет лучше, если он будет рядом с братом и всеми, кто его любит. Адам переехал в Портленд с родителями всего за два месяца до того, как мы начали встречаться год назад.

Адам согласился вернуться в Техас при условии, что мне тоже позволят приехать. Это была целая битва, пока, наконец, родители с обеих сторон не дали свое согласие. Хотя Адам утверждал, что он - единственный среди нас, кто умирает, и именно ему позволено диктовать с кем он будет и как произойдет то, чему придет время.

Прошло пять недель с тех пор, как я приехала в Даллас, и мы оба исчерпали сочувствие со стороны наших родителей. Мне сказали, что я должна немедленно вернуться в Портленд или родителям будут предъявлены обвинения за мои прогулы. Если бы не это, его родители, возможно, позволили бы мне остаться, но последнее, что моим родителям нужно прямо сейчас - правовые споры.

Мой рейс сегодня, и у нас не осталось никаких идей, как убедить их позволить мне остаться здесь еще. Я не говорила Адаму и не буду, но вчера вечером после нескольких таких просьб, его мать, Лидия, наконец-то, высказала свое истинное мнение по этому поводу.

- Тебе пятнадцать, Оберн. Ты думаешь, что твои чувства к нему настоящие, но ты забудешь его через месяц. А мы, те, кто любит его с самого его рождения, будем вынуждены мучиться от потери до самой смерти. Мы - те люди, с которыми он должен быть сейчас.

Это странное ощущение, когда понимаешь, что в пятнадцать лет пережил самые суровые слова из всех, которые ты когда-нибудь услышишь. Я даже не знала, что ответить ей.

Как пятнадцатилетняя девочка может защитить свою любовь, если остальные эту любовь высмеивают? Невозможно защитить себя от неопытности и возраста.

Вдруг, они правы? Вдруг, мы не знаем, что за любовь испытывают взрослые люди, но уверены, что чувствуем именно ее?

И сейчас это чувство разрывает душу.

- Сколько времени до твоего рейса? - спрашивает Адам, медленно и нежно рисуя пальцами круги вниз по моей руке.

В последний раз.

- Через два часа. Твоя мать и Трей внизу, ждут меня. Она говорит, что мы должны уехать через десять минут, чтобы успеть на самолет.

- Десять минут, - повторяет он тихо. - Этого не достаточно, чтобы поделиться с тобой всей мудростью, которую я постиг, лежа на смертном одре. Мне понадобится, по крайней мере, пятнадцать. Может, двадцать.

Я смеюсь, и это, вероятно, самый жалкий и грустный смех из всех, который когда-либо вырывался из моего рта. Мы оба слышим в нем отчаяние, и он сжимает меня крепче, но ненамного. У него очень мало сил, даже по сравнению со вчерашним днем.

Его рука успокаивающе гладит мою голову, и он прижимает губы к моим волосам.

- Я хочу поблагодарить тебя, Оберн, - говорит он тихо. - За многое. Но прежде всего, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты такая же обозленная, как я.

Я снова смеюсь. У него всегда найдется шутка, даже когда он знает, что она может быть последней.

- Ты должен быть более конкретным, Адам, потому что прямо сейчас, я бешусь от чертовски многого.

Он ослабляет свои объятия и прилагает огромное усилие, перекатившись ко мне так, чтобы мы оказались лицом друг к другу. Кто-то может сказать, что у него карие глаза, но это не так. Они одновременно и зеленые, и коричневые, цвета соприкасаются, но никогда не смешиваются, представляя собой самую ясную и четко очерченную пару глаз, которые когда-либо смотрели в мою сторону. Глаза, которые когда-то были его яркой частью, теперь побеждены несвоевременной судьбой, медленно вытягивающей цвет прямо из него.

- Я имею в виду, что мы оба злимся на смерть, поэтому стали такими жадными ублюдками. И то, что родители не захотели нас понять, полагаю, тоже сыграло не последнюю роль. Ибо не позволили мне побыть с тобой. Это единственное, в чем я нуждаюсь.

Он прав. Я определенно злюсь и на родителей, и на смерть. Но в течение нескольких дней мы так часто это обсуждали, что знаем: мы проиграли, а они победили. Сейчас, я просто хочу сосредоточиться на нем, насладиться каждой последней секундой его близости, пока у меня есть возможность.

- Ты сказал, есть много вещей, за которые хочешь меня поблагодарить. Какая следующая?

Он улыбается и трогает рукой мое лицо. Его большой палец гладит мои губы, и кажется, будто мое сердце бросается к нему в отчаянной попытке остаться здесь, пока моя пустая оболочка вынуждена лететь обратно в Портленд.

- Я хочу поблагодарить тебя за разрешение быть твоим первым, - шепчет он. - И что ты стала таковой для меня.

Его улыбка быстро превращает его из шестнадцатилетнего мальчика на смертном одре в красивого, чувственного, полного жизни подростка, вспоминающего свой первый секс.

То, как мгновенно он изменился, его слова, вызвали у меня смущенную улыбку на лице. Я тоже вспомнила ту ночь.

Это было прежде, чем мы узнали, что он возвращается в Техас. Мы знали, что скорее всего так и случится, но все еще пытались справиться с этим.

Мы провели целый вечер, обсуждая все, что могло бы быть в нашей жизни, если бы только мы могли иметь возможность остаться вм ...

knigogid.ru

Признайся (ЛП) - Колин Гувер

  • Просмотров: 2510

    Ядовитый привкус любви (СИ)

    Есения

    Мне предстоит выйти замуж. Ну и что? - спросите вы. Это делает каждая вторая, ничего необычного в…

  • Просмотров: 2477

    Отбор под маской (СИ)

    Наталья Самсонова

    Грете Линдер девятнадцать лет и она сильный, но недоученный менталист. При дворе затеяли новый…

  • Просмотров: 2323

    Бунтарка. (не)правильная любовь (СИ)

    Екатерина Васина

    Наверное, во всем виноват кот. Или подруга, которая предложила временно пожить в пустующей…

  • Просмотров: 2123

    Отдай свое сердце (СИ)

    Уля Ласка

    Я - Светлана Колосова, няня-психолог, работающая с детьми очень богатых и влиятельных родителей. У…

