Психология серийных убийц. Психология убийцы книга


Поведение убийцы-серийника, 1.1. Введение в суть проблемы, Серийные преступления маньяков-убийц: психолого-криминалистический анализ, Глава 1. Криминалистическая психология. Образцов В. А. Страница 5. Читать онлайн

Серийные преступления маньяков-убийц: психолого-криминалистический анализ

1.1. Введение в суть проблемы

...

Поведение убийцы-серийника

Существует несколько вариантов схемы поведения убийцы-серийника в рамках отдельно взятого эпизода серии. Наиболее распространенной считается шестиэтапная модель. Разумеется, с учетом ситуации и личности преступника она реализуется не всегда во всей полноте ее элементов. Однако во всех случаях в качестве первоначального она предполагает этап, названный на Западе фазой фантазии.

Фантазирование – непременная часть, ключевое звено системы криминального поведения серийника. Другими словами, задолго до того, как он переходит к действию, т.е. начинает убивать, у него обязательно, можно сказать, фатально возникает какая-то навязчивая идея, которая воплощается в те или иные формы и виды фантастических мечтаний. В одних случаях эти фантазии очень просты, в других – достаточно затейливы. Но они присутствуют всегда, как неизбежность. В фантазии отражаются потребности, мотивы, предвосхищаемые "выгоды" от замышляемого убийства.

Сравнительная характеристика массового, цепного и серийного убийств

Один из серийников признался, что осуществлял убийства по сценарию, в основу которого положил сюжет порнофильма. Видеокассету с этим фильмом, будучи ребенком, он в тайне от взрослых посмотрел в гараже своего отца.

Серийник неоднократно проигрывает в воображении сцену убийства, до мелочей отрабатывает модель ритуала обращения с мысленной жертвой и схему сокрытия следов планируемого преступления.

Психологами установлено, что фантазия играет решающую роль в генезисе серийного убийцы.

Запретные мечтания, связанные с сексом и насилием, могут время от времени появляться у каждого. Однако моральные нормы, социальные табу и самоконтроль у большинства людей никогда не позволяют этим фантазиям воплотиться в действие. Фантазии же серийного убийцы отличаются от фантазий нормального человека тем, что в них сильнее и в более омерзительном виде представлен компонент физического насилия, а сдерживающие механизмы у данного типа преступников отсутствуют вовсе. К примеру, среднестатистический парень может воображать, как он занимается любовью с супермоделью. А серийный убийца будет одержим навязчивым желанием приковать ее к стене и разрезать на куски охотничьим ножом. И можно быть уверенным, что ничто не помешает ему со временем воплотить в жизнь это желание. Опять же в отличие от нормального человека стремление к осуществлению своих фантазий, к превращению кошмарных видений в реальность у серийного убийцы очень велико. Будущие серийные убийцы начинают воображать и мысленно проигрывать садистиские сцены порой еще в совсем юном возрасте. Пока их сверстники предаются мечтам о карьере спортивного чемпиона или супергероя, эти начинающие психопаты уже фантазируют об убийствах и преступлениях. Один серийный убийца после ареста рассказывал, что в школе на уроках он часто отвлекался, углубляясь в свои фантазии, и учителя делали ему замечания. "О чем вы мечтали?" – спросили его. Он ответил: "О том, чтобы взорвать к чертям всю школу".

Другой серийный убийца вспоминал, что в детстве часто представлял себя в газовой камере в роли осужденного преступника, которому предстояла мучительная казнь. Смакование мысленных моделей болезненной смерти доставляло ему чрезвычайное наслаждение.

В отличие от нормальных людей, серийные убийцы так никогда и не избавляются от своих детских фантазий. Напротив, они все глубже и глубже погружаются в мир зловещих, кошмарных видений. И хотя внешне серийный убийца может выглядеть вполне обычным человеком – хорошим работником, общительным соседом, добропорядочным гражданином, мысли его безумны, фантазии кровавы. Поскольку психопаты лишены внутренних ограничителей, удерживающих нормального человека от реализации запретных желаний, их извращенные мечты о власти над другими людьми, об истязаниях и крови подталкивают их каждый раз к новому преступлению.

Вторая стадия называется фазой сталкинга (выслеживание жертвы). Характер, продолжительность и другие особенности поведения киллера на этой стадии зависят от силы его желания и степени нетерпения, личностных качеств как самого преступника, так и выбранной им жертвы.

Реальный случай подтверждает сказанное. Маньяк узнал домашнее и рабочее места стоянки автомобиля супруга намеченной жертвы. С учетом этого он определил, какое время затрачивает автомобилист на проезд от дома до работы. Зная, каким временем он располагает, чтобы сделать то, что он задумал, убийца избрал оптимальный момент нападения на жертву.

Подобным образом поступают так называемые организованные убийцы. В отличие от у дезорганизованных киллеров (подробнее об этих преступниках мы расскажем далее) фаза сталкинга у них настолько сжата, что можно утверждать о почти полном ее отсутствии: дезорганизованный преступник нападает на случайную жертву внезапно. Заметим, что некоторые серийники при их опросе исследователями отмечали, что во время фазы сталкинга у них возникало состояние деперсонализации жертвы: к началу выслеживания (заманивания, охоты) жертва для них превращается из живого человека просто-напросто в предмет, неодушевленную обезличенную цель их активности. В глазах серийного убийцы в этот момент у нее как бы нет семьи, детей, супруга, родственников, друзей, увлечений и привязанностей. В таком состоянии серийному убийце лишить жизни избранную жертву ни больше ни меньше, чем разорвать бумагу на куски.

Третья фаза – похищение жертвы. Эта фаза также присутствует не во всех случаях серийных убийств. Дезорганизованный киллер чаще прибегает к «блиц-атаке». Организованный киллер использует различные «уловки» и хитрости, чтобы завлечь жертву в «комфортную» для совершения убийства зону. В зависимости от состояния и личностных особенностей киллера похищения могут быть как очень простыми, так и очень сложными, позволяющими ему продемонстрировать свой ум и изобретательность.

Четвертая фаза – сам акт убийства. Известны два варианта поведения преступников на этой стадии. Одни из них свое внимание фокусируют на действиях, связанных с лишением жертвы жизни, другие – на процессе физического взаимодействия с жертвой, приводящем в конечном счете к ее смерти, и постмортальном обращении с телом потерпевшей (потерпевшего).

В первом случае сам акт убийства совершается быстро. Так как для киллера важен результат – смерть жертвы, а не сопутствующее убийству получение сексуального удовлетворения, или упоение властью над жертвой. Решение на убийство реализуется немедленно, независимо от поведения жертвы, от ее реакции на действия преступника. Убийство, сфокусированное на процессе другого характера, более типично для серийника, мотивированного поиском острых ощущений или же утверждением своей власти (контроля) над жертвой. Последний тип убийц обычно орудует в соответствии со стереотипной, каждый раз повторяющейся процедурой. Для нее могут быть характерны повторяющиеся слова и действия, выполняющие функцию ритуала и предшествующие акту непосредственно убийства. Ритуал не завершается и после смерти жертвы. Он может иметь свое постмортальное продолжение в совершении некросадистских действий, связанных с обращением с трупом. Они, в частности, выражаются в отчленении отдельных частей тела и органов трупа.

Пятая фаза – размещение трупа. Эта фаза также характерна не для всех серийников. Одни из них, насладившись манипуляциями с трупом, бросают его и покидают место преступления. Другие считают необходимым осуществить перемещение трупа. Эти действия имеют мотивационную окраску. Кто-то перемещает труп и оставляет его в таком месте, где его могли бы скорее обнаружить. Другие же руководствуются иными побуждениями. Для них главное – стремление сделать все, чтобы труп не смогли найти.

Когда одного серийника после ареста спросили, почему он выставлял трупы своих жертв на "всеобщее обозрение", последовал ответ: "Чтобы знали, что я еще здесь".

Завершающей фазой поведения серийного убийцы в рамках каждого эпизода содеянного считается депрессия. По признанию многих серийников, им никогда не удавалось получить от убийства того эффекта, на который они рассчитывали, поскольку в полном объеме ожидаемого эмоционального облегчения от совершенного преступления они никогда не испытывали. Наоборот, после этого их обычно охватывали чувства безнадежности и бессилия. Эту фазу известный знаток серийных убийц психолог Джоэл Норрис описывает следующим образом. "В период депрессии даже газетные заголовки, сообщающие об обнаружении очередной жертвы, не помогают преступнику вернуть себе состояние могущества, которого он, вроде бы, на мгновение достиг. Долгие дни или недели после убийства преступник пребывает в мрачном мире тоски, терзается печалями. Он занимается повседневными делами и со стороны кажется вполне нормальным. Со временем бремя совершенных преступлений становится настолько невыносимым, что он способен написать исповедь и отослать ее в полицию или позвонить в местную газету и попросить там помощи. Но вскоре фантазии вновь начинают рождаться в его голове. Неконтролируемые потребности захватывают убийцу целиком, и, движимый жаждой насилия, он снова прочесывает территорию, где, не ведая своей судьбы, гуляют его будущие жертвы. И вот еще один не чувствующий опасности незнакомец оказывается у него на пути, ступает в тоннель смерти. И опять разворачивается ритуал убийства, ведущий к неотвратимому концу[7].

