Книга "Пруссия без легенд" из жанра История - Скачать бесплатно, читать онлайн. Пруссия книга


Пруссия без легенд - Себастьян Хаффнер

Пруссия — это миф. Для одних ее имя означает порядок, добросовестность и либеральность; для других — это оплот милитаризма и реакции. Себастьян Хаффнер отрицает давно известные легенды, когда рассказывает историю этого государства, которое в качестве самостоятельной державы существовало лишь 170 лет. Он объясняет особенность Пруссии тем, что это было искусственное образование: оно требовало преувеличенной воли в самоутверждении, чтобы из своих отдаленных друг от друга территорий создать единое целое. Выросшая в течение столетий из весьма отличных друг от друга немецко-славянских колониальных областей без опоры на племенные или конфессиональные общие основы, без естественных границ, Пруссия могла существовать только как государство разума. Её неподкупное правление и ее религиозная терпимость сделали ее в восемнадцатом веке самым современным государством Европы. С Французской Революции начался ее кризис, с основания Германской империи в 1871 году — ее долгое умирание, а национал-социализм стал ее закатом. Себастьян Хаффнер подходит к истории этого необычного государственного образования непредвзято, критически, но не без восхищения. Вместе с обширным иллюстративным материалом, который в течение длительных поисков в Германии, Польше и Австрии собрал Ульрих Вайланд, получилась единственная в своем роде книга по истории Пруссии. Автор: Себастьян Хаффнер родился в 1907 году в Берлине. Получивший докторскую степень юрист в 1938 году эмигрировал в Англию и с тех пор работал в качестве публициста. В 1954 году он вернулся в Германию. Известность ему составили такие книги, как "Уинстон Черчилль" (1967), "Соглашение с дьяволом" (1968), "Заметки о Гитлере" (1978) и "От Бисмарка до Гитлера" (1987). Иллюстрация на обложке показывает фрагмент неоконченной картины Адольфа Менцеля "Фридрих Великий в 1757 году беседует со своими генералами перед сражением под Лейтеном (Leuthen)".

Жанр: История Скачано: 67 раз Прочитано: 78 раз

Чтобы скачать Пруссия без легенд бесплатно в формате fb2, txt, epub для андроид, iPhone, iPad, iBooks, на телефон или на планшет выберите подходящий формат книги из представленных ниже. Хотите читать онлайн книгу Пруссия без легенд перейдите по указанной ниже ссылке.

Пруссия без легенд читать онлайн

www.6lib.ru

Книга "Пруссия без легенд" из жанра История

 
 

Пруссия без легенд

Автор: Хаффнер Себастьян Жанр: История Серия: Тайная война Наполеона Язык: русский Год: 1979 Издатель: Siedler ISBN: 978-3-442-755448; WG 2940 Переводчик: Борис Львович Кузьмин Добавил: Admin 8 Сен 13 Проверил: Admin 8 Сен 13 Формат:  FB2 (329 Kb)  RTF (332 Kb)  TXT (317 Kb)  HTML (357 Kb)  EPUB (518 Kb)  MOBI (1500 Kb)  JAR (210 Kb)  JAD (0 Kb)  

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Пруссия — это миф. Для одних ее имя означает порядок, добросовестность и либеральность; для других — это оплот милитаризма и реакции. Себастьян Хаффнер отрицает давно известные легенды, когда рассказывает историю этого государства, которое в качестве самостоятельной державы существовало лишь 170 лет. Он объясняет особенность Пруссии тем, что это было искусственное образование: оно требовало преувеличенной воли в самоутверждении, чтобы из своих отдаленных друг от друга территорий создать единое целое. Выросшая в течение столетий из весьма отличных друг от друга немецко-славянских колониальных областей без опоры на племенные или конфессиональные общие основы, без естественных границ, Пруссия могла существовать только как государство разума. Её неподкупное правление и ее религиозная терпимость сделали ее в восемнадцатом веке самым современным государством Европы. С Французской Революции начался ее кризис, с основания Германской империи в 1871 году — ее долгое умирание, а национал-социализм стал ее закатом.Себастьян Хаффнер подходит к истории этого необычного государственного образования непредвзято, критически, но не без восхищения. Вместе с обширным иллюстративным материалом, который в течение длительных поисков в Германии, Польше и Австрии собрал Ульрих Вайланд, получилась единственная в своем роде книга по истории Пруссии.Автор:Себастьян Хаффнер родился в 1907 году в Берлине. Получивший докторскую степень юрист в 1938 году эмигрировал в Англию и с тех пор работал в качестве публициста. В 1954 году он вернулся в Германию. Известность ему составили такие книги, как "Уинстон Черчилль" (1967), "Соглашение с дьяволом" (1968), "Заметки о Гитлере" (1978) и "От Бисмарка до Гитлера" (1987).Иллюстрация на обложке показывает фрагмент неоконченной картины Адольфа Менцеля "Фридрих Великий в 1757 году беседует со своими генералами перед сражением под Лейтеном (Leuthen)".

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Хаффнер Себастьян

Другие книги серии "Тайная война Наполеона"

Похожие книги

Комментарии к книге "Пруссия без легенд"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Книга "Пруссия без легенд" автора Хаффнер Себастьян

Последние комментарии

 
 

Пруссия без легенд

Автор: Хаффнер Себастьян Жанр: История Серия: Тайная война Наполеона Язык: русский Год: 1979 Издатель: Siedler ISBN: 978-3-442-755448; WG 2940 Переводчик: Борис Львович Кузьмин Добавил: Admin 8 Сен 13 Проверил: Admin 8 Сен 13 Формат:  FB2 (329 Kb)  RTF (332 Kb)  TXT (317 Kb)  HTML (357 Kb)  EPUB (518 Kb)  MOBI (1500 Kb)  JAR (210 Kb)  JAD (0 Kb)  

Рейтинг: 0.0/5 (Всего голосов: 0)

Аннотация

Пруссия — это миф. Для одних ее имя означает порядок, добросовестность и либеральность; для других — это оплот милитаризма и реакции. Себастьян Хаффнер отрицает давно известные легенды, когда рассказывает историю этого государства, которое в качестве самостоятельной державы существовало лишь 170 лет. Он объясняет особенность Пруссии тем, что это было искусственное образование: оно требовало преувеличенной воли в самоутверждении, чтобы из своих отдаленных друг от друга территорий создать единое целое. Выросшая в течение столетий из весьма отличных друг от друга немецко-славянских колониальных областей без опоры на племенные или конфессиональные общие основы, без естественных границ, Пруссия могла существовать только как государство разума. Её неподкупное правление и ее религиозная терпимость сделали ее в восемнадцатом веке самым современным государством Европы. С Французской Революции начался ее кризис, с основания Германской империи в 1871 году — ее долгое умирание, а национал-социализм стал ее закатом.Себастьян Хаффнер подходит к истории этого необычного государственного образования непредвзято, критически, но не без восхищения. Вместе с обширным иллюстративным материалом, который в течение длительных поисков в Германии, Польше и Австрии собрал Ульрих Вайланд, получилась единственная в своем роде книга по истории Пруссии.Автор:Себастьян Хаффнер родился в 1907 году в Берлине. Получивший докторскую степень юрист в 1938 году эмигрировал в Англию и с тех пор работал в качестве публициста. В 1954 году он вернулся в Германию. Известность ему составили такие книги, как "Уинстон Черчилль" (1967), "Соглашение с дьяволом" (1968), "Заметки о Гитлере" (1978) и "От Бисмарка до Гитлера" (1987).Иллюстрация на обложке показывает фрагмент неоконченной картины Адольфа Менцеля "Фридрих Великий в 1757 году беседует со своими генералами перед сражением под Лейтеном (Leuthen)".

Объявления

Где купить?

Нравится книга? Поделись с друзьями!

Другие книги автора Хаффнер Себастьян

Другие книги серии "Тайная война Наполеона"

Похожие книги

Комментарии к книге "Пруссия без легенд"

Комментарий не найдено
Чтобы оставить комментарий или поставить оценку книге Вам нужно зайти на сайт или зарегистрироваться
 

www.rulit.me

Читать онлайн книгу Восточная Пруссия глазами советских переселенцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Назад к карточке книги

Книга: Восточная Пруссия глазами

советских переселенцев

ББК63.3(2Р-4К)63

В78

1

Библиотека журнала «Новый Часовой»

Авторы-составители:

С. П. ГАЛЬЦОВА (глава 6), А. Н. ГЕДИМА (глава 3),

М. А. К ЛЕМЕШЕВ А, канд. истор. наук (глава 4),

Ю. В. КОСТЯШОВ, докт. истор. наук (главы 11, 12, введение, заключение), Ю.

И. МАТЮШИНА, А. Н. ПОПАДИН, К. В. РЕЗУЕВ (главы 1, 2),

Л. Н. ТКАЧИК (глава 10), А. А. ЦАПЕНКО (глава 9),

А. Д. ЧУМАКОВ (глава 7), А. А. ЯРЦЕВ, канд. истор. наук (главы 5, 8)

Руководитель авторского коллектива докт. истор. наук Ю. В. КОСТЯШОВ

Восточная Пруссия глазами советских переселенцев: Первые В78 годы

Калининградской области в воспоминаниях и документах. – СПб.: Изд-во

«Бельведер», 2002. – 272 с.: ил.

18ВИ 5-9259-0011-1

В основе книги – воспоминания первых переселенцев, прибывших из разных

уголков Советского Союза на земли бывшей Восточной Пруссии вскоре после

окончания Второй мировой войны. Их рассказы дополняют документы того

времени. Читатель познакомится со всеми этапами заселения Калининградской

области: вербовкой, переездом, первыми впечатлениями, устройством на работу,

поисками жилья, бытом первых переселенцев и т. д. В книге говорится также о

жизни немцев, оставшихся в новой российской области после войны, об их

взаимоотношениях с советскими людьми, о депортации немецкого населения в

Германию.

Книга может быть интересна широкому кругу читателей.