  • Просмотров: 1976

    Мой любимый босс (СИ)

    Янита Безликая

    Безответно любить восемь лет лучшего друга. Переспать с ним и уехать на два года в другой город.…

  • Просмотров: 1944

    Измена (СИ)

    Полина Рей

    Влад привык брать всё, что пожелает, не оглядываясь на ту, что рядом с ним. И когда встречает…

  • Просмотров: 1915

    Я тебе не нянька! (СИ)

    Мира Славная

    Глупо быть влюбленной в собственного босса. Особенно если у него уже есть семья. Я бы так и…

  • Просмотров: 1900

    Между Призраком и Зверем

    Марьяна Сурикова

    Одна роковая встреча, и жизнь неприметной библиотекарши бесповоротно изменилась. Теперь ей…

  • Просмотров: 1747

    Закон подлости (СИ)

    Карина Небесова

    В первый раз я встретила этого нахала в маршрутке, когда опаздывала на собеседование. Он меня за то…

  • Просмотров: 1575

    Синеглазка или Не будите спящего медведя! (СИ)

    Анна Кувайкова

    Кому-то судьба дарит подарки, а кому-то одни неприятности.Кто-то становится Принцессой из Золушки,…

  • Просмотров: 1453

    Не люблю тебя, но уважаю (СИ)

    Лилия Швайг

    Утонула и очнулась в другом мире? Не беда! Главное, что ты в своём теле и обрела новую семью. Пусть…

  • Просмотров: 1448

    У любви пушистый хвост, или В погоне за счастьем! (СИ)

    Ольга Гусейнова

    Если коварные родственники не думают о твоем личном счастье, более того, рьяно ему мешают, значит,…

  • Просмотров: 1317

    Жена навеки (...и смерть не разлучит нас) (СИ)

    Светлана Волкова

    Страшно бессмертному магу любить обычную женщину. Она состарится и умрет, оставив его в горе и…

  • Просмотров: 1212

    Отдых с последствиями (СИ)

    Ольга Олие

    Казалось бы, что может произойти на курорте? Океан, солнце, пальмы, развлечения. Да только наш…

  • Просмотров: 1199

    Соблазни меня (СИ)

    Рита Мейз

    Девочка, которая только что все потеряла. И тот, кто никогда ни в чем не нуждался.У нее нет ничего,…

  • Просмотров: 1156

    Оболочка (СИ)

    Кристина Леола

    Первая жизнь Киры Чиж оборвалась трагично рано. Вторая — началась там, куда ещё не ступала нога…

  • Просмотров: 1007

    Алисандра. Игры со Смертью (СИ)

    Надежда Олешкевич

    Если тебе сказали: "Крепись, малышка" - беги. Только вперед, без оглядки, куда-нибудь, не…

  • Просмотров: 960

    Выкуп инопланетного дикаря (ЛП)

    Калиста Скай

    Быть похищенной инопланетянами никогда не было в моем списке желаний.Но они явно не знали об этом,…

  • Просмотров: 881

    Невеста особого назначения (СИ)

    Елена Соловьева

    Теперь я лучшая ученица закрытой академии, опытный воин. И приключения мои только начинаются. Совет…

  • Просмотров: 827

    Безумие Эджа (ЛП)

    Сюзан Смит

    Иногда единственный способ выжить — позволить безумию одержать верх…Эдж мало что помнил о своем…

  • Просмотров: 771

    Соблазни меня нежно

    Дарья Кова

    22 года замечательный возраст. Никаких обязательств, проблем и ... мозгов. Плывешь по течению,…

  • Просмотров: 759

    Принеси-ка мне удачу (СИ)

    Оксана Алексеева

    Рита приносит удачу, а Матвею, владельцу торговой сети, как раз нужна капля везения. И как кстати,…

  • Просмотров: 730

    Нам нельзя (СИ)

    Катя Вереск

    Я поехала на семейное торжество, не зная, что там будет он — тот, кого я любила десять лет тому…

  • Просмотров: 638

    Замуж за миллиардера (ЛП)

    Мелани Маршанд

    Мэдди Уэнрайт давно уже плюнула на брак и на мужчин. После многочисленных свиданий с неудачниками,…

  • Просмотров: 627

    ФЗЗ. Книга 2 (СИ)

    Маргарита Блинова

    «Ноэми, хочешь ли ты изменить мир?»Знала бы черная пантера-оборотень заранее, чем дело обернется,…

  • Просмотров: 623

    Ожиданиям вопреки (СИ)

    Джорджиана Золомон

    Когда местный криминальный авторитет, которому ты отказала много лет назад, решает, что сейчас…

  • Просмотров: 615

    Кувырком (СИ)

    Анна Баскова

    Университет окончен, с работой в родном городе туго. Что остается делать? Отправляемся покорять…

  • Просмотров: 586

    Несвобода (СИ)

    Тальяна Орлова

    Жившая в роскоши и изоляции, она ничего не знает о мире. Привыкший получать все, прирожденный…

  • itexts.net

    Читать онлайн "Признайся (ЛП)" автора Гувер Колин - RuLit

    Признайся (Confess)

    Колин Гувер ( Colleen Hoover)

    Переводчики: Азарова Светлана, Лопатина Екатерина, Мочалова Елизавета, Скворцова Яна, Сытина Алина, Холодняк Екатерина.

    Редактор-корректор: Зара За

    Обложка: Ника Метелица

    Перевод выполнен специально для группы ВКонтакте:

    https://vk.com/colleen_hoover_books

    Копирование без ссылки на группу запрещается!

    Уважайте чужой труд!

    Приятного чтения!

    Аннотация:

    Вся жизнь Оберн Рид была тщательно распланирована. Цели намечены и ошибкам нет места.

    Чего она точно не ожидала, придя в Далласскую художественную студию в поисках работы, так это встретить необычайно привлекательного и загадочного местного художника, Оуэна Джентри.

    Впервые в жизни, Оберн решает рискнуть и последовать зову сердца, но натыкается на тайны, которые Оуэн старательно оберегает. Его прошлое угрожает разрушить все, что дорого Оберн, и единственный способ вернуться к прежней жизни – это расстаться с Оуэном.

