Книга Проповедник читать онлайн. Проповедник книга


Книга Проповедник читать онлайн Камилла Лэкберг

Камилла Лэкберг. Проповедник

Патрик Хедстрём - 2

 

Посвящается Микке

 

~ ~ ~

 

День начался многообещающе. Он проснулся рано, когда вся семья еще спала. Почти беззвучно оделся и незаметно прокрался наружу. Он был доволен тем, что удалось взять с собой шлем и деревянный меч, которым он радостно размахивал, пока бежал от дома до подножия Кунгсклюфтана. Бежать было недалеко — метров сто. У скал он ненадолго остановился и с благоговением взглянул на двухметровую расщелину, рассекавшую надвое отвесный массив. Скалы по сторонам провала вытянулись башнями на десятки метров, вздымаясь к самому небу. И между башнями как раз в этот момент начал высвечиваться краешек поднимающегося солнечного диска.

Три огромные каменные глыбы, навечно застывшие в самой середине пропасти, выглядели на редкость красиво и живописно. Место обладало просто магической притягательной силой, особенно для малышни, а то, что оно считалось опасным и поэтому запретным, делало его еще более привлекательным.

Скалы получили свое название в конце XVIII века, когда Фьельбаку посетил король Оскар Второй. Но он этого пока не знал, а если бы даже и знал, вряд ли бы это его сейчас интересовало. Он медленно, крадучись, пробирался через кусты, держа свой деревянный меч на изготовку, чтобы атаковать или обороняться. Папа рассказывал ему, что одну из сцен фильма «Рони, дочь разбойника» снимали здесь, на Кунгсклюфтане. И когда он сам в первый раз смотрел этот фильм, у него внутри как-то особенно защекотало при виде предводителя разбойников Маттиса, скачущего возле Кунгсклюфтана. Иногда он сам представлял себя разбойником, играя здесь, но сегодня он был рыцарем, настоящим рыцарем Круглого Стола, как в большой красивой книге с яркими цветными картинками, которую ему подарила бабушка.

Пробираясь по крупным камням, которые покрывали всю землю, он ждал нападения большого огнедышащего дракона, готовый сразить чудовище, победить его мечом и мужеством. Солнце не проникало сюда, в самое сердце скал, где всегда было темно и холодно, — идеальное логовище для драконов. Но скоро из горла злобной твари брызнет кровь, и после беспощадной битвы не на жизнь, а на смерть дракон падет мертвым к ногам рыцаря.

Краем глаза он заметил кое-что интересное. Лоскут красной ткани виднелся из-за большого камня. Он заколебался, но любопытство победило. Может быть, там спрятаны сокровища? Он изловчился, запрыгнул на камень и заглянул на другую сторону. На какой-то момент показалось, что сейчас он скатится назад, но, качнувшись из стороны в сторону и широко раскинув руки, через несколько секунд он восстановил равновесие. Позже он бы, конечно, ни за что не признался, что струсил, но тогда, в тот самый момент, он перепугался так, как никогда еще раньше за всю свою долгую шестилетнюю жизнь. Какая-то тетя лежала и рассматривала его. Она лежала на спине и глядела прямо на него — пристально, немигающим взглядом. Инстинктивное чувство тут же подсказало ему — убегай, убегай прежде, чем она тебя поймает и начнет выговаривать за то, что ты играешь там, где играть совсем не положено. Может быть, она даже заставит его сказать, где он живет, а потом потащит домой, к папе и маме, которые непременно очень рассердятся и, конечно, спросят его, сколько еще раз надо повторять, чтобы он не ходил один, без взрослых, на Кунгсклюфтан.

Но странно — тетя даже не шевельнулась. На ней совсем не было одежды, и ему стало стыдно, что он стоит и смотрит на голую тетю. То красное, что виднелось за камнем, оказалось не куском материи, а сумкой, брошенной рядом, но никакой одежды поблизости он не заметил. Удивительно, что она лежит здесь голая. Ведь тут всегда тень и холодно.

А потом ему в голову пришла невозможная мысль, что эта тетя мертвая, — никакого другого объяснения, почему она лежит так тихо, он не находил. И опять инстинкт подсказал ему бежать.

knijky.ru

Читать онлайн книгу «Проповедник» бесплатно — Страница 1

Камилла Лэкберг

«Проповедник»

Посвящается Микке

~ ~ ~

День начался многообещающе. Он проснулся рано, когда вся семья еще спала. Почти беззвучно оделся и незаметно прокрался наружу. Он был доволен тем, что удалось взять с собой шлем и деревянный меч, которым он радостно размахивал, пока бежал от дома до подножия Кунгсклюфтана.[1] Бежать было недалеко — метров сто. У скал он ненадолго остановился и с благоговением взглянул на двухметровую расщелину, рассекавшую надвое отвесный массив. Скалы по сторонам провала вытянулись башнями на десятки метров, вздымаясь к самому небу. И между башнями как раз в этот момент начал высвечиваться краешек поднимающегося солнечного диска.

Три огромные каменные глыбы, навечно застывшие в самой середине пропасти, выглядели на редкость красиво и живописно. Место обладало просто магической притягательной силой, особенно для малышни, а то, что оно считалось опасным и поэтому запретным, делало его еще более привлекательным.

Скалы получили свое название в конце XVIII века, когда Фьельбаку посетил король Оскар Второй. Но он этого пока не знал, а если бы даже и знал, вряд ли бы это его сейчас интересовало. Он медленно, крадучись, пробирался через кусты, держа свой деревянный меч на изготовку, чтобы атаковать или обороняться. Папа рассказывал ему, что одну из сцен фильма «Рони, дочь разбойника» снимали здесь, на Кунгсклюфтане. И когда он сам в первый раз смотрел этот фильм, у него внутри как-то особенно защекотало при виде предводителя разбойников Маттиса, скачущего возле Кунгсклюфтана. Иногда он сам представлял себя разбойником, играя здесь, но сегодня он был рыцарем, настоящим рыцарем Круглого Стола, как в большой красивой книге с яркими цветными картинками, которую ему подарила бабушка.

Пробираясь по крупным камням, которые покрывали всю землю, он ждал нападения большого огнедышащего дракона, готовый сразить чудовище, победить его мечом и мужеством. Солнце не проникало сюда, в самое сердце скал, где всегда было темно и холодно, — идеальное логовище для драконов. Но скоро из горла злобной твари брызнет кровь, и после беспощадной битвы не на жизнь, а на смерть дракон падет мертвым к ногам рыцаря.

Краем глаза он заметил кое-что интересное. Лоскут красной ткани виднелся из-за большого камня. Он заколебался, но любопытство победило. Может быть, там спрятаны сокровища? Он изловчился, запрыгнул на камень и заглянул на другую сторону. На какой-то момент показалось, что сейчас он скатится назад, но, качнувшись из стороны в сторону и широко раскинув руки, через несколько секунд он восстановил равновесие. Позже он бы, конечно, ни за что не признался, что струсил, но тогда, в тот самый момент, он перепугался так, как никогда еще раньше за всю свою долгую шестилетнюю жизнь. Какая-то тетя лежала и рассматривала его. Она лежала на спине и глядела прямо на него — пристально, немигающим взглядом. Инстинктивное чувство тут же подсказало ему — убегай, убегай прежде, чем она тебя поймает и начнет выговаривать за то, что ты играешь там, где играть совсем не положено. Может быть, она даже заставит его сказать, где он живет, а потом потащит домой, к папе и маме, которые непременно очень рассердятся и, конечно, спросят его, сколько еще раз надо повторять, чтобы он не ходил один, без взрослых, на Кунгсклюфтан.