По нашим данным, если исключить стадию депрессии, рассмотренную схему криминального поведения серийников нетрудно обнаружить и в поведении других типов лиц, совершающих самые различные преднамеренные, заранее подготавливаемые преступления. Дело, однако, не в этом. Главное, чем отличается исследуемый нами криминальный тип от иных типов лиц, действующих по похожей схеме, состоит в особенностях содержательного наполнения каждого звена приведенной цепи[8]. Вот об этом и не только об этом пойдет речь в следующем параграфе.

bookap.info

Читать онлайн книгу «Энциклопедия серийных убийц» бесплатно — Страница 4

Это явление настолько распространено среди убийц на сексуальной почве, что эксперт по данному вопросу, доктор Джоэль Норрис, включает депрессию в число стандартных фаз серийного убийства. Согласно доктору Норрису, многие серийные убийцы испытывают постфактум жестокое разочарование, поскольку само событие оказывается слишком тусклым по сравнению с их буйными фантазиями. Более того, даже самые хладнокровные убийцы порой испытывают приступы ужаса и чувство вины после особо жестокого преступления. Иногда они впадают в такое отчаяние, что даже пытаются покончить жизнь самоубийством (см. статью «Желание смерти»).

В чем бы ни заключалась причина депрессии, чтобы справиться с ней, убийцы зачастую прибегают к алкоголю или наркотикам. А затем тяга к убийству вновь начинает нарастать. И, подобно неизлечимым наркоманам, вынужденным с каждым разом увеличивать дозу, серийные убийцы вновь отправляются на поиски жертвы.

Де Сальво Альберт

За свою короткую сумбурную жизнь Альберт Де Сальво приобрел несколько прозвищ. В тридцать лет он был известен как Измеритель. Этот сексуальный извращенец ходил по квартирам, представляясь посредником агентства моделей. Если женщина попадалась на эту удочку и приглашала его войти в дом, он доставал мерную ленту и начинал раздевать ее (под предлогом обмеривания). Таким способом Измеритель удовлетворял свои сексуальные потребности.

Несколькими годами позже, отбыв короткое тюремное заключение, Де Сальво перешел от домогательств к насилию – в течение двух лет сотни женщин во всей Новой Англии были им изнасилованы. В этот период он приобрел известность под кличкой Зеленый Человек: во время совершения преступлений он надевал «рабочую одежду» зеленого цвета.

Но именно третье позорное прозвище прочно закрепилось за Де Сальво. В 1962 году он стал известен как Бостонский Душитель – сладкоречивый садист, который за восемнадцать месяцев зверски убил тридцать женщин.

Воспитанный в жестокости, Де Сальво с детства увлекался садистскими забавами. Одно из его любимых развлечений: посадив в коробку из-под апельсинов голодного кота вместе со щенком, наблюдать, как кот выцарапывает глаза щенку. Находясь на службе в армии, Де Сальво женился и успешно играл роль мужа и отца, даже когда совершал свои мерзкие преступления. (Правда, у него были напряженные отношения с женой. Наряду с прочими «странностями» Де Сальво обладал демоническим либидо и мог заниматься сексом раз по шесть в день.)

Чаще всего жертвами Де Сальво были пожилые женщины. Они охотно позволяли убийце зайти в их квартиру. Представляясь рабочим-ремонтником, разговорчивый, умеющий войти в доверие, Де Сальво без проблем мог проникнуть в любой дом. Он не только насиловал и душил женщин, но и осквернял их мертвые тела – засовывал во влагалище бутылки или палки. Насладившись видом жертвы, он оставлял так называемую «подпись» – завязывал под подбородком мертвой женщины большой бант, используя чаще всего нейлоновый чулок, которым ее душил. К концу 1962 года Де Сальво внезапно «меняет ориентацию» – начинает охотиться за молодыми женщинами. А методы преступлений становятся все более гнусными и дикими. Например, на одном трупе насчитали больше двадцати ножевых ударов. А однажды он поставил труп женщины у изголовья ее кровати, завязал на шее жертвы розовый бант, во влагалище воткнул ручку от метлы…

В конце концов Де Сальво был арестован, но не как Бостонский Душитель (об этом тогда не подозревали), а как Зеленый Человек, совершивший очередное изнасилование. Находясь в психиатрической клинике, он начал громогласно хвастаться своими «подвигами» душителя. И лишь тогда власти обнаружили, что к ним в руки случайно попал давно разыскиваемый убийца.

Однако Де Сальво так и не был наказан за преступления Бостонского Душителя. «Я не собирался причинять вред этим куколкам. Я люблю женщин», – нагло лгал судьям Альберт Де Сальво. Благодаря адвокату Ф. Ли Бейли он избежал электрического стула и был приговорен к пожизненному заключению за насилия, совершенные Зеленым Человеком. Но смерть все же нашла преступника: в ноябре 1973 года Де Сальво был забит до смерти одним из заключенных.

Детские «страшилки»

Как известно, маленьких детей пугают и притягивают жуткие вещи (если хотите прочитать что-нибудь по-настоящему страшное, возьмите, к примеру, сказки братьев Гримм). Да и в жизни хватает такого рода ситуаций. Поэтому неудивительно, что персонажами стихов, которые сочиняют дети, бывают даже маньяки-убийцы.

Анонимный убийца, орудующий топором, стал «героем» этой бодрой «страшилки»[2]:

Вот идет свеча горящая,

Чтоб кроватку осветить,

Вот крадется нож мясницкий,

Чтоб головку отрубить.

Еще один «мясницкий нож» – орудие убийства, которым пользовался известный немецкий похотливый убийца и каннибал Фриц Хаарманн, – упоминается в этой немецкой детской «страшилке»:

Скоро, скоро час пробьет,

Хаарманн к тебе придет.

И, как только ночь наступит

И кругом погаснет свет,

Из тебя ножом мясницким

Он наделает котлет.

Многим известен детский стишок о самой «знаменитой» дочери Фолл-Ривера:

Девица Лиззи Борден

Прокралась ночью в дом

И сорок раз мамашу

Хватила топором.

Немного отдохнула,

Топорик подняла

И столько же ударов

Папаше нанесла.

Потом она вздохнула,

Поправила платок

И стукнула папашу

Еще один разок.

А вот еще один образец подобного «творчества», в котором упоминается британская «королева отравительниц» Мэри Энн Коттон (см. статью «Черные вдовы»):

Мэри Энн Коттон померла,

Мэри Энн Коттон вся сгнила,

В своей спальне тихо лежит,

На тебя из постели глядит.

Похоже, что Англия лидирует по количеству криминальных сюжетов в детских стишках. В ряду самых известных убийц в этой стране числятся два злодея – Томас Берк и Уильям Хар. В 1832 году в Британии был издан закон, запрещающий вскрытие трупов, за исключением тел казненных убийц. В результате этого медицинские школы остались без «учебных пособий». А потому некоторые врачи обратились к профессиональным гробокопателям – те грабили свежие могилы и торговали телами мертвых людей. Берк и Хар ловко вписались в этот бизнес: они стали убивать жильцов пансиона, который содержали, и продавать их трупы эдинбургскому хирургу Роберту Ноксу. Эта история легла в основу литературного произведения Роберта Льюиса Стивенсона «Похититель трупов» (по нему режиссером Борисом Карлоффом в 1945 году был снят фильм). Коротко об этом ужасном преступлении сказано в детском стишке:

Хар украл, а Берк убил,

Нокс говядину купил…

И конечно, в этом же ряду эксцентричный куплет о знаменитом «уайтчеплском убийце»:

Джек-потрошитель неслышной походкой

В спальню крадется с копченой селедкой,

Чтобы любимому папочке

Спрятать в домашние тапочки.

В Шотландии в середине 1930-х годов врач Бак Ракстон убил свою жену Изабеллу и свидетельницу этого преступления – горничную Мэри Роджерсон. Затем он расчленил оба трупа и выбросил останки в овраг. Вскоре после раскрытия преступления британские школьники уже распевали такую песенку:

Ковер в красных пятнах, и нож в красных пятнах,

Жену ты зарезал, о доктор Бак Ракстон.

Невольным свидетелем этого зла

Девица-служанка случайно была.

А чтобы сокрыть преступленье свое,

Ты, доктор Бак Ракстон, убил и ее.

Зверства Эда Гета породили не только целый поток скверных загадок (см. статью «Шутки»), но и эти рифмованные строки:

Был странный мистер Эдди большой оригинал:

В постель девиц и женщин к себе не зазывал.

А если поразвлечься он с дамами желал,

Из них он серединку прилежно вырезал.

А если их остатки он сохранить хотел —

Развешивал в сарае кусочки дамских тел.

