Книга: Дорис Лессинг «Расщелина». Расщелина книга


Читать книгу Расщелина »Лессинг Дорис »Библиотека книг

РасщелинаДорис Лессинг

Роман известной английской писательницы, лауреата Нобелевской премии Дорис Лессинг рассказывает о древней женской общине, существовавшей в прибрежной полосе Эдема. Женщины этой общины не знали мужчин и в них не нуждались. Деторождение управлялось лунным циклом, рожали они исключительно девочек. И вот появление на свет странного ребенка - мальчика - угрожает разрушить гармонию их существования…

Дорис Лессинг

Расщелина

Недавно в научной периодике появилась публикация о том, что первоначальный человеческий материал, весьма вероятно, принадлежал исключительно к женскому полу. Мужчина же появился позже, как будто кто-то где-то Там спохватился. Идея подавала воду на уже крутящееся колесо моей сочинительской мельницы, ибо я давно раздумывала на эту же тему. Мне тоже казалось, что мужчины как пол намного моложе, словно бы производная вариация. Им не хватает женской положительности, не хватает присущего женщинам согласия с окружающим миром. Думаю, что большинство со мной согласится, даже если и поспорит по поводу дефиниций. Мужчины нестабильны, эрратичны. Эксперименты матушки-природы?

Размышления на эту тему дали толчок причинно-следственным построениям и выкладкам, всколыхнувшаяся фантазия материализовалась в виде набросков. Перед вами одна из историй о том, что могло бы случиться, если бы у представительницы племени женщин вдруг родился бы младенец мужского пола.

Мужчина действует, женщина существует.

    Роберт Грейвс. Купец

Нам нечто, кроме барыша, дано,Горячий ветер сердце в клочья рвет —Мы ищем знать, что знать запрещено.На Самарканд вершим мы свой поход!Хозяин караванаО, стражник ночи, отворяй ворота!СтражникВы, кинув домы, встали у ворот.Что ищете за новым поворотом?Купцы (кричат)На Самарканд вершим мы свой поход!Караван проходит в ворота.Стражник (утешая женщин)Мужчины своевольны, так вот вечно,И не мудры они из рода в род.Женщина В сердцах у них свое — не мы, конечно!Голоса из каравана (поют вдалеке)На Самарканд вершим мы свой поход!

    Джеймс Элрой ФлеккерВот какую сцену мне довелось наблюдать сегодня…

Когда повозки в конце лета прибывают из деревни, нагруженные вином, оливками, фруктами, в доме царит радость, и я тоже радуюсь. Подсматриваю из окон, как подсматривают домашние рабы, слежу, как волы заворачивают с дороги, вслушиваюсь в скрип колес. Сегодня волы возбуждены дорожным шумом, ибо дорога на запад переполнена. Шкуры животных порыжели от дорожной пыли, как и туника раба Марка. И волосы его тоже покрыты толстым слоем пыли. Девушки тотчас понеслись навстречу степенно вышагивающим волам, интересуясь не столько их поклажей, которую им сейчас предстоит перенести в кладовые, сколько Марком: тот у нас в последние годы стал парнем хоть куда. Но глотка юноши была слишком забита пылью, чтобы толком ответить на приветствия девиц, и Марк первым делом бросился к водяному насосу. Здесь он схватил кувшин, присосался к нему. Пил, пил, пил… Облил водой голову, и кудри в тот же миг почернели. В спешке уронил кувшин, разбил о плиты, осколки разлетелись в стороны. Навстречу осколкам бросилась Лолла, мать которой отец мой привез из Сицилии. Лолла девушка весьма вспыльчивая, держать себя в руках не умеет. Она набросилась на Марка с упреками. Защищаясь, он заорал на нее не менее громко. Остальные делали вид, что не замечают их перепалки, носили кувшины с вином, с маслом, темный и золотистый виноград — в общем, занимались хозяйством. Обычная сцена. Волы замычали, и Лолла, схватив второй кувшин, зачерпнула воды и понеслась их поить, наполнять почти опустевшее корыто. Вообще-то напоить животных сразу по прибытии — обязанность Марка. Быки склонили громадные головы свои к корыту, а Лолла снова принялась воспитывать погонщика. Марк — сын нашего домашнего раба, они с Лоллой знают друг друга всю жизнь. Вспыльчивый характер девушки известен всем, и если бы Марк не устал после долгого пути по жаре, он, скорее всего, отшутился бы и утихомирил свою настырную подружку. Но они давно уже не дети. Видно, что их раздраженность вызвана не только невыносимым зноем.

Марк направился к волам, осторожно уклоняясь от рогов, принялся их уговаривать, поглаживать, похлопывать. Он снял с животных постромки, отвел в тень большого фигового дерева, где перекинул упряжь через толстый нижний сук. По какой-то причине нежное обхождение Марка с быками еще больше разъярило Лоллу. Она стояла, не обращая внимания на хлопоты других девушек с кладью, щеки ее наливались краской, глаза все ярче пылали упреком и негодованием. Но Марк не обращал на нее внимания. Он прошел мимо нее, как будто не видя, вытащил из узелка чистую тунику; пыльную, пропотевшую стянул с себя, облился водой и натянул новую на голое тело. Все равно жара все высушит и снова смочит п отом.

Казалось, Лолла отошла. Как будто даже ощутила раскаяние. Но юноша по-прежнему не обращал на нее внимания: стоял на краю веранды, глядя на своих подопечных волов.

— Марк…

Его имя Лолла произнесла без гнева, но и не заискивая, обычным тоном. Он передернул плечами, как будто желая отодвинуть ее. Последние кувшины и корзины уже исчезли в доме. Молодые люди остались на веранде вдвоем.

— Марк…

Теперь ее тон просит, завлекает. Он повернул голову в ее сторону, бросил на девушку взгляд… не хотел бы я, чтобы на меня так смотрели. Презрительный, злой. Не такого взгляда Лолла ожидала. Марк прошел к воротам, запер их, отвернулся от ворот и от нее. Жилища рабов на краю сада. Юноша подхватил свой узелок и зашагал туда, где ему предстояло провести ночь.

— Марк…

Она умоляет. Готова расплакаться. Он уже далеко, и она понеслась за ним. Она догнала его, когда он уже входил в дверь.

Дальше можно не наблюдать. Конечно же, Лолла под каким-нибудь надуманным предлогом останется во дворе. Возможно, возьмется ухаживать за быками, кормить их фигами… Или

сделает вид, что колодец требует ухода. Марк, конечно, отправится с другими парнями в город поразвлечься. В Риме-то он не часто бывает. Однако ночь они проведут вместе, неважно, захочет он того или нет.

Сей незначительный эпизод подводит для меня итог взаимоотношений полов, сложной связи мужчин и женщин.

Наблюдая за размеренным течением жизни своего поместья, я часто наталкиваюсь на нечто ошеломляющее, и тогда меня тянет в ту комнату, где хранится собранный материал, над которым мне следовало бы поработать. Давно бы следовало. Как и другим, что были до меня.

Что это за материалы? Записи давних лет, за много веков, первоисточники их — устные предания, позднее изложенные в письменном виде. Предания, относящиеся к древним временам, к древним людям, населявшим землю.

Громоздкая масса этого материала отпугнула уже не одного историка — причем не только из-за сложности, но и по причине своеобразного характера. Приступающий к исследованиям уже с самого начала понимал, что, если даже будет ему суждено довести работу до завершения, дать ей имя и известить ученый мир о ее рождении, детище его тут же подвергнется беспощадной уничижительной критике, осмеянию и оплеванию.

Я не из тех, кому по вкусу свары ученой братии. Что я за человек — не столь важно в данном случае, но вот тема… не раз разгорались споры, следует ли ей вообще существовать вне пыльных полок секретных хранилищ.

Как уже упоминалось, история сия основана на древних документах, восходящих к еще более древним легендам и хроникам. Некоторые из описанных событий оскорбят нежные чувства кое-кого из ныне живущих. Этому я уже был свидетелем, опробовав избранные отрывки на сестре моей, Марцелле. Та пришла в ужас. Она не могла поверить, что милые дамы способны проявить нечуткость к милым младенцам-мальчикам. Моя сестра, как и все прочие женщины, склонна приписывать себе все добродетели, якобы свойственные женской натуре. Я в этом случае всякий раз напоминаю Марцелле, что трудно убедить в ее природной щепетильности того, кто слышал ее кровожадные вопли на гладиаторских ристалищах. Так что субъектам особо впечатлительным, погруженным в кротость и нежность чувств своих, рекомендую начать чтение со стр. 40.

Итак, я начинаю свое изложение не с наиболее раннего, но с самого важного и содержательного с моей точки зрения фрагмента.

Знаю-знаю, слышу, не глухая, но как ты не понимаешь: то, что я говорю сейчас, совсем не то, что было тогда. Я говорю так, как вижу все сейчас, но тогда все было иначе. Даже слова теперь не те. Не знаю, откуда они взялись, эти новые слова, иногда кажется, что они с нами родились. Вот я твержу: «я», «я», «я»; я — то, я — се, но тогда мы не говорили «я», тогда бы я сказала «мы». Мы мыслили как «мы».

Мыслили… А к чему, о чем нам было мыслить? Мы и думали иначе, чем сейчас. Может, все эти «мысли» появились уже потом, когда из нас полезли монстры? Да-да, ты прав, ты всегда прав и от меня добиваешься правды, но такими уж мы вас видели и именно так вас называли. Монстры. Уроды, страшилы, калеки.

Когда было тогда? Откуда знать мне? Тогда было очень давно, лучше не сказать.

Пещеры стары. Ты их видел. Древние пещеры. Они высоко над морем, даже высокие волны не достают, даже самые большие. В шторм глянешь сверху на море, думаешь, оно — все, оно везде. А шторм ушел — и море на своем месте. Народ мы морской, моря не боимся. Оно нас создало. В пещерах тепло, сухо, на полу песочек, возле каждой пещеры живет большой огонь, который поедает сухие водоросли и ветки деревьев и никогда не умирает. Когда-то огня у нас не было. О тех временах рассказывают предания. Предания — наша история. Они передаются избранным, с хорошей памятью, а, состарившись, те пересказывают их следующим за ними. Помнят они каждое слово, которое им говорят.