Но странно — тетя даже не шевельнулась. На ней совсем не было одежды, и ему стало стыдно, что он стоит и смотрит на голую тетю. То красное, что виднелось за камнем, оказалось не куском материи, а сумкой, брошенной рядом, но никакой одежды поблизости он не заметил. Удивительно, что она лежит здесь голая. Ведь тут всегда тень и холодно.

А потом ему в голову пришла невозможная мысль, что эта тетя мертвая, — никакого другого объяснения, почему она лежит так тихо, он не находил. И опять инстинкт подсказал ему бежать. Он спрыгнул с камня и медленно, пятясь, стал возвращаться к краю расщелины. Лишь отойдя от мертвой тети на несколько метров, он повернулся и изо всех сил бросился бежать к дому. Ему уже было все равно, будут его ругать или нет.

Пропитавшиеся потом простыни прилипали к телу. Пытаясь заснуть, Эрика крутилась в кровати, переворачиваясь с боку на бок, но никак не могла найти удобное положение. Очень светлая летняя ночь затрудняла эту и без того нелегкую задачу. И Эрика в тысячный раз напомнила себе не забыть купить и повесить на окно плотные шторы или, точнее говоря, сподвигнуть на это Патрика.

Его безмятежное посапывание бесило ее до сумасшествия. Как только ему не совестно лежать тут и храпеть, в то время как она ночь за ночью мается не смыкая глаз. Это ведь, между прочим, и его ребенок. Ну разве не может он хоть чуть-чуть не поспать тоже, хотя бы из солидарности. Эрика легонько потрясла Патрика, надеясь, что он проснется, — ничего подобного, даже не пошевелился. Она тряхнула его посильнее, в ответ Патрик лишь что-то пробурчал, натянул на голову одеяло и повернулся к ней спиной.

Вздыхая, она перевалилась на спину и скрестила руки на груди. Живот не просто округлился, он торчал вверх, как глобус. Эрика попробовала вообразить в нем младенца — как он там внутри плавает в темноте в этой жидкости. Она по-прежнему не могла до конца поверить в происходящее, все это казалось ей не вполне реальным. Даже будучи на восьмом месяце, она все еще не полностью осознавала, что их уже двое. Ну конечно, все происходит как-то слишком быстро. Ее чувства колебались между нетерпеливым ожиданием и страхом, и было трудно не думать о том, что скоро все разрешится. Но, честно говоря, ее сейчас больше занимала другая, более актуальная проблема — то, что она больше не может спать на животе. Эрика посмотрела на светящийся циферблат будильника: 4 часа 42 минуты. Может, попробовать зажечь свет и просто полежать и почитать?

Тремя с половиной часами и одним паршивым детективом спустя, когда Эрика уже приготовилась выбираться из кровати, затрезвонил телефон. Она привычным жестом протянула трубку Патрику.

— Алло, это Патрик, — ответил он хриплым голосом, еще не проснувшись. — Да, конечно, вот дерьмо. Да, я могу туда подъехать. Да, в пределах пятнадцати минут. Там тогда и увидимся.

Он повернулся к Эрике.

— У нас тревога, срочный вызов. Я должен бежать.

— Но ты ведь в отпуске. Неужели больше некому этим заняться?

Эрика сама услышала, что ее вопрос прозвучал довольно сварливо, но очередная бессонная ночь мало способствовала хорошему настроению.

— Речь идет об убийстве. Мелльберг хочет, чтобы я там был. Он сам сейчас тоже подъедет.

— Убийство? А где?

— Здесь, во Фьельбаке. Один парнишка нашел утром мертвую женщину на Кунгсклюфтане.

Патрик проворно оделся. В середине июля, в жару, ему не потребовалось на это много времени. Прежде чем ринуться за дверь, он подошел к кровати и поцеловал живот Эрики примерно в том районе, где, как она смутно припоминала, у нее когда-то был пупок.

— Пока, малыш. Пожалуйста, веди себя хорошо с мамой, а я скоро вернусь.

Он чмокнул ее в щеку и заторопился прочь. Эрика, вздыхая, слезла с кровати и оделась. Вся ее нынешняя одежда была просторной, как палатка, и ей сейчас особенно не приходилось выбирать, что носить. Чтобы лучше разобраться в теме материнства, она прочитала кучу книг для будущих мам и пришла к выводу, что, по ее разумению, всех тех, кто пишет о радостях беременности, надо взять за шкирку, вытащить на площадь и публично выпороть. Бессонница, боли в ногах, разрывы, геморрой, потливость, по большей части сильные гормональные нарушения — вот это уже больше похоже на правду жизни. Помимо прочего, Эрика полыхала так, будто у нее внутри черти швыряли уголь в топку. Недовольно бормоча себе под нос, она медленно спустилась по лестнице, желая поскорее выпить первую за день чашку кофе, в надежде, что он поможет ей взбодриться и туман перед глазами будет не такой густой.

К тому времени, когда Патрик прибыл на место, там вовсю развернулась бурная деятельность. Подножие Кунгсклюфтан было ограждено туго натянутой желтой лентой, и он насчитал три полицейские машины, плюс еще одна — «скорой помощи». Криминалисты из Уддеваллы уже вплотную занимались своей работой. Патрик очень хорошо знал, что ни в коем случае нельзя мешать криминалистам и лезть прямо на место преступления. Такие вещи — типичная ошибка начинающего полицейского, и эту ошибку, естественно, не преминул сделать его шеф комиссар Мелльберг, расхаживающий сейчас среди экспертов. Они с отчаянием глядели на его ботинки и одежду, которые в этот момент подбавляли тысячи частичек и волокон ткани к месту преступления и усложняли их деликатную работу. Патрик остановился перед желтой полицейской линией, не пересекая ее, и помахал оттуда Мелльбергу. Комиссар, к явному облегчению криминалистов, оставил их наконец в покое и перешагнул через ограждение.

— Привет, Хедстрём.

Тон был доброжелательным, почти сердечным, что заставило Патрика удивиться и насторожиться. На какой-то момент ему даже показалось, что Мелльберг собирается обнять его, но, слава богу, только показалось. Шеф совершенно преобразился. А ведь еще неделя не прошла с начала отпуска Патрика. Но этот Мелльберг казался совсем другим и ничуть не походил на того хмыря, что неделю назад бурчал из-за стола с кислой миной, что отпуск не ко времени и неплохо бы его отложить.

Мелльберг истово потряс руку Патрика и хлопнул его по спине.

— Ну и как там дома дела? Как курочка на сносях, скоро разродится?

— Говорят, что не раньше чем через полтора месяца.

Патрик по-прежнему не мог понять причину такого внимания к своей персоне со стороны Мелльберга и, вообще, чему шеф так радуется, но унял любопытство и вместо этого предпочел сконцентрироваться на задаче, ради которой его, собственно, сюда и вызвали.

— Ну и что вы здесь обнаружили?

Мелльберг с заметным усилием согнал с лица лучезарную улыбку и махнул рукой в направлении затененного пространства между скалами.

— Мелкий пацанчик шести лет драпанул рано утром из дома, пока родители спали: собирался он, ясное дело, в рыцаря среди камней поиграть, но вместо этого доигрался до мертвой женщины. Так что он ее и нашел. Родители позвонили нам. Вызов поступил в шесть пятнадцать.

— А когда криминалисты начали осматривать место преступления?

— Они приехали где-то с час назад. Сначала появилась «скорая», но врачи сразу определили, что медицина тут бессильна и помощь ей уже ни к чему. Так что после этого эксперты могли начать работу. Знаешь, что я тебе скажу: такой капризный народ… Я хотел только глянуть, что и как, а они, представляешь, прямо грубить стали. Ну да, понятно, если целыми днями ползаешь на коленках и разную ерунду пинцетом собираешь, то может и крыша поехать.