ББК 63.3(2Р-4К)63

© Ю.В. КостЯшов и др., 2002 © Калининградский гос. университет, 2002 ©

Издательство «Бельведер», 2002 ™ 5-9259-0011-1

2

К читателям

Вторая мировая война изменила карту Европы. С 1945 года начался новый

отсчет времени и для окраинных земель Германии, когда часть Восточной

Пруссии и ее главный город Кенигсберг стали советскими.

О том, как это было, можно прочесть в различных книгах, статьях, научных

публикациях. Однако существовавшая до сих пор история области – это в

основном история заводов и колхозов, пятилеток и починов, удоев и уловов. Из

нее как-то незаметно выпал обычный человек с его сложной, подчас трагической

судьбой, его страданиями и радостями, повседневными заботами, часто

неустроенным бытом – всем тем, что, собственно, и составляет подлинную

жизнь народа.

Кем были люди, приехавшие в теперь уже далекие послевоенные годы

осваивать новый край? Что заставило их покинуть родные места и поехать на

чужбину? Как их встречали? Что они здесь увидели? Как складывались их

отношения с остававшимся в области до конца 40-х годов местным немецким

населением? Как они жили, работали, отдыхали, растили детей, о чем мечтали?

И что думают сегодня наши ветераны о полувековой истории нашей области —

самого западного края России?

Поиск ответов на эти и другие подобные вопросы и стал отправной точкой

для создания этой книги, посвященной первым послевоенным годам

Калининградской области.

А предыстория такова. В 1988 году на историческом факультете

Калининградского государственного университета была создана ассоциация

устной истории. Устная, или народная, история – это история современности,

созданная на основе воспоминаний участников и очевидцев событий, записанных

на магнитоленте. В последние десятилетия интервьюирование широко

применяется исследователями во всем мире. У нас в стране это новое

перспективное направление в исторической науке только начинает завоевывать

признание. Наша ассоциация объединила молодых преподавателей, студентов и

выпускников исторического факультета КГУ, работающих в вузах, музеях и

школах области. А ее главной целью стало осуществление проекта

«Переселенцы».

С самого начала нам было ясно, что реализация проекта с помощью

традиционных методов – поиска архивных материалов, изучения подшивок

старых газет и т. п. – не принесет ожидаемого результата. Фонды архивов

советского времени заполнены справками, планами, сводками, отчетами; газеты

– пропагандой. Единственный шанс восстановить подлинную картину того, что

происходило на этой земле в переломный момент ее истории, – заручиться

свидетельствами очевидцев. Пока не поздно, пока живы те, кто может рассказать

о событиях второй половины 40-х годов. С этой целью была составлена

специальная программа опроса переселенцев, отработана методика ведения

записи воспоминаний, интервьюирования старожилов, приехавших в область в

период с 1945 до 1950 года. Программа охватывала все стороны заселения

области, включая такие вопросы, как вербовка, переезд, обустройство и быт

переселенцев, их вживание в новую, непривычную среду обитания, человеческие

взаимоотношения. На последнее мы старались обращать особое внимание, ведь

население нашей области уникально: его сформировали выходцы почти из всех

уголков нашей огромной страны. Здесь встретились и взаимодействовали

различные уклады жизни, обычаи, традиции, особенно при существовавших в

течение первых лет контактах с жителями бывшей Восточной Пруссии.

3

В 1990-1991 годах работа проводилась при поддержке областного историко-

художественного музея и его директора Е. И. Пенкиной, благодаря чему

появилась возможность организовать несколько научных экспедиций. На

микроавтобусе мы исколесили всю область, заглядывали в самые отдаленные

поселки, останавливаясь на ночлег в скромных районных гостиницах, школах или

клубах. Приезжая в очередное встретившееся по пути село, участники

экспедиции расходились по домам, разыскивая местных старожилов. А к вечеру

возвращались, переполненные впечатлениями от бесед и новой информацией о

нашем недавнем прошлом. За четыре года работы удалось записать более

трехсот двадцати интервью, объемом около двух с половиной тысяч

машинописных страниц. Эти живые свидетельства людей и составили основу

книги, написанной в жанре устной истории. Опрос проводился в Калининграде, во

всех районах и городах области – всего в пятидесяти одном населенном пункте.

Интервью записывались на магнитофон или стенографировались,

перепечатывались на машинке и возвращались собеседникам для внесения

дополнений и устранения неточностей. Исправленный и подписанный

респондентом и интервьюером, а также заверенный печатью официального

учреждения текст воспоминаний становился историческим документом .

Нас как исследователей волновала степень достоверности записанных

рассказов. Увы, память человеческая несовершенна, а взгляд на прошлое не

всегда объективен, дается сквозь призму сегодняшнего дня. Эту проблему мы

пытались решить путем поиска типичных воспоминаний, подтвержденных

документами, свидетельствами других очевидцев. Мы не можем поручиться за

правдивость каждого рассказанного факта, но собранные воедино они дают

впечатляющую панораму начального периода истории Калининградской области,

представляют всю палитру взглядов, мнений и оценок ее первых жителей.

Основная часть интервью в виде машинописных текстов передана на

постоянное хранение в научный архив Калининградского областного историко-

художественного музея. К интервью прилагаются фотографии респондентов —

сделанные во второй половине 40-х годов и современные.

Почти все люди, с которыми приходилось вести беседы, были откровенны и

искренни. Конечно, этому помогло время, раскрепостившее их сознание. Однако

иногда интервью оказывалось неподписанным: человек уехал, тяжело заболел,

имелись возражения со стороны родственников – в таких случаях их имена

пришлось обозначить только инициалами. Свидетельства очевидцев приводятся

в книге в том виде, в каком они были записаны во время интервью, с

сохранением стиля живой речи, без сглаживания углов и «причесывания»

шероховатостей. Минимальным редактированием убирались повторы или уход от

темы, которые характерны для свободной беседы.

Во время работы нас интересовали семейные архивы: документы, газетные

вырезки, фотографии. Некоторые из них публикуются в этой книге. Кроме того,

нам показалось интересным дополнить живые рассказы людей официальными

актами той поры. В архивах Калининградской области, Москвы и других городов

удалось отыскать документы, которые еще не публиковались, в том числе и по

причинам секретности, или на которые историки мало обращали внимания . Они,

как правило, касались конкретных людей, каких-то бытовых подробностей. Ведь и

в этих «мелочах жизни» по-своему запечатлелась уходящая и уже во многом

ушедшая эпоха.

При создании книги нам хотелось через воспоминания и документы показать,

как складывалась жизнь первых переселенцев, их непростые судьбы. Что

4

получилось из задуманного? Об этом судить читателям и прежде всего тем, для

кого эта книга – возвращение в свое прошлое.

Авторский коллектив выражает благодарность директору А. Н. Федоровой и

сотрудникам Калининградского областного архива за содействие в поиске нужных

материалов, учителю истории из Ладушкинской средней школы Е. А.

Большинской и ее ученика^, А. М. Сологубову и его коллегам, выпускникам

исторического факультета КГУ В. М. Кривецкому, Н. Терехову, К. С. Сердобинцеву,

В. В. Борисенко, А. Н. Николашину, В. Сильницкой и всем тем, кто оказал помощь

в подготовке этого издания.

Рукопись книги была закончена еще в начале 1992 года, но ее публикация

стала возможной только теперь благодаря заинтересованному вниманию и

содействию со стороны редакции петербургского журнала «Новый Часовой» и его

главного редактора А. В. Терещука. К сожалению, не в нашем родном городе.

Юрий КОСТЯШОВ

В книге использованы документы из Государственного архива

Калининградской области (ГАКО), Архива Озерского района Калининградской

области (АОР), Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ),

Российского государственного архива экономики (РГАЭ), Центрального архива

министерства обороны (ЦАМО), Центрального государственного архива РСФСР

(ЦГА РСФСР), Российского государственного архива кинофотодокументов,

областных архивов в городах Вятке (ГАКирО), Пензе (ГАПО) и Самаре (ГАКуйбО).

5

Глава 1. ДОРОГАМИ ВОИНЫ

«Оккупация – это страшное дело!» В германском плену. Одна судьба.

В конце войны

Такая мысль может показаться странной, но история нашей области

началась не в 1945 году, когда в Кенигсберг вступила Красная Армия, и не в сорок

шестом, когда эта земля получила другое имя и других хозяев. История нашей

области началась вместе с рождением ее новых жителей, началась за тысячи

километров от берегов Преголи. История любой земли – это прежде всего

история народа, населяющего ее.

Составленная нами программа интервьюирования была посвящена истории

заселения Калининградской области. О жизни людей до переезда сюда

предполагалось записать только самые краткие сведения. Но получилось иначе.

Наши собеседники стали вспоминать всю свою жизнь: гражданскую войну,

двадцатые годы, период НЭПа, коллективизацию, голод, тридцать седьмой год и,

конечно, Великую Отечественную. Мы понимали: люди хотят выговориться, и не

жалели времени на «посторонние сюжеты». Нередко эти рассказы о довоенной

жизни становились главной темой интервью. Наверное, они могли бы послужить

основой для отдельной книги. Однако на сей раз ограничимся только несколькими

свидетельствами военного времени. Без них невозможно понять настроение и

чувства советских людей, приехавших после 1945 года заселять и осваивать

бывшую Восточную Пруссию.

«Оккупация – это страшное дело!»

Едва ли не половина переселенцев в Калининградскую область выехала из

районов, бывших под фашистской оккупацией. Для них знакомство с немецким

народом началось с солдат в форме вермахта. Вспоминает Мария Степановна

Басюк, которой тогда было 16 лет:

– Когда война началась, мама в отпуску была. Мы жили у бабушки в

деревне. В октябре немцы пришли. Когда немцы оборону на Десне прорвали,

мама пришла и говорит: «Надо эвакуироваться». Мы отъехали километров

тридцать, и тут немцы. Там их разведка, что ли. На танкетках подъехали. А с

нами учитель был, тоже коммунист, Сергей Андреевич. Его немцы повесили.

Прямо у нас на глазах. Это вот я первый раз увидела, как немцы шли, и первую

смерть увидела. Потом мы домой вернулись. А там все разбито, ульи разорены.