    Оуэн не готов потерять Оберн, но как убедить ее, что правда подчас так же субъективна, как и искусство? Все, что он может сделать – открыться ей. Но в этом случае признание может причинить больше вреда, чем сам грех…

    Пролог

    Оберн

    Я вхожу в двери больницы, осознавая, что это будет в последний раз.

    В лифте я нажимаю кнопку с цифрой три и наблюдаю, как она светится.

    В последний раз.

    На третьем этаже двери открываются, и я вижу дежурную медсестру, жалостливо улыбающуюся мне.

    В последний раз.

    Я прохожу мимо кладовки, мимо комнаты, обустроенной под часовню и комнаты отдыха для персонала.

    В последний раз.

    Продолжаю свой путь по коридору, смотрю вперед, не глядя по сторонам, собираюсь духом и негромко стучу в дверь, ожидая услышать приглашение Адама.

    В последний раз.

    - Войдите, - его голос все еще полон надежды, не знаю, как у него это получается.

    Он в постели, лежит на спине. Увидев меня, он улыбается, пытаясь меня подбодрить, и поднимает одеяло, приглашая присоединиться к нему. Поручни уже опущены, поэтому я укладываюсь рядом с ним, обхватываю его грудь рукой и переплетаю вместе наши ноги.

    В поисках тепла, прячу лицо в его шею, но не могу найти.

    Он холодный сегодня.

    Он ворочается, пока мы не принимаем наше обычное положение: его левая рука подо мной, правая поверх меня и он притягивает меня к себе. Ему требуется чуть больше времени улечься, чем это обычно бывает, и я замечаю, как учащается его дыхание с каждым, даже незначительным, движением.

    Стараюсь не замечать всего этого, но это сложно. Я узнаю его повышенную слабость, его бледную кожу, слабый голос.

    Каждый день, во время отведенного мне времени, я смотрю, как он все дальше ускользает от меня, и ничего не могу с этим поделать. Никто не может, остается только лишь наблюдать, как все проходит.

    Мы знали в течение шести месяцев, что это может закончиться таким образом. Конечно, мы все молились о чуде, но оказалось, это не то чудо, которое может случиться в реальной жизни.

    Мои глаза закрываются, когда холодные губы Адама касаются моего лба. Я обещала себе, что не буду плакать. Знаю, что многое невозможно, но я могу, по крайней мере, сделать все от меня зависящее, чтобы предотвратить слезы.

    - Мне так грустно, - шепчет он.

    Эти слова сильно отличаются от его обычного положительного настроя, но меня это утешает. Конечно, я не хочу, чтобы он грустил, но мне нужна эта его грусть со мной сейчас.

    - Мне тоже.

    В течение последних нескольких недель наши встречи были полны смеха и разговоров, без принуждения. Я не хочу, чтобы это мое посещение отличалось от предыдущих, но знание, что это наш последний раз, делает невозможным найти хоть какую-то причину для смеха. Или тему для разговора. Я просто хочу плакать вместе с ним и кричать о том, как все это несправедливо по отношению к нам, но это омрачит воспоминания.

    Когда врачи в Портленде сказали, что они больше ничем не смогут помочь ему, его родители решили перевести его в больницу в Далласе. Не потому, что они надеялись на чудо, а потому что вся их семья живет в Техасе, и они решили, что будет лучше, если он будет рядом с братом и всеми, кто его любит. Адам переехал в Портленд с родителями всего за два месяца до того, как мы начали встречаться год назад.

    www.rulit.me

    Читать онлайн книгу Признайся (ЛП)

    сообщить о нарушении

    Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

    Назад к карточке книги

    Колин ГуверПризнайся

    Пролог

    Оберн

    Я вхожу в двери больницы, осознавая, что это будет в последний раз.

    В лифте я нажимаю кнопку с цифрой три и наблюдаю, как она светится.

    В последний раз.

    На третьем этаже двери открываются на третьем этаже, и я вижу дежурную медсестру, жалостливо улыбающуюся мне.

    В последний раз.

    Я прохожу мимо кладовки, мимо комнаты, обустроенной под часовню и комнаты отдыха для персонала.

    В последний раз.

    Продолжаю свой путь по коридору, смотрю вперед, не глядя по сторонам, собираюсь духом и негромко стучу в дверь, ожидая услышать приглашение Адама.

    В последний раз.

    – Войдите, – его голос все еще полон надежды, не знаю, как у него это получается.

    Он в постели, лежит на спине. Увидев меня, он улыбается, пытаясь меня подбодрить, и поднимает одеяло, приглашая присоединиться к нему. Поручни уже опущены, поэтому я укладываюсь рядом с ним, обхватываю его грудь рукой и переплетаю вместе наши ноги.

    В поисках тепла, я прячу лицо в его шею, но не могу найти.

    Он холодный сегодня.

    Он ворочается, пока мы не принимаем наше обычное положение: его левая рука подо мной, а правая поверх меня, он притягивает меня к себе. Ему требуется чуть больше времени, чтобы улечься, чем это обычно бывает, и я замечаю, как учащается его дыхание с каждым, даже незначительным, движением.

    Я стараюсь не замечать всего этого, но это сложно. Я узнаю его повышенную слабость, его бледную кожу, слабый голос.

    Каждый день, во время отведенного мне времени, я смотрю, как он все дальше ускользает от меня, и я ничего не могу с этим поделать. Никто не может, остается только лишь наблюдать, как все проходит.

    Мы знали в течение шести месяцев, что это может закончиться таким образом. Конечно, мы все молились о чуде, но оказалось, это не то чудо, которое может случиться в реальной жизни.

    Мои глаза закрываются, когда холодные губы Адама касаются моего лба. Я обещала себе, что не буду плакать. Я знаю, что многое невозможно, но я могу, по крайней мере, сделать все от меня зависящее, чтобы предотвратить слезы.

    – Мне так грустно, – шепчет он.

    Эти слова сильно отличаются от его обычного положительного настроя, но меня это утешает. Конечно, я не хочу, чтобы он грустил, но мне нужна его грусть со мной прямо сейчас.

    – Мне тоже.