Вот теперь Патрик вновь узнавал своего шефа. Такой Мелльберг был намного больше похож на себя. Патрик из собственного опыта знал, что бесполезно возражать, поправлять или пытаться как-то повлиять на представления Мелльберга. Гораздо легче и проще впускать его слова в одно ухо и выпускать в другое.

— Что мы о ней знаем?

— На настоящий момент ничего. На вид приблизительно лет двадцать пять. Единственная шмотка при ней, которая хоть что-то, может быть, и подскажет, это сумка, а так она совсем голая, как селедка. Что еще сказать? Очень приличные сиськи.

Патрик прикрыл глаза, мысленно повторяя про себя раз за разом, как мантру: «Недолго осталось ждать, он скоро выйдет на пенсию. Недолго осталось ждать, он скоро выйдет на пенсию…»

Мелльберг невозмутимо продолжал:

— На первый взгляд явных признаков, указывающих на причину смерти, не видно, но обошлись с ней довольно-таки зверски: синяки по всему телу и порезы — похоже, лезвием ножа. Да, вот еще что: она лежит на сером шерстяном одеяле. Патологоанатом здесь, он ее осмотрел, так что, наверное, предварительное заключение мы сможем получить довольно скоро.

— А у нас не было никаких заявлений о пропаже кого-нибудь ее возраста?

— Нет, ничего похожего, по крайней мере, в последнее время — ни у нас, ни поблизости. Ну, вообще-то вроде заявляли недавно о пропаже одного малого, но оказалось, что ему осточертело торчать в доме на колесах возле своей бабы. Он слинял и закрутил с одной птичкой, которую подцепил в «Галере».

Патрик увидел, что группа вокруг тела приготовилась осторожно поднять и положить его в специальный мешок для перевозки трупов. На руки и ноги жертвы, согласно правилам, были надеты пластиковые пакеты, для того чтобы сохранить возможные следы и улики. Криминалисты из Уддеваллы слаженно, с привычной ловкостью опустили тело женщины в мешок. Потом они взялись за одеяло, на котором ее нашли, и тоже упаковали в пластик, чтобы позже тщательно изучить.

Изумленное выражение на лицах экспертов и то, как они внезапно замерли, подсказали Патрику, что они наткнулись на что-то неожиданное.

— В чем дело?

— Ты, наверное, не поверишь, но они обнаружили там два черепа и человеческие кости. Насколько я могу судить по количеству, их хватает примерно на два скелета.

~ ~ ~

Лето 1979 года

Ее велосипед здорово мотало из стороны в сторону, когда она ехала, возвращаясь домой ночью на Иванов день. Празднование оказалось намного более бурным, чем она предполагала. Но это не играло никакой роли. Она ведь, в конце концов, взрослая и может делать, что хочет. А больше всего она хотела хоть на время оторваться от ребенка. От ребенка — с его постоянными криками, требованиями внимания и ласки, которых она не могла ему дать. Она сама виновата в том, что по-прежнему вынуждена жить у матери, а эта ведьма едва позволяла ступить за порог, хотя ей уже исполнилось двадцать. Она просто чудом смогла удрать из дома, чтобы повеселиться и отпраздновать Иванов день.

Если бы не этот ребенок, она могла бы жить для себя, как сама захочет, и зарабатывать собственные деньги. Она могла бы уходить из дома, когда вздумается, и возвращаться в любое время, когда заблагорассудится, и никто не совал бы нос в ее дела. Но с ребенком ничего не выйдет. Ей вообще хотелось избавиться от ребенка: где-нибудь оставить или куда-нибудь отправить, но старая карга не позволит. Так что теперь приходилось расплачиваться за свою ошибку. Если бы даже ей и хотелось ребенка, то разве смогла бы она сама о нем позаботиться?

Ведьма на стенку полезет, когда она заявится домой под утро. А от нее еще и выпивкой несет, так что запах перегара наверняка останется и завтра. Но что сделано, то сделано. Она так не веселилась со времени рождения ребенка.

Она миновала перекресток возле заправочной станции и проехала еще немного вперед, потом свернула налево в направлении Брэкке. Ее повело, и она едва не заехала в канаву. Ей удалось выправить велосипед, и она поднажала на педали, чтобы набрать скорость перед подъемом на первый крутой холм. Она ехала быстро, ее волосы развевались по ветру. Светлая летняя ночь казалась наполненной совершенным покоем. На секунду она закрыла глаза и подумала о такой же светлой ночи, когда тот немец наградил ее ребенком. Это была чудесная и запретная ночь, но она не стоила той цены, которую ей пришлось заплатить.

Она опять открыла глаза. Велосипед почему-то внезапно резко остановился, и последнее, что она запомнила, — асфальт, с необыкновенной быстротой летящий ей в лицо.

~ ~ ~

Вернувшись в полицейский участок Танумсхеде, Мелльберг, что для него было совсем нехарактерно, погрузился в глубокие раздумья. Патрик тоже был не особенно разговорчив. Он сидел напротив Мелльберга в комнате отдыха за обеденным столом и размышлял об утренних событиях. Жара не располагала к тому, чтобы пить кофе, но он чувствовал настоятельную потребность глотнуть чего-нибудь бодрящего, а спиртное едва ли можно считать подходящим напитком в такую жарищу. Оба оттягивали на себе рубашки и пытались ими обмахиваться, чтобы хоть чуть-чуть охладиться. Кондиционер сломался две недели назад, но им до сих пор не удалось найти кого-нибудь, чтобы его починить. С утра в первой половине дня было еще более или менее терпимо, но после обеда температура в участке зашкаливала.

— Что за хреновина происходит? — изрек задумчиво Мелльберг и поскреб в середине гнезда из волос, которое он обыкновенно сооружал у себя на голове, чтобы прикрывать лысину.

— Честно говоря, не имею ни малейшего понятия. Ничего себе икебана — женский труп, лежащий на двух скелетах. Если бы не полная определенность в том, что действительно произошло убийство, я бы в первую очередь подумал о розыгрыше. Допустим, ребята решили пошутить, раздобыли скелет в какой-нибудь лаборатории, скорее всего, свистнули, ну, что-нибудь вроде того. Но тут совсем другое дело. Женщина была убита. И кроме того, я слышал, как судебный медик сказал, что, возможно, кости пролежали там довольно долго, хотя, разумеется, очень многое зависит от условий: были ли останки закрыты, точнее засыпаны, или лежали открытые дождю и ветру. Эксперт говорил, что, по-видимому, он сможет хотя бы приблизительно определить, сколько им лет.

— Да, ясное дело. Как думаешь, когда мы сможем получить от него первый отчет? — спросил Мелльберг и озабоченно сморщил потный лоб.

— Надеюсь, предварительное заключение он нам отправит в течение дня, а потом ему понадобится, вероятно, еще дня два для более тщательного исследования. До этого надо начинать работать, чтобы сделать все, что можно, — прямо сейчас. А где все остальные?

Мелльберг вздохнул.

— Ёста взял отгул, у него какие-то чертовы соревнования по гольфу, в общем, фигня в этом роде. Эрнст и Мартин поехали патрулировать, а Анника улетела на Тенерифе. Она почему-то подумала, что нынешний июль окажется таким же дождливым, как в прошлом году, — во дуреха-то! Умудрилась уехать из Швеции, когда у нас здесь такая погода.

Патрик по-прежнему с большим удивлением смотрел на Мелльберга и задавался вопросом, чем вызвано столь необычное проявление симпатии и человеколюбия со стороны шефа. Происходило что-то странное — о чем, о чем, а уж об этом он мог судить с полной уверенностью. Но сейчас не имело смысла тратить время и забивать себе голову тонкостями Мелльберговой натуры, следовало подумать о более важных вещах.