Бабушку немцы избили, она через несколько дней умерла. У нас на чердаке книги

лежали партийные тома Ленина, Сталина. Ну, они все: «Коммунист! Коммунист!»

И избили ее сильно. А в феврале сорок второго года маму расстреляли. У меня

день рождения был. А утром прямо мама глядит в окно: «Ой, немцы сюда идут!»

В дом зашли и прямо маме говорят: «Хальт! Хальт! Собирайся. Коммунист —

капут!» И всех нас вывели, и маму прямо у речки расстреляли. И не разрешили

хоронить. Мама целую неделю лежала на снегу. Потом уже пришли партизаны,

гроб сбили и повезли хоронить. Так немцы их стали обстреливать. Так мы не

успели маму закопать. Гроб в могилу опустили, а закопать не успели. Потом уже

партизаны к нам пришли, сказали, что, мол, закопали они нашу маму. А летом

этого же года партизаны забрали нас всех, все село в лес. А село наше немцы

сожгли.

– А отец ваш где был?

А отца забрали на фронт. У нас за старшую сестра Шура была. А так нас

четыре сестры было. Еще Нина была и младшая Оля. Ей всего два годика было.

Она маму и не помнит. А потом каратели нас окружили и снова в село погнали. А

весной сорок третьего года погнали нас в лагерь, в Починский район. Сколько

6

народу в дороге поумирало! Нас ведь и не кормили почти. Люди пухнуть стали.

Дочка у Шуры, Валя, у нее вот ручки вот такие были, давнёшь пальцем, и прямо

ямки остаются. А если кто в дороге падал или даже споткнется, немец подойдет и

с автомата убивал. А кто там остался, дочка или мать, дальше погнали. Прибыли

мы на станцию Почин, поселили в школу. Жители тут стали собирать нам

продукты, по буханке хлеба, по двадцать штук яиц на семью. Кто сколько может. А

потом стали приезжать полицаи, отбирать себе людей для работы. Мы попали в

деревню Поповка. Нину взяли детей нянчить, а нас с Шурой на работу. Там

картошку сажать, потом жать. Правда кормили, а когда сжали, то еще и хлебом

платили. А в октябре сорок третьего пришли наши.

Это происходило на Брянщине. А вот рассказ о событиях в Белоруссии:

– Немцы у нас не жили. Но когда приезжали, надо было им хлеб отдавать.

Мы его закапывали. Осенью делали ящики такие и закапывали. В общем,

прятали. Если увидят – отбирали. Вот так и пробежали три года. Ночью дома,

днем в лесу. Только старые и малые оставались. Вот у матери была девочка

маленькая, сестра моя, ей был месяц всего, она не бегала. Дома оставалась.

Дом охраняла (смеется). И вот в сорок втором, что ли, их собрали всех, кто не

успел убежать, собрали всех в церкви, заперли, по домам проверили, кто есть, и

через дом подожгли. Вот тогда и наш дом сгорел. Потом куда-то в дальний

гарнизон их пешком сгоняли. Кто босиком, кто как. А был уже ноябрь месяц,

заморозки уже. И оттуда отправили старых и малых назад, а оставили более

молодых. И отправили на работу окопы рыть. В общем на разные работы

оборонительные. А часть отправили в Германию... Я как вспомню, это страшное

дело! Это оккупация. Потому что не чувствуешь себя человеком. Вот придут или

сегодня или завтра и расстреляют. Постоянно евреев забирали. Их соберут,

окольцуют и потом самих же заставляют рыть яму, и их же расстреливают.

Оккупация – это страшное дело. Это жуть. Тогда за любую ерунду могли

расстрелять. Одного расстреляли за то, что цигарку из советской газеты скрутил.

Говорят, был связан с партизанами. А у него газета еще довоенная была

(Зинаида Иосифовна Опенько, 1928 года рождения, уроженка Витебской

области).

«Справка

Дана настоящая Альховик Анне Денисовне, 1923 года рождения, уроженке д.

Брицаловичи, Липеньского с/с, Осиповичского р-на, в том, что она действительно

18 августа 1942 г. была арестована немецкими карателями и посажена в лагерь г.

Бобруйска как партизанская семья. Несмотря на то, что она была в положении и

22 декабря 1942 года тов. Альховик Анна Денисовна родила ребенка в трудных

условиях фашистских лагерей. 2 марта 1943 года тов. Альховик Анне Денисовне

удалось убежать с ребенком из немецкого лагеря в расположения 211

партизанского отряда. После этого она была командованием партизанского

отряда 211 направлена с ребенком малым в гражданский лагерь, который

размещался в Грабовских лесах, рядом с отрядами 211 и 214. Альховик Анна

Денисовна находилась в лесу по день соединения с Красной Армией, т. е. по 3

июля 1944 года, что удостоверяем:

бывший командир партизанского отряда № 211 им. Рокоссовского

соединения Осиповичских партизан Г. Борозна,

бывший начальник штаба отряда № 211 им. Рокоссовского соединения

Осиповичских партизан И. Потапенко».

Личный архив А. Д. Альховик.

7

Трудно, страшно жилось в оккупированных районах, но были места и похуже.

Нина Моисеевна Вавилова встретила войну в Ленинграде, где пережила самую

тяжелую пору блокады:

– Во время блокады работала на строительстве укреплений: сначала рыли

окопы, потом противотанковый ров вокруг Ладоги. Вывезли нас, женщин, на эти

работы восемь тысяч, вернулись три тысячи... Немец сильно бомбил. Да и от

болезней мерли. С тех пор у меня ревматизм, ноги ноют так, что ходить не могу.

Приехала я с оборонных работ и слегла – воспаление легких. Спаслась только

собачиной. И соседку, учительницу, от дистрофии вылечила этим.

– Что за собачина?

– Обыкновенные собаки, правда, не дворняги, а овчарки. В Ленинграде была

такая школа, где учили собак пробираться к партизанам через заминированное

поле. Собака мины-то чует, стороной ползет. Бывало, конечно, испугается,

шарахнется в сторону и взрыв. Ой, бедненькие, приползали иной раз на

последнем издыхании, живот распорот, кишки за собой волочит, а знает, что

донесение за ошейником: надо дойти. В городе к тому времени уже и 125 грамм

хлеба не выдавали на карточки, нечем было. А жить надо было как-то. Знакомый

мужа был инструктором в этой школе. Он и приносил собак. Люди-то и кошек, и

крыс, и мышей ели – голод не тетка. И людоедство было, знаю точно. А этот

знакомый мне и говорит: «Ты, Нина, ничего из этого не ешь. Пока муж твой на

фронте, я тебя хорошей штукой снабжать буду, не хуже овечки». И правда, что

овечки овчарки были, на два пальца сала. Я поначалу брезговала, отвар сливала,

только мясо ела. А потом привыкла, стала и отвар пить. Соседке принесу

тепленького, а она мне: «Что это ты, Нина, носишь? Силы так и прибавляются». Я

ей отвечала: «Пей, пей, это овечка». Она пьет да нахваливает. Потом, когда она

стала вставать, я ей рассказала, что это за «овечки» были.

В блокаду и деток своих похоронила, муж на фронте погиб. Вот го– ря-то

было. Господи! Думала не выживу. Потом блокаду прорвали. Я уехала в Пензу, к

дальней родне. Трудно очень было, душа болела.

В германском плену

Население оккупированных районов зачастую подвергалось насильственной

депортации. Людей угоняли на принудительные работы в Германию, Польшу,

Прибалтику. Рассказывает Лариса Петровна Амелина, жительница поселка

Цветное Зеленоградского района:

родилась в 1931 году в селе Ломовое Орловской области. Мать была

колхозницей. Отец работал экспедитором на спиртзаводе, председателем

сельсовета, одно время даже замещал председателя райисполкома. Как война

началась, отец снял бронь. Пошел в военкомат и призвался на фронт. В октябре

или в конце сентября, когда наши отступали, он забежал на пятнадцать минут

домой. Сказал, чтобы мы обязательно эвакуировались. Тогда был приказ такой,

чтобы семьи коммунистов эвакуировались. Под Москвой отца ранили в

затылочную часть головы, и он умер в апреле 1945 года в психиатрической

больнице в Удмуртии. Говорят, он писал «бредовые» письма на имя наркома

Ворошилова. Мы за него и пособия никакого не получали, так как он умер не в

госпитале. Потом пришел председатель колхоза, дал нам пару лошадей, сказал,

чтоб мы уезжали. Мать спрашивает: «А вы как же?» – «А мы остаемся», —

говорит. Ну, и мать решила: «Что же мы поедем? Что с людьми будет, то и с

нами».

В конце октября пришли немцы. Снег уже был. Первые были такие... Не

разговаривали. По домам расселились, начали гусей бить.

8

Денщики у них были поляки. Один к нам пришел, спрашивает: «Матка гуси

есть?» – «Есть десять штук, они на реке». – «Пойдем отбивать гусей».

Пригнали десять штук, свои – чужие, уже не разбирались. Он и говорит:

«Забивай гусей, корми детей. А то немцы всех гусей перебьют потом свиней и

коров. А потом будут панов и паненок забирать». Он-то уже знал. Мы только

понять не могли, зачем «паненок» забирать? Мужчин окопы рыть, а женщин для

чего?

...В марте сорок третьего нас погрузили в повозки и погнали на станцию. Там

погрузили в вагоны и повезли, не знаю куда. Открыли первый раз под Брянском

партизаны. Сказали, что далеко нас не увезут. А они нас освободить не могут, так

как не прокормят. Первый раз кормили в Брянске. Дали щи из тухлой капусты.

Потом повезли до Лиды и повернули назад – партизаны взорвали мост. В

Каунасе нас встречали. Официантки такие в белых кокошниках, кормили

хорошим обедом. Еще генерал какой-то выступал. А потом привезли в Алитус, в

концлагерь. Жили сначала в конюшне. Через две недели ходили в баню. Белье

жарили. Потом поселили в бараки. Цементные полы, нары в три яруса. Жили там

три месяца. Работать не заставляли, но кормили плохо: утром кофе с сахарином

и булка хлеба на девять человек, в обед пол-литра баланды, иногда в ней

плавали гороховые шкурки или очистки от копченой колбасы. А хлеб только утром

давали. Долго оформляли документы, но так и не оформили. В июне сорок

третьего приехали латыши. Нас забрали в Латвию. А моя крестная заболела

тифом и осталась. Их потом вторым эшелоном отправили в Германию, как раз в

Восточную Пруссию.