    В течение последних нескольких недель наши встречи были полны смеха и разговоров, без принуждения. Я не хочу, чтобы это мое посещение отличалось от предыдущих, но знание, что это наш последний раз, делает невозможным найти причину для смеха. Или тему для разговора. Я просто хочу плакать вместе с ним и кричать о том, как все это несправедливо по отношению к нам, но это омрачит воспоминания.

    Когда врачи в Портленде сказали, что они больше ничем не смогут помочь ему, его родители решили перевести его в больницу в Далласе. Не потому, что они надеялись на чудо, а потому что вся их семья живет в Техасе, и они решили, что будет лучше, если он будет рядом с братом и всеми, кто его любит. Адам переехал в Портленд с родителями всего за два месяца до того, как мы начали встречаться год назад.

    Адам согласился вернуться в Техас при условии, что мне тоже позволят приехать. Это была целая битва, пока, наконец, родители с обеих сторон не дали свое согласие. Хотя Адам утверждал, что он – единственный среди нас, кто умирает, и именно ему позволено диктовать с кем он будет и как произойдет то, чему придет время.

    Прошло пять недель с тех пор, как я приехала в Даллас, и мы оба исчерпали сочувствие со стороны наших родителей. Мне сказали, что я должна немедленно вернуться в Портленд, или родителям будут предъявлены обвинения за мои прогулы. Если бы не это, его родители, возможно, позволили бы мне остаться, но последнее, что моим родителям нужно прямо сейчас – правовые споры.

    Мой рейс сегодня, и у нас не осталось никаких идей, как убедить их позволить мне остаться здесь еще. Я не говорила Адаму, и не буду, но вчера вечером после нескольких таких просьб, его мать, Лидия, наконец-то высказала свое истинное мнение по этому поводу.

    – Тебе пятнадцать, Оберн. Ты думаешь, что твои чувства к нему настоящие, но ты забудешь его через месяц. А мы, те, кто любит его с самого его рождения, будем вынуждены мучиться от потери до самой смерти. Мы – те люди, с которыми он должен быть сейчас.

    Это странное ощущение, когда понимаешь, что в пятнадцать лет пережил самые суровые слова из всех, которые ты когда-нибудь услышишь. Я даже не знала, что ответить ей.

    Как пятнадцатилетняя девочка может защитить свою любовь, если остальные эту любовь высмеивают? Невозможно защитить себя от неопытности и возраста.

    Вдруг, они правы? Вдруг, мы не знаем, что за любовь испытывают взрослые люди, но уверены, что чувствуем именно ее?

    И сейчас это чувство разрывает душу.

    – Сколько времени до твоего рейса? – спрашивает Адам, медленно и нежно рисуя пальцами круги вниз по моей руке.

    В последний раз.

    – Через два часа. Твоя мать и Трей внизу, ждут меня. Она говорит, что мы должны уехать через десять минут, чтобы успеть на самолет.

    – Десять минут, – повторяет он тихо. – Этого не достаточно, чтобы поделиться с тобой всей мудростью, которую я постиг, лежа на смертном одре. Мне понадобится, по крайней мере, пятнадцать. Может, двадцать.

    Я смеюсь, и это, вероятно, самый жалкий, грустный смех, из всех, который когда-либо вырывался из моего рта. Мы оба слышим в нем отчаяние, и он сжимает меня крепче, но ненамного. У него очень мало сил, даже по сравнению со вчерашним днем.

    Его рука успокаивающе гладит мою голову, и он прижимает губы к моим волосам.

    – Я хочу поблагодарить тебя, Оберн, – говорит он тихо. – За многое. Но прежде всего, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты такая же обозленная, как я.

    Я снова смеюсь. У него всегда найдется шутка, даже когда он знает, что она может быть последней.

    – Ты должен быть более конкретным, Адам, потому что прямо сейчас я бешусь от чертовски многого.

    Он ослабляет свои объятия и прилагает огромное усилие, перекатившись ко мне так, чтобы мы оказались лицом друг к другу. Кто-то может сказать, что у него карие глаза, но это не так. Они одновременно и зеленые, и коричневые, цвета соприкасаются, но никогда не смешиваются, представляя собой самую ясную и четко очерченную пару глаз, которые когда-либо смотрели в мою сторону. Глаза, которые когда-то были его яркой частью, теперь побеждены несвоевременной судьбой, медленно вытягивающей цвет прямо из него.

    – Я имею в виду, что мы оба злимся на смерть, поэтому стали такими жадными ублюдками. И то, что родители не захотели нас понять, полагаю, тоже сыграло не последнюю роль. Ибо не позволили мне побыть с тобой. Это единственное, в чем я нуждаюсь.

    Он прав. Я определенно злюсь и на родителей, и на смерть. Но в течение нескольких дней мы так часто это обсуждали, что знаем: мы проиграли, а они победили. Сейчас, я просто хочу сосредоточиться на нем, насладиться каждой последней секундой его близости, пока у меня есть возможность.

    – Ты сказал, есть много вещей, за которые хочешь меня поблагодарить. Какая следующая?

    Он улыбается и трогает рукой мое лицо. Его большой палец гладит мои губы, и кажется, будто мое сердце бросается к нему в отчаянной попытке остаться здесь, пока моя пустая оболочка вынуждена лететь обратно в Портленд.

    – Я хочу поблагодарить тебя за разрешение быть твоим первым, – шепчет он. – И что ты стала таковой для меня.

    Его улыбка быстро превращает его из шестнадцатилетнего мальчика на смертном одре в красивого, чувствительного, полного жизни подростка, вспоминающего свой первый секс.

    То, как мгновенно он изменился, его слова, вызвали у меня смущенную улыбку на лице. Я тоже вспомнила ту ночь.

    Это было прежде, чем мы узнали, что он возвращается в Техас. Мы знали, что скорее всего так и случится, но все еще пытались справиться с этим.

    Мы провели целый вечер, обсуждая все, что могло бы быть в нашей жизни, если бы только мы могли иметь возможность остаться вместе навсегда.

    Путешествия, брак, дети (даже их имена), места, в которых мы бы жили, и, конечно же, секс.

    Мы пророчили себе феноменальную сексуальную жизнь, если бы все было бы по-другому. Наша сексуальная жизнь была бы предметом зависти всех наших друзей. Мы бы занимались любовью каждое утро, прежде чем уйти на работу, и каждую ночь, прежде чем лечь спать, а иногда и посреди дня.