— Конечно, ты на этой неделе в отпуске, но, может быть, все-таки подумаешь, сможешь выйти на работу и помочь с этим делом? Тут такая вещь: у Эрнста очень туго с фантазией, а у Мартина с опытом — зелен он, для того чтобы вести расследование. Так что, как ни крути, нам наверняка понадобится твоя помощь.

Предложение Мелльберга откровенно льстило самолюбию Патрика, и он практически без колебаний принял его, ответив согласием. Он догадывался, что дома получит за это хорошую взбучку, но все же утешал себя тем, что будет находиться поблизости и ему потребуется всего-то минут пятнадцать, чтобы доехать до дома, если Эрике срочно что-то понадобится. К тому же из-за жары у них в последнее время появилась не самая лучшая тенденция действовать друг другу на нервы. И он искренне надеялся, что, может, даже и к лучшему, если его не будет целый день дома.

— Для начала я бы хотел выяснить, не поступал ли запрос по поводу исчезновения женщины. И, как я думаю, нам придется вести довольно широкий поиск — скажем, от Стрёмстада и до Гётеборга. Я попрошу Мартина или Эрнста заняться этим сразу, как только они вернутся. Им это вполне по силам, так что пускай сразу приступают.

— Это хорошо, это очень хорошо. Правильное решение. Продолжай в том же духе.

Мелльберг встал из-за стола, с довольной миной похлопал Патрика по плечу и вышел из комнаты отдыха. Патрик прекрасно понимал, что и на этот раз ему, как обычно, придется сделать всю работу, а славу присвоит себе Мелльберг. Но, по разным причинам, этот бесспорный факт его больше не особенно раздражал.

Патрик вздохнул, взял со стола свою чашку, чашку шефа и поставил их в посудомоечную машину. Да, похоже, крем от загара ему сегодня не понадобится.

— Эй, вы, давайте поднимайтесь! Вы что, думаете, здесь какой-нибудь чертов пансионат для пенсионеров, поэтому можно разлеживаться и валять дурака целый день?

Голос прорезался сквозь плотную пелену крепкого сна и болезненно отдавался в голове. Йохан осторожно приоткрыл один глаз, но тут же снова его зажмурил, ослепленный сиянием солнечного летнего дня.

— Ну, какого еще…

Роберт, его брат, годом старше, крутанулся на кровати и накрыл голову подушкой. Ее тут же сдернули, и он приподнялся, недовольно ворча:

— Ну что, неужели человеку нельзя отоспаться утром хоть иногда?

— У вас каждый день иногда. Вы, бездельники, только и знаете, что дрыхнуть каждый божий день. Уже почти двенадцать. Если бы вас не носило неизвестно где каждую ночь — одному богу известно, чем вы там занимаетесь, — то, конечно, вы бы не храпели тут до обеда. А мне, между прочим, по дому хоть немного помогать надо. За жилье вы, дармоеды, не платите, за еду тоже. Два здоровых мужика. Так что я не считаю, что требую слишком многого — чтобы вы хоть иногда подсобили вашей бедной матери.

Сольвейг Хульт стояла, скрестив руки на своем непомерном животе. Она была болезненно разжиревшей и бледной настолько, что могло показаться, будто она никогда не выходит из дома. Сальные пряди давно не мытых волос темными сосульками обрамляли ее заплывшее лицо.

— Вам почти по тридцать лет стукнуло, а вы все сидите у матери на шее. Это что, настоящие мужчины, по-вашему? Поглядите на себя. И как вы только ухитряетесь, хотела бы я знать, гулять и пьянствовать каждый вечер? Вы оба не работаете и никогда на хозяйство ни копейки не дали. Да, был бы здесь сейчас ваш отец, вы бы у него по струнке ходили. А кстати, что слышно из службы трудоустройства? Вы туда еще две недели назад собирались.

Теперь настала очередь Йохана накрывать голову подушкой. Он попытался абстрагироваться от этой докуки и непрекращающихся нравоучений, которые пошли по кругу, как заезженная пластинка, но и его подушка улетела. И Йохану пришлось поднимать свою похмельную головушку, гудящую так, словно в ней маршировал и наяривал во всю мочь духовой оркестр.

— Завтрак я уже давно накрывала. Сами найдете еду в холодильнике, не баре.

Огромное тело Сольвейг заколыхалось и поплыло прочь из маленькой комнаты, которую братья по-прежнему делили на двоих. Дверь закрылась. Они не стали пытаться залечь поспать снова, а вместо этого достали пачку сигарет и оба закурили. На завтрак, на крайняк, можно было и наплевать, но курево — дело святое. Без утренней затяжки, которая сладко прокатывалась по горлу и возвращала их к жизни, они обойтись не могли.

— Здорово мы, однако, поживились вчера, что скажешь? — усмехнулся Роберт и выпустил дым колечками. — Я же тебе говорил, что у них будут классные шмотки. Богатые шишки из Стокгольма. Эти дерьмо покупать не станут, им только все самое лучшее подавай.

Йохан ничего не ответил. В отличие от старшего брата, которого каждый раз, когда они шли на дело, переполнял адреналин, его, напротив, по целым дням и до и после переполнял страх. Он чувствовал внутри не просто холодный, а леденящий комок, но всегда делал то, что говорил ему Роберт, и ни разу не помыслил поступить как-нибудь иначе.

Их вчерашнее дело стало самым крупным за последнее время и, естественно, принесло им большую добычу. Они не могли слишком часто обчищать жилье приезжих, иначе люди начинали опасаться держать в своих летних домах дорогие вещи. И тогда там можно было поживиться по большей части только ничего не стоящим старым барахлом, с которым они даже не знали, что делать. Или же им попадались купленные на аукционах древности, из-за которых они чувствовали себя полными идиотами, потому что столь ценная добыча ничего не стоила: эти вещи они просто не могли продать — хоть в задницу себе засовывай. Видит око, да зуб неймет. Но вчера им здорово повезло: они сперли новый телик, новый DVD-плеер, игровую приставку Nintendo и нашли еще в доме женские украшения. Роберт собирался все это поскорее продать по своим обычным каналам и получить хорошие денежки, но надолго их, как обычно, не хватит. Как пришли, так и ушли — краденые деньги жгли карман и заканчивались, как правило, в лучшем случае недели через две. Деньги улетали на игру; как любая дармовщина, легко тратились на гулянки, выпивку или что-нибудь шикарное. Йохан глянул на дорогие часы у себя на руке. Вот уж действительно повезло так повезло, что мамаша не очень разбиралась в ценах на такие вещи. Если бы она, к примеру, знала, сколько стоят его часы, то ее вопли вообще не прекращались бы ни на секунду.

Он все чаще ощущал себя белкой, надежно запертой в колесе; он бежал и бежал, а колесо вращалось, стоя на месте: круг, еще круг — и так год за годом. По сути, ничего не изменилось с тех самых пор, когда они с Робертом были подростками, и сейчас он не видел никакой возможности изменить свою жизнь. А то единственное, что придавало хоть какой-то смысл его существованию, он тщательно скрывал и держал в тайне даже от Роберта. Какой-то внутренний голос говорил Йохану, что если он откроется старшему брату, то ничего хорошего из этого не выйдет: Роберт только изгадит все своими циничными, грязными комментариями.

На секунду он позволил себе вспомнить, как нежно ее мягкие волосы касались его щетинистой физиономии и какой маленькой казалась ее ладонь в его руках.

— Слышь, ты, чего размечтался, хорош рассиживать, у нас еще дел куча.

Роберт поднялся с кровати и с дымящейся в углу рта сигаретой направился к двери. Как обычно, Йохан пошел следом за ним, ему и в голову не приходило поступить иначе.