Семья Ларисы Петровны Амелиной находилась на принудительных работах в

Латвии до 1945 года.

По-разному складывалась жизнь советских людей на чужбине. Одни

работали в услужении у богатых хозяев, другие батрачили на селе, третьи – на

военных заводах, а кого-то ждали тюрьмы и лагеря.

Уроженка города Ярославля Людмила Михайловна Голикова тоже оказалась

в плену. Летом 1942 года она была вывезена в Германию:

– Нас привезли в Кенигсберг, на нынешний Южный вокзал. Все немки такие

нарядные ходят, в горжетках, а мы... Стоим, за этого немца держимся, который

нас привез. Потом сидели в общем зале под крышей на перроне. Сидим (нас

человек двадцать), плачем. Страшно: все чужое. Фрау эти ходят – такие

напыщенные. Последнее, что оставалось от России – это вот этот немецкий

солдат, который нас привез и который скоро от нас уйдет. Какая-то старушка,

помню, подошла к нашему солдату, о чем-то просила. Наверное, думала, что он

нас обижает. Потом нас повели в арбайтсамт (рабочий отдел), где-то в центре

города он размещался. Выдали прямоугольные нашивки голубого цвета, белым

было написано «ОзГ». Вскоре меня вызвали, показали хозяйке. Ей лет 35-36

было. Улыбнулась она мне. Сели мы в трамвай. И там увидела девочку, с которой

вместе ехала в поезде, обрадовалась, стала говорить. Хозяйка мне: «Нельзя!»

Оказывается, нам в трамваях ездить было запрещено. Если бы кто увидел, у

хозяйки были бы неприятности.

Хозяина звали Зайтц, он служил где-то в Литве. Хозяйку звали Эр– не. Трое

детей: сын Иохим 16 лет (он жил отдельно, был трубочистом), дочка Кэтхен 12

лет и самый младший мальчик, лет двух с половиной, Буце. Хозяйка относилась

ко мне очень хорошо. Она учила меня языку. И у меня был небольшой словарь.

Мои обязанности: утром, когда хозяйка еще спит, я бегу за молоком. На мальчика

полагался один литр цельного молока, на взрослых – по пол-литра пахты. Все

это было по талонам. Затем варю девочке кофе, готовлю ей завтрак, и она

9

отправляется в школу. Потом поднимаю темные шторы (для светомаскировки).

Ежедневно была влажная уборка. Хозяйка сама показала, как нужно убирать, как

застилать постель. В месяц она мне платила 10 марок 20 пфеннигов. Потратить

же их я ни на что, кроме лимонада, не могла, так как все абсолютно было по

карточкам. Готовила она сама. Ели в кухне все вместе, и я тоже. Фактически я

была как член семьи. В мои обязанности также входило одевать малыша.

Поначалу он капризничал, вырывался. Потом привык и даже полюбил меня. Это я

его лимонадом приворожила. Деньги ведь мне все равно тратить не на что было.

Мы с ним ходили гулять на Литовский вал. До чего там было красиво! Вроде

бульвара что-то. Люди прогуливались. Ходили мы с ним в зоопарк («Тиргартен»).

Там мало что изменилось. Сейчас даже стало красивее, наши надстроили. Фрау

Эрне сочувствовала нашим. Приходит она как-то раз и говорит мне: «Люци! Я

дала вашим талончики на хлеб. Только ты скажи им, чтобы получали хлеб, когда

в булочной никого нет». Это она нашим военнопленным карточки дала. На заводе

«Шихау» было очень много подпольщиков из числа вывезенных на работы. Из

волковысских лесов прибыл человек для организации подполья. Правда, это все

я узнала уже в гестапо. Им удалось отправить первую партию людей. Дело было

поставлено серьезно, потому что ехали на машинах, с пропуском. На границе

задержали с проверкой, они вынуждены были принять бой. Оттуда ниточка

привела в Кенигсберг. Гестапо не дремало. Один из военнослужащих, с которым я

познакомилась на строительстве бомбоубежища (его звали Леша), просил меня

достать компас. Я взяла с окна, хозяйский. А компас, как потом выяснилось,

оказался детский. Потом этот компас привел гестапо ко мне. Леша работал у

пекаря. Он меня и выдал. Но я его не виню. Его очень сильно избили. Хозяйка

меня часто предупреждала: «Люци, я тебя прошу, не ввязывайся никуда. Это

очень опасно». Я ей обещала. Когда меня уводили, малыш сказал: «Я пойду с

Люди». Он же ничего не понимал. Хозяйка дала мне свое теплое белье. Это был

февраль 1943 года.

Людмилу Михайловну продержали в тюрьме полтора месяца, а затем

отправили в концлагерь Равенсбрюкк, оттуда – в концлагерь Цводау в

Чехословакии. Она продолжает свой рассказ:

– Там было очень много разных национальностей. Много француженок

было, даже были еврейки, но их перед самым приходом наших расстреляли. Как

они плакали, как они хотели жить! В последние дни кормили ужасно: в день

давали по 70 граммов хлеба, и все. Соли в пище не было совсем. А ведь я в этом

концлагере находилась больше года. Нас освободили 7 мая 1945 года англо-

американские войска. Одна француженка встретила своего мужа. Чешек

отпустили, немок тоже. Остались только француженки, польки и мы. Вообще, это

был сумасшедший день. Помню, женщины поймали надзирательниц и остригли

их наголо. Мы хохотали над ними как сумасшедшие. По-моему, это одно из самых

сильных средств унижения, тем более женщины. Позднее пришли русские. Мы их

не узнали вначале: погоны, петлицы. Наши повесили лозунги: «Родина-мать ждет

вас!»

Я вернулась в Ярославль. Паспорт на 1946 год выдали с ограничениями

(нельзя было выезжать из города), НКВД следил за мной, проверял с

пристрастием. Даже знакомые мне говорили, чтобы я не откровенничала, потому

что их расспрашивают, о чем они со мной говорят. Меня вся эта возня обижала до

глубины души. Я всю войну мечтала вернуться на родину. В лагере я

познакомилась с одной француженкой, так она все меня звала после войны

поехать с ней во Францию. Я же мечтала только о доме. А теперь выходит, что

после стольких мучений, выпавших на мою долю, меня подозревают как

завербованную иностранной разведкой! Это был, конечно, бред, но мне это было

10

больно. Поэтому, когда я получила паспорт уже без ограничений, я тут же уехала

в Ригу к сестре.

Одна судьба

Есть люди, по биографиям которых, как по книге, можно изучать историю

страны и удивляться, как это одна жизнь может вместить в себя столько событий.

Такова судьба Ивана Дмитриевича Степанова, одного из многих, кто приехал в

бывшую Восточную Пруссию в конце сороковых.

– Я родился 17 июля 1926 года в деревне Киревка Тимского района Курской

области. Отец, Степанов Дмитрий Епифанович, был крестьянином. Мать,

Степанова Ефросия Матвеевна, была крестьянкой. В нашей семье было 7 детей.

Я был третьим по счету ребенком.

...В 1933 году наступил страшный голод. Мы, дети, пухли с голода.

Свирепствовали разные болезни, особенно дизентерия. Ослабевшие от голода

организмы людей не могли сопротивляться болезням. Много людей поумирало.

Не обошло горе и нашу семью. Сестра Наташа и брат Миша умерли от голода, и

нас у родителей из семи детей осталось пятеро. Но на этом наши беды не

кончились. Все крестьяне должны были выполнять план государственных

поставок различных сельскохозяйственных продуктов, в частности и куриных яиц.

Моя старшая сестра набрала на сдачу ведро яиц. Об этом узнал председатель

сельского совета Степанов Андрей Петрович, и он решил забрать эти яйца

вместе с продавцом магазина и еще кем-то. И вот они трое забрали эти яйца для

своих личных дел. Шел 1937-й год. Сестра рассказала о случившемся отцу. Отец

пошел к ним, стал стыдить, говорил: «Вы же коммунисты, зачем ребенка

обижаете?» А они после этого договорились между собой – председатель

сельского Совета, продавец магазина и еще кто-то, я не помню кто, – и написали

в НКВД, что мой отец ругал Сталина.

...Когда отца арестовывали, мать от отчаянья плакала и причитала. Потом,

когда она побывала в Курске и ей в тюрьме сказали, что отца там уже нет, с ней

случился обморок возле самой тюрьмы. Не знаем, что она там говорила и

кричала в обморочном состоянии, но ее оттуда, от тюрьмы, увезли в

психиатрическую больницу. Пробыла она там три года. Мы, пятеро детей,

остались без средств к существованию. Мы бродяжничали, как нищие

побирались по деревням, так как есть было нечего. Наши дворовые постройки,

пока мы бродяжничали и нищенствовали, чтобы не умереть с голоду, растащили

на дрова соседи. Дров на зиму запасти не успели, и поэтому топить хату было

нечем. Случалось, мы спали прямо в русской печи: протопишь ее чуть-чуть

соломой и спишь там... Две старшие сестры уехали с подругами в город

Подольск, что под Москвой, и устроились там в училище фабрично-заводского

обучения – ФЗО. И мы остались втроем – братишка, младшая сестра и я. К

слову, этот мой братишка родился в 1933 году. Мать была почти не движимая от

голода, не могла часто подходить к ребенку. В люльке завелись черви, кожица на

тельце брата от червей, заведшихся в люльке, даже сморщилась. Мы маленького

братика кормили соской, сделанной из мякины... Есть было нечего. Чтобы

прокормиться, пойдешь, бывало, на маслобойню, попросишь семечек – и съешь

их, а это очень вредно. Так мы жили с 1937 до 1940 года.