    Мы смеялись над этим, но разговор вскоре сошел на нет так, как мы оба поняли, что это было единственной стороной наших отношений, которую мы можем контролировать. Во всем остальном, что нас ждет впереди, мы не имели права голоса, но у нас есть возможность на то личное, что смерть никогда не сможет отнять у нас.

    Мы не обсуждали это. Не понадобилось.

    Как только он посмотрел на меня, и я увидела свои собственные мысли, отраженные в его глазах, мы начали целоваться и не могли остановиться. Мы целовались, пока раздевались, мы целовались, пока касались друг друга, мы целовались, пока плакали. Мы целовались, пока оба не испытали оргазм, и даже потом мы продолжали целоваться, празднуя наш выигрыш в этой небольшой битве против жизни, смерти и времени.

    И мы все еще целовались, когда после всего он держал меня в своих объятиях и сказал мне, что любит.

    Точно так же, как он сжимает и целует меня сейчас.

    Его рука касается моей шеи, а его губы разделяют с моими то мрачное чувство, когда открываешь прощальное письмо.

    – Оберн, – шепчет он мне в губы. – Я так тебя люблю.

    Я чувствую вкус своих слез на нашем поцелуе, и я ненавижу, что своей слабостью порчу наше прощание. Он отстраняется от моих губ и прижимается лбом к моему. Я вдыхаю воздуха больше, чем нужно, но мной овладевает паника, осев глубоко в душе и затрудняя мысли.

    Грусть словно тепло ползет в моей груди, и чем ближе к сердцу, тем сильнее ощущается ее давление.

    – Скажи мне о себе то, что никто не знает.

    Он смотрит на меня, его голос пропитан слезами.

    – Что-то, что я смогу сохранить для себя.

    Он просит меня об этом каждый день, и каждый день я говорю ему то, что никогда не произносила вслух раньше. Я думаю, это успокаивает его – знать обо мне такое, что никто никогда не узнает. Я закрываю глаза и думаю, пока его руки касаются моей кожи везде, куда он может достать.

    – Я никогда никому не говорила, какие мысли проносятся в моей голове, когда я засыпаю ночью.

    Его рука останавливается на моем плече.

    – И какие мысли проносятся в твоей голове?

    Я смотрю прямо в его глаза.

    – Я думаю о всех тех, чьей смерти желаю, вместо твоей.

    Сначала он не отвечает, но в конечном итоге его рука возобновляет свои движения по моей руке, пока он не касается моих пальцев. Он берет меня за руку.

    – Спорю, ты не слишком далеко зашла.

    Я мягко улыбаюсь и качаю головой.

    – Это не так. Я заходила очень далеко. Иногда я называю каждое имя, которое знаю, так что начинаю проговаривать имена людей, с которыми даже лично никогда не встречалась прежде. А иногда придумываю имена.

    Адам знает, что я не имею в виду то, что говорю, но ему лучше от сказанного. Он стирает большим пальцем слезы с моей щеки, а я сержусь на себя за то, что не могу даже десять минут продержаться без слез.

    – Прости меня, Адам. Я очень старалась не плакать.

    Его глаза смягчаются, когда он отвечает:

    – Если бы ты сегодня покинула эту комнату без слез, это опустошило бы меня.

    От этих слов, я перестала сдерживаться. Я сжала в кулак его рубашку и разрыдалась на его груди, пока он нежно обнимал меня.

    Сквозь слезы, я стараюсь услышать стук его сердца, мечтая проклясть все его тело за то, что оно оказалось таким слабым.

    – Я так сильно тебя люблю, – его голос бездыханный, и полон страха. – Я буду любить тебя вечно. Даже когда не смогу.

    От этого мои слезы текут еще сильнее.

    – И я буду любить тебя вечно. Даже когда не должна буду этого делать.

    Мы цепляемся друг за друга, поскольку испытываем печаль, настолько мучительную, что становится трудно хотеть жить за ее пределами.

    Я говорю ему, как сильно люблю его, потому что хочу, чтобы он знал об этом.

    Я сказала о своей любви еще раз. Я повторяю снова и снова, и это гораздо большее количество раз, чем я произнесла вслух когда-либо прежде.

    Каждый раз, когда я признаюсь ему, он отвечает мне тем же. Мы так много раз произносим это, что я уже не уверена, кто за кем повторяет, но мы продолжаем говорить снова и снова, до тех пор, пока его брат, Трей, не трогает меня за руку и не говорит, что пора идти.

    Мы все еще говорим это, целуясь.

    В последний раз.

    Мы все еще говорим, обнимая друг друга.

    В последний раз.

    Мы все еще говорим, целуясь снова.

    В последний раз.

    Я до сих пор говорю это…

    Глава 1

    Оберн

    Я ерзаю в кресле, узнав его почасовую ставку.

    С моим доходом, мне это не по карману.

    – Вы работаете по скользящему графику? – интересуюсь я.

    Он пытается не хмуриться, от этого морщины вокруг рта становятся заметнее. Положив руки на стол из красного дерева, он складывает руки вместе, прижимая друг к другу подушечки больших пальцев.

    – Оберн, то, что вы просите меня сделать, стоит денег.

    Нет, дерьмо.

    Он откидывается на спинку стула, прижимает руки к груди, сложив скрестив пальцы на животе.

    – Юристы, как свадьбы. Получаешь то, за что платишь.

    Это ужасная аналогия, но я не могу набраться смелости сказать ему об этом. Я просто пялюсь на визитную карточку в своей руке. Его рекомендуют, как высококвалифицированного специалиста, и я конечно предполагала, что это будет дорого, но понятия не имела, что настолько.

    Мне нужна вторая работа. Может быть, даже третья. Нет, скорее, я должна ограбить чертов банк.

    – И никакой гарантии, что судья вынесет постановление в мою пользу?

    – Единственное обещание, которое я могу дать, это то, что я буду делать все от меня зависящее, чтобы судья вынес положительное решение. В соответствии с документами, фигурировшими в деле еще в Портленде, ты поставила себя в затруднительное положение. Разбор дела займет не один день.

    – Время – это все, что у меня есть, – бормочу я. – Я вернусь, как только получу первую зарплату.