В кухне на своем обычном месте сидела Сольвейг. С раннего детства и позже, еще при жизни папаши, Йохан всегда видел ее сидящей на стуле у окна. При этом пальцы Сольвейг беспрестанно шевелились, безостановочно двигаясь по столу. В своих детских воспоминаниях Йохан помнил мать красивой, но с годами она все сильнее и сильнее заплывала жиром, и теперь с трудом просматривались даже черты лица.

Казалось, Сольвейг сидит там, погрузившись в транс, а ее пальцы живут своей отдельной жизнью, необыкновенно нежно ласкают, поглаживают. Уже почти двадцать лет она все время возилась с этими проклятыми альбомами, сортируя, перекладывая, тасуя их содержимое снова и снова. Потом она покупала новый альбом, и все начиналось сначала — опять фотографии и вырезки из газет. Лучше, красивее. Йохан был достаточно умен для того, чтобы понимать, что Сольвейг пытается таким образом сохранить и удержать прежние, более счастливые времена и воспоминания. Но, несмотря на все усилия, ей все же иногда приходилось признаваться себе в том, что эти времена давным-давно миновали.

Фотографии и вырезки относились к той поре, когда Сольвейг еще была молода и красива. Звездным часом в ее жизни стал тот день, когда она вышла замуж за Йоханнеса Хульта, младшего сына Эфроима Хульта — знаменитого проповедника Шведской свободной церкви, владельца самого крупного и богатого имения в округе. Йоханнес был стильным и богатым, а Сольвейг, несмотря на свою очевидную бедность, — самой красивой девушкой, которая когда-либо рождалась в Бохусланде, так, по крайней мере, все говорили. А доказательства — вот они: достаточно посмотреть сохраненные Сольвейг заметки о том, как ее два года подряд короновали как Майскую королеву. Эти старые черно-белые фотографии себя, молодой и красивой, Сольвейг тщательно хранила, берегла и перекладывала каждый день уже больше двадцати лет. Ей казалось, что прежняя юная и стройная красавица существует, она прячется где-то под складками жира, и фотографии помогали Сольвейг поддерживать иллюзию, хотя с каждым проходящим годом это становилось все труднее и труднее.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

www.litlib.net

Проповедник (книга) - это... Что такое Проповедник (книга)?

Екклесиа́ст, также Экклезиаст, Экклесиаст, Екклезиаст (ивр. קהלת‎, Кохэ́лет; др.-греч. Εκκλησιαστής) — название ветхозаветной библейской книги, которая в христианской Библии помещается среди Соломоновых книг, а в еврейской Библии — между «Плачем Иеремии» и книгой Есфирь.

Книга эта, кроме подлинника, сохранилась во многих древних переводах, свидетельствующих о её популярности.

Название

Название книги — греческий перевод еврейского слова когелет (от кагаль, «собирать»), что означает проповедника в собрании; поэтому и в греческом переводе с иврита книга называется Екклесиаст, а в русском — Проповедник.

«Кохелет» — слово нигде больше не зафиксированное. По форме — это причастие глагола «кахаль» «собирать, созывать» и обычно толкуется как «ведущий собрание, ораторствующий перед публикой» или «проповедующий в собрании, поучающий народ». Под «собранием» разумеется сходка полноправных граждан, то есть, в расширительном значении, весь еврейский народ. С такой интерпретацией связаны две трудности. Во-первых, глагол «кахаль» в своей исходной форме не существует, а в каузативном значении «собирать, созывать» используется лишь порода «хифиль». Получается, что «кохелет» — причастие от несуществующего глагола. Впрочем, в поэтическом языке (а мы имеем дело с поэтической книгой) такое возможно. Во-вторых, «кохелет» — причастие женского рода, что явно не соответствует полу автора. Но если вспомнить, что абстрактные понятия в древнееврейском, как правило, женского рода, «кохелет» можно истолковать как поучающая премудрость

— Эдуард Григорьевич Юнц (впервые журнал "Вопросы философии", 1991, № 8)

Авторство

Автором книги с глубокой древности признается — как в еврейском, так и в христианском предании — царь Соломон.

Хотя имени его буквально и не значится в книге, но лицо, символически принимающее на себя имя Е., называет себя сыном Давидовым и заявляет, что он царь Иерусалимский, а в заголовке сирийского перевода прямо стоит: «книга Когелета, то есть Соломона, сына Давидова, царя Иерусалимского». Это древнее предание было поколеблено в XVII веке Гроцием, который высказал сомнение в её принадлежности Соломону.

Сомнение было подхвачено и обосновано целым рядом последующих протестантских учёных, которые уже решительно отрицали подлинность этой книги. Поколебались мнения и касательно времени написания книги, расходясь между собой не менее как на восемь столетий. Так, Нахтигалль относит её ко времени между Соломоном и Иеремией (975—588 г. до н. э.), Шмидт и Ян — к 699—588 г. до н. э., Делич — к 464—332 г. до н. э., Гитциг — к 204 г. до н. э., а Грец — к царствованию Ирода Великого. Основанием для сомнений в подлинности книги Е. служат внешние и внутренние её признаки, будто бы не соответствующие духу времени Соломона. Там встречаются иностранные — иранские и арамейские — слова; изображаются бедствия жизни, каких не было при Соломоне; вводятся отвлеченно-философские термины, не встречающиеся в других библейских книгах.

Эти признаки не дают достаточного основания для сомнения в подлинности книги. Иностранные слова легко могли войти в употребление у Соломона, любившего все иноземное и поддерживавшего деятельные торговые и политические сношения с иностранными государствами. Бедствия в книге Е. изображаются такие, которые неразлучны вообще с жизнью человечества, даже в самые блестящие периоды его благоденствия. Отвлеченные слова могли быть созданием собственной мудрости Соломона. По иудейскому преданию, Соломон написал эту книгу в старости, как книгу Песнь Песней написал в юности. Мы видим в Е. престарелого мудреца, который в течение своей долгой жизни постиг всю суетность земного и из груди которого вырывается глубоко трагическое восклицание: «суета сует, и все суета и томление духа!» Это девиз всей книги, поднимающейся иногда до замечательной высоты поэтического одушевления. Недаром она всегда была любимым чтением для всех многое переживших и испытавших. Книга состоит из XII глав. Заключительные слова её: «бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека».

Ссылки

Пятикнижие: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие

Исторические книги и учительные книги: Иисуса Навина, Судей Израилевых, Руфь, 1-я Царств, 2-я Царств, 3-я Царств, 4-я Царств, 1-я Паралипоменон, 2-я Паралипоменон, Ездры, Неемии, Есфирь, Иова, Псалтирь, Притчей Соломоновых, Екклесиаста, Песни Песней

Книги пророков: Пр. Исайи, Пр. Иеремии, Плач Иеремии, Пр. Иезекииля, Пр. Даниила, Пр. Осии, Пр. Иоиля, Пр. Амоса, Пр. Авдия, Пр. Ионы, Пр. Михея, Пр. Наума, Пр. Аввакума, Пр. Софонии, Пр. Аггея, Пр. Захарии, Пр. Малахии

 

Wikimedia Foundation. 2010.

dic.academic.ru

Книга Проповедник, глава Проповедник, страница 1 читать онлайн

Проповедник

   Даматит не похож на болезнь. Это не вирус или микроб. Искусственные нановолокна прорастают спорами лишь в псевдо–живой синтетике костюмов. А вот мутировавшая синтетика вполне способна взаимодействовать с органикой. И еще как способна…

- Чистый! - шипит мутант, нависая надо мной разъеденной частью лица. Его костюм заляпан, испещрен оспинами, но сидит, естественно, как влитой. - Что ты забыл в моих землях?

   Но еще хуже то, что элементарные программы самосохранения, вшитые в экзокостюм, при мутации начинают влиять на разум человека.