То, о чем я сейчас говорю, не вошло ни в какие предания. Когда история передается молодым, она сперва пересказывается при всех нас, и кто-то может возразить: «Нет, это было не так», а другая скажет: «Да, именно так оно и было». И лишь когда все придут к согласию, мы можем быть уверены, что история передана правильно.

Хочешь узнать обо мне? Хорошо. Имя мое Мэйра. Родилась я в семье Хранителей Расщелины, как и моя мать, как и мать моей матери — слово «мать» для нас тоже внове. Если способна рожать каждая взрослая, то каждая и есть мать, и не нужно для этого специального слова. Семья Хранителей Расщелины — самая важная. Наш долг — следить за Расщелиной. Когда луна становится особенно большой и яркой, мы поднимаемся к Расщелине, где растут красные цветы. Мы срезаем эти цветы и бросаем их в воды ключа, который бьет там, наверху, спускаем их в Расщелину. Течет вода ключевая, течет наша кровь. То есть у тех из нас, кто не собирается рожать. Ладно, пусть будет по-твоему. Пускай это лунные лучи заставляют вытекать нашу кровь, а вовсе не красные цветы, падающие в Расщелину. Но мы-то знаем, что если не срезать эти маленькие красные цветы, мягкие, как пузырьки на водорослях, кровоточащие, если их раздавить, то не истечет и наша кровь.

Расщелина — это разлом в той скале, в которой нет входа в пещеру. Расщелина — самое важное в нашей жизни. Всегда так было.

Мы — Расщелина, а Расщелина — это мы. Мы постоянно следили, чтобы на скале Расщелины не пускали корней семена деревьев, которые могли вырасти в побеги, из которых бы потом выросли деревья или кусты. Наша Расщелина чиста и глубока. Каждый год, когда солнце касается вершины горы, мы должны убить одну из нас и сбросить ее тело в провал Расщелины. Ты говоришь, вы сосчитали кости… Не знаю, как вы могли их все сосчитать, многие уже давно, должно быть, превратились в прах. Ты говоришь, что если мертвые тела сбрасывали в Расщелину каждый год, то можно узнать, как долго это все продолжалось… Что ж, если ты думаешь, что это так важно…

Нет, как это началось, я не знаю. Об этом наша история молчит.

Кто знает? Может, Старые Они знают.

До появления монстров мы их так не звали. Зачем? Просто Они. Старые? Нет, об этом мы не задумывались. Мы рождались, жили, жили… долго жили… иные тонули, падали в пропасть и разбивались, некоторых выбирали, чтобы сбросить в Расщелину. Умерших иначе относили на скалу Убиения.

Сколько нас тогда было? Не знаю. Тогда. Когда было это «тогда»? Пещер столько, сколько у меня пальцев на руках и на ногах; пещеры большие, глубокие. В каждой пещере живут разные люди, семья. Хранители Расщелины, Ловцы Рыб, Сплетатели Сетей, Рыбьи Кожевники, Сборщики Водорослей. Нас всех называли Хранителями Расщелины. Да, и меня тоже. Ну и что, что несколько человек носят одно имя? Почему это ты перепутаешь? Посмотри на меня, и отличишь. Теперь мое имя Мэйра. «Имя» — тоже новое слово.

Мы не думали, что каждый человек должен именем отличаться от всех остальных. Иногда мне кажется, что мы жили в каком-то сне, спали себе спокойно, ничего не происходило, луна росла и убывала, красные цветы падали в глубину Расщелины.

Конечно, рождались дети. Рождались — и все, никто не должен был их делать. Мы думали, что их делает Луна или Большая Рыба. Сейчас и вспомнить трудно, что мы тогда думали. Как будто позабытый сон. Но что мы думали, в историю не входит, история только о том, что произошло.

Ты сердишься, когда я говорю «монстры», но лучше глянь на себя. И на меня. И сравни. Сравни, сравни. Я сейчас без пояса из красных цветов, так что ты меня видишь, видишь, какая я. Посмотри на Расщелину — мы такие же. Расщелина и ее племя. Не зря ж ты прикрываешь это место. А нам нечего закрывать. На нас и посмотреть приятно, как на раковину, которую можно подобрать на скале после шторма. «Прекрасно» — вы научили нас этому слову, и оно мне нравится. Моя щель прекрасна, как прекрасна Расщелина с ее мелкими красными цветками. А вы… глаза бы не глядели. Какие-то бугры да шишки, да еще кишка какая-то болтается, которая иногда надувается, как асцидия морская.

Чего ж удивляться, что, когда родились первые такие уродцы, мы отнесли их орлам?

Уродцев мы всегда выкладывали на этой покатой скале рядом с Расщелиной. С одной стороны скала Расщелины переходит в скалу Убиения. Уродцев мы себе не оставляли, близнецов тоже. Мы следили, чтобы нас не становилось слишком много. Так лучше. Почему? Потому что так было всегда, и незачем что-то менять. Рождалось народу немного, две-три маленьких расщелинки на пещеру за долгое время. Бывало, что в пещере вообще не было младенцев. Конечно, приятно, когда рядом ребенок, но если всех оставлять, то скоро места не хватит. Да, помню, ты говорил, что надо было найти место дальше по берегу, поселиться там. Но мы всегда жили здесь, как мы могли оставить Расщелину? Это место наше, оно всегда было нашим.

www.libtxt.ru

Читать онлайн книгу «Расщелина» бесплатно — Страница 1

Дорис Лессинг

Расщелина

Недавно в научной периодике появилась публикация о том, что первоначальный человеческий материал, весьма вероятно, принадлежал исключительно к женскому полу. Мужчина же появился позже, как будто кто-то где-то Там спохватился. Идея подавала воду на уже крутящееся колесо моей сочинительской мельницы, ибо я давно раздумывала на эту же тему. Мне тоже казалось, что мужчины как пол намного моложе, словно бы производная вариация. Им не хватает женской положительности, не хватает присущего женщинам согласия с окружающим миром. Думаю, что большинство со мной согласится, даже если и поспорит по поводу дефиниций. Мужчины нестабильны, эрратичны. Эксперименты матушки-природы?

Размышления на эту тему дали толчок причинно-следственным построениям и выкладкам, всколыхнувшаяся фантазия материализовалась в виде набросков. Перед вами одна из историй о том, что могло бы случиться, если бы у представительницы племени женщин вдруг родился бы младенец мужского пола.

Мужчина действует, женщина существует.

Роберт Грейвс. Купец

Нам нечто, кроме барыша, дано,

Горячий ветер сердце в клочья рвет —

Мы ищем знать, что знать запрещено.

На Самарканд вершим мы свой поход!

Хозяин каравана

О, стражник ночи, отворяй ворота!

Стражник

Вы, кинув домы, встали у ворот.

Что ищете за новым поворотом?

Купцы (кричат)

На Самарканд вершим мы свой поход!

Караван проходит в ворота.

Стражник (утешая женщин)

Мужчины своевольны, так вот вечно,

И не мудры они из рода в род.

Женщина В сердцах у них свое — не мы, конечно!

Голоса из каравана (поют вдалеке)

На Самарканд вершим мы свой поход!

Джеймс Элрой Флеккер

Вот какую сцену мне довелось наблюдать сегодня…

Когда повозки в конце лета прибывают из деревни, нагруженные вином, оливками, фруктами, в доме царит радость, и я тоже радуюсь. Подсматриваю из окон, как подсматривают домашние рабы, слежу, как волы заворачивают с дороги, вслушиваюсь в скрип колес. Сегодня волы возбуждены дорожным шумом, ибо дорога на запад переполнена. Шкуры животных порыжели от дорожной пыли, как и туника раба Марка. И волосы его тоже покрыты толстым слоем пыли. Девушки тотчас понеслись навстречу степенно вышагивающим волам, интересуясь не столько их поклажей, которую им сейчас предстоит перенести в кладовые, сколько Марком: тот у нас в последние годы стал парнем хоть куда. Но глотка юноши была слишком забита пылью, чтобы толком ответить на приветствия девиц, и Марк первым делом бросился к водяному насосу. Здесь он схватил кувшин, присосался к нему. Пил, пил, пил… Облил водой голову, и кудри в тот же миг почернели. В спешке уронил кувшин, разбил о плиты, осколки разлетелись в стороны. Навстречу осколкам бросилась Лолла, мать которой отец мой привез из Сицилии. Лолла девушка весьма вспыльчивая, держать себя в руках не умеет. Она набросилась на Марка с упреками. Защищаясь, он заорал на нее не менее громко. Остальные делали вид, что не замечают их перепалки, носили кувшины с вином, с маслом, темный и золотистый виноград — в общем, занимались хозяйством. Обычная сцена. Волы замычали, и Лолла, схватив второй кувшин, зачерпнула воды и понеслась их поить, наполнять почти опустевшее корыто. Вообще-то напоить животных сразу по прибытии — обязанность Марка. Быки склонили громадные головы свои к корыту, а Лолла снова принялась воспитывать погонщика. Марк — сын нашего домашнего раба, они с Лоллой знают друг друга всю жизнь. Вспыльчивый характер девушки известен всем, и если бы Марк не устал после долгого пути по жаре, он, скорее всего, отшутился бы и утихомирил свою настырную подружку. Но они давно уже не дети. Видно, что их раздраженность вызвана не только невыносимым зноем.

Марк направился к волам, осторожно уклоняясь от рогов, принялся их уговаривать, поглаживать, похлопывать. Он снял с животных постромки, отвел в тень большого фигового дерева, где перекинул упряжь через толстый нижний сук. По какой-то причине нежное обхождение Марка с быками еще больше разъярило Лоллу. Она стояла, не обращая внимания на хлопоты других девушек с кладью, щеки ее наливались краской, глаза все ярче пылали упреком и негодованием. Но Марк не обращал на нее внимания. Он прошел мимо нее, как будто не видя, вытащил из узелка чистую тунику; пыльную, пропотевшую стянул с себя, облился водой и натянул новую на голое тело. Все равно жара все высушит и снова смочит п отом.