В сороковом году маму выпустили из психиатрической больницы. Она

приехала к нам, звала нас: «Детки, детки!» Она была коротко подстрижена. К

матери мы сначала не подходили, потому что нам сказали, что она сумасшедшая.

Назад к карточке книги " Восточная Пруссия глазами советских переселенцев"

itexts.net

Э. Лависс. Очерки по истории Пруссии

Э. Лависс. Очерки по истории Пруссии Большой герб королевства Пруссия Эрнест Лависс. Очерки по истории Пруссии. Печатается по изданию: Э. Лависс. Очерки по истории Пруссии. М, 1915

ПРЕДИСЛОВИЕ. Собранные в этой книге очерки представляют собою отдельные эпизоды прусской истории, и я считаю нужным сделать несколько кратких предварительных указаний на то, с какими именно сторонами этой истории читатель может здесь познакомиться. Пруссия есть германское государство, основанное за пределами Германии. Это определение объясняет уже многое в ее исторической судьбе. Оно отличает Пруссию от Австрии, которая представляет собой не государство, а случайно образовавшееся собрание княжеств и королевств, и от древней Германии, которая была политическим телом без определенных очертаний: ее границы, словно раздуваемый ветром занавес, то прикрывали, то открывали часть французских, итальянских и славянских земель. В Австрии сохранились племенные различие, в Германии — различие областей и разнообразие форм правление; между тем все части прусского государства, несмотря на всю свою разбросанность, очень рано слились в одно целое, жившее общими интересами: его глава облечен был верховенством не в качестве сеньора, владельца территории, но как представитель общественной власти. В Пруссии все общественные силы были взяты

государством в руки и принуждены служить его интересам. Сама католическая церковь никогда не была вполне независима ни в Бранденбурге, ни в старой Пруссии, даже в те времена, когда она управляла всем остальным миром после реформации новые церкви сделались прислужницами государства, и некоторые официальные сборники молитв, где о короле говорится почти как о боге, а о принцах и принцессах как о святых, ясно показывают, что есть особый вид христианства «ad usum короля прусского». Но и то сказать — государство здесь заслужило поклонение, предметом которого оно является. Если оно доподлинно знает обязанности всех по отношению к себе, то оно знает также и свои обязанности и исполняет их. Оно не «поглощается особою государя, оно выше его. Глубокий смысл заключается в словах Фридриха-Вильгельма I: «Я военный министр и министр финансов у короля прусского». Этот идеальный, бессменный король прусский, министрами, т.е. слугами, которого являются сменяющие друг друга короли, это и есть государство. И никогда не бывало короля, которому бы лучше служили. Пруссия и восторжествовала над Австрией и Германией именно благодаря тому, что она была государством. Поэтому одним из важнейших вопросов

над которым могут работать историки и политики, является вопрос: как Пруссия стала государством? Чтобы ответить на него, приходится углубиться в далекое прошлое. Современное прусское государство ведет свое начало с XVII века, с того дня, когда Великий Курфюрст одел в один мундир своих солдат из прирейнских герцогств, из Бранденбурга и из Пруссии и над всеми провинциальными органами власти и местными привилегиями поставил центральную администрацию, как представительницу прусского отечества. Но Бранденбург и Пруссия были настоящими государствами уже в средние века, когда они жили врозь — Бранденбург под управлением маркграфов Асканийского дома, Пруссия под властью Тевтонских рыцарей — и когда они не имели еще никакого понятие о Гогенцоллернах. Европа переживала тогда феодальный период; повсюду права, связанные с земельной собственностью, сковывали общественную власть, которая стремилась разорвать свои путы, а в Бранденбурге и в Пруссии уже были государи, которые правили. Этот строй утвердился в Бранденбург и Пруссии благодаря тому обстоятельству, что они были колониями германского народа, и если не знать этого факта и не оценить его по достоинству, то ничего не поймешь в истории Пруссии. Для всех народов соседи являются врагами, а границы — полями битв. Германец был врагом славянина,

своего соседа на восток. Он дал ему несколько крупных счастливых сражений за то очень короткое время, когда Германия обладала известным политическим единством; но окончательной своей победой над славянами, полным их изгнанием или истреблением на спорных землях он обязан был довольно беспорядочному, но зато непрерывному натиску купцов, рыцарей, монахов и немецких крестьян, которых увлекали в славянскую землю пыл прозелитизма, любовь к приключениям и страсть к наживе. Города, монастыри и кастелянства служили естественными рамками, в которых размещались толпы этих пришельцев; но немецкие колонии недолго бы просуществовали, если бы не нашлось двух рамок гораздо шире и прочнее: военного государства маркграфов бранденбургских на правом берегу Эльбы и военного государства тевтонских рыцарей на правом берегу Вислы. Бранденбург и Пруссия выработали у себя особые учреждение, совсем непохожие на современные им германские, потому что оба эти государства были не свободно развившимися отпрысками, а искусственными созданиями, потому что они были основаны в земле врагов и в виду врага; потому что колонизаторами этих двух территорий были не народы и не части народов, которые приносят с собой в новые страны свои старые законы, но отдельные лица, вышедшие из разных областей Германии и принимавшие в завоеванной земле законы,

приспособленные к нуждам этой земли. Пять глав предлагаемой книги посвящены этому вопросу о зарождении прусского государства; из них две первые — истории Бранденбургской марки до XIV века. Бранденбург — страна пустырей и болот, но она лежит на полпути между Балтийским морем и горной цепью Силезии, между Эльбой, данницей Северного моря, и Одером, данником Балтийского; его речная сеть словно нарочно начерчена для установление сообщений между Эльбой и Неманом. Эта страна не прикрыта, но зато и не замкнута никакими границами; ей грозят опасности со всех сторон, но она может и расширяться по всем направлениям. В этой стране из смешения славян и немцев, пришедших со всех сторон Германии, образовалось народонаселение, способное постоянно принимать в себя чужеродные элементы, закаленное бедностью, выносливое и цепкое, как сосны бранденбургских песков, работящее и нелегко выпускающее из рук плоды своей работы. В третьей, четвертой и пятой главах я пытался в широких чертах изобразить судьбы немецкой рыцарской корпорации. Тевтонские рыцари были на правом берегу Вислы тем же, чем были маркграфы бранденбургские на правом берегу Эльбы: оставив далеко позади себя центр армии, они явились немецким авангардом, принимавшим на себя первый натиск

врагов. Их история полна драматического интереса, как повесть о непрерывной борьбе двух рас. Правда, когда Гогенцоллерны сделались маркграфами бранденбургскими в XV ст. и герцогами прусскими в XVII, марка была уже не тем, чем сделали ее маркграфы асканийские, и Пруссия являлась не той богатой и благоустроенной страной, какой она была в цветущие времена ордена; и старые учреждения не были стерты с лица земли и оставили по себе глубокие следы; при этом, несмотря на различие эпох, условие жизни страны и населявшего ее народа остались все те же: страна имела тех же врагов; ее безопасность, ее существование были обеспечены не более прежнего; ей по-прежнему приходилось рассчитывать на одни свои силы и видеть залог спасения в своих учреждениях и дисциплине. Пусть новые государи не знали, может быть, даже имен асканийских маркграфов и совсем не помнили о рыцарях; но, тем не менее, они делали то же, что делали маркграфы и гроссмейстеры: шестая и седьмая главы этой книги, где говорится о Гогенцоллернах — колонизаторах, покажут, что государство Гогенцоллернов с более совершенными средствами и более ясными идеями продолжало ту самую работу, которую начади маркграфы и рыцари. История основания берлинского университета служит содержанием последнего очерка, откуда читатель

может познакомиться с некоторыми существенными особенностями прусской истории. Берлинский университет был основан в то время, когда Пруссия, казалось, была осуждена на гибель и не столько вследствие своего поражения, сколько благодаря недостаткам своего внутреннего строя. Политический строй, при котором личность является только орудием достижение государственных целей, подчиняющий себе все человеческое существо, доставляет государю в течение известного времени необычайные силы; но в конце концов, он иссушает живой источник всякой силы — духовное достоинство личности. Потратив свой ум и характер на сооружение такой прекрасной государственной машины, которая все знает и все может, люди слагают затем на нее заботу все знать и все делать, и если какой-нибудь неожиданный удар сломает или просто только расстроит этот механизм, то они, потеряв голову, не знают как противиться беде и как поступать, чтобы окончательно не погибнуть. Иена была таким непредвиденным ударом; само по себе это событие показало только превосходство военного гения Наполеона; но последовавшее за ним крушение прусского государства обнаружило, что самая государственная машина Пруссии изъедена ржавчиной. Много было благородства в мысли поднять Государство основанием Школы. И эта мысль была сразу схвачена прусским королем, ибо Гогенцоллерны,

знавшие цену всякой сил, вовсе не пренебрегали силами духовными. И раньше, на их великое счастье, такие силы, как религия, служили их интересам. Религиозная терпимость, эта первая форма умственной свободы, была одним из принципов их управления, и читатель увидит в этой книге, какую внушающую пользу они отсюда сумели извлечь. Само свободомыслие, которое очень рано развилось в Пруссии на почве критики «святого Писания», не причинило им вреда: замечательным образом в этой стране рационализм отлично уживался с абсолютной властью. Дело в том, что рационализм признавал самого себя в этом рационалистическом правительстве: Пуфендорф, Томазий, Волеф, Кант, Фихте, Гегель видели в прусской монархии воплощение их умозрительной идеи государства. Однако Пруссия не в состоянии была собственными силами зажечь новый умственный очаг, где могла бы отогреться Германия. Она не принимала никакого участия в литературном движении XVIII века. Все умственные силы Пруссии были забраны на службу государству. Тогда как во Франции, в Англии и в Италии списки писателей и ученых блещут славными дворянскими именами, прусское дворянство давало только военных, администраторов и дипломатов. Буржуазия, с своей стороны, поставляла одних купцов и чиновников. Ученых, поэтов, писателей и артистов надобно было