- Это владения Бога. Не твои. - Я отключаю навигацию, систему обеспечения комфорта и остальные функции и перекидываю всю энергию на наружный защитный слой. - К тому же я - человек свободный. Могу ходить, где захочу.

- Ооо… - протягивает мутант. - Да у нас тут Проповедник! Наслышан о тебе. Кто же еще мог снизойти до нас, отбросов, со своими байками о Боге?

   Я гляжу на свое отражение в его жидких ртутных глазах, не прикрытых забралом шлема. И горло перехватывает от омерзения.

   Но ведь и они – дети Божьи. Во всяком случае – отчасти. А значит, достойны терпения.

- Ответь мне всего на один вопрос, Проповедник! Как так получилось, что твой костюм не заразился? Если уж все мы такие грешные, то почему небо покарало не всех? Где справедливость, чистый?

- Отпусти людей, - прошу я в ответ, кивая в сторону пленных бродячих артистов. - У них же нет ничего ценного.

- Конечно есть! - Мутант растягивает в улыбке беззубый рот. - У них есть сердца!

   Его подручные – пятеро таких же отвратительных тварей – удерживают кучку людей, встав вокруг них кольцом, нацелив им в головы дробовики. И где только раздобыли такое старье?

- Сердца? - усмехаюсь я, одновременно усиливая броню в области локтей и ладоней. - Да брось! Ты же не веришь, что они помогут тебе исцелиться…

- Человек готов поверить во что угодно, - шипит в ответ мутант, - когда его тело разъедает заживо.

- Человек? - Примеряюсь, как бы получше перехватить его руки. - И после такого ты все еще будешь чувствовать себя человеком?

- Начнем, пожалуй, с твоего. - Мутант вытаскивает из заплечной сумки вполне современный лазерный нож и отводит его для удара. - От такого чистого сердца прока побольше будет.

   Что ж… видимо, договориться не получится.

   Я рывком подаюсь ему навстречу, одной рукой выбиваю нож, а другой толкаю в грудь. Ладонь, пробив костюм, неожиданно увязает в его плоти, как в желе. Господи… что за месиво у него внутри?! И как на ногах еще держится?

   Мутант хватается за меня, из горла его вырывается клекот, а потом густо идет серебристая пена. Сдерживая рвотный рефлекс, откидываю тело в сторону и перевожу оставшуюся энергию на лучевики, вмонтированные в область плеч. Надеюсь, на парочку выстрелов хватит.

- Хотите за ним? - спрашиваю, поднимаясь. Целеуловители лучевиков пляшут по оставшимся мутантам красными точками. - Или все же поговорим?

   На их лицах замешательство. Стволы дробовиков нервно дергаются, перепрыгивая с пленных на меня. Ну, давайте же, не делайте глупостей…

- Это правда, что на севере есть лекарство от даматита? - спрашивает, наконец, один из мутантов, все еще держа меня на мушке. Но в глазах его появляется надежда.

- Правда. - Я отключаю лучевики и поднимаю вверх руки. Даже ради одного стоит рискнуть. - И я как раз держу путь в те земли.

- Хорошо, - кивает мутант, окидывая взглядом остальных. - Сделаем так…

   Плазменный заряд попадает ему в шею, раскрывается огненным веером, срубая голову. Остальные мутанты не успевают отреагировать, за считанные секунды от них остаются лишь разбросанные по траве части тел. Все вокруг блестит серебром мутировавшей крови. В принципе, даже красиво.

- Ох… - вздыхаю я. - Как вовремя… Проклятье! - И поворачиваюсь к вскипающему за спиной воздуху.

«Какого черта, Эрик? - посылаю я по внутренней связи, мысленно настраиваясь на сознание бывшего напарника. - Ты же видел, они поддались мне!»

   Воины Ордена Чистоты – бывшие солдаты – отключают коконы-невидимки, закручивая их в силовое поле экзокостюмов. Я уже и забыл о подобной роскоши, коконы требуют колоссального количества энергии. Мои солнечные батареи столько не накопят…

- О, да! Я слышал. Ложь во спасение. Все еще проповедуешь, Дамбит? Ищешь чистые души? - усмехается Эрик, отключая шлем. Тот распадается на сегменты и исчезает в заплечном щитке. - Не надоело надеяться на чудо?

- Надежда - удел простых людей, - парирую, тоже избавляясь от шлема. Давненько мы не смотрели друг другу в глаза. - А я пытаюсь это чудо сотворить.

- Ты сошел с ума!

   Он знал, что физически остановить меня не сможет, не имеет права, а потому и не пытался. Вот только силы убеждения ему тоже не хватало.

- Дамбит, не дури. - Эрик посмотрел на меня долго, пронзительно. - Кого ты пытаешься спасти? Это больше не люди, слышишь? Ходячие трупы, вплавленные в костюмы. В них нет ничего человеческого!

- Неправда, есть.

- Даже если и есть… Даже если и так – носители даматита должны быть уничтожены. Приказы сверху не обсуждаются!

   Бродячих артистов семеро: четверо мужчин средних лет, старик, девушка и мальчуган лет десяти. Именно на него я смотрю так пристально, словно пытаясь прочесть, что же таится в его сердце. По преданию, десять святых могут спасти город. Сумеет ли один святой спасти планету? И то ли это сердце, в котором можно воспитать святость?

   И есть ли у меня время, чтобы ее воспитать?

   Я давно отслеживаю эту труппу, кочующую из поселения в поселение со своими представлениями. И много чего могу рассказать о каждом. Например, мужчин–актеров заботит лишь хлеб насущный. К тому же двое из них – нетрадиционной сексуальной ориентации. Молодая актрисулька кидается по ночам в любую постель – лишь бы была потеплее. Старик… вот его сердце достаточно чистое, но время жизни на исходе… жаль.

   А мальчик хорош. По ночам он часто смотрит на звезды, ища неведомые ответы на незаданные вопросы. И взгляд его – почти взгляд Войда…

   Мой последний шанс.

litnet.com

Проповедник (книга) - это... Что такое Проповедник (книга)?

Екклесиа́ст, также Экклезиаст, Экклесиаст, Екклезиаст (ивр. קהלת‎, Кохэ́лет; др.-греч. Εκκλησιαστής) — название ветхозаветной библейской книги, которая в христианской Библии помещается среди Соломоновых книг, а в еврейской Библии — между «Плачем Иеремии» и книгой Есфирь.

Книга эта, кроме подлинника, сохранилась во многих древних переводах, свидетельствующих о её популярности.

Название

Название книги — греческий перевод еврейского слова когелет (от кагаль, «собирать»), что означает проповедника в собрании; поэтому и в греческом переводе с иврита книга называется Екклесиаст, а в русском — Проповедник.

«Кохелет» — слово нигде больше не зафиксированное. По форме — это причастие глагола «кахаль» «собирать, созывать» и обычно толкуется как «ведущий собрание, ораторствующий перед публикой» или «проповедующий в собрании, поучающий народ». Под «собранием» разумеется сходка полноправных граждан, то есть, в расширительном значении, весь еврейский народ. С такой интерпретацией связаны две трудности. Во-первых, глагол «кахаль» в своей исходной форме не существует, а в каузативном значении «собирать, созывать» используется лишь порода «хифиль». Получается, что «кохелет» — причастие от несуществующего глагола. Впрочем, в поэтическом языке (а мы имеем дело с поэтической книгой) такое возможно. Во-вторых, «кохелет» — причастие женского рода, что явно не соответствует полу автора. Но если вспомнить, что абстрактные понятия в древнееврейском, как правило, женского рода, «кохелет» можно истолковать как поучающая премудрость

— Эдуард Григорьевич Юнц (впервые журнал "Вопросы философии", 1991, № 8)

Авторство

Автором книги с глубокой древности признается — как в еврейском, так и в христианском предании — царь Соломон.