    Он просит секретаря назначить мне новую встречу, а я возвращаюсь обратно в жизнь в жарком Техасе.

    За три недели жизни здесь, все, что я знаю о нем: здесь жарко, влажно и одиноко.

    Я выросла в Портленде, штат Орегон, и надеялась, что проведу там остаток своей жизни.

    Мне приходилось быть в Техасе. Тогда мне было пятнадцать.

    Пусть эта поездка была не самой приятной, однако, я ни на секунду не задумывалась о возвращении. Но сейчас я готова на что угодно, лишь бы вернуться обратно в Портленд.

    Стянув очки с глаз, начинаю двигаться в направлении своей квартиры.

    Жить в центре города Даллас, не то, что жить в центре города Портленд. По крайней мере, в Портленде, все было в шаговой доступности, каждому предоставлялся легкий доступ ко всему, что мог предложить город.

    Даллас просторный и обширный.

    Я упоминала, что тут тепло? Даже скорее жарко.

    Мне пришлось продать свой автомобиль, чтобы позволить себе этот поворот в жизни, так что, теперь, у меня выбор только между общественным транспортом и ногами, учитывая, что нужно беречь каждый пенни, чтобы быть в состоянии позволить себе адвоката, с тем, что только что встречалась.

    Не могу поверить, что все так плохо. У меня нет даже своей базы клиентов в салоне, в котором работаю, так что, совершенно ясно, мне придется искать вторую работу. К тому же, понятия не имею, как мне найти на нее время из-за нерегулярного графика, составленного Лидией.

    Кстати, о Лидии.

    Я набираю ее номер, нажимаю кнопку вызова и жду, пока поднимут трубку. После того, как меня перекидывает на голосовую почту, задумываюсь, оставить сообщение или просто позвонить попозже. В любом случае, я уверена, что она просто удаляет мои сообщения, поэтому нажимаю кнопку отбоя и кладу телефон в кошелек.

    Чувствую, как краска приливает от шеи к щекам, а глаза знакомо начинают щипать. Это уже тринадцатый раз, когда я иду домой в моем новом положении, в городе, где проживают чужие мне люди, но я решила, что впервые не заплачу, пока подхожу к своей входной двери. Мои соседи, наверное, думают, что у меня психоз.

    Просто такая долгая дорога от работы до дома, а также долгие прогулки, заставляют меня размышлять о моей жизни, а моя жизнь заставляет меня плакать.

    Я останавливаюсь и смотрю в зеркальное окно одного из зданий, чтобы проверить не смазалась ли тушь. Гляжу в свое отражение и мне не нравится то, что я вижу.

    Девушка, которая ненавидит каждый выбор, который сделала в своей жизни.

    Девушка, которая ненавидит свою карьеру.

    Девушка, которая скучает по Портленду.

    Девушка, которая отчаянно нуждается во второй работе.

    А теперь, я – девушка, читающая вывеску ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ, которую только что заметила  в окне.

    Требуется Помощь.

    Просьба постучать.

    Делаю шаг назад и оцениваю здание, перед которым стою.

    Я проходила мимо него каждый день по дороге на работу и обратно и никогда не замечала его. Наверное, потому что утро я провожу, разговаривая по телефону, а вечерняя прогулка обычно полна огромным количеством слез, так что мне не до того, что находится вокруг.

    Признайтесь.

    Вот и все, что здесь написано.

    Надпись приводит меня к мысли, что это может быть церковь, но эта мысль быстро отпадает, когда я поближе рассматриваю на стеклянные окна, украшающие фронтальную часть здания. Они покрыты мелкими бумажками различных форм и размеров, не давая ни малейшего шанса заглянуть вовнутрь. Каждая бумажка отмечена словами и фразами, написанными разным почерком.

    Я подхожу ближе и читаю некоторые из них.

    «Каждый день я благодарна за то, что мой муж и его брат похожи. Это значит, что у моего мужа практически нет шансов узнать о том, что наш сын не от него».

    Я прижимаю руку к сердцу. Что это, черт возьми? Читаю следующую.

    «Я не говорил со своими детьми вот уже четыре месяца. Они звонят в праздники и на мой день рождения, но никогда просто так. Я не виню их. Я был ужасным отцом».

    Читаю другую.

    «Я солгал в своем резюме. У меня нет диплома об образовании. В течение пяти лет я работал на работодателя, и никто так и не попросил показать его».

    Мой рот открывается, а глаза распахиваются.

    Пока я стою и читаю все признания, мои глаза готовы вылезти из орбит.

    Я все еще не знаю, что это за здание и что думаю обо всех этих признаниях, выставленных напоказ всему миру, но чтение бумажек каким-то образом дает мне ощущение нормальной жизни.

    Если это все правда, то, возможно, моя жизнь не так уж плоха, как мне кажется.

    Простояв почти пятнадцать минут, подхожу ко второму окну.  Когда я прочитываю большинство признаний справа от двери, она вдруг начинает открываться. Я отступаю назад, чтобы избежать удара, в то же время борюсь с непреодолимым желанием обойти дверь и заглянуть вовнутрь здания.

    Рука тянется к вывеске ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ и снимает ее. Я слышу, как маркер скользит по виниловой вывеске, хотя все еще стою за дверью.

    Решив получше взглянуть на того, кто это и что это за место, начинаю обходить дверь, и вдруг рука снова вешает табличку ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ обратно на окно.

    ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ

    ПРОСЬБА СТУЧАТЬСЯ

    ОТЧАЯННО НУЖДАЕМСЯ!!

    СТУКНИТЕ В ЭТУ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ!!

    Я смеюсь, прочитав изменения, внесенные в табличку.

    Может быть, это судьба. Я отчаянно нуждаюсь во второй работе, а этот кто-то отчаянно нуждается в помощи.

    Затем дверь открывается еще сильнее, и я попадаю под пристальный взгляд. Гарантирую, что в этих глазах больше оттенков зеленого, чем на забрызганной краской рубашке.

    Его волосы черные и густые, и он использует обе руки, чтобы убрать их со лба, чтобы максимально открыть свое лицо. Его глаза поначалу широко распахнуты и полны тревоги, но увидев меня, он вздыхает. Словно он знает, что я стою именно там, где должна быть, и он с облегчением обнаруживает, что я наконец-то здесь.