Казалось, Лолла отошла. Как будто даже ощутила раскаяние. Но юноша по-прежнему не обращал на нее внимания: стоял на краю веранды, глядя на своих подопечных волов.

— Марк…

Его имя Лолла произнесла без гнева, но и не заискивая, обычным тоном. Он передернул плечами, как будто желая отодвинуть ее. Последние кувшины и корзины уже исчезли в доме. Молодые люди остались на веранде вдвоем.

— Марк…

Теперь ее тон просит, завлекает. Он повернул голову в ее сторону, бросил на девушку взгляд… не хотел бы я, чтобы на меня так смотрели. Презрительный, злой. Не такого взгляда Лолла ожидала. Марк прошел к воротам, запер их, отвернулся от ворот и от нее. Жилища рабов на краю сада. Юноша подхватил свой узелок и зашагал туда, где ему предстояло провести ночь.

— Марк…

Она умоляет. Готова расплакаться. Он уже далеко, и она понеслась за ним. Она догнала его, когда он уже входил в дверь.

Дальше можно не наблюдать. Конечно же, Лолла под каким-нибудь надуманным предлогом останется во дворе. Возможно, возьмется ухаживать за быками, кормить их фигами… Или

сделает вид, что колодец требует ухода. Марк, конечно, отправится с другими парнями в город поразвлечься. В Риме-то он не часто бывает. Однако ночь они проведут вместе, неважно, захочет он того или нет.

Сей незначительный эпизод подводит для меня итог взаимоотношений полов, сложной связи мужчин и женщин.

Наблюдая за размеренным течением жизни своего поместья, я часто наталкиваюсь на нечто ошеломляющее, и тогда меня тянет в ту комнату, где хранится собранный материал, над которым мне следовало бы поработать. Давно бы следовало. Как и другим, что были до меня.

Что это за материалы? Записи давних лет, за много веков, первоисточники их — устные предания, позднее изложенные в письменном виде. Предания, относящиеся к древним временам, к древним людям, населявшим землю.

Громоздкая масса этого материала отпугнула уже не одного историка — причем не только из-за сложности, но и по причине своеобразного характера. Приступающий к исследованиям уже с самого начала понимал, что, если даже будет ему суждено довести работу до завершения, дать ей имя и известить ученый мир о ее рождении, детище его тут же подвергнется беспощадной уничижительной критике, осмеянию и оплеванию.

Я не из тех, кому по вкусу свары ученой братии. Что я за человек — не столь важно в данном случае, но вот тема… не раз разгорались споры, следует ли ей вообще существовать вне пыльных полок секретных хранилищ.

Как уже упоминалось, история сия основана на древних документах, восходящих к еще более древним легендам и хроникам. Некоторые из описанных событий оскорбят нежные чувства кое-кого из ныне живущих. Этому я уже был свидетелем, опробовав избранные отрывки на сестре моей, Марцелле. Та пришла в ужас. Она не могла поверить, что милые дамы способны проявить нечуткость к милым младенцам-мальчикам. Моя сестра, как и все прочие женщины, склонна приписывать себе все добродетели, якобы свойственные женской натуре. Я в этом случае всякий раз напоминаю Марцелле, что трудно убедить в ее природной щепетильности того, кто слышал ее кровожадные вопли на гладиаторских ристалищах. Так что субъектам особо впечатлительным, погруженным в кротость и нежность чувств своих, рекомендую начать чтение со стр. 40.

Итак, я начинаю свое изложение не с наиболее раннего, но с самого важного и содержательного с моей точки зрения фрагмента.

Знаю-знаю, слышу, не глухая, но как ты не понимаешь: то, что я говорю сейчас, совсем не то, что было тогда. Я говорю так, как вижу все сейчас, но тогда все было иначе. Даже слова теперь не те. Не знаю, откуда они взялись, эти новые слова, иногда кажется, что они с нами родились. Вот я твержу: «я», «я», «я»; я — то, я — се, но тогда мы не говорили «я», тогда бы я сказала «мы». Мы мыслили как «мы».

Мыслили… А к чему, о чем нам было мыслить? Мы и думали иначе, чем сейчас. Может, все эти «мысли» появились уже потом, когда из нас полезли монстры? Да-да, ты прав, ты всегда прав и от меня добиваешься правды, но такими уж мы вас видели и именно так вас называли. Монстры. Уроды, страшилы, калеки.

Когда было тогда? Откуда знать мне? Тогда было очень давно, лучше не сказать.

Пещеры стары. Ты их видел. Древние пещеры. Они высоко над морем, даже высокие волны не достают, даже самые большие. В шторм глянешь сверху на море, думаешь, оно — все, оно везде. А шторм ушел — и море на своем месте. Народ мы морской, моря не боимся. Оно нас создало. В пещерах тепло, сухо, на полу песочек, возле каждой пещеры живет большой огонь, который поедает сухие водоросли и ветки деревьев и никогда не умирает. Когда-то огня у нас не было. О тех временах рассказывают предания. Предания — наша история. Они передаются избранным, с хорошей памятью, а, состарившись, те пересказывают их следующим за ними. Помнят они каждое слово, которое им говорят.

То, о чем я сейчас говорю, не вошло ни в какие предания. Когда история передается молодым, она сперва пересказывается при всех нас, и кто-то может возразить: «Нет, это было не так», а другая скажет: «Да, именно так оно и было». И лишь когда все придут к согласию, мы можем быть уверены, что история передана правильно.

Хочешь узнать обо мне? Хорошо. Имя мое Мэйра. Родилась я в семье Хранителей Расщелины, как и моя мать, как и мать моей матери — слово «мать» для нас тоже внове. Если способна рожать каждая взрослая, то каждая и есть мать, и не нужно для этого специального слова. Семья Хранителей Расщелины — самая важная. Наш долг — следить за Расщелиной. Когда луна становится особенно большой и яркой, мы поднимаемся к Расщелине, где растут красные цветы. Мы срезаем эти цветы и бросаем их в воды ключа, который бьет там, наверху, спускаем их в Расщелину. Течет вода ключевая, течет наша кровь. То есть у тех из нас, кто не собирается рожать. Ладно, пусть будет по-твоему. Пускай это лунные лучи заставляют вытекать нашу кровь, а вовсе не красные цветы, падающие в Расщелину. Но мы-то знаем, что если не срезать эти маленькие красные цветы, мягкие, как пузырьки на водорослях, кровоточащие, если их раздавить, то не истечет и наша кровь.

Расщелина — это разлом в той скале, в которой нет входа в пещеру. Расщелина — самое важное в нашей жизни. Всегда так было.

Мы — Расщелина, а Расщелина — это мы. Мы постоянно следили, чтобы на скале Расщелины не пускали корней семена деревьев, которые могли вырасти в побеги, из которых бы потом выросли деревья или кусты. Наша Расщелина чиста и глубока. Каждый год, когда солнце касается вершины горы, мы должны убить одну из нас и сбросить ее тело в провал Расщелины. Ты говоришь, вы сосчитали кости… Не знаю, как вы могли их все сосчитать, многие уже давно, должно быть, превратились в прах. Ты говоришь, что если мертвые тела сбрасывали в Расщелину каждый год, то можно узнать, как долго это все продолжалось… Что ж, если ты думаешь, что это так важно…

Нет, как это началось, я не знаю. Об этом наша история молчит.

Кто знает? Может, Старые Они знают.

До появления монстров мы их так не звали. Зачем? Просто Они. Старые? Нет, об этом мы не задумывались. Мы рождались, жили, жили… долго жили… иные тонули, падали в пропасть и разбивались, некоторых выбирали, чтобы сбросить в Расщелину. Умерших иначе относили на скалу Убиения.

Сколько нас тогда было? Не знаю. Тогда. Когда было это «тогда»? Пещер столько, сколько у меня пальцев на руках и на ногах; пещеры большие, глубокие. В каждой пещере живут разные люди, семья. Хранители Расщелины, Ловцы Рыб, Сплетатели Сетей, Рыбьи Кожевники, Сборщики Водорослей. Нас всех называли Хранителями Расщелины. Да, и меня тоже. Ну и что, что несколько человек носят одно имя? Почему это ты перепутаешь? Посмотри на меня, и отличишь. Теперь мое имя Мэйра. «Имя» — тоже новое слово.

Мы не думали, что каждый человек должен именем отличаться от всех остальных. Иногда мне кажется, что мы жили в каком-то сне, спали себе спокойно, ничего не происходило, луна росла и убывала, красные цветы падали в глубину Расщелины.

Конечно, рождались дети. Рождались — и все, никто не должен был их делать. Мы думали, что их делает Луна или Большая Рыба. Сейчас и вспомнить трудно, что мы тогда думали. Как будто позабытый сон. Но что мы думали, в историю не входит, история только о том, что произошло.

Ты сердишься, когда я говорю «монстры», но лучше глянь на себя. И на меня. И сравни. Сравни, сравни. Я сейчас без пояса из красных цветов, так что ты меня видишь, видишь, какая я. Посмотри на Расщелину — мы такие же. Расщелина и ее племя. Не зря ж ты прикрываешь это место. А нам нечего закрывать. На нас и посмотреть приятно, как на раковину, которую можно подобрать на скале после шторма. «Прекрасно» — вы научили нас этому слову, и оно мне нравится. Моя щель прекрасна, как прекрасна Расщелина с ее мелкими красными цветками. А вы… глаза бы не глядели. Какие-то бугры да шишки, да еще кишка какая-то болтается, которая иногда надувается, как асцидия морская.

Чего ж удивляться, что, когда родились первые такие уродцы, мы отнесли их орлам?

Уродцев мы всегда выкладывали на этой покатой скале рядом с Расщелиной. С одной стороны скала Расщелины переходит в скалу Убиения. Уродцев мы себе не оставляли, близнецов тоже. Мы следили, чтобы нас не становилось слишком много. Так лучше. Почему? Потому что так было всегда, и незачем что-то менять. Рождалось народу немного, две-три маленьких расщелинки на пещеру за долгое время. Бывало, что в пещере вообще не было младенцев. Конечно, приятно, когда рядом ребенок, но если всех оставлять, то скоро места не хватит. Да, помню, ты говорил, что надо было найти место дальше по берегу, поселиться там. Но мы всегда жили здесь, как мы могли оставить Расщелину? Это место наше, оно всегда было нашим.