Хотя имени его буквально и не значится в книге, но лицо, символически принимающее на себя имя Е., называет себя сыном Давидовым и заявляет, что он царь Иерусалимский, а в заголовке сирийского перевода прямо стоит: «книга Когелета, то есть Соломона, сына Давидова, царя Иерусалимского». Это древнее предание было поколеблено в XVII веке Гроцием, который высказал сомнение в её принадлежности Соломону.

Сомнение было подхвачено и обосновано целым рядом последующих протестантских учёных, которые уже решительно отрицали подлинность этой книги. Поколебались мнения и касательно времени написания книги, расходясь между собой не менее как на восемь столетий. Так, Нахтигалль относит её ко времени между Соломоном и Иеремией (975—588 г. до н. э.), Шмидт и Ян — к 699—588 г. до н. э., Делич — к 464—332 г. до н. э., Гитциг — к 204 г. до н. э., а Грец — к царствованию Ирода Великого. Основанием для сомнений в подлинности книги Е. служат внешние и внутренние её признаки, будто бы не соответствующие духу времени Соломона. Там встречаются иностранные — иранские и арамейские — слова; изображаются бедствия жизни, каких не было при Соломоне; вводятся отвлеченно-философские термины, не встречающиеся в других библейских книгах.

Эти признаки не дают достаточного основания для сомнения в подлинности книги. Иностранные слова легко могли войти в употребление у Соломона, любившего все иноземное и поддерживавшего деятельные торговые и политические сношения с иностранными государствами. Бедствия в книге Е. изображаются такие, которые неразлучны вообще с жизнью человечества, даже в самые блестящие периоды его благоденствия. Отвлеченные слова могли быть созданием собственной мудрости Соломона. По иудейскому преданию, Соломон написал эту книгу в старости, как книгу Песнь Песней написал в юности. Мы видим в Е. престарелого мудреца, который в течение своей долгой жизни постиг всю суетность земного и из груди которого вырывается глубоко трагическое восклицание: «суета сует, и все суета и томление духа!» Это девиз всей книги, поднимающейся иногда до замечательной высоты поэтического одушевления. Недаром она всегда была любимым чтением для всех многое переживших и испытавших. Книга состоит из XII глав. Заключительные слова её: «бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека».

Ссылки

Пятикнижие: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие

Исторические книги и учительные книги: Иисуса Навина, Судей Израилевых, Руфь, 1-я Царств, 2-я Царств, 3-я Царств, 4-я Царств, 1-я Паралипоменон, 2-я Паралипоменон, Ездры, Неемии, Есфирь, Иова, Псалтирь, Притчей Соломоновых, Екклесиаста, Песни Песней

Книги пророков: Пр. Исайи, Пр. Иеремии, Плач Иеремии, Пр. Иезекииля, Пр. Даниила, Пр. Осии, Пр. Иоиля, Пр. Амоса, Пр. Авдия, Пр. Ионы, Пр. Михея, Пр. Наума, Пр. Аввакума, Пр. Софонии, Пр. Аггея, Пр. Захарии, Пр. Малахии

 

Wikimedia Foundation. 2010.

dik.academic.ru

Проповедник (книга) - это... Что такое Проповедник (книга)?

Екклесиа́ст, также Экклезиаст, Экклесиаст, Екклезиаст (ивр. קהלת‎, Кохэ́лет; др.-греч. Εκκλησιαστής) — название ветхозаветной библейской книги, которая в христианской Библии помещается среди Соломоновых книг, а в еврейской Библии — между «Плачем Иеремии» и книгой Есфирь.

Книга эта, кроме подлинника, сохранилась во многих древних переводах, свидетельствующих о её популярности.

Название

Название книги — греческий перевод еврейского слова когелет (от кагаль, «собирать»), что означает проповедника в собрании; поэтому и в греческом переводе с иврита книга называется Екклесиаст, а в русском — Проповедник.

«Кохелет» — слово нигде больше не зафиксированное. По форме — это причастие глагола «кахаль» «собирать, созывать» и обычно толкуется как «ведущий собрание, ораторствующий перед публикой» или «проповедующий в собрании, поучающий народ». Под «собранием» разумеется сходка полноправных граждан, то есть, в расширительном значении, весь еврейский народ. С такой интерпретацией связаны две трудности. Во-первых, глагол «кахаль» в своей исходной форме не существует, а в каузативном значении «собирать, созывать» используется лишь порода «хифиль». Получается, что «кохелет» — причастие от несуществующего глагола. Впрочем, в поэтическом языке (а мы имеем дело с поэтической книгой) такое возможно. Во-вторых, «кохелет» — причастие женского рода, что явно не соответствует полу автора. Но если вспомнить, что абстрактные понятия в древнееврейском, как правило, женского рода, «кохелет» можно истолковать как поучающая премудрость

— Эдуард Григорьевич Юнц (впервые журнал "Вопросы философии", 1991, № 8)

Авторство

Автором книги с глубокой древности признается — как в еврейском, так и в христианском предании — царь Соломон.

Хотя имени его буквально и не значится в книге, но лицо, символически принимающее на себя имя Е., называет себя сыном Давидовым и заявляет, что он царь Иерусалимский, а в заголовке сирийского перевода прямо стоит: «книга Когелета, то есть Соломона, сына Давидова, царя Иерусалимского». Это древнее предание было поколеблено в XVII веке Гроцием, который высказал сомнение в её принадлежности Соломону.

Сомнение было подхвачено и обосновано целым рядом последующих протестантских учёных, которые уже решительно отрицали подлинность этой книги. Поколебались мнения и касательно времени написания книги, расходясь между собой не менее как на восемь столетий. Так, Нахтигалль относит её ко времени между Соломоном и Иеремией (975—588 г. до н. э.), Шмидт и Ян — к 699—588 г. до н. э., Делич — к 464—332 г. до н. э., Гитциг — к 204 г. до н. э., а Грец — к царствованию Ирода Великого. Основанием для сомнений в подлинности книги Е. служат внешние и внутренние её признаки, будто бы не соответствующие духу времени Соломона. Там встречаются иностранные — иранские и арамейские — слова; изображаются бедствия жизни, каких не было при Соломоне; вводятся отвлеченно-философские термины, не встречающиеся в других библейских книгах.

Эти признаки не дают достаточного основания для сомнения в подлинности книги. Иностранные слова легко могли войти в употребление у Соломона, любившего все иноземное и поддерживавшего деятельные торговые и политические сношения с иностранными государствами. Бедствия в книге Е. изображаются такие, которые неразлучны вообще с жизнью человечества, даже в самые блестящие периоды его благоденствия. Отвлеченные слова могли быть созданием собственной мудрости Соломона. По иудейскому преданию, Соломон написал эту книгу в старости, как книгу Песнь Песней написал в юности. Мы видим в Е. престарелого мудреца, который в течение своей долгой жизни постиг всю суетность земного и из груди которого вырывается глубоко трагическое восклицание: «суета сует, и все суета и томление духа!» Это девиз всей книги, поднимающейся иногда до замечательной высоты поэтического одушевления. Недаром она всегда была любимым чтением для всех многое переживших и испытавших. Книга состоит из XII глав. Заключительные слова её: «бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека».