Детство серийных убийц[3]

Джекилл и Хайд

Многие люди ведут двойную жизнь: добропорядочная матрона из предместья заводит любовника на стороне; счастливый семьянин по ночам ускользает из дому в «голубой» бар; преуспевающий владелец фирмы тайком балуется героином. Но все эти грешки бледнеют перед смертельным грехом серийных убийц. Тед Банди был настолько представительной и яркой личностью, что вполне мог баллотироваться на выборах, не будь он при этом садистом и убийцей на сексуальной почве, погубившим десятки молодых женщин. Джон Уэйн Гэйси переодевался клоуном и развлекал больных детей в клинике, когда ему надоедало пытать мальчиков-подростков в своем загородном доме. А шведский врач Теет Хэрм, замучивший и убивший около десятка юных женщин, был врачом-патологоанатомом.

У подобных преступников наблюдается настолько чудовищное раздвоение личности, что подчас они кажутся нереальными, будто персонажи из книг ужасов, порожденные буйной фантазией писателя. Таков, например, доктор Генри Джекилл, в одной ипостаси – ученый-идеалист, а в другой – чудовище по имени Эдвард Хайд. Этот образ создан, выдуман британским писателем Робертом Льюисом Стивенсоном.

«Выдумал» – не совсем верное слово, поскольку этот персонаж, по словам Стивенсона, привиделся ему в кошмарном сне. Первый вариант рассказа он написал очень быстро – за три дня. Но эта история настолько потрясла его жену, что Стивенсон сжег рукопись, а затем создал вторую, менее жуткую версию. Подобно «Дракуле» и «Франкенштейну» рассказ «Доктор Джекилл и мистер Хайд» известен всем, о нем слыхали даже те, кто никогда не читал этого произведения. Причина тому – множество кинофильмов, созданных по этому сюжету, начиная с немой ленты 1920 года с Джоном Бэрримором в главной роли. В результате для многих окажется сюрпризом, что рассказ Стивенсона – не столько «ужастик», сколько таинственная история, автор которой пытается раскрыть суть личности Эдварда Хайда: кто же на самом деле это злобное существо и какое отношение оно имеет к уважаемому ученому доктору Джекиллу? Разгадка приходит только в самом конце, когда читатели узнают, что Хайд – это альтер это Джекилла, живое воплощение скрытой животной сущности доброго доктора.

Людей, знакомых с «Доктором Джекиллом и мистером Хайдом» только по фильмам, удивят в рассказе Стивенсона и другие моменты. В кино Хайд обычно изображается как клыкастое волосатое чудовище – нечто вроде вервольфа в викторианской одежде. Но в книге он совсем не похож на монстра. В нем чувствуется нечто омерзительное, но в чем дело – непонятно. «Его не так-то просто описать, – замечает один персонаж. – В его внешности что-то не так, есть в нем нечто отвратительное, нечто откровенно отталкивающее. Я никогда не встречал настолько неприятного человека, но едва ли могу сказать, что именно в нем внушает омерзение. Должно быть, он уродлив, но что именно уродливо – не могу объяснить. У него совершенно необычайная внешность, однако я не в силах назвать ни одной конкретной черты, выходящей из ряда вон».

Хотя Стивенсон и сообщает, что за Хайдом тянется целый шлейф зловещих деяний, читатель не воспринимает этот чудовищный персонаж как обычного маньяка-убийцу. Скорее как воплощение темных низменных инстинктов, скрытых под внешним лоском цивилизованности. Короче говоря, хотя серийных убийц типа Банди и Гэйси часто сравнивают с Джекиллом/Хайдом, в действительности они гораздо ужаснее. По сравнению с ними мерзкое создание Стивенсона – почти ангел.

Джек-потрошитель

Кошмар начался рано утром 31 августа 1888 года. Примерно около четырех часов утра, проходя по безлюдной, тускло освещенной улице лондонского Ист-Энда, рыночный носильщик Джордж Гросс споткнулся обо что-то, показавшееся ему сперва тряпичным узлом. Однако, приглядевшись, он понял, что перед ним – искромсанное тело женщины, впоследствии опознанной сорокадвухлетней проститутки Мэри Энн Николлс. У нее было перерезано горло, вспорот живот, а на половых органах остались следы жестоких ножевых ударов.

В то время никто и не предполагал, что убийство Мэри Энн Николлс станет зловещей вехой в истории преступности. Дело не только в том, что оно оказалось первым звеном в чудовищной цепи убийств, потрясших Лондон, а затем и весь мир. Оно положило начало такому виду преступлений, как серийные убийства.

Неделю спустя после гибели Николлс на задворках ночлежного дома в полумиле от места первого убийства были обнаружены изувеченные останки сорокасемилетней отставной проститутки, явно страдавшей при жизни от голода и туберкулеза. У нее была почти отрезана голова (убийца перерезал шейные мышцы и надрубил позвоночник), а также выпотрошены внутренности.

Личность убийцы так и не была установлена. Но несколько недель спустя в муниципальную полицию пришло издевательское письмо от человека, взявшего на себя ответственность за убийство и подписавшегося зловещим прозвищем. Эта кличка тут же прижилась, и с тех пор «уайтчеплский мясник» стал известен как Джек-потрошитель.

Через два дня после того, как полицейские получили письмо от Потрошителя, убийца перерезал горло шведской проститутке Элизабет Страйд. Изувечить тело жертвы он не успел, испуганный грохотом приближавшегося фургона. Бросившись наутек, Потрошитель столкнулся с Кэтрин Эдцоуз, сорокатрехлетней проституткой, только что освобожденной из полицейского участка, где она провела несколько часов, после того как ее нашли пьяной на мостовой. Потрошитель заманил ее на пустынную площадь и перерезал жертве горло. Затем, охваченный демонической яростью, он изуродовал женщине лицо, вспорол туловище, вытащил кишки из живота и унес с собой левую почку жертвы.

Последнее злодеяние Джека-потрошителя было самым чудовищным. Вечером 9 ноября он снял двадцатипятилетнюю ирландскую проститутку Мэри Келли, бывшую на третьем месяце беременности. Она привела его в свою комнату. Посреди ночи Потрошитель убил ее прямо в постели, а затем несколько часов не торопясь разделывал труп: вынул внутренности, отсек нос и груди и срезал мясо с ног.

На этом уайтчеплские ужасы внезапно окончились. Потрошитель исчез навсегда, перейдя из криминальных сводок в рассказы, легенды, слухи, став персонажем литературных и кинематографических произведений. Авторы их выдвигали массу гипотез, подозревая в серийных убийствах то кошерного мясника-еврея, то наследника английского престола (см. статью «Гипотезы о Джеке-потрошителе»). Большинство этих версий весьма увлекательны с точки зрения беллетристики, но истинное имя Потрошителя, видимо, так и останется неизвестным.

Джек-потрошитель в кино

Неудивительно, что Джек-потрошитель – самый знаменитый из серийных убийц – стал для создателей кинофильмов одним из популярных персонажей. Ниже приводится перечень самых впечатляющих полнометражных картин с этим зловещим героем.

1. «Ящик Пандоры» (1928). Классический немой фильм Г. В. Пабста. Главную роль роковой женщины Лулу, ставшей лондонской проституткой, исполнила Луиза Брукс. Угадайте, кем оказался ее первый (и последний) клиент?

2. «Жилец» (1944). Основанный на романе Мэри Беллок Лаундес, написанном в 1913 году, этот захватывающий триллер (семейство Бантингов подозревает, что их новый постоялец – Джек-потрошитель) уже был отснят ранее, в 1926 году, Альбертом Хичкоком. Однако хичкоковская версия напоминает «Гамлета» без принца, поскольку выясняется, что Бантинги заблуждались. Версия фильма 1944 года, поставленного эмигрантом из Германии Джоном Брамом, более близка к оригиналу: Потрошитель действительно живет в доме Бантингов и проявляет живой (и в то же время смертоносный) интерес к их юной дочери Дэйзи.

3. «Свободная комната» (1950). Основанный на одноименной радиопостановке Би-би-си, этот небольшой триллер (Джек оказывается врачом-злодеем по имени доктор Фелл) – одна из ранних лент в то время еще молодой компании «Хаммер Филм», которую так ценят любители кошмаров за эффектные «ужастики», начавшие выходить с конца 1950-х годов.

4. «Человек на чердаке» (1954). Еще одна версия «Жильца» с неподражаемым Джеком Палансом в роли Потрошителя.

5. «Джек-Потрошитель» (1960). Весьма запоминающийся британский триллер. Хотя вся лента черно-белая, кульминационная сцена (когда Джека убивает падающий лифт) сделана цветной, чтобы публика могла в полной мере насладиться зрелищем возмездия – красная кровь уничтоженного монстра напоминает о его злодеяниях.

6. «Экскурсия в кошмар» (1965). Какая чудная идея! В этом ярком увлекательном триллере, созданном в сотрудничестве с Адрианом Конан Дойлом (сыном автора книг о Холмсе), Шерлок Холмс выходит на битву с Джеком-потрошителем.