Мы оставляли уродцев на скале, за ними прилетали орлы. Мы не убивали новорожденных, орлы сами справлялись. Вон, орел сидит, видишь? Там, на утесе, маленькое пятнышко. Большой орел, с человека будет. Мы клали туда маленьких монстров и следили за орлами. Орлы утаскивали их в свои гнезда. Так продолжалось долго, и Старые Они забеспокоились, потому что народу в пещерах стало меньше. Много рождалось монстров, больше, чем нас, женщин.

Мужчины, женщины… Новые слова, новые люди.

Вот так все изменилось. Раньше мы ожидали появления ребенка с радостью — теперь тревожились. Если одна из нас видела, что ребенок ее — монстр, она горевала, стыдилась, а все остальные ненавидели ее. Недолго ненавидели, конечно, но все же это ужасно. Ужасные моменты, в которые из тебя вылезает чудовище. Ловцов Рыб стало меньше, Собирателей Водорослей тоже. Старые Они жаловались, что им нечего есть. А им ведь всегда отдавали лучшие кусочки, уж не знаю почему, так повелось. Вдруг выяснилось, что Ловцов Рыб осталась лишь половина. Тем, кто не были Ловцами, тоже пришлось ловить рыбу.

Согласна, странно, что мы никогда не задумывались, что происходит по другую сторону Орлиных холмов. Вы всегда говорите с нами так, как будто мы дуры. Но если мы дуры, то почему мы живем так долго, гораздо дольше, чем вы, монстры? И история наша длинней вашей, вы сами это признаете. Так к чему же нам рыскать по побережью и интересоваться, как живут орлы? С какой целью? У нас есть все, что требуется для жизни в этой части острова. Вы сказали нам, что это очень большой остров. Ладно, вам это для чего-то надо. Но нам-то зачем? Мы живем здесь, в своей части острова, видим солнце, садящееся в море, видим, как луна бледнеет с приходом дня.

Много прошло времени после рождения первого монстра, и вот однажды мы увидели на берегу, ближе к Орлиным холмам, одного из вас. Монстра. У него на поясе болталась такая же повязка, какие мы носим во время красного цветка. Повязка прикрывала уродливые шишки, которые растут у монстров. Этот монстр, рожденный нами, вырос во взрослое существо. Как такое могло случиться? Старые Они велели нам убить этого монстра. Но потом среди них начались споры. Некоторые говорили, что надо взобраться к холмам, где живут орлы, которым мы отдавали монстров, что надо подсмотреть, как орлы поступают с монстрами. И иные из нас так и сделали. Они очень боялись, об этом говорит история, которую учат молодые. Ведь мы никогда так далеко не забирались. Да-да, теперь я понимаю, что до Орлиных холмов рукой подать, что это всего лишь небольшая прогулка.

Они увидели, что орел понес монстра в холмы, но не бросил младенца в гнездо, а полетел дальше, в долину, на дне которой прилепились хижины. Хижин мы раньше не видели, у нас есть наши удобные пещеры. Мы сначала думали, что в долине сидят какие-то странные животные, и очень испугались, чуть не убежали со страху. Орел приземлился с младенцем возле хижины, и монстры забрали малыша, а орлу что-то дали за него. Потом мы узнали, что они дали орлу большую рыбу. Ребенка унесли в хижину. Все, что они видели, пугало их. Они вернулись домой и поведали об увиденном Старым Им. Ужасала та история. Живые, выросшие монстры за Орлиными холмами! Другие, не такие, как мы. Они жили, оказались в состоянии жить, несмотря на свое уродство и безобразность. Так мы тогда думали. Все страшно перепугались, не знали, что думать и как поступать.

Потом родился еще один монстр. Старые Они приказали бросить его в море с утеса. Мы отнесли младенца на утес, нас было несколько. Мы не хотели убивать младенца. Мы знали, что волны убьют его. Все мы плаваем как рыбы, нам хорошо в воде, но маленьких приходится учить. И мы плакали, и младенец плакал, Старых Их с нами не было, и мы начали спорить. Мы ненавидели монстров, знали, что монстры живут за холмами… Послушай, зачем ты сердишься, ты же просил меня рассказать, как все было? Может, если бы в вашем племени рождались мы, вы бы тоже думали, что мы монстры, потому что мы не такие, как вы? Да, я знаю, что вы не можете рожать, только мы можем рожать. И вы нас презираете, да-да, презираете, но без нас не было бы монстров, никого вообще не было бы без нас. Вы задумывались когда-нибудь над этим? Из нас получаются все: люди и монстры. Что случилось бы, если бы нас не было?

Мы стояли на утесе, младенец-монстр кричал, и над нами появился парящий орел. Страшно нам стало, потому что орлы большие и сильные, они легко могут унести и взрослого, не слишком жирного. Мог этот орел и сбить нас крыльями с утеса, одну за другой, мы бы упали и разбились о скалы. Но орел просто схватил ребенка и унес его в направлении Орлиных холмов.

Мы не знали, что делать. Мы боялись рассказать о том, что случилось, Старым Им. Я не помню, чтобы кто-то упоминал о страхе до этого случая.

Потом началось другое время. Когда рождался монстр, родившая притворялась, что сбросила его в волны, а сама уходила туда, где ее никто не мог увидеть, где ребенок криком привлекал орла. Она опускала ребенка на скалу и дожидалась в сторонке, когда орел уносил его. Тогда уже монстров и нас рождалось поровну.

Ты никогда не задумывался, зачем тебе соски на этом ровном месте, где у нормального человека должна быть грудь? У тебя есть соски, но нет груди, твои соски ни на что не годятся, ты не можешь никого ими выкормить.

Конечно, ты об этом думал, потому что вы всегда все замечаете и всегда задаете много вопросов. Всегда ли только получаете ответы?

Потом одна Старая Она сказала, что одного из монстров следует оставить, одного из вас, чтобы посмотреть, во что он вырастет, будет ли он на что-нибудь годен.

Нелегко это оказалось, потому что орлы зорко следили за нами, приходилось прятать маленьких монстров.

Не хочется даже вспоминать о судьбе этого младенца. Конечно, я его не видела, это лишь часть истории, которую пересказывают снова и снова, из поколения в поколение, как и я сейчас повторяю еще раз.

Эта часть нашей истории вызывала неприятие, разногласия, ссоры. Раньше в нашей истории ссор не бывало. Некоторые Старые Они не хотели вообще упоминать о том, как поступали с монстрами. Другие возражали: какой смысл в истории, если из нее что-то выбросили? Мне все же кажется, что выбросили многое. Известно, что никто не хотел выкармливать монстра. Вечно он плакал от голода, и орлы прилетали на его крики. Его кормили, но каждая кормившая издевалась над ним. Плохо ему приходилось.

Потом одна из Них сказала, что это надо прекратить. Или пусть живет нормально, или надо его убить. А? Что мы с ним делали? Ну, эти висюльки впереди… кишка да шишки… каждая с ними забавлялась. Монстр кричал, висюльки раздувались, из них текла вонючая дрянь… Старые Они сказали, что монстр совсем как наши дети, если не считать этих финтифлюшек впереди. Отрежь их — и получишь нормальное дитя. Ну они и отрезали. Монстр умер, страшно вопя и мучаясь. Родился следующий монстр, и с ним уже обходились лучше, ничего не отрезали. Наверное, некоторым из нас стало стыдно. Мы не жестоки. В истории ничего нет о нашей жестокости — пока не появились монстры. Монстр, которого мы пытались воспитать, выполз как-то из пещеры, и сторожевой орел подхватил его, унес за холмы. Как они выживали, эти младенцы, мы не имели представления.

Потом неожиданно родилось несколько монстров одновременно. Некоторые из Старых Них хотели оставить одного как игрушку, другие возражали. Но история донесла, что не один монстр лег в тот раз на приморскую скалу и что прилетело столько орлов, сколько лежало на скале младенцев. Как жили те младенцы за Орлиными холмами? Грудным детям нужно молоко. Говорили, что одна из нас, жалея голодных малышей, пустилась за холмы, и нашла ползающих там голодных плачущих детей, и принялась их кормить. У нас в груди всегда есть молоко. Наша грудь полезна. Не то что ваша.

Говорят, она осталась там, с монстрами. А что было на самом деле, никто не знает. Нам хотелось бы в это верить, потому что нам стыдно за то, что случилось дальше. Вопрос, как выживали эти младенцы, остается без ответа.

Рассказывают, что как-то две из нас сидели на берегу, следя за морем, иногда пускаясь по волнам, и увидели рыбу, которую мы зовем грудь-рыбой, потому что она так и выглядит: пышная, раздутая, и из нее торчат трубки, как из монстров. Одна из рыб засунула свою трубку в другую, и по воде поплыли крохотные яйца.

Тогда мы впервые подумали, что трубка у монстров для яиц. Может быть, эта история и выдумана, но что-то похожее действительно могло случиться.

Старые Они стали это обсуждать всерьез, когда мы — я имею в виду тех из нас, что помоложе, которых очень интересовали все эти трубки и яйца, — рассказали им. Некоторые из молодых пошли за

Орлиные холмы, и когда выросшие монстры их увидели, они схватили наших молодых и засунули в них свои трубки. Так появились «он» и «она», так мы узнали, что есть еще и «я», не только «мы». Но об этом рассказывают разные истории, и после этого появляются разные истории вместо одной. Да, я знаю: то, что я говорю, смысла не проясняет, но кто знает, какая история верна? И вскоре после этого мы утратили силу рожать без них, без монстров — без вас.

Рассказ этой Мэйры — не самый старый документ. Самый первый старше него на века. Слово «века» вызывает недоверие. Оно означает неточность, расплывчатость, отсутствие точных сведений. История обкатанная, многажды рассказанная. Даже покаяние в жестокостях нередко выглядит стандартным риторическим приемом. Я не упрекаю Мэйру в искажениях, ее история истинна, полезна, но многое оставляет без внимания. Суть ее содержится в первом документе — или фрагменте, — который, вероятно, представляет собой самую раннюю попытку формирования «истории». Фрагмент не завершен, не оформлен, повествователь явно пребывал в полупаническом состоянии. До рождения первых «монстров» не происходило вообще ничего, никаких всплесков в плавном течении жизни общины первых человеческих существ. Первый монстр рассматривался как уродец, результат неправильного развития плода.