Ссылки

Пятикнижие: Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие

Исторические книги и учительные книги: Иисуса Навина, Судей Израилевых, Руфь, 1-я Царств, 2-я Царств, 3-я Царств, 4-я Царств, 1-я Паралипоменон, 2-я Паралипоменон, Ездры, Неемии, Есфирь, Иова, Псалтирь, Притчей Соломоновых, Екклесиаста, Песни Песней

Книги пророков: Пр. Исайи, Пр. Иеремии, Плач Иеремии, Пр. Иезекииля, Пр. Даниила, Пр. Осии, Пр. Иоиля, Пр. Амоса, Пр. Авдия, Пр. Ионы, Пр. Михея, Пр. Наума, Пр. Аввакума, Пр. Софонии, Пр. Аггея, Пр. Захарии, Пр. Малахии

 

Wikimedia Foundation. 2010.

biograf.academic.ru

Проповедник Исхода (ЛП) - Дэвид Аннандейл

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

  • Обложка: Не Святой Валентин (СИ)

    Просмотров: 3428

    Не Святой Валентин (СИ)

    Елена Николаева

    Застукав новоиспечённого мужа за изменой в день их свадьбы, отчаявшаяся Валерия сбегает. Имея…

  • Обложка: Золушка (ЛП)

    Просмотров: 3311

    Золушка (ЛП)

    Джоуэл Киллиан

    — Я получил то, зачем приехал, — говорю я, наслаждаясь ужасом, который отражается на лице…

  • Обложка: Чёрный вдовец (СИ)

    Просмотров: 2535

    Чёрный вдовец (СИ)

    Ирина Успенская

    Даже если ты лорд и далеко не безобидный мальчик, это не мешает судьбе подкидывать проблемы одна…

  • Обложка: Гильдия (СИ)

    Просмотров: 2528

    Гильдия (СИ)

    Елена Звездная

    С Первым апреля!С весной, замечательные мои! Не забудьте влюбиться, в первую очередь в себя, потому…

  • Обложка: Роза для Палача (СИ)

    Просмотров: 2235

    Роза для Палача (СИ)

    Франциска Вудворт

    Каждый из нас носит маску. Любимый жених может оказаться подлым изменником, случайный знакомый —…

  • Обложка: Жена поневоле (СИ)

    Просмотров: 2226

    Жена поневоле (СИ)

    Анастасия Маркова

    Подписывая брачный договор, Оливия даже не подозревала, как над ней жестоко подшутит судьба, решив,…

  • Обложка: Мой невыносимый босс (СИ)

    Просмотров: 1987

    Мой невыносимый босс (СИ)

    Матильда Старр

    Что делать, если твой новый босс совершенно невыносим, но уволиться ты не можешь? А если он к тому…

  • Обложка: Невеста Серебряного Дракона (СИ)

    Просмотров: 1774

    Невеста Серебряного Дракона (СИ)

    Сказа Ламанская

    Замечательная книга Форы Клевер "Охота за сердцем короля" позволяет с неожиданной стороны взглянуть…

  • Обложка: Дикая кошка (СИ)

    Просмотров: 1647

    Дикая кошка (СИ)

    Мелек Челик

    Меня зовут Александра. Довольно странное имя для этих мест. Но не оно меня выделяет из общей массы…

  • Обложка: Секретарша (СИ)

    Просмотров: 1631

    Секретарша (СИ)

    Надежда Волгина

    Макс — большой босс, перфекционист и мрачный тип. Он срочно нуждается в опытном секретаре. Но вот…

  • Обложка: Императорский отбор. Поцелованная Тьмой (СИ)

    Просмотров: 1604

    Императорский отбор. Поцелованная Тьмой (СИ)

    Кристина Корр

    Было у Императора четыре сына. И пришло время одному из них жениться. Собрали Совет Пяти, и с…

  • Обложка: Академия Мира. Два Бога за моим телом (СИ)

    Просмотров: 1572

    Академия Мира. Два Бога за моим телом (СИ)

    Алекс Анжело

    Передо мной стоял выбор: выйти замуж за старого графа Олдуса, или пройти экзамен и поступить в…

  • Обложка: Батарейка для арда (СИ)

    Просмотров: 1445

    Батарейка для арда (СИ)

    Яна Ясная

    Все знают, что этот мир защищают воины-арды. Они почти каждый день рискуют жизнью, сдерживая жутких…

  • Обложка: Бомж из номера люкс (СИ)

    Просмотров: 1431

    Бомж из номера люкс (СИ)

    Ева Горская

    Проснулась с тяжелой головой и не менее тяжелой рукой на своей груди. Открывать глаза было боязно,…

  • Обложка: Тайна Чёрного дракона (СИ)

    Просмотров: 1394

    Тайна Чёрного дракона (СИ)

    Аманди Хоуп

     Иной мир оказался совсем не сказочным. Я лишь пытаюсь выжить и вернуться. 

  • Обложка: Пара волка (ЛП)

    Просмотров: 1333

    Пара волка (ЛП)

    София Стерн

    Дана долгое время не была дома, но, после звонка тети, расстроившей ее плохими новостями, она…

  • Обложка: Все хотят замуж (СИ)

    Просмотров: 1328

    Все хотят замуж (СИ)

    Елена Вилар

    Для того чтобы увидеть истинный оттенок собственных чувств, иногда стоит оказаться на краю земли. И…

  • Обложка: Неземная любовь (СИ)

    Просмотров: 1308

    Неземная любовь (СИ)

    Lita Wolf

    Едешь к жениху? Но по дороге тебя похищают. Паника, ужас! Кто эти люди, чего хотят? Их окружают…

  • Обложка: Я твой хозяин! (СИ)

    Просмотров: 1217

    Я твой хозяин! (СИ)

    Кристина Амарант

    Еще вчера ты — Наама ди Вине, избалованная аристократка, почти принцесса, а сегодня — дочь…

  • Обложка: Харрисон (ЛП)

    Просмотров: 1168

    Харрисон (ЛП)

    Терра Вольф

    После единственной ночи, проведенной с фигуристой официанткой, медведь-перевертыш Джеймс Харрисон…

  • Обложка: Нянька для чудовища (СИ)

    Просмотров: 1116

    Нянька для чудовища (СИ)

    Елена Соловьева

    Марина знает, каково это - притворяться сильной. Трудится на износ, живет над кафе, где…

  • Обложка: Строитель (ЛП)

    Просмотров: 993

    Строитель (ЛП)

    Фрэнки Лав

    Я наблюдал за тем, как Лотти спускается по ступеням и идет в мою сторону, уперев руки в округлые…

  • Обложка: Доминант 80 лвл. Обнажи свою душу (СИ)

    Просмотров: 982

    Доминант 80 лвл. Обнажи свою душу (СИ)

    Мила Ваниль

    Дина приехала в Москву в поисках работы и, едва сойдя с поезда, стала жертвой мошенников. От…

  • Обложка: В подарок высшему вампиру (СИ)

    Просмотров: 886

    В подарок высшему вампиру (СИ)

    Дарья Урусова

    Я живу на окраине леса. Времена нынче трудные. Только недавно закончилась война. Живу совсем одна.…

  • Обложка: Городские легенды Уэстенса (СИ)

    Просмотров: 798

    Городские легенды Уэстенса (СИ)

    Елена Звездная

    От всех прочих городков северной Ландрии наш Уэстенс отличал один неоспоримо положительный факт — у…

  • Обложка: Джекс (ЛП)

    Просмотров: 796

    Джекс (ЛП)

    Инка Лорин Минден

    Джекс состоит в элитном подразделении, которое удерживает всякий сброд подальше от города. Когда…

  • Обложка: Кукла колдуна (СИ)

    Просмотров: 739

    Кукла колдуна (СИ)

    Сильвия Лайм

    Много звёзд погасло с тех пор, как исчез мой народ. Остались лишь мы с братом посреди королевства…

  • Обложка: Она моя (ЛП)

    Просмотров: 670

    Она моя (ЛП)

    Сем Крезент

    Дрю Рейнольдс – трудолюбивый человек. Он не богач и не мечтатель, и когда найдёт свою любимую, то…

  • itexts.net