7. «Наследие Потрошителя» (1971). Травмированная жуткой сценой, когда папочка зарезал мамочку, английского вида дочь Джека-потрошителя превращается в убийцу-маньяка всякий раз, когда ее целует молодой человек. В конце концов она становится пациенткой доктора – ученика Фрейда. Классическая лента киностудии «Хаммер Филм»!

8. «Убийство по приказу» (1979). Еще одно сражение Шерлока Холмса с Потрошителем. В фильме принимали участие звезды кино: Кристофер Пламмер, Джеймс Мэйсон, Дональд Сазерленд, Женевьева Бужоль, Дэвид Хеммингс, Джон Гилгуд и Энтони Куэйл.

9. «Время после времени» (1979). Остроумная фантазия Николаса Мейера, в которой Джек-потрошитель переправляется из викторианской Англии в современную Америку с помощью машины времени Герберта Уэллса.

10. «Джек-потрошитель» (1988). Этот двухсерийный телефильм подробно и детально излагает историю уайтчеплского маньяка. В главной роли – Майкл Кэйн, который играет инспектора Скотланд-Ярда, напавшего на след Джека. Герой этого фильма преуспевает в своем нелегком деле и разоблачает преступника.

«Дух времени!»

Всякий, кто серьезно изучал историю криминалистики, мог убедиться, что любое историческое время породило значительно больше чудовищных убийств, чем известно обычным людям. Приведем хотя бы один из примеров: в 1895 году молодой студент-медик Тео Дюрран убил и изнасиловал двух молодых женщин в Сан-Франциско и спрятал их изувеченные трупы в церкви. Имя Дюррана ассоциировалось тогда с национальной трагедией. Но кто его помнит сегодня, за исключением специалистов?

Возникает закономерный вопрос: почему некоторые гнусные преступления забыты, а другие не только хорошо запомнились, но обросли мифами и слухами? Частично это объясняется уникальностью отдельных злодеяний. Преступления серийных убийц (Эд Гейн, Альберт Фиш, Джеффри Дишер и т. д.) выглядят не столько патологией, сколько сверхъестественным злом, делом рук не человека, но демона или вампира. Но есть и другое объяснение. Некоторые преступники привлекают к себе особое внимание в обществе, поскольку выявляют самые темные инстинкты и подсознательные явления, характерные для людей конкретной страны в конкретное время. Подобно любому герою или национальной знаменитости, они персонифицируют «дух времени».

Чудовищный убийца XIX века доктор Г. Г. Холмс – классический пример такого явления. Любезный и обходительный дамский угодник, Холмс убивал и расчленял юных девушек в мрачных подземельях своего «замка ужасов». Но это еще не полный образ многоликого злодея: этот психопат жаждал не только крови, но и денег. И его путь к богатству тоже был преступным. «Чтобы найти аналог его злодеяниям, придется вернуться назад во времени, сквозь века, в эпоху Борджиа и Бринвиллье: но даже они не покажутся такими чудовищами, как Холмс. Он – какое-то чудо злобности, демон в обличье человека. Он настолько невообразим, что ни одному романисту не пришел бы в голову подобный персонаж. Надо отметить, впрочем, что его история отлично характеризует конец нашего века» (из газетной статьи о Г. Г. Холмсе, опубликованной в 1896 году).

В 1930-е годы всю Америку потрясло похищение и убийство маленького сына четы Линдбергов. Альберт Фиш – дьявольски хитрый похититель детей – скрывался под маской доброго дедушки. История насильника и извращенца Эдварда Гейна характерна для общества послевоенной Америки, когда доведенные до крайней степени сексуальное лицемерие и ханжество прикрывали собой разгул и буйство эротических фантазий и действий.

Чарльз Старквизер – социопат, убивший за три недели одиннадцать человек, – представляет собой феномен, свойственный 1950-м годам: антисоциальная «подростковая преступность» как протест против «мира взрослых». В 1960-е годы Чарльз Мэнсон – помешанный на сексе и наркотиках предводитель группы хиппи – стал чудовищным воплощением кошмаров «правильного» общества, а Тед Банди – носителем основной фобии поколения 1970-х годов, пережившего «сексуальную революцию»: страх неправильно выбрать партнера и жестоко пострадать от этого.

Автор вызвавшей много нареканий книги «Американский маньяк» Брет Истон Эллис в действительности весьма точно подметил, что серийный убийца – это симптом «духа времени». Главный герой ее – социопат Патрик Бэйтсан – символизирует собой алчность, доминировавшую в обществе во времена президента Рейгана (1980-е годы). Его единственное стремление – удовлетворить собственные аппетиты, а остальных людей он использует лишь как средство для наслаждений.

Ж

Желание смерти

Совершенно очевидно, что всем серийным убийцам присуща жажда смерти: они постоянно стремятся кого-то убить. Но у многих из них существует тяга к смерти также и во фрейдистском смысле этого слова – как саморазрушение. В списке серийных убийц, которые осуществили затем самоубийство или имели попытки суицида, такие известные личности, как Карл Денке, Георг Гроссманн, Гэри Хайдник, Джозеф Каллингер и Генри Ли Лукас.

Некоторые из этих психопатов покончили с жизнью, чтобы спастись от законного наказания. Преступник из Флориды Джо Болл, который избавлялся от надоевших любовниц, скармливая их своим аллигаторам, предпочел перед арестом пустить себе пулю в сердце (см. статью «Аллигаторы»). Леонард Лейк, построивший на своем калифорнийском ранчо камеру пыток, где он со своим партнером Чарльзом Нг убил неустановленное количество жертв, сразу же после ареста проглотил капсулу с цианистым калием (см. статью «Убийцы-партнеры»).

Иногда серийные убийцы осуществляют свое стремление к самоубийству, добровольно сдаваясь в руки полиции, организуя свою поимку и предвкушая будущую казнь. Убив и съев двенадцатилетнюю девочку, Альберт Фла на протяжении шести лет слал письма ее матери, описывая все подробности этого преступления. Хотя убийца и зачеркивал почтовый штемпель на конверте, он делал это так небрежно, что полиция без особенного труда выследила убийцу. Преступная деятельность серийного сексуального убийцы Бобби Джо Лонга оборвалась, когда он просто отпустил одну из похищенных жертв. Девушка немедленно отправилась в полицию и подробно описала своего похитителя, его квартиру и автомобиль. Сексуальный убийца Уильям Хайренс оставил на стене спальни надпись губной помадой: «Ради бога, поймайте меня, прежде чем я снова убью. Я не могу сдержаться». Эта просьба проясняет, почему некоторые серийные убийцы отчаянно желают, чтобы их поймали.

Вовсе неудивительно, что серийные убийцы часто совершают суицид. Чувства отчаяния, ненависти и отвращения к самим себе зарождаются у них еще в детстве, когда их отвратительные родители, постоянно унижая и оскорбляя их, внушают им, что они мусор, гнилые отбросы. Осужденный за убийство Харви Мюррей Глэтмен (подонок-садист, который фотографировал своих жертв связанными, перед тем как задушить) заявлял на процессе, что самым подходящим наказанием для него должна быть смерть. Когда судья приговорил его к казни в газовой камере, Глэтмен сказал: «Все правильно. Так и должно быть». Другие серийные убийцы (например, Артур Гэри Бишоп, миссионер-мормон, превратившийся в убийцу детей) ускоряли приближение конца, отказываясь подавать апелляцию. Для подобных убийц жизнь превращалась в нарастающий кошмар, и они в конце концов сами начинали искать избавления от нее.

Вполне возможно, что знаменитый серийный убийца Джек-потрошитель относился к этой же категории. Хотя его личность до сих пор остается неизвестной, сам факт, что его преступления внезапно прекратились, говорит об этом. Вполне возможно, что постепенно нарастающий ужас перед всем содеянным заставил убийцу содрогнуться и «Уайтчеплский монстр» лишил себя жизни.

Учитывая эксцентричность психологии серийных убийц, можно понять и другие их «странности». Петер Кюртен («Дюссельдорфский монстр») с нетерпением ожидал своей казни. Он говорил, что умрет счастливым человеком, если сможет услышать, как хлынет его кровь в тот момент, когда ему отрубят голову.

Женщины-убийцы

Один из самых дискуссионных вопросов среди людей, изучающих преступность, звучит так: «Существуют ли серийные убийцы-женщины?». Ответ неоднозначен: «Да… и нет». Все зависит от того, что называть серийным убийством.

Если следовать определению ФБР, это три и больше отдельных убийств, между которыми проходит период эмоционального покоя. В таком случае ответ будет утвердительный. В энциклопедии преступности можно найти немало «роковых женщин», на счету которых огромное количество жертв. Это «черные вдовы», отправлявшие на тот свет своих мужей; сиделки-убийцы, погубившие десятки пациентов; экономки-убийцы, расправлявшиеся с целыми семьями. Автор энциклопедии о серийных убийцах Майкл Ньютон написал целый том под названием «Что сделали плохие девочки», где описаны преступления около двухсот женщин-убийц. Такая статистика достаточно убедительна и может служить иллюстрацией к знаменитым строчкам Редьярда Киплинга: «Из двух видов людей женщина – смертоносней мужчины».