Но за ним последовали другие — и сознание необратимости происходящего. И Старые Они запаниковали: пришли в ярость, орали на молодых, наказывали тех за несуществующую вину… в общем, рассказ Мэйры — чтение малозанимательное и совершенно непривлекательное. Но тот, самый первый фрагмент я отказываюсь приводить здесь. Он отвратителен. Я сам «монстр» и невольно ассоциирую себя с теми крохотными страдальцами веков давно минувших, первыми младенцами-мальчиками. Изобретательность жестоких старух вызывает тошноту. Причем период, в течение которого младенцев мужского пола умерщвляли и уродовали, гораздо более длителен, нежели считает Мэйра.

Между первобытными женщинами и орлами развязалась настоящая война, выиграть которую женщинам не было суждено. Они не умели драться, им не присуща была агрессивность, более того, они даже к физической активности не привыкли, вечно лежа на своих скалах да плавая в море. Такова была жизнь их на протяжении долгих веков. И вот внезапно им на голову свалились могучие птицы, следящие за каждым их шагом, охотящиеся за новорожденными монстрами. Орлы убивали женщин, сталкивая их в море и не давая всплыть на поверхность: топили когтями, клювами и крыльями. Война, возможно, длилась недолго, но тут важно, что у женщин появился первый враг. Они ненавидели орлов, отбивались от пернатых хищников камнями, палками. Не только страх, но и элементарные навыки защиты и нападения внедрились в эту сонную (определение Мэйры) общину первых людей, первых женщин. Уже этого одного было достаточно, чтобы вывести из себя правящих старух. Они представляли для молодых едва ли не такую же угрозу, как и орлы; молодые объединялись и противостояли им. В конце концов, именно они рожали монстров и вскармливали тех младенцев, которых оставляли в племени Расщелины. Это им поручалось избавляться от тех детей, которых решали уничтожить. Старухи стенали на скалах, жалуясь на времена и нравы.

Появление монстров не только нарушило долговечный «золотой сон» первых женщин, но и чуть совсем не погубило идиллию. Им пришлось подумать, как прекратить взаимные раздоры. Ведь не каждая молодая мать ненавидела монстра, которого она родила. Эти бури эмоций тоже едва не вылились в нечто вроде гражданской войны.

Излагая все это, я ощущаю веяния древних эмоций. Отмечаю, что Мэйра не делает различий между собою и давно отжившими соплеменницами, употребляя в отношении их местоимения «мы», «нас». И так же точно я сам ассоциирую себя с первыми мужчинами. Читать о страданиях первых мальчиков крайне неприятно. Этот фрагмент я опускаю, не желая испытывать чувства читателя. Даже сейчас мучительно осознавать, с каким нечестивым ликованием старухи приказывали молодым матерям отрезать «трубки и шишки» младенцев. Примечательно, что этот фрагмент женщины не включили в свою так называемую «официальную» историю, то есть ту, которая передавалась из поколения в поколение, об этом потихоньку рассказывали друг другу. Почему же мы решились вставить этот официально не одобренный фрагмент? Дело в том, что он дает возможность сделать вывод о существовании меньшинства, мнение которого не совпадало с официально одобренным мнением. Это своеобразный голос протеста индивида или немногочисленной группы, возражающей против подавления правды. Долгое время передавались эти сведения, как принято выражаться, «из уст в уста», пока, наконец, не наступил определенный момент, когда…

Когда все устные предания записали на древнем, лишь недавно расшифрованном языке. Сей бунтарский довесок к официальной истории всегда записывался отдельно, что дало повод ранним исследователям считать его фальшивкой, сфабрикованной мужчинами, чтобы опозорить женщин. Но чувствуется что-то живое и кровоточащее в этом мятежном тексте: детали, которые трудно изобрести, не дают возможности списать его как фальшивку.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

www.litlib.net

Рецензия на книгу «Расщелина» Д. Лессинг

Прошлогоднее решение Нобелевского комитета о присуждении премии по литературе Д. Лессинг тогда многих озадачило. Мало кто читал ее произведения, и не только у нас, но и в других станах. Не знаю, была ли она широко известна и у себя в Англии. У нас была переведена одна ее вещь еще в 60-х годах (писать она начала относительно поздно, после 1945 года, хотя родилась в 1919). В последние годы выходил еще один ее роман. Премию, впрочем, дали за «многолетний вклад». Д.Лессинг известна как феминистка и как автор, использующий во многих книгах элементы фантастики, есть у нее и целиком фантастические произведения. Сейчас переведена еще одна ее книга. Лучше бы, конечно, переиздали ту, первую, которая и принесла ей известность, но у издателей свои резоны. Вообще, у нас принято широко издавать книги новых нобелевских лауреатов. Так издали всю Елинек, всего Пампука, хотя хватило бы и одной- двух их книг. Еленек, например, вряд ли принесла издателям прибыль, а читателям – удовольствие. Боюсь, что с Дорис Лессинг произойдет та же история. Единственное, что могу сказать «за»: ее книги не такие нудные, как у Елинек.

Жанр «Расщелины», наверное, можно охарактеризовать как философский роман. В его основе лежит допущение, что разделение полов у человека появилось не сразу, а постепенно. В начале были одни женщины, а уже потом появились мужчины. Об этом якобы сохранились какие-то хроники, устно передаваемые первыми мужчинами и первыми женщинами, а потом записанные их далекими потомками и найденными неким римским сенатором, который на старости лет заинтересовался историей. Роман состоит из пересказа этих хроник сенатором с его комментариями по ходу повествования и его рассказами о своей семье. О семье он рассказывает мало. На старости лет он женился второй раз, завел сына и дочь, его воспоминания об их взрослении и составляют комментарии к старинным преданиям.

Итак, на берегу моря жило женское племя. Они питались рыбой, которую ловили как тюлени. Сами они тоже были похожи на тюлений: округлые, ленивые, они целыми днями лежали на берегу. Тем не менее у них была развитая речь. Спали они в пещерах. Управляли племенем старейшие женщины лет 35-ти – тогда долго не заживались. Для оплодотворения женщинам ничего не было нужно, вероятно, происходил партеногенез под влиянием лунного цикла и моря. Возможно, это происходило из-за их уникального месторасположения: их пещеры, которая находились под жерлом вулкана, который они звали «Расщелиной». Из жерла исходили ядовитые испарения, провинившихся женщин спускали туда, и они задыхались. Жили они так много тысяч лет, и ничего в их жизни не менялось. Они составляли единое целое с природой. Расщелина в их теле была аналогична расщелине в горе, может быть, они сами родились из нее? Иногда у них рождались уроды, тогда они относили их на скалу убиения, оставляя на пищу орлам. Однажды родился младенец, у которого вместо правильной расщелины была какая-то трубка. Его отнесли на скалу, к орлам. Потом такие монстры стали рождаться еще и еще. Женщины проводили над ними эксперименты: отрезали трубки, разминали «камушки» - те умирали. Но было заметно, что за исключением этих трубок, дети здоровые и даже энергичнее нормальных детей. Было решено оставить нескольких и посмотреть, что из них получится. Монстры развивались быстрее обычных младенцев: раньше вставали на ноги, раньше начинали ходить. Однажды они сбежали в долину, к реке. Женщины их не искали, потому что никогда от Расщелины не отходили, но следующих монстров уже не оставляли, а относили на скалу Убиения, откуда их уносили орлы. Женщины думали, что они их едят. Но это было не так. Оказывается, сбежавшие монстры выжили, научились ловить рыбу, приручили орлов, и те приносили им мальчиков, за что получали рыбу. (Не ясно, чем рыба была лучше младенцев, но орлам виднее.) Монстры почему-то были озабочены сохранением своей численности. Для выкармливания младенцев они приручили мать-олениху. Однажды женщины все же спустились в долину и обнаружили у реки поселок мужчин. Далее случилось их сексуальное общение. Забеременевшие женщины родили младенцев, которые были умнее, сильнее и энергичнее прежних. Постепенно партеногенез прекратился. Теперь мужчины и женщины стали необходимы друг другу для производства потомства. Рождавшихся мальчиков отдавали мужчинам, девочек оставляли у женщин. Мужчины все время придумывали что-то новое: изобрели луки, научились охотиться, строить шалаши, обрабатывать пишу на огне. Часть женщин переселилась к ним. Они создавали уют, следили за детьми.

Постепенно выяснилась различие в их установках по многим жизненным вопросам. Женщины опекали детей и боялись их куда-то отпускать. Мужчины считали невозможным ограничивать свободу мальчиков, считая их частую гибель в результате несчастных случаев платой за опыт и взросление остальных. Женщин раздражало то, что мужчины способны весь день играть в камушки и другие игры. В результате они стали считать их большими детьми, отказывая им во взрослом разуме. Мужчины же считали женщин дурами, не умеющими делать многое из того, что умеют они. Они звали друг друга «щелками» и «трубками», по главному различию между ними. Потом у мужчин появился вождь, который научился делать плоты. Его звали Хорст, и он увел всех своих покорять пространство. Женское же племя под предводительством его матери Мороны осталось у Расщелины. В дороге многие мужчины погибли, умерли все подростки, они нашли новый берег, но испугались туда плыть и вернулись обратно. Женщины их простили. Но кто-то из мальчишек бросил в жерло вулкана камень, и началось извержение. В результате племя женщин осталось без жилья, и ми пришлось объединиться с мужчинами.

А Хорст все никак не мог забыть ту землю, которую он видел вдали и до которой не сумел доплыть. Ему казалось, что все лучшее – там, и он надеялся уговорить Морону предпринять еще одну попытку. Многое из этих «хроник» есть уже в мифах: Афродита, родившаяся из морской пены, римские орлы- вестники богов, мать-олениха, раздельное проживание мужских и женских племен, путешествия на край света.