искать в маленьких немецких княжествах и герцогствах. Там ум не был вымуштрован по-прусски, жалкая политическая жизнь неспособна была привлечь его к себе, и он уносился естественным порывом в высшие сферы. Он в них и заблудился: по удачному выражению одного немецкого писателя, желая завоевать воздушное царство, он потерял из вида землю; но он сослужил все таки великую службу родине, воссоздав хотя бы в облаках германскую империю, и пришло время, когда люди, воспитанные этой высокой культурой и гордые сознанием ее достоинства, почувствовали себя оскорбленными при виде унижения своего отечества и решились призвать тот же разум на службу его возвышению. Тогда они обратились к той стране, где была сила, т. е. к Пруссии; в это могучее тело они вложили германскую душу и основанием берлинского университета запечатлели тот грозный союз прусской военной силы с национальным немецким гением, который возвысил Пруссию и Германию, победил Австрию и Францию. Итак, учреждение этой высшей школы является одним из важнейших эпизодов в истории отношений прусского государства с Германией. Здесь не мешает сказать несколько слов об этих отношениях. Как у всех победителей, у Пруссии есть свои льстецы; они не обинуясь заявляют, что главной и постоянной заботой Гогенцоллернов было служить Германии своими

силами, и Пруссии они приписывают «германскую миссию». Но вся история вопиет против этой лести. Конечно, Пруссия отодвинула к востоку границы Германии, и несомненно, что ее курфюрстов и королей нельзя даже сравнивать с владетельными князьями центральной и западной Германии — этими наивными эгоистами, которые в государстве видели только орудие, изобретенное нарочно для того, чтобы им лучше жилось. Маленький немецкий князек, продававший английскому королю Георгу своих солдат для отправки их в качестве пушечного мяса в Америку, представляет поучительный контраст с своим современником Фридрихом II, который, так сказать, покупал подданных, раздавая призванным в Пруссию колонистам деньги и земли. Один бесчестил Германию, другой служил ей честью и величием; но тем не менее нельзя по совести утверждать, чтобы создатели Пруссии когда-нибудь думали трудиться для славы и пользы Германии. Рим в Италии играл некогда ту же роль, как Пруссия в Германии: он был страною убежища; он набирал своих граждан сначала среди соседних племен, а потом по всей Италии, как Пруссия брала своих подданных сначала из соседних областей, а потом из всей Германии; Рим образовал из этих различных элементов римское государство, такое же искусственное создание, как и прусское государство; но Рим никогда не рассказывал, будто бы он живет и работает для Италии: он жил Италией, а не для нее, как

Пруссия жила Германией, а не для Германии. Надо признать, однако, что с давних пор это государство, обладавшее силой и определенной политикой, являлось предметом удивление и гордости для всех немцев, чувство достоинства и патриотизм которых оскорблялись политическим бессилием Германии. После Тридцатилетней войны, когда Германия была обесчещена, разорена и политически уничтожена, все ее патриоты, сколько их оставалось, с радостью следили за деятельностью Великого Курфюрста. В следующем веке подвиги Фридриха Великого — это говорит Гете — пробудили немецкую поэзию. Наконец, в начале нашего века побежденная Наполеоном Германия ожидает своего спасения от Пруссии: в нее стекаются Штейн из Нассау, Гарденберг и Шарнгорст из Ганновера, Блюхер из Мекленбурга, Гнейзенау из Саксонии, одним словом все люди благих стремлений, идеи и меча. Тогда был основан берлинский университет, и честью для Пруссии служит то, что на нее глядели как на единственную страну, где могло успешно развиться это немецкое дело. Так как это предисловие имеет целью ознакомить читателя с содержанием отдельных глав предлагаемой ему книги и указать их место в истории Пруссии, то ему надо остановиться на том, на чем оканчивается последняя глава. Всем и без того известно, впрочем, как

были обмануты великие надежды, которые немецкий народ возлагал на Пруссию в 1813 г.; как изменило ему прусское правительство после побед, одержанных прусскими войсками, как оно возвратилось к эгоистической политике и какое негодование вызвало это предательство в Германии и даже в самой Пруссии. Однако немецкий народ не изверился в Пруссию, и в бурю 1848 года германский парламент не нашел ничего лучшего, как предложить императорский скипетр королю прусскому. Но король прусский от него отказался и сам покарал немецкую революцию. И все же те самые люди, которых он покарал, продолжали надеяться на него; обширная партия, рассеянная по всей Германии, требовала от него объединения германского отечества: он его совершил, но партия эта распалась, испытав горькие разочарование. Представители Германии, собранные в Рейхстаг, тщетно стараются внушить серьезное отношение к своему достоинству, как представителей Германии; и слишком ясно, что германская миссия Пруссии на деле привела только к подчинению германского отечества прусской гегемонии. И еще большой вопрос, возможно ли полное согласие между духом Пруссии и духом Германии, такими различными продуктами двух совершенно несходных между собою историй. Этот вопрос разрешается на наших глазах. Sub judice lis est. Указать на все

входящие в него элементы можно было бы только в опыте по философии истории Германии и истории Пруссии, чем мы займемся, может быть, со временем, по окончании других, давно уже начатых работ. Уразуметь ход чужой истории — дело трудное. Историк может вложить в дело полную беспристрастность, т.е. желание отыскать истину, и много терпения в изучение, что представляет собой средство найти ее; он может поехать посмотреть своими глазами на поднимаемые ветром пески Бранденбурга и на Вислу, омывающую подножие старых тевтонских замков; но он не жил жизнью народа, историю которого он хочет рассказать. Тех глубоких следов, которые прошлое оставило на настоящем, нельзя сразу увидеть, приехав в чужую страну. Когда мы углубляемся в изучение прошлой истории Франции, то в ее понимании нами руководит тайный инстинкт, который присущ всякой французской душе, так как она и создана этой историей. Как ни слабо падает этот луч на отдаленные века, он все же рассеивает их мрак; но иностранная история всегда остается темной; ее против воли постоянно сравниваешь с историей своей страны; ее не знаешь в ее тайниках и освещаешь только отраженным светом. Но, по крайней мер, мы неуклонно следовали правилу — не писать ничего относительно истории Пруссии, что не являлось бы истиной перед судом нашей

совести. В этих очерках нет ни слова ненависти или пристрастия. Пусть те, кто склонен вносить пристрастную пылкость в историю Германии, познакомятся с трудами некоторых немецких писателей из так называемых французоведов по истории нашей страны; зрелище грубого опьянения этих илотов отвратить их навсегда от подражания. При том же история Пруссии представляет из себя такой предмет, относительно которого нам не приходится впадать в заблуждение: здесь ошибка почти равна преступлению. И почему не восхищаться тем, что достойно восхищение в Пруссии? Есть красота в истории нации, искусственно созданной князьями при помощи канцелярий, в которых работала трудолюбивейшая в мире администрация. Великое дело было образовать этот прусский народ, приученный к порядку, экономии и повиновению, это сильное и послушное орудие правительства, умевшего думать и хотеть лучше всякого другого правительства Германии. Но прекрасна также и история долгой жизни нации, которую одушевляли тысячи страстей, где среди стольких перемен счастья, в часы безумия и в часы рассудительности, в минуты утомления и в минуты героизма, всегда чувствуется человек, француз, с его живым, чутким, благородным умом, так много действовавший и так много думавший, что его дела и мысли приносили пользу самим его врагам. Унижать из зависти или злопамятства историю Пруссии — значит

наносить оскорбление нашей собственной истории.

historich.ru

Пруссия без легенд. Страница 1

Себастьян Хаффнер

Пруссия без легенд

Предисловие

Большинство стран Европы может похвалиться тысячелетней историей — и по праву, если не подходить к этому слишком скрупулезно. Не так обстоит дело с Пруссией. Пруссия поздно появилась на европейском государственном небосклоне и сошла с него, как метеор.

После окончания великого переселения народов, когда очертания уже почти всех современных европейских государств начали отчетливо вырисовываться, о будущей Пруссии нет еще никаких упоминаний. Они возникают лишь после второго малого переселения народов, немецкой колонизации Востока в 12 и в 13 веках, с которых началась всего только предыстория Пруссии.

Предыстория, а вовсе еще не история. Ведь почтенная Асканийская колония на Шпрее и Хавеле и еще более почтенная духовная республика Немецкого Рыцарского Ордена на Висле в конце концов пришли в упадок. Во время Реформации из прежнего Орденского государства возникло незначительное государство-придаток Польши; а Бранденбургская Марка все еще — или снова — наибеднейшее и самое отсталое из немецких курфюршеств, пресловутый рай рыцарей-разбойников. Никто не мог и представить тогда, что из двух далеко друг от друга отстоящих разоренных колоний однажды возникнет новехонькая европейская великая держава. Однако это также продолжалось лишь пару столетий, и в этом было много случайностей, как мы увидим. Даже еще в 1701 году было почти шуткой то, что курфюрст Бранденбурга теперь называется королем "в" Пруссии (in Preussen).

Но теперь события развиваются быстро: полстолетия спустя уже существует король Пруссии ("von" Preussen), которого его современники называют "Великим". Он принуждает три великие европейские державы к борьбе и противостоит им. Прусская звезда тогда высоко стоит в небе, искрясь и сверкая.

Еще каких-то полстолетия, и она снова готова погаснуть. Но нет, видна, снова видна, и вот она вернулась! В 1815 году сияет она — лишь незадолго до того появившаяся из небытия и почти сразу же погрузившаяся в забвение как государство, — и принята, наряду с Англией, Францией, Австрией и Россией в эксклюзивный клуб европейских великих держав; правда, разумеется как наименьшая из них. И вновь — через полстолетия это государство неожиданно становится самой великой державой. Король Пруссии — отныне император Германии.

И в это мгновение своего величайшего триумфа — тогда этого не видел никто, а ныне может увидеть каждый — Пруссия начинает умирать. Она покорила Германию; теперь же она порабощается Германией. Основание империи, несмотря на все меры предосторожности Бисмарка, оказалось (если смотреть на это событие из Пруссии) величественной формой устранения от дел.