Разумеется, многие специалисты (в том числе и Ньютон) убеждены, что настоящее серийное убийство включает в себя «садистский, сексуальный аспект», что и указано в определении, которое дал этому явлению в 1988 году Национальный институт правосудия. Если добавить этот «ингредиент», множество женщин можно включить в категорию серийных убийц – от Марты Бек (см. статью «Преступные пары») до британской убийцы на сексуальной почве Розмари Уэст (пытала и убила десять жертв, в том числе собственную дочь) и Элизабет Баторий – знаменитой «кровавой графини» из Румынии XVI века, которая, по слухам, убила около шестисот человек с целью сексуального наслаждения.

Проблема возникает тогда, когда делаются попытки найти женщину-преступницу, подходящую под образец современного серийного убийцы, символом которого выступает Джек-потрошитель – одинокий психопат и убийца на сексуальной почве, хладнокровно выслеживающий и хватающий свою жертву, набрасывающийся на нее, истязающий и убивающий в приступе чудовищной страсти. В самом деле, за всю историю преступности невозможно назвать ни одной женщины, которая вписывалась бы в эту модель. Как заметила со свойственной ей прямотой культуролог Камилла Палья, «среди женщин нет Джека-потрошителя». Бек и Уэст, к примеру, действовали не сами по себе, а в составе преступных пар. А Элизабет Баторий входит в когорту аристократов-убийц, где уже прописались такие монстры, как Калигула и Жиль де Ре.

Единственным исключением является Эйлин Вуорнос, женщина-бродяга из Флориды, с декабря 1989 года по ноябрь 1990 года убившая целый ряд мужчин – случайных знакомых. Однако не все считают Вуорнос серийным убийцей. Некоторые полагают, что она убивала вынужденно, когда ей грозило изнасилование. Указывают также и на такую подробность: Вуорнос совершала убийства, используя пистолет, в отличие от большинства серийных убийц, предпочитающих убивать «вручную», то есть душить или колоть ножом, что доставляло им большее удовольствие (см. статью «Оружие»).

Однако многие называют Вуорнос классическим серийным убийцей, хладнокровно расправлявшейся со своими жертвами просто ради удовольствия. В таком случае она может оказаться первой представительницей новой чудовищной «породы».

1 2 3 4 5

www.litlib.net

Психология серийных убийц. | Hawkish.ru

Серийные убийцы – явление не новое. Тем не менее, только совсем недавно серийных убийц категорировали на основе их мотивации к совершению убийств. Мотивы включают в себя злость, финансовую выгоду, различные психозы и жажду власти. Также есть серийные убийцы, совершающие свои преступления, следуя идеологии, из-за членства в криминальной организации или для реализации своих сексуальных потребностей. Есть, конечно, случаи, не попадающие ни в одну категорию или относящиеся сразу к нескольким. Данная классификация серийных убийц не является полной или абсолютно верной.

Согласно данным Федерального бюро расследований есть семь главных типов серийных убийц, хотя некоторые организации объединяют их в меньшее количество типов. Важно отметить, что один и тот же убийца может относиться к нескольким категориям сразу. Например, серийный убийца под действием психоза может также обладать чертами убийцы, движимого гневом.

Серийный убийца, мотивированный гневом, совершает преступления из-за ненависти к определенной группе людей. Эта ненависть может быть основана на религии, поле, образе жизни или расе, и может быть усугублена каким-то переломным событием в жизни до жестоких расистских наклонностей. Иногда такой тип называют “миссийными серийными убийцами”. Они верят, что цель их жизни — избавить мир от людей определенного типа.

Идеология также может быть мощным мотиватором для некоторых видов серийных убийц. Это люди, преступления которых также направлены на определенную группу людей, но не с целью истребить их (как в случае с убийцами, движимыми гневом), а с целью распространить собственные идеи. Террористические группы очень часто основывают свою деятельность на идеологии.

Некоторые серийные убийцы убивают ради денежной выгоды. Эти убийцы часто втираются в доверие к богачам и совершают убийства с целью получения наследства. Серийные убийцы этого типа также убивают с целью получить деньги по страховке на случай смерти. Убийства с целью ограбления также относятся к этой категории преступлений. Убийцы, мотивированные финансовой выгодой также известны как убийцы, ориентированные на комфорт, и к этой категории принадлежит большинство серийных убийц-женщин.

Некоторые серийные убийцы совершают свои преступления под действием психоза или других психических заболеваний. Также называемые убийцами-фантазерами, они часто страдают от галлюцинаций и навязчивых идей, нередко им якобы приказывают убивать внутренние голоса. Таких убийц обычно признают невменяемыми, неспособными понести свое наказание. Они часто на самом деле верят в демонов, богов и других сверхъестественных существ, толкающих их на преступления.

Некоторыми убийцами движет страх. Эти люди часто в курсе того, что идут против социально принятых норм, но ощущение власти и превосходства — слишком большой соблазн, чтобы ему не поддаться. Иногда доминирование носит сексуальный характер, но тут речь идет больше именно о чувстве власти над другими людьми, чем непосредственно о половом акте.

Также есть те, которые убивают из-за своих извращенных сексуальных желаний. В отличие от убийц, движимых жаждой власти, этот тип убийц мотивирует желание сексуального удовлетворения посредством издевательств над жертвой. В некоторых случаях мотив не прослеживается в самой сцене преступления, а может проявиться только позже, в среде, где убийца чувствует себя в безопасности и может реализовать свои фантазии в полной мере.

Еще один тип серийных убийц — те, которые совершают множественные убийства совместно с другим криминальным элементом. Примеры включают в себя членов уличных банд или наркоторговцев, совершающих групповые преступления или же наемников для организованного преступления.

Когда дело касается расследований, следователи часто ищут помощи в подобных руководствах, чтобы понять мотивы действий подозреваемых. Конечно, нет 100% верной и полной классификации, так как всегда существует вероятность сочетания нескольких мотивов. Но применение общих принципов категорирования помогает при ведении расследований.

hawkish.ru

Читать книгу Психологический портрет убийцы. Методики ФБР Джона Дугласа : онлайн чтение

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

– Мы хотели знать, где лежало тело нашей дочери, – объяснил Джек. – Хотели видеть, где ее истязали, где она истекала кровью.

Когда они появились в офисе шерифа округа Шелби, сержант Гордон Нейбор вышел к ним, представился и порывисто обнял Труди.

– Я скажу вам, какой должна была стать судьба этого мерзавца, – произнес он. – Мне следовало схватить его и пристрелить на месте.

Стивен уже высказал подобное желание в пятницу вечером, когда сидел на краю постели родителей, проговорив с ними до утра.

– Я согласен с тобой, Стив, – кивнул Джек. – Я испытываю те же чувства, что и ты. Но сейчас этот человек арестован, и нам до него не добраться. Но даже если бы мы могли… неужели мы хотим уподобиться ему, подонку и дикарю?

Теперь они возлагали надежды на судебный процесс и не могли пожелать более опытного и преданного своему делу обвинителя, чем Хэнк Уильяме. Хотя мы в то время не были знакомы, так получилось, что и Хэнк, и я начали карьеру в одно время и в похожем месте. Правда, в отличие от меня, Хэнк имел юридическое образование. Хэнк стал особым агентом ФБР в 1969 году, на год раньше, чем я. Его первым назначением было периферийное отделение в Солт-Лейк-Сити, затем он перебрался в Сан-Франциско, где работал в отделе организованной преступности. В то время у Хэнка и его жены Джинни родилась первая дочь. Зная, как много значат для карьеры в ФБР постоянные поездки, и помня о своем желании заниматься юриспруденцией, он ушел из Бюро, вернулся домой, в Теннесси, и стал прокурором.

Уильямсу было уже за сорок. В нем не чувствовалось притворного или чрезмерного пафоса, как у множества судебных адвокатов, но его серьезная целеустремленность и сознание своей миссии всегда бросались в глаза. Он вспоминает:

– Одно обстоятельство представлялось мне особенно трагическим: эта девушка вступила в армию США, чтобы защищать свою страну; на базе она, казалось бы, находилась в полной безопасности – и все же погибла. Читая дело, я повторял самому себе: это именно тот случай, когда возможен только смертный приговор. Я не собирался вступать в переговоры о смягчении наказания, а после встречи с Коллинзами еще больше утвердился в своих намерениях.

Уильяме не только вел это дело в качестве юридического консультанта: он также стал консультантом-психологом для Джека и Труди Коллинз в то время, когда они отчаянно нуждались в поддержке в судебных кругах. Он добровольно взял на себя задачу всегда быть рядом, прислушиваться к их опасениям, тревогам и сомнениям, он считал себя их адвокатом, пока все заинтересованные лица преодолевали пик досудебных ходатайств и процедур.

– Впервые появившись в Мемфисе, – вспоминает Уильяме, – они настояли на своем желании увидеть снимки места преступления. Я крайне опасался этого, поскольку чувствовал, что им необходима психологическая помощь, что фотографии могут стать для них последней каплей. Но они объяснили мне, что хотят понять случившееся, суметь разделить боль Сюзанны, и я наконец согласился. Раз увидев нечто подобное, его невозможно забыть.