    Он сосредоточенно смотрит на меня несколько секунд. Я переступаю с ноги на ногу и отвожу взгляд в сторону. Не потому, что мне неловко, а из-за того, как он странно успокаивающе на меня смотрит.

    Это, наверное, первый раз, когда я чувствую, что мне рады, с тех пор, как приехала в Техас.

    – Вы здесь, чтобы спасти меня? – спрашивает он, снова привлекая мое внимание к своим глазам.

    Он улыбается, удерживая дверь открытой локтем. Оценивает меня с ног до головы.

    Не могу ничего с собой поделать, мне интересно, что он думает обо мне.

    Я смотрю на знак ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ и прокручиваю в голове миллион сценариев того, что может произойти, если я отвечу на его вопрос положительно и последую за ним в это здание.

    Наихудший сценарий, который я могу придумать – все закончится моим убийством. К сожалению, это недостаточно сдерживающий фактор, учитывая прошедший месяц.

    – Вы тот, кто предлагает работу? – интересуюсь я.

    – Если вы та, кто на нее нанимается.

    Его голос явно дружелюбен. Я не привыкла к открытому дружелюбию и не знаю, как к этому отнестись

    – У меня есть несколько вопросов, прежде чем я соглашусь помочь вам, – заявляю я, гордясь собой, что не выгляжу желающей быть убитой.

    Он хватает знак ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ и убирает его с окна. Забросив его в здание, он упирается спиной к двери, толкает ее и открывает настолько, насколько это возможно, жестом указывая путь.

    – На самом деле, у нас нет времени на вопросы, но я обещаю, что не буду мучить, насиловать или убивать вас. Если это поможет.

    Его голос все еще приятный, несмотря на сказанное. На лице – улыбка, демонстрирующая почти идеальные зубы со слегка искривленным центральным левым резцом. Но этот незначительный недостаток в его улыбке, на самом деле, мне нравится больше всего. Это и полное игнорирование моих вопросов.

    Я ненавижу вопросы.

    Может оказаться, что эта работенка не такая уж и плохая.

    Я вздыхаю и проскальзываю мимо него, чтобы попасть во внутрь здания.

    – Во что я ввязываюсь? – бурчу я.

    – То, из чего уже не выпутаешься, – отвечает он.

    Дверь за нами закрывается, лишая комнату естественного освещения. Было бы неплохо, если бы присутствовало внутреннее освещение, но его нет. Только слабое свечение из того, что выглядит как коридор в конце комнаты.

    Тут мое сердце начинает колотиться, сигнализируя мне, насколько я глупа, раз зашла в здание с совершенно незнакомым человеком.

    Вдруг, лампы начинают гудеть и пробуждаться к жизни.

    – Прошу прощения.

    Его голос так близко, что я разворачиваюсь, как только первая из люминесцентных ламп набирает полную мощность.

    – Я обычно не работаю в этой части студии, так что свет здесь обычно выключен для экономии энергии.

    Теперь, когда освещается все пространство, я неторопливо рассматриваю помещение. Стены совершенно белые и украшены разнообразными картинами. Я не могу хорошенько разглядеть их, потому что все они расположены в нескольких метрах от меня.

    – Это художественная галерея?

    Он хмыкает, что мне кажется необычным, и я поворачиваюсь к нему лицом.

    Он с любопытством смотрит на меня, прищурив глаза.

    – Ну, я считаю, картинная галерея – это слишком громко сказано.

    Он разворачивается, запирает входную дверь и проходит мимо меня.

    – Какой у тебя размер?

    Он идет через широкую комнату, направляясь к прихожей.

    Я до сих пор не знаю, почему я здесь, но то, что он спрашивает какой у меня размер, увеличивает мою тревогу намного больше, чем всего пару минут назад.

    Он интересуется какой по размеру подобрать мне гроб? А у наручников есть размеры?

    Так, я слишком волнуюсь.

    – Что ты имеешь в виду? Размер моей одежды?

    Он поворачивается ко мне лицом и продолжает идти задом наперед, двигаясь в направлении коридора.

    – Да, твой размер одежды. Ты не можешь показаться сегодня вечером в этом, – показывает он на мои джинсы и футболку.

    Жестом приказывает следовать за ним и поднимается по лестнице, ведущей к комнате над нами.

    Я может и запала на симпатичный и слегка искривленный зуб, но следовать за незнакомцем в неизвестном направлении – это то, где я должна, вероятно, провести черту.

    – Подожди, – окликаю его, останавливаясь у подножия лестницы.

    Он притормаживает и оборачивается.

    – Можешь ли ты мне, по крайней мере, объяснить, что сейчас происходит? Потому что я начинаю представлять, чем может кончится мое идиотское решение довериться совершенно незнакомому человеку.

    Он смотрит через плечо в сторону куда ведет лестница, а затем снова на меня. Позволяет себе раздраженный вдох, прежде чем спуститься вниз на несколько шагов. Садится и смотрит мне прямо в глаза. Уперев локти в колени, он наклоняется вперед, спокойно улыбаясь.

    – Меня зовут Оуэн Джентри. Я художник, и это моя студия. У меня выставка меньше, чем через час. Мне нужно чтобы кто-то вел мои потенциальные сделки, а моя девушка рассталась со мной на прошлой неделе.

    Художник. Выставка.

    Менее, чем через час?

    И девушка? Так, не думай об этом.

    Я переминаюсь с ноги на ногу, оглядываю еще раз студию у себя за спиной и снова перевожу взгляд на него.

    – Мне не надо иметь какую-то подготовку?

    – Ты знаешь, как пользоваться обычным калькулятором?

    Я закатываю глаза.

    – Да.

    – Считай, что уже готова. Ты нужна мне здесь в лучшем случае в течение двух часов, а затем я дам тебе твои две сотни баксов и можешь идти своей дорогой.

    Два часа.

    Две сотни баксов.

    Что-то тут не так.

    – В чем подвох?

    – Нет никакого подвоха.

    – Если ты платишь сотню долларов в час, то почему нуждаешься в помощи? Здесь точно есть подвох. У тебя должны быть толпы желающих.

    Оуэн проводит ладонью по его челюсти, двигая ее вперед-назад, словно пытаясь снять напряжение.

    – Моя подруга не упомянула, что бросит свою работу в тот же день, когда порвет со мной. Я позвонил ей два часа назад, когда она не явилась, чтобы помочь мне подготовить здесь все. Это своего рода поиск работника в последнюю минуту. Возможно, ты просто оказалась в нужном месте в нужное время.

    Он останавливается и оборачивается. Я по-прежнему стою в конце лестницы.

    – Ты взял в сотрудницы собственную подружку? Не самая лучшая идея.

    – Я сделал из сотрудницы подружку. Это еще хуже.

    Он притормаживает в самом верху лестницы, и обернувшись, смотрит на меня сверху вниз.

    – Как тебя зовут?

    – Оберн.

    – А остальная часть твоего имени, Оберн?

    – Мейсон Рид.

    Оуэн медленно запрокидывает голову в сторону потолка, выдыхая. Я следую за его взглядом и гляжу на потолок, но там ничего нет, кроме белых потолочных плит.

    Он поднимает правую руку и касается своего лба, затем груди, потом продолжает движение от плеча к плечу, пока не освящает себя знаком креста.

    Что, черт возьми, он делает? Молится?

    Он смотрит вниз на меня, теперь улыбаясь.

    – Мейсон действительно твое второе имя?

    Я киваю. Насколько я знаю, Мейсон – не самое странное второе имя, и я в полном недоумении, почему он выполняет религиозные ритуалы.

    – У нас одинаковые вторые имена, – объясняет он.

    Я говорю не сразу, позволяя себе просчитать вероятность ответа.

    – Ты серьезно?

    Он небрежно кивает, лезет в задний карман, вытаскивает бумажник и спускается по лестнице, протягивая мне свои права. Я смотрю в них, и конечно, его среднее имя Мейсон.

    Сжав губы, я передаю ему обратно водительское удостоверение.

    ОМД. (англ. буквы OMG – аббревиатура, означающая в амер.слэнге «О, Боже мой!», используемая в разговоре молодых американцев).

    Я стараюсь сдержать смех, но получается плохо, тогда я закрываю рот, надеясь, что получается незаметно.

    Он засовывает свой бумажник обратно в карман. Подняв брови, он смотрит на меня с подозрением

    – Так быстро поняла?

    Мои плечи трясутся от сдерживаемого смеха.

    Это ужасно. Мне так… так жаль его.

    Он закатывает глаза и выглядит немного неловко, так как пытается скрыть собственную улыбку. Он поднимается вверх по лестнице с гораздо меньшей уверенностью, чем раньше.

    – Вот почему я никогда никому не говорю мое второе имя, – бормочет он.

    Чувствую себя виноватой за то, что нахожу это смешным, но его смущение, наконец, придает мне мужество проделать остальной путь по лестнице.

    – Твои инициалы действительно ОМД?

    Я кусаю щеку изнутри, пытаясь сдержать улыбку, которую хочу спрятать от него.

    Добираюсь до вершины лестницы. Не обращая на меня никакого внимания, он прямиком направляется к комоду. Выдвигает ящик и начинает в нем копаться, так что я, пользуясь возможностью, осматриваю эту громадную комнату.

    В дальнем углу расположена большая кровать, кажется, “королевского” размера. В противоположном углу находится полностью оборудованная кухня, с двумя дверями, ведущими в другие комнаты.

    Я в его квартире.

    Он оборачивается и бросает мне что-то черное. Я ловлю и разворачиваю то, что оказалось юбкой.

    – Это должно подойти. Ты выглядишь примерно одного размера с предательницей.

    Он подходит к шкафу и снимает с вешалки белую рубашку.

    – Смотри, вроде подойдет. Обувь сойдет и твоя.

    Я беру у него рубашку и смотрю в сторону двух дверей.

    – Ванная комната?

    Он указывает на дверь слева.

    – Что если они не подойдут? – спрашиваю я, обеспокоенная, что он не сможет принять мою помощь, если я не буду профессионально одета.

    Двести долларов не так просто получить.

    – Если они не подойдут, мы сожжем их со всем остальным, что она оставила.

    Я смеюсь и иду в ванную. Как только оказываюсь внутри, не теряю времени на осмотр ванной комнаты, а начинаю переодеваться в одежду, которую он дал мне. К счастью, они подходят идеально.

    Я смотрю на себя в зеркало в полный рост и перевожу взгляд на ту катастрофу, что являют собой сейчас мои волосы. Мне должно быть стыдно от того, что я считаю себя стилистом. Я не касалась их с того момента, как утром покинула квартиру. Быстро приглаживаю их, и используя одну из расчесок Оуэна, собираю их пучок.

    Складываю только что снятую одежду и кладу ее на столешницу.

    Выходя из ванной, вижу, как Оуэн на кухне наливает два бокала вина. Немного раздумываю, должна ли я сказать ему, что до того момента, когда мне можно будет пить, осталось еще несколько недель, но мои нервы требуют бокал вина прямо сейчас.

    – Все подошло, – сообщаю я, подходя к нему.

    Он поднимает глаза и смотрит на мою рубашку гораздо дольше, чем требуется, чтобы понять насколько она подходит. Он прочищает горло и отводит взгляд вниз на вино, которое он наливает.

    – На тебе выглядит лучше, – бросает он.

    Я опускаюсь на стул, стараясь скрыть свою улыбку. Прошла куча времени, с тех пор как я получала комплименты, и я уже подзабыла, как это приятно.

    – Ты не это хотел сказать. Тебе просто грустно из-за разрыва.

    Он толкает мне стакан вина через бар.

    – Мне не грустно, я уже успокоился. И я абсолютно серьезно.

    Он поднимает бокал, поэтому я поднимаю свой.

    – За бывших подружек и новых сотрудниц.

    Я посмеиваюсь. Наши бокалы звенят от соприкосновения.

    – Это лучше, чем за бывших сотрудниц и новых подружек.

    Он делает паузу, касается губами своего бокала, наблюдая, как я делаю глоток. Когда я заканчиваю, он усмехается и тоже делает глоток.

    Назад к карточке книги "Признайся (ЛП)"

    itexts.net