Можно спорить о том, что считать датой смерти Пруссии: 1871 год, когда она отказалась от контроля над своей внешней политикой в пользу новой Германской Империи; 1890 год, когда баденский князь принял управление Министерством иностранных дел; 1894 год, когда баварский князь стал премьер-министром Пруссии; 1918 год, когда исчезло прусское королевство; 1920-й, когда прусская армия вошла в состав рейхсвера; 1932 год, когда рейхскомиссар сместил прусское правительство; или же лишь только 1945 год, когда бегство и изгнание из прусских ключевых провинций опустошили их. Пруссия умерла самое позднее в это время. Постановление держав-победительниц, которые в 1947 году ко всему прочему объявили о ликвидации прусского государства, было лишь погребением тела Пруссии.

Было бы преувеличением говорить, что никто не оплакивает покойной Пруссии. Скорбь изгнанных о потерянной родине не следует, разумеется, смешивать с печалью о прусском государстве — наоборот, примечательно (и удивительно) то, как легко и безропотно нашли они себя в своих новых отношениях с государством и обществом. Однако несомненно в Германии после 1945 года было (и до сих пор есть) еще много экс-пруссаков — не только изгнанных с родины — которым остро не хватало многого характерного для их бывшего государства: в Федеративной Республике Германия сильного прусского порядка и добросовестности, в ранней ГДР чистой прусской либеральности и свободомыслия. Однако: никто не может даже при самой бурной фантазии представить себе такое положение, в котором Пруссия могла бы снова возродиться к жизни, и никто не может поэтому желать возрождения Пруссии столь же искренне, как многие желали воссоединения Германии. Воссоединение можно было представить, даже когда оно порой казалось недостижимым, но возрождение Пруссии — нет. Пруссия мертва, а мертвых нельзя вернуть к жизни.

Вместо этого мы можем сегодня нечто другое. Мы можем с расстояния лучше познать особенности, да и своеобразие этого ушедшего государства (которое было искусственным образованием, можно также сказать: произведением искусства), как например оно вообще могло стать возможным в свое время. Мы можем теперь его историю, которая завершена и находится перед нами, освободить от легенд, созданных самим же государством еще при его жизни: от позолоченной легенды о Пруссии, которая для объединения Германии всегда несла бремя своей миссии, и этой миссии всегда сознательно служили прусские короли и, пожалуй, и бранденбургские курфюрсты; и равным образом от черных прусских легенд, в которых Пруссия изображалась не иначе, как грабительское милитаристское государство, а во Фридрихе и в Бисмарке видели не кого иного, как предшественников Гитлера. Оба взгляда являются чистой пропагандой. Один был пропагандой националистов 19 века, которые хотели приспособить Пруссию для своих целей; другой — уже в 18 веке — пропагандой соседей Пруссии, которые находили в этом зловещем новичке угрозу своему спокойствию или даже своему существованию.

Сейчас, поскольку от Пруссии больше никто ничего не ожидает и не боится ее, наступило время освободиться от этих пережитков прошлого. У Пруссии не было никакой германской миссии; наоборот, распад Империи был временем подъема Пруссии; а непосредственной причиной смерти Пруссии было то, что ей была навязана германская миссия. Что долгое время вызывало беспокойство и ощущение опасности у ее соседей, так это в меньшей степени ее милитаризм, а в большей степени качество ее государственности: ее неподкупные власти и независимая юстиция, ее религиозная терпимость и просвещенное образование. В своей классической эпохе, 18 столетии, Пруссия была не только новейшим, но и современнейшим государством Европы. Её кризис начался тогда, когда французская революция обогнала ее в современности. С этого времени проявляются слабости прусской государственной конструкции и начались поиски новой легитимности, которые в конце концов окончились триумфальным самоубийством.

Прусская история — интересная история, еще и сегодня и именно сегодня, поскольку мы знаем ее конец. Она медленно разворачивается, происходит её медленное становление, и она медленно завершается продолжительным умиранием. Но между этими вехами лежит великая драма; если угодно, великая трагедия — трагедия государства чистого разума.

Глава 1. Долгое становление

Три модели восточной колонизации

Политика царствующего дома Гогенцоллернов

Трагедия Великого Курфюрста

Как Пруссия получила свое имя

Предыстория Пруссии долгая, много столетий, и она гораздо дольше, чем ее история. Где же ее начало? Лучше всего, пожалуй, начать с наименования "Пруссия", которое дважды претерпело поразительные изменения значения.

Сначала это было название небольшого языческого народа у Балтийского моря, о происхождении и истории которого почти ничего не известно; затем, после того как этот несчастный народ весьма насильственными методами был обращен в христианство Немецким Рыцарским Орденом, и в процессе этого его численность уменьшилась во много раз, завоеватели присвоили себе имя покоренных — необычное, редкое в истории явление. Орденское государство стало известно под именем "Пруссия", а немецкие и славянские колонисты, которых Орден приводил в страну и которые постепенно смешивались с остатками прежних пруссов, стали называть сами себя пруссами: Восточные пруссы или Западные пруссы, в зависимости от того, проживали ли они к востоку или к западу от устья Вислы. А Восточная и Западная Пруссия оставались известными вплоть до 20 века в качестве названий двух самых северо-восточных провинций Германской империи. Вместе они образовывали собственно Пруссию.

www.booklot.ru

Хронологическая таблица истории Пруссии. Пруссия без легенд

Хронологическая таблица истории Пруссии

1134 Маркграфу Альбрехту Медведь пожалована в ленное владение Северная Марка.

1226 Золотая Булла Римини уполномочивает Немецкий Рыцарский Орден на завоевание земель пруссов.

1320 Конец Асканийской династии в Бранденбурге.

1415 Фридрих VI., бургграф Нюрнберга, становится Фридрихом I. — маркграфом Бранденбурга *6.8.1371 21.9.1440.

1440 Фридрих II. *19.11.1413 10.2.1471, Курфюрст Бранденбурга.

1466 По второму Торуньскому миру Великий Магистр Немецкого Ордена вынужден присягнуть на верность Польше.

1470 Альбрехт Ахиллес, *24.11.1414, 11.3. 1486, Курфюрст Бранденбурга.

1486 Иоганн Цицерон, *2.8.1455 9.1.1499, Курфюрст Бранденбурга.

1499 Иоахим I. Нестор, *21.2.1484 II.7.1535, Курфюрст Бранденбурга.

1511 Альбрехт фон Бранденбург-Ансбах становится Великим Магистром Немецкого Ордена.

1525 Орденское государство преобразуется в светское Герцогство Пруссия.

1535 Иоахим II. Гектор, *9.1.1505 3.1.1571, Курфюрст Бранденбурга.

1539 В Бранденбурге Курфюрст Иоахим II. Гектор проводит реформацию.

1544 Основание Университета в Кёнигсберге.

1571 Иоганн Георг *11.4.1525 8.1.1598, Курфюрст Бранденбурга.

1598 Иоахим Фридрих, *27.1.1546 18.7. 1608, Курфюрст Бранденбурга.

1608 Иоганн Сигизмунд, *8.11.1572 23.12. 1619, Курфюрст Бранденбурга.

1618 Курфюрст Иоганн Сигизмунд признан герцогом Пруссии. Начало Тридцатилетней войны.

1619 Георг Вильгельм, *3.11.1595 1.12.1640, Курфюрст Бранденбурга.

1640 Фридрих Вильгельм *6.2.1620129.4.1688, Курфюрст Бранденбурга. (Великий Курфюрст)

1648 Вестфальский мир: Бранденбург получает Восточную Померанию.

1660 Оливский мир: Пруссия становится суверенной.

1675 Великий Курфюрст побеждает шведов под Фербеллином.

1685 Потсдамский эдикт: гугеноты принимаются в Бранденбурге.

1686 Фридрих III. * 11.7.1657 25.2.1713, Курфюрст Бранденбурга.

3-й сын Фридриха Вильгельма в браке того с Луизой Генриеттой (1627–1667), дочерью принца Хайнриха фон Нассау-Ораниен.

1. 1679 Элизабет Генриетта фон Гессен-Кассель (1661–1683).

2. 1684 София Шарлотта (1668–1705), дочь курфюрста Эрнст-Аугуста фон Ганновер.

3. 1708 София Луиза фон Мекленбург-Шверин (1685–1735)

1 ребенок от 1-го брака, 2 ребенка от 2-го брака.

1698 "Старый дессауэр", Леопольд фон Анхальт-Дессау, вводит в прусской армии шаг "в ногу".

Андреас Шлютер начинает строительство берлинского замка и изготовление конной статуи Великого Курфюрста.

1700 Готтфрид Вильгельм Лейбниц основывает в Берлине Прусскую Академию науки и становится её президентом.

1701 Суверенное герцогство Пруссия становится королевством, Курфюрст Фридрих III. становится королем Фридрихом I. в Пруссии.

1704 В Берлине появляются "Берлинские известия о делах государственных и научных" (»Berlinischen Nachrichten von Staats— und Gelehrtensachen«) — предшественник "Газеты Фоссиуса" (»Vossischen Zeitung«)

1710 В Берлине основана университетская клиника "Шарите" ("милосердие", фр. язык)

1713 Фридрих Вильгельм I. *14.8.1688 31.5. 1740, Король в Пруссии, 2-й сын Фридриха I. от 2-го брака.

1706 София Доротея, 1687–1757, дочь английского короля Георга I. 14 детей. По Утрехтскому миру Пруссия будет признана в качестве королевства.

Иоганн Фридрих фон Эозандер, называемый фон Гёте, руководит работами по расширению берлинского замка.

1714 После того, как Христиан Томазиус в своем труде» decriminemagiae «("Черная магия") потребовал отмены процессов над ведьмами, они были в Пруссии упразднены.

1715 Пруссия вступает в Северную войну и завоевывает Переднюю Померанию и Штральзунд.

1717 В Пруссии вводится всеобщее обязательное школьное образование.

172 °Cеверная война (с 1700 года) заканчивается и по Стокгольмскому миру Пруссия получает Штеттин, Переднюю Померанию до Узедома и Воллин до Пеене.

Иоганн Себастьян Бах пишет свои "Бранденбургские концерты".