По иронии судьбы, защита пыталась запретить показ некоторых из снимков – потому, что якобы они «разожгут пыл присяжных». Седли Эли защищали Роберт Джонс и Эд Томпсон, два самых известных адвоката в Мемфисе, к которым Уильяме относился с большим уважением. И хотя суть преступления была очевидна, Уильяме понимал, что выдержать борьбу с адвокатами будет нелегко.

Как выяснилось, им тоже пришлось нелегко со своим клиентом. Нет, он не стал запираться, отказываться от показаний: он просто ничем не помогал защите. В течение целого года после убийства Уильяме и его помощник Бобби Картер настаивали на начале суда. Защита поручила психологу Аллену Бэттлу освидетельствовать Эли. Но доктор Бэттл получил от преступника те же ответы, что и адвокат. На любой значительный вопрос Эли отвечал: «Не помню».

Существует всего несколько способов истолковать поведение подсудимого, которому грозит смертная казнь, и который изложил все подробности следователям через несколько часов после совершения преступления, а потом, несколько месяцев спустя, заявил психологу, что ничего не помнит. Лично я решил бы, что он, несмотря на явные улики, либо пытается спасти свою шкуру, либо просто вынуждает противников сделать рискованный шаг. Более милосердное объяснение – и оно было бы более благоприятным, с точки зрения защиты, – страшная смерть этой молодой женщины нанесла ему травму, сопровождающуюся полной потерей памяти.

Но как это могло случиться? Доктор Бэттл недоумевал. В конце концов, 12 июля Эли признался следователям, что именно он убил Сюзанну. А если… если об этом помнит только одна сторона его личности? А другие не помнят потому, что не участвовали в преступлении?

К такому объяснению в конце концов и пришел доктор Аллен Бэттл. Загипнотизировав Эли, он убедился в правоте своего предположения.

Откровенно говоря, в этот момент защите было не на что надеяться. Эли не мог полностью отрицать преступление, поскольку уже признался в нем, а подробный отчет судебного медика определил, как именно погибла Сюзанна. На месте защиты оставалось только представить преступление в таком контексте, который по меньшей мере позволил бы частично избежать ответственности. За десять дней до назначенной даты первого заседания, 17 марта 1986 года, Джонс и Томпсон официально выдвинули версию о заболевании, связанном с расщеплением личности или множественным сознанием. Суд отложили, чтобы определить степень психической дееспособности преступника.

Эли отправили в ИПСТ – Институт психиатрии Среднего Теннесси. В течение полугода шесть врачей различной специализации обследовали Эли, но так и не пришли к какому-либо определенному заключению. Физические тесты не выявили ничего из ряда вон выходящего. Доктор Уиллис Маршалл, психиатр, нанятый защитой, обследовал Эли после гипноза, вызванного снотворным, чтобы помочь преодолеть амнезию. С такой помощью Эли смог вспомнить ночь с 11 на 12 июля 1985 года. Под гипнозом выяснилось, что в ту ночь сознание Эли разделилось и он представлял собой сразу три личности. Одной из них был обычный Эли, второй – женщина по имени Билли, которая ехала с ним в машине, а третьей – Смерть в черном плаще с капюшоном, скачущая верхом на белом коне рядом с машиной.

Если доктор Бэттл придерживался мнения о наличии расщепления личности, доктор Брогган Брукс со стороны обвинения опровергал это предположение, утверждая, что у Эли «пограничный тип сознания». В «Диагностическом и статистическом справочнике по психическим заболеваниям», третьем издании стандартного справочника по психиатрии, пограничное нарушение личности определено как «нестабильность в различных областях, в том числе в сфере межличностного поведения, настроения, собственного облика». Далее следует описание нестабильных взаимоотношений, вспышек гнева, импульсивного, непредсказуемого поведения, характеризующегося резкой сменой настроения (последнее – уже в четвертом издании справочника). Четверо других специалистов заявили, что они ни в чем не уверены, и что им требуется дополнительное время для обследования Эли. При всем уважении к гипнозу как способу для выявления улик, все мы видели представления в ночных клубах или слышали о том, как гипнотизер выбирает нескольких зрителей и заставляет их кудахтать, или убеждает, что они не в состоянии поднять руки, или же помогает им «вспомнить» прошлую жизнь при дворе Клеопатры. Мы склонны считать гипноз сочетанием неопровержимой сыворотки истины и состоянием абсолютной внушаемости, даже если на первый взгляд эти две концепции кажутся взаимоисключающими.

Дело в том, что гипноз действует не на всех – я не уверен даже, что он действует на большинство людей, – но этот метод помогает человеку сосредоточиться на определенных месте, времени или мысли. Вот почему он иногда помогает полиции выяснить у свидетелей конкретные подробности – например, описание номеров машины, хотя гарантий тут не больше, чем в случае допроса на детекторе лжи. В реальности это означает, что в некоторых случаях субъект может очень легко поддаваться внушению на сознательном или подсознательном уровне и говорить то, что хочет услышать от него гипнотизер, или же, при повышенном уровне сосредоточенности, вызванной гипнозом, он может еще успешнее выстраивать собственную, желаемую версию событий. Я сам наблюдал любопытные исследования, когда под руководством гипнотизера субъекты подробно рассказывали о событиях, которые, как уже было установлено, никогда не происходили. Я не говорю, что гипноз совершенно неэффективен или бесполезен; просто утверждаю, что его нельзя принимать на веру, чего иногда не понимают многие врачи, юристы, судьи и присяжные. Что касается заболевания, связанного с расщеплением личности, по моему опыту, такой диагноз обычно ставится после ареста. В сущности, это чрезвычайно редкое явление, и поэтому любой психолог, заявляющий, что часто сталкивался с ним, мгновенно вызывает подозрения. В нескольких зафиксированных случаях это заболевание чаще встречалось у женщин, чем у мужчин, и почти всегда одной из причин было сексуальное насилие в раннем детстве. В таком случае наличие расщепления личности очевидно.

Важно еще одно: хотя расщепление личности – психологическая реакция на дурное обращение или насилие, которому подвергался человек, прежде чем «перешел» в другую личность, чтобы снизить травму или мечтать об отмщении обидчику, нет никаких доказательств тому, что расщепление личности способно заставить не склонного к насилию человека совершить такой акт. Иными словами, ни я, ни другие эксперты, с которыми я консультировался, нигде не встречали утверждения, что насильственная сторона личности может преобладать и делать все, что захочет, с другими сторонами, не подозревающими о ней или неспособными контролировать ее.

Итак, выскажусь яснее: если предполагается заявить о наличии расщепления личности – особенно человека, совершившего насильственное преступление, – нужно проделать огромную работу, фиксируя скорее свидетельства, восходящие к раннему детству, нежели внезапно появившиеся во время преступления. И если вы собираетесь воспользоваться ими, доказывая невменяемость подсудимого, придется продемонстрировать – понятия не имею, каким образом, – что одна сторона личности была виновна в преступлении, а остальные не смогли остановить ее. К примеру, какая из сторон личности убила Сюзанну Коллинз в деле Седли Эли? Смерть? Тогда она выполнила свою работу. Или Билли – возможно, из зависти к другой женщине? Или просто сам Седли? Но в таком случае можно забыть о двух других личностях и судить его самого. Одно несомненно: одна из сторон личности дала подробное описание убийства Сюзанны представителям власти, и я изучал протокол – в нем ни единым словом не упоминается ни о Билли, ни о Смерти, ни о какой-либо женственной стороне личности.

Кеннет Бьянки, которому вместе с его двоюродным братом Анджело Буоно было предъявлено обвинение в изнасиловании и убийстве десяти женщин в знаменитом деле «хиллсайдского душителя» в Лос-Анджелесе в конце 70-х годов, тоже заявлял о расщеплении личности и убедил в этом нескольких психиатров, которые под гипнозом определили в нем наличие десяти отдельных личностей – восьми мужчин и двух женщин. В случае, который стал классикой судебной психологии, доктор Мартин Орн из Университета Пенсильвании раскрыл мошенничество Бьянки и даже показал, откуда брались многочисленные личности, продемонстрировав, каким образом Бьянки создавал и вызывал их. Бьянки перестал ходатайствовать о невменяемости и начал сотрудничать с обвинителями, чтобы избежать смертного приговора. В настоящее время Бьянки отбывает пять последовательных пожизненных заключений.

Но доктор Бэттл и доктор Маршалл твердо придерживались своих убеждений. Маршалл утверждал, что еще в детстве Эли подвергался психическому насилию со стороны отца, с чего и началось расщепление личности. Бэттл считал, что ввиду детского заболевания мочеиспускательного тракта, которое требовало хирургического вмешательства, в Эли развилась женская личность, чтобы справиться с болью. Личность Смерти, заключил он, стала результатом психоза, лежащего в основе заболевания. Тем временем досудебные процедуры приостановились.

8 июня 1986 года, в день, когда Сюзанне могло исполниться двадцать лет, Труди писала: «Теперь, когда суд над этим страшным человеком, который признался в ее убийстве, был отложен в третий раз, мы с трудом храним терпение, черпая облегчение боли открытой раны и утешение лишь в сознании, что теперь Сью в руках Божьих, и что больше ей никто не повредит. Наша потребность начать исцеление, представив это злодеяние суду, чтобы правосудие восторжествовало, велика и насущна. Это почти негуманно – отдалять последний этап правосудия и продлевать ожидание по причинам неполноценности нашей судебной системы. Похоже, у преступников на руках есть все козыри в игре смерти, а у жертвы – ни одного».

Готовясь отправиться на суд, Джек и Труди отвели свою собаку в приют и уже в буквальном смысле слова выходили из дома, когда зазвонил телефон и им сообщили об очередной отсрочке. Если бы звонок опоздал хотя бы на минуту, они напрасно понесли бы все расходы и совершили бесполезное путешествие. В числе прочих задач, которые взял на себя Уильяме, были попытки убедить родителей Сюзанны, что, какими бы мучительными ни казались эти отсрочки, судья поступает правильно, давая защитникам все время, которого они требуют, чтобы подготовиться к суду. Однако, как признает Уильяме, напряжение было невыносимым.

После четырех отсрочек процесс над Седли Эли наконец начался в марте 1987 года в уголовном суде тринадцатого судебного округа, в Теннесси, под председательствованием судьи У. Фреда Эксли.

За несколько дней до начала процесса Уильяме и Картер беседовали с доктором Бэттлом. Несмотря на настойчивые утверждения о том, что Эли представляется ему образцом расщепления личности, доктор все же признался, что не может определить, которая из личностей возобладала во время совершения преступления.

По просьбе обвинителей я прилетел в Мемфис и остановился в отеле «Ривер-плейс», в том же самом, где жили Джек и Труди Коллинз. Джек давал показания, объясняя присяжным, каким человеком была Сюзанна.

Поначалу Уильяме связался со мной в Квонтико через Гарольда Хэйса из Мемфисского периферийного отделения, – его беспокоил поиск мотивов, без которых убийство могло показаться (и казалось) присяжным бессмысленным. Но больше всего, по его словам, он опасался удачного выступления Бэттла и Маршалла и того, что в отсутствие других веских мотивов для убийства присяжные купятся на их версию. Впрочем, присяжные оказались умными людьми, и этого не случилось.

Меня вызвали на суд по двум основным причинам. Во-первых, Уильяме и Картер надеялись, что Эли будет давать показания на суде. В этом случае им требовался совет от меня: как лучше загнать его в угол и заставить показать свое истинное лицо – я помог в подобном деле окружному прокурору Джеку Малларду во время суда над Уэйном Уильямсом (не имеющим никакого отношения к Хэнку Уильямсу) за детоубийство в Атланте. На протяжении всего процесса Уильяме держался доброжелательно и мило, с видом человека, который и мухи не обидит. Однако мы знали, что из-за своего гипертрофированного эго он может настоять на даче показаний. Как только преступник сделал это, я подал Малларду совет о том, как можно вторгнуться в физическое и эмоциональное пространство Уильямса и вызвать у него эмоциональный срыв, показав присяжным, каков он на самом деле. Момент, когда это произошло, стал поворотным в ходе процесса и привел к тому, что Уильямсу вынесли обвинительный приговор.

Во-вторых, Уильяме и Картер хотели, чтобы я помог обвинению, объяснив мотив преступления и предоставив им анализ с точки зрения поведения преступника, который был бы понятен и присяжным.

Когда Уильяме передал мне суть дела по телефону и после того, как мне представился случай просмотреть все материалы, я понял: версия, изложенная Седли Эли, не имеет оснований. Он заявлял, что смерть произошла случайно, что у него не было ни малейших намерений убивать жертву Это была полнейшая чушь. Прежде всего, преступление относилось к организованному типу и в некотором отношении напоминало преступление Уэйна Уильямса. Само по себе убийство было смешанным – с элементами организации и дезорганизации, – и это указывало на то, что, несмотря на отсутствие стратегических преимуществ, Сюзанна отчаянно отбивалась. Это было дерзкое, наглое похищение почти из-под носа охраны базы. Чтобы нейтрализовать сопротивление такой жертвы как Сюзанна, даже такому крепкому и сильному человеку как Эли, понадобился элемент неожиданности, чтобы быстро обезвредить ее. Потом он просто втащил ее в машину и вывез с территории базы, не обращая внимания на двух бегунов, преследующих его. Преступник провез Сюзанну мимо поста у ворот и направился прямо к месту, где, как он знал, ему никто не помешает. Невозможно начать криминальный путь со столь жестокого преступления. У него наверняка имелся опыт. Поэтому я не удивился, услышав от Уильямса предположение о том, что Эли задушил первую жену и мог оказаться виновным в двух других убийствах в Калифорнии, подобных убийству Коллинз, хотя ему никогда не предъявляли обвинения в этих преступлениях.

Кроме того, это преступление явно относилось к категории, которую особый агент Рой Хейзлвуд и я определили в статье, озаглавленной «Похотливый убийца», написанной в 1980 году для апрельского номера «Правоохранительного бюллетеня ФБР». Обычно такие убийства бывают гетеросексуальными и внутрирасовыми по натуре и названы так потому, что они включают уродование области гениталий. Если само по себе похищение было случайным преступлением, Эли ни в коем случае не сломал бы ветку дерева и не втиснул ее между ног еще живой жертвы (как показало вскрытие), не испытывая при этом давней, похотливой ярости социопата, вознамерившегося добиться своего. Как мы писали в статье, «похотливому убийству предшествуют навязчивые фантазии преступника. Однако убийца может действовать «по обстановке», когда представится возможность. Можно сказать, что убийца четко планирует преступление в своих фантазиях, но не решается сознательно воплотить их в реальность, пока не наступит подходящий момент. Следовательно, жертва бывает обычно незнакомой убийце».

В этой статье мы разделили похотливых убийц на две широкие категории: организованные несоциальные и дезорганизованные асоциальные. Хотя мы больше не пользуемся терминами «несоциальный» и «асоциальный», убийство Сюзанны Коллинз по многим причинам относилось к первому типу, в том числе потому, что травма была главным образом нанесена до смерти, а не после нее.

Термин «похотливое убийство» вызывает некоторое замешательство, поскольку в нем не присутствует похоть в нашем обычном понимании этого слова. Седли Эли не испытывал вожделения к Сюзанне Коллинз: насколько нам известно, прежде он никогда ее не видел. Тот факт, что сексуального насилия или проникновения пениса во влагалище не произошло, еще не означает, что убийство не относится к преступлениям на половой почве. В представлении преступника секс принимает много самых разных форм. Дэвид Берковиц, который стрелял в свои жертвы, но никогда не прикасался к ним, признался, что позднее он возвращался на место преступления и мастурбировал, вспоминая о содеянном. В обоих случаях – ив деле Берковица, и в деле Эли – я понял, что имею дело с сексуализированным проявлением власти со стороны человека, который при нормальных обстоятельствах был ее лишен. Об этом говорит кровь, обнаруженная на шортах Эли и свидетельствующая о том, что после убийства он терся о гениталии жертвы. Несмотря на явные проявления садизма, сам по себе Эли не принадлежал к типу сексуальных садистов. В противоположность, например, Полу Бернардо из Торонто, он не испытывал сексуального возбуждения, причиняя боль. Хотя он жестоко избил Сюзанну, он не пытался поджечь ее или отхлестать – так, чтобы испытать оргазм от ее криков. И хотя убийца укусил Сюзанну за сосок в приступе ярости, он не воспользовался клещами или другими орудиями пытки, как Лоуренс Биттейкер. Значит, мотивы Эли были совершенно иными.

В жизни убийцы незадолго до нападения случилось какое-то событие, спровоцировавшее преступление. Вся жестокость по отношению к незнакомой женщине – побои, раздевание, немыслимое зверство с веткой дерева – указывала на перемещенный гнев, спроецированную враждебность, вызванную кем-то другим. Поскольку для подобных убийц характерна неполноценность личности, гневом они пытаются компенсировать неспособность общаться с женщинами уверенно, как подобает взрослому человеку. Когда сотрудники следственного отдела базы обыскали дом Эли, в его ящике для инструментов нашли заказанный по почте аппарат для увеличения пениса.

Как мы писали в статье о «похотливом убийце», он «прежде всего нарушитель общественного спокойствия, опытный манипулятор людьми, заботящийся только о самом себе. Затруднения, возникающие с родными, друзьями и лицами, облеченными властью, он компенсирует антисоциальными действиями, которые могут включать убийство. Цель преступника несоциального типа – рассчитаться с обществом».

Джеймс Клейтон Лоусон, убийца (как противоположность насильнику) из команды Одома – Лоусона, объяснил во время беседы: «Мне хотелось искромсать ее тело так, чтобы она перестала быть похожей на человека, и уничтожить ее, прекратить ее существование». Уничтожая жертву, он становился, по сути дела, ее единственным обладателем.

Часто в преступлениях подобного типа орудие, примененное против жертвы, обнаруживается на виду, на месте преступления. Особенно справедливо это для дела об убийстве Сюзанны Коллинз.

Утверждение Эли о том, что с помощью ветки он пытался инсценировать половое преступление, заведомо нелепо и смехотворно. Помимо показаний свидетелей о вопле Сюзанны, вид повреждения внутренних органов свидетельствует о том, что ветку воткнули в тело со значительной силой три-четыре раза. При попытке инсценировать насилие это было бы ни к чему. Достаточно было бы воткнуть ветку и убежать. Я хотел, чтобы команда обвинителей поняла: они имеют дело с раздраженным и злобным мужчиной, у которого жизнь в общем и женщины в частности вызывают острую ярость. Этот человек пытался приглушить гнев алкоголем и наркотиками, но в ту ночь не сумел справиться с ним. Поскольку хорошенькая бегунья не проявила к нему интереса – с точки зрения убийцы, поскольку у нее просто не хватило времени и возможности отвергнуть его, – он вышел из себя. Он не совладал с яростью и выместил злобу на жертве. Если бы Эли не арестовали и преступник оставался бы неизвестным, то и тогда мы сумели бы составить профиль, соответствующий профилю настоящего убийцы: белый мужчина из категории «голубых воротничков», лет тридцати – тридцати пяти, не имеющий близких друзей и постоянной работы, зависимый в финансовом отношении, в прошлом имеющий проблемы в браке, замеченный в проявлении насилия в семье и т. д. и т. п. Мы бы описали тип его поведения до совершения преступления, а также проявившуюся после преступления враждебность к его окружению, потерю веса, употребление наркотиков и спиртного, прогулы, повышенный интерес к расследованию. Он не стал бы испытывать угрызений совести или раскаиваться в том, что отнял жизнь у ни в чем не повинной девушки, зато был бы озабочен собственной безопасностью. Возможно, под каким-нибудь предлогом он уехал бы из города. Мы поняли бы, что ему знакома территория базы и прилегающих районов, – значит, он местный житель, вероятно, проживающий прямо на базе. Поскольку я считал, что преступник не служил в армии или был уволен с позором, он наверняка зависел от родственника – служащего базы. По всем этим приметам мы вскоре бы вышли на Седли Эли.

И это было бы к лучшему, поскольку, хотя Седли Эли не принадлежал к стандартной разновидности серийных убийц, он не испытывал угрызений совести и, с моей точки зрения, мог совершить еще одно убийство, чтобы избавиться от стресса. Это было преступление власти, ярости и гнева, и я не знаю ни единого средства для искоренения таких преступлений в их самой острой форме.

Если бы Эли был НС, мы нашли бы его, обыскали его жилье и наверняка обнаружили бы порнографию и наркотики. В сущности, когда следователи с базы проводили обыск в доме Эли, они нашли среди прочих улик обязательные атрибуты наркомана и пачку фотографий Линн Эли в порнографических позах с другим мужчиной. В кладовой под лестницей также обнаружилась палка длиной двадцать дюймов, обмотанная скотчем, с пятнами неизвестного происхождения.

В то время мы не имели права давать показания по вопросам поведения: суд отклонял подобные свидетельства. Потому я сидел за столом обвинителей, делал пометки и обсуждал с ними ход процесса в конце каждого дня.

На случай, если мотивы преступления остались туманными для кого-нибудь из присяжных, Уильяме и Картер подкрепили свое утверждение о вменяемости преступника тем фактом, что детали для кондиционера, пропавшие из дома одного из офицеров в тот день, когда Эли с другими членами ремонтной бригады в течение нескольких часов проверяли там работу компрессора, обнаружились в машине Эли. Это давало возможность предположить, что Эли убил Сюзанну потому, что она видела его во время кражи – дом того офицера находился вблизи места похищения. Коллинзов некоторое время устраивало это объяснение: по крайней мере, благодаря ему появлялась конкретная и понятная причина гибели их дочери. Но, откровенно говоря, я считал это предположение необоснованным: детали преступления не указывали на него, и оно не было главным доводом Уильямса. Если бы Эли просто злился оттого, что его застали на месте преступления, и хотел заставить свидетельницу замолчать, он не обошелся бы с ней так жестоко. Против предположения говорили травмы, нанесенные Сюзанне.

На второй день процесса Вирджиния Тейлор заявила о том, что, находясь вместе с друзьями в парке Эдмунда Орджилла поздно вечером 11 июля 1985 года, она слышала звук, который охарактеризовала как «предсмертный вопль» – на ее взгляд, он доносился оттуда, куда раньше, как она заметила, направился старый фургон.

Суд выслушал записанное на пленку признание Эли, сделанное на следующий день после убийства, в котором он утверждал, что смерть Сюзанны была случайностью. Присяжные слышали, как подсудимый уверяет: «Я никогда не занимался с ней сексом. Пожалуйста, учтите это». Присяжные сами услышали, что он ни разу не упомянул даже намеком ни о Билли, ни о Смерти. Когда я читал признание Эли, а потом слушал его в записи, меня поразили многочисленные повторы слова «случайно» в его версии. Управляя машиной в нетрезвом состоянии, он случайно налетел на женщину, бегущую по дороге. Позднее он случайно взмахнул рукой – в панике, даже не сознавая, что держит отвертку, которая случайно ударила жертву в голову, пробила череп и стала причиной смерти (запомним: среди ран, обнаруженных судебным медиком на трупе Сюзанны, не оказалось ни одной, оставленной отверткой или машиной при столкновении). После того как, по словам Эли, Сюзанна умерла, он случайно потянулся и схватился за ветку дерева, та подала ему мысль инсценировать изнасилование, сломав ветку и воткнув ее между ног жертвы. «Предсмертный вопль», услышанный Вирджинией Тейлор, возможно, был завыванием ветра или криком зверя, поскольку, по версии Эли, Сюзанна тогда уже была мертва. Так или иначе, все произошло «случайно», словно по волшебству, почти без активного вмешательства Эли. Казалось, он и Сюзанна стали лишь пешками случая, оказавшись в одном и том же месте в то время, когда разразилась трагедия.

Конечно, это объяснение было не последним, поскольку Эли защищался с помощью довода о невменяемости, выдвинутого Бэттлом и Маршаллом. Призывая на защиту невменяемость, подсудимый открывает для обвинителей широкий спектр возможностей оспаривать его заявление. Уильяме зачитал письма Эли к разным родственникам, в которых подсудимый весьма здраво обсуждал свое намерение заявить о временной невменяемости и то, в каком случае исход дела будет более благоприятным для него. Мысленно Уильяме подразделил команду психологов и других специалистов, осматривавших Эли, на «мечтателей» и «реалистов». По его мнению, реалистов возглавляла Дебора Ричардсон, социальный работник в сфере психиатрии, директор психиатрической программы ИПСТ. Она пристально наблюдала за Эли в течение нескольких месяцев и подтвердила, что его жалобы на галлюцинации и расщепление личности несостоятельны и не соответствуют ощущениям людей, в действительности страдающих этими симптомами. Конкретизируя свое заключение, она отметила, что поведение Эли во время бесед и осмотров отличалось от его поведения в других случаях, когда ему не требовалось «притворяться». Согласно ее свидетельству, Билли преступника становилась попеременно то женщиной, то мужчиной. Дебора Ричардсон сообщила, что Эли, навязчивой идеей которого было сексуальное насилие, часто общался с пациентами в больнице и учился подражать их поведению. Она поведала также о том, что Эли сообщил членам персонала больницы, будто солгал во время признания, чтобы его адвокаты легко нашли противоречия в его рассказе и «вытянули» его.

Уильяме представил доктора Зиллура Атара, психиатра азиатского происхождения, интеллект и критическое, утонченное мышление которого с лихвой компенсировали не слишком беглый английский. Атар считал, что поскольку Эли вряд ли проявлял откровенность в беседах с кем-нибудь из специалистов, они раздражались и начинали задавать наводящие вопросы. Будучи достаточно сообразительным, чтобы выявить важные вопросы и «правильные» ответы на них. Эли начал им подыгрывать. Чтобы проверить свое предположение, Атар начал ловить Эли на приманку – к примеру, спрашивая, просыпался ли он когда-нибудь, скажем, в три часа ночи от страшных снов. Затем Эли сообщил последующему собеседнику, что проснулся без десяти три, разбуженный ночным кошмаром.

Доктор Сэмюэл Крэддок, еще один член команды психологов, а также сотрудник ИПСТ, долгое время придерживался диагноза «расщепление личности». Но выйдя на трибуну, он сообщил, что ни разу в его присутствии «мистер Эли не выказал ни малейшего сочувствия к жертве». Он считал этот факт противоречивым: Эли заявил, что Сюзанну Коллинз убила одна из его личностей, а именно Смерть, а сам Эли – «порядочный человек».

iknigi.net