Кроме того, получается, что Лессинг считает мужчин – несколько инфантильными креативщиками, а женщин – инертной, ленивой, беспамятной массой. Права ли она? Если вспомнить наших двоюродных братьев-шимпанзе, то все новое у них усваивают молодые самки. Самцы же слишком заняты отстаиванием своего места в иерархии. Почему же мы должны считать, что у человека самки ничего не могли изобрести? Впрочем, люди все же живут парами, может быть, действительно, есть некоторое разделение труда? Интересна, кстати, мысль, зачем природе 2 пола? Нас учили, что это нужно для обмена ДНК, что позволяет уменьшить число вредных мутаций. Но почему нельзя было производить обмен ДНК в рамках одного пола? Два пола лучше обеспечивают выживание и размножение? Это не очевидно, потому что одноклеточных организмов больше, чем многоклеточных. Природа внедрила специализацию, сделав обладателя большой яйцеклетки одним полом, а сперматозоида – другим. Почему надо жестко закрепить эти клетки за полом? Чем хуже гермафродиты? И зачем, вообще, две такие разные клетки? Сейчас считается, что на мужских особях природа как бы экспериментирует, а женские организмы обеспечивают стабилизацию и закрепление удачных экспериментальных находок. По-видимому, Лессинг придерживается такой точки зрения.

Ну, во всяком случае, если книга заставляет задуматься, то прочесть ее можно.

uborshizzza.livejournal.com

Книга: Дорис Лессинг. Расщелина

Дорис Лессинг

Дорис Мей Лессинг (англ. Doris Lessing, род. 22 октября 1919 года) — английская писательница-фантаст, лауреат Нобелевской премии по литературе 2007 года Феминистка. Автор 5 романов из серии «Канопус в Аргосе» (1979—1982), содержащих различную трактовку философской проблематики пассивного участия слабого человечества в борьбе могущественных цивилизаций.

При положительном отзыве Б. Олдисса серия была раскритикована за использование концепции богов-пришельцев. С 1965 года регулярно выходят монографии о творчестве Лессинг. 11 октября 2007 года ей была присуждена Нобелевская премия по литературе «за исполненное скепсиса, страсти и провидческой силы постижение опыта женщин».

Биография

Дорис Лессинг, урождённая Дорис Мэй Тейлор, родилась 22 октября 1919 года в Персии, в городе Керманшах (современный Бахтаран, Иран). Её отец был офицером, а мать медсестрой. В 1925 году, когда девочке было 6 лет, семья будущей писательницы перебралась в Южную Родезию (сейчас — Зимбабве), бывшую тогда английской колонией. Сама Лессинг описывала годы, проведённые в африканской глуши, как кошмар, в котором лишь иногда было немного удовольствия. По словам романистки, несчастливое детство было одной из причин того, что она стала писать, рассказывая об отношениях колонизаторов с чёрными африканцами и пропасти, лежащей между двумя культурами.

Дорис училась в католической школе, а потом до 14 лет в школе для девочек в столице Солсбери (сегодня Хараре), которую она так и не окончила. Никакого формального образования в дальнейшем она не получила. В юности она работала сиделкой, телефонным оператором, журналистом.

В 1939 году Дорис вышла замуж за Франка Чарльза Висдома, от которого у неё впоследствии появились дочь и сын. Однако в 1943 году она развелась с мужем, оставив детей с отцом. В 1945 году состоялась свадьба с немецким эмигрантом Готтфридом Лессингом. От этого брака у Дорис остался сын, с которым она покинула Африку в 1949 году после очередного развода и перебралась в Лондон, чтобы начать новую жизнь писательницы.

В 1950-х и 1960-х годах была активисткой британской компартии и участницей антиядерного движения. Ей было отказано в праве въезда в ЮАР и в Родезию за критику апартеида.

Карьера

Дорис Лессинг начала печататься в 1949 году. Её дебютный роман назывался «The Grass is Singing» (Трава поёт). Между 1952 и 1969 годом опубликовала полуавтобиографическую серию «The Children of Violence» (Дети насилия), состоящей из пяти романов: Марта Квест (1952), Подходящий брак (1954), Зыбь после шторма (1958), Окружённый сушей (1966), Город о четырёх вратах (1969).

Инструкция к спуску в ад (1971) и Лето перед закатом (1973) — романы, погружающие читателя в глубины расстроенной психики и безумия.

В 1979—1983 годах выпустила серию фантастических романов «The Canopus in Argos: Archives Series» («Канопус в Аргосе»), представляющих собой визионерски-аллегорические романы о будущем, в котором персонажи — архетипы мужчин и женщин — взаимодействуют в космическом пространстве, состоящем из шести зон, иначе называемых «уровнями бытия»: Шикаста (1979), Браки между зонами три, четыре, пять (1980), Эксперименты на Сириусе (1981), Создание комитета представителей для планеты восемь (1982), по мотивам последнего в 1988 композитором Филипом Глассом была написана опера. Заключительный роман цикла Документы, имеющие отношение к сентиментальным агентам в империи Волиен (1983).

Один из её самых известных романов — «The Golden Notebook» (Золотой дневник) — был опубликован в 1962 году и считается классикой феминистской литературы.

В 1985 году Лессинг опубликовала сатирический роман «The Good Terrorist» (Добрый террорист), снискавший похвалы критиков. Он рассказывает о группе лондонских революционеров. В 1988-м увидела свет книга «The Fifth Child» (Пятый ребенок), которая считается одной из важнейших в позднем творчестве писательницы. Это повествование о мальчике-уроде, находящемся на самом примитивном уровне развития. В 1990-х она издала две автобиографические книги «Under My Skin» (В моей шкуре) и «Walking in the Shade» (Идти в тени).

В 1996, после восьмилетнего перерыва, вышел роман И снова любовь. В 1999 — футурологический роман Мара и Дэн. Роман Бен, брошенный, продолжение Пятого ребенка, был опубликован в 2000.

Два романа Дорис Лессинг опубликовала под псевдонимом Джейн Сомерс: «Дневник хорошей соседки» (1983) и «Если бы старость могла…» (1984).

Высокую репутацию завоевала Лессинг и своими рассказами. Основные сборники: Это была страна старого вождя (1951), Привычка любить (1958), Мужчина и две женщины (1963), Африканские истории (1964), Искушения Джека Оркни (1972). В 1978 вышел том рассказов, включивший всю ее «малую прозу», кроме рассказов, действие которых происходит в Африке. Еще один сборник, Настоящее, вышел в 1992.

Лессинг — автор четырех пьес, ставившихся в английских театрах: Мистер Доллинджер (1958), Каждому — своя собственная пустыня (1958), Правда о Билли Ньютоне (1961) и Игра с тигром (1962). В 1997 результатом нового сотрудничества с композитором Ф.Глассом явилась опера Браки между зонами три, четыре, пять, премьера которой состоялась в Германии.

Публицистика Лессинг включает книги Прежде всего кошки (1967, переработанное издание Прежде всего кошки и Руфус, 1991), а также два тома воспоминаний Идя домой (1957) и В поисках английского (1960).

В июне 1995 Лессинг была удостоена степени доктора Гарвардского университета. В том же году посетила Южную Африку, В декабре 1999 Дорис Лессинг вошла в последний в ушедшем тысячелетии список лиц, удостоенных Ордена кавалеров почета, которым награждаются люди, имеющие «особые заслуги перед нацией».

В январе 2000 в Национальной портретной галерее в Лондоне состоялось официальное открытие портрета Дорис Лессинг работы художника Леонарда Маккомба.

Награды

Библиография

Канопус в Аргосе

  • Запомнить: колонизованная планета 5, Шикаста (1979)
  • Поженившиеся между зонами 3, 4 и 5 (1980)
  • Сирианские эксперименты (1981)
  • Назначить посланца на планету 8 (1982)
  • Сентиментальные агенты в имперском Вольене (1982)

Публикации на русском языке

  • Лессинг Д. Муравейник: Повесть. / Пер. с англ. С.Терехиной и И.Маненок. — М.: Правда, 1956. — 64 с. (150 тыс. экз.)
  • Лессинг Д. Марта Квест. / Пер. с англ. Т.А.Кудрявцевой. — М.: ИИЛ, 1957. — 341 с.
  • Лессинг Д. Повести. (Муравейник. Джордж «Леопард». Эльдорадо. Голод). — М.: ИИЛ, 1958. — 301 с.
  • Лессинг Д. Лето перед закатом. — М.: АРТ, 1992. — 376 с. (100 тыс. экз.)
  • Лессинг Д. Пятый ребенок. Бен среди людей. (Bella Donna) — М.: Эксмо, 2006. — 350 с.
  • Лессинг Д. Шикаста. — СПб.: Амфора, 2008.
  • Лессинг Д. Повесть о генерале Данне, дочери Маары, Гриоте и снежном псе. — СПб.: Амфора, 2008.
  • Лессинг Д. Трава поёт. — СПб.: Амфора, 2008.

Литература

  • Doris Lessing (Dorothy Brewster, 1965)
  • Васильева-Южина И.Н. Романы Дорис Лессинг. Проблема жанра. АД … к.филол.н. М., 1986. 24 с.

Ссылки

Источник: Дорис Лессинг

dic.academic.ru

Книга: Дорис Лессинг. Расщелина

Дорис Лессинг

Дорис Мей Лессинг (англ. Doris Lessing, род. 22 октября 1919 года) — английская писательница-фантаст, лауреат Нобелевской премии по литературе 2007 года Феминистка. Автор 5 романов из серии «Канопус в Аргосе» (1979—1982), содержащих различную трактовку философской проблематики пассивного участия слабого человечества в борьбе могущественных цивилизаций.

При положительном отзыве Б. Олдисса серия была раскритикована за использование концепции богов-пришельцев. С 1965 года регулярно выходят монографии о творчестве Лессинг. 11 октября 2007 года ей была присуждена Нобелевская премия по литературе «за исполненное скепсиса, страсти и провидческой силы постижение опыта женщин».

Биография

Дорис Лессинг, урождённая Дорис Мэй Тейлор, родилась 22 октября 1919 года в Персии, в городе Керманшах (современный Бахтаран, Иран). Её отец был офицером, а мать медсестрой. В 1925 году, когда девочке было 6 лет, семья будущей писательницы перебралась в Южную Родезию (сейчас — Зимбабве), бывшую тогда английской колонией. Сама Лессинг описывала годы, проведённые в африканской глуши, как кошмар, в котором лишь иногда было немного удовольствия. По словам романистки, несчастливое детство было одной из причин того, что она стала писать, рассказывая об отношениях колонизаторов с чёрными африканцами и пропасти, лежащей между двумя культурами.

Дорис училась в католической школе, а потом до 14 лет в школе для девочек в столице Солсбери (сегодня Хараре), которую она так и не окончила. Никакого формального образования в дальнейшем она не получила. В юности она работала сиделкой, телефонным оператором, журналистом.

В 1939 году Дорис вышла замуж за Франка Чарльза Висдома, от которого у неё впоследствии появились дочь и сын. Однако в 1943 году она развелась с мужем, оставив детей с отцом. В 1945 году состоялась свадьба с немецким эмигрантом Готтфридом Лессингом. От этого брака у Дорис остался сын, с которым она покинула Африку в 1949 году после очередного развода и перебралась в Лондон, чтобы начать новую жизнь писательницы.

В 1950-х и 1960-х годах была активисткой британской компартии и участницей антиядерного движения. Ей было отказано в праве въезда в ЮАР и в Родезию за критику апартеида.

Карьера

Дорис Лессинг начала печататься в 1949 году. Её дебютный роман назывался «The Grass is Singing» (Трава поёт). Между 1952 и 1969 годом опубликовала полуавтобиографическую серию «The Children of Violence» (Дети насилия), состоящей из пяти романов: Марта Квест (1952), Подходящий брак (1954), Зыбь после шторма (1958), Окружённый сушей (1966), Город о четырёх вратах (1969).

Инструкция к спуску в ад (1971) и Лето перед закатом (1973) — романы, погружающие читателя в глубины расстроенной психики и безумия.

В 1979—1983 годах выпустила серию фантастических романов «The Canopus in Argos: Archives Series» («Канопус в Аргосе»), представляющих собой визионерски-аллегорические романы о будущем, в котором персонажи — архетипы мужчин и женщин — взаимодействуют в космическом пространстве, состоящем из шести зон, иначе называемых «уровнями бытия»: Шикаста (1979), Браки между зонами три, четыре, пять (1980), Эксперименты на Сириусе (1981), Создание комитета представителей для планеты восемь (1982), по мотивам последнего в 1988 композитором Филипом Глассом была написана опера. Заключительный роман цикла Документы, имеющие отношение к сентиментальным агентам в империи Волиен (1983).

Один из её самых известных романов — «The Golden Notebook» (Золотой дневник) — был опубликован в 1962 году и считается классикой феминистской литературы.

В 1985 году Лессинг опубликовала сатирический роман «The Good Terrorist» (Добрый террорист), снискавший похвалы критиков. Он рассказывает о группе лондонских революционеров. В 1988-м увидела свет книга «The Fifth Child» (Пятый ребенок), которая считается одной из важнейших в позднем творчестве писательницы. Это повествование о мальчике-уроде, находящемся на самом примитивном уровне развития. В 1990-х она издала две автобиографические книги «Under My Skin» (В моей шкуре) и «Walking in the Shade» (Идти в тени).

В 1996, после восьмилетнего перерыва, вышел роман И снова любовь. В 1999 — футурологический роман Мара и Дэн. Роман Бен, брошенный, продолжение Пятого ребенка, был опубликован в 2000.

Два романа Дорис Лессинг опубликовала под псевдонимом Джейн Сомерс: «Дневник хорошей соседки» (1983) и «Если бы старость могла…» (1984).

Высокую репутацию завоевала Лессинг и своими рассказами. Основные сборники: Это была страна старого вождя (1951), Привычка любить (1958), Мужчина и две женщины (1963), Африканские истории (1964), Искушения Джека Оркни (1972). В 1978 вышел том рассказов, включивший всю ее «малую прозу», кроме рассказов, действие которых происходит в Африке. Еще один сборник, Настоящее, вышел в 1992.

Лессинг — автор четырех пьес, ставившихся в английских театрах: Мистер Доллинджер (1958), Каждому — своя собственная пустыня (1958), Правда о Билли Ньютоне (1961) и Игра с тигром (1962). В 1997 результатом нового сотрудничества с композитором Ф.Глассом явилась опера Браки между зонами три, четыре, пять, премьера которой состоялась в Германии.

Публицистика Лессинг включает книги Прежде всего кошки (1967, переработанное издание Прежде всего кошки и Руфус, 1991), а также два тома воспоминаний Идя домой (1957) и В поисках английского (1960).

В июне 1995 Лессинг была удостоена степени доктора Гарвардского университета. В том же году посетила Южную Африку, В декабре 1999 Дорис Лессинг вошла в последний в ушедшем тысячелетии список лиц, удостоенных Ордена кавалеров почета, которым награждаются люди, имеющие «особые заслуги перед нацией».

В январе 2000 в Национальной портретной галерее в Лондоне состоялось официальное открытие портрета Дорис Лессинг работы художника Леонарда Маккомба.

Награды

Библиография

Канопус в Аргосе

  • Запомнить: колонизованная планета 5, Шикаста (1979)
  • Поженившиеся между зонами 3, 4 и 5 (1980)
  • Сирианские эксперименты (1981)
  • Назначить посланца на планету 8 (1982)
  • Сентиментальные агенты в имперском Вольене (1982)

Публикации на русском языке

  • Лессинг Д. Муравейник: Повесть. / Пер. с англ. С.Терехиной и И.Маненок. — М.: Правда, 1956. — 64 с. (150 тыс. экз.)
  • Лессинг Д. Марта Квест. / Пер. с англ. Т.А.Кудрявцевой. — М.: ИИЛ, 1957. — 341 с.
  • Лессинг Д. Повести. (Муравейник. Джордж «Леопард». Эльдорадо. Голод). — М.: ИИЛ, 1958. — 301 с.
  • Лессинг Д. Лето перед закатом. — М.: АРТ, 1992. — 376 с. (100 тыс. экз.)
  • Лессинг Д. Пятый ребенок. Бен среди людей. (Bella Donna) — М.: Эксмо, 2006. — 350 с.
  • Лессинг Д. Шикаста. — СПб.: Амфора, 2008.
  • Лессинг Д. Повесть о генерале Данне, дочери Маары, Гриоте и снежном псе. — СПб.: Амфора, 2008.
  • Лессинг Д. Трава поёт. — СПб.: Амфора, 2008.

Литература

  • Doris Lessing (Dorothy Brewster, 1965)
  • Васильева-Южина И.Н. Романы Дорис Лессинг. Проблема жанра. АД … к.филол.н. М., 1986. 24 с.

Ссылки

Источник: Дорис Лессинг

dic.academic.ru

Книга: Лессинг Д.. Расщелина

Лессинг Д.РасщелинаДорис Лессинг - одна из наиболее выдающихся писательниц современности, лауреат множества престижных международных наград, венчает которые Нобелевская премия по литературе, присужденная ей в 2007… — Ленинградское издательство (Лениздат), (формат: 75x100/32, 288 стр.) Лениздат-классика Подробнее...2013110бумажная книга
Лессинг ДорисРасщелинаДорис Лессинг (р. 1919) - одна из наиболее выдающихся писательниц современности, лауреат множества престижных международных наград, венчает которые Нобелевская премия по литературе, присужденная ей в… — ИГ Лениздат, (формат: 75x100/32, 288 стр.) Лениздат-классика Подробнее...2013229бумажная книга
Дорис ЛессингРасщелинаДорис Лессинг - одна из наиболее выдающихся писательниц современности, лауреат множества престижных международных наград. Творчество Лессинг воистину многогранно, среди ее сочинений произведения… — Амфора, (формат: 75x100/32, 224 стр.) Лениздат-классика Подробнее...201389бумажная книга
Дорис ЛессингРасщелинаДорис Лессинг (р. 1919) - одна из наиболее выдающихся писательниц современности, лауреат множества престижных международных наград, венчает которые Нобелевская премия по литературе, присужденная ей в… — АМФОРА, (формат: Мягкая глянцевая, 368 стр.) Больше 20 Подробнее...201356бумажная книга
Дорис ЛессингРасщелинаРоман известной английской писательницы, лауреата Нобелевской премии Дорис Лессинг рассказывает о древней женской общине, существовавшей в прибрежной полосе Эдема. Женщины этой общины не знали мужчин… — Амфора, (формат: 75x100/32, 288 стр.) Подробнее...2008100бумажная книга
Лессинг Дорис МейРасщелинаРоман известной английской писательницы, лауреата Нобелевской премии Дорис Лессинг рассказывает о древней женской общине, существовавшей в прибрежной полосе Эдема. Женщины этой общины не знали мужчин… — Амфора, (формат: 75x100/32, 288 стр.) Нобелевская премия 2007 Подробнее...2008291бумажная книга
Лессинг ДорисРасщелинаРоман известной английской писательницы, лауреата Нобелевской премии Дорис Лессинг рассказывает о древней женской общине, существовавшей в прибрежной полосе Эдема. Женщины этой общины не знали мужчин… — Амфора, (формат: 75x100/32, 288 стр.) Нобелевская премия 2007 Подробнее...2008275бумажная книга
Дорис ЛессингРасщелинаРоман известной английской писательницы, лауреата Нобелевской премии Дорис Лессинг рассказывает о древней женской общине, существовавшей в прибрежной полосе Эдема. Женщины этой общины не знали мужчин… — Амфора, (формат: 75x100/32, 288 стр.) Подробнее...2008246бумажная книга
Дорис ЛессингРасщелинаОт издателя: Дорис Лессинг - одна из наиболее выдающихся писательниц современности, лауреат множества престижных международных наград — (формат: 75x100/32 (120x185мм), 223стр. стр.) Лениздат-классика Подробнее...201365бумажная книга
Лессинг Дорис МейРасщелина285 стр. Роман известной английской писательницы, лауреата Нобелевской премии Дорис Лессинг рассказывает о древней женской общине, существовавшей в прибрежной полосеЭдема. Женщины этой общины не… — АМФОРА, (формат: Мягкая глянцевая, 368 стр.) Нобелевская премия 2007 Подробнее...2008242бумажная книга
Лессинг, ДорисРасщелина: романДорис Лессинг - одна из наиболее выдающихся писательниц современности, лауреат множества престижных международных наград, венчает которые Нобелевская премия по литературе, присужденная ей в 2007… — ИГ Лениздат, (формат: 180.00mm x 120.00mm x 11.00mm, 224 стр.) лениздат-классика Подробнее...201386бумажная книга
С. В. Чуйкин, Л. С. Персин, Н. А. ДавлетшинВрожденная расщелина верхней губы и небаОсвещены актуальные вопросы стоматологии детского возраста и челюстно-лицевой хирургии. На современном уровне рассмотрены вопросы этиологии, патогенеза, клиники, диагностики и лечения пациентов с… — Медицинское информационное агентство, (формат: 84x108/32, 386 стр.) Подробнее...2008529бумажная книга
Чуйкин С.Врожденная расщелина верхней губы и небаОсвещены актуальные вопросы стоматологии детского возраста и челюстно-лицевой хирургии. На современном уровне рассмотрены вопросы этиологии, патогенеза, клиники, диагностики и лечения пациентов с… — Медицинское информационное агентство, (формат: Мягкая глянцевая, 368 стр.) Подробнее...2008529бумажная книга
С. В. Чуйкин, Л. С. Персин, Н. А. ДавлетшинВрожденная расщелина верхней губы и небаОсвещены актуальные вопросы стоматологии детского возраста и челюстно-лицевой хирургии. На современном уровне рассмотрены вопросы этиологии, патогенеза, клиники, диагностики и лечения пациентов с… — Медицинское информационное агентство, (формат: Мягкая глянцевая, 368 стр.) Подробнее...2008681бумажная книга
Бутылочка Medela Special Needs 150 млБутылочка для кормления Special Needs Feeder Medela (008. 0114) со специальной силиконовой соской. Используется для кормления детей с проблемами сосания (расщелина губы или неба), тяжелобольных… — (формат: Мягкая глянцевая, 368 стр.) Подробнее...2050бумажная книга

dic.academic.ru

Книга: Дорис Лессинг. Расщелина

Дорис Лессинг

Дорис Мей Лессинг (англ. Doris Lessing, род. 22 октября 1919 года) — английская писательница-фантаст, лауреат Нобелевской премии по литературе 2007 года Феминистка. Автор 5 романов из серии «Канопус в Аргосе» (1979—1982), содержащих различную трактовку философской проблематики пассивного участия слабого человечества в борьбе могущественных цивилизаций.

При положительном отзыве Б. Олдисса серия была раскритикована за использование концепции богов-пришельцев. С 1965 года регулярно выходят монографии о творчестве Лессинг. 11 октября 2007 года ей была присуждена Нобелевская премия по литературе «за исполненное скепсиса, страсти и провидческой силы постижение опыта женщин».

Биография

Дорис Лессинг, урождённая Дорис Мэй Тейлор, родилась 22 октября 1919 года в Персии, в городе Керманшах (современный Бахтаран, Иран). Её отец был офицером, а мать медсестрой. В 1925 году, когда девочке было 6 лет, семья будущей писательницы перебралась в Южную Родезию (сейчас — Зимбабве), бывшую тогда английской колонией. Сама Лессинг описывала годы, проведённые в африканской глуши, как кошмар, в котором лишь иногда было немного удовольствия. По словам романистки, несчастливое детство было одной из причин того, что она стала писать, рассказывая об отношениях колонизаторов с чёрными африканцами и пропасти, лежащей между двумя культурами.

Дорис училась в католической школе, а потом до 14 лет в школе для девочек в столице Солсбери (сегодня Хараре), которую она так и не окончила. Никакого формального образования в дальнейшем она не получила. В юности она работала сиделкой, телефонным оператором, журналистом.

В 1939 году Дорис вышла замуж за Франка Чарльза Висдома, от которого у неё впоследствии появились дочь и сын. Однако в 1943 году она развелась с мужем, оставив детей с отцом. В 1945 году состоялась свадьба с немецким эмигрантом Готтфридом Лессингом. От этого брака у Дорис остался сын, с которым она покинула Африку в 1949 году после очередного развода и перебралась в Лондон, чтобы начать новую жизнь писательницы.

В 1950-х и 1960-х годах была активисткой британской компартии и участницей антиядерного движения. Ей было отказано в праве въезда в ЮАР и в Родезию за критику апартеида.

Карьера

Дорис Лессинг начала печататься в 1949 году. Её дебютный роман назывался «The Grass is Singing» (Трава поёт). Между 1952 и 1969 годом опубликовала полуавтобиографическую серию «The Children of Violence» (Дети насилия), состоящей из пяти романов: Марта Квест (1952), Подходящий брак (1954), Зыбь после шторма (1958), Окружённый сушей (1966), Город о четырёх вратах (1969).

Инструкция к спуску в ад (1971) и Лето перед закатом (1973) — романы, погружающие читателя в глубины расстроенной психики и безумия.

В 1979—1983 годах выпустила серию фантастических романов «The Canopus in Argos: Archives Series» («Канопус в Аргосе»), представляющих собой визионерски-аллегорические романы о будущем, в котором персонажи — архетипы мужчин и женщин — взаимодействуют в космическом пространстве, состоящем из шести зон, иначе называемых «уровнями бытия»: Шикаста (1979), Браки между зонами три, четыре, пять (1980), Эксперименты на Сириусе (1981), Создание комитета представителей для планеты восемь (1982), по мотивам последнего в 1988 композитором Филипом Глассом была написана опера. Заключительный роман цикла Документы, имеющие отношение к сентиментальным агентам в империи Волиен (1983).

Один из её самых известных романов — «The Golden Notebook» (Золотой дневник) — был опубликован в 1962 году и считается классикой феминистской литературы.

В 1985 году Лессинг опубликовала сатирический роман «The Good Terrorist» (Добрый террорист), снискавший похвалы критиков. Он рассказывает о группе лондонских революционеров. В 1988-м увидела свет книга «The Fifth Child» (Пятый ребенок), которая считается одной из важнейших в позднем творчестве писательницы. Это повествование о мальчике-уроде, находящемся на самом примитивном уровне развития. В 1990-х она издала две автобиографические книги «Under My Skin» (В моей шкуре) и «Walking in the Shade» (Идти в тени).

В 1996, после восьмилетнего перерыва, вышел роман И снова любовь. В 1999 — футурологический роман Мара и Дэн. Роман Бен, брошенный, продолжение Пятого ребенка, был опубликован в 2000.

Два романа Дорис Лессинг опубликовала под псевдонимом Джейн Сомерс: «Дневник хорошей соседки» (1983) и «Если бы старость могла…» (1984).

Высокую репутацию завоевала Лессинг и своими рассказами. Основные сборники: Это была страна старого вождя (1951), Привычка любить (1958), Мужчина и две женщины (1963), Африканские истории (1964), Искушения Джека Оркни (1972). В 1978 вышел том рассказов, включивший всю ее «малую прозу», кроме рассказов, действие которых происходит в Африке. Еще один сборник, Настоящее, вышел в 1992.

Лессинг — автор четырех пьес, ставившихся в английских театрах: Мистер Доллинджер (1958), Каждому — своя собственная пустыня (1958), Правда о Билли Ньютоне (1961) и Игра с тигром (1962). В 1997 результатом нового сотрудничества с композитором Ф.Глассом явилась опера Браки между зонами три, четыре, пять, премьера которой состоялась в Германии.

Публицистика Лессинг включает книги Прежде всего кошки (1967, переработанное издание Прежде всего кошки и Руфус, 1991), а также два тома воспоминаний Идя домой (1957) и В поисках английского (1960).

В июне 1995 Лессинг была удостоена степени доктора Гарвардского университета. В том же году посетила Южную Африку, В декабре 1999 Дорис Лессинг вошла в последний в ушедшем тысячелетии список лиц, удостоенных Ордена кавалеров почета, которым награждаются люди, имеющие «особые заслуги перед нацией».

В январе 2000 в Национальной портретной галерее в Лондоне состоялось официальное открытие портрета Дорис Лессинг работы художника Леонарда Маккомба.

Награды

Библиография

Канопус в Аргосе

  • Запомнить: колонизованная планета 5, Шикаста (1979)
  • Поженившиеся между зонами 3, 4 и 5 (1980)
  • Сирианские эксперименты (1981)
  • Назначить посланца на планету 8 (1982)
  • Сентиментальные агенты в имперском Вольене (1982)

Публикации на русском языке

  • Лессинг Д. Муравейник: Повесть. / Пер. с англ. С.Терехиной и И.Маненок. — М.: Правда, 1956. — 64 с. (150 тыс. экз.)
  • Лессинг Д. Марта Квест. / Пер. с англ. Т.А.Кудрявцевой. — М.: ИИЛ, 1957. — 341 с.
  • Лессинг Д. Повести. (Муравейник. Джордж «Леопард». Эльдорадо. Голод). — М.: ИИЛ, 1958. — 301 с.
  • Лессинг Д. Лето перед закатом. — М.: АРТ, 1992. — 376 с. (100 тыс. экз.)
  • Лессинг Д. Пятый ребенок. Бен среди людей. (Bella Donna) — М.: Эксмо, 2006. — 350 с.
  • Лессинг Д. Шикаста. — СПб.: Амфора, 2008.
  • Лессинг Д. Повесть о генерале Данне, дочери Маары, Гриоте и снежном псе. — СПб.: Амфора, 2008.
  • Лессинг Д. Трава поёт. — СПб.: Амфора, 2008.

Литература

  • Doris Lessing (Dorothy Brewster, 1965)
  • Васильева-Южина И.Н. Романы Дорис Лессинг. Проблема жанра. АД … к.филол.н. М., 1986. 24 с.

Ссылки

Источник: Дорис Лессинг

dic.academic.ru