1723 В Пруссии учреждается Генеральная Директория в качестве высшей управляющей инстанции.

1730 Попытка бегства принца Фридриха пресекается, он и его помощник по бегству Катте схвачены. Фридрих заключен в тюрьму, его друг, лейтенант фон Катте, казнен.

1731/32 Восточная Пруссия, обезлюдевшая в результате чумы, заселяется заново. Фридрих Вильгельм I. поселяет в этих местах более 20000 протестантов, изгнанных из Зальцбурга.

1739 Вольтер опубликовывает произведение Фридриха (II.) "Анти-Маккиавелли" (»Antimachiavel«) — сочинение в защиту нравственного управления государством.

1740 Фридрих II., *24.1.1712, 17.8.1786, Король в Пруссии (3-й сын Фридриха Вильгельма I.).

1733 Элизабет (1715–1797), дочь герцога Фердинанда Альбрехта фон Брауншвейг-Вольфенбюттель. Брак остался бездетным.

Начало войны за австрийское наследование (до 1748) и 1-й силезской войны (1740–1742).

В Пруссии запрещаются пытки. Фридрих II. претворяет в жизнь религиозную терпимость.

В Пруссии учреждается орден» Pour le Merite«("За заслуги").

1742 По Бреславскому миру Пруссия получает Верхнюю и Нижнюю Силезии и графство Глатц.

Строится канал Эльба-Хавель.

1743 Закончено строительство оперного театра ("Дома Оперы") в Берлине. (Архитектор: Кнобельсдорфф).

1744 Разразилась Вторая Силезская война. В Берлине устроена хлопковая мануфактура. Кнобельсдорфф начинает строительство замка Сан-Суси.

1745 По Дрезденскому миру Австрия подтверждает право Пруссии на владение Силезией, а Фридрих признает супругу Франца I. — Марию-Терезию — в качестве императрицы.

1746 Фридрих II. пишет на французском языке "Историю моего времени".

1750 В Берлине основана фарфоровая мануфактура.

Вольтер посещает Фридрих II. в Сан-Суси и остается у него на 3 года.

1756 Начало Семилетней войны. Пруссия в этой войне сражается против мощной коалиции Австрии, Франции, России, Швеции и рейха.

Мозес Мендельсон поддерживает в Пруссии эмансипацию евреев.

Лессинг работает в качестве критика в "Газете Фоссиуса" (»Vossischen Zeitung«).

1760 Берлин в первый раз занят русскими войсками.

1762 Умирает императрица России Елизавета, и Петр III. Вступает в союз с Фридрихом II.

1763 По миру, заключенному в Губертусбурге, подтверждено владение Пруссии Силезией. Пруссия становится великой державой.

Генеральный устав сельских школ Пруссии (обязательное школьное образование с 5 до 13 лет).

1770 Кант становится профессором в Кёнигсберге.

1772 Первый раздел Польши: Пруссия получает Западную Пруссию (без Данцига и Торуни), Эрмланд и округ Нетце.

1774 Иоганн Готфрид Хердер опубликовывает свою "Философию истории к образованию человечества".

1781 Кант пишет свою "Критику чистого разума".

1786 Фридрих Вильгельм II.*25.9.1744 16.11. 1797, Король Пруссии, 1-й сын Августа Вильгельма, (брата Фридриха II.) и Луизы, дочери герцога Фердинанда Альбрехта II. фон Брауншвейг-Вольфенбюттель.

1.1765 Элизабет фон Брауншвейг-Вольфенбюттель (1746–1840, разведены в 1769).

2.1769 Фридрике (1751–1805), дочь ландграфа Людвига IX. Фон Гессен Дармштадт.

1 ребенок от 1 брака, 8 детей от 2 брака. Позже еще два — морганатических — брака. Потомки от брака с графиней Софией Дёнхофф были графы фон Бранденбург, от отношений с фавориткой Вильгельминой Энке (графиней Лихтенау) родилось 5 детей.

1788 Кант опубликовывает свое второе главное произведение: "Критику практического разума"

1789 В год французской революции Карл Готтхардт Лангханс воздвигает Бранденбургские Ворота.

1792 Первая коалиционная война: (1792–1797): Франция против Австрии и Пруссии; канонада под Вальми, которая заканчивается без успеха какой-либо стороны..

Основание берлинской певческой академии.

1793 Второй раздел Польши: Пруссия получает Позен (Познань) и Калиш, Данциг и Торунь (Торн)

1794 Всеобщее Прусское земельное право, созданное Карлом Готтлибом Сварец, вступает в силу.

Йохан Готфрид Шадов завершает победную колесницу на Бранденбургских Воротах.

1795 Третий раздел Польши между Пруссией, Австрией и Россией. Пруссия забирает Мазовию, Варшаву и область между Вислой, Бугом и Неманом.

1797 Фридрих Вильгельм III. *3.8.1770 7.6.1840, Король Пруссии. 1-й сын от 2-го брака Фридриха Вильгельма II.

1. 1793 Луиза (1776–1810), дочь герцога Карла II. Фон Мекленбург-Штрелиц.

2. 1824 Аугуста, княгиня фон Лигнитц (1800–1873)

9 детей от 1 брака.

Кант сочиняет свою "Метафизику нравственности". Август Вильгельм Шлегель начинает свои переводы Шекспира. Людвиг Тиек пишет свои "Народные сказки"

1799 Во второй коалиционной войне против Франции (1799–1802) Пруссия остается нейтральной.

Александр фон Гумбольдт предпринимает экспедицию в Центральную и Южную Америку.

Фридрих Шляйермахер пишет "Над религией".

1806 Кроме Австрии, Пруссии, Кургессена, и Брауншвейга все германские государства вступили в наполеоновский "Рейнский Союз" [67].

Началась война Франции против Пруссии и России.

1807 По Тильзитскому миру Пруссия теряет все области к западу от Эльбы и тем самым примерно половину своих территорий и населения.

Барон фон Штайн проводит либеральные реформы (освобождение крестьян, уставы городов, реформа органов власти).

1808 Карл фон Клаузевиц, Герхард фон Шарнхорст и Нейдхардт фон Гнейзенау начинают реформирование прусской армии. Йохан Готтлиб Фихте выступает в Берлине со своими "Речами к германской нации".

1809 Вильгельм фон Гумбольдт становится прусским министром просвещения.

1810 Карл Август фон Харденберг после увольнения Штайна продолжает проведение реформ в Пруссии. В Пруссии провозглашается свобода предпринимательства.

Хайнрих фон Кляйст пишет "Принц Фридрих фон Хомбург".

1812 Генерал Йорк фон Вартенбург самовольно заключает с русскими соглашение о нейтралитете. Тем самым начинается освободительная война.

Фридрих Людвиг Ян сооружает в Берлине первую спортивную площадку.

1813 В "Битве народов" под Лейпцигом Наполеон терпит от Пруссии, Австрии и России сокрушительное поражение и он вынужден отступить за Рейн.

1814 Союзники занимают Париж и свергают Наполеона.

Начинается Венский конгресс.

Эрнст Теодор Амадей Гоффманн опубликовывает свои "Фантазии"

1815 Наполеон возвращается из изгнания, но его под Ватерлоо разбивают Блюхер и Веллингтон; он вынужден окончательно отречься.

По новому европейскому порядку, определенному Венским конгрессом, Россия, Пруссия и Австрия образуют "Священный Союз", направленный против либеральных и революционных движений.

1819 Карлсбадские решения определяли цензуру прессы, запрет студенческих корпораций, надзор над университетами и преподавательским составом. Начало преследования демагогов; Арндт и Шляйермахер были освобождены от своих должностей, Ян был арестован.

1821 В новом театре Шинкеля на Жандармском Рынке состоялась премьера оперы Вебера "Вольный стрелок" в постановке Карла Мария.

1826 Композитор Феликс Мендельсон-Бартольди пишет увертюру к опере "Сон в летнюю ночь"

1833 Основан Германский таможенный союз. Он объединил 18 германских государств. Запрет либеральных книг "Молодой Германии"

1837 В Берлине Август Борзиг основывает чугунолитейный завод и машиностроительный завод.

1838/39 Между Берлином и Потсдамом начинается движение на первой прусской железной дороге. Для повышения готовности к военной службе в Пруссии запрещается работа на фабриках детей моложе девяти лет.

1840 Фридрих Вильгельм IV. *15.10.1795 2.1. 1861, Король Пруссии, 1-й сын от 1-го брака Фридриха Вильгельма III.

1823 Элизабет фон Байерн (Баварская) (1801–1873). Брак остался бездетным.

1842 Фридрих Вильгельм IV закладывает камень в основание дальнейшего строительства Кёльнского Собора.

Карл Маркс работает редактором в "Рейнской Газете" в Кёльне, до того как он в 1843 году вынужден эмигрировать в Париж.

1844 Восстания ткачей в Силезии жестоко подавлены.

1845 Александр фон Гумбольдт опубликовывает свою работу в 5 томах "Космос, набросок физического описания мира"

1847 Фридрих Вильгельм IV. созывает в Берлине 8 провинциальных ландтагов в качестве "Объединенного ландтага монархии"

1848 Революционная борьба в Пруссии (мартовская революция).

Отто фон Бисмарк основывает в Берлине консервативную "Новую прусскую газету" ("Кройццайтунг"). Появляется политико-сатирический юмористический журнал "Трах-тарарах! " (»Kladderadatsch«).

1849 Фридрих Вильгельм IV. отклоняет корону кайзера; Пруссия получает» навязанную «конституцию. Пруссия основывает "Германскую унию" (»Deutsche Union«) — союз германских правителей (28 государств)

1850 По Ольмюцкому соглашению был восстановлен "Германский Союз" (»Deutsche Bund«), а "Германская уния" (»Deutsche Union«) распущена. Австрия смогла подтвердить свое главенствующее положение в Германии.

1851 Отто фон Бисмарк становится прусским посланником при Германском Бундестаге.

1854 Якоб и Вильгельм Гримм начинают работу над "Немецким словарем"

1857 Фридрих Вильгельм IV отказывается от своих прав на Нойшатель (Neuch Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru